За месяц до парламентских выборов Венгрия обклеена плакатами с портретами Владимира Зеленского, а в риторике представителей правящей партии «Фидес» его имя звучит едва не чаще, чем имена оппонентов из «Тисы». Может сложиться впечатление, что украинский президент принимает активное участие в предвыборной кампании в соседней стране. В определенном смысле так и есть.
Эту историю обычно рассматривают под политтехнологическим углом: у Виктора Орбана впервые за шестнадцать лет его непрерывного руководства Венгрией появились шансы проиграть выборы, и он прибегает к старому как мир приему поиска врага.
Лидер «Фидес» так поступал и раньше. В предыдущих кампаниях главным врагом венгров выступал Джордж Сорос, миллиардер, филантроп и финансист неправительственных организаций. Орбан по известной из истории XX века кальке создал ему образ злой либеральной космополитической силы, которая грозит разрушить уютный венгерский мир. Здесь явственно слышны обертоны как темы национал-предательства, так и антисемитизма, учитывая еврейско-венгерское происхождение Сороса. Избиратели легко считывали этот посыл, от руки добавляя на плакаты с изображением миллиардера соответствующие ненавистнические надписи. Характерно, что венгерские евреи тоже не заблуждались насчет происходящего, и по опросу, проведенному среди них в 2017 году, лишь 1% из 1879 респондентов поддерживал партию «Фидес», в то время как в основной массе населения ее сторонников было больше половины. „
Сейчас политтехнологи Орбана не только не скрывают, что используют старый прием, они будто подчеркивают связь между Джорджем Соросом и Владимиром Зеленским, актуализируя прежде наработанные в массах эмоциональные связи.
На плакатах с улыбающимся Зеленским размещена подпись: «Не позволь Зеленскому смеяться последним», — точно так же как раньше на плакатах с Соросом был призыв: «Не позволь Соросу смеяться последним». Сорос норовил растворить чистых душой и помыслами венгров в мире этнической, конфессиональной и сексуальной неразборчивости. Сейчас хитрый украинский президент хочет дотянуться до их кармана, выманивая помощь и норовя поссорить с Россией, которая поставляет в Венгрию дешевые углеводороды. Только Виктор Орбан спасет страну от втягивания в войну украинцами и брюссельским начальством. Предвыборные митинги «Фидес» так и называются: «антивоенные».
Кстати, антивоенная тема, ставшая центральной в нынешней кампании, вовсе не нова. Когда только произошло большое вторжение России в Украину, позиция правящей партии «это не наша война» сработала, «Фидес» в апреле 2022 года для многих неожиданно взял конституционное большинство в парламенте. Отчего же тот опыт не попытаться повторить, повысив градус истерики и доведя национал-пацифизм до украинофобии? Виктор Орбан, замечают многие, подстраиваясь под свой простоватый электорат, стал очень походить на него — речью, манерами, но и нелюбовью к новациям: работает — не трогай.
В выборе главного врага Орбаном, кажется, есть немалая личная составляющая. Джордж Сорос был тем человеком, который помог молодому и амбициозному венгру-антикоммунисту стипендией во время годичной стажировки в Оксфорде, как помогал тогда многим, в ком видел будущую политическую элиту посткоммунистических стран. Это дало Виктору Орбану понимание, насколько опасны для власти гражданские демократические организации с независимым финансированием, — для той власти, которая хочет удержаться во что бы то ни стало. Блестящий политический нюх позволил ему распознать огромный потенциал тяжеловесного консерватизма венгров, особенно в провинции, и вчерашний либерал-«соросенок» подгреб этот недоверчивый электорат под себя. Играя на его страхах, включая ксенофобию, Орбан обеспечил «Фидесу» череду непрерывных побед с 2010 года. Пинать бывшего спонсора и либерального миссионера оказалось весело и продуктивно. Центрально-Европейскому университету, кузнице соросовских кадров, пришлось убираться из Будапешта. „
Зеленский представляет для венгерского лидера куда более серьезную опасность, чем весьма условный деятель мировой закулисы и покровитель НКО.
Тема украинской войны не уходит из заголовков СМИ и повестки европейской политики, она требует определяться по ней постоянно, в текущем режиме. Европа становится все жестче по отношению к России, в которой она видит источник надвигающейся войны, и все решительней в поддержке Украины, сдерживающей эту угрозу и принимающей удар на себя. Вчера еще двусмысленная пацифистская позиция Орбана становится недвусмысленно пропутинской. Зеленский говорит об этом открыто и в терминах, которых европейская Европа обычно избегает. Президент Украины — откровенный неприятель и разоблачитель Орбана, не только не дающего Венгрии подключаться к помощи Украине, но и остальной Европе вставляющего палки в колеса.
Противостояние венгерского премьера и украинского президента во многом парадоксально. Зеленский выступает бо́льшим европейцем, чем любой европеец из стран, комфортно обосновавшихся в Евросоюзе и НАТО. Они пугливы и нерешительны в защите самих себя, Украина отважна и отчаянна в защите себя и других. А в венгерском пределе европейцы готовы идти на измену партнерским и союзническим обязательствам, на угодливое подыгрывание Кремлю. Виктор Орбан является продуктом склонности Европы к бесконечным компромиссам как внутри, так и вовне. Они и привели в конечном итоге к тому, что среди лидеров стран ЕС и Североатлантического альянса оказался едва ли не путинский эмиссар, и даже сейчас, когда это обстоятельство неприлично оголено, готовы с этим мириться или, вернее, не готовы воевать, — и с этим тоже. Столкновение гиперевропейского недоевропейца Зеленского и европейца-предателя Орбана обусловлено всей историей континента последних десятилетий.
Когда-то самый молодой и прогрессивный глава правительства в Европе научился адаптироваться к предложенным обстоятельствам, наловчился подминать их под себя и под себя же выстраивать с ощутимой прибылью, наплевав на идеалы юности. „
Сейчас в цивилизованной части Европы нет выборного лидера, который бы находился дольше на посту, чем Виктор Орбан.
По тяжести испытаний, выпавших на руководителя страны, Владимир Зеленский, самый молодой президент в истории Украины, далеко опережает любого европейского коллегу с многолетним политическим опытом, и сейчас он совсем не тот попрыгунчик, который в 2019 году был уверен, что сумеет договориться с Путиным. Вышло так, что Путину в тысячу раз легче и приятнее договариваться с Орбаном. И уже в одном этом Зеленский навсегда обыграл своего венгерского антагониста. Может, тому и в этот раз удастся удержаться у власти, но из них двоих слава лидера, который не прогнулся и бросил вызов Кремлю, достанется только одному.

Украинская оптика дает уникальный взгляд на нынешнюю войну Ирана и с Ираном. Украина и сама жертва нападения со стороны превосходящих сил, и в то же время Иран — соучастник России в этом нападении. Украинцы болеют за нападающих на Исламскую Республику, желая им максимальных творческих успехов, но способны понять и чувства тех, кого утюжат бомбы и ракеты.
