В аннексированном Крыму ввели продажу бензина по талонам, а на заправках выстроились очереди. Причина — в ударах украинских дронов по сухопутному коридору через оккупированные территории. Именно он стал главным маршрутом снабжения полуострова после атак на Крымский мост. Параллельно Украина наращивает давление на российскую нефтепереработку: по оценкам «Новой-Европа», сейчас с ограничениями работает почти треть мощностей НПЗ страны. По мнению опрошенных «Новой-Европа» военных экспертов, дефицит топлива стал следствием новой украинской стратегии ударов по российской логистике. Ключевую роль в ней играют дальнобойные дроны с элементами искусственного интеллекта. Подробнее о ситуации в Крыму и новой стратегии ВСУ — в материале «Новой-Европа».
В Крыму возник дефицит топлива из-за атак ВСУ на единственную сухопутную трассу Р-280 «Новороссия», соединяющую полуостров с Ростовом-на-Дону. В результате на заправках образовались многокилометровые пробки.
Власти аннексированного полуострова ввели ограничения: как рассказал Сергей Аксенов, бензин марки АИ-95 продают в первую очередь коммунальным и социальным службам, остальным — по талонам. АИ-92 выдают не более 20 литров на машину, заправка канистр запрещена. В Севастополе, по словам Михаила Развожаева, суточный лимит разобрали за несколько часов, и очереди до сих пор сохраняются. Людей просят пользоваться автомобилями только при крайней необходимости. Как заметила ASTRA, две основные АЗС в Крыму к вечеру 1 июня и вовсе перестали отпускать топливные талоны.
Параллельно с этим в мае в России резко выросли закупки белорусского бензина. По данным Национального биржевого ценового агентства, на которые ссылался «Коммерсант», с начала месяца продажи белорусского топлива на Петербургской бирже превысили 17 тысяч тонн — это почти в 58 раз больше, чем за аналогичный период прошлого года.
В Кремле назвали ограничения на продажу бензина в Крыму «текущими проблемами»: «Они подлежат решению. Это вопросы, которые стоят на повестке дня, высоко на повестке дня. Все уровни властей работают над решением проблем», — сказал пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков.
Новая стратегия ВСУ
ВСУ запускают программу «логистическая изоляция» для системного уничтожения российских тылов, говорил министр обороны Украины Михаил Федоров. Его ключевая задача — «еще больше усилить давление на россиян в тылу и ликвидировать их способность к активным штурмовым действиям».
В мае 2026 года украинская армия поразила сотни грузовиков, рассказал в X французский OSINT-исследователь Клеман Молен: по его подсчетам, только на видео заметно более 200 машин, геолоцировано — около 80. Удары особенно усилились в последние две недели мая: по данным аналитика, с 20 мая подтверждено не менее 120 пораженных грузовиков.
Такая ситуация абсолютно невыносима для российской как военной, так и гражданской логистики, особенно на юге оккупированной Украины, считает Молен. Как отмечает исследователь, Крым ослабел после месяцев ударов: не хватает радаров, ПВО и топлива, также ВСУ поразили все паромы, соединяющие полуостров с Россией.
— В то время как дорога Ростов — Крым находится практически под огневым контролем Украины, остается только Крымский мост, позволяющий осуществлять безопасное снабжение. Весьма удивительно, что по нему еще не ударили, но мы знаем, что его оборона — приоритет для России. Удары также затрагивают другие маршруты (например, в Донбассе) и всё сильнее влияют на фронт. Если атаки продолжатся или усилятся, к концу лета передовые части могут столкнуться с нехваткой продовольствия, боеприпасов и резервов, — пишет Молен.
Что случилось с сухопутной трассой через оккупированные территории
Как напоминает военный эксперт Иван Ступак в разговоре с «Новой-Европа», после того как Россия аннексировала Крым, обеспечение полуострова долгое время шло исключительно по Крымскому мосту. Однако после первых атак на мост Россия пришла к выводу, что опираться исключительно на него слишком рискованно. Поэтому власти ускоренными темпами создали альтернативную систему снабжения.
Трасса «Новороссия» — ключевой сухопутный маршрут для доставки топлива в Крым, идущий от Ростова-на-Дону через оккупированные украинские территории до Симферополя. Кроме того, бензин перевозят паромами через Керченский пролив, но их работа зависит от погоды. Также перевозки осуществляются через реконструированную железную дорогу из Таганрога в Крым через оккупированные территории, однако она находится под риском обстрелов. По словам советника главы Крыма Александра Талипова, топливо по Крымскому мосту сейчас также не перевозят из соображений безопасности.
