На ежегодной сессии Американского колледжа кардиологии представили доклад о частоте проблем с сердцем у тех, кого вакцинировали от так называемого опоясывающего лишая (ее вызывает вирус Varicella zoster) и тех, кого не прививали такой вакциной. Исследование охватило 247 тысяч американцев старше 50 лет с атеросклеротической болезнью сердца. Ее вызывают бляшки, образующиеся в артериях многих людей с возрастом. Половина охваченных получали хотя бы одну дозу вакцины от опоясывающего лишая (она двухдозная), половина их не получала. На протяжении периода от одного до 12 месяцев после последней прививки вероятность неблагоприятных сердечно-сосудистых событий — включая инфаркты и инсульты — упала на 46%. Более того, смертность от всех причин за это время снизилась втрое, на 66%. Конкретно для инфарктов частота упала на 32%, инсультов — на 25%. На те же 25% снизилась вероятность сердечной недостаточности. То, что сильнее всего уменьшилась частот смерти от всех причин, указывает, что вакцинация не просто предотвращала нежелательные сердечно-сосудистые события, но и снижала их силу, если они все же происходили. Как правило, к смерти ведут лишь наиболее тяжелые случаи инфарктов и инсультов. Авторы доклада заявили, что такое снижение риска смерти настолько велико, что сопоставимо с эффектом отказа от курения. Однако фактически это даже преуменьшение наблюдавшихся результатов: отказ от курения хотя и снижает частоту инфарктов и инсультов, но не уменьшает вероятность смерти от всех причин втрое даже на годичном отрезке. Пока у ученых не было достаточно времени, чтобы изучить более долгосрочное влияние этой вакцины на сердце и сосуды. Обычно работы, где у людей после вакцинации улучшаются показатели здоровья, критикуют на том основании, что вакцинирующиеся вообще заботятся о своем здоровье, делают упражнения и так далее. Но в данном случае наблюдения не могут объясняться только этим, поскольку даже упражнения не снижают смертность от всех причин в единицу времени втрое за такое короткое время.К сожалению, жители России не смогут воспользоваться новыми данными для снижения своих персональных рисков. Вакцина от так называемого опоясывающего лишая в нашу страну после 2022 года не поставляется под предлогом ее, якобы, дефицитности. Однако в остальных странах мира сопоставимых размеров она есть. Ее можно принять в Казахстане или Таиланде, но на практике это не очень удобно для жителей нашей страны. Кроме перелета, цены на такую вакцинацию могут доходить до пятисот долларов за две дозы. А собственного производства этого препарата в России нет и ни о каких разработках на этот счет пока ничего не известно. [shesht-info-block number=1] Вирус, вызывающий опоясывающий лишая — тот же, что вызывает ветрянку в детстве. Если ребенок не был вакцинирован от ветрянки, то после заражения ею он никогда не может излечиться от вируса полностью. Тот дремлет в нейронах человека, ожидая падения его иммунитета по той или иной причине. Когда это происходит, вирус активируется. Века врачи считали, что это вызывает лишь красную сыпь («опоясывающий лишай») и последующие невралгические боли в месте сыпи. Однако в наше время стало известно, что вирус может спровоцировать развитие болезни Альцгеймера, вызывающей слабоумие и смерть. Привитые от опоясывающего лишая люди намного реже заболевает и этой болезнью, и, как стало ясно теперь, испытывают фатальные проблемы с сердцем и сосудами.