Хотите узнать об устойчивости режима, активно не любимого частью населения, но поддерживаемого другой частью и опирающегося на мощный силовой аппарат и местных «титушек»-басиджей? О шансах сбросить власть, полагаясь исключительно на превосходство в воздухе? Спросите у нас. Опыт собственной войны и череды майданов позволяет рассуждать об этих вопросах с некоторым знанием дела, пусть и без страноведческой погруженности.
Украина давно поневоле включена в события, происходящие почти в трех тысячах километрах от нее. В 2020 году после убийства американцами генерала Касема Сулеймани, командующего экспедиционными силами «Кудс» Корпуса стражей исламской революции, под Тегераном был сбит пассажирский «боинг» «Международных авиалиний Украины»: перепуганные иранские пэвэошники ждали удара возмездия в ответ на удар возмездия и палили куда попало. 176 загубленных душ.
Дурной шуткой звучит воспоминание о том, как в Харьковском авиационном институте проходили обучение будущие иранские инженеры, а в иранском Исфахане, на производственных мощностях компании HESA, под руководством харьковских специалистов собирали из машинопакетов IrAn‑140, лицензионную версию турбовинтового пассажирского Ан-140. На этом же заводе обученные в Украине инженеры наладили потом выпуск БПЛА из серии Shahed. Талантливые ребята. 15 июня по заводу отбомбились израильтяне, но, как видим, недостаточно. Может, в этот раз добьют.
После гибели аятоллы иранские посольства по всему миру пригласили желающих прийти и оставить слова соболезнования и поддержки в специальных книгах скорби. Такое же объявление сделали и в Киеве, не постеснялись. А когда соответствующее приглашение получил посол Украины в ЮАР, он решил ответить публично:

«Ваше Превосходительство,

Господин Посол,
Поскольку Вы официально сообщили о книге скорби в память аятоллы Хаменеи и военного руководства Ирана, считаю необходимым напомнить Вам следующее.
Как военные союзники Российской Федерации лидеры Ирана запятнали себя кровью тысяч украинских граждан — мужчин и женщин, детей и пожилых людей, — убитых печально известными иранскими дронами “Shahed” и с помощью другой военной технологии, которую Ваше правительство так охотно поставляло России. Ваши лидеры были соучастниками бесконечного горя, причиненного мирным украинским гражданам.
Как верующий человек я стараюсь не радоваться смерти других людей — даже тех, кто сознательно решил быть мучителем моего народа, который не причинил Вашему ничего плохого. Но как человек, который прожил в Киеве три года под ежедневные завывания иранских машин смерти, я не могу не желать, чтобы каждый преступник получил по заслугам за то, что совершил. Если не перед людьми, то перед Богом.
Господин Посол, я не знаком с Вами и не имею к Вам личной неприязни. Иногда хорошим дипломатам приходится представлять плохих лидеров и их политику. Но, надеюсь, Вы понимаете, что я не буду высказывать соболезнование относительно людей, чья смерть у меня не вызывает скорби.
С уважением,
Д-р Александр Щерба,
Посол».
Так что да, происходящее в Иране особым образом отражается в украинских глазах.
Влияет ли та война на эту? Ну вот, например, очередной раунд трехсторонних переговоров, которые должны были пройти с 5 по 9 марта, отложен на неопределенное время: американцам недосуг. Впрочем, эти переговоры сами на войну пока не влияют никак, даже наоборот: возможность продолжать военное давление на Украину является для России важным переговорным рычагом, от которого она отказываться не собирается, и в Анкоридже эту нехитрую мысль донесли до президента Трампа, а он с ней покорно согласился, сняв ультимативное требование немедленного прекращения огня.
Другой очевидный момент — рост мировых цен на топливо, в первую очередь из-за проблем в Ормузском проливе, во вторую — из-за остановки экспорта иранской нефти. Иран для демонстрации своей отчаянной готовности пойти на все в противостоянии с врагами взорвал ту условную атомную бомбу, которой он точно обладает: нарушил логистику в стратегически важном регионе с, без преувеличения, глобальными последствиями. Это должно подвигнуть пострадавшие страны броситься на помощь не Ирану, а себе любимым и умолять Штаты и прочие влиятельные силы восстановить довоенный статус-кво на нефтегазовом рынке. Россия, конечно, получает дополнительные возможности заработать и демпфировать бюджетные проблемы, Украина и ее союзники сталкиваются со взлетевшими ценами.
А расчеты Ирана действительно предельно рациональны при всем видимом безумии: региональный транзитный паралич настолько больно бьет по интересам ведущих мировых игроков, что они очень постараются, чтобы потоки нефти и газа поскорее восстановились. Китай — почти монопольный потребитель иранской нефти. Полмира, и страны Юго-Восточной Азии в первую очередь, плотно сидит на поставках из Залива, а страны Залива не могут остаться отрезаны от покупателей перекрытым проливом. Белый дом, у которого и так всё трещит по электоральным швам, не может позволить себе высокие цены на заправках перед промежуточными выборами. Собственно, и Иран не сможет сводить концы с концами без продаж нефти. Круг замыкается. „
Из чего с некоторой вероятностью следует, что высокими ценами на углеводороды России удастся наслаждаться не очень долго: всем нужно решить проблему как можно быстрее, кроме, собственно, России.
Говорится также о потенциальном дефиците противоракетных средств, на которые по понятным причинам резко вырос спрос. Однако авиация США и Израиля сейчас тем и занимается, что интенсивно выбивает иранские ракеты и, главное, пусковые установки, что, по логике, спустя некоторое время снизит ракетную опасность, и спрос на противоракеты тоже несколько успокоится.
Зато иранская война выявила другой дефицит — вот неожиданность! — эффективных и дешевых средств антидроновой борьбы, и здесь Украина, наоборот, выступает не просителем, а потенциальным спасителем прогрессивного человечества. Уже и Financial Times сообщает, что США и по меньшей мере одна страна Персидского залива ведут переговоры о закупке украинских перехватчиков «шахедов». История эта не скорая, от соглашений до поставок и применения пройдет немало времени, тем не менее, уникальные скилы Украины в кризисную годину, выходит, получили международное признание.
Но это все обстоятельства временного характера. А вот стратегическое изменение заключается в очень наглядном обмякании пресловутого российского величия. Поле для имитации большой стратегической игры, без которой ветер истории отказывается играть в остатках волос на голове Владимира Путина, сжимается и сжимается. Отвалилась Сирия, отодвинулась Венесуэла, вот-вот накроется Куба, а Иран улетает просто с оглушительным свистом, и Россия ничем не может ему помочь. Нет, какой-то ублюдочный режим там запросто может остаться, но его агрессивный потенциал будет кастрирован. И в дальнейших переговорах с Вашингтоном станет принимать участие уже не гордый лидер, без пяти минут победитель, перед которым полгода назад американские военнослужащие выкатывали красную дорожку, а потрепанный лузер, мамкин геостратег.
