Представители РФ предлагают ввести временное управление Украиной под эгидой ООН, чтобы «привести к власти дееспособное правительство, с которым можно было бы подписывать полноценный мирный договор». Об этом заявил заместитель министра иностранных дел России Михаил Галузин. Замминистра не сказал здесь ничего нового, год назад о недееспособном руководстве Украины, не представляющем ее народ, рассуждал сам Путин. Просто интересно, что после этих разговоров о неполноценной украинской власти Галузин отправился на переговоры в Женеву с ее представителями, чтобы выговорить условия мира, при которых полноценная Россия не выглядела бы слишком бледно.
Тема о неполноценности Украины существовала в России всегда, но стала особенно популярна в пропаганде после событий 2014 года. Что это за государство такое, из которого, мелькая пятками, убегает президент, а по правительственному кварталу разгуливают люди с деревянными щитами, не проявляя никакого почтения к спецподразделениям полиции? От «неньки» (укр., «мама» в ласкательной форме. «Ненькой» украинцы зовут Украину. — Прим. ред.) после небольшого внешнего толчка отваливается полуостров, а шахтеры востока, вооружившись до зубов в местных военторгах, готовы пулями встречать собственную армию. «Страна 404!» — смеялись в Останкино.
Такое презрительное отношение только усилилось после того, как Украина проголосовала за комика, который еще вчера приезжал смешить Москву. Вкупе с уверениями путинского кума Медведчука, что российскую армию встретят цветами, это не могло не вызвать желания повторить крымскую завоевательную эйфорию, но уже в по-настоящему величественном масштабе, с последующим парадом Победы на Крещатике. Опять же, какой бы это был чувствительный щелчок по носу «западным партнерам». Слабость Запада, не продемонстрировавшего сколько-нибудь убедительный ответ на захват Крыма, вторжение в Донбасс и сбитый «боинг», также буквально провоцировала на «движуху». Слова другого лавровского зама, Сергея Рябкова, в январе 2022 года о том, что НАТО нужно «собирать манатки» и уходить к границам 1997 года, были продиктованы тем же презрением.
А дальше что-то пошло не так. Да, собственно, всё пошло не так. Подобным образом с ходу, со всего размаху, налетают на стеклянную стену там, где ее, по идее, быть не должно. „
Изумление российской армии от уровня сопротивления, с которым пришлось столкнуться, тем примечательнее, что ВСУ тоже просчитались, изначально ожидая удара исключительно в Донбассе, и отборному российскому армейскому спецназу и десанту под Киевом противостояли пестрые отряды из добровольцев, полицейских, нацгвардейцев и надерганных отовсюду подразделений военных, СБУ и ГУР.
Потом война набрала ход, и через месяц «освободителям» пришлось откатиться из Киевской, Черниговской и Сумской областей, в сентябре они посыпались в Харьковской, а в ноябре отдали единственный захваченный областной центр — Херсон. Тот кромешный ужас, который оставляли после себя оккупанты, укреплял украинцев в отсутствии выбора: только драться.
С тех пор линия фронта изменилась незначительным образом, орлы Путина-Герасимова за несколько лет проползли 60 километров от Донецка до Покровска, потери перевалили за миллион, при этом у них было и остается преимущество, порой подавляющее, в авиации, ракетных средствах поражения, артиллерии и живой силе. А на четвертом году большой войны Кремлю подоспела большая подмога: Дональд Трамп, который сразу после инаугурации прекратил разбазаривать народные средства и предоставлять грантовую помощь Украине, что военную, что гуманитарную, переведя всё на коммерческие рельсы, за исключением, кажется, разведывательной информации, но и ту, бывало, приостанавливали. И все равно страна держится.
Трампу, кстати, тоже ничего не понятно про Украину: „
«Никто не начинает войну против того, кто больше тебя в двадцать раз!» — возмущенно заявил он в начале своего второго срока. Безрассудство и коварство этой страны, действительно, поражают.
Владимир Путин открыто столкнулся с ними в 2004 году. До этого он улещивал и через коленку ломал Леонида Кучму, затаскивая Украину в более тесные отношения сотрудничества с Россией. В 2003 году украинского президента даже сделали главой СНГ с подачи Путина, и в том же году в Крыму было подписано соглашение о формировании Единого экономического пространства (ЕЭП). Однако за пару месяцев до этого Верховная Рада приняла Закон «Об основах национальной безопасности Украины», в котором целью международной политики страны провозглашалось «обретение членства в Европейском союзе и Организации Североатлантического договора при сохранении добрососедских отношений и стратегического партнерства с Российской Федерацией», а непосредственно перед подписанием соглашения о ЕЭП Кучма презентовал в Москве книгу с дерзким названием «Украина — не Россия». Вслед за пряником прилетел кнут: через десять дней после крымского саммита СНГ началась операция «Тузла», на пике которой глава путинской администрации Александр Волошин полушутя заявил: «Если надо, мы туда сбросим бомбу».
