Available in English

Подземный торговый центр на метро «Охотный ряд» — один из самых популярных в Москве, два шага до Кремля и Госдумы. Дорогой магазин одежды уже вторую неделю торгует только за наличные. Провести платежи по карте просто не получается, рассказывает Кирилл (имя изменено), специалист по сервису кассовых аппаратов, обслуживающий среди прочих и этот магазин:

«Они пишут нам заявки, но сделать мы ничего не можем. Сами по себе кассы работают как работали, проблема с системами промо и программами лояльности. Эти данные хранятся на сторонних ресурсах, и поэтому касса просто отказывается проводить платеж. Вот и приходится торговать за наличные. Сейчас с такими проблемами столкнулись торговые точки по всему центру Москвы. Интернет пропал перед Восьмым марта, и многие магазины на праздник оказались в пролете».

Проблемы с мобильным интернетом в центре столицы начались еще 6 марта. Через четыре дня пресс-секретарь президента Дмитрий Песков объяснил, что доступ в сеть отключили «для обеспечения безопасности».

С 13 марта было заявлено, что подключение частично восстановилось. Интернет в некоторых районах якобы начал работать по «белым спискам» — это утвержденный на государственном уровне перечень сайтов. Считается, что в него входит все, что необходимо простым гражданам: от «Яндекса» и «ВКонтакте» до Рен-ТВ и «Вкусно и точка». Но в нем нет никаких мелких брендов, местных интернет-провайдеров и сервисов такси, несетевых магазинов и аптек, ресторанов, аэропортов и много другого. И самое главное — как свидетельствуют очевидцы, «белый список» тоже не работает.

Речь идет о полноценном шатдауне, уверен Сергей (имя изменено), разработчик VPN Amnezia:

«Подобные сценарии уже несколько месяцев применялись в других регионах России, и вот сейчас очередь дошла до Москвы. Тенденции последних блокировок в РФ показывают, что Роскомнадзор теперь задействует новые методы блокировок по мере готовности. Раньше они тестировали их в сезон отпусков, чтобы причинить меньше случайного сопутствующего урона экономике. Теперь же, вероятно, тестируют, как экономика будет себя чувствовать при жестких блокировках».

Почему решили начать блокировки именно сейчас? Киберадвокат Саркис Дарбинян связывает это с новостью о задержании во Владимирской области человека, который якобы по заданию СБУ готовил атаки дронами по военным самолетам: «Думаю, власти очень боятся повторения операции „Паутина“. На первый план теперь вышли такие меры безопасности, которые уже не будут учитывать никакие сопутствующие проблемы и неудобства. Теперь Москва окунулась в ту атмосферу, в которой жили регионы на протяжении последнего года». 

Отключения по всей стране

Проблемы с интернетом наблюдаются по всей стране. Одни субъекты федерации, такие как Волгоградская и Ульяновская области, объявляли об отключении мобильного интернета публично. В других эти меры вводили частично и по-тихому.

Например, один из собеседников The Insider весной участвовал в крупном проекте в Калужской области. Первое время связь там работала отлично и даже позволяла делать интернет-заказы в соседней деревне, рассказывает он:

«В деревне как раз открылся пункт самовывоза „Озона“. Мы начали заказывать туда все расходные материалы. Но в первых числах июня интернет вдруг пропал. В деревне была новая вышка связи, пункт „Озона“ прямо под ней. И все очень удивились, когда интернета не стало. Бабушка, которая работала в этом пункте, вынуждена была вместо сканирования QR-кодов звонить куда-то по кнопочному телефону и зачитывать мелкие цифры на каждом пакете».

С лета 2025 года мобильного интернета нет в большинстве городов Владимирской области. Правительство региона официально об этом не объявляло, но после жалоб жителей признало факт отключения. Почти незамеченным прошел шатдаун в Омске.

Региональные власти стараются не привлекать внимания к проблеме. Так, в Белгороде правительство требовало от местных журналистов не поднимать тему отключений интернета. Хотя в той же области группа местных юристов инициировала жалобу на Роскомнадзор — впрочем, никакого ответа от ведомства они не получили.

Хаос офлайн

В сети появилось видео урока программирования в Высшей школе экономики (ВШЭ) в Москве. Студенты не смогли получить доступ к онлайн-системе. Интерактивная доска тоже не работала, и преподавателю пришлось писать код Python маркером на доске.

Москвичи, с которыми пообщался The IInsider, рассказали о множестве неожиданно возникших мелких трудностей. Жена одного из них летела в родной город «Победой» и час не могла зарегистрироваться на рейс. Сотрудники авиакомпании видели, что пассажиры в базе есть, но зарегистрировать их не могли.

Другой человек не смог записаться на замену загранпаспорта. База данных перестала работать, и его попросили прийти лично в порядке живой очереди.

Театры теперь предупреждают, что надо заранее распечатать электронные билеты. Узнать, где конкретно ждет заказанное такси, невозможно. «Заказав такси, выходишь из офиса с Wi-Fi в пространство без связи, а дальше — как повезет», — отметил один из собеседников.

Заказав такси, выходишь из офиса с Wi-Fi в пространство без связи, а дальше — как повезет

Максим Шушарин, директор сервиса заказа такси «Максим», пожаловался РБК, что в дни шатдауна его сервис теряет 10–30% заказов. Зато на московских улицах снова появились таксисты, работающие «вчерную». Возвращение «бомбил» в том же материале РБК подтвердил и один из водителей. Он рассказал, что в условиях отсутствия интернета к таким частникам выстраиваются очереди.

Трудности пока касаются только центра Москвы. Зоны проблемного интернета начинаются за пару станций до Кольцевой линии метро. Хотя даже в пределах Садового кольца попадаются островки, в которых связь работает полностью нормально.

Глушат в разных местах по-разному, рассказывает интернет-предприниматель Всеволод (имя изменено). В некоторых районах нет связи совсем — не только интернета:

«Очень непривычно встречаться с людьми, ведь мы давно перестали договариваться на конкретное время и место. Предполагается, что спишемся, — а списаться не получается. В других местах звонки есть, а интернета нет. В третьих интернет более-менее работает. Едешь в метро и слушаешь музыку или смотришь фильм через Wi-Fi — и вдруг на какой-нибудь станции все пропадает, даже связь».

Всеволод живет на Ленинском проспекте. Мимо ездят правительственные кортежи в аэропорт Внуково. В такие моменты полностью отключаются и связь, и геолокация.

Бытовые трудности для обычных людей оборачиваются большими потерями для бизнеса. По оценкам «Коммерсанта», сильнее всего страдают курьерские службы, такси, каршеринг и розничная торговля. За первые пять дней общий ущерб для московских предпринимателей составил 3–5 млрд рублей.

«Общество защиты интернета» утверждает, что потери выше. По их расчетам, один день отключения мобильного интернета в Москве обходится примерно в $60 млн. Но поскольку отключение не полное, директор «Общества защиты интернета» Михаил Климарев в разговоре с The Insider посоветовал считать 20–25% от этой суммы. Итого 12,4–15,6 млрд рублей за 13 дней блокировок.