Участник рынка отметил в разговоре с «Новой-Европа» (он пожелал остаться анонимным из соображений безопасности. — Прим. ред.), что „
Крым остается самым чувствительным регионом с точки зрения топливной логистики. «С Крыма всегда начинается топливный кризис — из-за оторванности региона и того, что пути снабжения простреливаются», — объяснил он.
Как сказал военно-политический обозреватель Александр Коваленко в разговоре с украинской службой «Радио Свобода», на сегодняшний день нет никакой альтернативы «сухопутному коридору». Пока еще полной блокировки этого пути нет, заявил в разговоре с «Новой-Европа» военный эксперт, полковник ВСУ в запасе Роман Свитан, однако есть возможность уничтожения российской военной техники на этой дороге практически до Азовского побережья.
Аналитик Conflict Intelligence Team, пожелавший остаться анонимный, считает, что утверждения о полной блокировке дороги в Крым — большое преувеличение. По последним данным проекта, за май на всем участке от перешейка до Новоазовска исследователи насчитали 150 ударов БПЛА по различным транспортным средствам. Эксперты признают, что далеко не все попадает на видео и в открытый доступ, но в любом случае масштаб происходящего — это десятки атак в день. При этом по трассе проходят сотни военных грузовиков, а есть еще и гражданские перевозки: «Так что речи о полной блокаде нет, есть серьезные затруднения логистики», — подчеркивает аналитик CIT в разговоре с «Новой-Европа».
До недавнего времени считалось, что многоконтурная логистика делает снабжение Крыма практически неуязвимым, однако Украина, по мнению Ступака, нашла новый способ давления на эту систему.
При чём здесь дроны с искусственным интеллектом
Ступак напоминает, что в прошлом году был подписан меморандум с президентом Владимиром Зеленским от имени компании Swift Beat о производстве новых беспилотников. Именно эти разработки сейчас начинают проявлять себя на практике, подчеркивает эксперт в разговоре с «Новой-Европа».
Как отмечает украинский 24 канал, всё чаще для атак на российскую логистику в Донецкой области и в сухопутном коридоре в Крым применяются дроны Hornet производства компании бывшего гендиректора Google Эрика Шмидта. Базовая дальность полета Hornet — примерно 150 километров (боевая часть 4–5 килограммов, общая масса до 15 килограммов). Запуск с аэростата увеличивает этот показатель до 190–200 километров, а при использовании спутниковой связи Starlink и подходящем ветре дальность, как заявил 24 канал, становится практически неограниченной.
Такое расстояние от линии фронта укладывается в радиус действия дронов класса «мидлстрайк», которые, по классификации Минобороны Украины, способны поражать цели на расстоянии от 30 до 200 километров. Помимо Hornet, это дроны FP-2 и Bulava.
По оценке Ступака, такие беспилотники способны эффективно преодолевать российскую противовоздушную оборону и средства радиоэлектронной борьбы, действуя на глубине более 100 километров от линии фронта. По словам украинских военных, именно на этом расстоянии армия РФ держит значительную часть критической инфраструктуры для поддержки фронта: склады боеприпасов, командные пункты, маршруты снабжения, системы ПВО, радары, пункты управления беспилотниками. Их ключевое преимущество заключается в способности самостоятельно распознавать и выбирать цели — кроме того, их сложно перехватить:
— Они захватывают цель, и после этого средства радиоэлектронной борьбы уже не могут сорвать атаку. В систему заранее загружены огромные массивы данных о военной технике, грузовиках, бензовозах и других объектах, — говорит Ступак.
Треть НПЗ работают с ограничениями, подсчитала «Новая-Европа»
Параллельно Украина наращивает атаки на российские НПЗ. „
По консервативным оценкам, сейчас в России остановлены или работают с ограничениями нефтеперерабатывающие мощности общим объемом около 77 млн тонн в год. Как подсчитала «Новая-Европа», это почти треть (29%) всей нефтепереработки страны.
Для рынка это означает потерю примерно четверти производства основных видов топлива: на выпавшие мощности приходилось около 26% выпуска бензина и примерно столько же дизельного топлива.
Однако, по данным участников рынка, после весенних атак дронов переработку нарастили Ярославский НПЗ («ЯНОС») и Пермский НПЗ. Но пока непонятно, насколько эти дополнительные объемы способны компенсировать потери. Тем более что одновременно под удар попал Волгоградский НПЗ — один из крупнейших в России. Насколько серьезными оказались повреждения, рынок пока не понимает. Именно поэтому трейдеры не спешат говорить о скором улучшении ситуации.
