Происхождение и ранняя история приматов давно вызывают предметные споры в палеонтологии. Считается, что один из самых древних вероятных родственников приматов — род Purgatorius — включал небольших всеядных животных размером с современную землеройку. Эти звери появились в Северной Америке сразу после падения астероида Чиксулуб около 65,9 миллиона лет назад и обитали в древесных кронах. Окаменелости пургаториевых ранее извлекали только на территории штата Монтана и на юго-западе Канады. Исследователи предполагали, что лесные массивы слишком медленно восстанавливались после глобальной пылевой зимы, последовавшей за падением астероида. Поэтому ранние базальные приматоморфы не могли быстро заселить южные территории континента. Примерно так выглядели представители рода Purgatorius / © Andrey Atuchin Следующие по возрасту останки родственников приматов на юго-западе Северной Америки датировали временем на два миллиона лет позже рубежа мел-палеогенового вымирания. Авторы новой научной работы восполнили пробел в палеонтологической летописи и объяснили, почему до этого не было самых ранних находок в южных широтах. Результаты опубликовали в журнале Journal of Vertebrate Paleontology. [shesht-info-block number=1] Специалисты провели масштабные полевые изыскания в исследовательском районе Коррал-Блаффс. Возраст богатых микроокаменелостями слоев там составил от 65,38 до 65,46 миллиона лет. Окаменелости залегали на высоте почти 100 метров выше границы массового вымирания, что соответствовало промежутку от 560 до 656 тысяч лет после катаклизма в конце мелового периода. Палеонтологи отказались от традиционного поверхностного сбора ископаемых костей и применили трудоемкий метод водной промывки грунта через очень мелкие сита. Добровольцы просеяли несколько тонн осадочных отложений. Микроскопический анализ помог отыскать три изолированных зуба доисторического животного. Вместе с ними сита задержали бесчисленные крошечные фрагменты рыб, крокодилов и древних черепах. Одной из находок стал фрагмент правой верхней челюсти с четвертым премоляром длиной 1,55 миллиметра и шириной 1,62 миллиметра. Подобно отпечаткам пальцев, ученые исследовали крошечные детали рельефа и смогли точно отличить находку от известных ранних млекопитающих. Второй находкой стал левый верхний коренной зуб длиной 1,72 миллиметра и шириной 2,32 миллиметра. Образец выделялся крупным и выступающим боковым бугорком. Третьей окаменелостью стала часть нижнего зуба с полностью закрытым углублением на жевательной поверхности. Эта деталь однозначно указала на принадлежность особи к пургаториевым плацентарным млекопитающим. Микрокомпьютерная томография найденных зубов Purgatorius / © Stephen G. B. Chester et al./Journal of Vertebrate Paleontology(2026) Сравнив с другими раннепалеоценовыми животными, ученые выявили уникальную комбинацию примитивных признаков. Размеры зубов были заметно меньше большинства известных науке родственных образцов из северных широт. Строение жевательных поверхностей не совпало ни с одним ранее описанным зверем. Останки принадлежали неописанному ранее, рано отделившемуся виду рода Purgatorius. Находки стали самым южным свидетельством обитания этих зверей в раннем палеоцене и показали, что отсутствие древних приматов на юге было лишь следствием сильного искажения выборки. Прежние методы работы на протяжении полутора веков позволяли собирать только крупные фрагменты, оставляя миллиметровые зубы незамеченными. [shesht-info-block number=2] Метод просеивания влажного грунта коренным образом изменил биогеографию начала кайнозойской эры. Растительность Северной Америки восстанавливалась достаточно стремительно для поддержания жизни древесных млекопитающих. Широкое распространение насекомоядных и всеядных эуархонтов началось уже в первый миллион лет после глобального катаклизма.

Рацион на время поста должен строиться преимущественно на продуктах растительного происхождения: зерновых культурах, овощах, бобовых, орехах и фруктах. При этом важно не допускать голодания, питаться 4–5 раз в день, соблюдать питьевой режим, избегать избытка выпечки и следить за поступлением белка. Что касается потребления жиров, то оно должно быть умеренным — достаточно трех-четырех столовых ложек растительного масла в сутки плюс немного орехов. «Важно сохранять регулярность приемов пищи, чтобы предотвратить приступы острого голода и последующее переедание. Рацион желательно обогатить сложными углеводами — цельнозерновыми кашами (гречкой, овсом, киноа), овощами, включая квашеную капусту, свеклу, морковь. Не стоит заменять мясо только макаронами, хлебом и сладостями — это приведет к набору веса», — отмечает эксперт. В качестве первого блюда подойдут овощной суп, борщ, щи, рассольник, грибной суп или чечевичная похлебка. На второе специалист рекомендует отдать предпочтение гречке, рису или киноа с грибами, тушеной капусте, запеченному картофелю, овощным котлетам или блюдам из бобовых (нут, чечевица, фасоль). В качестве салата рекомендуется выбрать квашеную капусту, винегрет или свежие овощи с растительным маслом. Дополнительно к основному блюду можно подать небольшой кусок цельнозернового хлеба. «В строгие дни (понедельник, среда, пятница) часто соблюдается сухоядение (без растительного масла и горячей пищи), тогда обед состоит из сырых или квашеных овощей, фруктов и орехов», — подчеркивает Михель. Также важно обратить внимание на физическую активность. Умеренная нагрузка полезна, но при появлении признаков слабости или тахикардии необходимо ее скорректировать и пересмотреть строгость диеты. Надежда Михель также предупреждает, что строгий пост не рекомендуется соблюдать детям, беременным, кормящим женщинам, пожилым людям и лицам с хроническими заболеваниями ЖКТ. Перед началом поста рекомендуется проконсультироваться с врачом.

Долгое время знания о питании наших предков страдали от дисбаланса из-за особенностей археологических методов. Кости животных и рыб сохраняются в земле хорошо, а изотопный анализ отражает в первую очередь потребление белка. Это выдвигало на первый план мясную и рыбную диету. Растительная пища оставалась в тени: люди собирали ягоды и грибы, но как именно их готовили и с чем смешивали — оставалось загадкой. Международная группа ученых решила восполнить пробел, изучив кулинарные традиции населения Северной и Восточной Европы VI-III тысячелетий до нашей эры. Результаты опубликовал журнал PLOS One. Объектом изучения стал нагар на поверхности древних сосудов. Эти обугленные остатки законсервировали последнюю трапезу в горшке. Исследователи применили комплексный подход: провели анализ липидов для поиска следов жиров и дополнили его микроскопией. Это позволило увидеть мельчайшие фрагменты растений. Ученые проанализировали 85 образцов с 13 памятников — от верховьев Дона до Балтики. В 58 образцах обнаружили растительные структуры. Авторы научной работы показали, что наши предки подходили к выбору растений не как пассивные собиратели, а весьма разборчиво, демонстрируя устойчивые вкусовые предпочтения. Самым ярким примером стало использование калины. В сыром виде эти ягоды горчат и слегка токсичны, но термообработка меняет дело. Микроскопия показала: остатки калины почти всегда соседствуют с фрагментами костей и чешуи пресноводной рыбы, чаще карповых пород. Так ученые реконструировали целое блюдо — густую похлебку или рыбный суп, приправленный ягодами. Кулинарная логика проста: длительная варка нейтрализует горечь, делая калину приятной на вкус, а рыба обеспечивает сытность. В нагаре также нашли остатки диких злаков, бобовых и растений семейства амарантовые — лебеды и дикой свеклы. В пищу шли не только семена, но и листья, стебли и корни. Кулинарные акценты в этом случае меняла география: на территории современных Литвы и Польши в горшках чаще оказывалась рыба с калиной или дикими травами, а в бассейне Дона рыбу дополняли зернами злаков и бобов. [shesht-info-block number=1] Важно отметить, что керамика была лишь одним из способов готовки. Археологические слои изобилуют остатками орехов и клубней, которые жарили на углях или запекали в ямах, не используя горшки. Сосуды же служили для создания особых составных блюд, требующих смешивания ингредиентов и длительного томления. Статистика показала корреляцию между типом еды и технологией изготовления самих горшков — кулинарные традиции тесно переплетались с гончарным делом. Авторы исследования, однако, признали, что нагар формируется лишь в определенных условиях: например, когда пища пригорает к стенкам в процессе готовки, что характерно далеко не для всех кулинарных техник. Кроме того, на сохранность органических остатков сильно влияют условия захоронения. Таким образом, изученная выборка неизбежно смещена в сторону тех типов блюд и способов приготовления, которые ведут к образованию прочного нагара, и не может полностью отражать все разнообразие древнего рациона. Тем не менее исследование убедительно доказывает, что кулинария наших предков была гораздо сложнее и изощреннее, чем принято считать.

Экспериментальные исследования ранее показали, что продолжительность сна очень важна для метаболизма глюкозы в организме. Недостаток сна в течение нескольких дней вызывает инсулинорезистентность. Это состояние, при котором в тканях организма снижается чувствительность к действию инсулина — гормона, контролирующего уровень глюкозы в крови. Из-за этого глюкоза не может проникнуть в клетки, ее концентрация в крови растет. Инсулинорезистентность может привести к развитию диабета второго типа и связанных с ним метаболических расстройств. При этом многие люди пытаются компенсировать недостаток сна в будние дни, подольше поспав в выходные. Медики-исследователи из Наньтунского университета (КНР), статья которых опубликована в журнале BMJ Open Diabetes Research & Care, решили выяснить, как связана продолжительность сна в будние и выходные дни с таким маркером инсулинорезистентности, как расчетная скорость утилизации глюкозы. Чем этот показатель ниже, тем выше риск инсулинорезистентности — и наоборот. Исследователи проанализировали данные, полученные во время проводившегося в США с 2009 по 2023 год Национального опроса по поводу здоровья и питания. Данные касались почти 23,5 тысячи человек в возрасте от 20 до 80 лет. Около 11 тысяч участников опроса сообщили не только о продолжительности ночного сна в будние дни, но и о том, сколько они обычно спят в выходные. Анализ показал, что график зависимости между продолжительностью сна и расчетной скоростью утилизации глюкозы представляет собой перевернутую U-образную кривую с оптимальным значением в семь часов и 18 минут. Как более короткий, так и более длинный, чем это пороговое значение, ночной сон связан с понижением расчетной скорости утилизации глюкозы, а значит, с повышением риска инсулинорезистентности. Особенно ярко этот эффект проявлялся у женщин, а также у людей обоих полов в возрасте от 40 до 59 лет. При этом, как установили исследователи, тем, кто регулярно недосыпал в будние дни, дополнительный сон в выходные был полезен, улучшая показатели скорости утилизации глюкозы. А тем, кто по будням и так спал слишком долго, более длинный сон в выходные оказался вреден, повышая риск инсулинорезистентности. Медики подчеркнули, что полученные результаты подтверждают: между сном и метаболизмом (обменом веществ) существует сложная двусторонняя зависимость. Метаболические нарушения повышают вероятность нарушения нормального режима сна, а аномальный сон еще больше способствует ухудшению метаболического здоровья, что потенциально создает порочный круг.

