В начале 2024 года презентация нейросети Sora произвела фурор на всех, кто интересуется развитием искусственного интеллекта. Американская научно-исследовательская организация OpenAI во главе с инвестором и программистом Сэмом Альтманом показала миру видео, сгенерированные нейросетью, которое было практически невозможно отличить от съемки профессиональной камерой. Казалось, что будущее видеопроизводства наступило. Однако спустя всего два года компания объявляет о закрытии проекта. Разбираемся, почему «убийца голливудских операторов» так и не стал массовым продуктом и что на самом деле стоит за решением Сэма Альтмана.
Разработчики поблагодарили пользователей за созданные ролики и пообещали в ближайшее время раскрыть точные сроки отключения сервиса и API, а также предоставить инструкции по сохранению контента. «То, что вы делали с Sora, имело значение», — подчеркнули в компании, признавая, что новость разочарует преданное сообщество.
Уйти на пике?
На момент анонса в 2024 году Sora выглядела технологическим прорывом. Возможность генерировать фотореалистичные видео длительностью до минуты с соблюдением физики объектов казалась магией. Однако за громким стартом не последовало широкого массового внедрения. Продукт так и не стал доступным для массовой аудитории, в то время как конкуренты — Runway, Luma и особенно китайский Kling — активно захватывали рынок, предлагая более гибкие тарифы и интеграции. Sora осталась скорее технологической демонстрацией возможностей, чем полноценным бизнес-инструментом.
Дмитрий Сошников считает, что закрытие Sora — это не столько провал технологии, сколько вопрос экономической целесообразности и ресурсов.
— Sora — это коммерческий проект. Вместе с ChatGPT и генерацией изображений (GPT Images) компания предоставляла и видео. Теперь видео не будет. Основная причина, скорее всего, кроется в нехватке вычислительных ресурсов. Генерация видео — это крайне дорогая «история» с точки зрения себестоимости, — подчеркивает Дмитрий Сошников.
Пользователи в Сети задаются вопросом: можно ли вообще закрыть нейросеть, если она уже существует? Дмитрий объясняет, что здесь важно различать типы моделей, которые используются для тех или иных генераций.
— Существуют нейросети с открытыми весами. Их можно скачать к себе на компьютер, или развернуть на компьютерном кластере. Такие действительно не закроешь. Но Sora работала исключительно на вычислительных мощностях OpenAI. Поскольку веса модели открыто не распространялись, закрытие доступа означает, что пользователи больше не смогут ею пользоваться. Сама модель внутри компании останется, но ее переиспользуют в исследованиях в области построения моделей мира (т.н. World Models) — нейросетей, способных предсказывать развитие физических сцен и взаимодействие объектов, что критически важно, в частности, для робототехники, автономных систем и симуляторов реальности, — отмечает эксперт МАИ.
Что будет с данными пользователей?
Один из главных вопросов, который волнует всех, кто успел поработать с Sora, — судьба созданного контента. Исчезнут ли сгенерированные ролики бесследно?
— Это зависит от компании. OpenAI обещала в ближайшее время вернуться с подробностями, как можно будет скачать клиентские данные, и когда именно сервис прекратит работу, — добавляет специалист.
Иными словами, технически возможность сохранить свои работы у пользователей будет, но многое сейчас зависит от того, насколько добросовестно OpenAI подойдет к этому процессу. Пока компания лишь пообещала предоставить инструкции по экспорту данных, но точные сроки и механизмы еще не раскрыты. В любом случае, рассчитывать на то, что ролики останутся в открытом доступе на серверах компании после отключения сервиса, не стоит. Таких гарантий никто не давал.
Битва за ресурсы и приоритеты
Решение о закрытии Sora совпало с серией внутренних перестановок в OpenAI. Генеральный директор Сэм Альтман перераспределяет зоны ответственности — в частности, это касается смены руководства команды безопасности и защиты. Сам же Альтман фокусируется на привлечении инвестиций, развитии инфраструктуры и строительстве дата-центров.
По неподтвержденным данным зарубежных СМИ, OpenAI завершила обучение новой крупной модели под кодовым названием Spud, и именно для ее обслуживания требуются высвобожденные вычислительные мощности.
Дмитрий Сошников отмечает, что сейчас на рынке ИИ сложилась парадоксальная ситуация.
— Многие поставщики «условно-бесплатных» ИИ-услуг работают себе в убыток. Себестоимость эксплуатации нейросетей высока. При недостатке ресурсов логично сворачивать самое «дорогое» направление — видео. У OpenAI сейчас серьезные конкуренты в текстовом поле, такие, как Anthropic, поэтому, думаю, приоритеты были пересмотрены в пользу более экономически выгодных, окупаемых и перспективных разработок, — уточняет эксперт.
Несмотря на закрытие флагманского видеогенератора, OpenAI не уходит из направления генерации видео полностью. Исследования продолжатся, но с акцентом на долгосрочную симуляцию мира и более фундаментальные разработки. Однако для массового пользователя это означает, что альтернативы придется искать у конкурентов.
Эксперт МАИ уверен, что индустрия от этого только выиграет.
— Пользователи не останутся без альтернатив. По качеству Sora была примерно на уровне других ведущих моделей. По моему личному опыту, пару месяцев назад, например, GPT Images слегка выигрывала у Nano Banana. Конкуренты никуда не делись, — считает Дмитрий Сошников.
Итог — не «смерть», а трансформация?