По оценке Bloomberg, в мае Украина нанесла не менее 16 атак по российским НПЗ: дроны поразили восемь из десяти крупнейших заводов, а всего в мае зафиксировано не менее 30 ударов по российским нефтяным объектам — рекорд с начала полномасштабного вторжения. Из-за ударов и повреждений переработка нефти в РФ упала до минимума с октября 2009 года, отмечают аналитики Bloomberg.
Пока на материковой части России серьезного кризиса нет, но в оккупированном Крыму уже ввели нормирование продажи бензина, напоминают журналисты.
Главный аналитик компании «Пролеум» Андрей Дьяченко считает, что ситуация на топливном рынке остается напряженной, а предпосылок для снижения цен в ближайшее время пока нет. Как заявил он на открытой планерке трейдеров, многое будет зависеть от того, когда нефтеперерабатывающие предприятия смогут вернуться к стабильной работе и насколько устойчивым окажется восстановление производства.
— Если ситуация сохранится такой же напряженной, как в мае, то ни о каком снижении ценового давления, конечно же, говорить не придется. До тех пор, пока ситуация будет сохраняться, ждать какого-то обвала внутренних цен не стоит. Баланс на бирже всё равно будет оставаться дефицитным, — сказал он.
Последствия: военные и гражданские
Последствия выходят далеко за рамки отдельных ударов по технике: по словам Ивана Ступака, речь идет о создании системных трудностей для снабжения Крыма и российской группировки войск на южном направлении — а это, по оценке эксперта, порядка 150–180 тысяч человек в российской группировке «Днепр» (ближе к Херсону) и группе «Восток» (Запорожская и часть Донецкой области).
По его информации, на этих территориях находятся российские военнослужащие, которым необходимо постоянно доставлять топливо, боеприпасы, продовольствие и медикаменты. Если ключевые маршруты начинают работать с перебоями, это неизбежно отражается на боеспособности войск. В результате, считает Ступак, это лето может стать очень напряженным для российских логистических маршрутов на юге. „
Кроме того, как поясняет Роман Свитан, главная стратегическая цель ВСУ сейчас — обездвижить российскую армию, которая будет пытаться наступать под задачи летней военной кампании 2026 года.
Результатом, по мнению эксперта, станет как минимум срыв попыток наступления на Запорожском и Херсонском направлениях: «Мы просто не дадим им наступать, не дадим подойти к линии фронта».
По мнению аналитика CIT, затруднения в логистике приведут к снижению общей боеспособности войск: будет меньше снабжения, топлива, боеприпасов, сложнее станет проводить маневр сил и средств. В итоге давление на ВСУ на этих участках фронта снизится, а продвижения российских войск (там, где они были) замедлятся. «Речи про какое-то крушение фронта, масштабное отступление ВС РФ и что-нибудь подобное нет, во всяком случае на текущем этапе», — считают в CIT.
Также, по мнению Ступака, задача Украины заключается не только в военном, но и в экономическом истощении оккупированных территорий: «Это экономическое удушение всех этих территорий. Нужно сделать так, чтобы экономика начала испытывать серьезные проблемы, чтобы оккупированные регионы и Крым стали для России источником постоянных расходов и трудностей», — говорит он.
Ступак предполагает, что удары по топливной логистике способны затронуть и гражданскую инфраструктуру, так как значительная часть перевозок осуществляется обычными грузовиками и бензовозами. Роман Свитан также обращает внимание, что удары по топливозаправщикам и цистернам неизбежно бьют и по гражданскому населению — именно этим он объясняет очереди на заправках и введение талонов в Крыму: «Это мы видим как побочный эффект работы наших средств поражения. Основной эффект направлен на обезвреживание российской армии».
При этом, по мнению Ступака, Россия будет искать выходы — усиливать охрану трасс, разворачивать дополнительные мобильные группы ПВО, использовать защитные конструкции.
— Практика показывает, что решения обычно находятся. Но вернуть ситуацию к состоянию, которое было до начала этих ударов, уже вряд ли получится. Также я не ожидаю быстрого результата сейчас. Скорее всего, где-то в середине июля или ближе к концу июля уже можно будет понимать, насколько успешна украинская стратегия, — говорит эксперт.