Древний некрополь в квартале Остиенсе в южной части современного Рима обнаружили сравнительно недавно, во время профилактических раскопок перед строительством студенческого общежития в районе Сан-Паоло-Фуори-ле-Мура, расположенном вдоль исторической Виа Остиенсе. Эта древняя консульская дорога длиной примерно 30 километров, соединявшая Рим с портовым городом Остия-Антика, была одной из главных торговых и коммуникационных артерий. В ту эпоху некрополь находился в южном городском предместье и был одним из крупнейших погребальных комплексов за пределами города. Как установили археологи, первые захоронения в этом месте появились в период поздней Римской республики (II-I века до нашей эры), а последние датируются поздней имперской эпохой (III-V века нашей эры). Благодаря этому в некрополе представлен самый широкий спектр типов захоронений — от сложных мавзолеев, украшенных надписями и фресками, до более простых земляных могил, что отражает разнообразие римского общества и эволюцию погребальных традиций на протяжении веков. Как сообщил сайт arkeonews.net со ссылкой на соцсети Управления по археологии, изобразительному искусству и ландшафту Рима Министерства культуры Италии, недавно археологи приступили к раскопкам нового участка некрополя, относящегося к периоду поздней Античности. Все могилы на этом участке земляные, то есть людей хоронили непосредственно в землю. Практически в каждом захоронении в области грудной клетки покойных находят гвозди. Забивание гвоздей в грудь умершего — погребальный обычай, встречавшийся в римской археологии и прежде, причем в разных частях бывшей империи. По мнению ученых, он сочетает в себе символические, ритуальные и защитные значения. Так, на самом базовом уровне забивание гвоздя представляет собой окончательный, необратимый акт — «фиксацию» состояния смерти. Но это далеко не все. В римских системах верований, сильно подверженных влиянию более ранних этрусских традиций и широко распространенных суеверий, считалось, что гвозди обладают мощными магическими свойствами. Их физическая функция — скрепление или фиксация предметов — символически переводилась в духовную сферу. Забивая гвоздь в тело умершего, живые родственники, возможно, стремились «обезвредить» его душу, гарантировать, что смерть окончательна и останется таковой дальше. То есть покойник не сможет вернуться и потревожить живых. Считалось, что гвозди не только спасают членов семьи покойного от потенциального сверхъестественного вреда, но и защищают тело от осквернения, а также оберегают его душу от злых сил. По сути, ритуал служил барьером между мирами живых и мертвых. Концепция гвоздей как магических инструментов имеет глубокие религиозные корни, причем иногда их символика была вполне позитивной. Например, в Древнем Риме существовал ритуал clavum figendi (он так и переводится с латыни — «забивание гвоздя). Речь шла о церемониальном забивании большого гвоздя. Ритуал проводили во время важных гражданских или религиозных перемен, включая наступление нового года. В этих случаях гвоздь символизировал завершение прошлого и начало нового цикла, часто связанного с очищением или искуплением. Гвозди также наделяли целительной силой, их широко применяли в народной медицине. Так, Плиний Старший в «Естественной истории» приписывал гвоздям способность бороться с такими болезнями, как чума, лихорадка, раны, эпилепсия. Согласно одной из версий, забивание гвоздя в землю в том месте, где человек, страдающий эпилепсией, впервые упал в обморок, могло излечить это заболевание. Кроме того, считалось, что гвозди отгоняют стихийные бедствия, такие как наводнения. Это подчеркивало их защитную и стабилизирующую символику. Однако не все ассоциации с гвоздями были положительными. В практике дефиксионов, или проклятий на табличках, гвозди играли более мрачную роль. На этих тонких свинцовых пластинах высекали проклятия, направленные на врагов, призывающие божественные силы для причинения вреда либо несчастья. Прокалывание таблички гвоздем служило для «закрепления» или связывания проклятия, обеспечивая его эффективность.

Коллоидные полупроводниковые нанокристаллы сейчас активно изучаются и используются в QLED-дисплеях, ИК-камерах, светодиодах, биосенсорах и фотокатализе. Это наночастицы размером несколько нанометров, в которых проявляется квантово-размерный эффект, что позволяет регулировать ширину запрещенной зоны и улучшать оптические характеристики материала. Это делает их незаменимыми в оптоэлектронных технологиях. Чаще всего используются нанокристаллы халькогенидов кадмия (Cd) и свинца (Pb), однако они токсичны, что ограничивает их применение. Основная проблема в синтезе нанокристаллов — отсутствие удобных прекурсоров серы. Прекурсор — исходный реагент, который в процессе реакции преобразуется в целевой материал. Особый интерес представляют прекурсоры, позволяющие проводить контролируемый синтез нанокристаллов при умеренных температурах, без образования побочных бинарных сульфидов, также важна возможность легкой замены создаваемой лигандной оболочки. Для