В аннексированном Крыму ввели продажу бензина по талонам, а на заправках выстроились очереди. Причина — в ударах украинских дронов по сухопутному коридору через оккупированные территории. Именно он стал главным маршрутом снабжения полуострова после атак на Крымский мост. Параллельно Украина наращивает давление на российскую нефтепереработку: по оценкам «Новой-Европа», сейчас с ограничениями работает почти треть мощностей НПЗ страны. По мнению опрошенных «Новой-Европа» военных экспертов, дефицит топлива стал следствием новой украинской стратегии ударов по российской логистике. Ключевую роль в ней играют дальнобойные дроны с элементами искусственного интеллекта. Подробнее о ситуации в Крыму и новой стратегии ВСУ — в материале «Новой-Европа».
В Крыму возник дефицит топлива из-за атак ВСУ на единственную сухопутную трассу Р-280 «Новороссия», соединяющую полуостров с Ростовом-на-Дону. В результате на заправках образовались многокилометровые пробки.
Власти аннексированного полуострова ввели ограничения: как рассказал Сергей Аксенов, бензин марки АИ-95 продают в первую очередь коммунальным и социальным службам, остальным — по талонам. АИ-92 выдают не более 20 литров на машину, заправка канистр запрещена. В Севастополе, по словам Михаила Развожаева, суточный лимит разобрали за несколько часов, и очереди до сих пор сохраняются. Людей просят пользоваться автомобилями только при крайней необходимости. Как заметила ASTRA, две основные АЗС в Крыму к вечеру 1 июня и вовсе перестали отпускать топливные талоны.
Параллельно с этим в мае в России резко выросли закупки белорусского бензина. По данным Национального биржевого ценового агентства, на которые ссылался «Коммерсант», с начала месяца продажи белорусского топлива на Петербургской бирже превысили 17 тысяч тонн — это почти в 58 раз больше, чем за аналогичный период прошлого года.
В Кремле назвали ограничения на продажу бензина в Крыму «текущими проблемами»: «Они подлежат решению. Это вопросы, которые стоят на повестке дня, высоко на повестке дня. Все уровни властей работают над решением проблем», — сказал пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков.
Новая стратегия ВСУ
ВСУ запускают программу «логистическая изоляция» для системного уничтожения российских тылов, говорил министр обороны Украины Михаил Федоров. Его ключевая задача — «еще больше усилить давление на россиян в тылу и ликвидировать их способность к активным штурмовым действиям».
В мае 2026 года украинская армия поразила сотни грузовиков, рассказал в X французский OSINT-исследователь Клеман Молен: по его подсчетам, только на видео заметно более 200 машин, геолоцировано — около 80. Удары особенно усилились в последние две недели мая: по данным аналитика, с 20 мая подтверждено не менее 120 пораженных грузовиков.
Такая ситуация абсолютно невыносима для российской как военной, так и гражданской логистики, особенно на юге оккупированной Украины, считает Молен. Как отмечает исследователь, Крым ослабел после месяцев ударов: не хватает радаров, ПВО и топлива, также ВСУ поразили все паромы, соединяющие полуостров с Россией.
— В то время как дорога Ростов — Крым находится практически под огневым контролем Украины, остается только Крымский мост, позволяющий осуществлять безопасное снабжение. Весьма удивительно, что по нему еще не ударили, но мы знаем, что его оборона — приоритет для России. Удары также затрагивают другие маршруты (например, в Донбассе) и всё сильнее влияют на фронт. Если атаки продолжатся или усилятся, к концу лета передовые части могут столкнуться с нехваткой продовольствия, боеприпасов и резервов, — пишет Молен.
Что случилось с сухопутной трассой через оккупированные территории
Как напоминает военный эксперт Иван Ступак в разговоре с «Новой-Европа», после того как Россия аннексировала Крым, обеспечение полуострова долгое время шло исключительно по Крымскому мосту. Однако после первых атак на мост Россия пришла к выводу, что опираться исключительно на него слишком рискованно. Поэтому власти ускоренными темпами создали альтернативную систему снабжения.
Трасса «Новороссия» — ключевой сухопутный маршрут для доставки топлива в Крым, идущий от Ростова-на-Дону через оккупированные украинские территории до Симферополя. Кроме того, бензин перевозят паромами через Керченский пролив, но их работа зависит от погоды. Также перевозки осуществляются через реконструированную железную дорогу из Таганрога в Крым через оккупированные территории, однако она находится под риском обстрелов. По словам советника главы Крыма Александра Талипова, топливо по Крымскому мосту сейчас также не перевозят из соображений безопасности.