С ним согласен аналитик CIT: он отмечает в разговоре с «Новой-Европа», что, с одной стороны, ВСУ наращивают количество атак, но с другой — ВС РФ адаптируются: наращивают число средств ПВО и мобильных огневых групп в районе трассы, вероятно, подтянут РЭБ, начнут строить защитные туннели из сеток. По мнению эксперта, всё это потребует отвлечения ресурсов, которых не сказать, что избыток. В частности, такое «размазывание» средств ПВО понизит защищенность на других участках фронта и тыла.
Дальнейшее развитие событий и то, насколько ВС РФ удастся адаптироваться к новым угрозам, позволит точнее сказать, смогут ли ВСУ достичь своих целей, говорит эксперт. «Пока этого ответа нет — если эта цель заключается в полном перерезании сухопутного коридора», — резюмируют в CIT.
В перспективе экономическое удушение оккупированных территорий, возможно, вынудит Кремль сесть за стол переговоров, хотя из-за неготовности Путина идти на компромиссы быстрых результатов ждать не стоит, подытожил Ступак.

Украинская армия с 2022 года нанесла около 3400 ударов по российским промышленным предприятиям и инфраструктуре, подсчитала «Новая-Европа». Чаще всего бьют по электроэнергетике, нефтяным предприятиям, ВПК и агропрому. Бомбежки пока не ослабили военную мощь России, но уже стали одним из факторов замедления экономики.
В 2000–2010 годы Кремль решил сделать государственную «Роснефть» крупнейшим в мире нефтедобытчиком, отдав ей самые большие частные месторождения и НПЗ, — в том числе и те, которые отобрали у Михаила Ходорковского. А после начала полномасштабного вторжения России в Украину «Роснефть» стала компанией, которая сильнее всех пострадала от украинских бомбардировок.
На основе обновляемой карты обстрелов «Новая газета Европа» насчитала около 3400 ударов украинской армии по российским предприятиям и инфраструктуре. По нашим данным, из отраслей больше всех пострадали объекты электроэнергетической инфраструктуры: „
суммарно по ним били около 1000 раз, причем чаще всего — более 650 раз — дроны попадали по линиям электропередач.
На втором месте — нефтегазовая инфраструктура, более 700 ударов. На третьем — военные предприятия и базы, по которым мы насчитали около 450 ударов. От ВПК лишь чуть-чуть отстают агрофирмы и производители продуктов питания, по которым ВСУ попадали почти 400 раз.
Украинские дроны не менее 71 раза наносили по удары по предприятиям «Роснефти» — это в разы чаще, чем по другим компаниям. Крупнейшему нефтедобытчику и одному из самых больших налогоплательщиков страны досталось сильнее других, потому что у него больше всего нефтеперерабатывающих заводов. А именно в них целятся ВСУ, цель которых — создать дефицит топлива в России («Новая-Европа» подробно писала об этом). Хотя бы раз пострадали 10 из 13 НПЗ — все предприятия, которые расположены в европейской части страны.
На втором месте из пострадавших — тоже нефтяная компания, частный «Лукойл», 28 ударов по двум НПЗ в Волгограде и под Нижним Новгородом, а также по АЗС.
На третьем месте — трубопроводная монополия «Транснефть», которая отвечает за нефтеэкспортную инфраструктуру. Мы насчитали 26 атак по ее объектам, включая восемь атак по перекачивающим станциям нефтепровода «Дружба» (это единственная еще работающая магистраль, которая качает нефть в Европу) и пять по порту Приморск — ключевому терминалу на Балтике по отгрузке сырья на мировые рынки.
Почти такое же число атак, как на «Лукойл» и «Транснефть», мы насчитали по объектам агропромышленного холдинга «Мираторг» (24 воздушных удара), многие подразделения которого находятся в прифронтовой Брянской области. Это атаки не только на фермы и производства, но и на служебный транспорт и магазины.
В ангарах и других сельхозпостройках удобно прятать военную технику, поэтому обе стороны часто бьют по таким объектам, объяснил «Новой-Европа» аналитик Conflict Intelligence Team (CIT), который попросил не называть его имя. «Не всегда проводят перед этим разведку, так что тут вряд ли цель именно производство продуктов», — говорит он.
По сообщениям в каналах губернаторов и медиа мы подсчитали, что при обстрелах промышленных предприятий и объектов инфраструктуры с начала войны и по 11 мая 2026 года были убиты не менее 135 мирных жителей.
Тактика «тысячи порезов»
Российская экономика в первом квартале 2026 года упала на 0,2%, и в обновленном макропрогнозе на год правительство не ждет роста («Новая-Европа» подробно об этом писала). И бомбардировки предприятий уже внесли вклад в приближение рецессии — именно так считает ЦБ.