Закрытие Sora — это не конец развития ИИ-видео, а маркер смены эпохи. OpenAI отказывается от роли сервиса для массового потребителя в сегменте видео, чтобы сконцентрироваться на гонке в области больших языковых моделей и создании так называемой «симуляции мира» — технологии, которая в будущем может стать основой для подлинно искусственного интеллекта.
Для пользователей это становится важным уроком: в мире, где стоимость обучения и эксплуатации ИИ исчисляется миллиардами, даже самые перспективные стартапы могут быть принесены в жертву ради выживания компании в целом. Sora была прекрасной технологией, но так и не стала успешным бизнесом. А для тех, кто успел создать с ее помощью ролики, теперь главное — успеть сохранить свои работы, пока OpenAI не отключила серверы навсегда.
Почему OpenAI закрывает Sora и что будет с ИИ-видео дальше
Сладкий цветочный нектар составляет значительную часть рациона опылителей — пчел, ос, бабочек, шмелей, колибри. Многие из них могут ежедневно потреблять объемы нектара, эквивалентные массе их тела.Но этим дело не ограничивается. Перемещаясь весь день с одного цветка на другой и тем самым помогая растениям размножаться, насекомые и колибри регулярно получают с нектаром небольшое количество алкоголя, установили биологи из Калифорнийского университета в Беркли (США).
Ученые, статья которых опубликована в журнале Royal Society Open Science, предположили, что в богатом сахаридами нектаре вполне может присутствовать этанол, который производят в процессе ферментации дрожжевые грибки. Чтобы убедиться в верности этой гипотезы, исследователи собрали 147 образцов нектара из 29 видов цветковых растений, растущих в университетском ботаническом саду. Среди них были и те цветы, нектар которых особенно любят колибри.
Этанол обнаружили в 48% всех образцов нектара. Причем у 26 видов растений алкоголь присутствовал как минимум в одном образце нектара. Его концентрация составляла в среднем 0,016-0,032% в весовом соотношении, но в некоторых образцах достигала 0,056%, что примерно эквивалентно 0,1 градуса крепости.
Хотя эти концентрации кажутся незначительными, стоит иметь в виду, что нектар служит основным источником энергии для многих видов. Колибри, например, ежедневно выпивают нектара в объеме от 50% до 150% своего веса.Основываясь на этих пищевых привычках, исследователи подсчитали, что колибри вида калипта Анны (Calypte anna), широко распространенные вдоль тихоокеанского побережья Северной Америки, потребляют примерно 0,2 грамма этанола на килограмм веса тела в день. Это приблизительно сопоставимо с одной порцией спиртного, выпиваемой человеком весом 70 килограммов в течение дня.
При этом эксперименты показали, что у колибри в принципе может быть и более высокий уровень потребления алкоголя, но они «знают свою дозу»: при низкой концентрации этанола (до 1% по объему) в сахарной воде, налитой в кормушку, птицы охотно ее посещают. Однако с повышением уровня это происходит все реже, а при достижении порогового значения в 2% от объема частота посещений снижается вдвое.
Несмотря на регулярное потребление алкоголя, колибри, как и другие нектароядные животные, не демонстрируют явных признаков опьянения. Это может свидетельствовать о развившейся в ходе эволюции толерантности к этанолу, предположили исследователи.В то же время организм колибри настолько быстро переваривает пищу, чтобы получить из нее энергию, что, по мнению ученых, птицы просто не успевают почувствовать опьяняющего эффекта алкоголя. Однако нектар содержит и другие соединения, такие как никотин и кофеин, которые, как известно, влияют на поведение животных. Насколько колибри привлекает в нектаре именно присутствие этанола и какое именно воздействие он на них оказывает, пока не ясно.
Это исследование — часть более широкой программы, в рамках которой сотрудники отделения интегративной биологии Калифорнийского университета в Беркли ищут доказательства того, что толерантность к алкоголю естественным образом развилась в процессе эволюции у многих животных, в том числе у предков человека.
Так, ранее одна из научных работ показала, что перья колибри калипта Анны содержат этилглюкуронид — побочный продукт метаболизма этанола. Это указывает на то, что эти птицы не только потребляют алкоголь, но и перерабатывают его аналогично млекопитающим. Еще одно недавнее исследование, проведенное той же группой ученых, продемонстрировало, что этилглюкоронид присутствует в моче шимпанзе, питающихся перезрелыми фруктами.
Колибри уличили в регулярном употреблении алкоголя
До недавнего времени древнейший надежный генетический след домашней собаки в Европе датировался примерно 10 900 годами — это останки с мезолитической стоянки Веретье в Карелии. Археологи при этом давно подозревали, что собаки появились на континенте значительно раньше. Находки из Бонн-Оберкасселя в Германии, Кессерлоха в Швейцарии, Эрральи в Испании и других памятников указывали на возраст от 14 до 17 тысяч лет.
Однако все эти находки оставались под вопросом, поскольку по одним только костям, особенно на ранних этапах одомашнивания, отличить собаку от волка крайне сложно. Без анализа ядерной ДНК нельзя было утверждать, принадлежит находка к линии Canis lupus familiaris (домашняя собака) или представляет собой вымершую популяцию волка.
Недавно международный коллектив ученых предоставил первые геномные доказательства существования собак в позднем палеолите. Результаты исследования опубликовал Nature.