Саркис Дарбинян считает оценку «Общества защиты интернета» справедливой:

«Для бизнеса это катастрофа: не работают онлайн-кассы, курьерские службы, логистический софт. Бизнес, конечно, как-то пытается адаптироваться: будет использовать проводной интернет там, где возможно, зарубежные симки, офлайн-карты. Появятся диспетчеры на линиях курьеров. Но на наших глазах один из самых цифровизированных городов Европы стремительно теряет свои былые преимущества».

Больше не умный город

Многие городские сервисы тоже пострадали, рассказывает руководитель цифрового проекта по управлению многоквартирными домами СобДома.РФ Владимир Рязанский:

«Мос.ру лежит пятые сутки. Точнее, те его сервисы, ради которых ходят на этот портал, — например, получение „Единого платежного документа“. Для одного моего проекта нужны данные с Мос.ру, и я автоматически подаю на него запросы. Сегодня днем проходил примерно один запрос из тридцати. Официальный городской бот передачи показаний счетчиков в Telegram тоже перестал работать. В „Максе“ такого бота нет. Фактически они в одночасье убили все конкурентные преимущества Москвы как цифрового города. Ладно бы просто блокировали, это хотя бы предсказуемо, но криворукая реализация создала полный хаос».

Системы управления многоквартирных домов, домовые и уличные камеры, по словам Рязанского, не пострадали — все они обычно передают данные по проводам. Зато перестало нормально работать все, что связано с геолокацией и мобильным интернетом. Время прибытия автобусов на городских табло и в приложениях больше никак не коррелирует с реальностью. Это подтвердили и другие собеседники The Insider.

Шлагбаумы в некоторых дворах теперь постоянно открыты: они не могут корректно работать, потому что тоже используют мобильный интернет. Эту проблему признал даже зампред комитета Госдумы по информационной политике Андрей Свинцов, ставший одним из главных публичных апологетов интернет-блокировок.

Припарковать машину в Москве теперь тоже непросто. Когда в 2010-х годах в столице организовывали платную парковку на обочинах, плату можно было внести через специальные терминалы. От этой практики довольно быстро отказались, поскольку все стали оплачивать парковку через приложения и QR-коды. Но сейчас, рассказывает Роман (имя изменено), бывший сотрудник Департамента транспорта, эта система перестала работать: «На местах парковки есть короткий номер для СМС. Оплатить парковку по нему нельзя, но можно зарегистрироваться, что ты оставил свою машину. А потом надо внести плату в течение дня».

Пользоваться каршерингом еще сложнее. Впрочем, операторы пытаются адаптироваться к новой реальности: например, открыть и закрыть машину можно без интернета — через Bluetooth.

Еще водителей теперь просят после сдачи автомобиля подробно сфотографировать его со всех сторон, рассказывает Всеволод: «Иногда ищешь машину именно по этим фотографиям. Главное, с каршерингом теперь никогда не знаешь, есть ли машина там, где она указана. Ты можешь десять минут идти до точки и ничего не найти».

Главное, с каршерингом теперь никогда не знаешь, есть ли машина там, где она указана

Возникли проблемы даже с внутренним защищенным мессенджером правительства Москвы TDM. Он не попал в «белые списки» и перестал работать во многих медицинских учреждениях, сообщил The Insider сотрудник московского здравоохранения. В этих учреждениях именно на нем завязана внутренняя коммуникация. Теперь коллеги ведут рабочее общение по электронной почте.

Единственное московское нововведение, которое на фоне отключений мобильного интернета процветает, — это городской публичный Wi-Fi. Источник The Insider в Департаменте информационных технологий Москвы сообщил, что число его пользователей после шатдауна резко выросло — примерно в 1,5 раза.

Сейчас в департаменте думают над увеличением числа точек доступа — например, хотят раздавать сеть не только в вагонах метро, но и на станциях и переходах. Примечательно, что городские беспроводные сети пока избегают жесткой фильтрации контента.

Трудности адаптации

Утром 10 марта отключения мобильного интернета начались и в Санкт-Петербурге. А 14 марта о предстоящих блокировках предупредили жителей Московской области.

География ограничений расширяется, и разные профессиональные объединения начали добиваться включения своих сайтов и приложений в «белые списки». Например, с такой просьбой к властям обратилась Ассоциация туроператоров.

Ранее о том же просили сервисы такси Санкт-Петербурга. Они жалуются, что даже частичные интернет-блокировки, случающиеся в городе, наносят им ущерб. По данным «Фонтанки», сервис «Таксовичкоф» с 1 по 25 января 2026 года выполнил на 13% заказов меньше, чем годом ранее. А его конкурент «Ситимобил» — на 65% меньше.

Зампред комитета Госдумы по информационной политике Андрей Свинцов успокаивает граждан, утверждая, что со временем 99% привычных сервисов попадут в «белые списки». Но даже когда основные сайты и приложения снова начинают работать, проблемы остаются.

Как это происходит, на примере такси рассказал The Insider таксист Георгий (имя изменено) из крупного областного центра, где блокировать интернет начали еще полгода назад. Началось все, как и теперь в Москве, с шатдауна. Никаких «белых списков» Роскомнадзор не составил, поэтому интернета просто не было:

«Не работал даже „Яндекс“. Я брал заказ около дома, через домашний Wi-Fi. Посылал пассажиру сообщение, что надо через столько-то выйти из дома и что он должен записать номер машины. Получал подтверждение клиента и ехал. Отвозил, возвращался назад и брал следующий заказ. Аналогичным образом поступали все таксисты, с которыми я общался».

Потом «белые списки» заработали. В любом районе города можно зайти на тот же «Яндекс» и заказать такси, но проблемы с навигацией никуда не делись. Маршруты приходится составлять по офлайн-картам, на которых не видно пробок, аварий, перекрытий дорог. Ошибки навигации приводят к постоянным конфликтам с пассажирами, рассказывает Георгий:

«Они считают, что ты везешь их не туда, не можешь забрать с точки, которую указали в заказе. Поначалу было очень тяжело, потом большинство пассажиров привыкло к новым реалиям. Люди, конечно, возмущены, но причин не понимают — думают, что это все для защиты от БПЛА. Хотя во время самых жестких блокировок у нас в городе были прилеты». 

Не заработали в мобильном интернете и многие мелкие сервисы, которыми пользуются таксисты. Например, у некоторых таксопарков есть управление тарифами, можно отключить наличную оплату. А это теперь стало вопросом безопасности, объясняет Георгий:

«Все вояки, находящиеся на лечении и в отпусках, потенциально опасны. Одного из наших таксистов они убили. Обычно эти люди снимают все выплаты со счетов, чтобы их не украли, и платят наличными. На меня уже один раз нападали. Я после этого тоже стараюсь не принимать наличные».