Для описания этого регулятор продемонстрировал мастерство в использовании чиновничьего новояза: «В ряде отраслей сохраняется неопределенность относительно масштабов временного выбытия производственных мощностей, что может несколько сдержать восстановление экономической активности». Других комментариев ЦБ не дает.
Эксперты говорят, что точно подсчитать суммарный макроэкономический эффект бомбардировок пока сложно. «Оценки макроэффектов затруднены тем, что у каждого удара разная степень ущерба и соответственно скорость последующего восстановления. Но в любом случае, после любой атаки есть элемент упущенных возможностей выпуска и отвлечения ресурсов на ремонт», — сказал «Новой-Европа» экономист западного банка.
«Каждый конкретный удар — это часть “тактики тысячи порезов”: ущерб накапливается, издержки растут, мотивация к труду снижается», — вторит ему военный эксперт Павел Лузин. Он перечисляет последствия: например, расходы на ремонт и наладку оборудования, снижение залоговой стоимости имущества, под которое предприятия берут кредиты. Обстрелы заставляют людей покидать те регионы, где чаще случаются воздушные атаки, что обостряет нехватку рабочих рук, а сотрудники, остающиеся под обстрелами, работают хуже, в режиме «итальянской забастовки», добавляет Лузин.
Электроэнергетика
Чаще всего воздушные удары разрушают трансформаторные подстанции и линии электропередач. Такие удары наиболее чувствительны как для мирного населения, так и для промышленности тех населенных пунктов, по которым бьют дроны и ракеты: в результате сотни тысяч человек и десятки предприятий остаются без света и воды.
Именно это последние месяцы регулярно происходит в прифронтовых регионах, чаще всего — в Белгородской области, на которую пришлось более 600 ударов по объектам энергетики, почти 60% от всех бомбардировок этой отрасли. В лидерах также Курская (более 100 ударов) и Брянская области (более 60 ударов).
Дроны поражают не только линии электропередач и трансформаторы, но и электростанции. И здесь больше всего пострадал Белгород. Пять раз обстрелы выводили из строя ТЭЦ «Луч» в Белгороде, еще четыре раза бомбили Белгородскую ТЭЦ. В результате на этих двух белгородских электростанциях весной 2026 года были выведены из строя четыре турбины из четырех и не осталось ни одного целого котла для нагрева воды, в результате чего один блэкаут в городе сменял другой.
Пять раз от бомбежек страдала Орловская ТЭЦ, по несколько ударов были нанесены по по генерирующим мощностям других прифронтовых городов: Ростова-на-Дону и Брянска.
Разрушение линий электропередач — это скорее сопутствующий урон при обстрелах, а вот под подстанциям бьют прицельно: чаще всего это ответные удары после российских бомбардировок украинской энергетики, сказал «Новой-Европа» аналитик Conflict Intelligence Team (CIT). Для российской экономики в целом и для общего военного потенциала РФ ущерб от таких ударов минимальный: бомбардировки обычно разрушают подстанции низкой мощности, питающие небольшие населенные пункты, говорит эксперт.
Крупные отключения после атак по России весь 2026 год происходят только в Белгороде. „
Например, после последнего ракетного удара 25 мая местная администрация сообщила, что более 35 тысяч человек остались без света и воды.
Нефтепродукты
С марта 2026 года ВСУ возобновили регулярные обстрелы крупнейших НПЗ. В результате полностью или частично прекратили работу девять заводов, были остановлены мощности, которые производят примерно шестую часть бензина в России («Новая-Европа» подробно об этом писала).
Наши источники на топливном рынке говорят, что удары создали дефицит бензина. «Но с точки зрения влияния именно на войну эффекта мы не видим», — сказал нам аналитик CIT. Армия в основном использует дизельное топливо, а Россия производит его почти вдвое больше, чем нужно, экспортируя излишки. «Поэтому, чтобы появилась какая-то нехватка горючего на фронте, эффект от ударов должен в разы увеличиться», — добавил он. Впрочем, после того как почти все крупнейшие НПЗ в европейской части России остановлены, власти начали обсуждать возможные ограничения экспорта дизельного топлива, чтобы дефицит ни в коем случае не коснулся военных, а также агропромышленников, которые тоже работают на этом виде топлива.