Ученые секвенировали геномы останков псовых из ключевых археологических памятников: пещеры Пынарбаши в центральной части Анатолии (Турция) возрастом 15 800 лет, пещеры Гафа в Великобритании (14 300 лет), а также с мезолитических стоянок Падина и Власац в Сербии. Дополнительно получили новые радиоуглеродные даты и провели изотопный анализ для реконструкции рациона древних собак и их взаимодействия с людьми.
Исследование показало, что собака из пещеры Гафа и собака из Пынарбаши действительно принадлежат к линии домашних собак. Это делает их самыми древними собаками, чья принадлежность подтверждена ядерной геномикой на западе Евразии. Более того, эти собаки оказались генетически близки друг к другу. Вместе с ними в одну группу попали и другие предполагаемые палеолитические собаки из Германии (Бонн-Оберкассель), Швейцарии (Кессерлох) и Италии (Гротта-Пальиччи). Это означает, что уже 14-15 тысяч лет назад в Западной Евразии существовала единая, генетически однородная популяция собак, распространенная на огромной территории.
[shesht-info-block number=1]
Особую значимость этому выводу придает тот факт, что люди, с которыми были связаны эти собаки, принадлежали к разным культурам. Исследование также пролило свет на характер отношений между людьми и собаками в палеолите. В пещере Гафа собаки, как и люди, демонстрируют следы посмертной антропогенной обработки. Это указало на то, что собаки разделили с людьми ритуальную практику, которую исследователи интерпретировали как погребальный каннибализм.
В Пынарбаши щенки собак были захоронены в том же районе, что и люди. Изотопный анализ показал, что рацион собак и людей в этих местах был сходным, а в случае с Анатолией собаки питались рыбой, которую добывал человек. Все это свидетельствует о тесной интеграции собак в жизнь и ритуалы палеолитических сообществ.
Важным открытием стало и то, что уже в палеолите между собаками и волками существовал значительный репродуктивный барьер. В отличие от свиней и коров, которые после появления в Европе активно скрещивались с дикими сородичами, собаки практически не обменивались генами с волками на протяжении тысячелетий. Исключение составил лишь Ближневосточный регион, где около 7000 лет назад произошла локальная примесь волчьей ДНК.
Древняя ДНК подтвердила широкое распространение собак в Европе уже 14 000 лет назад
Распознавание эмоций — сложный процесс, критически важный для успешного социального взаимодействия. У людей с расстройствами аутистического спектра (РАС) он может быть затруднен из-за особенностей сенсорного, моторного и социального профиля. При этом если восприятие эмоций по лицу и голосу изучено относительно хорошо, то распознавание эмоций по движениям тела (по походке, наклону головы, позе или жестам) — значительно менее исследованная область.
В одних работах авторы указывали на существенное снижение способности распознавать эмоции по движениям при РАС, в других отмечали, что разница между аутичными и нормотипичными участниками экспериментов была минимальной.
Чтобы систематизировать накопленные данные, ученые из Центра исследований интеллекта и когнитивного благополучия НИУ ВШЭ изучили базы данных PubMed и ScienceDirect и отобрали 16 публикаций, в которых сравнивалось восприятие эмоций по движениям у аутичных и неаутичных людей. В общей сложности выборка охватила более 1300 детей и взрослых. В центре внимания оказались три ключевых методологических аспекта: экспериментальные задачи, характеристики стимулов и виды контрольных заданий. Результаты опубликованы в журнале Research in Autism.
Анализ показал, что результаты исследований напрямую зависят от экспериментального задания. Всего было выявлено семь различных типов задач, но в большинстве работ использовались лишь два из них. В задачах, в которых нужно вербально описывать эмоции, аутичные участники стабильно показывали более низкие результаты. В более структурированных заданиях, например при оценке интенсивности эмоции или сопоставлении эмоциональных состояний между собой, различия между группами часто исчезали. В ряде задач аутичные участники демонстрировали равные или даже более точные результаты.
Авторы отмечают, что используемый в экспериментах набор эмоций оказался слишком узким для обобщений, а сравнение с контрольными заданиями указало на трудности не с обработкой движения или эмоций по отдельности, а именно с извлечением эмоционального смысла из движения.
«Мы видим, что трудности проявляются не всегда и не во всех условиях. Это говорит о том, что речь идет не об универсальном дефиците, а о высокой чувствительности к формату задач. Тип задания, степень структурированности инструкции, необходимость вербализации, методический дизайн эксперимента — все это влияет на результаты исследования», — отмечает автор работы Елена Гаврилова, младший научный сотрудник Центра исследований интеллекта и когнитивного благополучия.
«Вопрос нужно формулировать иначе: не “могут ли аутичные люди распознавать эмоции по движению”, а “при каких условиях возникают различия и почему”», — подчеркивает исследовательница.
На основе проведенного анализа авторы разработали методологические рекомендации, которые помогут сделать исследования в этой области более согласованными и информативными. В частности, предлагается провести прямое сравнение разных экспериментальных задач в рамках одного исследования, выработать стандарт стимулов и методик, более широко применять нейрофизиологические методы, открытые данные и воспроизводимые дизайны. Такие шаги помогут перейти от разрозненных результатов к целостному пониманию того, как люди с РАС воспринимают эмоции и как эти знания использовать в образовании, клинической практике и технологиях поддержки.