Одновременно с безопасностью страдает и эффективность. В «белых списках» не работают сервисы, позволяющие узнать, в каких районах выше коэффициент оплаты. Раньше они помогали удовлетворить пиковый спрос, а водителям — заработать. Вместе с проблемами навигации это сильно ударило по заработкам, отмечает Георгий: «За то же время успеваешь выполнить меньше заказов. В результате такси теперь позволяет заработать только на аренду, топливо и еду. Многие уже перестали мыть машины, а пассажиры перестали жаловаться на грязь — понимают, что денег нет».

Двойной удар получает бизнес, работающий через соцсети, которые в России блокируют. У интернет-предпринимателя Всеволода все построено на популярных страницах в Facebook, Telegram и YouTube. Российские аналоги он пробовал, но там просто нет аудитории:

«Группу во „ВКонтакте“ мы завели в 2018 году, когда это было еще вполне прилично. Но у нас там до сих пор 10 тысяч человек против 150 тысяч активной аудитории в Facebook. У рекламодателей дилемма: за рекламу в запрещенных соцсетях могут наказать, а в разрешенных нет людей. Поэтому мы подписываем очень общий договор на „размещение информации в социальных сетях“. Слова „реклама“ нет, и запрещенные сети не упомянуты».

С Рутуб вышло еще смешнее. Когда там появилась кнопка для автоматического импорта из YouTube, Всеволод тут же воспользовался этой опцией. Перенос роликов продолжался сутки, многое пришлось делать в ручном режиме. Потом сервис просто заблокировал канал. Затем разблокировал все, кроме нескольких роликов. В итоге под большинством видео всего по несколько просмотров.

Александр (имя изменено) торгует китайскими автомобилями. Автосалона у компании физически нет, только небольшой офис для заключения сделок, а машины покупают под конкретного клиента в Китае. Основные каналы связи с аудиторией — YouTube и Telegram. Развивать альтернативные российские соцсети не удается, жалуется Александр: «Группа во „ВКонтакте“ почти не растет, там у нас примерно 5 процентов аудитории. На Рутуб и Дзен — просто мизер. Мы бизнес и готовы развиваться везде. Только там нет людей. Зато на YouTube за последний год аудитория заметно подросла, несмотря на блокировки».

Кстати, входящие в «белые списки» «ВКонтакте» и «Яндекс. Телемост» тоже пострадали. Так, 17 марта сотни пользователей жаловались на недоступность сервисов.

Новая реальность

Саркис Дарбинян считает, что блокировки и «белые списки» — это надолго: «20 февраля 2026 года Путин подписал закон, который позволяет отключать любой интернет в любое время и на любой срок даже без наличия каких-либо внешних угроз. Техническая инфраструктура уже готова. На узлах всех крупных операторов в стране уже стоят ТСПУ (аппаратура для фильтрации трафика). Это жизнь в новых условиях, к которой москвичам придется привыкать».

Это жизнь в новых условиях, к которой москвичам придется привыкать

Сергей, разработчик Amnezia, уверен, что интернет-ограничения скоро покроют всю столицу. В режиме «белых списков» работа VPN усложняется, объясняет он: «Нужно, чтобы сервера находились в этих „белых списках”, то есть в сетях крупных российских провайдеров или облачных платформ, чьи подсети могут оставаться доступными во время действия ограничений. Кроме того, важно, чтобы используемый VPN-протокол умел эффективно маскировать трафик под разрешенные сервисы или распространенные типы соединений». 

На профессиональном языке это называется «обфускация», то есть маскировка кода, мешающего его фильтровать. «Белые списки» — это не значит, что все, кроме разрешенных сайтов, отключено, объясняет Всеволод: «Это значит, что провайдер пропускает одни пакеты (скажем, обращенные к „Яндексу“), а другие (например, к независимым СМИ) не пропускает. VPN посылает мусорный пакет как будто к „Яндексу“, провайдер его пропускает, а внутри спрятан настоящий запрос. Это похоже на чехол „Кока-кола“, который раньше надевали на банку пива, чтобы пить в общественном месте. Мои VPN обращаются к мессенджеру „Макс“».

Всеволод как продвинутый пользователь поставил два собственных VPN на домашнем сервисе и подключил к ним 20 родственников. Практически все собеседники The Insider, даже работающие в государственной сфере, рассказали, как обходят блокировки, ставят VPN пожилым членам семьи или организуют беспрепятственный доступ в сеть для коллег.

Всеволоду это очень напоминает советские времена. «Когда я был молод, папа ловил „вражеские голоса“. Растягивал какие-то проволочные антенны по всей комнате. Вот и мы сейчас чем-то похожим занимаемся», — сетует он.

Подземный торговый центр на метро «Охотный ряд» — один из самых популярных в Москве, два шага до Кремля и Госдумы. Дорогой магазин одежды уже вторую неделю торгует только за наличные. Провести платежи по карте просто не получается, рассказывает Кирилл (имя изменено), специалист по сервису кассовых аппаратов, обслуживающий среди прочих и этот магазин:

«Они пишут нам заявки, но сделать мы ничего не можем. Сами по себе кассы работают как работали, проблема с системами промо и программами лояльности. Эти данные хранятся на сторонних ресурсах, и поэтому касса просто отказывается проводить платеж. Вот и приходится торговать за наличные. Сейчас с такими проблемами столкнулись торговые точки по всему центру Москвы. Интернет пропал перед Восьмым марта, и многие магазины на праздник оказались в пролете».

Проблемы с мобильным интернетом в центре столицы начались еще 6 марта. Через четыре дня пресс-секретарь президента Дмитрий Песков объяснил, что доступ в сеть отключили «для обеспечения безопасности».

С 13 марта было заявлено, что подключение частично восстановилось. Интернет в некоторых районах якобы начал работать по «белым спискам» — это утвержденный на государственном уровне перечень сайтов. Считается, что в него входит все, что необходимо простым гражданам: от «Яндекса» и «ВКонтакте» до Рен-ТВ и «Вкусно и точка». Но в нем нет никаких мелких брендов, местных интернет-провайдеров и сервисов такси, несетевых магазинов и аптек, ресторанов, аэропортов и много другого. И самое главное — как свидетельствуют очевидцы, «белый список» тоже не работает.

Речь идет о полноценном шатдауне, уверен Сергей (имя изменено), разработчик VPN Amnezia:

«Подобные сценарии уже несколько месяцев применялись в других регионах России, и вот сейчас очередь дошла до Москвы. Тенденции последних блокировок в РФ показывают, что Роскомнадзор теперь задействует новые методы блокировок по мере готовности. Раньше они тестировали их в сезон отпусков, чтобы причинить меньше случайного сопутствующего урона экономике. Теперь же, вероятно, тестируют, как экономика будет себя чувствовать при жестких блокировках».