По нашим подсчетам, больше всего досталось двум НПЗ «Роснефти» — одному из крупнейших в России Рязанскому (11 ударов), который важен для топливообеспечения Москвы, также работающим на рынок столицы Ярославскому (10 ударов), а еще Новокуйбышевскому и Сызранскому (по девять ударов). В целом же у «Роснефти» бомбили 10 из 13 НПЗ (мы считаем и совместный завод «Янос» в Ярославле, который принадлежит «Роснефти» и «Газпромнефти») — все предприятия, которые расположены в европейской части России.
На НПЗ «Лукойла» под Нижним Новгородом дроны прилетали девять раз, а завод в Волгограде бомбили восемь раз; они тоже относятся к числу крупнейших заводов по выпуску топлива.
Еще один огромный НПЗ, стратегически важный как для экспорта, так и для обеспечения топливом Санкт-Петербурга и Северо-Запада России, — Киришский — остановил работу после бомбардировки 5 мая. Для владельца завода, «Сургутнефтегаза», удар по Киришам означает временную потерю 100% переработки — у компании всего один НПЗ, по которому, по нашим подсчетам, дроны в общей сложности били не менее шести раз, начиная с 2024 года.
И это после того, как в 2000–2010 году завод фактически был построен заново: «Сургутнефтегаз» поэтапно вложил в его полную модернизацию около 120 млрд рублей. Это была одна из крупнейших инвестиционных программ в производстве топлива в России. После ее завершения завод стал выпускать нефтепродукты более глубокой переработки, на которые высокий спрос на мировом рынке. А ВСУ как раз и ставят своей целью лишить российскую нефтянку экспортных доходов.
Из заводов, не входящих в состав вертикально-интегрированных нефтяных компаний, чаще всего мишенью становились предприятия, расположенные недалеко от линии фронта: Новошахтинский НПЗ в Ростовской области (10 ударов), а также три НПЗ в Краснодарском крае — Славянский (восемь атак), Ильский (семь атак) и Афипский (шесть атак). Три последних завода ориентированы на экспорт, а ВСУ стремятся сократить поставки нефтепродуктов из России на внешние рынки.
Военная и химическая промышленность
Из предприятий ВПК ударам чаще всего подвергался Редкинский опытный завод в Тверской области — важный производитель компонентов для топлива ракет, которые летят в украинские города. А также Смоленский авиазавод, который строит ракеты Х-59, и Тамбовский пороховой завод. Мы насчитали по пять атак по каждому из этих предприятий.
Кроме них, украинская армия смогла нанести несколько отдельных ударов по критическим производствам, перебои в работе которых очень болезненны для ВПК, говорит аналитик CIT.
Прежде всего это февральская бомбардировка Воткинского завода в Удмуртии — он строит межконтинентальные баллистические ракеты «Ярс», баллистические ракеты для подводных лодок «Булава» и тактические баллистические ракеты «Искандер». А также ракетные удары по производителям электроники «ВНИИР-Прогресс» в Чебоксарах и «Кремний Эл» в Брянске в марте и мае этого года.
Как объяснил нам аналитик CIT, для стратегически важных производителей военной продукции количество атак не важно — даже одно удачное попадание может дать большой эффект. При этом CIT пока еще не собрал достаточно данных, чтобы оценить последствия ударов по Воткинскому заводу и «Кремний Эл».
«Но важно понимать, что оборонно-промышленный комплекс строится с расчетом на потенциальные атаки, поэтому там все довольно капитально сделано. Соответственно, дроном большой урон зачастую не нанести. Даже если будет пять попаданий, на производстве это может не отразиться», — сказал аналитик.
Другое дело — ракеты, добавил он. И хотя их у Украины пока мало, число ракетных атак в первом квартале 2026-го выросло по сравнению с последним кварталом 2025-го примерно в два раза. А кроме того, увеличился радиус действия. „
Составленная «Новой-Европа» карта обстрелов показывает, что украинские ракеты впервые начали достигать целей в восточных регионах европейской части России: в Чувашии, Мордовии, Самарской и Оренбургской областях.
Военными соображениями объясняется и то, что ВСУ почти 100 раз выбирали целями химические заводы. «Тут основной фокус на предприятиях азотной промышленности, поскольку соединения азота — незаменимые компоненты взрывчатых веществ и ракетных топлив», — говорит эксперт CIT.
Это, например, завод «Азот» в Тульской области (три атаки) и комбинат с тем же названием в Невинномысске Ставропольского края (семь ударов) — последний раз его атаковали в ночь на 20 мая. Оба входят в концерн «Еврохим», основатель которого миллиардер Андрей Мельниченко оказался одним из немногих участников российского списка Forbes, критиковавших нападение на Украину. По предприятиям «Еврохима» в общем сложности ВСУ били 11 раз (включая «Еврохим — Белореченские Минудобрения»).
