Тектонические плиты Земли либо сталкиваются, порождая горы, либо расходятся, тогда кора истончается и разрывается, давая начало новому водоему. Самый известный пример — Восточно-Африканская рифтовая система (EARS), где континент медленно раскалывается уже десятки миллионов лет. Этот процесс сопровождается землетрясениями и извержениями вулканов, однако на раннем этапе внешних проявлений глубоких процессов нет. К юго-западу от EARS, через всю Центральную Африку — от Танзании до Намибии — тянется цепочка изолированных рифтовых долин: Луангва, Луано, Кафуэ, Окаванго и Эйсеб. Ранее геофизики зафиксировали там аномалии — низкую скорость сейсмических волн, повышенный тепловой поток и слабую фоновую сейсмичность. Гипотеза ученых заключается в том, что эта цепочка разломов — не набор отдельных структур, а единая зарождающаяся граница между Нубийской плитой и новой микроплитой, которую назвали плитой Сан. Если гипотеза верна, этот разлом соединяет EARS с Атлантикой через подводный Китовый хребет, что означает раскол Африки сразу на три части. Авторы нового исследования проверили эту гипотезу, изучив рифт Кафуэ в Замбии, где на поверхность выходят геотермальные источники. В восьми точках — как в самом разломе, так и за его пределами — отобрали пробы газа. Сравнив соотношения гелия-3 и гелия-4 можно определить происхождение газа и глубинные процессы. Результаты опубликовал журнал Frontiers in Earth Science. В шести пробах из зоны разлома соотношение изотопов гелия в восемь раз превысило число стандартного показателя и стало прямым доказательством присутствия мантийных газов на поверхности. А изотопный состав углерода в CO₂ показал близкое к мантийному диапазону значение, что дало второе, независимое подтверждение. Это доказывает, что мантийные флюиды поднимаются строго по разломам, а не рассеяны под всем регионом. [shesht-info-block number=1] Такое соотношение газов в рифте, когда доминирует азот из коровых пород с высокой концентрацией радиогенного гелия и лишь небольшой добавкой мантийного CO₂, — типичный геохимический портрет именно ранней, незрелой стадии рифтогенеза, то есть разделения плит. Это подтверждают данные исследований других рифтов — Руква и Северо-Танзанийской зоны, где наблюдаются похожие процессы. По мере созревания рифта и нарастания магматизма картина меняется: объем мантийного углекислого газа резко возрастает, и он начинает доминировать. Таким образом, геохимические данные совпадают с геофизическими и указывают, что под рифтом Кафуэ идет активный разрыв литосферы на самой ранней стадии. Если аналогичные мантийные сигналы найдут в других сегментах этой зоны, подтвердится раскол Африки по новому сценарию.

Земля — единственная известная нам планета, на которой континенты соседствуют с водой, а земная кора состоит из подвижных тектонических плит. Вопрос формирования древних континентов до сих пор вызывает научные споры. Преобладают две конкурирующие гипотезы. Согласно первой, континенты сформировались в результате субдукции — процесса, при котором одна тектоническая плита «подныривает» под другую. Вторая гипотеза предполагает, что земная кора частично расплавилась под действием горячего мантийного материала, поднимающегося из глубин Земли, или от падения крупного метеорита. Ученые из Нанкинского университета (Китай) исследовали древнейшие минералы — цирконы, содержащиеся в гранитных породах региона Пилбар в Австралии, где расположены одни из самых древних и хорошо сохранившихся горных пород. Исследование опубликовано в журнале Science Advances. Архейские гранитные породы, составляющие раннюю континентальную кору Земли, могли сформироваться только при условии интенсивного поступления воды в глубокую кору или мантию, однако механизм их формирования остается неясным.  Исследователи проанализировали количество воды и кислорода в древних породах и обнаружили свидетельства того, что магмы, из которых образовались граниты, со временем, с 3,5 до 3,2 миллиарда лет назад, становились более окисленными и содержали больше воды. Моделирование показало, что эти магмы образовались в результате плавления с постоянным притоком воды и кислорода. Такое масштабное и продолжительное увлажнение и окисление глубинных слоев земной коры логично объясняется процессом субдукции, при котором одна плита «подныривает» под другую, насыщая ее водой, минералами и кислородом.   Авторы исследования пришли к выводу, что рециркуляция воды в процессе субдукции играла важнейшую роль в формировании древних континентов. А вот гипотезы без такой субдукции не могут удовлетворительно объяснить подобные находки древних минералов.