Вряд ли показательное унижение примирит Путина с судьбой; зная его, наоборот, следует ожидать, что он начнет бить копытом и доказывать обратное, затягивая Россию всё дальше в воронку новых плохих, а потому в итоге проигрышных решений. И если что-то в иранской войне и может повлиять на украинскую войну значительным образом, то именно это. Украине ли не знать? Она — полигон для плохих путинских решений.

Представители РФ предлагают ввести временное управление Украиной под эгидой ООН, чтобы «привести к власти дееспособное правительство, с которым можно было бы подписывать полноценный мирный договор». Об этом заявил заместитель министра иностранных дел России Михаил Галузин. Замминистра не сказал здесь ничего нового, год назад о недееспособном руководстве Украины, не представляющем ее народ, рассуждал сам Путин. Просто интересно, что после этих разговоров о неполноценной украинской власти Галузин отправился на переговоры в Женеву с ее представителями, чтобы выговорить условия мира, при которых полноценная Россия не выглядела бы слишком бледно.
Тема о неполноценности Украины существовала в России всегда, но стала особенно популярна в пропаганде после событий 2014 года. Что это за государство такое, из которого, мелькая пятками, убегает президент, а по правительственному кварталу разгуливают люди с деревянными щитами, не проявляя никакого почтения к спецподразделениям полиции? От «неньки» (укр., «мама» в ласкательной форме. «Ненькой» украинцы зовут Украину. — Прим. ред.) после небольшого внешнего толчка отваливается полуостров, а шахтеры востока, вооружившись до зубов в местных военторгах, готовы пулями встречать собственную армию. «Страна 404!» — смеялись в Останкино.
Такое презрительное отношение только усилилось после того, как Украина проголосовала за комика, который еще вчера приезжал смешить Москву. Вкупе с уверениями путинского кума Медведчука, что российскую армию встретят цветами, это не могло не вызвать желания повторить крымскую завоевательную эйфорию, но уже в по-настоящему величественном масштабе, с последующим парадом Победы на Крещатике. Опять же, какой бы это был чувствительный щелчок по носу «западным партнерам». Слабость Запада, не продемонстрировавшего сколько-нибудь убедительный ответ на захват Крыма, вторжение в Донбасс и сбитый «боинг», также буквально провоцировала на «движуху». Слова другого лавровского зама, Сергея Рябкова, в январе 2022 года о том, что НАТО нужно «собирать манатки» и уходить к границам 1997 года, были продиктованы тем же презрением.
А дальше что-то пошло не так. Да, собственно, всё пошло не так. Подобным образом с ходу, со всего размаху, налетают на стеклянную стену там, где ее, по идее, быть не должно. „
Изумление российской армии от уровня сопротивления, с которым пришлось столкнуться, тем примечательнее, что ВСУ тоже просчитались, изначально ожидая удара исключительно в Донбассе, и отборному российскому армейскому спецназу и десанту под Киевом противостояли пестрые отряды из добровольцев, полицейских, нацгвардейцев и надерганных отовсюду подразделений военных, СБУ и ГУР.
Потом война набрала ход, и через месяц «освободителям» пришлось откатиться из Киевской, Черниговской и Сумской областей, в сентябре они посыпались в Харьковской, а в ноябре отдали единственный захваченный областной центр — Херсон. Тот кромешный ужас, который оставляли после себя оккупанты, укреплял украинцев в отсутствии выбора: только драться.
С тех пор линия фронта изменилась незначительным образом, орлы Путина-Герасимова за несколько лет проползли 60 километров от Донецка до Покровска, потери перевалили за миллион, при этом у них было и остается преимущество, порой подавляющее, в авиации, ракетных средствах поражения, артиллерии и живой силе. А на четвертом году большой войны Кремлю подоспела большая подмога: Дональд Трамп, который сразу после инаугурации прекратил разбазаривать народные средства и предоставлять грантовую помощь Украине, что военную, что гуманитарную, переведя всё на коммерческие рельсы, за исключением, кажется, разведывательной информации, но и ту, бывало, приостанавливали. И все равно страна держится.
Трампу, кстати, тоже ничего не понятно про Украину: „
«Никто не начинает войну против того, кто больше тебя в двадцать раз!» — возмущенно заявил он в начале своего второго срока. Безрассудство и коварство этой страны, действительно, поражают.
Владимир Путин открыто столкнулся с ними в 2004 году. До этого он улещивал и через коленку ломал Леонида Кучму, затаскивая Украину в более тесные отношения сотрудничества с Россией. В 2003 году украинского президента даже сделали главой СНГ с подачи Путина, и в том же году в Крыму было подписано соглашение о формировании Единого экономического пространства (ЕЭП). Однако за пару месяцев до этого Верховная Рада приняла Закон «Об основах национальной безопасности Украины», в котором целью международной политики страны провозглашалось «обретение членства в Европейском союзе и Организации Североатлантического договора при сохранении добрососедских отношений и стратегического партнерства с Российской Федерацией», а непосредственно перед подписанием соглашения о ЕЭП Кучма презентовал в Москве книгу с дерзким названием «Украина — не Россия». Вслед за пряником прилетел кнут: через десять дней после крымского саммита СНГ началась операция «Тузла», на пике которой глава путинской администрации Александр Волошин полушутя заявил: «Если надо, мы туда сбросим бомбу».
Дрессура была интенсивной, на протяжении 2003–2004 года Путин и Кучма встречались больше двух десятков раз, причем некоторые встречи были многодневными, настолько важным для тогдашнего Кремля считалось украинское направление. А перед президентскими выборами российский лидер в ходе десятого визита в Украину в том году провел в Киеве целых три дня, явным образом агитируя за кандидатуру Виктора Януковича. Но не помогли ни эти сверхусилия, ни отравление оппозиционного кандидата Виктора Ющенко (сейчас, когда мы знаем то, что знаем, про путинское увлечение ядами, развеяны последние сомнения, чьих рук это было дело). Результатом стала «Оранжевая революция». Украина продемонстрировала, что в ней решает не начальство, свое или чужое, а народ. Казалось бы, глупость какая, да? Кучма потом вспоминал, как Путин настаивал на том, чтобы против протестующих была применена сила, но украинский президент отказался. Как в душу плюнул.
«Оранжевые революции» с тех пор стали в России пугалом, а Виктора Ющенко прогрессивный айфонный президент Медведев, от которого либеральная общественность с ёканьем в сердце и бабочками в животе ожидала чудес невозможных, окатывал холодным презрением, обещая прислать посла в Киев только после смены руководства на Банковой: Украина позволила себе поддержать Грузию в «пятидневной войне» 2008 года. Зато с Януковичем, который таки прорвался в президенты, Медведев, а затем Путин встречались многократно: наконец, свое, падкое на бабло руководство, вроде появился шанс загнать Украину в стойло. Результат — как в 2004 году: революция. И до крови дело все-таки дошло. „
С тех пор украинская кровь литься не переставала. Украина платит за свою несговорчивость, за непокорность, за нежелание терпеть шестерок Кремля и кума Путина, за то, что сам Путин навсегда пригвожден харьковскими футбольными болельщиками ярким неблагозвучным прозвищем.