При этом, хотя ударов по химзаводам было много, о нехватке взрывчатых веществ в армии пока неизвестно, добавляет эксперт CIT: «В этой сфере всё строится с учетом рисков: обваловки, разнос объектов на большой площади».

Украинские бомбардировки вывели из строя практически все крупнейшие НПЗ в европейской части России. По подсчетам «Новой-Европа», рынок лишился 35% мощностей переработки нефти, которые дают 34% выпуска бензина. Мы поговорили о рисках нового кризиса с владельцами независимых АЗС и изучили внутренний документ с оптовыми ценами на топливо в столичном регионе. Рассказываем, что мы узнали.
Из-за бомбардировок в марте, апреле и мае полностью или частично остановлены 11 заводов. Это НПЗ в Туапсе, Новокуйбышевске и Сызрани («Роснефть»), Киришский НПЗ «Сургутнефтегаза», совместный завод «Роснефти» и «Газпромнефти» в Ярославле, Московский НПЗ «Газпромнефти», НПЗ «Лукойла» в Перми, Астраханский газоперерабатывающий завод «Газпрома» и перерабатывающий комплекс в Усть-Луге «Новатэка».
Последняя новость — в четверг стало известно о том, что завод «Норси» «Лукойла» под Нижним Новгородом остановлен наполовину, сообщило агентство Reuters и подтвердил наш источник. Этот четвертый по мощности НПЗ в России и один из крупнейших производителей бензина способен выпускать около 5 млн тонн этого топлива. После ударов, как и в кризисы 2024-2025 года, регионы уже начали ограничивать продажу топлива. Началось с аннексированного Крыма: губернатор Севастополя Михаил Развожаев объявил о продаже максимум 20 литров в одни руки.
В общей сложности стоят мощности, на которые приходится производство примерно 14 млн тонн бензина из 41 млн тонн в годовом выражении (по всей России), или 94 млн тонн переработки нефти из 270 млн в годовом выражении. Все пострадавшие предприятия, кроме Новокуйбышевского и Сызранского НПЗ, относятся к числу крупнейших перерабатывающих заводов России. Мощность переработки нефти каждого из них варьируется между 12 и 18 млн тонн в год (наша оценка является консервативной, потому что до конца не ясен ущерб, которые дроны нанесли Ярославскому и Сызранскому заводам).
По нашим расчетам, в 2026 году украинские дроны смогли нанести российской нефтепереработке намного более серьезный ущерб, чем раньше. „
Топливный кризис этого года будет намного тяжелее, подтвердили пятеро источников на нефтяном рынке, с которыми поговорила «Новая-Европа».
Это противоречит оптимизму пресс-секретаря Владимира Путина Дмитрия Пескова, который объявил о том, что Кремль не видит рисков нехватки бензина. «Действительно, в каких-то районах производство (топлива) может сокращаться, но это связано в том числе и с сезонными профилактическими работами», — заявил Песков.
При этом в 2025 году после двух волн бомбежек НПЗ — весной и в конце лета – начале осени в стране был острый топливный кризис: в одних регионах отпускали не более 10–20–60 литров бензина в одни руки, в других автовладельцы занимали очередь на АЗС с шести утра, а иные заправки вообще временно закрывались.
Да и цены на бензин в прошлом году выросли вдвое быстрее инфляции — почти на 11%, по данным Росстата.
«Топлива вообще нет»
«Новая-Европа» изучила несколько чатов, где общаются нефтетрейдеры и менеджеры независимых сетей АЗС (на них приходится примерно 40% продаж топлива в России), и убедилась: там царит паника.
«92-й закончился, 95-й закончился. Бензовозы стоят на ВЛПДС (Володарская линейная производственно-диспетчерская станция — ключевой узел поставки нефтепродуктов для Москвы и Московской области. — Прим. ред.). В данный момент объявлена воздушная тревога. Не грузят», — вот типичный комментарий трейдера в одном из чатов во время удара по Москве 17 мая.
Двое менеджеров независимых АЗС, с которыми мы пообщались — один из них работает в Московской регионе, а второй — в Сибири — утверждают, что в мае купить нефтепродукты для их сетей стало невозможно. „
«Топлива нет от слова “вообще нет”. Все нефтебазы, по словам трейдеров, стоят пустые. Бензовозы стоят в очередях на ВЛДПС по 3–4 дня, и всё бессмысленно»,
— сказал собеседник, который работает на рынке европейской части России.