решения этой проблемы в Институте квантовых технологий МФТИ разработали новый прекурсор. Ученые растворили элементарную серу в олефине российского производства при повышенной температуре. Полученное соединение стабильно к воздействию влаги и кислороду. Ученые использовали этот реагент для синтеза нанокристаллов ABS₂ (A = Cu, Ag; B = Ga, In) в углеводородных растворителях (декан или гексадекан). Работа опубликована в журнале Frontiers in Nanotechnology. «Нам удалось создать качественный прекурсор серы на основе отечественных материалов и разработать эффективный метод синтеза целого ряда новых веществ. В ходе работы мы впервые получили коллоидные нанокристаллы Ag₉GaS₆ — ранее неизвестный материал, который демонстрирует высокий потенциал для нелинейной оптики», — рассказал Иван Шуклов, старший научный сотрудник Центра испытаний функциональных материалов Института квантовых технологий МФТИ. Ученые синтезировали нанокристаллы CuGaS₂ и AgInS₂, а также новый материал Ag₉GaS₆ — ранее неизвестный в коллоидной форме. Этот материал перспективен для применения в области нелинейно-оптических приложений, таких как обработка сигналов. Полученные нанокристаллы имеют ширины запрещенной зоны от 1,53 эВ (CuInS₂) до 2,7 эВ (AgGaS₂), что подходит для приложений в ультрафиолетовом, видимом и ближнем инфракрасном диапазонах. Подобные кристаллы можно использовать для создания экранов, сенсоров и фотокатализаторов. Исследование показало, что новый прекурсор серы обеспечивает синтез таких сульфидных нанокристаллов со средним размером 4,8 нанометра и узким распределением по размерам, что делает их более подходящими для коммерческого использования. Новый метод позволил снизить температуру синтеза на 20–30%, делая процесс энергоэффективнее и безопаснее. Он предполагает экономичный, стабильный и менее токсичный способ производства, снижая зависимость от вредных веществ, таких как кадмий и свинец, на 80–100% по сравнению с традиционными квантовыми точками. Кроме того, этот способ позволил впервые синтезировать коллоидные Ag₉GaS₆ нанокристаллы (~9 нанометров) для нелинейной оптики. Результаты работы имеют глобальное значение как шаг к устойчивым нанотехнологиям.

Переход от использования копьеметалки (атлатля) к луку и стрелам — один из ключевых технологических сдвигов в истории человечества. Изобретенный людьми в Африке более 70-100 тысяч лет назад, лук распространялся по ойкумене неравномерно, время его появления в разных регионах мира существенно различается. Как показывают ранние данные, когда примерно 15-16 тысяч лет назад предки индейцев начали осваивать Северную Америку, они использовали копьеметалки, но, по всей видимости, знали и луки. Хотя в центральной части Северной Америки люди перешли к использованию луков около 4400 лет назад, он не вытеснил атлатль: оба типа оружия сосуществовали тысячелетиями. В других американских регионах лук и стрелы долгое время не были доминирующим оружием. Основная сложность в изучении этого процесса заключается в плохой сохранности органических материалов: луки, древки стрел и копьеметалки изготавливали из дерева и кости. Из-за этого исследователи часто вынуждены полагаться на косвенные признаки, такие как форма и вес каменных наконечников, что вносит элемент неопределенности. Ранее выдвигались различные гипотезы — как о раннем проникновении лука на континент, так и о его постепенном распространении с севера на юг. Ученые собрали и проанализировали базу данных, включившую 140 радиоуглеродных дат, полученных при датировании 136 образцов древкового оружия с территории западной части Северной Америки. Они разделили образцы на две категории: стрелы (лук) и атлатль. Географически все находки были разделены по 55-й параллели на два крупных региона: северную зону (территории Аляски и Юкона, где образцы извлекали из тающих ледников) и южную зону (территория от Северной Мексики до Калифорнии и американского Юго-Запада, где предметы в основном происходили из сухих пещер). Результаты исследования опубликовал журнал PNAS Nexus. [shesht-info-block number=1] Анализ позволил установить, что технология лука и стрел появилась в обоих исследуемых регионах западной части Северной Америки практически синхронно — приблизительно 1400 календарных лет назад. Этот вывод не подтверждает модель многовекового распространения технологии с севера на юг. Полученные данные свидетельствуют о том, что оружие распространилось по обширной территории крайне быстро, вероятно, благодаря культурным связям между группами коренного населения. В южном регионе появление лука привело к быстрому и практически полному исчезновению атлатля. В северной же зоне две технологии сосуществовали на протяжении более чем тысячелетия. Ученые объяснили это стратегией технологической диверсификации: в условиях суровой сезонности и непредсказуемости ресурсов охотники предпочитали не отказываться от проверенных инструментов, а расширять арсенал. Атлатль мог сохранять преимущества при охоте на определенные виды зверей или в определенные сезоны, дополняя лук.