Окаменелую челюстную кость древнего животного международная группа палеонтологов нашла в пересохшем русле реки во время раскопок в формации Педра-де-Фого на северо-востоке Бразилии. Позже ученые обнаружили поблизости еще восемь подобных костей, каждая длиной чуть более 15 сантиметров. Ни одной другой кости, которую можно было бы с уверенностью использовать для составления скелета этого животного, найти не удалось. Однако одних только челюстных костей палеонтологам оказалось достаточно, чтобы утверждать: они принадлежали новому виду, жившему около 275 миллионов лет назад, в раннем пермском периоде. В статье, опубликованной в журнале Proceedings of the Royal Society B, исследователи описали новый вид, дав ему название Tanyka amnicola. Tanyka на языке гуарани означает «челюсть», а amnicola — «живущий у реки». «Tanyka принадлежит к древней линии, о существовании которой мы не знали, и это действительно очень странное животное. У его челюсти необычный изгиб, который сводил нас с ума, когда мы пытались разгадать его значение. Мы годами ломали над этим голову, гадая, не является ли это какой-то деформацией. Но на данный момент у нас есть девять челюстей этого животного, включая очень хорошо сохранившиеся, и у всех этот изгиб. Так что это не деформация, а просто особенность строения животного», — рассказал ведущий автор исследования Джейсон Пардо из Филдсовского музея естественной истории (Чикаго). По мнению Пардо и его коллег, Tanyka относится к так называемым стволовым тетраподам — древнейшей примитивной линии позвоночных, передвигавшихся на четырех конечностях. Эта линия в процессе эволюции разделилась на две группы: откладывающую яйца на суше и откладывающую яйца в воде. Сегодняшние рептилии, птицы и млекопитающие — потомки ветви, которая откладывала яйца на суше; современные амфибии, такие как лягушки и саламандры, — потомки тетраподов, откладывавших яйца в воде. Но даже после разделения на две ветви некоторые из стволовых тетраподов сохранились и продолжили эволюционировать параллельно со своими более «продвинутыми» родственниками. Tanyka принадлежала к таким «живым ископаемым». Нечто подобное произошло с млекопитающими: первые млекопитающие откладывали яйца, но часть из них развила способность рожать живых детенышей. Хотя большинство современных млекопитающих размножаются именно таким образом, продолжает существовать несколько видов, например утконосы, которые принадлежат к более древней, яйцекладущей линии. По аналогии с другими видами стволовых тетрапод, ученые предположили, что Tanyka могла выглядеть как саламандра с удлиненной мордой, длина ее тела составляла примерно метр. Судя по типу горных пород, в которых нашли окаменелости, вполне вероятно, что она обитала в озерах, а по строению ее челюсти и зубов можно предположить, что она питалась растительной пищей. Поскольку нижняя челюсть животного была искривлена, зубы, вместо того, чтобы быть направленными вверх, были направлены в стороны. При этом внутренняя поверхность челюстной кости была покрыта рядом более мелких зубов, которые образовывали измельчающую поверхность, похожую на терку для сыра. Зубчики, напоминающие терку / © Ken Angielczyk, Field Museum Верхнюю челюсть Tanyka пока не нашли, но ученые предположили, что она тоже была покрыта зубчиками. Эти две поверхности соприкасались, зубчики нижней челюсти терлись о зубчики верхней челюсти, перемалывая растительную пищу. Исследователей удивило, что такой примитивный стволовой тетрапод, как Tanyka, эволюционировал в сторону питания растениями, поскольку большинство его собратьев питались только мясом. Обнаружение Tanyka amnicola помогло ученым частично восполнить пробел в палеонтологической летописи. Территория, где нашли челюстные кости животного, 275 миллионов лет назад была частью суперконтинента Гондвана. Он включал в себя большую часть современной Южной Америки, Африки, Австралии и Антарктиды. Однако до сих пор палеонтологам не везло с находками ископаемых остатков животных Гондваны раннего пермского периода.

Альдегиды — органические молекулы, с которыми человек регулярно сталкивается: с коричным альдегидом и ванилином в выпечке, а с цитронеллалем и цикламеновым альдегидом в парфюмах. При этом многие альдегиды производят миллионами тонн в год, например, н-бутаналь, из которого получают сырье для производства ПВХ, смол и ламинированного стекла. Альдегидная группа встречается и в биологически активных молекулах, например в форме витамина B6 — пиридоксале. В химическом синтезе альдегиды обычно используют как электрофильные соединения  — молекулы, которые принимают электроны и вступают в реакции присоединения. Гораздо реже используют другую их сторону — восстановительную способность, при которой альдегидную группу окисляют, например, до карбоновой кислоты, и молекула отдает электроны. Исследователи из НИУ ВШЭ и Институт элементоорганических соединений им. А. Н. Несмеянова Российской академии наук (ИНЭОС РАН) предложили объединить эти две роли на примере восстановительного алкилирования кетонов — важной реакции используемой в промышленности, в том числе при синтезе лекарственных соединений. В классическом варианте для такой реакции помимо реагентов требуется внешний восстановитель: водород, борогидриды или монооксид углерода (CO, угарный газ). Это усложняет процесс: восстановители могут быть токсичными или взрывоопасными, вызывать побочные реакции и требовать специального оборудования. В предложенном подходе роль восстановителя берет на себя сам альдегид. Реакция протекает в присутствии рутениевого катализатора и основания, без растворителя и добавления внешнего источника водорода. «Мы подобрали необходимые условия реакции и предложили концептуально более простую схему: отказаться от дополнительного реагента и использовать альдегид как внутренний источник восстановления. В результате реакцию можно представить не как A + B + С → продукт, а как A + B → продукт, где одна из исходных молекул выполняет двойную функцию», — комментирует один из авторов исследования, преподаватель базовой кафедры элементоорганической химии ИНЭОС РАН факультета химии НИУ ВШЭ Федор Клюев. Ученые показали, что метод универсальный: он работает с ароматическими и алифатическими кетонами и альдегидами и при этом сохраняет чувствительные фрагменты молекул — двойные связи и некоторые функциональные группы. Он также подходит и для алифатических альдегидов, хотя обычно в щелочной среде такие соединения реагируют друг с другом и образовывают побочные продукты. Авторы проверили подход и на других нуклеофилах: аминах, амидах, сульфонамидах и нитрилах, и показали, что его можно использовать не только для построения связей углерод–углерод, но и углерод–азот.  Всего в статье приведено около двух десятков примеров, включая синтез противовоспалительного препарата набуметона и производного горомна прегненолона ацетата. «Мы провели десятки реакций с кетонами, а также проверили, что метод работает и в реакциях с аминами. В дальнейшем мы хотели бы продолжить исследовать уже восстановительное аминирование и доработать наш метод для такого типа реакций. Если нам удастся так же обходиться без внешнего восстановителя в широком наборе случаев, это будет особенно важно для фармсинтеза, где около четверти связей углерод–азот получают именно этим методом», — комментирует профессор, заведующий Базовой кафедры элементоорганической химии ИНЭОС РАН факультета химии НИУ ВШЭ Денис Чусов.  Исследование выполнено при поддержке гранта РНФ и Минобрнауки РФ. Результаты опубликованы в журнале Journal of Catalysis.

Альдегиды — органические молекулы, с которыми человек регулярно сталкивается: с коричным альдегидом и ванилином в выпечке, а с цитронеллалем и цикламеновым альдегидом в парфюмах. При этом многие альдегиды производят миллионами тонн в год, например, н-бутаналь, из которого получают сырье для производства ПВХ, смол и ламинированного стекла. Альдегидная группа встречается и в биологически активных молекулах, например в форме витамина B6 — пиридоксале. В химическом синтезе альдегиды обычно используют как электрофильные соединения  — молекулы, которые принимают электроны и вступают в реакции присоединения. Гораздо реже используют другую их сторону — восстановительную способность, при которой альдегидную группу окисляют, например, до карбоновой кислоты, и молекула отдает электроны. Исследователи из НИУ ВШЭ и Институт элементоорганических соединений им. А. Н. Несмеянова Российской академии наук (ИНЭОС РАН) предложили объединить эти две роли на примере восстановительного алкилирования кетонов — важной реакции используемой в промышленности, в том числе при синтезе лекарственных соединений. В классическом варианте для такой реакции помимо реагентов требуется внешний восстановитель: водород, борогидриды или монооксид углерода (CO, угарный газ). Это усложняет процесс: восстановители могут быть токсичными или взрывоопасными, вызывать побочные реакции и требовать специального оборудования. В предложенном подходе роль восстановителя берет на себя сам альдегид. Реакция протекает в присутствии рутениевого катализатора и основания, без растворителя и добавления внешнего источника водорода. «Мы подобрали необходимые условия реакции и предложили концептуально более простую схему: отказаться от дополнительного реагента и использовать альдегид как внутренний источник восстановления. В результате реакцию можно представить не как A + B + С → продукт, а как A + B → продукт, где одна из исходных молекул выполняет двойную функцию», — комментирует один из авторов исследования, преподаватель базовой кафедры элементоорганической химии ИНЭОС РАН факультета химии НИУ ВШЭ Федор Клюев. Ученые показали, что метод универсальный: он работает с ароматическими и алифатическими кетонами и альдегидами и при этом сохраняет чувствительные фрагменты молекул — двойные связи и некоторые функциональные группы. Он также подходит и для алифатических альдегидов, хотя обычно в щелочной среде такие соединения реагируют друг с другом и образовывают побочные продукты. Авторы проверили подход и на других нуклеофилах: аминах, амидах, сульфонамидах и нитрилах, и показали, что его можно использовать не только для построения связей углерод–углерод, но и углерод–азот.  Всего в статье приведено около двух десятков примеров, включая синтез противовоспалительного препарата набуметона и производного горомна прегненолона ацетата. «Мы провели десятки реакций с кетонами, а также проверили, что метод работает и в реакциях с аминами. В дальнейшем мы хотели бы продолжить исследовать уже восстановительное аминирование и доработать наш метод для такого типа реакций. Если нам удастся так же обходиться без внешнего восстановителя в широком наборе случаев, это будет особенно важно для фармсинтеза, где около четверти связей углерод–азот получают именно этим методом», — комментирует профессор, заведующий Базовой кафедры элементоорганической химии ИНЭОС РАН факультета химии НИУ ВШЭ Денис Чусов.  Исследование выполнено при поддержке гранта РНФ и Минобрнауки РФ. Результаты опубликованы в журнале Journal of Catalysis.