За то, что Украина наглядно проявляет всё убожество его «стратегического гения» и моральное уродство выстроенной им под себя и выстроившейся под него, оскотинившейся страны.
Украина взяла на себя ответственность и все последствия жить по императиву Янки Купалы: «Не быць скотам». Быть скотом и превращать всех, внутри и вовне, до кого удастся дотянуться, в скотов — императив Владимира Путина и его государства. Вот такая разница в субъектности, очевидная в четвертую годовщину большой войны, двенадцатую годовщину победы «революции достоинства» и начала российской агрессии.
Нет, нынешнюю Россию «страной 404» в ответном троллинге не назовешь. Она дана себе и миру в весьма острых ощущениях. Состоялась. И в противостоянии с ней, кажущемся уже вечным, в нежелании стать такой, состоялась Украина. И драться не перестанет. Героям слава.

Представители РФ предлагают ввести временное управление Украиной под эгидой ООН, чтобы «привести к власти дееспособное правительство, с которым можно было бы подписывать полноценный мирный договор». Об этом заявил заместитель министра иностранных дел России Михаил Галузин. Замминистра не сказал здесь ничего нового, год назад о недееспособном руководстве Украины, не представляющем ее народ, рассуждал сам Путин. Просто интересно, что после этих разговоров о неполноценной украинской власти Галузин отправился на переговоры в Женеву с ее представителями, чтобы выговорить условия мира, при которых полноценная Россия не выглядела бы слишком бледно.
Тема о неполноценности Украины существовала в России всегда, но стала особенно популярна в пропаганде после событий 2014 года. Что это за государство такое, из которого, мелькая пятками, убегает президент, а по правительственному кварталу разгуливают люди с деревянными щитами, не проявляя никакого почтения к спецподразделениям полиции? От «неньки» (укр., «мама» в ласкательной форме. «Ненькой» украинцы зовут Украину — Прим. ред.) после небольшого внешнего толчка отваливается полуостров, а шахтеры востока, вооружившись до зубов в местных военторгах, готовы пулями встречать собственную армию. «Страна 404!» — смеялись в Останкино.
Такое презрительное отношение только усилилось после того, как Украина проголосовала за комика, который еще вчера приезжал смешить Москву. Вкупе с уверениями путинского кума Медведчука, что российскую армию встретят цветами, это не могло не вызвать желания повторить крымскую завоевательную эйфорию, но уже в по-настоящему величественном масштабе, с последующим парадом Победы на Крещатике. Опять же, какой бы это был чувствительный щелчок по носу «западным партнерам». Слабость Запада, не продемонстрировавшего сколько-нибудь убедительный ответ на захват Крыма, вторжение в Донбасс и сбитый «боинг», также буквально провоцировала на «движуху». Слова другого лавровского зама, Сергея Рябкова, в январе 2022 года о том, что НАТО нужно «собирать манатки» и уходить к границам 1997 года, были продиктованы тем же презрением.
А дальше что-то пошло не так. Да, собственно, всё пошло не так. Подобным образом с ходу, со всего размаху, налетают на стеклянную стену там, где ее, по идее, быть не должно. „

Изумление российской армии от уровня сопротивления, с которым пришлось столкнуться, тем примечательнее, что ВСУ тоже просчитались, изначально ожидая удара исключительно в Донбассе, и отборному российскому армейскому спецназу и десанту под Киевом противостояли пестрые отряды из добровольцев, полицейских, нацгвардейцев и надерганных отовсюду подразделений военных, СБУ и ГУР.
Потом война набрала ход, и через месяц «освободителям» пришлось откатиться из Киевской, Черниговской и Сумской областей, в сентябре они посыпались в Харьковской, а в ноябре отдали единственный захваченный областной центр — Херсон. Тот кромешный ужас, который оставляли после себя оккупанты, укреплял украинцев в отсутствии выбора: только драться.
С тех пор линия фронта изменилась незначительным образом, орлы Путина-Герасимова за несколько лет проползли 60 километров от Донецка до Покровска, потери перевалили за миллион, при этом у них было и остается преимущество, порой подавляющее, в авиации, ракетных средствах поражения, артиллерии и живой силе. А на четвертом году большой войны Кремлю подоспела большая подмога: Дональд Трамп, который сразу после инаугурации прекратил разбазаривать народные средства и предоставлять грантовую помощь Украине, что военную, что гуманитарную, переведя всё на коммерческие рельсы, за исключением, кажется, разведывательной информации, но и ту, бывало, приостанавливали. И все равно страна держится.
Трампу, кстати, тоже ничего не понятно про Украину: „

«Никто не начинает войну против того, кто больше тебя в двадцать раз!» — возмущенно заявил он в начале своего второго срока. Безрассудство и коварство этой страны, действительно, поражают.
Владимир Путин открыто столкнулся с ними в 2004 году. До этого он улещивал и через коленку ломал Леонида Кучму, затаскивая Украину в более тесные отношения сотрудничества с Россией. В 2003 году украинского президента даже сделали главой СНГ с подачи Путина, и в том же году в Крыму было подписано соглашение о формировании Единого экономического пространства (ЕЭП). Однако за пару месяцев до этого Верховная Рада приняла Закон «Об основах национальной безопасности Украины», в котором целью международной политики страны провозглашалось «обретение членства в Европейском союзе и Организации Североатлантического договора при сохранении добрососедских отношений и стратегического партнерства с Российской Федерацией», а непосредственно перед подписанием соглашения о ЕЭП Кучма презентовал в Москве книгу с дерзким названием «Украина — не Россия». Вслед за пряником прилетел кнут: через десять дней после крымского саммита СНГ началась операция «Тузла», на пике которой глава путинской администрации Александр Волошин полушутя заявил: «Если надо, мы туда сбросим бомбу».
Дрессура была интенсивной, на протяжении 2003–2004 года Путин и Кучма встречались больше двух десятков раз, причем некоторые встречи были многодневными, настолько важным для тогдашнего Кремля считалось украинское направление. А перед президентскими выборами российский лидер в ходе десятого визита в Украину в том году провел в Киеве целых три дня, явным образом агитируя за кандидатуру Виктора Януковича. Но не помогли ни эти сверхусилия, ни отравление оппозиционного кандидата Виктора Ющенко (сейчас, когда мы знаем то, что знаем, про путинское увлечение ядами, развеяны последние сомнения, чьих рук это было дело). Результатом стала «Оранжевая революция». Украина продемонстрировала, что в ней решает не начальство, свое или чужое, а народ. Казалось бы, глупость какая, да? Кучма потом вспоминал, как Путин настаивал на том, чтобы против протестующих была применена сила, но украинский президент отказался. Как в душу плюнул.