Гиповитаминоз — состояние субнормальной обеспеченности микронутриентами, которое формируется постепенно под воздействием ряда внешних и внутренних факторов. По словам эксперта, в современной практике явление истинного авитаминоза встречается крайне редко и обычно связано с серьезными нарушениями всасывания или критическими алиментарными дефицитами, а вот гиповитаминоз — достаточно распространенное явление в детском возрасте, особенно в весенний период. «К концу зимы ресурсы детского организма действительно могут истощаться. Это связано с целым комплексом причин: снижением инсоляции, что напрямую влияет на синтез эндогенного витамина D, изменением структуры рациона в сторону меньшего потребления свежих овощей и фруктов, антигенной нагрузкой после сезона вирусных инфекций. Первые признаки гиповитаминоза могут носить неспецифический характер и родителям следует проявлять настороженность при наличии таких симптомов, как повышенная утомляемость, снижение когнитивных функций, в том числе концентрации внимания, что может отражаться на успеваемости, изменениях со стороны кожи и ее придатков — в виде сухости, ломкости ногтевых пластин, тусклости волос», — отмечает Анна Спиваковская.  Однако перечисленные симптомы не всегда говорят исключительно о гиповитаминозе. Они могут сопровождать другие патологические состояния. По этой причине очень важно избегать самодиагностики и не назначать самостоятельно лекарственные препараты. Оптимальной тактикой в случае выявления любого отклонения от нормы в состоянии ребенка будет обязательный осмотр педиатра с назначением при необходимости дополнительных лабораторных методов исследования.  Приоритетным методом коррекции витаминного статуса на сегодняшний день, по мнению эксперта Саратовского медуниверситета, остается оптимизация рациона питания. Сбалансированная диета, включающая достаточное количество белков, жиров, сезонных овощей и фруктов, является самым физиологичным способом поступления микронутриентов. Однако необходимо учитывать, что содержание витаминов в растительной продукции в весенний период может быть снижено ввиду особенностей хранения и логистики. «Бесконтрольный прием поливитаминных комплексов без медицинских показаний имеет свои потенциальные риски. Состояние гипервитаминоза (особенно жирорастворимых витаминов А, D, Е, К) характеризуется токсическим воздействием на организм и может приводить к серьезным метаболическим нарушениям, аллергическим реакциям и повышенной нагрузке на гепатобилиарную систему и почки», — подчеркивает врач. Отдельное внимание она обращает на витамин D, дефицит которого, согласно официальным данным, регистрируется у значительной доли российских детей вне зависимости от времени года. Согласно «Национальной программе по коррекции недостаточности витамина D у детей и подростков в Российской Федерации», профилактический прием этого витамина рекомендован всем детям. Анна Спиваковская подчеркивает, что назначение лечебных дозировок витамина должно осуществляться врачом индивидуально, с учетом возраста и исходного уровня обеспеченности данным нутриентом.

Десятилетиями люди выбрасывали триллионы окурков на улицы, обочины дорог, пляжи и парки. Их основу составляет ацетат целлюлозы — пластиковый полимер, который не распадается в природной среде. При изготовлении сигареты тысячи тонких волокон плотно упаковываются внутрь бумажной оболочки для удержания вредных веществ при курении. Замеры экологической угрозы, которые проводили ранее, длились от недель до месяцев. Ученые оценивали лишь первичный выброс ядов в лужи или грунт. Науке требовалось понять, как пластиковые полимеры разрушаются в реальных условиях на длинных отрезках времени. [shesht-info-block number=2] Результаты десятилетнего мониторинга опубликовали в журнале Environmental Pollution. Экологи поместили тысячи окурков в проницаемые сетчатые мешки и разложили образцы в три среды для сравнения. Часть оставили лежать поверх жестких городских покрытий. Другие пакеты закопали в бедный песчаный грунт и в богатую микроэлементами землю лугов. Исследователи регулярно доставали контрольные пакеты для оценки потери массы. Распад пластиковых фильтров прошел несколько стадий. В первые недели процесс шел быстро: бумага растворялась, вода вымывала легкие поверхностные химикаты, окурки теряли до 20% веса. Позже физическая деградация замедлилась из-за стойкой молекулярной структуры ацетата целлюлозы. На городском асфальте разрушение волокон почти остановилось, и спустя 10 лет снижение массы составило лишь 52%. В плодородной влажной земле окурки потеряли примерно 84% массы. Но эта потеря не означает полного биологического «переваривания». Хрупкий пластик просто распадался на труху