Общая образовательная, технологическая и промышленная ситуация Чтобы понять общие военно-технические возможности страны, часто бывает полезно взглянуть на ее промышленность и потенциал в целом. В этом смысле вокруг Ирана в русскоязычном инфопространстве много мнений вида «Иран из развитой и прогрессивной монархии 1978 года превратился в страну третьего мира под санкциями», на чем часто анализ его промышленной базы заканчивается. На деле ситуация менее однозначная. У прогрессивного Ирана времен шаха доля грамотных даже среди женщин от 10 до 49 лет была лишь 35,5 процентов (у мужчин — 61,5). А в 2023 году уже 96,1 процентов женщин того же возраста стали грамотны, что сложно отличить от успехов мужчин. Еще стоит упомянуть, что в 2025 году иранские вузы приняли 958 тысяч студентов, из которых 608 тысяч — женщины. Для сравнения, в куда более населенной России в прошлом году в вузы поступило лишь 904 тысячи человек. Причем доля женщин среди них ниже иранской. По числу студентов-женщин на душу населения мы позади Исламской республики еще сильнее, чем по числу студентов вообще. Из-за требований (часто нарушаемых) о покрытии волос иранских женщин часто выставляют угнетенными по сравнению с временем правления шаха. Их реальное положение заметно сложнее этой концепции / © Flickr Это не случайность: Тегеран с 1980-х делает абсолютно все, что может, чтобы сократить научно-техническое отставание от остального мира (это легко видеть и по взрывообразному росту числа работ иранских ученых в рецензируемых научных журналах). Неудивительно, что его высшее образование развивается куда быстрее российского, где подобную задачу всерьез начали ставить перед собой не так давно. В то же время экономические успехи страны существенно отстают от образовательных. Иранские власти не знают современной макроэкономической теории, поэтому ВВП по ППС на душу населения там вдвое с лишним ниже нашего. Но в силу санкций структура этого ВВП у нас и у них разная. Скажем, в России лучше развита сфера услуг, а в Иране — ряд отраслей машиностроения. Он производит в ~полтора раза больше автомобилей всех типов, чем мы, и ~вчетверо больше автомобильных моторов (многие машины, числящиеся сделанными в России, на практике оснащены импортными моторами, коробками и так далее). И это при том, что 90-миллионная ближневосточная страна сильно уступает России по населению. Если пересчитать производство авто на душу населения, то мы окажемся втрое слабее иранцев. Динамика до текущей войны с Вашингтоном шла в ту же сторону: в России в 2025 году, в силу известных решений ЦБ, производство машин упало на двузначное число процентов, в Иране — на двузначное число процентов выросло. Другой пример: Иран массово и серийно производит газовые турбины большой мощности для ТЭС. А Россия десятилетиями их импортировала. Попытки их производить самим предпринимают, но тираж пока штучный — поэтому наша страна была вынуждена подписать с иранцами соглашение об импорте буквально десятков газовых турбин в 2020-х годах. В прошлом году Иран уже начал поставки в Россию своих современных газовых турбин большой мощности. Всего их планируют поставить 40 штук, в обмен Тегеран хочет от России продукцию более низкой степени переработки, металл. До исламской революции такие поставки продукции высокого передела из Ирана было в принципе невозможно себе представить / © Magpa Это очень большой рывок для государства, которое до 1979 года импортировало все турбины, все автомобильные моторы и производило (хотя точнее было бы сказать «собирало из импортных компонентов») во много раз меньше машин. Рывок этот произошел по простой причине: несмотря на общую бедность, Иран последовательно концентрировал усилия на создании того, что не мог купить за рубежом. В итоге он на 90 процентов самостоятельно обеспечивает себя лекарствами. А вот про Россию этого не скажешь: если завтра границы перекроют, базовые компоненты многих лекарств перестанут завозить и их местное производство остановится. Все сказанное выше не означает, что Иран решил большинство своих проблем. Так, в 2002 году иранцы и русские получали с едой одинаковое количество калорий, а в 2020-х иранцы получают их примерно столько же, а русские — существенно больше, чем 24 года назад. Причины тоже ясны: Тегеран направил усилия на независимость по «самым дешевым калориям», скажем, зерну, в итоге его импорт он почти обнулил. Но вот с относительно дорогими калориями сложнее: куриное мясо требует кормов, а компоненты для них иранцы вынуждены завозить. Важная сторона общего промышленного развития Ирана — серьезный уровень собственных тоннелепроходческих машин. Начав с их импорта десятки лет назад, местные научились делать приличные копии западных машин. Tunnel Saz Machine на сегодня — единственный производитель автоматизированных проходческих щитов в Западной Азии. Формально машины эти гражданские, с их помощью строят метро. Но на практике туннели — еще и ключевой способ укрытия важных военных производств. О них ниже. Военная промышленность: ракетно-беспилотный блеск… Если количественно сравнивать Иран с ведущей военной промышленностью мира, то он выглядит крайне неоднородно. Есть сферы, где налицо серьезное производство сравнимых с российским масштабов, но их не так много. Баллистические ракеты средней и меньшей дальности (БРСД и МД) он делает сам. Причем как доминирующие у него численно твердотопливные (хотя и ввозит из КНР перхлорат натрия для топлива), так и жидкотопливные семейства Ghadr. Общий их тираж оценивают десятками штук в месяц. Ghadr-110, первая ее ступень жидкотопливная, вторая — твердотопливная. Эта БРСД по дальности приближается к 2000 километров, масса боевой части, в зависимости от модификации, может достигать тонны / © Wikimedia Commons Если сравнивать именно по БРСД (так называют ракеты дальностью от 1000 до 5500 километров), то иранцы даже превосходят по их числу Россию, которая только начинает серийное производство «Орешников», а других БРСД, из-за существовавших до Трампа договорных ограничений, не имела. Больше в итоге и абсолютные числа иранского арсенала таких ракет: на начало нынешней войны по самым консервативным оценкам БРСД у него было более тысячи. Это точно больше российского (крупнейшая военная промышленность мира) и как минимум сопоставимо с китайским (второй ВПК в мире). Учитывая, что Иран по населению на 40 процентов меньше России, а по ВВП в несколько раз меньше, — это впечатляющее достижение. Тегеран пришел к нему потому, что других рычагов воздействия на Израиль у него нет: ракетами меньшей дальности Тель-Авив не достать. К сожалению для персов, технологический уровень их БРСД очень далек от российского. Иранцы сумели сделать несколько типов таких ракет, способных ограниченно рулить на траектории. Но степень их маневрирования намного ниже, чем у «Искандеров», и тем более ниже, чем у «Цирконов». Да, этого хватает для того, чтобы имеющиеся у США и Израиля противоракеты в десятках процентов случаев «пропускали» такие БРСД. Но для сравнения можно напомнить, что существует ноль фото обломков «Искандеров» и тем более «Цирконов» со следами поражения ПВО/ПРО. Наконец, более сложная проблема: качество наведения. Российский ВПК еще на «Искандерах» много лет назад решил проблему самонаведения на конечном участке траектории. Аналогичные решения реализованы для «Циркона» и «Орешника». У остального мира технологии такого рода попроще, там пока не выяснили, как можно лучше всего навестись несмотря на плазменный слой, окружающий пикирующую на гиперзвуковой скорости ракету в плотных слоях атмосферы. Отсутствие эффективного самонаведения — самая большая проблема иранских БРСД. Дело в том, что отклонение ракеты от целевой точки прямо пропорционально дальности ее пуска, ведь пропорционально расстоянию нарастают ошибки инерциальной навигации. А спутниковая для БРСД — слабый помощник (мешает та же плазма в плотных слоях атмосферы). Поэтому иранская БРСД в Израиле имеет среднее отклонение от точки прицеливания в десятки метров. Это много, и даже несмотря на массивную боевую часть (БЧ) иранских ракет, поражать так защищенные военные цели не выйдет. По этой причине мы наблюдаем удары иранских ракет по израильским городам, но не видим поражения ими, например, израильского плутониевого реактора в Димоне, откуда происходит начинка для ядерных боеголовок еврейского государства. Да, иранская сторона заявляет о том, что то ли Fattah-1, то ли Fattah-2 имеют самонаведение. Но на практике у нас нет свидетельств точных попаданий ими в цели в Израиле. Недавние попытки поразить американский авианосец четырьмя иранскими ракетами также не дали результатов. Учитывая размеры авианосца, это означает, что типичное круговое отклонение БРСД слишком велико, чтобы можно было говорить о реально работающем самонаведении. Напомним, что российские «Цирконы» на учениях вполне поражали движущиеся морские цели по размерам несопоставимо меньше, чем авианосец. Форма головной части ракеты Fattah-2 явно указывает на намерения иранцев использовать ее боевые блоки как гиперзвуковые планирующие. Однако это совсем не значит, что у них есть эффективное самонаведение, как на «Цирконах» / © Wikimedia Commons Низкая точность радикально снижает ценность ракет как боевого средства: даже тонная БЧ, взорвавшаяся в 30 метрах от простого окопа, не может ранить или контузить человека в нем. О военных объектах, защищенных чем-то лучше простого окопа, и речи нет. Другая, и никак не менее важная особенность иранского ВПК: довольно продвинутые беспилотники. Во время ирано-иракской войны 1980-х годов иранцы обнаружили, что БЛА, даже на элементной базе тех лет, слабо поражаются противником и позволяют в смысле разведки больше, чем любое другое имевшееся у них средство. Упор на них сделали еще и потому, что Ирану не поставляли тогда ни новые боевые самолеты, ни запчасти к старым. Ведь американские санкции уже работали, а поставки из России, из-за неприятия исламской республикой коммунизма, — еще нет. Результаты иранской работы в этой области впервые сказались в Абкайке в 2018 году: обломки БЛА, собранные там Саудовской Аравией, явно указывали на тот тип беспилотников, что сегодня известны всему миру как «шахеды». Об особенностях их мы писали еще в 2022 году, отмечая, что это один из самых перспективных по совокупности параметров беспилотников мира. Он очень дешев, считаные десятки тысяч долларов за штуку, имеет дальность до 1900 километров при боевой части в 40 килограмм, компактен и сделан из радиопоглощающего материала. В норме наводит он с помощью спутниковой и инерциальной навигации сравнительно высокой точности. Стоит напомнить, что до «шахедов» настолько же массовых и недорогих видов оружия с приличным инерциальным наведением просто не существовало. Хотя боевая часть иранских беспилотников весит десятки килограмм, а не тонну, как у БРСД той же страны, толку от БЛА много больше: у них выше точность. Часть из них еще и оснащается средствами удаленного управления при атаке на цель, за счет чего иранцы поражают танкеры в Ормузском проливе и Персидском заливе. Если бы США рискнули подойти к берегу Ирана достаточно близко для десанта, без сомнений, «шахеды» направились бы и к ним. Toofan-1 с оператором-человеком. Легко видеть малые размеры катера и его незначительную высоту борта. Вкупе с пластиковыми материалами это делает морской дрон малозаметным и непростым в поражении / © Wikimedia Commons Кроме того, у Ирана есть и морские надводные беспилотники нескольких типов (например, Toofan-1, 2 и 3). Самые массовые — катера-камикадзе с боевой частью весом до центнеров. Есть и полупогружные Magham, которые очень сложно заметить из-за малой высоты выступающей над водой части.