Российские ученые приблизились к целостному пониманию восприятия эмоций людьми с РАС
Малоподвижный образ жизни и избыток калорий заставляют людей стареть быстрее. Однако изучать этот механизм на животных в естественных условиях трудно из-за короткой жизни лабораторных мышей. Королевские пингвины (Aptenodytes patagonicus) стали удобной моделью. В природе эти птицы голодают по восемь недель во время размножения и проплывают до 1200 километров ради пищи. В зоопарках же они регулярно получают рыбу из рук человека и почти не двигаются.
Авторы исследования, опубликованного в журнале Nature Communications, взяли образцы периферической крови у 34 диких пингвинов с архипелага Крозе в Индийском океане и 30 птиц из зоопарков Цюриха и Тенерифе. Календарный возраст каждой особи исследователи знали точно благодаря системе многолетнего мониторинга колоний.
Затем биологи измерили метилирование ДНК — химические метки на геноме, которые меняются по мере того, как организм стареет. С помощью метода ферментативной конверсии (EM-seq) построили «эпигенетические часы» и рассчитали биологический возраст птиц. Дополнительно авторы научной работы сопоставили эти значения с кривыми выживаемости на основе записей международных зоопарков и результатов 25-летнего наблюдения за дикой популяцией пингвинов.
Данные показали расхождение между продолжительностью жизни и скоростью старения клеток. В зоопарках медианный срок жизни пингвинов достиг 20,7 года, тогда как в Антарктике птицы доживали в среднем до 13,5 года. Эпигенетические часы обитателей вольеров шли быстрее: клетки зоопарковых пингвинов оказались биологически старше клеток их диких ровесников на 2,6-6,5 года. Для вида, который способен прожить приблизительно 40 лет, этот разрыв весьма велик. Ученые проверили свою математическую модель на данных о людях и выяснили, что по масштабу такое ускорение старения сопоставимо с разницей между курящим и некурящим человеком.
Специфические метки на ДНК затронули 600 участков генома. В первую очередь изменилась работа генов, которые регулируют клеточный рост, реакцию на жирную пищу и циркадные ритмы (в частности, сигнальные пути PI3K/Akt и mTOR). Масса тела птиц в обеих группах существенно не различалась и составляла около 11,8-12 килограммов, поэтому исследователи отбросили патологическое клиническое ожирение как главную причину старения.
Стабильное питание без физических затрат перестроило метаболизм зоопарковых особей, заставив клетки постоянно работать в режиме роста в ущерб механизмам внутреннего восстановления и аутофагии. Дополнительно ученые зафиксировали сильные изменения в метилировании гена рецептора глюкокортикоидов (связан с уровнем стресса) и регуляторов циркадных ритмов (ген CRY1). В неволе пингвины живут при искусственном освещении без выраженной смены сезонов, что буквально ломает их биологические часы на уровне ДНК.
Эволюционное несоответствие между генетикой вида и комфортной средой обитания заставляет организм быстрее изнашиваться на клеточном уровне. Защита от хищников, стабильная еда и медицинская помощь достоверно продлевают животным жизнь, но платить за эту безопасность приходится сокращением периода биологической молодости.
Пингвины в неволе состарились быстрее диких собратьев
Эволюционная биология утверждает, что хлоропласты и митохондрии когда-то были свободными бактериями, которых поглотили предки современных эукариот. Превращение съеденной добычи в постоянный «орган» занимает миллионы лет. В природе существует клептопластия — способность организмов воровать чужие пластиды и временно использовать их для фотосинтеза, отбрасывая остальную часть клетки-жертвы.
До сих пор исследователи располагали лишь косвенными генетическими данными о том, что ядро хищника отправляет белки внутрь временно украденной органеллы, чтобы продлить ей жизнь. Строгих биохимических доказательств такого молекулярного взлома не существовало.
Авторы исследования, опубликованного в журнале Nature Communications, изучили клептопластию у одноклеточного эвгленозоя Rapaza viridis, который поедает зеленые водоросли рода Tetraselmis. Хищник переваривает ядро и цитоплазму жертвы, оставляя нетронутыми хлоропласты, которые затем использует по их назначению, то есть для фотосинтеза. Ученые проанализировали транскриптом жгутиконосца на разных стадиях пищеварения и нашли 37 активных генов, кодирующих белки, похожие на компоненты фотосинтетического аппарата.
Чтобы детально проверить механизм, авторы научной работы выбрали два белка, подобные RvRbcS и RvRca, малой субъединице и активатору фермента Рубиско, ключевого фермента фотосинтеза. Исследователи синтезировали светящиеся антитела, реагирующие только на эти молекулы. С помощью иммунофлуоресцентного микроскопа они проследили путь белков внутри клетки. Светящиеся маркеры показали, что белки хищника успешно проникают сквозь мембраны чужого хлоропласта и скапливаются внутри него.
Затем ученые проверили, так ли уж нужны эти белки хлоропласту. Биологи применили генетический редактор CRISPR/Cas9 и целенаправленно вырезали гены, отвечающие за производство RvRbcS- и RvRca-подобных белков, у хозяина.
Мутация генов резко снизила эффективность фотосинтеза. Клетки с удаленным геном RvRbcS-like вырабатывали кислород вдвое слабее обычных особей. Жгутиконосцы перестали накапливать гранулы полисахаридов (энергетические запасы) и начали массово погибать уже на 22-й день после поглощения водоросли, тогда как здоровые микроорганизмы поддерживают жизнь хлоропласта около пяти недель.