и вымывался дождями в грунт. Окончательного уничтожения пластиковых нитей не произошло ни в одной тестовой зоне. Под электронным микроскопом ученые увидели, что деградировавшие волокна ацетата целлюлозы потеряли базовую форму и крепко слиплись с минералами из земли, образовав твердые микроскопические агрегаты. Полимер перешел в статус вторичного микропластика, который перестал бросаться в глаза, но физически остался в экосистеме. Чтобы проверить опасность старого мусора, биологи делали водные вытяжки: замачивали окурки разных лет и капали эту жидкость в колонии чувствительных светящихся бактерий Aliivibrio fischeri (это стандартный лабораторный индикатор). Если бактерии гасли, раствор признавали токсичным. График отравлений показал волнообразную картину. Вытяжки из свежих фильтров убивали микробы сильнее всего из-за высокой дозы растворимого никотина и тяжелых металлов. Постепенно химия вымывалась дождями, и окурки становились менее ядовитыми. Однако на сроке в пять лет токсичность смывов внезапно взлетела снова. Авторы статьи предположили, что к этому времени молекулярная структура пластика начала разрушаться, высвобождая в воду новые ядовитые химические компоненты самого полимера. Методология эксперимента оставляет открытой и другую причину: за пять лет пористый фильтр сработал как губка. Поселившиеся внутри почвенные грибки могли оставить там токсичные отходы жизнедеятельности, которые и отравили тестовые бактерии. [shesht-info-block number=1] Десятилетнее наблюдение доказало устойчивость ацетата целлюлозы к природному гниению. Визуальное разрушение окурка в плодородной земле означает лишь его измельчение и переход в форму минерализованного микропластика с остаточными токсичными свойствами.

Падальщикам сложно искать пищу, так как она появляется непредсказуемо. Десятилетиями зоологи предполагали, что вороны решают эту проблему прямолинейно: они становятся спутниками крупных хищников и летят за ними, ожидая остатков трапезы. Птиц действительно часто видели рядом с волками, однако никто не проверял, работает ли эта стратегия на больших расстояниях и длительных отрезках времени. Авторы исследования, опубликованного в журнале Science, закрепили GPS-передатчики на 69 обыкновенных воронах, 20 волках из шести разных стай и 11 пумах. Исследование проходило в Йеллоустоуне и его окрестностях в течение двух с половиной лет. Датчики записали более 646 тысяч координат птиц и десятки тысяч точек перемещения хищников. Параллельно на карту нанесли точные координаты 355 туш копытных, которых убили волки, и 137 туш, оставшихся после охоты пум. Затем сопоставили маршруты полетов птиц с траекториями движения зверей и расположением мертвых животных. Ученые также распределили воронов на две группы: территориальных, которые ночуют в одних и тех же границах, и кочующих бродяг, постоянно меняющих зоны ночлега. Выяснилось, что вороны крайне редко следовали за хищниками. За все время наблюдений датчики зафиксировали только один случай, когда ворон летел за волком дольше часа. Птица пролетела четыре километра за два часа, после чего волк ушел дальше, а ворон остановился на ночевку и на следующий день улетел кормиться на человеческую свалку. Совместных перемещений воронов и пум исследователи не нашли вообще. Они отметили, что интервалы передачи GPS-сигнала могли не зафиксировать короткие перелеты за волками, но на макроуровне стратегия постоянного следования не подтвердилась. Вместо этого птицы использовали память. Они регулярно возвращались в те участки парка, где волки охотились чаще всего. Сравнив маршруты, ученые увидели, что вороны летят к жертвам волков и пум так же прямолинейно, как к постоянным источникам пищи — например, к мусорным полигонам. На дистанции в 27,8 километра территориальные вороны отклонялись от прямого маршрута в среднем на 1,5 километра, а кочующие особи — на 2,5 километра. Выбор хищника-поставщика тоже оказался неслучайным. Вороны кормились на 48,5% волчьих туш в первые семь дней после гибели копытного, но использовали только 24,8% добычи пум. Ученые связывают это с поведением млекопитающих. Волки охотятся стаями на открытых пространствах и воют, создавая акустические и визуальные ориентиры. Пумы нападают из засады в густом лесу и прячут остатки мяса под ветками или снегом, делая их незаметными с воздуха. Результаты исследования указали на то, что поиск случайной пищи требует от птиц сложных когнитивных навыков. Вороны не просто реагируют на видимое присутствие хищника, а формируют карту местности. Они запоминают особенности ландшафта, где волки чаще всего добиваются успеха в охоте, и патрулируют эти участки, полагаясь на память и способность предсказывать распределение ресурсов.