На Берлинале в документальной секции второй по важности программы «Панорама» прошла премьера фильма «Следы» (Traces) Алисы Коваленко и Марыси Никитюк. Это один из трех украинских фильмов на фестивале, но единственный, представляющий современную Украину; два других, из советского и перестроечного времени, показывают в секциях «Ретроспектива» и «Классика». Кинокритик Ирина Карпова посмотрела фильм и считает, что, несмотря на тяжесть поднятой темы, он обладает огромным целительным эффектом.
После показа картины весь зал «Берлинер Фестшпиле» встал и устроил овацию создательницам и героиням фильма. Это были аплодисменты другого рода, чем поминутно замеряемые овации на главных премьерах Венеции и Канн (в Берлине они тоже имеются, но не припомню, чтобы их кто-то засекал). Зрители аплодировали не просто художественному достижению, это был жест признания и одновременно восхищения силой, стойкостью и мужеством героинь фильма — Ирины, Тетяны, Людмилы, Галины и Ольги — и его создательниц — Алисы Коваленко и Марыси Никитюк.
Режиссерка и сценаристка Алиса Коваленко сама прошла через то, что пережили ее героини: на Донбассе в 2014 году она пережила сексуализированное насилие от российских военных. Но ее истории в фильме нет. После начала полномасштабного вторжения Коваленко вступила в Украинскую добровольческую армию и несколько месяцев провела на фронте.
Украинское кино о войне можно условно разделить на два поджанра: один — это фильмы об испытании и преодолении, а второй — это фильмы, создающие миф об Украине, кирпичики в формировании нового гражданского самосознания украинцев и украинок. В «Следах» нет адреналиновой камеры Мстислава Чернова, как в «2000 метров до Андреевки», нет саспенса, как в «Медовом месяце» Жанны Озирны, но в нем показана титаническая работа со стыдом — тем стыдом, которого вообще не должно существовать, стыдом быть пострадавшей стороной, стыдом, которое есть в слове «изнасилованная», но почему-то нет в слове «насильник». Самой показательной из всех, наверное, стоит считать историю главной героини — Ирины Довгань, основательницы украинской организации СЕМА, объединяющей и поддерживающей женщин, переживших сексуализированное насилие на войне. Ирина не только прошла через сексуализированное насилие на Донбассе в самопровозглашенной ДНР в 2014 году, но была обвинена в сотрудничестве с СБУ и привязана к столбу. „
Перенесенные ею моральные и физические пытки стали сюжетом для «Первого канала», она была той самой женщиной с табличкой «Предатель», в кого плевали и кого били «освобожденные» жители Донецка.
Кадр из 2014 года — пытки и оскорбления, кадр из 2026-го — Ирина и ее подруги позируют на голубом фоне с логотипом «Берлинале», и весь мир может лицезреть несломленность украинского духа. Unbreakable — несокрушимая, так назывался сюжет об Ирине украинского телеканала «5 канал».
«Ваше молчание вам не поможет» — так называется сборник эссе афроамериканской писательницы и эссеистики Одри Лорд, и «Следы» — лучшая иллюстрация этих слов. Пока масса фильмов на Берлинале (да и на любом кинофестивале) рассказывают о преодолении травмы, в большинстве случаев работа с травмой изображается и ограничивается пролитыми слезами и вымученным хэппи-эндом, где ужасное прожитое отступает само собой. «Следы» — один из немногих фильмов о проработке травмы, где она показана в действии, где общность и сестринство героинь настоящие — они вместе противостоят одной беде и одному врагу. Это разговор, показывающий, что исцеление возможно, что это очень тяжело, моментами почти невозможно, но сожженная земля, искалеченная природа и замученные женщины могут исцелиться и возродиться, если дать горю место и время и держаться вместе.
Режиссерки Коваленко и Никитюк в конце фильма постулируют, что изнасилование является одним из инструментов геноцида в отношении украинского народа. Война всегда несет ужас и разрушение, но иногда она сдвигает общественно-социальные пласты — так во время Первой мировой женщины шли работать вместо ушедших на фронт мужчин. «Следы» предлагают перестать смотреть на изнасилования женщин во время боевых действий как на побочный ущерб, они продолжают дело #metoo и эффект от процесса над насильниками Жизель Пелико. В «Следах» женщины во время войны ликвидируют стыд и утверждают свою силу и свою цельность, чтобы женщины, живущие в мирное время, могли учиться у них не молчать о преступлениях других.