«Оранжевые революции» с тех пор стали в России пугалом, а Виктора Ющенко прогрессивный айфонный президент Медведев, от которого либеральная общественность с ёканьем в сердце и бабочками в животе ожидала чудес невозможных, окатывал холодным презрением, обещая прислать посла в Киев только после смены руководства на Банковой: Украина позволила себе поддержать Грузию в «пятидневной войне» 2008 года. Зато с Януковичем, который таки прорвался в президенты, Медведев, а затем Путин встречались многократно: наконец, свое, падкое на бабло руководство, вроде появился шанс загнать Украину в стойло. Результат — как в 2004 году: революция. И до крови дело все-таки дошло. „

С тех пор украинская кровь литься не переставала. Украина платит за свою несговорчивость, за непокорность, за нежелание терпеть шестерок Кремля и кума Путина, за то, что сам Путин навсегда пригвожден харьковскими футбольными болельщиками ярким неблагозвучным прозвищем.
За то, что Украина наглядно проявляет всё убожество его «стратегического гения» и моральное уродство выстроенной им под себя и выстроившейся под него, оскотинившейся страны.
Украина взяла на себя ответственность и все последствия жить по императиву Янки Купалы: «Не быць скотам». Быть скотом и превращать всех, внутри и вовне, до кого удастся дотянуться, в скотов — императив Владимира Путина и его государства. Вот такая разница в субъектности, очевидная в четвертую годовщину большой войны, двенадцатую годовщину победы «революции достоинства» и начала российской агрессии.
Нет, нынешнюю Россию «страной 404» в ответном троллинге не назовешь. Она дана себе и миру в весьма острых ощущениях. Состоялась. И в противостоянии с ней, кажущемся уже вечным, в нежелании стать такой, состоялась Украина. И драться не перестанет. Героям слава.

Представители РФ предлагают ввести временное управление Украиной под эгидой ООН, чтобы «привести к власти дееспособное правительство, с которым можно было бы подписывать полноценный мирный договор». Об этом заявил заместитель министра иностранных дел России Михаил Галузин. Замминистра не сказал здесь ничего нового, год назад о недееспособном руководстве Украины, не представляющем ее народ, рассуждал сам Путин. Просто интересно, что после этих разговоров о неполноценной украинской власти Галузин отправился на переговоры в Женеву с ее представителями, чтобы выговорить условия мира, при которых полноценная Россия не выглядела бы слишком бледно.
Тема о неполноценности Украины существовала в России всегда, но стала особенно популярна в пропаганде после событий 2014 года. Что это за государство такое, из которого, мелькая пятками, убегает президент, а по правительственному кварталу разгуливают люди с деревянными щитами, не проявляя никакого почтения к спецподразделениям полиции? От «неньки» (укр., «мама» в ласкательной форме. «Ненькой» украинцы зовут Украину — Прим. ред.) после небольшого внешнего толчка отваливается полуостров, а шахтеры востока, вооружившись до зубов в местных военторгах, готовы пулями встречать собственную армию. «Страна 404!» — смеялись в Останкино.
Такое презрительное отношение только усилилось после того, как Украина проголосовала за комика, который еще вчера приезжал смешить Москву. Вкупе с уверениями путинского кума Медведчука, что российскую армию встретят цветами, это не могло не вызвать желания повторить крымскую завоевательную эйфорию, но уже в по-настоящему величественном масштабе, с последующим парадом Победы на Крещатике. Опять же, какой бы это был чувствительный щелчок по носу «западным партнерам». Слабость Запада, не продемонстрировавшего сколько-нибудь убедительный ответ на захват Крыма, вторжение в Донбасс и сбитый «боинг», также буквально провоцировала на «движуху». Слова другого лавровского зама, Сергея Рябкова, в январе 2022 года о том, что НАТО нужно «собирать манатки» и уходить к границам 1997 года, были продиктованы тем же презрением.
А дальше что-то пошло не так. Да, собственно, всё пошло не так. Подобным образом с ходу, со всего размаху, налетают на стеклянную стену там, где ее, по идее, быть не должно. „
Изумление российской армии от уровня сопротивления, с которым пришлось столкнуться, тем примечательнее, что ВСУ тоже просчитались, изначально ожидая удара исключительно в Донбассе, и отборному российскому армейскому спецназу и десанту под Киевом противостояли пестрые отряды из добровольцев, полицейских, нацгвардейцев и надерганных отовсюду подразделений военных, СБУ и ГУР.
Потом война набрала ход, и через месяц «освободителям» пришлось откатиться из Киевской, Черниговской и Сумской областей, в сентябре они посыпались в Харьковской, а в ноябре отдали единственный захваченный областной центр — Херсон. Тот кромешный ужас, который оставляли после себя оккупанты, укреплял украинцев в отсутствии выбора: только драться.
С тех пор линия фронта изменилась незначительным образом, орлы Путина-Герасимова за несколько лет проползли 60 километров от Донецка до Покровска, потери перевалили за миллион, при этом у них было и остается преимущество, порой подавляющее, в авиации, ракетных средствах поражения, артиллерии и живой силе. А на четвертом году большой войны Кремлю подоспела большая подмога: Дональд Трамп, который сразу после инаугурации прекратил разбазаривать народные средства и предоставлять грантовую помощь Украине, что военную, что гуманитарную, переведя всё на коммерческие рельсы, за исключением, кажется, разведывательной информации, но и ту, бывало, приостанавливали. И все равно страна держится.
Трампу, кстати, тоже ничего не понятно про Украину: „
«Никто не начинает войну против того, кто больше тебя в двадцать раз!» — возмущенно заявил он в начале своего второго срока. Безрассудство и коварство этой страны, действительно, поражают.
Владимир Путин открыто столкнулся с ними в 2004 году. До этого он улещивал и через коленку ломал Леонида Кучму, затаскивая Украину в более тесные отношения сотрудничества с Россией. В 2003 году украинского президента даже сделали главой СНГ с подачи Путина, и в том же году в Крыму было подписано соглашение о формировании Единого экономического пространства (ЕЭП). Однако за пару месяцев до этого Верховная Рада приняла Закон «Об основах национальной безопасности Украины», в котором целью международной политики страны провозглашалось «обретение членства в Европейском союзе и Организации Североатлантического договора при сохранении добрососедских отношений и стратегического партнерства с Российской Федерацией», а непосредственно перед подписанием соглашения о ЕЭП Кучма презентовал в Москве книгу с дерзким названием «Украина — не Россия». Вслед за пряником прилетел кнут: через десять дней после крымского саммита СНГ началась операция «Тузла», на пике которой глава путинской администрации Александр Волошин полушутя заявил: «Если надо, мы туда сбросим бомбу».
Дрессура была интенсивной, на протяжении 2003–2004 года Путин и Кучма встречались больше двух десятков раз, причем некоторые встречи были многодневными, настолько важным для тогдашнего Кремля считалось украинское направление. А перед президентскими выборами российский лидер в ходе десятого визита в Украину в том году провел в Киеве целых три дня, явным образом агитируя за кандидатуру Виктора Януковича. Но не помогли ни эти сверхусилия, ни отравление оппозиционного кандидата Виктора Ющенко (сейчас, когда мы знаем то, что знаем, про путинское увлечение ядами, развеяны последние сомнения, чьих рук это было дело). Результатом стала «Оранжевая революция». Украина продемонстрировала, что в ней решает не начальство, свое или чужое, а народ. Казалось бы, глупость какая, да? Кучма потом вспоминал, как Путин настаивал на том, чтобы против протестующих была применена сила, но украинский президент отказался. Как в душу плюнул.