Компактность аппарата и его близость к поверхностному слою не позволяют издалека обнаружить его и гидроакустическими средствами. Морские дроны Ирана уже использовали хуситы, чем произвели неприятное впечатление на американские ВМС. Тогда атаки были отбиты, но на пределе усилий американских кораблей. Учитывая, что у иранцев таких БЭКов много больше, чем у хуситов, уважительная дистанция, которую звездно-полосатый флот держит от иранских берегов вполне объяснима. Предположительно у Ирана часть судов (Shahid Mahdavi, Shahid Bagheri) могут запускать воздушные беспилотники, включая тяжелые. … и нищета во всем остальном В то же время за пределами этих областей у Ирана очень мало современного оружия. Эффективные системы ЗРК, особенно среднего и большого радиуса действия, у него практически отсутствуют. Это легко видеть из того, что США, хотя и стелс-самолетами, но регулярно применяют планирующие бомбы в Иране. Даже сербы в 1990-х смогли нанести потери стелс-самолетам Штатов, а Иран в наши дни этого пока так и не смог. Тегеран опирался в основном на собственные разработки, однако современные системы ПВО очень сложны, поэтому собственные ЗРК хронически не дотягивали (и не дотягивают) до уровня С-300, не говоря уже об С-400. Небольшое количество импортированных российских систем ПВО тут мало что поменяло. Ключевая причина невысокого уровня импорта — все то же стремление Ирана опираться только на собственные силы, ни в коем случае не попадать в зависимость от другой страны. По этой причине их как бы договор о военной взаимопомощи в России с огромным трудом преодолел местный парламент даже несмотря на тот факт, что по сути это декларативная бумага, не налагающая никаких жестких обязательств ни на иранцев, ни на нас. Это резко контрастирует с позицией Северной Кореи, у которой такой договор есть, что (вместе с корейским ядерным оружием) по сути обнуляет возможности Вашингтона нанести по КНДР хоть какой-то удар. Военные спутники Ирана, выведенные российской ракетой в космос 28 декабря 2025 года. Стрелкой показан контейнер со спутником Kowsar 1.5, тем же пуском выводили еще Paya (Tolou-3) и, возможно, Zafar-2. Интересно, что по требованиям иностранных заказчиков окна в сборочном здании, где на русскую ракету монтировали эту полезную нагрузку, были закрыты шторами / © Юрий Лямин, @imp_navigator На этой темной странице есть пара светлых пятен. Сравнительно неплохо задуман иранский зенитно-ракетный комплекс малой дальности Majid: он полностью пассивно обнаруживает цели в оптическом диапазоне, за счет чего эффективно работает без демаскирующего радара. В то же время, «Панцири» имеют такие возможности уже десятки лет, и при этом их ракетная часть эффективнее. Вдобавок действительно массового производства Majid (какое есть у тех же «Панцирей») нет. Досягаемость по высоте у Majid всего несколько километров, дальность поражения целей в районе восьми километров. Пригодно для обороны от БЛА, но В-2 на высоте так не сбить. Более крупные зенитно-ракетные комплексы Ирану удаются пока куда хуже / © Wikimedia Commons Единственное действительно передовое, что Иран имеет в области ПВО — это барражирующие турбореактивные беспилотники, используемые вместо зенитных ракет, так называемое семейство 358/359. Первая цифра соответствует аппарату поменьше, вторая — тому, что побольше. Ракета, как ее часто, но технически не совсем корректно называют, имеет головку самонаведения и способна долго барражировать «по восьмерке» в воздухе, пока не встретит свою цель в своего рода воздушной засаде. Хотя формально их и называют ракетами, по аэродинамической схеме они близки к российскому «Ланцету» (БЛА). Иксобразные крылья повышают маневренность на конечном участке, перед подрывом у цели, что позволяет поражать даже активно маневрирующие мишени. 359-е по дальности достигают 150 километров, по высоте — девяти километров. Скорость в 1000 километров в час позволяет им поражать крылатые ракеты. 358-е меньше по дальности, но и им, по всей видимости, удавалось сбивать американские тяжелые беспилотники MQ-9 Reaper в Йемене. Неплохое достижение для ракеты длиной всего 2,74 метра. 358-е семейство, так называемые многоразовые зенитные ракеты. По сути это дроны с турбореактивным двигателем и компактным твердотопливным стартовым ускорителем / © Юрий Лямин, @imp_navigator Турбореактивный двигатель резко отличает такие системы от наших зенитных ракет на твердом топливе той же дальности. Во-первых, они существенно дешевле (вместо дорогого твердого топлива используют обычный керосин). Во-вторых, расходуют меньше топлива в полете, отчего могут подолгу барражировать в воздухе, ожидая цели. Если цель вдруг так и не появится, так называемая ракета приземлится на парашюте, ее перезаправят керосином и используют повторно. Такие боеприпасы — большой плюс если ваши враги — не пилотируемые самолеты (они легко дадут больше 1000 километров в час), а беспилотники, в том числе, реактивные. Или крылатые ракеты западного производства, поскольку все они дозвуковые, отчего неплохо поражаются даже подобным низкоскоростным перехватчиком. Наша страна вступила в СВО без таких боеприпасов, хотя они были бы дешевле зенитных ракет для поражения БЛА и, к тому же, потенциально эффективнее. Их можно заранее поднять в воздух в существенном количестве, чтобы сбить сразу много беспилотников противника в одной точке. Российские ЗРК не имеют барражирующих зенитных ракет, поскольку твердотопливные ракеты для этого вообще не особенно годятся (малое время полета, большой радиус разворота, нереально мягкое приземление на парашюте). Иными словами, семейство 358/359 — едва ли не такой же прорыв в области воздушной обороны, как «шахеды» в области БЛА. Но на этом яркие пятна на тусклом облике иранской ПВО заканчиваются. Чтобы наша оценка стала более предметной, еще раз напомним: ни за 12-дневную войну, ни за новую иранцам пока не удалось сбить ни одного самолета противника, только беспилотники. Да, три F-15 (все экипажи катапультировались без потерь), сбитые кувейтским F-18A в один день — скорее заслуга иранцев. Потому что кувейтская ПВО начала нервничать и пытаться сбить все, что движется после успешного удара иранскими беспилотниками по американской базе, в результате чего погибло шесть американских военных. Только вот ПВО Ирана тут ничего не добилась — хотя расстояние от этой страны до Кувейта всего 80 километров. А вот будь у иранцев наша ПВО, над Кувейтом вообще невозможно было бы летать выше десятков метров. Еще у иранцев нет приличных танков, БМП и пока нет массовых FPV-дронов, ни на радиоуправлении, ни на оптоволокне. То есть дроны на радиоуправлении как раз есть, но их количество категорически недостаточно для высокоинтенсивного конфликта типа СВО. Но мы не считаем нужным детально освещать это, поскольку шесть лет назад уже объясняли, почему вероятность высадки американского сухопутного десанта в существенных количествах в Иране равна нулю (по крайней мере, если мы говорим об успешном десанте). Несмотря на любые рассказы Дональда Трампа о его готовности к «сухопутной операции» там. США: дядюшка Сэм богат, но слегка попахивает нафталином Ситуация с военно-технологическими возможностями Штатов обратная иранской. Танков, БМП, авианосцев, самолетов и тому подобного там довольно много. Правда, в основном они сделаны еще в прошлом веке, но все еще работают. Но вот в области БРСД у США нет практически ничего, много беднее, чем даже у России. Беспилотники класса «шахеда» и компактнее у них пока в гомеопатических количествах и часто настолько неудачные, что американские военные отзываются о них в очень сильных выражениях. «Свитчблейды», которые пытались использовать ВСУ на Украине, тоже, мягко говоря, не снискали у них признания по качественным причинам. У Штатов есть около четырех тысяч запускаемых с кораблей крылатых ракет «Томагавк», часть из которых окрашена черным радиопоглощающим слоем, а еще часть получила крылья обратной стреловидности (они тоже снижают радиозаметность). Почти столько же есть крылатых ракет JASSM, запускаемых с самолетов. Еще есть первые сотни баллистических ракет малой дальности. Запуск Tomahawk Block Vа во время текущей американо-иранской войны, одна из относительно новых модификаций очень возрастных крылатых ракет США. Черный цвет до того был нехарактерен для этих КР / © Юрий Лямин, @imp_navigator Арсенал вроде бы приличный, но есть нюанс: Россия применила в ходе СВО больше дюжины тысяч крылатых и баллистических ракет. Причем намного более точных и часто более мощных, чем «Томагавки». Достаточно напомнить, что они последние и в сегодняшней войне, как и в прошлые, регулярно промахиваются страной, отчего их неразорвавшиеся боевые части находят то в Ливане, то еще где ни попадя. Несмотря на то, что Украину, с населением втрое меньше и промышленным потенциалом во много раз меньше иранского, поражало много больше ракет много лучшего качества, чем у США в принципе есть, она не спешит сдаваться. Несложно сложить два и два и понять, что шансы на рассыпание Ирана под той парой тысяч ракет, что США могут на него выделить, равны примерно нулю. Другая предположительная обновленная версия Tomahawk, с крыльями обратной стреловидности, снижающими радиозаметность. Скриншот из видеоролика времен текущей войны, где такие ракеты применили впервые / © Юрий Лямин, @imp_navigator С учетом этого выстроена и стратегия Вашингтона в его нынешней краткосрочный (по крайней мере, он на это надеется) войне с Ираном. Американцы не приближаются к его берегам на дистанцию, где способен атаковать москитный дроновый флот иранцев. Все, что они делают — это запускают крылатые ракеты и наносят удары планирующими бомбами, стараясь не подходить при этом (как раз за счет приличной дистанции планирования бомб) самолетами слишком близко к зонам иранской ПВО. Такая стратегия работает в смысле потерь. Шесть убитых американских военных — это очень мало на фоне уже многих сотен погибших иранцев. Но у нее есть и пара недостатков. Например, у США, похоже, какие-то большие проблемы с разведкой в Иране. В частности, одна из ракет попала в здание школы в Минабе и убила 180 школьниц и учителей. В западных СМИ быстро проскочила оправдывающие версии: мол, в 600 метрах от школы были здания Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Правда, любой школьник, знакомый с тервером, понимает, что случайно попасть в здание в 600 метрах от цели очень сложно (основная часть городской застройки не занята строениями). А другое сообщение западных СМИ информирует, что, якобы, здание это было передано КСИР школе. Развалины школы в Минабе. Основная масса жертв американского удара тут состояла из девочек от 7 до 12 лет, общее число их среди погибших 168. Это беспрецедентная по числу убитых школьников атака со времен Беслана. Даже израильтянам, по данным ООН уничтожившим за войну в Газе порядка 20 тысяч детей, не удавалось убить более 50 несовершеннолетних за одну атаку. Последний раз большее число девочек американские вооруженные силы смогли убить в одном месте только в Нагасаки и Хиросиме / © Wikimedia Commons Трудно сказать, какая версия характеризует американские вооруженные силы хуже. Промах на 600 метров в десятки раз превышает «паспортные» данные о точности американских ракет. Разведка целей, которая упустила факт превращения военного объекта в школу (что случилось, мягко говоря, не вчера) — это промах еще хуже и намного. Если вторая версия близка к истине — огромная часть расхода ракет Штатами идет мимо военных целей. Зато разжигает ярчайшее пламя неугасимой ненависти к американцам у 90 миллионов иранцев. Другой признак плохой разведки регулярно публикуемая американским Центральным командованием (CENTCOM) кадры якобы поражения иранской техники. Среди них регулярно мелькает то сломанный гражданский грузовик с поднятым капотом у дороги, то иранские как бы беспилотники, в которых легко различить грубо сделанные макеты, чьи изготовители поленились сделать из фанеры шайбы на законцовках крыла. Даже базовые знания аэродинамики позволяют понять, что такие как бы беспилотники не смогли бы нормально летать. Но, похоже, у американской разведки, отвечающей за выбор целей. с базовыми знаниями в этой области не лучше, чем со знаниями об объектах КСИР в Минабе. Грубоватые макеты «шахедов», кадры «поражения» которых в текущей войне опубликовало американское командование. Интересно, что американской стороне даже не пришел в голову вопрос, зачем иранцы разложили свои БЛА на местности и куда-то ушли, а не запустили их сразу. Если американская разведка по Ирану все время работала на таком уровне, становится понятно, каким же образом Вашингтон решился пойти на эту довольно сомнительную для него войну / © CENTCOM Самое главное с военно-технической точки зрения — все же отсутствие у Штатов современных массовых БЛА. Если бы они умели делать «шахеды» по 40 тысяч долларов, то даже одного процента американского военного бюджета хватило бы на выпуск 20 тысяч таких БЛА в месяц. Тогда Штаты могли бы бомбить Иран хоть 20 лет подряд, уничтожить всю его промышленность, порты, скважины, обнулить его гражданские промышленные возможности и вызвать