На 76-м Берлинском кинофестивале прошла европейская премьера фильма «Момент» режиссера и клипмейкера Эйдана Замири. В главной роли и в роли самой себя — Чарли ХСХ, одна из знаменитых поп-звезд современности. На взаимодействие артистки и шоу-бизнеса посмотрела кинокритик Ирина Карпова. Главное, что нужно знать о фильме: с самоиронией у Чарли ХСХ всё в порядке.
Люди делятся на две категории: одни в курсе, что такое brat, другие, как нанятый водитель, оказавшись наедине с Чарли ХСХ в салоне, начинают гуглить, кто же она такая и что это за движение.
Альбом британской певицы Чарли XCX brat, вышедший летом 2024-го, поднял ее рейтинги в стратосферу. Лето 2024 года было объявлено brat summer. Камала Харрис, заменившая Джо Байдена в качестве кандидата в президенты от демократов, танцевала под музыку Чарли в тиктоке, Чарли поддержала ее кандидатуру, написав в твиттере, что Камала тоже brat, а твиттер-аккаунт кандидатки в президенты на время перекрасился в цвет движения — кислотно-зеленый. Что такое brat? Чарли объясняет это так: brat — кто-то вроде той самой девушки, которая любит вечеринки и тусоваться и у которой куча проблем, уверенная в себе, возможно, на или за гранью нервного срыва. Главные атрибуты brat: пачка сигарет, зажигалка и обтягивающий белый топик без лифчика. Brat — это круто, быть brat — несомненно, круто, это нравится джен-зи (родившимся после 2000 года), а значит, очень прибыльно и должно продолжаться. „
«Момент» — это такая сатира на западный шоу-бизнес, жаждущий выпить завирусившуюся и популярную у молодого поколения идею до последней капли кислотно-зеленой крови, читай конвертировать ее в доллары и фунты.
Если бы у кислотнотриповых фильмов Гаспара Ноэ и телесериала «Дрянь» Фиби Уоллер-Бридж был бы ребенок, то он выглядел бы как «Момент» Эйдана Замири. Но таланты родителей на нем, к сожалению, отдохнули.
Чарли XCX играет певицу Чарли, свое экранное альтер-эго (на пресс-конференции певица сказала, что надеется, что в жизни она всё-таки более милая и дружелюбная). Чарли на экране задавлена стрессом и проекциями окружающих, спонсоров, продюсеров, организаторов концертов и т. п., каждый из которых транслирует свое видение ее образа, должного, по их мнению, усилить влияние на публику и увеличить их прибыль. Brat-лето прошло, но не для алчных руководителей студии, они уговаривают Чарли и ее команду растянуть успешный момент до бесконечности. Действие фильма происходит во время мирового турне Чарли, оно начинается в сентябре 2024-го и завершается большим лондонским концертом. Для его съемки приглашен режиссер-звезда Йоханнес (невероятно смешной Александр Скарсгард), с манерами гуру и хваткой лидера секты. Он медленно, но верно начинает втискивать брат-герл Чарли в прокрустово ложе мейнстрима.
Примеры образцовых мокьюментари об индустрии — это фильмы Кристофера Геста (например, «На ваш суд» об оскаровской гонке) или сериал «Парки и зоны отдыха» с Эми Полер, язвительные, правдивые в своих наблюдениях и одновременно гомерически смешные. Увы, такого эффекта в «Моменте» нет, он балансирует в зоне абсурдного, но не превращается в комедию. Стоит отметить блистательную Розанну Аркетт в маленькой роли главы записывающей студии, эдакой Миранды Пристли мира звукозаписи.
Чарли XCX и Замири можно похвалить: они показали ранимую и несовершенную сторону главного архетипа brat. Автофикциональная Чарли, раздраженная и эгоистичная, уезжает на неделю на Ибицу во время генеральной репетиции концерта, предает близкую подругу, участвует в финансовой афере просто по недосмотру — невнимательно изучила контракт, пытается подстроиться под ожидания других, хочет нравиться и продлить свой успех. Отсутствие самолюбования и отсутствие месседжа — огромное достоинство «Момента»: „
Чарли не занимается самобичеванием в кадре, но и не рисует себя как проклятую музыкантку в разладе с миром и собой, которую эксплуатируют музыкальный лейбл и спонсоры.