Участник рынка отметил в разговоре с «Новой-Европа» (он пожелал остаться анонимным из соображений безопасности. — Прим. ред.), что „
Крым остается самым чувствительным регионом с точки зрения топливной логистики. «С Крыма всегда начинается топливный кризис — из-за оторванности региона и того, что пути снабжения простреливаются», — объяснил он.
Как сказал военно-политический обозреватель Александр Коваленко в разговоре с украинской службой «Радио Свобода», на сегодняшний день нет никакой альтернативы «сухопутному коридору». Пока еще полной блокировки этого пути нет, заявил в разговоре с «Новой-Европа» военный эксперт, полковник ВСУ в запасе Роман Свитан, однако есть возможность уничтожения российской военной техники на этой дороге практически до Азовского побережья.
Аналитик Conflict Intelligence Team, пожелавший остаться анонимный, считает, что утверждения о полной блокировке дороги в Крым — большое преувеличение. По последним данным проекта, за май на всем участке от перешейка до Новоазовска исследователи насчитали 150 ударов БПЛА по различным транспортным средствам. Эксперты признают, что далеко не все попадает на видео и в открытый доступ, но в любом случае масштаб происходящего — это десятки атак в день. При этом по трассе проходят сотни военных грузовиков, а есть еще и гражданские перевозки: «Так что речи о полной блокаде нет, есть серьезные затруднения логистики», — подчеркивает аналитик CIT в разговоре с «Новой-Европа».
До недавнего времени считалось, что многоконтурная логистика делает снабжение Крыма практически неуязвимым, однако Украина, по мнению Ступака, нашла новый способ давления на эту систему.
При чём здесь дроны с искусственным интеллектом
Ступак напоминает, что в прошлом году был подписан меморандум с президентом Владимиром Зеленским от имени компании Swift Beat о производстве новых беспилотников. Именно эти разработки сейчас начинают проявлять себя на практике, подчеркивает эксперт в разговоре с «Новой-Европа».
Как отмечает украинский 24 канал, всё чаще для атак на российскую логистику в Донецкой области и в сухопутном коридоре в Крым применяются дроны Hornet производства компании бывшего гендиректора Google Эрика Шмидта. Базовая дальность полета Hornet — примерно 150 километров (боевая часть 4–5 килограммов, общая масса до 15 килограммов). Запуск с аэростата увеличивает этот показатель до 190–200 километров, а при использовании спутниковой связи Starlink и подходящем ветре дальность, как заявил 24 канал, становится практически неограниченной.
Такое расстояние от линии фронта укладывается в радиус действия дронов класса «мидлстрайк», которые, по классификации Минобороны Украины, способны поражать цели на расстоянии от 30 до 200 километров. Помимо Hornet, это дроны FP-2 и Bulava.
По оценке Ступака, такие беспилотники способны эффективно преодолевать российскую противовоздушную оборону и средства радиоэлектронной борьбы, действуя на глубине более 100 километров от линии фронта. По словам украинских военных, именно на этом расстоянии армия РФ держит значительную часть критической инфраструктуры для поддержки фронта: склады боеприпасов, командные пункты, маршруты снабжения, системы ПВО, радары, пункты управления беспилотниками. Их ключевое преимущество заключается в способности самостоятельно распознавать и выбирать цели — кроме того, их сложно перехватить:
— Они захватывают цель, и после этого средства радиоэлектронной борьбы уже не могут сорвать атаку. В систему заранее загружены огромные массивы данных о военной технике, грузовиках, бензовозах и других объектах, — говорит Ступак.
Треть НПЗ работают с ограничениями, подсчитала «Новая-Европа»
Параллельно Украина наращивает атаки на российские НПЗ. „
По консервативным оценкам, сейчас в России остановлены или работают с ограничениями нефтеперерабатывающие мощности общим объемом около 77 млн тонн в год. Как подсчитала «Новая-Европа», это почти треть (29%) всей нефтепереработки страны.
Для рынка это означает потерю примерно четверти производства основных видов топлива: на выпавшие мощности приходилось около 26% выпуска бензина и примерно столько же дизельного топлива.
Однако, по данным участников рынка, после весенних атак дронов переработку нарастили Ярославский НПЗ («ЯНОС») и Пермский НПЗ. Но пока непонятно, насколько эти дополнительные объемы способны компенсировать потери. Тем более что одновременно под удар попал Волгоградский НПЗ — один из крупнейших в России. Насколько серьезными оказались повреждения, рынок пока не понимает. Именно поэтому трейдеры не спешат говорить о скором улучшении ситуации.