голод. Конечно, иранцы бы и тогда не сдались, но их возможности делать новые ракеты вполне могли серьезно упасть. На практике ничего этого американцы не могут, потому что замещение тех сотен ракет, что они уже выпустили, обойдется им в миллиард долларов и, главное, в годы работы ВПК. Дальше Вашингтон абсолютно неизбежно будет снижать среднюю силу ударов, поскольку иначе на второй месяц никаких ракет большой дальности у него не будет вовсе. Заменить их планирующими бомбами будет сложновато, потому что малозаметных бомбардировщиков у Штатов не так уж и много. Рисковать не малозаметными самолетами для ударов они не будут: как бы ни слаба была иранская ПВО в смысле систем большой дальности, риски все равно остаются. Наконец, предположим, что Трамп был бы безрассуден и нечувствителен к потерям самолетов в Иране. Допустим, что он смог бы израсходовать все ~120 тысяч планирующих бомб JDAM, которые остались у Штатов. Что тогда? Напомним: Россия только за первый месяц этого года сбросила на СВО 5,7 тысячи планирующих бомб. С учетом длительности конфликта, Украина уже получила их больше сотни тысяч, то есть примерно столько, сколько США вообще имеют. Но почему-то ВСУ и не подумали сдаваться. Большая разница между Украиной и Ираном в том, что украинцы в основном нерелигиозны, а иранцы — наоборот. Причем их религия постулирует, что гибель от американской бомбы — самый верный способ попасть в рай. Излишне говорить, что шансы «выбомбить» Тегеран из войны в связи с этим несопоставимо ниже сходных шансов для Киева. Если исходить из технологических возможностей сторон, отсутствие у Штатов массовых современных беспилотников делает для них сколько-нибудь длительную и активную дистанционную войну с иранцами невозможной. Несколько недель — да, а потом Трампу придется объявлять победу. Навигационные данные показывают пробки из судов восточнее и западнее Ормузского пролива. В это же время американский CENTCOM пытается делать хорошую мину при плохой игре и декларирует: нет никаких признаков того, что Тегеран контролирует Ормузский пролив / © Телеграм-канал Пул №3 Что будет, если Иран после этого продолжит обстреливать американские базы, израильские города и блокировать Ормузский пролив? Трудно сказать. Бомбить планирующими бомбами США могут еще много месяцев, но риски потери людей (слабо переносимые для Вашингтона) при этом возрастут. С другой стороны запасы БРСД Ирана при нынешней частоте их пусков позволяют действительно активно воевать не более пары месяцев. Дальше пуски упадут по частоте до уровня производства новых ракет — то есть перестанут быть ежедневными. Да, Иран все еще сможет запускать «шахеды» десятками в сутки. Но проблема в том, что, в отличие от российских вооруженных сил в СВО, иранское командование не массирует удары БЛА в одной точке, а атакует малым их количеством во многих точках. Это позволяет ПВО противника сбивать большинство беспилотников и исключает массовые перегрузки и прорыв ПВО, постоянно наблюдаемые на Украине. Поэтому добиться выраженной победы в этом обмене дистанционными ударами не сможет и Иран. Отдаленно похожее уже случалось. В 1980-х Иран и Ирак восемь лет воевали при почти статичном фронте, что вызвало так называемую войну городов. Ирак мог убивать больше гражданских противника, чем Иран: у Хуссейна было больше ракет. Но это абсолютно ничего не давало, потому что Иран не соглашался вообще ни на какие уступки. Ничего кроме огромных затрат и потерь та война Багдаду не дала. Тегерану тоже, но ведь он ее и не начинал. Отчего ему было достаточно и чисто оборонительной победы. Фото времен ирано-иракской войны 1980-х, начавшейся с нападения Саддама Хуссейна, тогда бывшего союзником США. Слева вверху иранский мальчик-солдат. Справа вверху иранский солдат в противогазе (Хуссейн массово применял химическое оружие, компоненты для которого шли с Запада, как и спутниковые снимки для планирования таких атак). Внизу слева группа пленных иракских солдат. По всей видимости, Вашингтон снова подвела неспособность в деталях ознакомиться с историей других стран, отчего оценить психологическую прочность иранцев ему не менее сложно, чем до того афганцев или вьетнамцев / © Wikimedia Commons Конечно, военные технологии — это, выражаясь языком программистов, всего лишь «хард скиллс». А в реальной жизни огромное значение имеют еще и «софт скиллс». О чем речь? Скажем, в Израиле, и, в меньшей степени, в США многие реально верят в возможность цветной революции в Иране. В остальном мире больше знают историю современного иранского государства, и, с учетом его бесконечной психологической устойчивости в кровавейшей войне с Ираком в 1980-х, в этом сомневаются. Но кто знает — вдруг на этот раз израильская сторона все-таки близка к реальности? Сложным для обсчета фактором остается и сам Трамп. Обычно его стратегия — приложить максимум усилий при минимуме потерь, а если сразу не выгорело тут же отступить. И все же быть на сто процентов уверенным в его следующем решении всегда непросто. К сожалению, исторический опыт Ирана что-то может показать только тем, кто что-то знает об истории Ирана. Есть некоторые сомнения, что среди американских госслужащих есть такие люди, или что их кто-то спросил перед тем, как принять решение о текущей войне / © РИА Новости Но если мы посмотрим на американо-израильско-иранскую войну с чисто военно-технической точки зрения, то она должна быть очень дорогостоящей ничьей. Сможет ли военное искусство сторон изменить этот расклад (на что пока как-то непохоже) — мы скоро узнаем.

Антонио Страдивари — мастер по изготовлению смычковых инструментов, который жил на рубеже XVII и XVIII веков в итальянском городе Кремона. За свою долгую жизнь он изготовил более 800 изделий. Большинство из них — скрипки, но были еще виолончели, альты, гитары и даже одна арфа.  Сегодня его творения не просто музыкальный инвентарь. Это своего рода артефакты, а также инвестиции и культурные ценности; их используют на концертах, выставляют в музеях и продают на аукционах. Самые известные экземпляры стоят миллионы долларов. Одна из главных причин такой цены — уникальное, ни с чем не сравнимое звучание.  Особенно важна верхняя дека — она играет ключевую роль в формировании резонанса и тембра инструмента. Обычно верхнюю деку вырезают из ели. Плотность, жесткость, структура дерева — все это напрямую влияет на голос будущей скрипки. Поэтому выбор древесины для Страдивари имел первостепенное значение. [shesht-info-block number=1] Долгое время считалось, что Страдивари в качестве материала использовал привозную древесину из Швейцарии или даже с Балкан. Италию особо в расчет не брали. Однако все изменила научная работа по годичным кольцам международной команды дендрохронологов под руководством Мауро Бернабеи (Mauro Bernabei) из Института биоэкономики при Национальном исследовательском совете Италии, опубликованная в журнале Dendrochronologia. Ученые проанализировали 314 рядов годичных колец на 284 скрипках Страдивари и узнали, в каком географическом регионе произрастала древесина, послужившая их основой. Скрипка Страдивари, 1715 год. Экспонируется в Музее скрипки в Кремоне / © Courtesy of the Violin Museum Изучением и анализом годичных колец деревьев занимается наука дендрохронология. Каждый год дерево наращивает новое кольцо. Если год выдался дождливым и теплым, кольцо получается широким. Если засушливым — узким. Их чередование создает уникальный рисунок, как отпечаток пальца. По нему можно определить не только возраст дерева, но и место, где оно росло, потому что климат в разных регионах различается. Проще говоря, последовательность колец на спиле похожа на штрихкод, который отражает климатические условия каждого года жизни дерева. Эти штрихкоды можно легко измерить и сравнить между собой. Изначально собрать такую «базу отпечатков» со скрипок Страдивари решил специалист по дендрохронологии Джон Тофэм (John Topham). Он потратил на это десятилетия и измерил кольца на 284 скрипках великого итальянца. Перед смертью в 2025 году Тофэм передал все свои записи коллеге Мауро Бернабеи, который и завершил начатое.  [shesht-info-block number=2] Чтобы понять, где росли деревья, используемые для скрипок Страдивари, нужно было сравнить узоры с инструментов с образцами древесины из разных регионов. Команда Бернабеи обратилась к Международному банку данных древесных колец, где собрана информация о кольцах более чем из 6000 точек по всему миру. В этой базе хранятся данные не только о современных деревьях, но и о старой древесине — например, строительных балках, которые использовали при возведении церквей и замков. Исследователи сгруппировали скрипки со схожими кольцами и создали для каждой группы усредненный образец. Затем эти образцы сравнили с образцами из базы данных.  Для половины скрипок — особенно тех, которые изготовлены до 1700 года — ученые не смогли точно определить регион происхождения, лишь сузили круг до Швейцарии и Австрии. Для оставшейся части экземпляров это место удалось вычислить. Панорама долины Валь-ди-Фьемме / © Wikimedia Commons Бернабеи и его коллеги получили убедительные совпадения с деревьями из высокогорных лесов долины Валь-ди-Фьемме в итальянском регионе Трентино. Почти все скрипки из этой группы относятся к так называемому золотому веку Страдивари — периоду с 1700 по 1725 год. Именно тогда мастер создал свои самые лучшие и дорогие творения. Ученые предположили, что, найдя идеальный источник древесины в Валь-ди-Фьемме, Страдивари больше его не менял. Качество материала позволило полностью раскрыть свой талант. Впрочем, эксперты предупредили, что дело не только в дереве. Само по себе оно не гарантирует выдающегося звучания. Секрет инструментов Страдивари — в сочетании превосходной древесины и мастерства, которое позволило полностью раскрыть ее акустические возможности.

За последние несколько лет медики сделали немало открытий в области трансплантации органов. В частности, удалось пересадить живому человеку свиную почку и поддерживать ее функции 62 дня. Кроме того, в Швейцарии разработали технологию, которая позволяет точно вводить «энергетическую станцию» митохондрию в живую клетку. Специалисты из Массачусетского технологического института в США нашли способ пересаживать человеку клетки печени и заставлять их выполнять функции пораженного органа. Результаты эксперимента появились в научном журнале Cell Biomaterials. Человеческая печень выполняет около 500 функций, в том числе контроль свертываемости крови, удаление бактерий из кровотока и метаболизм лекарственных препаратов. За большую часть этих функций отвечают клетки, которые называются гепатоцитами. Их можно пересаживать без трансплантации печени, но для этого необходимо поместить трансплантат в биоматериал вроде гидрогеля, который все равно придется «доставлять» в организм хирургическим путем. [shesht-info-block number=1] Авторы новой статьи научились вводить гепатоциты с помощью шприца одновременно с гидрогелевыми микросферами, которые во время инъекции ведут себя подобно жидкости, а при попадании в организм становятся твердыми. Эти микросферы помогают гепатоцитам оставаться вместе и взаимодействовать с близлежащими кровеносными сосудами. Выживают пересаженные клетки при поддержке фибробластов, которые также содержатся в препарате для инъекции. По мнению ученых, трансплантат похож на маленькие «печени-спутники»: больной орган остается на месте, а пересаженные клетки забирают часть работы на себя и улучшают состояние пациента. Во время эксперимента гепатоциты ввели мышам в жировую ткань живота, однако в дальнейшем исследователи планируют научиться доставлять трансплантат и в другие части организма, например в селезенку. Главное — обеспечить клеткам достаточное пространство и доступ к кровеносным сосудам. Клетки печени вместе с микросферами гидрогеля ввели мышам в жировую ткань живота с помощью шприца / © Автор неизвестен, Bhatia Lab Эксперимент показал, что после пересадки по новой технологии гепатоциты могут функционировать как минимум восемь недель. Исследователи надеются, что такая терапия в дальнейшем поможет лечить хронические заболевания печени. «Мы считаем, что эта технология может стать альтернативой хирургическому вмешательству, но она также, вероятно, способна поддерживать организм, пока не станет доступен донорский орган. А если пациенту понадобится еще одна инъекция, то препятствий будет меньше, чем для повторной операции», — подытожили авторы статьи.