Анализ структуры белка RvRbcS-like помог выявить у него длинный С-концевой участок, которого нет у оригинальных белков водоросли-жертвы. Исследователи предполагают, что этот белковый «хвост» помогает хищнику физически перестраивать пиреноид — внутрихлоропластную зону фиксации углерода — под свои нужды. В отличие от растений, чьи хлоропласты работают как постоянная часть клетки, Rapaza viridis собирает транспортную систему с нуля после каждой успешной охоты.
Эукариоты способны создавать временные гибридные клеточные структуры, объединяя собственные генетические ресурсы с биохимией захваченных пластид. Способность синтезировать белки и целенаправленно отправлять их сквозь мембраны временно поглощенных органелл демонстрирует промежуточный эволюционный этап между обычным хищничеством и полноценным симбиозом.
Одноклеточный хищник заставил украденные хлоропласты работать за счет собственных белков
В последние два десятилетия на фоне активного развития ветроэнергетики в Центральной Европе зоологи обратили внимание на появление новой проблемы — массовой гибели летучих мышей из-за столкновений с ветрогенераторами. Однако до сих пор не было ясно, почему рукокрылых так влечет к ветряным турбинам.
Предполагалось, что летучие мыши могут приближаться к ветрякам в поисках пищи или мест для ночлега. Но результаты нового исследования показали, что ветряные турбины также представляют интерес для летучих мышей, готовых к спариванию.
Первые доказательства того, что летучие мыши избрали ветряки в качестве центров своей брачной активности, представила команда ученых во главе с исследователями из Института эволюции и биологического разнообразия имени Лейбница (Германия). Статья опубликована в журнале Communications Biology.
Авторы выяснили, что самцы нескольких видов летучих мышей полюбили исполнять брачные песни непосредственно в зоне вращения ротора ветряных турбин, кружа вокруг обтекателя. Это повышает риск столкновений, особенно в сезон спаривания.
Самцы летучих мышей, подобно певчим птицам, поют, чтобы привлечь самок и отпугнуть соперников, часто при этом летают вокруг заметных элементов ландшафта. По мнению исследователей, ветряки, которые, как правило, устанавливают на равнине, среди полей и лугов, вполне могут привлекать самцов как места, подходящие для певческих полетов, ухаживания и спаривания.
При этом самцы подвергают риску не только себя — их песни распространяются на значительные расстояния и служат акустическими маяками, влекущими к ветряным турбинам самок. Это объясняет, почему во время брачного сезона под ветряными турбинами обнаруживают не только мертвых самцов, но и самок, причем вторых иногда даже больше, чем первых.
К таким выводам ученые пришли, проанализировав свыше 80 тысяч аудиозаписей, сделанных на уровне обтекателей турбин в шести ветропарках на территории Германии. Анализ показал, что летучие мыши не просто пели, пролетая мимо турбин, — они кружили вокруг обтекателей, поскольку громкость их пения периодически становилась то сильнее, то слабее, как это происходит при кружении вокруг стационарного микрофона.
Кроме того, очень четкую картину продемонстрировали созданные с помощью двух тепловизионных камер трехмерные реконструкции траекторий тепловых следов, оставляемых летучими мышами в полете: в зоне вращения ротора плотность скопления летучих мышей была гораздо выше, чем в свободном воздушном пространстве вокруг турбин. Это указало на то, что животные активно стремятся приблизиться к конструкции.
Как установили исследователи, певческие полеты у ветряных турбин совершают по меньшей мере семь видов летучих мышей, на долю которых приходится 95% всех смертельных случаев среди рукокрылых в Германии.
Причем чаще других на аудиозаписях встречаются песни самцов рыжей вечерницы (Nyctalus noctula) и лесного нетопыря (Pipistrellus nathusii). Представители этих двух видов — самые частые жертвы столкновений с ветряными турбинами в Германии, что дополнительно подтвердило связь брачного поведения с гибелью рукокрылых.
Зоологи объяснили любовь летучих мышей к ветряным турбинам
Камни в почках появляются из-за недостаточного объема мочи или нарушения баланса веществ в организме. Болезнь часто сопровождается сильной режущей болью, тошнотой и требует инвазивного хирургического вмешательства. После первого эпизода кристаллизации твердых частиц проблема возвращается у 50% взрослых пациентов за пять лет. У детей этот риск достигает 75%.
Десятилетиями главным советом для предотвращения рецидивов было пить как можно больше жидкости. Медики считали логичным снижение концентрации опасных солей путем механического разбавления. Эта медицинская практика очень давно стала мировым стандартом в урологии.
Новые научные работы заставили пересмотреть это правило. Значительное увеличение потребления воды не дало выраженных преимуществ перед базовыми советами. Для реальной защиты почек пациентам пришлось полностью перестроить рацион питания и принимать рецептурные медикаменты. Результаты вышли в журнале Lancet.
[shesht-info-block number=3]
Для проверки популярной гипотезы исследователи отобрали 1658 человек старше 12 лет. У каждого добровольца ранее уже находили камни в почках, а половина страдала от возвращения недуга не первый раз.
Людей распределили на две группы. Первой выдали стандартные устные рекомендации употреблять больше жидкости. Вторую группу системно заставляли насыщать тело водой с помощью дополнительных мотиваций: финансовых выплат, автоматических смс-напоминаний и работы с личным тренером. Авторы скрыли от лечащих врачей информацию о распределении участников ради исключения предвзятости.