Дрессура была интенсивной, на протяжении 2003–2004 года Путин и Кучма встречались больше двух десятков раз, причем некоторые встречи были многодневными, настолько важным для тогдашнего Кремля считалось украинское направление. А перед президентскими выборами российский лидер в ходе десятого визита в Украину в том году провел в Киеве целых три дня, явным образом агитируя за кандидатуру Виктора Януковича. Но не помогли ни эти сверхусилия, ни отравление оппозиционного кандидата Виктора Ющенко (сейчас, когда мы знаем то, что знаем, про путинское увлечение ядами, развеяны последние сомнения, чьих рук это было дело). Результатом стала «Оранжевая революция». Украина продемонстрировала, что в ней решает не начальство, свое или чужое, а народ. Казалось бы, глупость какая, да? Кучма потом вспоминал, как Путин настаивал на том, чтобы против протестующих была применена сила, но украинский президент отказался. Как в душу плюнул.
«Оранжевые революции» с тех пор стали в России пугалом, а Виктора Ющенко прогрессивный айфонный президент Медведев, от которого либеральная общественность с ёканьем в сердце и бабочками в животе ожидала чудес невозможных, окатывал холодным презрением, обещая прислать посла в Киев только после смены руководства на Банковой: Украина позволила себе поддержать Грузию в «пятидневной войне» 2008 года. Зато с Януковичем, который таки прорвался в президенты, Медведев, а затем Путин встречались многократно: наконец, свое, падкое на бабло руководство, вроде появился шанс загнать Украину в стойло. Результат — как в 2004 году: революция. И до крови дело все-таки дошло. „
С тех пор украинская кровь литься не переставала. Украина платит за свою несговорчивость, за непокорность, за нежелание терпеть шестерок Кремля и кума Путина, за то, что сам Путин навсегда пригвожден харьковскими футбольными болельщиками ярким неблагозвучным прозвищем.
За то, что Украина наглядно проявляет всё убожество его «стратегического гения» и моральное уродство выстроенной им под себя и выстроившейся под него, оскотинившейся страны.
Украина взяла на себя ответственность и все последствия жить по императиву Янки Купалы: «Не быць скотам». Быть скотом и превращать всех, внутри и вовне, до кого удастся дотянуться, в скотов — императив Владимира Путина и его государства. Вот такая разница в субъектности, очевидная в четвертую годовщину большой войны, двенадцатую годовщину победы «революции достоинства» и начала российской агрессии.
Нет, нынешнюю Россию «страной 404» в ответном троллинге не назовешь. Она дана себе и миру в весьма острых ощущениях. Состоялась. И в противостоянии с ней, кажущемся уже вечным, в нежелании стать такой, состоялась Украина. И драться не перестанет. Героям слава.

Представители РФ предлагают ввести временное управление Украиной под эгидой ООН, чтобы «привести к власти дееспособное правительство, с которым можно было бы подписывать полноценный мирный договор». Об этом заявил заместитель министра иностранных дел России Михаил Галузин. Замминистра не сказал здесь ничего нового, год назад о недееспособном руководстве Украины, не представляющем ее народ, рассуждал сам Путин. Просто интересно, что после этих разговоров о неполноценной украинской власти Галузин отправился на переговоры в Женеву с ее представителями, чтобы выговорить условия мира, при которых полноценная Россия не выглядела бы слишком бледно.
Тема о неполноценности Украины существовала в России всегда, но стала особенно популярна в пропаганде после событий 2014 года. Что это за государство такое, из которого, мелькая пятками, убегает президент, а по правительственному кварталу разгуливают люди с деревянными щитами, не проявляя никакого почтения к спецподразделениям полиции? От «неньки» (укр., «мама» в ласкательной форме. «Ненькой» украинцы зовут Украину — Прим. ред.) после небольшого внешнего толчка отваливается полуостров, а шахтеры востока, вооружившись до зубов в местных военторгах, готовы пулями встречать собственную армию. «Страна 404!» — смеялись в Останкино.
Такое презрительное отношение только усилилось после того, как Украина проголосовала за комика, который еще вчера приезжал смешить Москву. Вкупе с уверениями путинского кума Медведчука, что российскую армию встретят цветами, это не могло не вызвать желания повторить крымскую завоевательную эйфорию, но уже в по-настоящему величественном масштабе, с последующим парадом Победы на Крещатике. Опять же, какой бы это был чувствительный щелчок по носу «западным партнерам». Слабость Запада, не продемонстрировавшего сколько-нибудь убедительный ответ на захват Крыма, вторжение в Донбасс и сбитый «боинг», также буквально провоцировала на «движуху». Слова другого лавровского зама, Сергея Рябкова, в январе 2022 года о том, что НАТО нужно «собирать манатки» и уходить к границам 1997 года, были продиктованы тем же презрением.
А дальше что-то пошло не так. Да, собственно, всё пошло не так. Подобным образом с ходу, со всего размаху, налетают на стеклянную стену там, где ее, по идее, быть не должно. „

Изумление российской армии от уровня сопротивления, с которым пришлось столкнуться, тем примечательнее, что ВСУ тоже просчитались, изначально ожидая удара исключительно в Донбассе, и отборному российскому армейскому спецназу и десанту под Киевом противостояли пестрые отряды из добровольцев, полицейских, нацгвардейцев и надерганных отовсюду подразделений военных, СБУ и ГУР.
Потом война набрала ход, и через месяц «освободителям» пришлось откатиться из Киевской, Черниговской и Сумской областей, в сентябре они посыпались в Харьковской, а в ноябре отдали единственный захваченный областной центр — Херсон. Тот кромешный ужас, который оставляли после себя оккупанты, укреплял украинцев в отсутствии выбора: только драться.