Развитые наземные экосистемы с пищевой пирамидой, похожей на современную, появились только в каменноугольном и пермском периоде. До этого позвоночные питались в основном рыбой или насекомыми. Но примерно 290 миллионов лет назад появляются диадектиды — крупные, около двух метров длиной, животные, которые первыми научились пережевывать жесткую растительность. Ученые предполагали, что появившиеся в то же время высшие хищники-синапсиды (далекие предки млекопитающих) охотились на них, однако следов укусов ранее не обнаруживали. Авторы исследования, опубликованного в журнале Scientific Reports, изучили фрагменты скелетов трех детенышей рода Diadectes, найденные в 1997 году, во время раскопок дамбы в Техасе. Исследователи проанализировали повреждения на костях конечностей, классифицировав их на пять типов: царапины, проколы, борозды, ямки и сверления. Применив формулы для четвероногих тетрапод, ученые также рассчитали прижизненную массу наиболее сохранившегося животного на основе диаметра его бедренной кости. Анализ показал, что масса детеныша диадекта достигала 277 килограммов. На суставных концах его костей выявили глубокие продольные борозды и проколы. Геометрия повреждений (V-образные и конические отметины) позволила ученым установить состав съевших его животных. Это были крупные хищные синапсиды: варанопс (Varanops) и диметродон (Dimetrodon), а также сухопутная хищная амфибия ахелома (Acheloma), обладавшая 20-сантиметровым зубастым черепом. Помимо следов челюстей, на костях зафиксировали аккуратные круглые отверстия, оставленные личинками насекомых (вероятно, жуков), поедавших костную ткань. Ученые отметили, что характер повреждений не позволяет достоверно установить причину смерти животных. Условия захоронения указали на то, что диадектиды могли погибнуть во время наводнения, а их туши вынесло на берег временного водоема. Следы зубов сосредоточены не на мясистых частях тела, а на суставах и хрящах. Значит, хищники обгладывали туши на поздних стадиях разложения, когда мягкие ткани уже сгнили или были съедены, и животным приходилось с усилием срывать остатки мышц и связок. Исследование показало, что появление крупных растительноядных животных немедленно привело к формированию гильдии хищников и падальщиков, от синапсид до сухопутных амфибий и насекомых, способных эффективно утилизировать гигантские объемы животной биомассы.

Общая образовательная, технологическая и промышленная ситуация Чтобы понять общие военно-технические возможности страны, часто бывает полезно взглянуть на ее промышленность и потенциал в целом. В этом смысле вокруг Ирана в русскоязычном инфопространстве много мнений вида «Иран из развитой и прогрессивной монархии 1978 года превратился в страну третьего мира под санкциями», на чем часто анализ его промышленной базы заканчивается. На деле ситуация менее однозначная. У прогрессивного Ирана времен шаха доля грамотных даже среди женщин от 10 до 49 лет была лишь 35,5 процентов (у мужчин — 61,5). А в 2023 году уже 96,1 процентов женщин того же возраста стали грамотны, что сложно отличить от успехов мужчин. Еще стоит упомянуть, что в 2025 году иранские вузы приняли 958 тысяч студентов, из которых 608 тысяч — женщины. Для сравнения, в куда более населенной России в прошлом году в вузы поступило лишь 904 тысячи человек. Причем доля женщин среди них ниже иранской. По числу студентов-женщин на душу населения мы позади Исламской республики еще сильнее, чем по числу студентов вообще. Из-за требований (часто нарушаемых) о покрытии волос иранских женщин часто выставляют угнетенными по сравнению с временем правления шаха. Их реальное положение заметно сложнее этой концепции / © Flickr Это не случайность: Тегеран с 1980-х делает абсолютно все, что может, чтобы сократить научно-техническое отставание от остального мира (это легко видеть и по взрывообразному росту числа работ иранских ученых в рецензируемых научных журналах). Неудивительно, что его высшее образование развивается куда быстрее российского, где подобную задачу всерьез начали ставить перед собой не так давно. В то же время экономические успехи страны существенно отстают от образовательных. Иранские власти не знают современной макроэкономической теории, поэтому ВВП по ППС на душу населения там вдвое с лишним ниже нашего. Но в силу санкций структура этого ВВП у нас и у них разная. Скажем, в России лучше развита сфера услуг, а в Иране — ряд отраслей машиностроения. Он производит в ~полтора раза больше автомобилей всех типов, чем мы, и ~вчетверо больше автомобильных моторов (многие машины, числящиеся сделанными в России, на практике оснащены импортными моторами, коробками и так далее). И это при том, что 90-миллионная ближневосточная страна сильно уступает России по населению. Если пересчитать производство авто на душу населения, то мы окажемся втрое слабее иранцев. Динамика до текущей войны с Вашингтоном шла в ту же сторону: в России в 2025 году, в силу известных решений ЦБ, производство машин упало на двузначное число процентов, в Иране — на двузначное число процентов выросло. Другой пример: Иран массово и серийно производит газовые турбины большой мощности для ТЭС. А Россия десятилетиями их импортировала. Попытки их производить самим предпринимают, но тираж пока штучный — поэтому наша страна была вынуждена подписать с иранцами соглашение об импорте буквально десятков газовых турбин в 2020-х годах. В прошлом году Иран уже начал поставки в Россию своих современных газовых турбин большой мощности. Всего их планируют поставить 40 штук, в обмен Тегеран хочет от России продукцию более низкой степени переработки, металл. До исламской революции такие поставки продукции высокого передела из Ирана было в принципе невозможно себе представить / © Magpa Это очень большой рывок для государства, которое до 1979 года импортировало все турбины, все автомобильные моторы и производило (хотя точнее было бы сказать «собирало из импортных компонентов») во много раз меньше машин. Рывок этот произошел по простой причине: несмотря на общую бедность, Иран последовательно концентрировал усилия на создании того, что не мог купить за рубежом. В итоге он на 90 процентов самостоятельно обеспечивает себя лекарствами. А вот про Россию этого не скажешь: если завтра границы перекроют, базовые компоненты многих лекарств перестанут завозить и их местное производство остановится. Все сказанное выше не означает, что Иран решил большинство своих проблем. Так, в 2002 году иранцы и русские получали с едой одинаковое количество калорий, а в 2020-х иранцы получают их примерно столько же, а русские — существенно больше, чем 24 года назад. Причины тоже ясны: Тегеран направил усилия на независимость по «самым дешевым калориям», скажем, зерну, в итоге его импорт он почти обнулил. Но вот с относительно дорогими калориями сложнее: куриное мясо требует кормов, а компоненты для них иранцы вынуждены завозить. Важная сторона общего промышленного развития Ирана — серьезный уровень собственных тоннелепроходческих машин. Начав с их импорта десятки лет назад, местные научились делать приличные копии западных машин. Tunnel Saz Machine на сегодня — единственный производитель автоматизированных проходческих щитов в Западной Азии. Формально машины эти гражданские, с их помощью строят метро. Но на практике туннели — еще и ключевой способ укрытия важных военных производств. О них ниже. Военная промышленность: ракетно-беспилотный блеск… Если количественно сравнивать Иран с ведущей военной промышленностью мира, то он выглядит крайне неоднородно. Есть сферы, где налицо серьезное производство сравнимых с российским масштабов, но их не так много. Баллистические ракеты средней и меньшей дальности (БРСД и МД) он делает сам. Причем как доминирующие у него численно твердотопливные (хотя и ввозит из КНР перхлорат натрия для топлива), так и жидкотопливные семейства Ghadr. Общий их тираж оценивают десятками штук в месяц. Ghadr-110, первая ее ступень жидкотопливная, вторая — твердотопливная. Эта БРСД по дальности приближается к 2000 километров, масса боевой части, в зависимости от модификации, может достигать тонны / © Wikimedia Commons Если сравнивать именно по БРСД (так называют ракеты дальностью от 1000 до 5500 километров), то иранцы даже превосходят по их числу Россию, которая только начинает серийное производство «Орешников», а других БРСД, из-за существовавших до Трампа договорных ограничений, не имела. Больше в итоге и абсолютные числа иранского арсенала таких ракет: на начало нынешней войны по самым консервативным оценкам БРСД у него было более тысячи. Это точно больше российского (крупнейшая военная промышленность мира) и как минимум сопоставимо с китайским (второй ВПК в мире). Учитывая, что Иран по населению на 40 процентов меньше России, а по ВВП в несколько раз меньше, — это впечатляющее достижение. Тегеран пришел к нему потому, что других рычагов воздействия на Израиль у него нет: ракетами меньшей дальности Тель-Авив не достать. К сожалению для персов, технологический уровень их БРСД очень далек от российского. Иранцы сумели сделать несколько типов таких ракет, способных ограниченно рулить на траектории. Но степень их маневрирования намного ниже, чем у «Искандеров», и тем более ниже, чем у «Цирконов». Да, этого хватает для того, чтобы имеющиеся у США и Израиля противоракеты в десятках процентов случаев «пропускали» такие БРСД. Но для сравнения можно напомнить, что существует ноль фото обломков «Искандеров» и тем более «Цирконов» со следами поражения ПВО/ПРО. Наконец, более сложная проблема: качество наведения. Российский ВПК еще на «Искандерах» много лет назад решил проблему самонаведения на конечном участке траектории. Аналогичные решения реализованы для «Циркона» и «Орешника». У остального мира технологии такого рода попроще, там пока не выяснили, как можно лучше всего навестись несмотря на плазменный слой, окружающий пикирующую на гиперзвуковой скорости ракету в плотных слоях атмосферы. Отсутствие эффективного самонаведения — самая большая проблема иранских БРСД. Дело в том, что отклонение ракеты от целевой точки прямо пропорционально дальности ее пуска, ведь пропорционально расстоянию нарастают ошибки инерциальной навигации. А спутниковая для БРСД — слабый помощник (мешает та же плазма в плотных слоях атмосферы). Поэтому иранская БРСД в Израиле имеет среднее отклонение от точки прицеливания в десятки метров. Это много, и даже несмотря на массивную боевую часть (БЧ) иранских ракет, поражать так защищенные военные цели не выйдет. По этой причине мы наблюдаем удары иранских ракет по израильским городам, но не видим поражения ими, например, израильского плутониевого реактора в Димоне, откуда происходит начинка для ядерных боеголовок еврейского государства. Да, иранская сторона заявляет о том, что то ли Fattah-1, то ли Fattah-2 имеют самонаведение. Но на практике у нас нет свидетельств точных попаданий ими в цели в Израиле. Недавние попытки поразить американский авианосец «Джеральд Форд» четырьмя иранскими ракетами также не дали результатов. Учитывая размеры авианосца, это означает, что типичное круговое отклонение БРСД слишком велико, чтобы можно было говорить о реально работающем самонаведении. Напомним, что российские «Цирконы» на учениях вполне поражали движущиеся морские цели по размерам несопоставимо меньше, чем «Джеральд Форд». Форма головной части ракеты Fattah-2 явно указывает на намерения иранцев использовать ее боевые блоки как гиперзвуковые планирующие. Однако это совсем не значит, что у них есть эффективное самонаведение, как на «Цирконах» / © Wikimedia Commons Низкая точность радикально снижает ценность ракет как боевого средства: даже тонная БЧ, взорвавшаяся в 30 метрах от простого окопа, не может ранить или контузить человека в нем. О военных объектах, защищенных чем-то лучше простого окопа, и речи нет. Другая, и никак не менее важная особенность иранского ВПК: довольно