Поколениям британских школьников рассказывают следующий вариант событий, происходивших в Англии осенью 1066 года: В середине сентября в Англию вторглась армия норвежского короля Харальда Сурового, который претендовал на английский престол. Вторжение произошло на северо-востоке, в Йоркшире. При этом основные войска англосаксонского короля Гарольда Годвинсона в этот момент были сосредоточены на юге, на побережье пролива Ла-Манш, где ожидалось вторжение армии другого претендента на престол, нормандского герцога Вильгельма. Поскольку, как считалось до сих пор, за несколько недель до этих событий король Гарольд расформировал свой флот, ему пришлось срочно отправить свои войска в пеший сухопутный поход на север. Английская армия преодолела около 480 километров, чтобы 25 сентября вступить в сражение с викингами у Стамфорд-Бриджа, недалеко от Йорка. Битва закончилась полной победой англичан. Тем временем, 28 сентября на английское побережье у города Гастингса высадилась армия Вильгельма Завоевателя. Узнав об этом, Гарольд в первых числах октября отправился со своей армией обратно на юг, совершив 200-мильный марш-бросок по суше. Английские войска, измученные предыдущим походом и битвой, за десять дней пешком преодолели около 320 километров, разделяющих Йорк и Лондон, а затем двинулись дальше, к Гастингсу. 14 октября состоялась битва при Гастингсе, в которой выбившаяся из сил армия Гарольда Годвинсона потерпела сокрушительное поражение, а сам он был убит. Это событие заложило основу для нормандского завоевания Англии и изменило ход английской истории на многие поколения вперед. Однако профессор средневековой истории и литературы в Университете Восточной Англии Том Лайсенс пришел к выводу, что 200-мильный пеший марш-бросок с севера на юг, который принято интерпретировать как ключевой фактор поражения Гарольда, на самом деле — не более, чем легенда, сформировавшаяся в викторианскую эпоху. Лайсенс тщательно проанализировал девять сохранившихся рукописных версий Англосаксонской хроники — одного из самых ранних и полных письменных источников английской истории, — а также дополнительные источники XI века, и обнаружил, что во всех этих текстах нет никаких упоминаний о тяжелом сухопутном походе войска Гарольда к месту битвы при Гастингсе. Мало того, выяснилось, что Гарольд вовсе не распускал свой флот. К убеждению о том, что англичане в сентябре 1066 года остались без флота, и это сделало сухопутное передвижение войск неизбежным, викторианских историков привело ошибочное толкование древнеанглийских текстов, посчитал Лайсенс. Путаница произошла из-за упоминания в Англосаксонской хронике о том, что английский флот, находившийся в течение лета 1066 года в Ла-Манше на случай вторжения нормандцев, в начале сентября «вернулся домой». Влиятельные историки викторианской эпохи истолковали это, как отправку военных кораблей обратно в порты по всей стране, откуда Гарольд их ранее собрал. Однако, пришел к выводу Лайсенс, фраза о том, что флот «вернулся домой» на самом деле означала лишь то, что корабли вернулись на свою базу в Лондоне, в устье Темзы. Именно в таком значении это выражение использовалось в других источниках XI века. Таким образом, у Гарольда на момент начала событий был флот, которым он не преминул воспользоваться — если верить источникам того времени, сотни кораблей сначала поддерживали военную кампанию против викингов на севере, а затем вернулись на юг, чтобы, по приказу Гарольда, заблокировать войска Вильгельма Завоевателя с моря. Правда, морское сражение, состоявшееся у Гастингса, закончилось неудачей для английского флота. Причем, как выяснил Лайсенс, в ходе обоих морских походов, с юга на север и с севера на юг вдоль восточного побережья Британии, на кораблях перемещалась большая часть английского войска. То есть, воины не шли пешком, и у них была возможность отдохнуть. Таким образом, вопреки устоявшимся представлениям, военная кампания Гарольда осени 1066 года представляла собой не отчаянный марш-бросок через всю Англию, а спланированную сухопутно-морскую операцию, которая, тем не менее, привела к победе нормандских завоевателей, но по иным причинам, чем считали до сих пор, подытожил Лайсенс. Как сообщается в пресс-релизе Университета Восточной Англии, результаты своего исследования ученый представит на конференции «Морской и политический мир 1066 года», которая пройдет в Оксфордском университете 24 марта.