С тех пор линия фронта изменилась незначительным образом, орлы Путина-Герасимова за несколько лет проползли 60 километров от Донецка до Покровска, потери перевалили за миллион, при этом у них было и остается преимущество, порой подавляющее, в авиации, ракетных средствах поражения, артиллерии и живой силе. А на четвертом году большой войны Кремлю подоспела большая подмога: Дональд Трамп, который сразу после инаугурации прекратил разбазаривать народные средства и предоставлять грантовую помощь Украине, что военную, что гуманитарную, переведя всё на коммерческие рельсы, за исключением, кажется, разведывательной информации, но и ту, бывало, приостанавливали. И все равно страна держится.
Трампу, кстати, тоже ничего не понятно про Украину: „

«Никто не начинает войну против того, кто больше тебя в двадцать раз!» — возмущенно заявил он в начале своего второго срока. Безрассудство и коварство этой страны, действительно, поражают.
Владимир Путин открыто столкнулся с ними в 2004 году. До этого он улещивал и через коленку ломал Леонида Кучму, затаскивая Украину в более тесные отношения сотрудничества с Россией. В 2003 году украинского президента даже сделали главой СНГ с подачи Путина, и в том же году в Крыму было подписано соглашение о формировании Единого экономического пространства (ЕЭП). Однако за пару месяцев до этого Верховная Рада приняла Закон «Об основах национальной безопасности Украины», в котором целью международной политики страны провозглашалось «обретение членства в Европейском союзе и Организации Североатлантического договора при сохранении добрососедских отношений и стратегического партнерства с Российской Федерацией», а непосредственно перед подписанием соглашения о ЕЭП Кучма презентовал в Москве книгу с дерзким названием «Украина — не Россия». Вслед за пряником прилетел кнут: через десять дней после крымского саммита СНГ началась операция «Тузла», на пике которой глава путинской администрации Александр Волошин полушутя заявил: «Если надо, мы туда сбросим бомбу».
Дрессура была интенсивной, на протяжении 2003–2004 года Путин и Кучма встречались больше двух десятков раз, причем некоторые встречи были многодневными, настолько важным для тогдашнего Кремля считалось украинское направление. А перед президентскими выборами российский лидер в ходе десятого визита в Украину в том году провел в Киеве целых три дня, явным образом агитируя за кандидатуру Виктора Януковича. Но не помогли ни эти сверхусилия, ни отравление оппозиционного кандидата Виктора Ющенко (сейчас, когда мы знаем то, что знаем, про путинское увлечение ядами, развеяны последние сомнения, чьих рук это было дело). Результатом стала «Оранжевая революция». Украина продемонстрировала, что в ней решает не начальство, свое или чужое, а народ. Казалось бы, глупость какая, да? Кучма потом вспоминал, как Путин настаивал на том, чтобы против протестующих была применена сила, но украинский президент отказался. Как в душу плюнул.
«Оранжевые революции» с тех пор стали в России пугалом, а Виктора Ющенко прогрессивный айфонный президент Медведев, от которого либеральная общественность с ёканьем в сердце и бабочками в животе ожидала чудес невозможных, окатывал холодным презрением, обещая прислать посла в Киев только после смены руководства на Банковой: Украина позволила себе поддержать Грузию в «пятидневной войне» 2008 года. Зато с Януковичем, который таки прорвался в президенты, Медведев, а затем Путин встречались многократно: наконец, свое, падкое на бабло руководство, вроде появился шанс загнать Украину в стойло. Результат — как в 2004 году: революция. И до крови дело все-таки дошло. „

С тех пор украинская кровь литься не переставала. Украина платит за свою несговорчивость, за непокорность, за нежелание терпеть шестерок Кремля и кума Путина, за то, что сам Путин навсегда пригвожден харьковскими футбольными болельщиками ярким неблагозвучным прозвищем.
За то, что Украина наглядно проявляет всё убожество его «стратегического гения» и моральное уродство выстроенной им под себя и выстроившейся под него, оскотинившейся страны.
Украина взяла на себя ответственность и все последствия жить по императиву Янки Купалы: «Не быць скотам». Быть скотом и превращать всех, внутри и вовне, до кого удастся дотянуться, в скотов — императив Владимира Путина и его государства. Вот такая разница в субъектности, очевидная в четвертую годовщину большой войны, двенадцатую годовщину победы «революции достоинства» и начала российской агрессии.
Нет, нынешнюю Россию «страной 404» в ответном троллинге не назовешь. Она дана себе и миру в весьма острых ощущениях. Состоялась. И в противостоянии с ней, кажущемся уже вечным, в нежелании стать такой, состоялась Украина. И драться не перестанет. Героям слава.

Представители РФ предлагают ввести временное управление Украиной под эгидой ООН, чтобы «привести к власти дееспособное правительство, с которым можно было бы подписывать полноценный мирный договор». Об этом заявил заместитель министра иностранных дел России Михаил Галузин. Замминистра не сказал здесь ничего нового, год назад о недееспособном руководстве Украины, не представляющем ее народ, рассуждал сам Путин. Просто интересно, что после этих разговоров о неполноценной украинской власти Галузин отправился на переговоры в Женеву с ее представителями, чтобы выговорить условия мира, при которых полноценная Россия не выглядела бы слишком бледно.
