В секции особых показов Каннского кинофестиваля прошла премьера «Весны» Ростислава Кирпиченко, художественного фильма совместного производства Литвы, Франции и Эстонии, об украинцах на оккупированных российскими войсками территориях. Кинокритик Ирина Карпова побывала на ней и осталась разочарована.
Мой знакомый, который после показа вместе с залом аплодировал присутствовавшим на премьере Ростиславу Кирпиченко и съемочной группе, сказал, что его аплодисменты были Украине, а не фильму. Я разделяю его слова. Всё, о чём рассказывает «Весна», — правда, но то, как она это делает, выглядит фальшиво и наигранно.
В интервью изданию Baltic Film Ростислав Кирпиченко говорил, что французские и украинские расследования военных преступлений в Украине доказывают системный характер насилия, включающего изнасилования и пытки. Его фильм об этом — о ежедневном терроре, о изнасилованиях детей, о сокрытии преступлений. „
«Весна» показывает чудовищность происходящего, и для тех, кто еще не понял, что идет истребление украинского народа, фильм может эту мысль донести.
К сожалению, качество фильма ближе скорее к лентам российской пропаганды, как «Крым» (2017) или «Крымский мост» (2018).
Кирпиченко родился в Литве, вырос в Днепре (с 1926 до 2016 года — Днепропетровск), в юности профессионально занимался футболом, а, завершив карьеру, учился режиссуре в престижной французской киношколе La Femis. После выпуска он снял док «Ангарская, 1», работал ассистентом режиссера на «Имаго» Дени Омара Пицаева, фильме, который я не устаю рекомендовать к просмотру, и — судя по интервью и речи на премьере, — это режиссер, остро чувствующий боль Украины и желающий средствами кино внести свой вклад в борьбу с российскими захватчиками. Что же пошло не так? Произошло то же самое, что мы уже наблюдали на примере «Варенья для бабочек» Кантемира Балагова: история, которая в Нальчике была бы античной трагедией, в Нью-Джерси стала несбалансированной историей взросления. Американские актеры не смогли перевоплотиться в кабардинцев с их представлениями о иерархии и чести, но известные имена были нужны для финансирования фильма.
Литва — страна-производитель «Весны»: главных героев — и русских, и украинцев, — играют литовские актеры. Для западного зрителя это, возможно, не принципиальная деталь, но натренированному уху слышно, что герои говорят на неродном языке. Но если акцент — полдела, к нему постепенно привыкаешь, то деревянные диалоги и их неестественная подача выдергивают зрителей из атмосферы происходящего кошмара, разбавляя ее кринжем.
В оккупированном городе российские военные не дают родственникам убитых похоронить тела, их хранят в сарае, чтобы отправить потом в общую могилу. Отец Андрей (Кястутис Циценас) собирает имена и информацию о жертвах, а однажды помогает отчаявшемуся отцу найти убитого сына — это открывает дверцу в коридор неминуемой трагедии, касающейся уже лично отца Андрея. Кястутис Циценас специально для роли выучил украинский и русский, и его герой, особенно когда ему не надо произносить свои реплики, воплощает силу украинского духа, сдавленное страдание и несломленность. Главный садист Игорь (Цюнис Даумантас) творит с ребенком зло, списанное из «Груза 200» Алексея Балабанова, но при этом чувствует, что гниль и зло уже пожрали его, напевает «Катюшу» и отличается повадками оберштурмфюрера (которые в основном конкурсе Канн демонстрировал Ларс Айдингер в роли лионского палача Клауса Барби в свежем фильме Ласло Немеша).
В интервью Кирпиченко говорил, что переживает: он празднует премьеру в Каннах, пока украинцы гибнут от российских дронов. Я понимаю его чувства: его фильм — единственный из Украины на фестивале, украинское кино сейчас на большом подъеме, оно создается руками молодых режиссеров, и из всего, что снимается в Украине, Канны отобрали спродюсированный во Франции фильм живущего во Франции режиссера. Фильм, в котором маленький украинский мальчик (Бартас Ждановичус) несколько говорит в лицо оккупантам: «Чтоб вы сдохли, фашисты», подвергая смертельной опасности родных и себя, только чтобы создать в кадре шоковый эпизод. „
За благими намерениями скрывается небрежность, будто из трагедии смонтировали кричащую заметку в прессе.
Новое украинское кино — живое, сложное, со своими шероховатостями и недостатками, оно открывает нам страну и людей, проходящих через, возможно, величайшее испытание в своей истории.
Поэтому вместо неудачной, к сожалению, «Весны» я лучше порекомендую вам ряд украинских фильмов: «Клондайк» Марины Эр Горбач, «Медовый месяц» Жанны Озирны, «Следы» Алисы Коваленко, «Перехваченное» Оксаны Карпович, «Когда над морем вспыхнет молния» Евы Нейман, «Редакцию» Романа Бондарчука.
Смотрите украинское кино.