Питоны — яркий пример живого организма с экстремальной моделью питания и голодания. Они могут вырастать до размеров телефонного столба, способны проглотить антилопу целиком, обходиться без еды месяцами и даже годами — и все это при сохранении здорового сердца и большой мышечной массы. После того, как питон проглотил добычу, равную его собственному весу, для обеспечения пищеварения объем большинства органов змеи увеличивается более, чем на 50%, а метаболизм (обмен веществ) ускоряется в четыре тысячи раз. Когда пища переварена, все процессы возвращаются к исходному состоянию и остаются такими на протяжении всего периода голодания. Группа исследователей из Университета Колорадо в Боулдере, Стэнфордского и Бэйлорского университетов (США) предположила, что экстремальные режимы питания и постпрандиальные реакции (физиологические процессы в организме после приема пищи) питонов отражаются в столь же экстремальных молекулярных реакциях. А поскольку большинство млекопитающих питается небольшими порциями и часто, питоны представляют собой уникальную модель для обнаружения таких молекул. С этой целью ученые, статья которых опубликована в журнале Nature Metabolism, изучили образцы крови королевских и бирманских питонов, которых кормили раз в 28 дней. Кровь у подопытных брали на анализ сразу после приема пищи. Исследователи обнаружили в общей сложности 208 метаболитов (продуктов обмена веществ), концентрация которых в крови питонов значительно повышалась после еды. А уровень одного метаболита, пара-тирамин-О-сульфата (pTOS), увеличивался в тысячу раз. Дальнейшие исследования показали, что pTOS вырабатывают кишечные бактерии питона при переработке аминокислоты тирозина, поступающей с богатой белком пищей. Когда pTOS отдельно вводили в организм питонов, у них резко возрастала активность нейронов в вентромедиальном ядре гипоталамуса. Этот регион мозга называют центром насыщения, он регулирует энергетический гомеостаз — баланс между сытостью и голодом, притоком и расходом энергии. При введении высоких доз pTOS тучным лабораторным мышам у них тоже активизировалось вентромедиальное ядро гипоталамуса. Это приводило к снижению аппетита и похудению, причем без желудочно-кишечных проблем, потери мышечной массы или упадка сил. Все это позволило исследователям сделать вывод, что именно в pTOS заключается секрет метаболических сверхспособностей питонов. Это вещество передает сигналы между кишечником и мозгом, обеспечивая змеям нормальный энергетический гомеостаз в экстремальных условиях — накопление питательных веществ после обильной трапезы, а затем снижение аппетита и мобилизацию внутренних энергетических резервов в условиях отсутствия пищи. В организме мышей pTOS не вырабатывается, чего нельзя сказать о человеческом организме — в среднем, уровень этого метаболита в крови повышается после еды в два-пять раз. В планах исследователей — выяснить, как работает pTOS у людей. Не исключено, что это вещество станет основой для нового подхода к лечению ожирения. Кроме того, команда планирует определить функции других метаболитов, уровень которых у питонов существенно, на 500–800%, повышается после приема пищи.

Ученые обеспокоены влиянием нанопластика на человека и не зря: частицы размером меньше микрометра могут проникать через кишечник и накапливаться во внутренних органах. Добраться они могут и до мозга, где останутся навсегда, а долговременные последствия этого нам неизвестны. При этом люди получают все больше частиц пластика из еды и питья — контейнеры для их хранения и перевозки разрушаются во время использования, фильтрация несовершенна, растения и животные также накапливают нанопластик в тканях. С новыми вызовами могут помочь традиционные продукты и техники. Человечество тысячи лет использует молочнокислые бактерии для своей пользы. Эти микроорганизмы в процессе питания перерабатывают сахара и органические кислоты растительного и животного происхождения в другие кислоты, в основном — в молочную. Так производят кефир, квашеную капусту и их варианты по всему миру. После обработки бактериями продукт легче усваивается человеком и дольше хранится, потому что молочная кислота — естественный консервант.  Более того, молочнокислые бактерии живут и у нас в кишечнике. Там они тоже помогают нам переваривать пищу и подавляют рост болезнетворных бактерий. Молочнокислые бактерии называют пробиотиками, и в случае болезни, если микрофлора кишечника нарушена и этих бактерий в нем становится слишком мало, их количество можно восстановить, принимая одновременно пробиотики и пребиотики — бактерии и продукты, которыми они могут питаться. [shesht-info-block number=1] Исследователи из Всемирного института кимчи (Корея) предположили, что молочнокислые бактерии могут справиться и с нанопластиком. Они нашли штамм молочнокислой бактерии, который эффективно связывает частицы полистирола в кишечнике. Работа опубликована в журнале Bioresource Technology. Кимчи — квашеная острая пекинская капуста, но иногда так называют и другие овощи, приготовленные по той же технологии ферментации. Это важное, ежедневное блюдо типичного рациона жителей Кореи. Из образцов кимчи ученые извлекли и размножили несколько штаммов бактерий Latilactobacillus sakei, Leuconostoc mesenteroides и Weissella cibaria. Бактерии контактировали с нанопластиком до трех часов при температуре 4-55° Цельсия в диапазонах кислотности 3-9 pH.  