Тема о неполноценности Украины существовала в России всегда, но стала особенно популярна в пропаганде после событий 2014 года. Что это за государство такое, из которого, мелькая пятками, убегает президент, а по правительственному кварталу разгуливают люди с деревянными щитами, не проявляя никакого почтения к спецподразделениям полиции? От «неньки» (укр., «мама» в ласкательной форме. «Ненькой» украинцы зовут Украину — Прим. ред.) после небольшого внешнего толчка отваливается полуостров, а шахтеры востока, вооружившись до зубов в местных военторгах, готовы пулями встречать собственную армию. «Страна 404!» — смеялись в Останкино.
Такое презрительное отношение только усилилось после того, как Украина проголосовала за комика, который еще вчера приезжал смешить Москву. Вкупе с уверениями путинского кума Медведчука, что российскую армию встретят цветами, это не могло не вызвать желания повторить крымскую завоевательную эйфорию, но уже в по-настоящему величественном масштабе, с последующим парадом Победы на Крещатике. Опять же, какой бы это был чувствительный щелчок по носу «западным партнерам». Слабость Запада, не продемонстрировавшего сколько-нибудь убедительный ответ на захват Крыма, вторжение в Донбасс и сбитый «боинг», также буквально провоцировала на «движуху». Слова другого лавровского зама, Сергея Рябкова, в январе 2022 года о том, что НАТО нужно «собирать манатки» и уходить к границам 1997 года, были продиктованы тем же презрением.
А дальше что-то пошло не так. Да, собственно, всё пошло не так. Подобным образом с ходу, со всего размаху, налетают на стеклянную стену там, где ее, по идее, быть не должно. „
Изумление российской армии от уровня сопротивления, с которым пришлось столкнуться, тем примечательнее, что ВСУ тоже просчитались, изначально ожидая удара исключительно в Донбассе, и отборному российскому армейскому спецназу и десанту под Киевом противостояли пестрые отряды из добровольцев, полицейских, нацгвардейцев и надерганных отовсюду подразделений военных, СБУ и ГУР.
Потом война набрала ход, и через месяц «освободителям» пришлось откатиться из Киевской, Черниговской и Сумской областей, в сентябре они посыпались в Харьковской, а в ноябре отдали единственный захваченный областной центр — Херсон. Тот кромешный ужас, который оставляли после себя оккупанты, укреплял украинцев в отсутствии выбора: только драться.
С тех пор линия фронта изменилась незначительным образом, орлы Путина-Герасимова за несколько лет проползли 60 километров от Донецка до Покровска, потери перевалили за миллион, при этом у них было и остается преимущество, порой подавляющее, в авиации, ракетных средствах поражения, артиллерии и живой силе. А на четвертом году большой войны Кремлю подоспела большая подмога: Дональд Трамп, который сразу после инаугурации прекратил разбазаривать народные средства и предоставлять грантовую помощь Украине, что военную, что гуманитарную, переведя всё на коммерческие рельсы, за исключением, кажется, разведывательной информации, но и ту, бывало, приостанавливали. И все равно страна держится.
Трампу, кстати, тоже ничего не понятно про Украину: „
«Никто не начинает войну против того, кто больше тебя в двадцать раз!» — возмущенно заявил он в начале своего второго срока. Безрассудство и коварство этой страны, действительно, поражают.
Владимир Путин открыто столкнулся с ними в 2004 году. До этого он улещивал и через коленку ломал Леонида Кучму, затаскивая Украину в более тесные отношения сотрудничества с Россией. В 2003 году украинского президента даже сделали главой СНГ с подачи Путина, и в том же году в Крыму было подписано соглашение о формировании Единого экономического пространства (ЕЭП). Однако за пару месяцев до этого Верховная Рада приняла Закон «Об основах национальной безопасности Украины», в котором целью международной политики страны провозглашалось «обретение членства в Европейском союзе и Организации Североатлантического договора при сохранении добрососедских отношений и стратегического партнерства с Российской Федерацией», а непосредственно перед подписанием соглашения о ЕЭП Кучма презентовал в Москве книгу с дерзким названием «Украина — не Россия». Вслед за пряником прилетел кнут: через десять дней после крымского саммита СНГ началась операция «Тузла», на пике которой глава путинской администрации Александр Волошин полушутя заявил: «Если надо, мы туда сбросим бомбу».
Дрессура была интенсивной, на протяжении 2003–2004 года Путин и Кучма встречались больше двух десятков раз, причем некоторые встречи были многодневными, настолько важным для тогдашнего Кремля считалось украинское направление. А перед президентскими выборами российский лидер в ходе десятого визита в Украину в том году провел в Киеве целых три дня, явным образом агитируя за кандидатуру Виктора Януковича. Но не помогли ни эти сверхусилия, ни отравление оппозиционного кандидата Виктора Ющенко (сейчас, когда мы знаем то, что знаем, про путинское увлечение ядами, развеяны последние сомнения, чьих рук это было дело). Результатом стала «Оранжевая революция». Украина продемонстрировала, что в ней решает не начальство, свое или чужое, а народ. Казалось бы, глупость какая, да? Кучма потом вспоминал, как Путин настаивал на том, чтобы против протестующих была применена сила, но украинский президент отказался. Как в душу плюнул.