Чеснок (Allium sativum), одно из древнейших культурных растений на земле, еще в Древнем Египте применяли не только в кулинарии или в сакральных целях, но и как лекарственное средство, в первую очередь для борьбы с инфекциями и паразитами. Чеснок широко использовали в медицине Древнего Китая, Древнего Рима, Древней Греции. В европейском Средневековье им отгоняли злых духов, вампиров и чуму, лечили раны и инфекции. В Новое время выяснилось, что чеснок содержит органические вещества, обладающие антисептическими, противогрибковыми, инсектицидными свойствами. Например, люди заметили, что чеснок можно использовать в качестве природного репеллента, отпугивающего летающих насекомых. Кроме того, садоводы-любители годами применяют чесночные настои и отвары для борьбы с вредителями и болезнями растений. Группа биологов из Йельского университета (США), статья которых опубликована в журнале Cell, раскрыла причину, почему чеснок не пользуется любовью крылатых насекомых. Как установили ученые, на комаров и мух одно из соединений, содержащихся в чесноке, действует как своего рода противозачаточное средство. Это открытие ученые сделали практически случайно, изучая в рамках другого проекта рецепторы и нейронные цепи, которые управляют репродуктивным поведением насекомых. В качестве модельного организма использовались плодовые мушки дрозофилы. Поскольку дрозофилы обычно спариваются на плодах, исследователи предположили, что, возможно, во фруктах или овощах есть что-то, что действует как афродизиак и стимулирует их спаривание. Поэтому ученые приготовили пюре из 43 разных фруктов и овощей и организовали для плодовых мушек своего рода шведский стол. Вопреки ожиданиям, ни одно из предложенных дрозофилам блюд не повысило активность их спаривания, но в процессе экспериментов выяснилось другое. Пюре из чеснока обладает прямо противоположным эффектом: дрозофилы, которые попробовали это пюре, полностью прекратили спариваться и откладывать яйца. Во время дальнейших экспериментов исследователи неоднократно перепроверили эту реакцию у плодовых мух. Оказалось, что чеснок на 100 процентов блокирует размножение не только у дрозофил, но и у мух цеце, а также у комаров рода Aedes — переносчиков желтой лихорадки, лихорадки денге и вируса Зика. Как установили ученые, отпугивающий фактор для крылатых насекомых — не запах, а вкус чеснока, именно присутствие в нем диаллилдисульфида. Это химическое вещество подавляет оба вида поведения — и спаривание, и откладывание яиц, причем воздействует в основном на самок. За обнаружение диаллилдисульфида отвечает сенсорный рецептор TrpA1, расположенный во вкусовых органах насекомых. TrpA1 в ответ на присутствие этого вещества запускает каскад нейронных и генетических реакций, который в итоге приводит к изменениям в поведении насекомых — к избеганию чеснока, а также к прекращению размножения. Что интересно, к чесноку оказались совершенно равнодушны осы. Поначалу ученых это озадачило, пока не выяснилось, что у ос нет рецепторов TrpA1. Диаллилдисульфид применяется в качестве компонента различных пищевых добавок, именно это соединение придает продуктам чесночный аромат. Ученым предположили, что это вещество также можно широко использовать в качестве безопасного для окружающей среды, доступного и недорогого средства для борьбы с переносчиками болезней и сельскохозяйственными вредителями.

За последние четыре тысячи лет Британия пережила несколько волн миграций и вторжений. К началу бронзового века, около 2500 года до нашей эры, эти территории уже населяли различные общины — потомки более ранних мигрантов. В железном веке, между 1000 и 700 годами до нашей эры, на островах распространились кельтские культуры и кельтские языки. Основную часть населения Британии составляли кельтские племена, пришедшие из континентальной Европы, а именно — бритты.  В 43 году римские легионы императора Клавдия вторглись на острова и покорили бриттов, населявших в то время центральную и южную части. Римлянам удалось установить контроль над большей частью территории, которая стала римской провинцией Британия.  Завоеватели принесли с собой латинский язык, систему управления, а также инфраструктуру. На территории современной Англии выросли города с каменными форумами и базиликами, связанные сетью мощеных дорог. Появились общественные бани, системы водоснабжения и канализации. Римское господство продлилось до 410 года, после чего римляне стали покидать эти территории. Легионы отозвал император Гонорий для защиты Италии. [shesht-info-block number=1] Казалось бы, четыре века римского присутствия просто обязаны оставить заметный генетический след у местных жителей. Логично предположить, что за столь долгое правление население островов и приезжие римляне неоднократно смешивались, что гипотетически должно отразиться в ДНК первых.  