Она соучастница этого шапито-шоу под названием шоу-бизнес. Да, она просто хотела нравиться людям, сочинять музыку и тусоваться-тусоваться-тусоваться, но реальность такова, что для создания и продвижения бренда имени себя необходимо двигаться в машине успеха хорошо смазанной шестеренкой, а это ох как непросто, если ты уже порядком устала от самой себя. Или той версии самой себя, которую тебе навязывают стилист или продюсер.
В теме отношений артистов и динамо-машины шоу-бизнеса «Момент» не открывает и не говорит ничего нового. Но вряд ли Чарли и Эйдан Замири ставили перед собой такую задачу. «Момент» — это теневая сторона brat, страх потерять пойманный нерв времени, а за ним — переменчивую популярность, и в этом фильм предельно откровенен. Brat — это зыбучий песок, веселье, которое быстро сменяется апатией, страх перемены — измениться, покрыться морщинами, постареть. Brat — это ловить взгляды друзей и знакомых и пытаться дешифровать их, как они тебя оценивают, разочаровались ли уже? Но это всё так же неизменные сигарета и зажигалка (обтягивающий белый топ — опционально), они идут в ход, чтобы смахнуть себя морок шоу-бизнеса, сохраняя дивиденды от его прибыли, и пойти дальше.
Да, оказывается, brat — это еще способность посмеяться над собой и пойти дальше. Хотя, возможно, это уже не brat, а его хаотичные похороны.

Тень «Оскара» витает над фильмом «Хамнет» — восемь номинаций, в том числе за лучший фильм, лучшую режиссуру и лучшую женскую роль. Эксперты премии и зрители едины во мнении, что 15-го марта ирландская актриса Джесси Бакли должна унести домой золотую статуэтку. «Хамнет» — киноадаптация одноименного романа Мэгги О'Фаррелл о семейной жизни Уильяма Шекспира. Фильм уже доступен онлайн на отдельных платформах, кинокритик Ирина Карпова посмотрела его в кино и вышла после сеанса с сухими глазами.
Роман «Хамнет» Мэгги О'Фаррелл начинается с исторического комментария. Фильм «Хамнет» Хлои Чжао также предваряет короткая цитата, сообщающая, что во времена Шекспира имена Гамлет и Хамнет были на слух практически не различимы. В книге О'Фаррелл заранее раскрывает все карты и информирует читателей о событии, разделившем жизнь семьи Уильяма Шекспира на «до» и «после», что можно считать даже своеобразным trigger warning (англ. — предупреждение о тяжелом содержании). Фильм Хлои Джао устроен иначе — да, внимательные зрители быстро все поймут, но достаточно немного отвлечься, не смотреть промороликов, не читать синопсис, и тогда интрига сохранится, а чувства от происходящего на экране будут острее и ярче. Если вы не смотрели фильм, то лучше остановиться на этом месте и отложить чтение. К сожалению, говорить о «Хамнете» и не назвать произошедшую в семье Шекспиров трагедию невозможно.
В «Земле кочевников» (2020) Хлои Чжао внедрила голливудскую звезду и по совместительству великую актрису Фрэнсис Макдорманд в коммьюнити трейлерных номадов — людей, живущих без дома и постоянного заработка, и, несмотря на большой риск сфальшивить, ей удалось создать магию на границе правды (действительно, большинство героев фильма жили в вагончиках) и вымысла. Макдорманд получила очередной «Оскар», Чжао стала второй женщиной в истории, награжденной за лучшую режиссуру.
«Хамнет» похож на «Землю кочевников» тем же смешением реального и выдуманного. Все, что известно о жизни Уильяма Шекспира, укладывается в условную статью на «Википедии», это человек-загадка и автор-загадка (известны даже теории, что произведения Шекспира — продукт коллективного творчества). Мэгги О'Фаррелл исходит из того, что «в восьмидесятых годах XVI века на Хенли-стрит в Стратфорде жила семейная пара с тремя детьми: Сюзанной и двойняшками Хамнетом и Джудит. Мальчик, Хамнет, умер в 1596 году в возрасте одиннадцати лет. Года через четыре его отец написал пьесу под названием “Гамлет”».