«Оранжевые революции» с тех пор стали в России пугалом, а Виктора Ющенко прогрессивный айфонный президент Медведев, от которого либеральная общественность с ёканьем в сердце и бабочками в животе ожидала чудес невозможных, окатывал холодным презрением, обещая прислать посла в Киев только после смены руководства на Банковой: Украина позволила себе поддержать Грузию в «пятидневной войне» 2008 года. Зато с Януковичем, который таки прорвался в президенты, Медведев, а затем Путин встречались многократно: наконец, свое, падкое на бабло руководство, вроде появился шанс загнать Украину в стойло. Результат — как в 2004 году: революция. И до крови дело все-таки дошло. „
С тех пор украинская кровь литься не переставала. Украина платит за свою несговорчивость, за непокорность, за нежелание терпеть шестерок Кремля и кума Путина, за то, что сам Путин навсегда пригвожден харьковскими футбольными болельщиками ярким неблагозвучным прозвищем.
За то, что Украина наглядно проявляет всё убожество его «стратегического гения» и моральное уродство выстроенной им под себя и выстроившейся под него, оскотинившейся страны.
Украина взяла на себя ответственность и все последствия жить по императиву Янки Купалы: «Не быць скотам». Быть скотом и превращать всех, внутри и вовне, до кого удастся дотянуться, в скотов — императив Владимира Путина и его государства. Вот такая разница в субъектности, очевидная в четвертую годовщину большой войны, двенадцатую годовщину победы «революции достоинства» и начала российской агрессии.
Нет, нынешнюю Россию «страной 404» в ответном троллинге не назовешь. Она дана себе и миру в весьма острых ощущениях. Состоялась. И в противостоянии с ней, кажущемся уже вечным, в нежелании стать такой, состоялась Украина. И драться не перестанет. Героям слава.

Представители РФ предлагают ввести временное управление Украиной под эгидой ООН, чтобы «привести к власти дееспособное правительство, с которым можно было бы подписывать полноценный мирный договор». Об этом заявил заместитель министра иностранных дел России Михаил Галузин. Замминистра не сказал здесь ничего нового, год назад о недееспособном руководстве Украины, не представляющем ее народ, рассуждал сам Путин. Просто интересно, что после этих разговоров о неполноценной украинской власти Галузин отправился на переговоры в Женеву с ее представителями, чтобы выговорить условия мира, при которых полноценная Россия не выглядела бы слишком бледно.
Тема о неполноценности Украины существовала в России всегда, но стала особенно популярна в пропаганде после событий 2014 года. Что это за государство такое, из которого, мелькая пятками, убегает президент, а по правительственному кварталу разгуливают люди с деревянными щитами, не проявляя никакого почтения к спецподразделениям полиции? От «неньки» (укр., «мама» в ласкательной форме. «Ненькой» украинцы зовут Украину — Прим. ред.) после небольшого внешнего толчка отваливается полуостров, а шахтеры востока, вооружившись до зубов в местных военторгах, готовы пулями встречать собственную армию. «Страна 404!» — смеялись в Останкино.
Такое презрительное отношение только усилилось после того, как Украина проголосовала за комика, который еще вчера приезжал смешить Москву. Вкупе с уверениями путинского кума Медведчука, что российскую армию встретят цветами, это не могло не вызвать желания повторить крымскую завоевательную эйфорию, но уже в по-настоящему величественном масштабе, с последующим парадом Победы на Крещатике. Опять же, какой бы это был чувствительный щелчок по носу «западным партнерам». Слабость Запада, не продемонстрировавшего сколько-нибудь убедительный ответ на захват Крыма, вторжение в Донбасс и сбитый «боинг», также буквально провоцировала на «движуху». Слова другого лавровского зама, Сергея Рябкова, в январе 2022 года о том, что НАТО нужно «собирать манатки» и уходить к границам 1997 года, были продиктованы тем же презрением.
А дальше что-то пошло не так. Да, собственно, всё пошло не так. Подобным образом с ходу, со всего размаху, налетают на стеклянную стену там, где ее, по идее, быть не должно. „
Изумление российской армии от уровня сопротивления, с которым пришлось столкнуться, тем примечательнее, что ВСУ тоже просчитались, изначально ожидая удара исключительно в Донбассе, и отборному российскому армейскому спецназу и десанту под Киевом противостояли пестрые отряды из добровольцев, полицейских, нацгвардейцев и надерганных отовсюду подразделений военных, СБУ и ГУР.
Потом война набрала ход, и через месяц «освободителям» пришлось откатиться из Киевской, Черниговской и Сумской областей, в сентябре они посыпались в Харьковской, а в ноябре отдали единственный захваченный областной центр — Херсон. Тот кромешный ужас, который оставляли после себя оккупанты, укреплял украинцев в отсутствии выбора: только драться.
С тех пор линия фронта изменилась незначительным образом, орлы Путина-Герасимова за несколько лет проползли 60 километров от Донецка до Покровска, потери перевалили за миллион, при этом у них было и остается преимущество, порой подавляющее, в авиации, ракетных средствах поражения, артиллерии и живой силе. А на четвертом году большой войны Кремлю подоспела большая подмога: Дональд Трамп, который сразу после инаугурации прекратил разбазаривать народные средства и предоставлять грантовую помощь Украине, что военную, что гуманитарную, переведя всё на коммерческие рельсы, за исключением, кажется, разведывательной информации, но и ту, бывало, приостанавливали. И все равно страна держится.