Исследование провели с использованием наночастиц полистирола, из которого часто делают одноразовые контейнеры для еды, упаковки йогуртов и одноразовые приборы. В России этот пластик маркируют «06» и PS.  В лабораторных экспериментах лучшие результаты показал штамм Leuconostoc mesenteroides CBA3656 — бактерии захватили 87 процентов пластика. В условиях, аналогичных человеческому кишечнику, эти бактерии связали 57 процентов пластика. Контрольный штамм Latilactobacillus sakei CBA3608 в тех же экспериментах справился хуже — при переходе на человеческую среду показатель удержания снизился с 85 процентов до трех. [shesht-info-block number=2] Штамм CBA3656 подтвердил эффективность на лабораторных мышах, у которых не было собственной микробиоты кишечника. Мыши получали нанопластик и бактерии с едой, а ученые оценивали, сколько из съеденного полистирола вышло из организма животного. По сравнению с контрольной группой, фекалии мышей, получавших бактерии, содержали в два раза больше нанопластика. Эффект проявился и у самцов, и у самок. «Загрязнение пластиком все чаще признается не только экологической проблемой, но и проблемой общественного здравоохранения. Наши результаты показывают, что микроорганизмы, полученные из традиционных ферментированных продуктов, могут дать новый биологический подход к решению этой новой проблемы. Мы продолжим изучать и расширять применение микробной среды кимчи в науке», — сказала доктор Се Хи Ли (Dr. Se Hee Lee), ведущий автор исследования.

Поколениям британских школьников рассказывают следующий вариант событий, происходивших в Англии осенью 1066 года: В середине сентября в Англию вторглась армия норвежского короля Харальда Сурового, который претендовал на английский престол. Вторжение произошло на северо-востоке, в Йоркшире. При этом основные войска англосаксонского короля Гарольда Годвинсона в этот момент были сосредоточены на юге, на побережье пролива Ла-Манш, где ожидалось вторжение армии другого претендента на престол, нормандского герцога Вильгельма. Поскольку, как считалось до сих пор, за несколько недель до этих событий король Гарольд расформировал свой флот, ему пришлось срочно отправить свои войска в пеший сухопутный поход на север. Английская армия преодолела около 480 километров, чтобы 25 сентября вступить в сражение с викингами у Стамфорд-Бриджа, недалеко от Йорка. Битва закончилась полной победой англичан. Тем временем, 28 сентября на английское побережье у города Гастингса высадилась армия Вильгельма Завоевателя. Узнав об этом, Гарольд в первых числах октября отправился со своей армией обратно на юг, совершив 200-мильный марш-бросок по суше. Английские войска, измученные предыдущим походом и битвой, за десять дней пешком преодолели около 320 километров, разделяющих Йорк и Лондон, а затем двинулись дальше, к Гастингсу. 14 октября состоялась битва при Гастингсе, в которой выбившаяся из сил армия Гарольда Годвинсона потерпела сокрушительное поражение, а сам он был убит. Это событие заложило основу для нормандского завоевания Англии и изменило ход английской истории на многие поколения вперед. Однако профессор средневековой истории и литературы в Университете Восточной Англии Том Лайсенс пришел к выводу, что 200-мильный пеший марш-бросок с севера на юг, который принято интерпретировать как ключевой фактор поражения Гарольда, на самом деле — не более, чем легенда, сформировавшаяся в викторианскую эпоху. Лайсенс тщательно проанализировал девять сохранившихся рукописных версий Англосаксонской хроники — одного из самых ранних и полных письменных источников английской истории, — а также дополнительные источники XI века, и обнаружил, что во всех этих текстах нет никаких упоминаний о тяжелом сухопутном походе войска Гарольда к месту битвы при Гастингсе. Мало того, выяснилось, что Гарольд вовсе не распускал свой флот. К убеждению о том, что англичане в сентябре 1066 года остались без флота, и это сделало сухопутное передвижение войск неизбежным, викторианских историков привело ошибочное толкование древнеанглийских текстов, посчитал Лайсенс. Путаница произошла из-за упоминания в Англосаксонской хронике о том, что английский флот, находившийся в течение лета 1066 года в Ла-Манше на случай вторжения нормандцев, в начале