Почему решили начать блокировки именно сейчас? Киберадвокат Саркис Дарбинян связывает это с новостью о задержании во Владимирской области человека, который якобы по заданию СБУ готовил атаки дронами по военным самолетам: «Думаю, власти очень боятся повторения операции „Паутина“. На первый план теперь вышли такие меры безопасности, которые уже не будут учитывать никакие сопутствующие проблемы и неудобства. Теперь Москва окунулась в ту атмосферу, в которой жили регионы на протяжении последнего года». 

Отключения по всей стране

Проблемы с интернетом наблюдаются по всей стране. Одни субъекты федерации, такие как Волгоградская и Ульяновская области, объявляли об отключении мобильного интернета публично. В других эти меры вводили частично и по-тихому.

Например, один из собеседников The Insider весной участвовал в крупном проекте в Калужской области. Первое время связь там работала отлично и даже позволяла делать интернет-заказы в соседней деревне, рассказывает он:

«В деревне как раз открылся пункт самовывоза „Озона“. Мы начали заказывать туда все расходные материалы. Но в первых числах июня интернет вдруг пропал. В деревне была новая вышка связи, пункт „Озона“ прямо под ней. И все очень удивились, когда интернета не стало. Бабушка, которая работала в этом пункте, вынуждена была вместо сканирования QR-кодов звонить куда-то по кнопочному телефону и зачитывать мелкие цифры на каждом пакете».

С лета 2025 года мобильного интернета нет в большинстве городов Владимирской области. Правительство региона официально об этом не объявляло, но после жалоб жителей признало факт отключения. Почти незамеченным прошел шатдаун в Омске.

Региональные власти стараются не привлекать внимания к проблеме. Так, в Белгороде правительство требовало от местных журналистов не поднимать тему отключений интернета. Хотя в той же области группа местных юристов инициировала жалобу на Роскомнадзор — впрочем, никакого ответа от ведомства они не получили.

Хаос офлайн

В сети появилось видео урока программирования в Высшей школе экономики (ВШЭ) в Москве. Студенты не смогли получить доступ к онлайн-системе. Интерактивная доска тоже не работала, и преподавателю пришлось писать код Python маркером на доске.

Москвичи, с которыми пообщался The IInsider, рассказали о множестве неожиданно возникших мелких трудностей. Жена одного из них летела в родной город «Победой» и час не могла зарегистрироваться на рейс. Сотрудники авиакомпании видели, что пассажиры в базе есть, но зарегистрировать их не могли.

Другой человек не смог записаться на замену загранпаспорта. База данных перестала работать, и его попросили прийти лично в порядке живой очереди.

Театры теперь предупреждают, что надо заранее распечатать электронные билеты. Узнать, где конкретно ждет заказанное такси, невозможно. «Заказав такси, выходишь из офиса с Wi-Fi в пространство без связи, а дальше — как повезет», — отметил один из собеседников.

Заказав такси, выходишь из офиса с Wi-Fi в пространство без связи, а дальше — как повезет

Максим Шушарин, директор сервиса заказа такси «Максим», пожаловался РБК, что в дни шатдауна его сервис теряет 10–30% заказов. Зато на московских улицах снова появились таксисты, работающие «вчерную». Возвращение «бомбил» в том же материале РБК подтвердил и один из водителей. Он рассказал, что в условиях отсутствия интернета к таким частникам выстраиваются очереди.

Трудности пока касаются только центра Москвы. Зоны проблемного интернета начинаются за пару станций до Кольцевой линии метро. Хотя даже в пределах Садового кольца попадаются островки, в которых связь работает полностью нормально.

Глушат в разных местах по-разному, рассказывает интернет-предприниматель Всеволод (имя изменено). В некоторых районах нет связи совсем — не только интернета:

«Очень непривычно встречаться с людьми, ведь мы давно перестали договариваться на конкретное время и место. Предполагается, что спишемся, — а списаться не получается. В других местах звонки есть, а интернета нет. В третьих интернет более-менее работает. Едешь в метро и слушаешь музыку или смотришь фильм через Wi-Fi — и вдруг на какой-нибудь станции все пропадает, даже связь».

Всеволод живет на Ленинском проспекте. Мимо ездят правительственные кортежи в аэропорт Внуково. В такие моменты полностью отключаются и связь, и геолокация.

Бытовые трудности для обычных людей оборачиваются большими потерями для бизнеса. По оценкам «Коммерсанта», сильнее всего страдают курьерские службы, такси, каршеринг и розничная торговля. За первые пять дней общий ущерб для московских предпринимателей составил 3–5 млрд рублей.

«Общество защиты интернета» утверждает, что потери выше. По их расчетам, один день отключения мобильного интернета в Москве обходится примерно в $60 млн. Но поскольку отключение не полное, директор «Общества защиты интернета» Михаил Климарев в разговоре с The Insider посоветовал считать 20–25% от этой суммы. Итого 12,4–15,6 млрд рублей за 13 дней блокировок.

Саркис Дарбинян считает оценку «Общества защиты интернета» справедливой:

«Для бизнеса это катастрофа: не работают онлайн-кассы, курьерские службы, логистический софт. Бизнес, конечно, как-то пытается адаптироваться: будет использовать проводной интернет там, где возможно, зарубежные симки, офлайн-карты. Появятся диспетчеры на линиях курьеров. Но на наших глазах один из самых цифровизированных городов Европы стремительно теряет свои былые преимущества».

Больше не умный город

Многие городские сервисы тоже пострадали, рассказывает руководитель цифрового проекта по управлению многоквартирными домами СобДома.РФ Владимир Рязанский:

«Мос.ру лежит пятые сутки. Точнее, те его сервисы, ради которых ходят на этот портал, — например, получение „Единого платежного документа“. Для одного моего проекта нужны данные с Мос.ру, и я автоматически подаю на него запросы. Сегодня днем проходил примерно один запрос из тридцати. Официальный городской бот передачи показаний счетчиков в Telegram тоже перестал работать. В „Максе“ такого бота нет. Фактически они в одночасье убили все конкурентные преимущества Москвы как цифрового города. Ладно бы просто блокировали, это хотя бы предсказуемо, но криворукая реализация создала полный хаос».

Системы управления многоквартирных домов, домовые и уличные камеры, по словам Рязанского, не пострадали — все они обычно передают данные по проводам. Зато перестало нормально работать все, что связано с геолокацией и мобильным интернетом. Время прибытия автобусов на городских табло и в приложениях больше никак не коррелирует с реальностью. Это подтвердили и другие собеседники The Insider.

Шлагбаумы в некоторых дворах теперь постоянно открыты: они не могут корректно работать, потому что тоже используют мобильный интернет. Эту проблему признал даже зампред комитета Госдумы по информационной политике Андрей Свинцов, ставший одним из главных публичных апологетов интернет-блокировок.