Трампу, кстати, тоже ничего не понятно про Украину: „
«Никто не начинает войну против того, кто больше тебя в двадцать раз!» — возмущенно заявил он в начале своего второго срока. Безрассудство и коварство этой страны, действительно, поражают.
Владимир Путин открыто столкнулся с ними в 2004 году. До этого он улещивал и через коленку ломал Леонида Кучму, затаскивая Украину в более тесные отношения сотрудничества с Россией. В 2003 году украинского президента даже сделали главой СНГ с подачи Путина, и в том же году в Крыму было подписано соглашение о формировании Единого экономического пространства (ЕЭП). Однако за пару месяцев до этого Верховная Рада приняла Закон «Об основах национальной безопасности Украины», в котором целью международной политики страны провозглашалось «обретение членства в Европейском союзе и Организации Североатлантического договора при сохранении добрососедских отношений и стратегического партнерства с Российской Федерацией», а непосредственно перед подписанием соглашения о ЕЭП Кучма презентовал в Москве книгу с дерзким названием «Украина — не Россия». Вслед за пряником прилетел кнут: через десять дней после крымского саммита СНГ началась операция «Тузла», на пике которой глава путинской администрации Александр Волошин полушутя заявил: «Если надо, мы туда сбросим бомбу».
Дрессура была интенсивной, на протяжении 2003–2004 года Путин и Кучма встречались больше двух десятков раз, причем некоторые встречи были многодневными, настолько важным для тогдашнего Кремля считалось украинское направление. А перед президентскими выборами российский лидер в ходе десятого визита в Украину в том году провел в Киеве целых три дня, явным образом агитируя за кандидатуру Виктора Януковича. Но не помогли ни эти сверхусилия, ни отравление оппозиционного кандидата Виктора Ющенко (сейчас, когда мы знаем то, что знаем, про путинское увлечение ядами, развеяны последние сомнения, чьих рук это было дело). Результатом стала «Оранжевая революция». Украина продемонстрировала, что в ней решает не начальство, свое или чужое, а народ. Казалось бы, глупость какая, да? Кучма потом вспоминал, как Путин настаивал на том, чтобы против протестующих была применена сила, но украинский президент отказался. Как в душу плюнул.
«Оранжевые революции» с тех пор стали в России пугалом, а Виктора Ющенко прогрессивный айфонный президент Медведев, от которого либеральная общественность с ёканьем в сердце и бабочками в животе ожидала чудес невозможных, окатывал холодным презрением, обещая прислать посла в Киев только после смены руководства на Банковой: Украина позволила себе поддержать Грузию в «пятидневной войне» 2008 года. Зато с Януковичем, который таки прорвался в президенты, Медведев, а затем Путин встречались многократно: наконец, свое, падкое на бабло руководство, вроде появился шанс загнать Украину в стойло. Результат — как в 2004 году: революция. И до крови дело все-таки дошло. „
С тех пор украинская кровь литься не переставала. Украина платит за свою несговорчивость, за непокорность, за нежелание терпеть шестерок Кремля и кума Путина, за то, что сам Путин навсегда пригвожден харьковскими футбольными болельщиками ярким неблагозвучным прозвищем.
За то, что Украина наглядно проявляет всё убожество его «стратегического гения» и моральное уродство выстроенной им под себя и выстроившейся под него, оскотинившейся страны.
Украина взяла на себя ответственность и все последствия жить по императиву Янки Купалы: «Не быць скотам». Быть скотом и превращать всех, внутри и вовне, до кого удастся дотянуться, в скотов — императив Владимира Путина и его государства. Вот такая разница в субъектности, очевидная в четвертую годовщину большой войны, двенадцатую годовщину победы «революции достоинства» и начала российской агрессии.
Нет, нынешнюю Россию «страной 404» в ответном троллинге не назовешь. Она дана себе и миру в весьма острых ощущениях. Состоялась. И в противостоянии с ней, кажущемся уже вечным, в нежелании стать такой, состоялась Украина. И драться не перестанет. Героям слава.

Автор — украинский журналист, политический обозреватель. Работал заместителем главного редактора в киевских «Газете 24» и «Газете по-киевски», а также в харьковской газете «Событие». Преподавал политологию в харьковских вузах, работал научным сотрудником в Национальном институте стратегических исследований (Харьковский филиал).
11 февраля Financial Times выдала сенсационную информацию: 24 февраля Владимир Зеленский объявит о проведении в Украине выборов, совмещенных с референдумом о мирном соглашении. Голосование будет намечено на 15 мая. Якобы таково условие предоставления Штатами гарантий безопасности Украине. Естественно, сослались на какие-то свои источники. „
В мире существует немного изданий с такой высокой репутацией, как Financial Times, но этот материал показал, насколько плохо в FT понимают, что такое Украина и что происходит в ней и вокруг нее.