По оценке Bloomberg, в мае Украина нанесла не менее 16 атак по российским НПЗ: дроны поразили восемь из десяти крупнейших заводов, а всего в мае зафиксировано не менее 30 ударов по российским нефтяным объектам — рекорд с начала полномасштабного вторжения. Из-за ударов и повреждений переработка нефти в РФ упала до минимума с октября 2009 года, отмечают аналитики Bloomberg.
Пока на материковой части России серьезного кризиса нет, но в оккупированном Крыму уже ввели нормирование продажи бензина, напоминают журналисты.
Главный аналитик компании «Пролеум» Андрей Дьяченко считает, что ситуация на топливном рынке остается напряженной, а предпосылок для снижения цен в ближайшее время пока нет. Как заявил он на открытой планерке трейдеров, многое будет зависеть от того, когда нефтеперерабатывающие предприятия смогут вернуться к стабильной работе и насколько устойчивым окажется восстановление производства.
— Если ситуация сохранится такой же напряженной, как в мае, то ни о каком снижении ценового давления, конечно же, говорить не придется. До тех пор, пока ситуация будет сохраняться, ждать какого-то обвала внутренних цен не стоит. Баланс на бирже всё равно будет оставаться дефицитным, — сказал он.
Последствия: военные и гражданские
Последствия выходят далеко за рамки отдельных ударов по технике: по словам Ивана Ступака, речь идет о создании системных трудностей для снабжения Крыма и российской группировки войск на южном направлении — а это, по оценке эксперта, порядка 150–180 тысяч человек в российской группировке «Днепр» (ближе к Херсону) и группе «Восток» (Запорожская и часть Донецкой области).
По его информации, на этих территориях находятся российские военнослужащие, которым необходимо постоянно доставлять топливо, боеприпасы, продовольствие и медикаменты. Если ключевые маршруты начинают работать с перебоями, это неизбежно отражается на боеспособности войск. В результате, считает Ступак, это лето может стать очень напряженным для российских логистических маршрутов на юге. „
Кроме того, как поясняет Роман Свитан, главная стратегическая цель ВСУ сейчас — обездвижить российскую армию, которая будет пытаться наступать под задачи летней военной кампании 2026 года.
Результатом, по мнению эксперта, станет как минимум срыв попыток наступления на Запорожском и Херсонском направлениях: «Мы просто не дадим им наступать, не дадим подойти к линии фронта».
По мнению аналитика CIT, затруднения в логистике приведут к снижению общей боеспособности войск: будет меньше снабжения, топлива, боеприпасов, сложнее станет проводить маневр сил и средств. В итоге давление на ВСУ на этих участках фронта снизится, а продвижения российских войск (там, где они были) замедлятся. «Речи про какое-то крушение фронта, масштабное отступление ВС РФ и что-нибудь подобное нет, во всяком случае на текущем этапе», — считают в CIT.
Также, по мнению Ступака, задача Украины заключается не только в военном, но и в экономическом истощении оккупированных территорий: «Это экономическое удушение всех этих территорий. Нужно сделать так, чтобы экономика начала испытывать серьезные проблемы, чтобы оккупированные регионы и Крым стали для России источником постоянных расходов и трудностей», — говорит он.
Ступак предполагает, что удары по топливной логистике способны затронуть и гражданскую инфраструктуру, так как значительная часть перевозок осуществляется обычными грузовиками и бензовозами. Роман Свитан также обращает внимание, что удары по топливозаправщикам и цистернам неизбежно бьют и по гражданскому населению — именно этим он объясняет очереди на заправках и введение талонов в Крыму: «Это мы видим как побочный эффект работы наших средств поражения. Основной эффект направлен на обезвреживание российской армии».
При этом, по мнению Ступака, Россия будет искать выходы — усиливать охрану трасс, разворачивать дополнительные мобильные группы ПВО, использовать защитные конструкции.
— Практика показывает, что решения обычно находятся. Но вернуть ситуацию к состоянию, которое было до начала этих ударов, уже вряд ли получится. Также я не ожидаю быстрого результата сейчас. Скорее всего, где-то в середине июля или ближе к концу июля уже можно будет понимать, насколько успешна украинская стратегия, — говорит эксперт.
С ним согласен аналитик CIT: он отмечает в разговоре с «Новой-Европа», что, с одной стороны, ВСУ наращивают количество атак, но с другой — ВС РФ адаптируются: наращивают число средств ПВО и мобильных огневых групп в районе трассы, вероятно, подтянут РЭБ, начнут строить защитные туннели из сеток. По мнению эксперта, всё это потребует отвлечения ресурсов, которых не сказать, что избыток. В частности, такое «размазывание» средств ПВО понизит защищенность на других участках фронта и тыла.