Однако историки давно предполагали, что значительного переселения римлян в Британию не происходило. Туда чаще переезжали военные, чиновники и торговцы, причем в основном мужчины. Они управляли территорией, строили города и контролировали торговлю, но, вероятно, не вступали в массовые браки с местными женщинами, поэтому генетическое смешивание было ограниченным.  Правда, масштабных генетических данных, которые подтвердили бы или опровергли эту гипотезу до недавнего времени не хватало.  После ухода римлян в Британию стали переселяться германские племена — англы, саксы и юты. В V–VI веках они закрепились на значительной части территории будущей Англии. Позже, с IX по XI век, восточная Англия оказалась под сильным влиянием викингов, которые создали здесь «область датского права» — Данелаг.  [shesht-info-block number=2] Исследователи давно спорят: кто из этих народов (римляне, англосаксы, британцы) сильнее всего повлиял на генофонд современных британцев? Авторы предыдущих исследований проводили анализ либо на небольшой выборке, либо в отдельных регионах, что не давало полного ответа на вопрос.  Теперь разобраться в проблеме попыталась международная команда генетиков под руководством Марины Соареш Да Силва (Marina Soares Da Silva) из Лондонского института Фрэнсиса Крика. Ученые проанализировали геномы 1039 людей, похороненных на территории Британии между 2550 годом до нашей эры и 1150 годом нашей эры. Такой временной охват позволил проследить, как менялся генетический состав населения Британии на протяжении тысячелетий.  Да Силва и ее коллеги обнаружили, что почти 80 процентов жителей Британии римского периода вели свое происхождение исключительно от местных популяций железного века и лишь у 20 процентов исследователи увидели заметный внешний генетический вклад, то есть их родословная была связана с регионами, находящимися за пределами Британии. Причем речь не только об «этнических римлянах»: это могли быть люди из разных уголков империи — Галлии, Германии, Средиземноморья, с Ближнего Востока. Эти результаты подтвердили гипотезу, что римское завоевание Британии было прежде всего культурным и экономическим, а не генетическим. Британские острова во второй половине V века. Красный: преимущественно бриттские территории. Зеленый: преимущественно территории скоттов.Синий: преимущественно территории пиктов / © Wikimedia Когда римляне ушли, и на острова начали переселяться англосаксы, генетическая картина резко изменилась. Более чем у 70 процентов жителей южной части Британии VI века ученые обнаружили генетические линии, связанные с носителями германских языков.  После массовой миграции англосаксов на островах возникла новая крупная смешанная популяция. У многих людей выявляли сходные генетические комбинации происхождения, то есть их ДНК указывала на близкое происхождение от одних и тех же древних групп. Ученые условно назвали этот генетический профиль «раннесредневековая Британия I».  Со временем эта «англосаксонская» генетическая картина начала размываться, поскольку в Британию продолжали пребывать люди извне. Авторы исследования обнаружили, что с VIII по X век у многих людей появляется генетическое сходство уже не только с англосаксами, но и жителями Южной Европы.   [shesht-info-block number=3] После первоначальной англосаксонской волны миграции население Британии снова стало разнообразнее. Это важно, потому что раньше раннесредневековую Англию часто представляли слишком однородной, будто там жили почти исключительно потомки англосаксов.  Что касается викингов, вопреки распространенным стереотипам, в Британии они почти не наследили. Среди изученных людей лишь четыре процента имели прямую генетическую линию, которую можно отследить до древней Скандинавии. Речь о людях, населявших острова в VIII-XI веках. Да Силва объяснила, почему генетический вклад викингов оказался не таким значимым. Сперва они преимущественно совершали набеги, в том числе угоняли людей из Ирландии и Британии в рабство в Скандинавию. Позже началась фаза вторжений и переселений, однако к этому моменту состав самих скандинавских групп уже сильно перемешался. Исследователи считают, что викинги приплывали в регионы, где уже жили люди с похожим генетическим происхождением, поэтому их вклад в ДНК жителей Британии оказался менее заметным. Результаты исследования представлены на сайте препринтов по биологии bioRxiv.