сентября «вернулся домой». Влиятельные историки викторианской эпохи истолковали это, как отправку военных кораблей обратно в порты по всей стране, откуда Гарольд их ранее собрал. Однако, пришел к выводу Лайсенс, фраза о том, что флот «вернулся домой» на самом деле означала лишь то, что корабли вернулись на свою базу в Лондоне, в устье Темзы. Именно в таком значении это выражение использовалось в других источниках XI века. Таким образом, у Гарольда на момент начала событий был флот, которым он не преминул воспользоваться — если верить источникам того времени, сотни кораблей сначала поддерживали военную кампанию против викингов на севере, а затем вернулись на юг, чтобы, по приказу Гарольда, заблокировать войска Вильгельма Завоевателя с моря. Правда, морское сражение, состоявшееся у Гастингса, закончилось неудачей для английского флота. Причем, как выяснил Лайсенс, в ходе обоих морских походов, с юга на север и с севера на юг вдоль восточного побережья Британии, на кораблях перемещалась большая часть английского войска. То есть, воины не шли пешком, и у них была возможность отдохнуть. Таким образом, вопреки устоявшимся представлениям, военная кампания Гарольда осени 1066 года представляла собой не отчаянный марш-бросок через всю Англию, а спланированную сухопутно-морскую операцию, которая, тем не менее, привела к победе нормандских завоевателей, но по иным причинам, чем считали до сих пор, подытожил Лайсенс. Как сообщается в пресс-релизе Университета Восточной Англии, результаты своего исследования ученый представит на конференции «Морской и политический мир 1066 года», которая пройдет в Оксфордском университете 24 марта.

Питоны — яркий пример живого организма с экстремальной моделью питания и голодания. Они могут вырастать до размеров телефонного столба, способны проглотить антилопу целиком, обходиться без еды месяцами и даже годами — и все это при сохранении здорового сердца и большой мышечной массы. После того, как питон проглотил добычу, равную его собственному весу, для обеспечения пищеварения объем большинства органов змеи увеличивается более, чем на 50%, а метаболизм (обмен веществ) ускоряется в четыре тысячи раз. Когда пища переварена, все процессы возвращаются к исходному состоянию и остаются такими на протяжении всего периода голодания. Группа исследователей из Университета Колорадо в Боулдере, Стэнфордского и Бэйлорского университетов (США) предположила, что экстремальные режимы питания и постпрандиальные реакции (физиологические процессы в организме после приема пищи) питонов отражаются в столь же экстремальных молекулярных реакциях. А поскольку большинство млекопитающих питается небольшими порциями и часто, питоны представляют собой уникальную модель для обнаружения таких молекул. С этой целью ученые, статья которых опубликована в журнале Nature Metabolism, изучили образцы крови королевских и бирманских питонов, которых кормили раз в 28 дней. Кровь у подопытных брали на анализ сразу после приема пищи. Исследователи обнаружили в общей сложности 208 метаболитов (продуктов обмена веществ), концентрация которых в крови питонов значительно повышалась после еды. А уровень одного метаболита, пара-тирамин-О-сульфата (pTOS), увеличивался в тысячу раз. Дальнейшие исследования показали, что pTOS вырабатывают кишечные бактерии питона при переработке аминокислоты тирозина, поступающей с богатой белком пищей. Когда pTOS отдельно вводили в организм питонов, у них резко возрастала активность нейронов в вентромедиальном ядре гипоталамуса. Этот регион мозга называют центром насыщения, он регулирует энергетический гомеостаз — баланс между сытостью и голодом, притоком и расходом энергии. При введении высоких доз pTOS тучным лабораторным мышам у них тоже активизировалось вентромедиальное ядро гипоталамуса. Это приводило к снижению аппетита и похудению, причем без желудочно-кишечных проблем, потери мышечной массы или упадка сил. Все это позволило исследователям сделать вывод, что именно в pTOS заключается секрет метаболических сверхспособностей питонов. Это вещество передает сигналы между кишечником и мозгом, обеспечивая змеям нормальный энергетический гомеостаз в экстремальных условиях — накопление питательных веществ после обильной трапезы, а затем снижение аппетита и мобилизацию внутренних энергетических резервов в условиях отсутствия пищи. В организме мышей pTOS не вырабатывается, чего нельзя сказать о человеческом организме — в среднем, уровень этого метаболита в крови повышается после еды в два-пять раз. В планах исследователей — выяснить, как работает pTOS у людей. Не исключено, что это вещество станет основой для нового подхода к лечению ожирения. Кроме того, команда планирует определить функции других метаболитов, уровень которых у питонов существенно, на 500–800%, повышается после приема пищи.