Припарковать машину в Москве теперь тоже непросто. Когда в 2010-х годах в столице организовывали платную парковку на обочинах, плату можно было внести через специальные терминалы. От этой практики довольно быстро отказались, поскольку все стали оплачивать парковку через приложения и QR-коды. Но сейчас, рассказывает Роман (имя изменено), бывший сотрудник Департамента транспорта, эта система перестала работать: «На местах парковки есть короткий номер для СМС. Оплатить парковку по нему нельзя, но можно зарегистрироваться, что ты оставил свою машину. А потом надо внести плату в течение дня».

Пользоваться каршерингом еще сложнее. Впрочем, операторы пытаются адаптироваться к новой реальности: например, открыть и закрыть машину можно без интернета — через Bluetooth.

Еще водителей теперь просят после сдачи автомобиля подробно сфотографировать его со всех сторон, рассказывает Всеволод: «Иногда ищешь машину именно по этим фотографиям. Главное, с каршерингом теперь никогда не знаешь, есть ли машина там, где она указана. Ты можешь десять минут идти до точки и ничего не найти».

Главное, с каршерингом теперь никогда не знаешь, есть ли машина там, где она указана

Возникли проблемы даже с внутренним защищенным мессенджером правительства Москвы TDM. Он не попал в «белые списки» и перестал работать во многих медицинских учреждениях, сообщил The Insider сотрудник московского здравоохранения. В этих учреждениях именно на нем завязана внутренняя коммуникация. Теперь коллеги ведут рабочее общение по электронной почте.

Единственное московское нововведение, которое на фоне отключений мобильного интернета процветает, — это городской публичный Wi-Fi. Источник The Insider в Департаменте информационных технологий Москвы сообщил, что число его пользователей после шатдауна резко выросло — примерно в 1,5 раза.

Сейчас в департаменте думают над увеличением числа точек доступа — например, хотят раздавать сеть не только в вагонах метро, но и на станциях и переходах. Примечательно, что городские беспроводные сети пока избегают жесткой фильтрации контента.

Трудности адаптации

Утром 10 марта отключения мобильного интернета начались и в Санкт-Петербурге. А 14 марта о предстоящих блокировках предупредили жителей Московской области.

География ограничений расширяется, и разные профессиональные объединения начали добиваться включения своих сайтов и приложений в «белые списки». Например, с такой просьбой к властям обратилась Ассоциация туроператоров.

Ранее о том же просили сервисы такси Санкт-Петербурга. Они жалуются, что даже частичные интернет-блокировки, случающиеся в городе, наносят им ущерб. По данным «Фонтанки», сервис «Таксовичкоф» с 1 по 25 января 2026 года выполнил на 13% заказов меньше, чем годом ранее. А его конкурент «Ситимобил» — на 65% меньше.

Зампред комитета Госдумы по информационной политике Андрей Свинцов успокаивает граждан, утверждая, что со временем 99% привычных сервисов попадут в «белые списки». Но даже когда основные сайты и приложения снова начинают работать, проблемы остаются.

Как это происходит, на примере такси рассказал The Insider таксист Георгий (имя изменено) из крупного областного центра, где блокировать интернет начали еще полгода назад. Началось все, как и теперь в Москве, с шатдауна. Никаких «белых списков» Роскомнадзор не составил, поэтому интернета просто не было:

«Не работал даже „Яндекс“. Я брал заказ около дома, через домашний Wi-Fi. Посылал пассажиру сообщение, что надо через столько-то выйти из дома и что он должен записать номер машины. Получал подтверждение клиента и ехал. Отвозил, возвращался назад и брал следующий заказ. Аналогичным образом поступали все таксисты, с которыми я общался».

Потом «белые списки» заработали. В любом районе города можно зайти на тот же «Яндекс» и заказать такси, но проблемы с навигацией никуда не делись. Маршруты приходится составлять по офлайн-картам, на которых не видно пробок, аварий, перекрытий дорог. Ошибки навигации приводят к постоянным конфликтам с пассажирами, рассказывает Георгий:

«Они считают, что ты везешь их не туда, не можешь забрать с точки, которую указали в заказе. Поначалу было очень тяжело, потом большинство пассажиров привыкло к новым реалиям. Люди, конечно, возмущены, но причин не понимают — думают, что это все для защиты от БПЛА. Хотя во время самых жестких блокировок у нас в городе были прилеты». 

Не заработали в мобильном интернете и многие мелкие сервисы, которыми пользуются таксисты. Например, у некоторых таксопарков есть управление тарифами, можно отключить наличную оплату. А это теперь стало вопросом безопасности, объясняет Георгий:

«Все вояки, находящиеся на лечении и в отпусках, потенциально опасны. Одного из наших таксистов они убили. Обычно эти люди снимают все выплаты со счетов, чтобы их не украли, и платят наличными. На меня уже один раз нападали. Я после этого тоже стараюсь не принимать наличные».

Одновременно с безопасностью страдает и эффективность. В «белых списках» не работают сервисы, позволяющие узнать, в каких районах выше коэффициент оплаты. Раньше они помогали удовлетворить пиковый спрос, а водителям — заработать. Вместе с проблемами навигации это сильно ударило по заработкам, отмечает Георгий: «За то же время успеваешь выполнить меньше заказов. В результате такси теперь позволяет заработать только на аренду, топливо и еду. Многие уже перестали мыть машины, а пассажиры перестали жаловаться на грязь — понимают, что денег нет».

Двойной удар получает бизнес, работающий через соцсети, которые в России блокируют. У интернет-предпринимателя Всеволода все построено на популярных страницах в Facebook, Telegram и YouTube. Российские аналоги он пробовал, но там просто нет аудитории:

«Группу во „ВКонтакте“ мы завели в 2018 году, когда это было еще вполне прилично. Но у нас там до сих пор 10 тысяч человек против 150 тысяч активной аудитории в Facebook. У рекламодателей дилемма: за рекламу в запрещенных соцсетях могут наказать, а в разрешенных нет людей. Поэтому мы подписываем очень общий договор на „размещение информации в социальных сетях“. Слова „реклама“ нет, и запрещенные сети не упомянуты».

С Рутуб вышло еще смешнее. Когда там появилась кнопка для автоматического импорта из YouTube, Всеволод тут же воспользовался этой опцией. Перенос роликов продолжался сутки, многое пришлось делать в ручном режиме. Потом сервис просто заблокировал канал. Затем разблокировал все, кроме нескольких роликов. В итоге под большинством видео всего по несколько просмотров.

Александр (имя изменено) торгует китайскими автомобилями. Автосалона у компании физически нет, только небольшой офис для заключения сделок, а машины покупают под конкретного клиента в Китае. Основные каналы связи с аудиторией — YouTube и Telegram. Развивать альтернативные российские соцсети не удается, жалуется Александр: «Группа во „ВКонтакте“ почти не растет, там у нас примерно 5 процентов аудитории. На Рутуб и Дзен — просто мизер. Мы бизнес и готовы развиваться везде. Только там нет людей. Зато на YouTube за последний год аудитория заметно подросла, несмотря на блокировки».