«Оранжевые революции» с тех пор стали в России пугалом, а Виктора Ющенко прогрессивный айфонный президент Медведев, от которого либеральная общественность с ёканьем в сердце и бабочками в животе ожидала чудес невозможных, окатывал холодным презрением, обещая прислать посла в Киев только после смены руководства на Банковой: Украина позволила себе поддержать Грузию в «пятидневной войне» 2008 года. Зато с Януковичем, который таки прорвался в президенты, Медведев, а затем Путин встречались многократно: наконец, свое, падкое на бабло руководство, вроде появился шанс загнать Украину в стойло. Результат — как в 2004 году: революция. И до крови дело все-таки дошло. „
С тех пор украинская кровь литься не переставала. Украина платит за свою несговорчивость, за непокорность, за нежелание терпеть шестерок Кремля и кума Путина, за то, что сам Путин навсегда пригвожден харьковскими футбольными болельщиками ярким неблагозвучным прозвищем.
За то, что Украина наглядно проявляет всё убожество его «стратегического гения» и моральное уродство выстроенной им под себя и выстроившейся под него, оскотинившейся страны.
Украина взяла на себя ответственность и все последствия жить по императиву Янки Купалы: «Не быць скотам». Быть скотом и превращать всех, внутри и вовне, до кого удастся дотянуться, в скотов — императив Владимира Путина и его государства. Вот такая разница в субъектности, очевидная в четвертую годовщину большой войны, двенадцатую годовщину победы «революции достоинства» и начала российской агрессии.
Нет, нынешнюю Россию «страной 404» в ответном троллинге не назовешь. Она дана себе и миру в весьма острых ощущениях. Состоялась. И в противостоянии с ней, кажущемся уже вечным, в нежелании стать такой, состоялась Украина. И драться не перестанет. Героям слава.

Представители РФ предлагают ввести временное управление Украиной под эгидой ООН, чтобы «привести к власти дееспособное правительство, с которым можно было бы подписывать полноценный мирный договор». Об этом заявил заместитель министра иностранных дел России Михаил Галузин. Замминистра не сказал здесь ничего нового, год назад о недееспособном руководстве Украины, не представляющем ее народ, рассуждал сам Путин. Просто интересно, что после этих разговоров о неполноценной украинской власти Галузин отправился на переговоры в Женеву с ее представителями, чтобы выговорить условия мира, при которых полноценная Россия не выглядела бы слишком бледно.
Тема о неполноценности Украины существовала в России всегда, но стала особенно популярна в пропаганде после событий 2014 года. Что это за государство такое, из которого, мелькая пятками, убегает президент, а по правительственному кварталу разгуливают люди с деревянными щитами, не проявляя никакого почтения к спецподразделениям полиции? От «неньки» (укр., «мама» в ласкательной форме. «Ненькой» украинцы зовут Украину — Прим. ред.) после небольшого внешнего толчка отваливается полуостров, а шахтеры востока, вооружившись до зубов в местных военторгах, готовы пулями встречать собственную армию. «Страна 404!» — смеялись в Останкино.
Такое презрительное отношение только усилилось после того, как Украина проголосовала за комика, который еще вчера приезжал смешить Москву. Вкупе с уверениями путинского кума Медведчука, что российскую армию встретят цветами, это не могло не вызвать желания повторить крымскую завоевательную эйфорию, но уже в по-настоящему величественном масштабе, с последующим парадом Победы на Крещатике. Опять же, какой бы это был чувствительный щелчок по носу «западным партнерам». Слабость Запада, не продемонстрировавшего сколько-нибудь убедительный ответ на захват Крыма, вторжение в Донбасс и сбитый «боинг», также буквально провоцировала на «движуху». Слова другого лавровского зама, Сергея Рябкова, в январе 2022 года о том, что НАТО нужно «собирать манатки» и уходить к границам 1997 года, были продиктованы тем же презрением.
А дальше что-то пошло не так. Да, собственно, всё пошло не так. Подобным образом с ходу, со всего размаху, налетают на стеклянную стену там, где ее, по идее, быть не должно. „
Изумление российской армии от уровня сопротивления, с которым пришлось столкнуться, тем примечательнее, что ВСУ тоже просчитались, изначально ожидая удара исключительно в Донбассе, и отборному российскому армейскому спецназу и десанту под Киевом противостояли пестрые отряды из добровольцев, полицейских, нацгвардейцев и надерганных отовсюду подразделений военных, СБУ и ГУР.
Потом война набрала ход, и через месяц «освободителям» пришлось откатиться из Киевской, Черниговской и Сумской областей, в сентябре они посыпались в Харьковской, а в ноябре отдали единственный захваченный областной центр — Херсон. Тот кромешный ужас, который оставляли после себя оккупанты, укреплял украинцев в отсутствии выбора: только драться.
С тех пор линия фронта изменилась незначительным образом, орлы Путина-Герасимова за несколько лет проползли 60 километров от Донецка до Покровска, потери перевалили за миллион, при этом у них было и остается преимущество, порой подавляющее, в авиации, ракетных средствах поражения, артиллерии и живой силе. А на четвертом году большой войны Кремлю подоспела большая подмога: Дональд Трамп, который сразу после инаугурации прекратил разбазаривать народные средства и предоставлять грантовую помощь Украине, что военную, что гуманитарную, переведя всё на коммерческие рельсы, за исключением, кажется, разведывательной информации, но и ту, бывало, приостанавливали. И все равно страна держится.
Трампу, кстати, тоже ничего не понятно про Украину: „
«Никто не начинает войну против того, кто больше тебя в двадцать раз!» — возмущенно заявил он в начале своего второго срока. Безрассудство и коварство этой страны, действительно, поражают.
Владимир Путин открыто столкнулся с ними в 2004 году. До этого он улещивал и через коленку ломал Леонида Кучму, затаскивая Украину в более тесные отношения сотрудничества с Россией. В 2003 году украинского президента даже сделали главой СНГ с подачи Путина, и в том же году в Крыму было подписано соглашение о формировании Единого экономического пространства (ЕЭП). Однако за пару месяцев до этого Верховная Рада приняла Закон «Об основах национальной безопасности Украины», в котором целью международной политики страны провозглашалось «обретение членства в Европейском союзе и Организации Североатлантического договора при сохранении добрососедских отношений и стратегического партнерства с Российской Федерацией», а непосредственно перед подписанием соглашения о ЕЭП Кучма презентовал в Москве книгу с дерзким названием «Украина — не Россия». Вслед за пряником прилетел кнут: через десять дней после крымского саммита СНГ началась операция «Тузла», на пике которой глава путинской администрации Александр Волошин полушутя заявил: «Если надо, мы туда сбросим бомбу».