Ученые наблюдали за здоровьем добровольцев около двух лет. Объем выделяемой мочи ожидаемо вырос во всех случаях. У тщательно мотивированных людей показатель закономерно оказался выше.
На частоту появления новых твердых образований это никак не повлияло. В контрольной ветке камни снова сформировались у 20% пациентов, а в интенсивно пьющей — у 19%. Эксперимент продемонстрировал несостоятельность идеи о прямом линейном влиянии залитой в организм влаги на 100%-ное избавление от болезни.
[shesht-info-block number=2]
Авторы второй публикации собрали данные 31 научной статьи, чтобы оценить силы альтернативных методов профилактики образования почечных камней. Команда искала рабочие способы остановить кристаллизацию уплотнений из оксалата и фосфата кальция. Результаты метаанализа, в который попали данные о десятках тысяч больных, опубликовали в журнале Annals of Medicine.
Масштабная проверка выявила низкий уровень доказательной базы большинства известных способов терапии. Применение термина «низкий уровень доказательности» в науке означает потребность в дополнительных независимых проверках, а не отсутствие пользы для организма.
Наблюдения подтвердили реальную практическую ценность корректировки рациона. Тщательный переход на диету с большим содержанием кальция, радикально низким количеством животного белка и соли успешно снижал частоту рецидивов.
Также медики зафиксировали высокую эффективность фармакологического вмешательства. Употребление тиазидных диуретиков, длительной цитратной терапии и аллопуринола надежно защищало людей от приступов острой боли. Названные препараты целенаправленно настраивают химический состав внутренних жидкостей и блокируют выпадение осадка.
[shesht-info-block number=1]
Две свежие научные работы сложились в единую и понятную систему. Первая разрушила устоявшиеся надежды на чудесную силу воды в отрыве от иных ограничений. Вторая обозначила острую необходимость смены режима питания и подключения таблеток.
Современная схема охраны здоровья работает исключительно в формате комплексного применения всех проверенных инструментов. При этом отказ от профилактики ведет к плохим и легко предсказуемым последствиям: 50% людей возвращаются на хирургический стол в течение пяти лет.
Строгое соблюдение диеты совместно с правильно подобранными лекарствами разрушает этот сценарий и дарит органам выделения реальный шанс на здоровое функционирование.
Напоминания врачей пить больше воды не спасли пациентов от камней в почках
Французская винодельческая культура — одна из древнейших и известнейших в мире. Многие традиции производства французского вина берут начало еще в древности, формируя мощную индустрию. Однако с исторической точки зрения до конца не ясным остается вопрос о том, как именно виноградная лоза попала на территорию современной Франции, какие сорта выращивали там две тысячи лет назад и как именно специалисты разводили виноград в древности.
Исследование французских ученых, опубликованное в журнале Nature Communications, включает анализ 49 древних виноградных косточек, найденных на территории Франции, а также двух образцов с острова Ибица. Общий хронологический охват составил около четырех тысяч лет — от бронзового века до позднего Средневековья. Ученые применили к образцам полное геномное секвенирование, что позволило проследить процессы скрещивания, миграций и размножения.
Такой подход помог выяснить, что в бронзовом веке на территории Франции росли только местные дикие лозы. Ситуация меняется в железном веке. Самые ранние геномы культурного винограда датируются примерно 625-500 годами до нашей эры. Это совпадает с основанием греческой колонии Массалия (современный Марсель) и укладывается в классическую картину, согласно которой именно греки принесли виноградарство в Южную Галлию. Генетические данные добавили важную деталь: одомашненные лозы попали во Францию сразу из нескольких источников — с Балкан, Пиренейского полуострова, из Леванта и с Кавказа.
В римский период можно обнаружить уже более плотный контакт с указанными выше регионами. Ученые предполагают не просто торговлю вином, а целенаправленный завоз посадочного материала.
Важными также оказались данные о размножении винограда. Его можно размножать семенами или вегетативно — черенками, когда новый куст становится точной копией материнского. Именно второй вариант позволяет сохранять сорта столетиями. Исследователи обнаружили, что практика клонирования существовала уже в железном веке. Более того, некоторые клоны встречались на расстоянии сотен километров друг от друга и разделялись столетиями. Например, одна линия прослеживается от римского Лиможа до средневекового Валансьена — промежуток больше тысячи лет.
Примером сохранения сортов винограда стала находка в Валансьене. Образец, датированный 1400-1500 годами, оказался генетически идентичен современному сорту пино-нуар. Значит, знаменитый сорт, который сегодня считается одним из старейших и наиболее престижных в мире, существовал в генетически современной форме уже в конце Средневековья и сохранялся исключительно вегетативно как минимум 600 лет.
[shesht-info-block number=1]
Косточки этого винограда, как и многие другие образцы, происходят из водонасыщенных слоев — в археологии это часто сточные канавы, колодцы или средневековые туалеты. Отсутствие кислорода в таких условиях идеально сохраняет органику, включая древнюю ДНК.
Отметим, что выборка образцов, которые исследовали авторы научной работы, остается достаточно ограниченной: римское время представлено гораздо лучше, чем, например, раннее Средневековье, а бронзовый век — всего несколькими образцами из одного региона. Это не позволяет сделать окончательные выводы о том, насколько массовыми были те или иные практики. Кроме того, идентификация клонов и близких родственников опирается на методы, калиброванные по современным данным, но древние популяции могли иметь иную генетическую структуру, что создает риск ложноположительных или ложноотрицательных результатов.