Владимир Зеленский в тот же день, отвечая на вопросы журналистов, отреагировал: о каком-то собственном заявлении 24 февраля впервые слышит, ни о каких выборах до получения гарантий безопасности речь идти не может. И вообще, 24 февраля, в годовщину полномасштабного вторжения, невозможно говорить о политике, слишком много эта дата значит для украинцев: «Я никогда не смог бы сделать то, о чём вы спрашиваете». Подвели источники западных журналистов, а собственное представление о процессах и настроениях в Украине — крайне туманное.
14 января Верховная Рада с подачи президента продлила военное положение на очередные 90 дней — до 4 мая. Во время военного положения проводить выборы законодательно запрещено, и это понятно: объективно невозможно в чрезвычайных условиях обеспечить ни по-настоящему демократический, соревновательный процесс, ни его безопасность. Для его организации после прекращения огня, утверждают специалисты, понадобится минимум полгода: только восстановление списков избирателей и создание избирательных комиссий и участков в растерзанной войной стране и за рубежом, где находятся миллионы украинцев, потребует колоссальных организационных и материальных затрат и съест массу времени, даже если все будут работать в авральном режиме.
При этом любой результат не понравится Кремлю и будет объявлен нелегитимным. Путин не раз заявлял, что Зеленский уже не может представлять Украину, поскольку пересидел конституционные сроки. Чья бы корова мычала, как говорится, но не нравится ему не то, что украинский президент засиделся в должности, а сам Зеленский, оказавшийся для него, вопреки всем ожиданиям, непосильным противником. И тут хороших новостей для Путина нет: „
ни в партийном поле, ни среди потенциальных кандидатов в украинские президенты (из числа реальных) нет никого, кто бы стал играть с Кремлем в ладушки — эти времена давно и надолго, если не навсегда, закончились.
Попытки повлиять на исход голосования путем создания в России избирательных участков для украинцев, откочевавших от войны на восток, перспективы не имеют: никто на этот шаг не согласится. Вот, кстати, и основание для непризнания украинских выборов российской стороной.
С подачи Стива Уиткоффа, который, не расплескав, доносит до Белого дома все идеи Кремля, тему засидевшегося Зеленского озвучивал и Дональд Трамп. На что всегда получал простой ответ: будет гарантированный мир, будут и выборы, в чём проблема? При этом позицию Путина — что Владимир Зеленский не имеет полномочий подписывать документы о мире — в Белом доме никогда не поддерживали, и на официальном уровне никаких требований срочных выборов не было и нет. Хотя в целом позицию по этому вопросу зондировали, ведь требование послевоенных выборов содержится в пресловутых 28 пунктах «мирного плана Уиткоффа–Дмитриева»: оно под номером 25, на всё про всё отводится 100 дней.
Чтобы лишний раз показать, что Украина готова устранить любые препятствия на пути к миру и что затык точно не с ее стороны, украинским руководством давались поручения проработать варианты ускоренного графика проведения выборов, но как девять женщин не могут родить ребенка за один месяц, так и для электорального процесса есть границы возможного. Кстати, не исключено, что отголоски таких мозговых штурмов в экспертных группах и докатились до журналистов FT, превратившись по ходу в якобы фактическую позицию Зеленского.
В Украине выборы любят и выборов хотят. Украинцы очень политизированный, неравнодушный народ, и долгое отсутствие милых сердцу партийных, президентских и местных забегов вызывает некоторую ломку, частично погасить которую помогает смежная национальная забава — споры в социальных сетях, где можно отвести душу по поводу результатов последних выборов, прошедших в 2019 году. Но в первую очередь выборов хотят, потому что они будут означать: наступил долгожданный и такой дорогой ценой давшийся мир. А как его обустроить в политическом отношении, с какими партиями и лидерами, чей список радикально обновится по сравнению с довоенным, уж как-то страна, выдержавшая чудовищное испытание, разберется.
Несложно заметить, что главным препятствием к выборам в Украине является как раз позиция России, которая отказывается не только от остановки войны, но и от перемирия на время переговоров. Подводя 19 декабря итоги года, Путин с издевкой заявил: «Мы готовы подумать над тем, чтобы обеспечить безопасность при выборах на Украине. Хотя бы воздержаться от ударов вглубь территории в день голосования». В Анкоридже российский президент одному ему известным способом сумел убедить Дональда Трампа снять требование немедленного прекращения огня, что сразу превратило в труху все грозные ультиматумы американского лидера и дало России время на продолжение наступления, в скором успехе которого Герасимов уверил своего фюрера, а также на операцию по тотальному обесточиванию Украины в зимний период, на которую в Кремле очень рассчитывали. Уже очевидный провал этих планов ничуть не сделал Путина миролюбивее, а Трампа — требовательнее к нему.
В этом контексте перспектива украинских выборов не просматривается никак, сколько бы западных журналистов их очень осведомленные источники ни уверяли в обратном. 24 февраля начнет отсчет не избирательная кампания в Украине, а пятый год войны.

Автор — украинский журналист, политический обозреватель. Работал заместителем главного редактора в киевских «Газете 24» и «Газете по-киевски», а также в харьковской газете «Событие». Преподавал политологию в харьковских вузах, работал научным сотрудником в Национальном институте стратегических исследований (Харьковский филиал).