Кстати, входящие в «белые списки» «ВКонтакте» и «Яндекс. Телемост» тоже пострадали. Так, 17 марта сотни пользователей жаловались на недоступность сервисов.

Новая реальность

Саркис Дарбинян считает, что блокировки и «белые списки» — это надолго: «20 февраля 2026 года Путин подписал закон, который позволяет отключать любой интернет в любое время и на любой срок даже без наличия каких-либо внешних угроз. Техническая инфраструктура уже готова. На узлах всех крупных операторов в стране уже стоят ТСПУ (аппаратура для фильтрации трафика). Это жизнь в новых условиях, к которой москвичам придется привыкать».

Это жизнь в новых условиях, к которой москвичам придется привыкать

Сергей, разработчик Amnezia, уверен, что интернет-ограничения скоро покроют всю столицу. В режиме «белых списков» работа VPN усложняется, объясняет он: «Нужно, чтобы сервера находились в этих „белых списках”, то есть в сетях крупных российских провайдеров или облачных платформ, чьи подсети могут оставаться доступными во время действия ограничений. Кроме того, важно, чтобы используемый VPN-протокол умел эффективно маскировать трафик под разрешенные сервисы или распространенные типы соединений». 

На профессиональном языке это называется «обфускация», то есть маскировка кода, мешающего его фильтровать. «Белые списки» — это не значит, что все, кроме разрешенных сайтов, отключено, объясняет Всеволод: «Это значит, что провайдер пропускает одни пакеты (скажем, обращенные к „Яндексу“), а другие (например, к независимым СМИ) не пропускает. VPN посылает мусорный пакет как будто к „Яндексу“, провайдер его пропускает, а внутри спрятан настоящий запрос. Это похоже на чехол „Кока-кола“, который раньше надевали на банку пива, чтобы пить в общественном месте. Мои VPN обращаются к мессенджеру „Макс“».

Всеволод как продвинутый пользователь поставил два собственных VPN на домашнем сервисе и подключил к ним 20 родственников. Практически все собеседники The Insider, даже работающие в государственной сфере, рассказали, как обходят блокировки, ставят VPN пожилым членам семьи или организуют беспрепятственный доступ в сеть для коллег.

Всеволоду это очень напоминает советские времена. «Когда я был молод, папа ловил „вражеские голоса“. Растягивал какие-то проволочные антенны по всей комнате. Вот и мы сейчас чем-то похожим занимаемся», — сетует он.

В конце января в Новосибирске разгорелся скандал из-за тел погибших на войне с Украиной. Родственники убитых пожаловались в СМИ и прокуратуру на военкомат, который сразу из аэропорта передавал трупы в конкретные похоронные компании, а те потом пытались навязать свои услуги или предлагали родным вернуть останки за деньги. Погибшие на войне стали важным источником роста погребальной индустрии, а их семьи — ценным ресурсом, за который похоронщики готовы бороться.

Умершие от «других причин»

По итогам 2024 года оборот индустрии ритуальных услуг в России увеличился на 7,7% — до 108,3 млрд рублей. В январе–апреле 2025-го он вырос еще на 12,7% по сравнению с аналогичным периодом в предыдущем году. Открылись новые похоронные компании — прирост за первую половину прошлого года составил сразу 16%. Основная причина — увеличение смертности. 

Весной 2025 года Росстат перестал публиковать данные о рождаемости и смертности, но в июле статистику раскрыл Минздрав. Оказалось, что за первые шесть месяцев 2025 года в России умерли 916 тысяч человек. В абсолютных цифрах это чуть меньше, чем за аналогичный период 2019-го, когда было зафиксировано 918 тысяч смертей. Но в пересчете на душу населения показатели заметно больше. Коэффициент смертности до пандемии и войны, в 2019 году, составлял 12,6 на тысячу жителей, тогда как в первом квартале 2025-го — 13,1, поясняет The Insider российский демограф, пожелавший сохранить анонимность. 

Количество умерших растет медленно: к первой половине 2024 года был зафиксирован подъем всего в 1%. Зато, по данным Минздрава, изменился качественный состав: люди в возрасте от 15 до 59 лет умирали значительно чаще, чем пожилые. А смертность среди мужчин выросла заметнее, чем у женщин. Прирост в этих группах пришелся не на медицинские проблемы (показатели по болезням системы кровообращения, нервной системы и органов дыхания, а также травмам, напротив, снизились), а на «другие причины», к которым относят и военные потери. От «других причин» за первую половину 2025 года умерли 102 тысячи человек — против 67 тысяч за тот же период 2024-го. 

В 2024 году молодые россияне умирали значительно чаще пожилых, а смертность среди мужчин выросла заметнее, чем у женщин

По большей части такой рост смертности — влияние войны, считает демограф. Засекречивание статистики косвенно подтверждает эту версию. «Скорее всего, смертность за 2025 год будет сопоставима со среднегодовой по 2023–2024 годам (по 1,8 млн смертей), возможно, с небольшим ростом, в пределах 5%», — полагает эксперт. 

Для ритуальной сферы это существенно. Когда умирает обычный человек, семья получает пособие в девять тысяч рублей — на такие деньги никого похоронить невозможно. А вот погребение военных оплачивается из бюджета гораздо щедрее.

Летом 2024 года власти установили федеральную компенсацию на похороны военнослужащих: до 70 884 рублей для москвичей, петербуржцев и жителей аннексированного Севастополя, до 51 552 рублей — для всех остальных. Кроме того, до 49 511 рублей выделяют на памятник. Есть и региональные выплаты, которые сильно различаются. К примеру, на Ставрополье родным убитого доплачивают 30 тысяч рублей, в Хакасии до лета 2025 года компенсация составляла 1 млн, но потом ее сократили до 100 тысяч.

Экономика смерти

Поток бюджетных средств породил дополнительные наценки со стороны бизнеса. В Вологде две муниципальные похоронные компании придумали специальные тарифы для семей убитых на войне в Украине и требовали по 6,5 тысячи рублей за сутки хранения тела и по четыре тысячи — за утилизацию контейнера, в котором армия привозит останки.

В Челябинске и вовсе ввели дополнительную плату за похороны на военной части кладбища — «Аллее ZOV». За место там берут 100 тысяч рублей и еще четыре тысячи в год — за обслуживание. В Рязани погибших на войне хоронят на отдельном участке Богородского кладбища, где распоряжается компания, которая требует с родственников по 800 тысяч рублей за установку памятника.

Telegram-канал «Похоронный траст», который ведет журналист-расследователь Иван Голунов, писал о криминальной схеме во Владивостоке: сотрудник мэрии, ответственный за выдачу субсидий на похороны солдат, отправлял родственников в фирму по их организации, связанную с его бывшей женой. За это чиновник получал откаты в размере 11% от суммы заказа.