продвинутые беспилотники. Во время ирано-иракской войны 1980-х годов иранцы обнаружили, что БЛА, даже на элементной базе тех лет, слабо поражаются противником и позволяют в смысле разведки больше, чем любое другое имевшееся у них средство. Упор на них сделали еще и потому, что Ирану не поставляли тогда ни новые боевые самолеты, ни запчасти к старым. Ведь американские санкции уже работали, а поставки из России, из-за неприятия исламской республикой коммунизма, — еще нет. Результаты иранской работы в этой области впервые сказались в Абкайке в 2018 году: обломки БЛА, собранные там Саудовской Аравией, явно указывали на тот тип беспилотников, что сегодня известны всему миру как «шахеды». Об особенностях их мы писали еще в 2022 году, отмечая, что это один из самых перспективных по совокупности параметров беспилотников мира. Он очень дешев, считаные десятки тысяч долларов за штуку, имеет дальность до 1900 километров при боевой части в 40 килограмм, компактен и сделан из радиопоглощающего материала. В норме наводит он с помощью спутниковой и инерциальной навигации сравнительно высокой точности. Стоит напомнить, что до «шахедов» настолько же массовых и недорогих видов оружия с приличным инерциальным наведением просто не существовало. Хотя боевая часть иранских беспилотников весит десятки килограмм, а не тонну, как у БРСД той же страны, толку от БЛА много больше: у них выше точность. Часть из них еще и оснащается средствами удаленного управления при атаке на цель, за счет чего иранцы поражают танкеры в Ормузском проливе и Персидском заливе. Если бы США рискнули подойти к берегу Ирана достаточно близко для десанта, без сомнений, «шахеды» направились бы и к ним. Toofan-1 с оператором-человеком. Легко видеть малые размеры катера и его незначительную высоту борта. Вкупе с пластиковыми материалами это делает морской дрон малозаметным и непростым в поражении / © Wikimedia Commons Кроме того, у Ирана есть и морские надводные беспилотники нескольких типов (например, Toofan-1, 2 и 3). Самые массовые — катера-камикадзе с боевой частью весом до центнеров. Есть и полупогружные Magham, которые очень сложно заметить из-за малой высоты выступающей над водой части.Компактность аппарата и его близость к поверхностному слою не позволяют издалека обнаружить его и гидроакустическими средствами. https://youtu.be/1kGJ_4aJTbE?t=22 Toofan-1 (уже без человека на борту, который нужен только для маневрирования перед выходом на позицию) атакует судно в море / © YouTube, Al Arabiya Морские дроны Ирана уже использовали хуситы, чем произвели неприятное впечатление на американские ВМС. Тогда атаки были отбиты, но на пределе усилий американских кораблей. Учитывая, что у иранцев таких БЭКов много больше, чем у хуситов, уважительная дистанция, которую звездно-полосатый флот держит от иранских берегов вполне объяснима. Предположительно у Ирана часть судов (Shahid Mahdavi, Shahid Bagheri) могут запускать воздушные беспилотники, включая тяжелые. … и нищета во всем остальном В то же время за пределами этих областей у Ирана очень мало современного оружия. Эффективные системы ЗРК, особенно среднего и большого радиуса действия, у него практически отсутствуют. Это легко видеть из того, что США, хотя и стелс-самолетами, но регулярно применяют планирующие бомбы в Иране. Даже сербы в 1990-х смогли нанести потери стелс-самолетам Штатов, а Иран в наши дни этого пока так и не смог. Тегеран опирался в основном на собственные разработки, однако современные системы ПВО очень сложны, поэтому собственные ЗРК хронически не дотягивали (и не дотягивают) до уровня С-300, не говоря уже об С-400. Небольшое количество импортированных российских систем ПВО тут мало что поменяло. Ключевая причина невысокого уровня импорта — все то же стремление Ирана опираться только на собственные силы, ни в коем случае не попадать в зависимость от другой страны. По этой причине их как бы договор о военной взаимопомощи в России с огромным трудом преодолел местный парламент даже несмотря на тот факт, что по сути это декларативная бумага, не налагающая никаких жестких обязательств ни на иранцев, ни на нас. Это резко контрастирует с позицией Северной Кореи, у которой такой договор есть, что (вместе с корейским ядерным оружием) по сути обнуляет возможности Вашингтона нанести по КНДР хоть какой-то удар. Военные спутники Ирана, выведенные российской ракетой в космос 28 декабря 2025 года. Стрелкой показан контейнер со спутником Kowsar 1.5, тем же пуском выводили еще Paya (Tolou-3) и, возможно, Zafar-2. Интересно, что по требованиям иностранных заказчиков окна в сборочном здании, где на русскую ракету монтировали эту полезную нагрузку, были закрыты шторами / © Юрий Лямин, @imp_navigator На этой темной странице есть пара светлых пятен. Сравнительно неплохо задуман иранский зенитно-ракетный комплекс малой дальности Majid: он полностью пассивно обнаруживает цели в оптическом диапазоне, за счет чего эффективно работает без демаскирующего радара. В то же время, «Панцири» имеют такие возможности уже десятки лет, и при этом их ракетная часть эффективнее. Вдобавок действительно массового производства Majid (какое есть у тех же «Панцирей») нет. Досягаемость по высоте у Majid всего несколько километров, дальность поражения целей в районе восьми километров. Пригодно для обороны от БЛА, но В-2 на высоте так не сбить. Более крупные зенитно-ракетные комплексы Ирану удаются пока куда хуже / © Wikimedia Commons Единственное действительно передовое, что Иран имеет в области ПВО — это барражирующие турбореактивные беспилотники, используемые вместо зенитных ракет, так называемое семейство 358/359. Первая цифра соответствует аппарату поменьше, вторая — тому, что побольше. Ракета, как ее часто, но технически не совсем корректно называют, имеет головку самонаведения и способна долго барражировать «по восьмерке» в воздухе, пока не встретит свою цель в своего рода воздушной засаде. Хотя формально их и называют ракетами, по аэродинамической схеме они близки к российскому «Ланцету» (БЛА). Иксобразные крылья повышают маневренность на конечном участке, перед подрывом у цели, что позволяет поражать даже активно маневрирующие мишени. 359-е по дальности достигают 150 километров, по высоте — девяти километров. Скорость в 1000 километров в час позволяет им поражать крылатые ракеты. 358-е меньше по дальности, но и им, по всей видимости, удавалось сбивать американские тяжелые беспилотники MQ-9 Reaper в Йемене. Неплохое достижение для ракеты длиной всего 2,74 метра. 358-е семейство, так называемые многоразовые зенитные ракеты. По сути это дроны с турбореактивным двигателем и компактным твердотопливным стартовым ускорителем / © Юрий Лямин, @imp_navigator Турбореактивный двигатель резко отличает такие системы от наших зенитных ракет на твердом топливе той же дальности. Во-первых, они существенно дешевле (вместо дорогого твердого топлива используют обычный керосин). Во-вторых, расходуют меньше топлива в полете, отчего могут подолгу барражировать в воздухе, ожидая цели. Если цель вдруг так и не появится, так называемая ракета приземлится на парашюте, ее перезаправят керосином и используют повторно. https://youtu.be/jnRIFIVvszU Краткий ролик о 359-м семействе зенитных дронов / © YouTube Такие боеприпасы — большой плюс если ваши враги — не пилотируемые самолеты (они легко дадут больше 1000 километров в час), а беспилотники, в том числе, реактивные. Или крылатые ракеты западного производства, поскольку все они дозвуковые, отчего неплохо поражаются даже подобным низкоскоростным перехватчиком. Наша страна вступила в СВО без таких боеприпасов, хотя они были бы дешевле зенитных ракет для поражения БЛА и, к тому же, потенциально эффективнее. Их можно заранее поднять в воздух в существенном количестве, чтобы сбить сразу много беспилотников противника в одной точке. Российские ЗРК не имеют барражирующих зенитных ракет, поскольку твердотопливные ракеты для этого вообще не особенно годятся (малое время полета, большой радиус разворота, нереально мягкое приземление на парашюте). Иными словами, семейство 358/359 — едва ли не такой же прорыв в области воздушной обороны, как «шахеды» в области БЛА. Но на этом яркие пятна на тусклом облике иранской ПВО заканчиваются. Чтобы наша оценка стала более предметной, еще раз напомним: ни за 12-дневную войну, ни за новую иранцам пока не удалось сбить ни одного самолета противника, только беспилотники. Да, три F-15 (все экипажи катапультировались без потерь), сбитые кувейтским F-18A в один день — скорее заслуга иранцев. Потому что кувейтская ПВО начала нервничать и пытаться сбить все, что движется после успешного удара иранскими беспилотниками по американской базе, в результате чего погибло шесть американских военных. Только вот ПВО Ирана тут ничего не добилась — хотя расстояние от этой страны до Кувейта всего 80 километров. А вот будь у иранцев наша ПВО, над Кувейтом вообще невозможно было бы летать выше десятков метров. Еще у иранцев нет приличных танков, БМП и пока нет массовых FPV-дронов, ни на радиоуправлении, ни на оптоволокне. То есть дроны на радиоуправлении как раз есть, но их количество категорически недостаточно для высокоинтенсивного конфликта типа СВО. Но мы не считаем нужным детально освещать это, поскольку шесть лет назад уже объясняли, почему вероятность высадки американского сухопутного десанта в существенных количествах в Иране равна нулю (по крайней мере, если мы говорим об успешном десанте). Несмотря на любые рассказы Дональда Трампа о его готовности к «сухопутной операции» там. США: дядюшка Сэм богат, но слегка попахивает нафталином Ситуация с военно-технологическими возможностями Штатов обратная иранской. Танков, БМП, авианосцев, самолетов и тому подобного там довольно много. Правда, в основном они сделаны еще в прошлом веке, но все еще работают. Но вот в области БРСД у США нет практически ничего, много беднее, чем даже у России. Беспилотники класса «шахеда» и компактнее у них пока в гомеопатических количествах и часто настолько неудачные, что американские военные отзываются о них в очень сильных выражениях. «Свитчблейды», которые пытались использовать ВСУ на Украине, тоже, мягко говоря, не снискали у них признания по качественным причинам. У Штатов есть около четырех тысяч запускаемых с кораблей крылатых ракет «Томагавк», часть из которых окрашена черным радиопоглощающим слоем, а еще часть получила крылья обратной стреловидности (они тоже снижают радиозаметность). Почти столько же есть крылатых ракет JASSM, запускаемых с самолетов. Еще есть первые сотни баллистических ракет малой дальности. Запуск Tomahawk Block Vа во время текущей американо-иранской войны, одна из относительно новых модификаций очень возрастных крылатых ракет США. Черный цвет до того был нехарактерен для этих КР / © Юрий Лямин, @imp_navigator Арсенал вроде бы приличный, но есть нюанс: Россия применила в ходе СВО больше дюжины тысяч крылатых и баллистических ракет. Причем намного более точных и часто более мощных, чем «Томагавки». Достаточно напомнить, что они последние и в сегодняшней войне, как и в прошлые, регулярно промахиваются страной, отчего их неразорвавшиеся боевые части находят то в Ливане, то еще где ни попадя. Несмотря на то, что Украину, с населением втрое меньше и промышленным потенциалом во много раз меньше иранского, поражало много больше ракет много лучшего качества, чем у США в принципе есть, она не спешит сдаваться. Несложно сложить два и два и понять, что шансы на рассыпание Ирана под той парой тысяч ракет, что США могут на него выделить, равны примерно нулю. Другая предположительная обновленная версия Tomahawk, с крыльями обратной стреловидности, снижающими радиозаметность. Скриншот из видеоролика времен текущей войны, где такие ракеты применили впервые / © Юрий Лямин, @imp_navigator С учетом этого выстроена и стратегия Вашингтона в его нынешней краткосрочный (по крайней мере, он на это