За семь лет история про новых американских школьников от HBO успела получить огромные объемы и любви, и ненависти, а актеры из «Эйфории» — Зендейя, Сидни Суини, Джейкоб Элорди — выросли в больших голливудских звезд. Между событиями 2 и 3 сезона прошло 5 лет: теперь это не история про растерянных школьников с зависимостями, а криминальное чтиво про молодых взрослых. Проституция, траффикинг, эксплуатация, зависимость, социальные иерархии и бедность диктуют вчерашним детям, какую часть себя и за сколько им следует продать в следующий кризис. Кинокритик Олег Тундра остался в восторге от третьего сезона и считает, что создателю Сэму Левинсону удалось вывести проект на новый уровень. В рецензии мы постарались обойтись без спойлеров!
Что изменилось после школы?
Третий сезон «Эйфории» оказался не продолжением подростковой драмы, а попыткой шоураннера Сэма Левинсона похоронить саму идею подростковости как убежища и оправдания. Пять лет таймскипа работают как сильная манипуляция над зрителем, ждавшим продолжения школьных приключений любимых героев. Теперь авторы вырывают персонажей из декоративных школьных коридоров и бросают их в куда менее фотогеничную реальность: взрослую Америку, где все те же зависимости, унижения и желания больше нельзя списать на переходный возраст, гормоны, травмы и плохих родителей. Каждый повзрослевший герой вынужден брать ответственность за свою судьбу, здоровье, карьеру, деньги, отношения — и многократно проваливается на наших глазах.
После школы главные герои выясняют для себя страшное: больше никто не смотрит на них так внимательно. Никому не интересно, насколько ты красивый, трагичный, сексуальный или сломанный: мир не аплодирует твоей боли, а быстро капитализирует ее. „
Поэтому взросление в современной Америке — не путь к устойчивости, а постепенное принятие собственной товарности.
Пока ты школьник, твое безумие кажется уникальным. После двадцати выясняется, что рынок уже давно придумал, как его монетизировать.
Самая неудобная мысль после финала 3 сезона: общество не производит взрослых, а плодит тревожных подростков в телах взрослых с долгами, грехами, проступками и зыбкой философией, помогающей себя оправдать. Знания зумеров и их родителей о себе и мире ничего не меняют, а только растягивают этот эмоциональный паралич. Герои Левинсона грамотны в описании своего опыта и несчастий, но абсолютно беспомощны в попытке из них выйти. И именно поэтому третий сезон может так раздражать: он уничтожает одну из главных иллюзий поп-психологии — идею о том, что осознанность автоматически делает человека свободнее.
Визуально авторы уходят от клиповости ранней «Эйфории» к эстетике неонуара и криминальной драмы: визуальные сравнения с фильмами Сэма Пекинпа, Сержио Леоне, Мартина Скорсезе, Абеля Феррары, Квентина Тарантино, Пола Верховена, Брайана де Пальмы напрашиваются сами. Насмотренный зритель увидит десятки отсылок к «Лицу со шрамом», «Славным парням», «Бешеным псам», «Однажды в Америке» и вестернам с Клинтом Иствудом. Третий сезон соединяет в себе кровавый неовестерн, психологическую драму о зависимости, трагедию о предательстве, религиозную притчу и сагу о нарковойнах.
Почему (почти) все героини стали секс-работницами?
Самый обескураживающий поворот — не столько то, что почти все героини так или иначе оказываются связаны с секс-индустрией, а то, насколько естественно сериал подводит их к этому. Левинсон показывает секс-работу (или проституцию, в зависимости от вашего взгляда) как одну из немногих доступных точек входа для молодых женщин в общество, где эмоциональная нестабильность стала главным инструментом продаж.