Виноград из средневековой канализации оказался точной копией современного пино-нуар
Сероголовые летучие лисицы (Pteropus poliocephalus) — эндемик Австралии, один из самых больших представителей рукокрылых (Chiroptera). Масса взрослой особи может достигать килограмма, а размах крыльев — до метра. Во время миграции вдоль восточного побережья эти животные распространяют семена, разнося их с пометом.
Отношение местных властей к Pteropus poliocephalus долгое время оставалось весьма сложным. Этих животных рассматривали как вероятный природный резервуар ряда опасных вирусов, в том числе коронавирусов и вируса Эболы. К сероголовым летучим лисицам часто относились враждебно: их травили, отстреливали, уничтожали огнеметами. Чтобы истребить колонии, численность которых порой достигала нескольких сотен тысяч особей, использовали даже напалм. Люди боролись с летучими лисицами, не осознавая, какую пользу те приносят.
Международная команда исследователей под руководством Альфредо Ортега Гонсалеса (Alfredo Ortega González) из Сиднейского университета в Австралии проанализировала вклад летучих лисиц в экосистему и экономику страны, в частности оценив, какую пользу они приносят местной лесной промышленности.
Ортега Гонсалес и его коллеги использовали данные более чем о 1200 местах обитания летучих лисиц, которые собрало австралийское национальное научное агентство Commonwealth Scientific and Industrial Research Organisation. В выборку вошли сведения за период с 2020 по 2022 год.
[shesht-info-block number=1]
На основе предоставленных данных о местах обитания летучих лисиц исследователи оценили их роль в распространении семян и подсчитали, сколько деревьев благодаря им появляется. Подсчеты показали: более 91 миллиона. Большинство из них — эвкалипты, которые играют ключевую роль в австралийской лесной промышленности. Из эвкалиптов производят строительные материалы, мебель, бумагу и целлюлозу, а также используют в качестве топлива и сырья для получения эфирных масел.
Затем ученые перевели этот экологический вклад в экономический эквивалент, опираясь на ценность древесных ресурсов для лесной отрасли. В результате получили оценку ежегодной выгоды — от 195 до 673 миллионов долларов.
Это третье в мире и первое в Австралии исследование, в котором количественно оценили экономическую пользу летучих мышей для экосистемы. Причем если Ортега Гонсалес и его команда сфокусировались на лесной промышленности, то их коллеги в других странах анализировали пользу летучих мышей для сельского хозяйства.
[shesht-info-block number=2]
Для сравнения: авторы предыдущих научных работ показали, что в Техасе летучие мыши защищают посевы хлопка и кукурузы от вредителей, а в Мексике помогают производству текилы, участвуя в опылении растений. Речь идет о виде Leptonycteris yerbabuenae. Представители этого вида опыляют голубую агаву (Agave tequilana) — растение, из сока которого делают текилу. Без такой помощи животных урожайность агавы резко падает.
Секрет успеха летучих лисиц — в их уникальном образе жизни. Эти животные выполняют сразу две важнейшие экологические функции: распространяют семена и переносят пыльцу между цветками, когда кормятся нектаром. В отличие от многих других опылителей, они не просто переносят пыльцу. Главное их оружие — мобильность. По сравнению с птицами и пчелами они преодолевают гораздо большие расстояния, а также способны переносить семена более крупного размера.
Авторы научной работы даже ввели новый термин — «волновой эффект летучих лисиц». Он описывает, как животные, преодолевая сотни километров за несколько дней, связывают между собой разрозненные экосистемы. Это особенно важно сейчас, когда австралийские леса страдают от пожаров и деятельности человека.
[shesht-info-block number=3]
По мнению исследователей, летучие лисицы становятся своего рода связующим звеном, которое помогает сохранить генетическое разнообразие лесов и ускорить их восстановление. Перенося семена на большие расстояния, они обеспечивают обмен генами между изолированными популяциями деревьев и заселяют участки, пострадавшие от пожаров, где местные источники семян уже не сохранились.
При этом Pteropus poliocephalus остаются уязвимыми. Им угрожают уничтожение среды обитания, пожары и экстремальная жара. Например, один жаркий день способен погубить десятки тысяч особей в пределах целого региона. Специалисты полагают, что внимание к защите летучих лисиц должно быть сопоставимо с заботой о пчелах, которые тоже сталкиваются с серьезными угрозами.
Выводы исследователей представлены в журнале Scientific Reports.
Летучих лисиц признали главными хранителями лесов Австралии
Трепонематозы — группа заболеваний, вызываемых бактериями Treponema pallidum. К ним относятся венерический сифилис, фрамбезия, эндемический сифилис. Дискуссия об их происхождении и эволюции остается актуальной в научном мире до сих пор.
До недавнего времени трепонематоз в доисторическом Вьетнаме был зафиксирован лишь на одном памятнике, что не позволяло судить ни о распространенности заболевания, ни о его характере. Более того, долгое время существовало убеждение, что врожденные формы (заражение плода от матери) служат надежным показателем именно венерического сифилиса, хотя медики середины XX века фиксировали врожденную передачу и при невенерических формах — фрамбезии и эндемическом сифилисе.