Потребление новостей рассматривается исследователями как важный показатель того, как люди воспринимают происходящее вокруг. Для одних регулярное чтение новостей — способ быть в курсе общественной жизни и понимать политические и экономические процессы. Другие считают, что достаточно получать информацию из социальных сетей, где наиболее важные новости распространяются сами. При этом существует и третья стратегия — сознательное избегание новостей, особенно связанных с политикой и экономикой. Исследователи предположили, что женщины могут чаще дистанцироваться от новостной повестки из-за структурных факторов. В научной литературе нередко обсуждается, что уход за детьми, ведение домашнего хозяйства и эмоциональная забота о семье — так называемая вторая смена — могут ограничивать время и ресурсы для получения общественно-политической информации.  Чтобы проверить эти гипотезы, исследователи из ВШЭ проанализировали данные опроса 2024 года «Исследование коронавируса в регионах России — вторая волна (RoCIRR 2.0)». Несмотря на то что общая тематика опроса была посвящена последствиям пандемии, анкета включала в себя большой блок о потреблении новостей. В опросе приняли участие более 10 тысяч человек из 61 региона России. Респонденты отвечали на вопросы о том, как часто они читают новости, сколько времени проводят за экранами телефонов и как оценивают собственные медиапривычки. Также в опрос включались показатели семейного положения, занятости, образования, ценностных установок и уровня тревожности. Результаты исследования опубликованы в журнале «Женщина в российском обществе». Анализ показал, что женщины действительно чаще избегают политических и экономических новостей, однако это не связано напрямую с наличием детей. Гораздо более значимым фактором оказалось эмоциональное восприятие новостного контента: женщины чаще связывают такие новости с тревогой и негативными переживаниями. При этом наличие партнера любого статуса, наоборот, связано с более высоким уровнем потребления новостей, тогда как полная занятость уменьшает время, которое люди в целом уделяют их просмотру. Дополнительный анализ выявил и другие закономерности. Так, и мужчины, и женщины, придерживающиеся более консервативных ценностей, в среднем чаще дистанцируются от новостной повестки. Кроме того, люди с высшим образованием оказались менее склонны проводить много времени за потреблением новостей. Уровень тревожности также показал двойственную связь: он одновременно ассоциирован и с более частым обращением к новостям, и с их избеганием. «Мы ожидали увидеть подтверждение гипотезы о влиянии структурного неравенства, однако на актуальных российских данных такого эффекта не обнаружили. Более того, мы предполагали, что люди с высшим образованием будут более активно следить за новостями, поскольку предыдущие исследования показывали, что образование может снижать эмоциональные издержки от новостного контента. Однако оказалось, что избегание новостей — скорее личная стратегия, чем поведение, связанное с одним социальным признаком», — отмечает один из авторов исследования, старший научный сотрудник Лаборатории экономико-социологических исследований Анастасия Казун. Полученные результаты показывают, что новостные практики формируются под влиянием множества факторов — от эмоционального состояния до ценностных установок. По мнению исследователей, это означает, что стратегии медиакоммуникации и общественной информированности должны учитывать не только социально-демографические характеристики аудитории, но и психологические особенности восприятия новостей.

Наночастицы оксида церия рассматриваются как перспективный класс биомедицинских материалов благодаря их способности нейтрализовать активные формы кислорода — молекулы, играющие ключевую роль в развитии воспаления, старения и ряда хронических заболеваний. Однако их потенциальная токсичность долгое время оставалась предметом дискуссий. В Сеченовском Университете совместно с коллегами из других научных центров ученые провели системную оценку безопасности и биологической активности таких наночастиц. Для этого исследователи использовали бактериальные биосенсоры — генетически модифицированные клетки кишечной палочки, которые меняют интенсивность свечения в ответ на повреждение ДНК и развитие окислительного стресса. Результаты работы, поддержанной грантом РНФ №23-65-10040, опубликованы в журнале International Journal of Molecular Sciences. Ученые протестировали три типа наночастиц оксида церия: стабилизированные цитратом, декстраном и не имеющие покрытия. Эксперименты показали, что при физиологических концентрациях ни один из вариантов не проявляет выраженной токсичности — жизнеспособность клеток и их метаболическая активность практически не менялись. При этом наночастицы продемонстрировали выраженные защитные свойства. В частности, частицы с цитратным покрытием эффективно нейтрализовали перекись водорода — один из ключевых факторов окислительного стресса — снижая повреждение клеток более чем на 60%. В свою очередь, частицы с декстраном показали наибольшую способность предотвращать повреждение ДНК, вызванное мутагенами. Отдельно ученые показали, что исследованные наночастицы не обладают прооксидантными и генотоксическими свойствами, то есть не запускают процессы, способные приводить к повреждению клеток.  «Мы не только подтвердили безопасность различных типов наночастиц оксида церия, но и показали, что они обладают выраженными антиоксидантными и антимутагенными свойствами. При этом эффективность зависит от их состава, что позволяет подбирать оптимальный вариант под конкретную медицинскую задачу. Антиоксидантные и антимутагенные свойства разрабатываемых нанокомпозитов полезны для создания не только регенеративных и антимикробных продуктов, но и для средств защиты от разных форм радиации», — отмечает заведующая лабораторией наук о жизни профессор Екатерина Силина, руководитель проекта РНФ.  Полученные результаты дополняют ранее проведенные исследования наноматериалов для регенеративной медицины. В частности, показано, что на основе наночастиц оксида церия могут создаваться материалы с выраженным противовоспалительным и заживляющим действием.  В перспективе такие разработки могут быть востребованы при лечении хронических ран и язв, воспалительных заболеваний, а также в терапии состояний, связанных с окислительным стрессом. Дальнейшие исследования будут направлены на проверку эффективности и безопасности таких подходов в доклинических и клинических моделях.