Ру (Зендейя) начинает работать в борделе на угрожающего бандита Аламо. Она больше не испуганная девочка с рецидивами употребления психоактивных веществ, а часть криминальной системы, наркотрафика и проституирования женщин. Джулс (Хантер Шафер) с богемными мечтами о художественной карьере становится содержанкой в квартире-клетке, где ее запер деспотичный спонсор. Мэдди (Алекса Деми) до поры до времени работает с инфлюенсерами, используя фейковый хайп в соцсетях, и органично встраивается в иерархию стрип-клуба. Кэсси (Сидни Суини) буквально живет внутри онлайн-экономики сексуальности, монетизируя всё, что есть в ее распоряжении, — тело, голос, дом, социальные связи. „
Ее финансовая и эмоциональная зависимость от социальных сетей становится логическим продолжением школьной зависимости от мужского взгляда.
Это уже не подростковая истерика, а взрослая форма цифрового отчаяния. Есть одна-единственная молодая девушка — Лекси (Мод Апатоу), чья профессия находится поодаль от секс-индустрии, но ее мучительные будни в голливудской киностудии дарят ей только новые порции невроза.
Чем дальше движется нарратив, тем очевиднее, что «Эйфория» высказывается про технофеодализм, в котором женская уязвимость — самый ликвидный товар. Быть желанной — работа. Быть красивой — работа. Быть объектом фантазии — работа. Быть эмоционально доступной — работа. OnlyFans, жизнь содержанки, инфлюенсерство, эскорт, лайфстайл-контент — разные грани одного и того же мира.
А как дела с мужественностью?
Если женщины становятся товаром, то мужчины тут являются источником насилия и давления (вообще без исключений!). Нейт (Джейкоб Элорди) перестает быть токсичным школьным красавцем и становится проблемным женихом и мужем (серию свадьбы с Кэсси в мемах уже сравнили с «Красной свадьбой» из «Игры престолов»). В традиционном матримониальном контракте сливаются два человеческих дефицита:
маскулинный и феминный, по всем правилам патриархата и модного течения степфордских жен trad wives.
Второй важный персонаж сезона — жестокий мафиози, сексоголик и предприниматель Аламо Браун (отличная роль Адевале Акиннуойе-Агбадже — британский актер с африканскими корнями), построивший империю на наркотиках, оружии и проституции. „
Одно из неожиданных признаний этого гиганта — желание прожить американскую мечту «как с открыток Нормана Рокуэлла», где в его окровавленном мире каким-то образом должны материализоваться жена и «четверо шоколадных ребятишек».
Как в психопате соединяются ледяной расчет и нежные мальчишеские мечты?
Третий мужской персонаж — Али (Колман Доминго), помощник по борьбе с зависимостями, спонсор заблудших душ и человек, в душе которого неразрывно существуют месть и взаимопомощь, насилие и поиск смысла, война и Иисус. Библия и ружье, «добро должно быть с кулаками», «праведный гнев» объясняют поведение Али, но не дают зрителям облегчения — этот травмированный мужчина в поисках героического возмездия мало отличается от таксиста Трэвиса Бикла, решившего заступиться за малолетнюю проститутку.
Криминал поглотил всё?
Криминал здесь не просто экзотика или опасное приключение для заблудившихся несовершеннолетних. Граница между официальной и теневой экономикой практически исчезла, а законность перестала быть моральной категорией. Наркоторговля, инфлюенсерство, эскорт, шоу-бизнес, соцсети — части одной системы перераспределения желания, и поэтому герои легко переходят из мира соцсетей в мир наркотиков, а из мира глянца — в мир насилия. „
Герои третьего сезона выглядят измученными независимо от возраста и капитала — «нужно бежать со всех ног, чтобы оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать вдвое быстрее». Здесь никто не ищет счастье: все ищут способ не исчезнуть.
Инфлюенсер продает внимание. Драгдилер продает изменение сознания. Содержанка продает иллюзию близости. Голливуд продает мечту о другой жизни. Все работают с нехваткой чего-то и перманентно пожирают друг друга. Современная экономика для обычного человека без пожизненных привилегий — бесконечный эмоциональный каннибализм.
«Эйфория» от первого до третьего сезона стала рассказом о людях, которые долго спали, проснулись и поняли, что их жизнь уже давно принадлежит алгоритмам, рынку и чужому взгляду. Школьная драма закончилась: остался только опасный бизнес.