Дальнейшее развитие событий и то, насколько ВС РФ удастся адаптироваться к новым угрозам, позволит точнее сказать, смогут ли ВСУ достичь своих целей, говорит эксперт. «Пока этого ответа нет — если эта цель заключается в полном перерезании сухопутного коридора», — резюмируют в CIT.
В перспективе экономическое удушение оккупированных территорий, возможно, вынудит Кремль сесть за стол переговоров, хотя из-за неготовности Путина идти на компромиссы быстрых результатов ждать не стоит, подытожил Ступак.

В мае ВСУ нанесли рекордное количество ударов по нефтяным объектам в России с начала полномасштабной войны. Из-за этого страна может столкнуться с дефицитом топлива в разгар туристического сезона. Об этом пишет Bloomberg.
Подробности. По данным агентства, в мае Украина атаковала российские объекты по производству топлива как минимум 16 раз. Под удары беспилотников попали восемь из десяти крупнейших нефтеперерабатывающих заводов России — некоторые объекты были атакованы несколько раз подряд.
Экономический обозреватель «Новой-Европа» Денис Морохин отмечал, что по данным на 28 мая, 11 нефтеперерабатывающих заводов в России не функционируют или работают с загрузкой меньше половины.
Всего, по подсчетам Bloomberg, за месяц было нанесено не менее 30 ударов по российской нефтяной инфраструктуре — больше, чем за любой другой месяц войны.
Помимо НПЗ, украинские дроны атаковали экспортные терминалы, нефтепроводную инфраструктуру, насосные станции и хранилища. Эти удары могут еще сильнее сократить производство топлива внутри России.
Влияние на рынок. На фоне атак переработка нефти в России упала до минимума за 16 лет. По оценке аналитической компании OilX, в мае российские НПЗ перерабатывали в среднем 4,58 млн баррелей в сутки — на 13% меньше, чем годом ранее.
По подсчетам «Новой-Европа», на 20 мая в России было выведено из строя около 32% переработки нефти, которая дает порядка 28% производства бензина в стране.
К концу мая суточные поставки бензина АИ-95 в европейскую часть России снизились примерно до 5 тысяч тонн — это около трети от прошлогоднего уровня, пишет Bloomberg. При этом биржевые цены на этот вид топлива выросли более чем на 20% год к году.
Новый кризис? Издание пишет, что сейчас Россия далека от топливного кризиса 2023 года, а массовые перебои наблюдаются только в отдельных территориях, преимущественно в аннексированных регионах Украины. Цены на топливо тоже подскочили незначительно: средняя стоимость бензина с начала года выросла чуть более чем на 2 рубля.
Позиция Москвы. В Кремле утверждают, что риска дефицита топлива сейчас нет. 21 мая Дмитрий Песков объяснял снижение производительности НПЗ в отдельных регионах сезонным ремонтом и говорил, что спрос и предложение топлива в России остаются сбалансированными.
Контекст. С 31 мая в аннексированном Крыму продавать бензин будут только по талонам. Дефицит топлива на полуострове возник на фоне атак ВСУ на трассу «Новороссия», соединяющую Ростов-на-Дону с Симферополем.
Сегодня правительство запретило экспорт авиакеросина до конца ноября. Сейчас в стране также действует временный запрет на экспорт бензина, который продлится как минимум до конца июля.

РВБ (объединенная компания Wildberries Russ) может приобрести «Росгосстрах», на которую ВТБ ищет покупателя. Стоимость страховой компании оценивают в 50–70 млрд рублей. Сделка может стать новым шагом в укреплении партнерства РВБ и ВТБ, пишет «Коммерсант».
🔵 Реакция. РВБ отвергла информацию о готовящейся сделке. У Wildberries Russ таких планов нет, пишет ТАСС.
27 мая топ-менеджер ВТБ Дмитрий Пьянов заявлял, что банк «очень бы хотел» продать «Росгосстрах» в 2026 году, но «принципиальной реконфигурации интересантов» на актив нет.
🔵 Партнерство РВБ и ВТБ. 26 мая компании объявили о покупке ВТБ 5%-ой доли в WB-банке. Позже уточнялось, что ВТБ получит миноритарные доли во всех финтех-активах группы. При этом еще два месяца назад основательница Wildberries Татьяна Ким опровергала информацию о вхождении ВТБ в капитал компании РВБ в каком-либо формате.
🔵 Как может пройти сделка? С большой долей вероятности это будет обмен активами, заявили эксперты. Однако и денежная покупка «Росгосстраха» не должна стать проблемой для РВБ, отмечают там.