Дрессура была интенсивной, на протяжении 2003–2004 года Путин и Кучма встречались больше двух десятков раз, причем некоторые встречи были многодневными, настолько важным для тогдашнего Кремля считалось украинское направление. А перед президентскими выборами российский лидер в ходе десятого визита в Украину в том году провел в Киеве целых три дня, явным образом агитируя за кандидатуру Виктора Януковича. Но не помогли ни эти сверхусилия, ни отравление оппозиционного кандидата Виктора Ющенко (сейчас, когда мы знаем то, что знаем, про путинское увлечение ядами, развеяны последние сомнения, чьих рук это было дело). Результатом стала «Оранжевая революция». Украина продемонстрировала, что в ней решает не начальство, свое или чужое, а народ. Казалось бы, глупость какая, да? Кучма потом вспоминал, как Путин настаивал на том, чтобы против протестующих была применена сила, но украинский президент отказался. Как в душу плюнул.
«Оранжевые революции» с тех пор стали в России пугалом, а Виктора Ющенко прогрессивный айфонный президент Медведев, от которого либеральная общественность с ёканьем в сердце и бабочками в животе ожидала чудес невозможных, окатывал холодным презрением, обещая прислать посла в Киев только после смены руководства на Банковой: Украина позволила себе поддержать Грузию в «пятидневной войне» 2008 года. Зато с Януковичем, который таки прорвался в президенты, Медведев, а затем Путин встречались многократно: наконец, свое, падкое на бабло руководство, вроде появился шанс загнать Украину в стойло. Результат — как в 2004 году: революция. И до крови дело все-таки дошло. „
С тех пор украинская кровь литься не переставала. Украина платит за свою несговорчивость, за непокорность, за нежелание терпеть шестерок Кремля и кума Путина, за то, что сам Путин навсегда пригвожден харьковскими футбольными болельщиками ярким неблагозвучным прозвищем.
За то, что Украина наглядно проявляет всё убожество его «стратегического гения» и моральное уродство выстроенной им под себя и выстроившейся под него, оскотинившейся страны.
Украина взяла на себя ответственность и все последствия жить по императиву Янки Купалы: «Не быць скотам». Быть скотом и превращать всех, внутри и вовне, до кого удастся дотянуться, в скотов — императив Владимира Путина и его государства. Вот такая разница в субъектности, очевидная в четвертую годовщину большой войны, двенадцатую годовщину победы «революции достоинства» и начала российской агрессии.
Нет, нынешнюю Россию «страной 404» в ответном троллинге не назовешь. Она дана себе и миру в весьма острых ощущениях. Состоялась. И в противостоянии с ней, кажущемся уже вечным, в нежелании стать такой, состоялась Украина. И драться не перестанет. Героям слава.

Автор — украинский журналист, политический обозреватель. Работал заместителем главного редактора в киевских «Газете 24» и «Газете по-киевски», а также в харьковской газете «Событие». Преподавал политологию в харьковских вузах, работал научным сотрудником в Национальном институте стратегических исследований (Харьковский филиал).
11 февраля Financial Times выдала сенсационную информацию: 24 февраля Владимир Зеленский объявит о проведении в Украине выборов, совмещенных с референдумом о мирном соглашении. Голосование будет намечено на 15 мая. Якобы таково условие предоставления Штатами гарантий безопасности Украине. Естественно, сослались на какие-то свои источники. „
В мире существует немного изданий с такой высокой репутацией, как Financial Times, но этот материал показал, насколько плохо в FT понимают, что такое Украина и что происходит в ней и вокруг нее.
Владимир Зеленский в тот же день, отвечая на вопросы журналистов, отреагировал: о каком-то собственном заявлении 24 февраля впервые слышит, ни о каких выборах до получения гарантий безопасности речь идти не может. И вообще, 24 февраля, в годовщину полномасштабного вторжения, невозможно говорить о политике, слишком много эта дата значит для украинцев: «Я никогда не смог бы сделать то, о чём вы спрашиваете». Подвели источники западных журналистов, а собственное представление о процессах и настроениях в Украине — крайне туманное.
14 января Верховная Рада с подачи президента продлила военное положение на очередные 90 дней — до 4 мая. Во время военного положения проводить выборы законодательно запрещено, и это понятно: объективно невозможно в чрезвычайных условиях обеспечить ни по-настоящему демократический, соревновательный процесс, ни его безопасность. Для его организации после прекращения огня, утверждают специалисты, понадобится минимум полгода: только восстановление списков избирателей и создание избирательных комиссий и участков в растерзанной войной стране и за рубежом, где находятся миллионы украинцев, потребует колоссальных организационных и материальных затрат и съест массу времени, даже если все будут работать в авральном режиме.
При этом любой результат не понравится Кремлю и будет объявлен нелегитимным. Путин не раз заявлял, что Зеленский уже не может представлять Украину, поскольку пересидел конституционные сроки. Чья бы корова мычала, как говорится, но не нравится ему не то, что украинский президент засиделся в должности, а сам Зеленский, оказавшийся для него, вопреки всем ожиданиям, непосильным противником. И тут хороших новостей для Путина нет: „
ни в партийном поле, ни среди потенциальных кандидатов в украинские президенты (из числа реальных) нет никого, кто бы стал играть с Кремлем в ладушки — эти времена давно и надолго, если не навсегда, закончились.
Попытки повлиять на исход голосования путем создания в России избирательных участков для украинцев, откочевавших от войны на восток, перспективы не имеют: никто на этот шаг не согласится. Вот, кстати, и основание для непризнания украинских выборов российской стороной.
С подачи Стива Уиткоффа, который, не расплескав, доносит до Белого дома все идеи Кремля, тему засидевшегося Зеленского озвучивал и Дональд Трамп. На что всегда получал простой ответ: будет гарантированный мир, будут и выборы, в чём проблема? При этом позицию Путина — что Владимир Зеленский не имеет полномочий подписывать документы о мире — в Белом доме никогда не поддерживали, и на официальном уровне никаких требований срочных выборов не было и нет. Хотя в целом позицию по этому вопросу зондировали, ведь требование послевоенных выборов содержится в пресловутых 28 пунктах «мирного плана Уиткоффа–Дмитриева»: оно под номером 25, на всё про всё отводится 100 дней.
Чтобы лишний раз показать, что Украина готова устранить любые препятствия на пути к миру и что затык точно не с ее стороны, украинским руководством давались поручения проработать варианты ускоренного графика проведения выборов, но как девять женщин не могут родить ребенка за один месяц, так и для электорального процесса есть границы возможного. Кстати, не исключено, что отголоски таких мозговых штурмов в экспертных группах и докатились до журналистов FT, превратившись по ходу в якобы фактическую позицию Зеленского.
В Украине выборы любят и выборов хотят. Украинцы очень политизированный, неравнодушный народ, и долгое отсутствие милых сердцу партийных, президентских и местных забегов вызывает некоторую ломку, частично погасить которую помогает смежная национальная забава — споры в социальных сетях, где можно отвести душу по поводу результатов последних выборов, прошедших в 2019 году. Но в первую очередь выборов хотят, потому что они будут означать: наступил долгожданный и такой дорогой ценой давшийся мир. А как его обустроить в политическом отношении, с какими партиями и лидерами, чей список радикально обновится по сравнению с довоенным, уж как-то страна, выдержавшая чудовищное испытание, разберется.