Во многих регионах погребение убитых на войне отдают конкретным поставщикам ритуальных услуг. Так, по словам организатора похорон из Центрального федерального округа Светланы <все имена источников изменены по их просьбе — The Insider>, в ее городе все погибшие в Украине проходят через руки частной компании со словом «военная» в названии:

«Погибших на войне хоронят только они. Отпевание проходит в одном конкретном храме. На кладбище у них есть свой специальный сектор — весь в флагах: литеры Z, V, символы родов войск и частей».

Поток «груза 200» влияет на рынок ритуальных услуг целых регионов. «Похоронный траст» на основе данных Росстата подсчитал среднюю стоимость погребения в разных регионах и обнаружил, что в 2024 году она сильнее всего выросла в Хабаровском крае (на 86%) и в Забайкалье (на 54,2%). Бурятия выбилась вперед по абсолютным цифрам: там похороны стоили в среднем 137 тысяч рублей. Дороже хоронят только в Санкт-Петербурге и в Ненецком автономном округе, в Москве цены существенно ниже. Если изучить поименные списки погибших, которые составляет по открытым источникам «Медиазона», в Бурятии и Забайкалье цифры военных потерь гораздо выше среднероссийских.

Война привела и к неожиданному для рынка эффекту: многим ритуальщикам приходится платить больше налогов. «Для получения компенсаций от военкомата за ритуальные услуги родственникам нужны кассовый чек и прочие документы», — поясняет «Похоронный траст».  

Тела

Тела большинства убитых на войне россиян попадают в гигантский морг в Ростове-на-Дону — 522-й Центр приема, обработки и отправки погибших (ЦПООП). Там останки опознают, а затем переправляют родственникам во все концы страны. Тела часто обгоревшие, с гнилостными изменениями, но в ЦПООП даже не пытаются скрыть повреждения. Для этого нет ни средств, ни специалистов, рассказывает The Insider танатопрактик и организатор похорон Евгений:

«Тела привозят в том виде, в котором они есть. А дальше уже родственники сами ищут кого-то за свои деньги. Или хоронят в закрытом гробу».

Многие танатопрактики активно поддерживают войну в Украине и считают подготовку тел погибших на ней волонтерской работой. Некоторые известные специалисты бесплатно восстанавливают обгоревшие и разложившиеся останки солдат и снимают ролики об этом.

В начале войны профессия танатопрактика выглядела очень перспективной — организаторы курсов отмечали, что от желающих ее освоить не было отбоя. Однако впоследствии такие специалисты оказались не слишком востребованы, констатирует Евгений:

«Работы не очень много, а зарплаты невысоки. В регионах это 40–50 тысяч рублей. На своих курсах мы об этом честно предупреждаем. В основном идут люди, либо привыкшие иметь дело с телами, — медсестры, сотрудники полиции, — либо из сферы красоты — визажисты, мастера маникюра. И чаще всего по идейным соображениям. Зачастую у них это связано с личным опытом — когда умер родственник, и люди увидели, как ужасно выглядит тело».

Западные бренды косметики для умерших ушли из России еще в 2022 году. Заменить их китайской продукцией не получилось: там просто не оказалось достойных аналогов. Кто-то возит по серым схемам через Казахстан, но большинство специалистов перешли на косметику для живых людей. «Раньше считалось, что это неправильно, а теперь все привыкли», — говорит Евгений.

Конфликт с традиционными ценностями

Новосибирский танатопрактик Оксана Томилина — горячая сторонница войны. Она работает бесплатно и в свое время сама пыталась поехать на фронт. Это, впрочем, не спасло ее от грандиозного скандала на главной отраслевой выставке российских похоронщиков «Некрополь – 2024».

Томилина представляла крематорий Новосибирска и устроила на своем стенде эпатажный перформанс. Танатопрактик облачилась в костюм птицы Сирин с кокошником и декоративными ребрами, едва прикрывающими грудь. Компанию ей составляли мужчины-стриптизеры с голыми торсами. Одни — с белыми ангельскими крыльями и в галстуках-бабочках, другие — с черными крыльями и в масках с рогами. Стенд был назван «Столица русской смерти». Выставка проходила в «Крокус Экспо», через полгода после произошедшего там кровавого теракта. 

Под «Столицей русской смерти» подразумевался Новосибирск — город, где когда-то и придумали выставку «Некрополь», издают отраслевой журнал и проводят курсы для похоронщиков. А про атаку в «Крокусе» просто никто не подумал, объясняет The Insider источник, знакомый с организацией мероприятия: «У нас ведь профессиональная деформация. Но потом приехали оскорбленные верующие из “Сорока сороков”, с критикой выступил Никита Михалков, дошло до Собянина».

В результате новосибирский крематорий расторг контракт с Томилиной. Но и это не помогло. В 2025 году «Некрополю» отказали все крупные московские площадки. Последняя выставка получилась камерной и прошла в концертном зале Main Stage, а содержание всех стендов и мероприятий согласовывали с юристами.

Из программы чуть не исключили доклад о похоронах домашних животных. Выступление должно было называться «Беги по радуге, мой друг». Юристов обеспокоила потенциальная пропаганда ЛГБТ. А когда в публичное поле попало название одного из стендов — «Гробы для СВО — практичные, недорогие и удобные для транспортировки варианты» — возмутилась Z-общественность, которой не понравилась сама постановка вопроса о практичности гробов.

Выставочный стенд «Гробы для СВО — практичные, недорогие и удобные для транспортировки» возмутил Z-общественность

«Даже традиционный конкурс танатопрактиков провели в закрытом формате, без зрителей. Но зато и соревновались не на муляжах, а на настоящих телах — невостребованных трупах», — рассказывает о выставке собеседник The Insider. Самыми эпатажными экспонатами, по его словам, были памятник Евгению Пригожину и люксовый гроб из массива дуба с отделкой из крокодиловой кожи.

Фигуру Пригожина в полный рост представила фирма «Графский камень», производящая бюджетные скульптуры из литьевого композитного камня. Это примерно тот же материал, из которого делают столешницы. За время войны компания освоила новую нишу — памятники военным. Они похожи на игрушечных солдатиков: особый акцент скульпторы сделали на разгрузках, касках и прочей амуниции. 

Полноростовые фигуры стоят от 700 тысяч до 950 тысяч рублей, рассказали The Insider в «Графском камне». А если нужен не абстрактный солдат, а конкретный, то за портретное сходство придется доплатить еще 50 тысяч. Делать памятник будут месяц и отправят в нужный город попутным грузом.

В начале войны на российском рынке ритуальных услуг появилось много патриотических изделий: гробы в камуфляже, в цветах триколора, с литерами Z и V на крышках. Но всё это оказалось невостребованным. Сейчас военные похороны отличаются лишь тем, что на гроб кладут флаг. Буквы Z, V и георгиевские ленты можно встретить только на венках.

Не наблюдается и религиозного подъема. Наоборот, светских прощаний становится больше, а отпеваний — меньше. Эту тенденцию отмечает и организатор похорон Светлана: «Молодежи не нужно ни отпевание, ни погребение в землю. Они хотят кремацию — и чтобы прах развеяли».