Сравнение книги и экранизации — скользкая дорожка для анализа, ведь сверхзадача любой адаптации — это создание нового самостоятельного произведения, требовать от кино соответствовать букве текста неправильно. Но с «Хамнетом» мы имеем довольно чистый образчик экранизации, следующей духу книги, к тому же, Мэгги О’Фаррелл — со-автор сценария. Но, по всей видимости, Чжао и О’Фаррелл решили не повторяться, и у фильма другая структура: в книге временные пласты перемешаны, в одном — семейная жизнь Шекспиров с детьми (маленький Хамнет — первый, с кем знакомятся читатели), в другом — холостые еще герои знакомятся, а читатели узнают об их жизни и становлении. За счет этого создается очень подробная и полная нюансов картина. „
В фильме — повествование линейное, от знакомства к женитьбе и родам, — но сделано оно путем отутюживания лишних деталей и подробностей.
В самом начале, спустя минуту после знакомства с Уиллом, Агнес притягивает его руку к животу — по ее взгляду понятно, что она уже решила зачать от него.
Агнес — персонифицированное изображение женской силы, связанной с природой и подсознанием, знахарка, целительница, сокольничья. Детей она рожает без пуповины, уже готовых отправиться в свободное путешествие по миру. Окружающие за глаза называют ее «ведьмой». Джесси Бакли — одна из лучших актрис в англоязычном пространстве и заслуживает всех премий, но по сценарию ее героиня неоднократно произносит с пророческим взглядом в пустоту, что видит, как у ее надгробия стоят двое детей. Только детей у них трое. Рожать Агнес уходит в лес, где до замужества проводит большую часть времени, у черной расщелины, символизирующей… возможно, женское начало, возможно, небытие — она смотрится кинематографично, но смысловой задачи у расщелины нет.
Брак Уилла и Агнес был заключен не без препятствий со сторон обеих семей, но время идет, река течет, дети растут, пьесы и сонеты пишутся, и вот уже Агнес выпроваживает мужа, чей талант засыхает в провинциальном Стратфорде, в Лондон (повод — открыть филиал перчаточной мастерской).
С этого момента нежные отношения Шекспиров превращаются в гостевой брак, или, наверное, правильно сказать — вахтовый? Шекспир уезжает творить в Лондон, Агнес остается и учит детей свойствам растений. Приходит чума, случается трагедия. По версии некоторых шекспироведов и Мэгги О’Фаррел, именно переживание потери нашло воплощение в «Гамлете».
О'Фаррелл описывает, а за ней и Чжао вместе с оператором Лукашом Жалем воссоздают трагедию смерти маленького ребенка как мистическое переживание — его собственный выбор в пользу смерти и жертву ради больной сестры. Бакли играет эту потерю как античную трагедию. В фильме Чжао мистицизма больше, чем в книге, кульминация наступает в финальном акте, когда Агнес с братом приезжают в Лондон на премьеру «Трагедии Гамлета».
Момент, буквально насильно выдавливающий из зрителя слезы: потерявшие ребенка родители пытаются прикоснуться к нему через актера, играющего в пьесе. Нет упрека более жалкого, чем упрек в отсутствии глубины — но при всей трогательности, созданной усилиями Бакли и Мескала, показанное таким образом преодоление горя кажется бутафорским, как театральный задник с рисунком черной лощины, рядом с которой любила вздремнуть Агнес.
Каким образом смерть ребенка связана с историей мести и сомнений пухлого непо-беби датских королевских кровей Эльсинора? Агнес и Уильям практически не общаются друг с другом, она не знает его творчества и не приезжает в Лондон, он купил им самый большой дом в Стратфорде, где почти не появляется. Горе их никак не объединяет, непонятно, почему Агнес испытывает облегчение от постановки. Самое вероятное объяснение — ее сын теперь будет жить в веках в роли отравленного убийцы Полония и дяди Клавдия? Но эти вопросы задает логика, а она лишняя гостья на этом празднике очищающих слез. Лишь в одном моменте «Хамнет» объединит команды недовольных логиков и заплаканных спиритуалистов — если лечь спать в одну постель с заболевшим чумой, летальный исход предрешен с большей вероятностью, чем грядущий «Оскар» для Джесси Бакли.