Несложно заметить, что главным препятствием к выборам в Украине является как раз позиция России, которая отказывается не только от остановки войны, но и от перемирия на время переговоров. Подводя 19 декабря итоги года, Путин с издевкой заявил: «Мы готовы подумать над тем, чтобы обеспечить безопасность при выборах на Украине. Хотя бы воздержаться от ударов вглубь территории в день голосования». В Анкоридже российский президент одному ему известным способом сумел убедить Дональда Трампа снять требование немедленного прекращения огня, что сразу превратило в труху все грозные ультиматумы американского лидера и дало России время на продолжение наступления, в скором успехе которого Герасимов уверил своего фюрера, а также на операцию по тотальному обесточиванию Украины в зимний период, на которую в Кремле очень рассчитывали. Уже очевидный провал этих планов ничуть не сделал Путина миролюбивее, а Трампа — требовательнее к нему.
В этом контексте перспектива украинских выборов не просматривается никак, сколько бы западных журналистов их очень осведомленные источники ни уверяли в обратном. 24 февраля начнет отсчет не избирательная кампания в Украине, а пятый год войны.

Автор — украинский журналист, политический обозреватель. Работал заместителем главного редактора в киевских «Газете 24» и «Газете по-киевски», а также в харьковской газете «Событие». Преподавал политологию в харьковских вузах, работал научным сотрудником в Национальном институте стратегических исследований (Харьковский филиал).
11 февраля Financial Times выдала сенсационную информацию: 24 февраля Владимир Зеленский объявит о проведении в Украине выборов, совмещенных с референдумом о мирном соглашении. Голосование будет намечено на 15 мая. Якобы таково условие предоставления Штатами гарантий безопасности Украине. Естественно, сослались на какие-то свои источники. „
В мире существует немного изданий с такой высокой репутацией, как Financial Times, но этот материал показал, насколько плохо в FT понимают, что такое Украина и что происходит в ней и вокруг нее.
Владимир Зеленский в тот же день, отвечая на вопросы журналистов, отреагировал: о каком-то собственном заявлении 24 февраля впервые слышит, ни о каких выборах до получения гарантий безопасности речь идти не может. И вообще, 24 февраля, в годовщину полномасштабного вторжения, невозможно говорить о политике, слишком много эта дата значит для украинцев: «Я никогда не смог бы сделать то, о чём вы спрашиваете». Подвели источники западных журналистов, а собственное представление о процессах и настроениях в Украине — крайне туманное.
14 января Верховная Рада с подачи президента продлила военное положение на очередные 90 дней — до 4 мая. Во время военного положения проводить выборы законодательно запрещено, и это понятно: объективно невозможно в чрезвычайных условиях обеспечить ни по-настоящему демократический, соревновательный процесс, ни его безопасность. Для его организации после прекращения огня, утверждают специалисты, понадобится минимум полгода: только восстановление списков избирателей и создание избирательных комиссий и участков в растерзанной войной стране и за рубежом, где находятся миллионы украинцев, потребует колоссальных организационных и материальных затрат и съест массу времени, даже если все будут работать в авральном режиме.
При этом любой результат не понравится Кремлю и будет объявлен нелегитимным. Путин не раз заявлял, что Зеленский уже не может представлять Украину, поскольку пересидел конституционные сроки. Чья бы корова мычала, как говорится, но не нравится ему не то, что украинский президент засиделся в должности, а сам Зеленский, оказавшийся для него, вопреки всем ожиданиям, непосильным противником. И тут хороших новостей для Путина нет: „
ни в партийном поле, ни среди потенциальных кандидатов в украинские президенты (из числа реальных) нет никого, кто бы стал играть с Кремлем в ладушки — эти времена давно и надолго, если не навсегда, закончились.
Попытки повлиять на исход голосования путем создания в России избирательных участков для украинцев, откочевавших от войны на восток, перспективы не имеют: никто на этот шаг не согласится. Вот, кстати, и основание для непризнания украинских выборов российской стороной.
С подачи Стива Уиткоффа, который, не расплескав, доносит до Белого дома все идеи Кремля, тему засидевшегося Зеленского озвучивал и Дональд Трамп. На что всегда получал простой ответ: будет гарантированный мир, будут и выборы, в чём проблема? При этом позицию Путина — что Владимир Зеленский не имеет полномочий подписывать документы о мире — в Белом доме никогда не поддерживали, и на официальном уровне никаких требований срочных выборов не было и нет. Хотя в целом позицию по этому вопросу зондировали, ведь требование послевоенных выборов содержится в пресловутых 28 пунктах «мирного плана Уиткоффа–Дмитриева»: оно под номером 25, на всё про всё отводится 100 дней.
Чтобы лишний раз показать, что Украина готова устранить любые препятствия на пути к миру и что затык точно не с ее стороны, украинским руководством давались поручения проработать варианты ускоренного графика проведения выборов, но как девять женщин не могут родить ребенка за один месяц, так и для электорального процесса есть границы возможного. Кстати, не исключено, что отголоски таких мозговых штурмов в экспертных группах и докатились до журналистов FT, превратившись по ходу в якобы фактическую позицию Зеленского.
В Украине выборы любят и выборов хотят. Украинцы очень политизированный, неравнодушный народ, и долгое отсутствие милых сердцу партийных, президентских и местных забегов вызывает некоторую ломку, частично погасить которую помогает смежная национальная забава — споры в социальных сетях, где можно отвести душу по поводу результатов последних выборов, прошедших в 2019 году. Но в первую очередь выборов хотят, потому что они будут означать: наступил долгожданный и такой дорогой ценой давшийся мир. А как его обустроить в политическом отношении, с какими партиями и лидерами, чей список радикально обновится по сравнению с довоенным, уж как-то страна, выдержавшая чудовищное испытание, разберется.
Несложно заметить, что главным препятствием к выборам в Украине является как раз позиция России, которая отказывается не только от остановки войны, но и от перемирия на время переговоров. Подводя 19 декабря итоги года, Путин с издевкой заявил: «Мы готовы подумать над тем, чтобы обеспечить безопасность при выборах на Украине. Хотя бы воздержаться от ударов вглубь территории в день голосования». В Анкоридже российский президент одному ему известным способом сумел убедить Дональда Трампа снять требование немедленного прекращения огня, что сразу превратило в труху все грозные ультиматумы американского лидера и дало России время на продолжение наступления, в скором успехе которого Герасимов уверил своего фюрера, а также на операцию по тотальному обесточиванию Украины в зимний период, на которую в Кремле очень рассчитывали. Уже очевидный провал этих планов ничуть не сделал Путина миролюбивее, а Трампа — требовательнее к нему.
В этом контексте перспектива украинских выборов не просматривается никак, сколько бы западных журналистов их очень осведомленные источники ни уверяли в обратном. 24 февраля начнет отсчет не избирательная кампания в Украине, а пятый год войны.