Крематории

В России продолжают массово строить крематории. На данный момент в стране их 38, последний открылся 27 ноября 2025 года в Ульяновске. Еще 36 проектов находятся на разных стадиях готовности, рассказал The Insider эксперт похоронной отрасли Григорий. Санкции, введенные чешскими производителями кремационных печей после начала полномасштабной войны, не помешали развитию индустрии — наоборот, появились три новых российских компании. 

Мурманский крематорий разработал печь «Аранга» под свои нужды, однако позже наладил ее производство и продажу другим клиентам. Свое оборудование сделали и производители котельных и систем ЖКХ из Владивостока AUBERG. В Петербурге производство кремационных печей освоила компания «РЕНОВО-СЕРВИС», которая ранее занималась импортом чешского оборудования. На сайте фирмы сообщается о новом достижении — разработанной в 2024 году автоматизированной системе управления процессом кремации «Тризна».

Примечательно, что 27 из 38 российских крематориев — частные, а восемь из них открылись в последние два года. Это при том, что негосударственные крематории в России не до конца законны и есть судебные прецеденты их закрытия. В 2023 году в Московской области ликвидировали сразу два таких предприятия: «Горбрус» в Балашихе и «Каменный цветок» в Домодедове. Еще один частный крематорий в Раменском районе в 2023 году как раз готовился к открытию, но так и не заработал.

27 из 38 российских крематориев — частные, а восемь из них открылись в последние два года

Власти Подмосковья последовательно выиграли все суды против собственников. Российский закон считает крематории местами погребения, а они могут принадлежать только государству или муниципалитету. 

Впрочем, есть и обратный пример. В Ростовской области муниципальная «Служба городских кладбищ» пыталась через суд закрыть новый частный крематорий, но проиграла дело. Суд счел, что крематории без колумбариев — это не места захоронения, и требования закона на них не распространяются. 

В 2024 году частные крематории хотели легализовать через поправки в закон о государственно-частном партнерстве. Но в феврале 2025-го инициативу резко раскритиковали в Госдуме и с тех пор к ней не возвращались. Стройки, тем не менее, всё равно продолжаются. В Чебоксарах и Красноярске готовы два новых частных крематория, которые не могут открыться именно из-за спорного юридического статуса, констатирует похоронный эксперт Григорий:

«Чем руководствуются инвесторы, продолжающие вкладываться в частные крематории, непонятно. Весь рынок задается этим вопросом. Тем более что прибыли индустрии упали несколько лет назад».

На первый взгляд, слова о падении прибыли противоречат фактам роста смертности и оборотов ритуального рынка. Но дело в том, что текущий подъем гораздо меньше, чем во время пандемии коронавируса. В 2020 году смертность в России выросла на 18% — до 2,1 млн человек. А в 2021-м — еще на 15%, до 2,4 млн. Именно на этом фоне инвесторы начали массово вкладываться в крематории. А потом пандемия кончилась и смертность упала ниже доковидных лет, и даже с учетом войны прежнего спроса похоронщики не видят.

Этот эффект подтверждает и демограф, с которым поговорил The Insider: 

«Видимо, в постпандемийное время был “эффект жатвы” — когда умерли довольно много людей с ослабленным здоровьем, которые в нормальных условиях могли бы прожить еще несколько лет. Еще одно возможное объяснение: во время ковида вырос процент кремаций из-за ужесточения санитарных норм».

Некоторые признаки застоя в отрасли уже очевидны. Например, в Томске выставили на продажу на Avito крематорий за 370 млн рублей. В объявлении указана окупаемость за семь месяцев, но это очевидно не так. Канал «Похоронный траст» сообщает о больших долгах предприятия и серьезных убытках — более 40 млн рублей за 2025 год.

Томский крематорий начали строить в разгар пандемии коронавируса. Открылся он в 2022 году, но прибыли владельцам не принес. Весной 2025-го лизинговая компания даже пыталась отдельно продать кремационную печь, но потом сняла объявление.

В ноябре на Avito продавали участок под крематорий в 50 км от Омска. Земля принадлежала партнерам сибирского миллиардера Виктора Шкуренко. Последний владеет магазинами, кофейнями и двумя действующими крематориями: в Якутске и Ростове-на-Дону (тот самый, который не смогли закрыть через суд). Бизнесмен давно хотел построить подобное предприятие в Омске, но теперь по какой-то причине отказался от проекта.

Дешево и экологично

Тем не менее власти сразу нескольких крупных городов всё еще вынуждены искать инвесторов для строительства крематориев. Места на кладбищах кончаются, и кремация — способ решить эту проблему. За последние месяцы огненным погребением заинтересовались администрации Смоленска и Тамбова.

Кремацию всё чаще заказывают из соображений экономии, отмечает Евгений:

«Урну можно похоронить в уже существующую могилу и не ставить нового памятника, а просто добавить надпись на старый. Причем часто тело сжигают в другом городе. Например, умершим в Москве устраивают фальш-кремацию, а потом везут останки в Нижний Новгород, Ярославль, Тулу или в тот же Ростов-на-Дону. Получается в три-четыре раза дешевле, чем в Москве».

Ростовский крематорий работает как промышленное предприятие по сжиганию тел. Там нет ни залов прощания, ни мрамора, ни голубых елей — просто ангар и печи. Покойных привозят на специальных многоместных катафалках, чтобы вышло дешевле.

Такая экономия определяет всю нынешнюю погребальную индустрию. Ритуальщики сетуют, что из-за этого Россия «теряет культуру похорон». Например, катафалки, доставив покойного на кладбище, больше не ждут, чтобы забрать людей на поминки, а спешат за следующим телом. Запчасти дорожают, обслуживание машин тоже, вот и приходится оптимизировать рабочий процесс.

Еще один тренд — картонные гробы для кремации за 1,2–4 тысячи рублей. Производители таких товаров рассказали The Insider, что продают около тысячи единиц в месяц, а иногда спрос и вовсе превышает предложение. Поставщики делают акцент на экологические преимущества: картон сгорает быстрее и «обеспечивает чистый прах, без примесей». Гробы из картона подходят и для погребения в землю: для этого в дно надо встроить специальный деревянный каркас стоимостью 600 рублей.

Еще один тренд — картонные гробы для кремации

Впрочем, отмечают производители, их продукцией интересуются не только из заботы об окружающей среде. Некоторые муниципалитеты закупают картонные гробы для захоронения невостребованных тел. Востребованы две модели: «Эконом» за 1,2 тысячи рублей и «Стандарт» за 1,7 тысячи (второй отличается более прочной конструкцией и наличием веревочных ручек для переноски).

По словам Евгения, россияне начали экономить на похоронах еще до войны: «Это продолжается уже лет пять — со времен ковида. Стали хуже покупать дорогой камень. Многие компании в России разработали специальные социальные пакеты, где всё по минимуму: недорогой гроб, простые принадлежности, кремация, урна. И такие пакеты становятся всё популярнее».