🔵 Стоимость актива. «Росгосстрах» — одна из крупнейших страховых компаний РФ. Основными направлениями ее деятельности являются ОСАГО и каско, ДМС, а также страхование физлиц. В 2025 году активы компании составляли 134 млрд рублей, чистая прибыль — 9 млрд. Сумма сделки может составить от 50 до 70 млрд.

Весной 2026 года все больше российских брендов одежды — локальных марок, которые активно развивались и росли до и во время войны с Украиной, — заявляют о том, что находятся в практически безвыходном положении. Действуют сразу несколько факторов: и возросшая налоговая нагрузка, и снижение спроса, и застарелые отраслевые болячки — но всё это вместе создает в индустрии полномасштабный кризис. Кто-то устраивает распродажи, кто-то закрывает цеха, кто-то сокращает количество торговых точек: по некоторым прогнозам, до конца года могут закрыться до 40% магазинов. По просьбе «Новой газеты Европа» фэшн-журналистка Катя Федорова поговорила с несколькими российскими основателями брендов и выяснила, что происходит с их компаниями, как они пытаются справляться с проблемами — и как в этом свете меняются их политические взгляды. Все имена собеседников изменены в целях безопасности.
У моряков есть понятие идеального шторма — редкой и свирепой бури, которая возникает, когда несколько неблагоприятных факторов сходятся в одной точке и усиливают друг друга так, что разрушительный эффект многократно превышает сумму частей. Это определение точнее всего описывает то, что происходит сейчас с российскими брендами одежды.
«Помогите нам не закрыться». Посты с анонсами распродаж и просьбами о поддержке появлялись и раньше, но с середины апреля 2026-го превратились в отдельный микротренд в соцсетях. «Скидка 31% сейчас и навсегда по промокоду “Надежда31”, если мы выживем», — обещает Денис Шевченков, основатель довольно крупного петербургского бренда Gate 31, на производствах которого работает почти 300 человек. «Финансовый кризис поставил нас на черту, за которой может быть финал, — вторит ему команда стритвер-марки Bat Norton, которая еще в 2024 отчитывалась о выручке в почти 200 миллионов рублей, и тоже предлагает вечный дискаунт: — Мы хотим сохранить то, во что вложили 17 лет». Подобные скидки, архивные распродажи и флэш-сейлы — не внезапная щедрость владельцев или маркетинговый ход. Это едва ли не единственный способ быстро закрыть кассовый разрыв и выдать зарплаты, особенно сейчас, когда неожиданно низкие продажи наложились на новую форму налогообложения, по которой многие платят впервые именно в апреле.
По данным крупного оператора фискальных данных «Платформа ОФД», количество покупок одежды и обуви в российских магазинах в 2025-м снизилось на 11% по сравнению с предыдущим годом. В первом квартале 2026 года, по данным «Контур.Фокуса», закрылись 209 тысяч из 6,9 млн малых и средних предприятий — почти на 9% больше, чем за тот же период 2025-го. Экономист и управляющий партнер агентства «Голдман Эдженси» Ольга Попкова допускает, что до конца года в России может закрыться до 40% магазинов одежды. „
Помимо падения продаж в результате экономического кризиса предприниматели вынуждены постоянно подстраиваться под возникающие на их пути новые законы и ограничения. Все очень устали.
«Мы считали, что жираф большой — ему видней»
Чтобы понять, почему сегодняшний обвал застал индустрию врасплох, нужно вернуться на четыре года назад. Начало полномасштабного вторжения в Украину полностью перекроило ландшафт российского модного рынка — и, вопреки всякой логике и возникшим ограничениям, многие российские бренды почувствовали новые возможности.
«В 2022-м было очень страшно, — вспоминает Дарья, соосновательница модного бизнеса с более чем пятнадцатилетней историей. — Начало СВО, отключения соцсетей, потеря партнеров, мобилизация». Но в бизнес-смысле, по ее словам, всё устаканилось довольно быстро: продажи просели процентов на двадцать, не больше.
«Люди довольно быстро адаптировались — и к ситуации, и друг к другу, даже если оказались в разных идеологических лагерях. Мы всегда держали нейтралитет, доверяли решениям правительства и считали, что жираф большой — ему видней», — добавляет ее партнерка Марина. И правда: после первого шока — уход западных брендов, изоляция, привыкание к новой реальности — у многих дела наладились. Ушедшие марки оставили огромную дыру на рынке; к этому добавились патриотический азарт в духе «и без вас справимся» и ощущение открывшихся горизонтов. Это дало не только рост уже существующим брендам, но и волну запусков — как у федеральных гигантов (Gloria Jeans создала молодежную марку Ready Steady Go), так и у предпринимателей поменьше.