надеется) войне с Ираном. Американцы не приближаются к его берегам на дистанцию, где способен атаковать москитный дроновый флот иранцев. Все, что они делают — это запускают крылатые ракеты и наносят удары планирующими бомбами, стараясь не подходить при этом (как раз за счет приличной дистанции планирования бомб) самолетами слишком близко к зонам иранской ПВО. Такая стратегия работает в смысле потерь. Шесть убитых американских военных — это очень мало на фоне уже многих сотен погибших иранцев. Но у нее есть и пара недостатков. Например, у США, похоже, какие-то большие проблемы с разведкой в Иране. В частности, одна из ракет попала в здание школы в Минабе и убила 180 школьниц и учителей. В западных СМИ быстро проскочила оправдывающие версии: мол, в 600 метрах от школы были здания Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Правда, любой школьник, знакомый с тервером, понимает, что случайно попасть в здание в 600 метрах от цели очень сложно (основная часть городской застройки не занята строениями). А другое сообщение западных СМИ информирует, что, якобы, здание это было передано КСИР школе. Развалины школы в Минабе. Основная масса жертв американского удара тут состояла из девочек от 7 до 12 лет, общее число их среди погибших 168. Это беспрецедентная по числу убитых школьников атака со времен Беслана. Даже израильтянам, по данным ООН уничтожившим за войну в Газе порядка 20 тысяч детей, не удавалось убить более 50 несовершеннолетних за одну атаку. Последний раз большее число девочек американские вооруженные силы смогли убить в одном месте только в Нагасаки и Хиросиме / © Wikimedia Commons Трудно сказать, какая версия характеризует американские вооруженные силы хуже. Промах на 600 метров в десятки раз превышает «паспортные» данные о точности американских ракет. Разведка целей, которая упустила факт превращения военного объекта в школу (что случилось, мягко говоря, не вчера) — это промах еще хуже и намного. Если вторая версия близка к истине — огромная часть расхода ракет Штатами идет мимо военных целей. Зато разжигает ярчайшее пламя неугасимой ненависти к американцам у 90 миллионов иранцев. Другой признак плохой разведки регулярно публикуемая американским Центральным командованием (CENTCOM) кадры якобы поражения иранской техники. Среди них регулярно мелькает то сломанный гражданский грузовик с поднятым капотом у дороги, то иранские как бы беспилотники, в которых легко различить грубо сделанные макеты, чьи изготовители поленились сделать из фанеры шайбы на законцовках крыла. Даже базовые знания аэродинамики позволяют понять, что такие как бы беспилотники не смогли бы нормально летать. Но, похоже, у американской разведки, отвечающей за выбор целей. с базовыми знаниями в этой области не лучше, чем со знаниями об объектах КСИР в Минабе. Грубоватые макеты «шахедов», кадры «поражения» которых в текущей войне опубликовало американское командование. Интересно, что американской стороне даже не пришел в голову вопрос, зачем иранцы разложили свои БЛА на местности и куда-то ушли, а не запустили их сразу. Если американская разведка по Ирану все время работала на таком уровне, становится понятно, каким же образом Вашингтон решился пойти на эту довольно сомнительную для него войну / © CENTCOM Самое главное с военно-технической точки зрения — все же отсутствие у Штатов современных массовых БЛА. Если бы они умели делать «шахеды» по 40 тысяч долларов, то даже одного процента американского военного бюджета хватило бы на выпуск 20 тысяч таких БЛА в месяц. Тогда Штаты могли бы бомбить Иран хоть 20 лет подряд, уничтожить всю его промышленность, порты, скважины, обнулить его гражданские промышленные возможности и вызвать голод. Конечно, иранцы бы и тогда не сдались, но их возможности делать новые ракеты вполне могли серьезно упасть. На практике ничего этого американцы не могут, потому что замещение тех сотен ракет, что они уже выпустили, обойдется им в миллиард долларов и, главное, в годы работы ВПК. Дальше Вашингтон абсолютно неизбежно будет снижать среднюю силу ударов, поскольку иначе на второй месяц никаких ракет большой дальности у него не будет вовсе. Заменить их планирующими бомбами будет сложновато, потому что малозаметных бомбардировщиков у Штатов не так уж и много. Рисковать не малозаметными самолетами для ударов они не будут: как бы ни слаба была иранская ПВО в смысле систем большой дальности, риски все равно остаются. Наконец, предположим, что Трамп был бы безрассуден и нечувствителен к потерям самолетов в Иране. Допустим, что он смог бы израсходовать все ~120 тысяч планирующих бомб JDAM, которые остались у Штатов. Что тогда? Напомним: Россия только за первый месяц этого года сбросила на СВО 5,7 тысячи планирующих бомб. С учетом длительности конфликта, Украина уже получила их больше сотни тысяч, то есть примерно столько, сколько США вообще имеют. Но почему-то ВСУ и не подумали сдаваться. Большая разница между Украиной и Ираном в том, что украинцы в основном нерелигиозны, а иранцы — наоборот. Причем их религия постулирует, что гибель от американской бомбы — самый верный способ попасть в рай. Излишне говорить, что шансы «выбомбить» Тегеран из войны в связи с этим несопоставимо ниже сходных шансов для Киева. Если исходить из технологических возможностей сторон, отсутствие у Штатов массовых современных беспилотников делает для них сколько-нибудь длительную и активную дистанционную войну с иранцами невозможной. Несколько недель — да, а потом Трампу придется объявлять победу. Навигационные данные показывают пробки из судов восточнее и западнее Ормузского пролива. В это же время американский CENTCOM пытается делать хорошую мину при плохой игре и декларирует: нет никаких признаков того, что Тегеран контролирует Ормузский пролив / © Телеграм-канал Пул №3 Что будет, если Иран после этого продолжит обстреливать американские базы, израильские города и блокировать Ормузский пролив? Трудно сказать. Бомбить планирующими бомбами США могут еще много месяцев, но риски потери людей (слабо переносимые для Вашингтона) при этом возрастут. С другой стороны запасы БРСД Ирана при нынешней частоте их пусков позволяют действительно активно воевать не более пары месяцев. Дальше пуски упадут по частоте до уровня производства новых ракет — то есть перестанут быть ежедневными. Да, Иран все еще сможет запускать «шахеды» десятками в сутки. Но проблема в том, что, в отличие от российских вооруженных сил в СВО, иранское командование не массирует удары БЛА в одной точке, а атакует малым их количеством во многих точках. Это позволяет ПВО противника сбивать большинство беспилотников и исключает массовые перегрузки и прорыв ПВО, постоянно наблюдаемые на Украине. Поэтому добиться выраженной победы в этом обмене дистанционными ударами не сможет и Иран. Отдаленно похожее уже случалось. В 1980-х Иран и Ирак восемь лет воевали при почти статичном фронте, что вызвало так называемую войну городов. Ирак мог убивать больше гражданских противника, чем Иран: у Хуссейна было больше ракет. Но это абсолютно ничего не давало, потому что Иран не соглашался вообще ни на какие уступки. Ничего кроме огромных затрат и потерь та война Багдаду не дала. Тегерану тоже, но ведь он ее и не начинал. Отчего ему было достаточно и чисто оборонительной победы. Фото времен ирано-иракской войны 1980-х, начавшейся с нападения Саддама Хуссейна, тогда бывшего союзником США. Слева вверху иранский мальчик-солдат. Справа вверху иранский солдат в противогазе (Хуссейн массово применял химическое оружие, компоненты для которого шли с Запада, как и спутниковые снимки для планирования таких атак). Внизу слева группа пленных иракских солдат. По всей видимости, Вашингтон снова подвела неспособность в деталях ознакомиться с историей других стран, отчего оценить психологическую прочность иранцев ему не менее сложно, чем до того афганцев или вьетнамцев / © Wikimedia Commons Конечно, военные технологии — это, выражаясь языком программистов, всего лишь «хард скиллс». А в реальной жизни огромное значение имеют еще и «софт скиллс». О чем речь? Скажем, в Израиле, и, в меньшей степени, в США многие реально верят в возможность цветной революции в Иране. В остальном мире больше знают историю современного иранского государства, и, с учетом его бесконечной психологической устойчивости в кровавейшей войне с Ираком в 1980-х, в этом сомневаются. Но кто знает — вдруг на этот раз израильская сторона все-таки близка к реальности? Сложным для обсчета фактором остается и сам Трамп. Обычно его стратегия — приложить максимум усилий при минимуме потерь, а если сразу не выгорело тут же отступить. И все же быть на сто процентов уверенным в его следующем решении всегда непросто. К сожалению, исторический опыт Ирана что-то может показать только тем, кто что-то знает об истории Ирана. Есть некоторые сомнения, что среди американских госслужащих есть такие люди, или что их кто-то спросил перед тем, как принять решение о текущей войне / © РИА Новости Но если мы посмотрим на американо-израильско-иранскую войну с чисто военно-технической точки зрения, то она должна быть очень дорогостоящей ничьей. Сможет ли военное искусство сторон изменить этот расклад (на что пока как-то непохоже) — мы скоро узнаем.

Размягчение опухолевых клеток — установленный еще в начале 2000-х годов факт, который даже предлагали использовать в качестве диагностического критерия. Однако в большинстве ранее проведенных исследований оценивалась главным образом жесткость клетки, определяемая состоянием цитоскелета. «Между тем плазматическая мембрана обладает собственными механическими характеристиками, включая вязкость. Вопрос о том, как соотносятся вязкость мембраны и общая жесткость клетки в нормальных и опухолевых клетках, остается открытым. Его решение может способствовать уточнению диагностических критериев и прогностических подходов в онкологии», — пояснил заведующий отделом современных биоматериалов Института регенеративной медицины Сеченовского Университета Юрий Ефремов. В работе сравнивались нормальные эпителиальные клетки молочной железы и клетки раковой опухоли молочной железы. Ученые использовали сразу несколько современных методов: атомно-силовую микроскопию для оценки модуля упругости клеток, флуоресцентную микроскопию для измерения вязкости клеточных мембран и масс-спектрометрию для анализа их липидного состава. Результаты работы, поддержанной грантом РНФ, опубликованы в журнале Scientific Reports. Оказалось, что раковые клетки значительно мягче нормальных и легче меняют форму. Это связано с нарушением структуры цитоскелета — внутреннего «каркаса» клетки, который в норме обеспечивает ее прочность и стабильность. У опухолевых клеток этот каркас менее организован, что облегчает их движение и проникновение в окружающие ткани. При этом мембраны раковых клеток, напротив, оказались более вязкими. Такой эффект ученые связывают с изменением липидного состава мембраны: в ней возрастает содержание насыщенных жирных кислот и сфингомиелина — компонентов, которые делают мембрану более плотной. Одновременно снижается доля полиненасыщенных жирных кислот, отвечающих за ее текучесть. По словам исследователей, сочетание мягкого «внутреннего скелета» и плотной мембраны может давать опухолевым клеткам эволюционное преимущество. С одной стороны, сниженная жесткость облегчает миграцию и инвазию, а с другой — более вязкая мембрана стабилизирует сигнальные платформы на поверхности клетки, помогая ей выживать и адаптироваться в агрессивной среде. Полученные данные имеют важное значение для более глубокого понимания фундаментальных механизмов развития опухоли. В дальнейшем планируется проведение исследований в более сложных моделях, трехмерных клеточных культурах, более полно отражающих условия in vivo.  Изучение таких «физических подписей» опухолевых клеток может в перспективе быть полезным в разработке новых диагностических подходов и методов терапии.