Наш источник поделился с нами прайс-листом на топливо в столичном регионе по состоянию на 20 мая. В нём говорится: на крупнейших узлах топливообеспечения — подмосковных станциях Володарская, Нагорная, Солнечногорская, нефтебазах «Союз» и «Белый раст», а также на узле раздачи топлива Московского НПЗ, — АИ-92 и АИ-95 отсутствуют. В самом лучшем случае все эти виды топлива предлагается купить «под заказ», написано в прайс-листе.
Еще один важный индикатор мощного кризиса: судя по этому документу, на рынке уже не осталось и дизельного топлива, и его тоже предлагается купить «под заказ». А ведь российские мощности по производству «дизельки» вдвое превышают потребности внутреннего рынка (разница идет на экспорт). «С дизелем тоже огромное напряжение, его нет почти», — сказал один из трейдеров.
Причина дефицита в том, что вертикально-интегрированные нефтяные компании из-за остановки НПЗ почти прекратили продажи нефтепродуктов на бирже в Санкт-Петербурге и всё, что у них есть, отправляют на собственные бензозаправки, говорят наши собеседники. И поэтому сейчас оптовые цены (по которым АЗС могут покупать на рынке партии топлива) резко оторвались от биржевых (по которым крупные компании в теории должны продавать топливо независимым сетям через торговую площадку). „
Как рассказал нам один из трейдеров, уже сейчас оптовые цены на бензин АИ-92 превышают биржевые котировки на 30–40%, а на АИ-95 — на 30–35%.
«Биржевые цены с оптовыми — это как небо и земля», — говорит наш собеседник. Пока еще независимые сети АЗС, по словам источников, распродают остатки того топлива, которое они купили месяц назад, до начала самых интенсивных бомбардировок в мае.
Но дальше из-за нынешнего дефицита розничные цены на АЗС могут сильно вырасти, потому что они сейчас ниже оптовых. «Сказать, что независимые АЗС в убытке, — не сказать ничего», — говорит один из наших собеседников.
Мрачные прогнозы
Сильнее всего пострадают те регионы, в которых нет или невелика доля АЗС вертикально-интегрированных компаний, считают наши собеседники. «Потом подтянутся остальные. Не сразу, поэтапно», — говорит московский трейдер. Там нехватка топлива будет острее, а его стоимость будет расти быстрее.
По мрачному прогнозу нашего собеседника цены, разгон розничных цен может приблизиться к темпам, с которыми дорожает топливо на оптовом рынке. „
На нём АИ-92 в конце мая вырос по сравнению с серединой февраля — временем до начала интенсивных бомбардировок НПЗ — на 25–27%, до 80–85 тысяч рублей и более.
Правда, опыт топливных кризисов показал, что в розницу бензин всё-таки не дорожает так скачкообразно, как на опте, потому что вертикально-интегрированные компании сдерживают цены на АЗС благодаря субсидиям, которые получают из бюджета (как это устроено, «Новая-Европа» рассказывала здесь). А кроме того, в 2024–2025 годы оптовые цены проходили сезонные максимумы и снижались. Но тогда не было таких мощных ударов по заводам.
Кроме того, летом начинается завоз топлива на Крайний Север и на Дальний Восток. «Значит, они сейчас будут покупать по космическим ценам, и это отразится на всём у жителей этих регионов», — сказал наш собеседник.
А его коллега, работающий в Сибири, пока не понимает, откуда будут брать топливо розничные операторы, которые не входят в крупные нефтяные компании. «Нефтепродукты для независимых видимо заканчиваются. Это всё! Перспективы на этот год очень туманны», — говорит он.
У правительства, как и в прежние годы, есть три способа сдержать цены. Первая — продлить запрет на экспорт бензина (пока он действует до 31 июля) и, возможно, ввести ограничения или квоты на продажу на внешние рынки других нефтепродуктов. «Сокращение нефтеперерабатывающих мощностей может усугубить дефицит бензина на внутреннем рынке и усилить ценовое давление внутри России. Это вынудит власти искать баланс между экспортом и стабильностью внутреннего рынка», — сказал «Новой-Европа» аналитик Исаак Леви из мониторинговой группы CREA.
Вторая мера — увеличить бюджетные субсидии на переработку для крупных компаний. Правда, независимым сетям АЗС, которые сейчас страдают больше всего, от этого лучше не станет. А третья — начать импорт топлива: например, у Беларуси — профицит нефтеперерабатывающих мощностей.