Среди них — Стелла, запустившая в 2022-м бренд яркого молодежного трикотажа: он попал в тренд, засветился в прессе и у инфлюенсеров, поучаствовал в неделе моды и начал активно развиваться — причем без сторонних вложений.
О волне оптимизма говорит и Аглая, чей бренд пока еще полностью производится в России: «Открывшись в ковид, к началу войны мы активно росли и продолжали и в военное время. Был ступор, какое-то непонимание, может, небольшой спад — но критически на нас это тогда не сказалось. Спокойно вырулили и стали расти».
Соглашается и Лидия, соосновательница бренда кожаных аксессуаров ручного производства, пропагандирующего осознанное потребления. Пережив стресс с первичной перестройкой логистических цепочек с поставщиками, бренд стал активно развиваться и наращивать лояльную аудиторию.
Однако расцвет эпохи модного импортозамещения оказался недолгим: уже в 2025-м многие бренды стали ощущать изменения.
«Примерно с марта прошлого года мы почувствовали сильное снижение спроса, — рассказывает Аглая. — Продажи падали, падали, падали. Сначала казалось, что это временно, но в итоге сейчас мы на последней грани, когда все запасы на оборотные средства просто иссякли». С похожей динамикой столкнулись все наши респонденты. После выхода в апреле финансовых отчетов за 2025 год стало очевидно, что трудности испытывают все, кроме буквально пары масс-маркет-гигантов вроде Lime и брендов Melon Fashion Group, успевших занять лучшие торговые площади, быстро расширить свой ассортимент и стать самой очевидной заменой ушедшему популярному масс-маркету вроде Zara и HM. Они продолжали расти даже в 2025-м, но насколько долговечен этот рост в текущих условиях — покажет время.
«Мне кажется, изначально все игроки рынка, правительство и покупатели недооценили масштаб влияния войны и санкций на экономику и на их бизнесы, — оценивает ситуацию Николай, топ-менеджер с двадцатилетним опытом в ритейл-индустрии, в прошлом руководитель одного из ведущих российских универмагов. — А через несколько лет и по совокупности многих факторов всех догнало».
«Скидки — это единственное, что сегодня работает»
Главной причиной спада продаж предприниматели единогласно называют резкое и массовое снижение покупательской способности (эту динамику фиксирует и аналитический сервис «Сбериндекс»). «Людям стало очевидно тесно в собственных бюджетах», — резюмирует Марина фидбек, который получает от клиентов. К этому можно этому высокие проценты кредитных ставок, из-за которых россияне предпочитают держать деньги в банке, вместо того чтобы их тратить, а кредиты для бизнеса становятся почти неподъемными. „
«Это просто падение экономики, тотальное падение покупательской способности, — соглашается Аглая. — Я вижу накопительный эффект: всё дорожает — продукты, аренда, новые налоги, — а зарплата не меняется.
Люди думают, как выжить. Покупка новой одежды перестает быть приоритетом и зачастую вместо удовлетворения сопровождается чувством вины. Об этом свидетельствует и большое количество возвратов, мотивированных тем, что “ой, я не могла себе их позволить”».
Экономить, по словам собеседников «Новой-Европа», стали даже самые благополучные слои. Ушли времена, когда люди покупали на большие суммы просто так, чтобы себя порадовать; бережливость вошла в привычку. Многие чувствуют себя некомфортно в постоянной неопределенности и стараются сохранять деньги — на всякий случай.
«Люди снова экономят ради покупки крупного аксессуара и воспринимают это как инвестицию, — говорит Лидия. — Клиенты постоянно говорят, что им у нас всё нравится, но сейчас стало слишком дорого. Состоятельные дамы рассказывают, как расчехляют антресоли и возвращают в повседневный оборот уже списанные лоферы Old Céline или люксовые платья из старых коллекций и всё чаще обращаются в ремонт». Казалось бы, кризис неожиданно помогает выработать более экологичную модель потребления — но это лишь иллюзия, учитывая, что многие переходят на более дешевую одежду сомнительного качества и с сомнительным экологическим следом. Еще одним выгодоприобретателем кризиса становятся дискаунтеры.
Изменился не только объем, но и сама механика спроса. «Скидки — это вообще единственное, что сегодня работает для повышения интереса покупателей», — добавляет Марина. Очевидцы говорят, что желающих попасть на поп-ап-распродажу популярного бренда одежды Monochrome было столько, что люди стояли в очередях, несмотря на временны́е слоты по предварительной регистрации.