11 февраля Financial Times выдала сенсационную информацию: 24 февраля Владимир Зеленский объявит о проведении в Украине выборов, совмещенных с референдумом о мирном соглашении. Голосование будет намечено на 15 мая. Якобы таково условие предоставления Штатами гарантий безопасности Украине. Естественно, сослались на какие-то свои источники. „
В мире существует немного изданий с такой высокой репутацией, как Financial Times, но этот материал показал, насколько плохо в FT понимают, что такое Украина и что происходит в ней и вокруг нее.
Владимир Зеленский в тот же день, отвечая на вопросы журналистов, отреагировал: о каком-то собственном заявлении 24 февраля впервые слышит, ни о каких выборах до получения гарантий безопасности речь идти не может. И вообще, 24 февраля, в годовщину полномасштабного вторжения, невозможно говорить о политике, слишком много эта дата значит для украинцев: «Я никогда не смог бы сделать то, о чём вы спрашиваете». Подвели источники западных журналистов, а собственное представление о процессах и настроениях в Украине — крайне туманное.
14 января Верховная Рада с подачи президента продлила военное положение на очередные 90 дней — до 4 мая. Во время военного положения проводить выборы законодательно запрещено, и это понятно: объективно невозможно в чрезвычайных условиях обеспечить ни по-настоящему демократический, соревновательный процесс, ни его безопасность. Для его организации после прекращения огня, утверждают специалисты, понадобится минимум полгода: только восстановление списков избирателей и создание избирательных комиссий и участков в растерзанной войной стране и за рубежом, где находятся миллионы украинцев, потребует колоссальных организационных и материальных затрат и съест массу времени, даже если все будут работать в авральном режиме.
При этом любой результат не понравится Кремлю и будет объявлен нелегитимным. Путин не раз заявлял, что Зеленский уже не может представлять Украину, поскольку пересидел конституционные сроки. Чья бы корова мычала, как говорится, но не нравится ему не то, что украинский президент засиделся в должности, а сам Зеленский, оказавшийся для него, вопреки всем ожиданиям, непосильным противником. И тут хороших новостей для Путина нет: „
ни в партийном поле, ни среди потенциальных кандидатов в украинские президенты (из числа реальных) нет никого, кто бы стал играть с Кремлем в ладушки — эти времена давно и надолго, если не навсегда, закончились.
Попытки повлиять на исход голосования путем создания в России избирательных участков для украинцев, откочевавших от войны на восток, перспективы не имеют: никто на этот шаг не согласится. Вот, кстати, и основание для непризнания украинских выборов российской стороной.
С подачи Стива Уиткоффа, который, не расплескав, доносит до Белого дома все идеи Кремля, тему засидевшегося Зеленского озвучивал и Дональд Трамп. На что всегда получал простой ответ: будет гарантированный мир, будут и выборы, в чём проблема? При этом позицию Путина — что Владимир Зеленский не имеет полномочий подписывать документы о мире — в Белом доме никогда не поддерживали, и на официальном уровне никаких требований срочных выборов не было и нет. Хотя в целом позицию по этому вопросу зондировали, ведь требование послевоенных выборов содержится в пресловутых 28 пунктах «мирного плана Уиткоффа–Дмитриева»: оно под номером 25, на всё про всё отводится 100 дней.
Чтобы лишний раз показать, что Украина готова устранить любые препятствия на пути к миру и что затык точно не с ее стороны, украинским руководством давались поручения проработать варианты ускоренного графика проведения выборов, но как девять женщин не могут родить ребенка за один месяц, так и для электорального процесса есть границы возможного. Кстати, не исключено, что отголоски таких мозговых штурмов в экспертных группах и докатились до журналистов FT, превратившись по ходу в якобы фактическую позицию Зеленского.
В Украине выборы любят и выборов хотят. Украинцы очень политизированный, неравнодушный народ, и долгое отсутствие милых сердцу партийных, президентских и местных забегов вызывает некоторую ломку, частично погасить которую помогает смежная национальная забава — споры в социальных сетях, где можно отвести душу по поводу результатов последних выборов, прошедших в 2019 году. Но в первую очередь выборов хотят, потому что они будут означать: наступил долгожданный и такой дорогой ценой давшийся мир. А как его обустроить в политическом отношении, с какими партиями и лидерами, чей список радикально обновится по сравнению с довоенным, уж как-то страна, выдержавшая чудовищное испытание, разберется.
Несложно заметить, что главным препятствием к выборам в Украине является как раз позиция России, которая отказывается не только от остановки войны, но и от перемирия на время переговоров. Подводя 19 декабря итоги года, Путин с издевкой заявил: «Мы готовы подумать над тем, чтобы обеспечить безопасность при выборах на Украине. Хотя бы воздержаться от ударов вглубь территории в день голосования». В Анкоридже российский президент одному ему известным способом сумел убедить Дональда Трампа снять требование немедленного прекращения огня, что сразу превратило в труху все грозные ультиматумы американского лидера и дало России время на продолжение наступления, в скором успехе которого Герасимов уверил своего фюрера, а также на операцию по тотальному обесточиванию Украины в зимний период, на которую в Кремле очень рассчитывали. Уже очевидный провал этих планов ничуть не сделал Путина миролюбивее, а Трампа — требовательнее к нему.
В этом контексте перспектива украинских выборов не просматривается никак, сколько бы западных журналистов их очень осведомленные источники ни уверяли в обратном. 24 февраля начнет отсчет не избирательная кампания в Украине, а пятый год войны.