Ученые провели масштабное исследование следов заболеваемости этой группой болезней, охватившее 16 археологических памятников на территории Вьетнама. Общая выборка составила 309 человек, живших в период от донеолита до эпохи металла (10 000 — 1000 лет назад). Такой широкий хронологический охват позволил впервые рассмотреть проблему распространенности трепонематоза в долговременной динамике. Результаты исследования опубликованы в издании The International Journal of Osteoarchaeology.
Археологи идентифицировали трех несовершеннолетних с комплексом признаков, соответствующих врожденному трепонематозу. Два случая происходят из памятника Ман-Бак на севере Вьетнама (4000-3500 лет назад), один — из памятника Ан-Сон на юге страны (3800-3200 лет назад). Наиболее показательным оказался ребенок из Ман-Бака в возрасте около 18 месяцев, у которого зафиксировали лунообразные моляры как на постоянных, так и на молочных зубах, множественные поражения костей, утолщение лобной кости и характерные узлы новообразованной костной ткани на длинных костях конечностей. Все это указало на врожденную форму.
[shesht-info-block number=1]
Таким образом, авторы исследования выяснили, что врожденные формы не являются главным показателем венерического сифилиса. Картина в Ман-Баке, где поражения выявили преимущественно у детей и подростков, свидетельствует в пользу невенерической природы заболевания. В условиях тропического климата и тесного бытового контакта оно могло передаваться от матери к ребенку внутриутробно или в раннем родовом периоде.
Не менее важным оказался вывод о пространственно-временной ограниченности трепонематоза в древности. Несмотря на обширную выборку, охватывающую несколько тысяч лет, признаки заболевания присутствовали только на двух неолитических памятниках и полностью отсутствовали в материалах эпохи металла. Это позволяет предположить, что распространение трепонематоза было связано с конкретными факторами ранних земледельческих сообществ — высокой плотностью населения и миграционными процессами эпохи неолита.
Археологи обнаружили древнейшие случаи врожденного сифилиса во Вьетнаме
Устойчивость к антибиотикам существовала у многих бактерий задолго до того, как неандертальцы десятки тысяч лет назад начали использовать природный пенициллин для борьбы с инфекциями, и тем более до того, как этот подход переоткрыли и начали широко практиковать люди нашей эпохи. Грибы (частые обитатели почв) применяли антибиотики против бактерий очень давно, поэтому логично, что бактерии, включая почвенных, выработали механизмы сопротивления их действию.
Теперь аргентинские ученые попробовали выяснить, может ли на устойчивость бактерий к антибиотикам влиять такой фактор, как использование глифосата, наиболее распространенного гербицида нашей эпохи. Результаты их работы опубликовали в Frontiers in Microbiology.
Глифосат — гербицид широкого спектра действия, то есть эффективно убивающий растения самых разных групп. Культурные растения, обрабатываемые им, часто имеют гены, повышающие их устойчивость к этому соединению. Но влияет оно не только на растения: глифосат убивает и бактерий.
Авторы новой работы собрали 68 штаммов бактерий из донных отложений в дельте реки Парана в Южной Америке, недалеко от Буэнос-Айреса. Аргентина крупный сельхозэкспортер, поэтому воды ее рек неизбежно несут большие объемы глифосата, смываемого с полей. И хотя формально дельта реки — заповедник, на практике невозможно избежать его массового загрязнения глифосатом, приходящим из среднего и верхнего течения реки.
Исследователи проверили устойчивость штаммов к 16 наиболее распространенным антибиотикам, в том числе в комбинации с препаратами, обычно снижающими устойчивость бактерий к антибиотикам (например, сульбактам). Кроме этого, ученые измерили устойчивость этих же штаммов к глифосату.
Полученные результаты сравнили с данными об устойчивости к антибиотикам 19 штаммов потенциально патогенных бактерий, встречающихся в местных больницах, а также с аналогичными параметрами у 15 штаммов, встречающихся в скотоводческих хозяйствах.
То, что больничные штаммы устойчивы к указанным антибиотикам, не стало сюрпризом. Хотя то, что 74 процента из них были устойчивы даже к карбапенемам, действительно показывает серьезность проблемы: эти антибиотики используются тогда, когда другие не дают результатов. Неожиданным оказалось другое: все больничные штаммы весьма устойчивы к глифосату, с которым они не должны пересекаться. Некоторые группы, например, Enterobacter, показывали чрезвычайно высокую устойчивость, перенося до 80 миллиграммов глифосата на миллилитр воды.
Авторы отметили, что часть бактерий из больниц неизбежно попадает в почвы и реки через больничную канализацию. То, что глифосат действует на них слабо, означает возможность размножения «больничных» штаммов в природных почвах.
[shesht-info-block number=1]
Анализ устойчивости к глифосату показал, что вне зависимости от места, откуда были взяты стойкие к нему штаммы, они были родственны друг другу. То есть и в речных донных отложениях, и на пастбищах, и в больницах нечувствительны к глифосату были одни и те же линии бактерий.
Исследователи констатировали, что из-за присущего бактериям горизонтального переноса генов, в том числе между разными видами, эта ситуация способствует распространению устойчивости к антибиотикам как в сельском хозяйстве, так и во внутрибольничной среде.
Ранее Naked Science уже писал о том, что в сельских округах США, где массово используется глифосат, у матерей слегка сократились средние сроки беременности и средний вес новорожденных. Ряд стран сейчас рассматривает запрет на использование глифосата как минимум внутри домов, а то и в общественных местах.
Самый популярный гербицид стимулировал размножение опасных бактерий в почве
Войти