«На нашей распродаже архивов самые недорогие вещи по 500–700 рублей смели мгновенно — людям хочется хоть чем-то себя порадовать, пусть и небольшим, — вспоминает Аглая. — А вот аксессуары по пять тысяч уже продавались со скрипом — хотя стоимость нашей самой хитовой вещи в три раза больше, и раньше для людей это не было проблемой».
Про быстрое дешевое удовольствие ценой говорит и Лидия. «Мой бренд дофаминовый — про радость, индивидуальность, яркие краски, — рассказывает она, улыбаясь. — Желание купить себе немного быстрого дофамина в тяжелые времена никуда не делось и только выросло. Просто теперь люди так ужимаются в расходах, что скорее потратят импульсивные 500 рублей на очередной трендовый напиток или булочку в кафе с большой очередью, чем будут копить на новый аксессуар». Маленькая радость переехала из гардероба в инстаграмный стаканчик
Параллельно дорожает и само ведение бизнеса. Расходы на сырье, логистику, аренду — да и просто на жизнь — растут каждый год. Из-за кризиса закрываются региональные оптовые партнеры, и всё это накапливается как снежный ком, зажимая бренды между двух огней. „
«У нас была подушка безопасности, но она закончилась, — жалуются одни. — За девять месяцев мы из успешного растущего бренда, пережившего не первый кризис, оказались на грани».
«Рабочей модели в текущих условиях больше нет»
То, что фрустрирует всех особенно, — это постоянно усложняющийся лабиринт из запретов, реестров, ограничений и всё новых пинков от государства. «У нас просто каждую неделю выходят какие-то новые законы, осложняющие работу. Их даже просто не успеваешь читать и анализировать», — жалуется Аглая.
Во-первых, речь о резких изменениях налоговой нагрузки, которые сильнее всего затронули именно бизнесы среднего размера. С 2026 года базовый налог на добавленную стоимость в России вырос 20% до 22%. НДС — это налог, который заложен в цену почти любого товара: его платит покупатель на кассе, а бренд лишь собирает эту сумму и перечисляет государству, но достать эти дополнительные средства он должен либо из своей зачастую и так небольшой маржи, либо подняв цену — при том, что покупатель уже находится в режиме экономии.
Но куда болезненнее для индустрии другое. Раньше малый бизнес мог вообще не возиться с НДС, пока выручка не превышала 60 млн рублей в год. С 2026-го этот порог обрушился до 20 млн и продолжит ежегодно уменьшаться на пять миллионов до 2029-го. Таким образом, даже небольшая марка, продавшая за год товара на 20 с небольшим миллионов, теперь обязана начислять НДС, нанимать под это бухгалтера и отдавать государству то, что раньше оставалось в обороте.
Некоторые респонденты жалуются, что в результате их налоги выросли в шесть раз. «Я в бизнесе 17 лет — чего мы только не пережили, — говорит Марина. — И мне всегда удавалось пересобрать финмодель. За последний год я перебрала уже все возможные финмодели и могу сказать: рабочей в текущих условиях просто больше нет». „
Чтобы выжить, предприниматели режут косты всеми способами: закрывают цеха и офлайн-точки, сокращают штат, берут больше обязанностей на себя, порой работая без зарплаты месяцами.
Еще один бич опрошенных — «Честный знак». Это относительно новая форма маркировки, которая позволяет отследить и проверить каждую единицу продукции на любом этапе ее существования. Специальный код теперь необходимо наносить на упаковку товара, чтобы покупатель мог узнать о нем больше информации. Идея хорошая, но к исполнению, как это часто бывает, есть вопросы — поэтому большинству предпринимателей приходится нанимать для маркировки сторонних специалистов.
«В идеальном мире “Честный знак” должен стоить нам три копейки сам по себе, — объясняет Марина. — Но в системе столько багов, что разобраться с ними может только тот, кто постоянно набивает на этом руку. Так что, помимо первоначальных вложений, приходится тратиться на программистов, на обслуживание инфраструктуры и производить огромное количество лишних телодвижений внутри компании».
Огромное влияние на многие бренды оказали и блокировки соцсетей, и запрет рекламы в инстаграме. «Соцсети и инфлюенсеры всегда были одним из основных факторов роста и привлечения новой аудитории — а теперь мы просто этого лишены, — вздыхает Аглая. — Мы пробовали почти все альтернативы и механизмы в том же VK, но, увы, для нас там почти нет работающих инструментов».
«Когда пошли ограничения соцсетей, я сначала подумала: ну и ладно, сделают свои версии, — добавляет Дарья. — Я пять лет жила в Китае, где ограничено всё, но бизнес всё равно идет — потому что есть, например, WeChat с огромным внутренним функционалом. Но спустя почти пять лет очевидно, что создать качественную работающую альтернативу не получается».
«Это такой кринж, когда ты уже опытный человек с работающим бизнесом, а тебе постоянно приходится разбираться с какими-то бессмысленными внешними проблемами. То выясняешь, нужно ли менять вывеску на кириллицу, то приходишь в магазин — а интернета нет, касса не работает. Всё останавливается, — рассказывает Лидия. — Мы просто давали людям товар так, они уходили, а потом скидывали мне деньги на карту. А мы ехали куда-то, где был интернет, мучались, подключали какой-нибудь VPN, чтобы элементарно получить возможность обработать онлайн-заказы».
Ощущение, что душат со всех сторон, усугбляют и постоянно ухудшающиеся условия для селлеров на маркетплейсах: „
по словам собеседников «Новой-Европа», продавать на них сегодня — значит отдавать им примерно по 60–70% выручки.
И всё это — поверх проблем, которые не менялись со времен СССР. Нет достаточного числа производств, нет доступного оборудования (того самого, что давно есть в Китае), закупать его самим по карману единицам, реальной господдержки почти никакой: легкая промышленность никогда не была для государства приоритетом хоть в какой-то степени.
Тем не менее, подшефные госструктурам глянцевые журналы и телеграм-каналы пестрят сообщениями об инициативах по поддержке креативных индустрий: анонсами показов, региональных конкурсов и фестивалей вроде «Сделано в Москве». По словам самих дизайнеров, помимо строчек в светской хронике, толку от них немного.
«В первый год нашего участия в маркете Недели моды мы продали около 80 единиц товара, на следующий — всего 12, — рассказывает Стелла. — Хотя шла я туда, в первую очередь, чтобы познакомиться и показать себя оптовым байерам, и в этом плане был полный провал».
«Сейчас всякие советчики из инстаграма говорят по-модному; надо просто пересобрать бизнес, — заключает Марина. — Мы его не раз пересобирали — но на данном этапе что пересобирать-то? Когда у тебя есть только желтый, зеленый и красный, фиолетовый из них никак не сделаешь. Это просто невозможно».
«Я готова пойти на баррикады»
Еще одно неприятное в долгосрочной перспективе последствие происходящего — всё больше предпринимателей переносят производства, а то и целые бизнесы из России в другие страны.
Крупнейший производитель одежды в стране Gloria Jeans уже закрыл или продал большую часть своих фабрик и перевел 80% производства в Бангладеш, Вьетнам и Узбекистан. «Нет новых технологий для развития и производительности, и мы убыточны: одни уходят на СВО — как мужчины, так и женщины, — а другие предпочитают шить однообразную одежду большими заказами и за бо́льшую зарплату. У нас очень разнообразный продукт, и мы сильно уступаем в качестве, моде и цене альтернативным поставщикам. Проще говоря — это очень убыточно», — объяснил свое решение основатель и глава компании Владимир Мельников.
Его примеру следуют многие основатели компаний поменьше. «Мы нашли отличную фабрику в Китае и будем делать там обувь с более низким ценником. Да, это немного размывает нашу изначальную концепцию про sustainability и локальный ручной труд, но сейчас для меня важнее всего сохранить производство и продолжать выпускать на нем наши классические, более дорогие модели», — рассуждает Лидия.
Другие собеседники «Новой-Европа» подумывают о перерегистрации своих компаний в Китае и других странах, где, помимо высокотехнологичных производств и доступности сырья, куда более выгодные условия для ведения бизнеса: адекватные налоги и отсутствие постоянных «американских горок» с новыми ограничениями от государства. К тому же производителям товаров не на территории России не обязательно переживать из за «Честного знака», а российские маркетплейсы предлагают селлерам из того же Китая более низкие комиссии, чем своим соотечественникам. Спустя четыре с половиной года после ухода западных брендов импортозамещение реально работает — только, увы, в другую сторону.
«Я человек довольно оптимистичный и понимаю, что могу справиться с любыми сложностями, но сейчас в России нас просто поставили в невозможные условия. И я, честно говоря, так вымоталась от этого — тем более что понимаю: я могу куда спокойнее жить и вести бизнес в других странах. Даже высокие европейские налоги сегодня как будто проще оптимизировать, чем российские, — говорит Аглая. — Я уже почти готова сдаться. Но мне так грустно за наших сотрудников, которых придется распускать, если мы закроемся. Наше производство находится в городе, где мало крупных компаний, и многие работают в таких же ИП и ООО, как я, — на тех, кто пытается что-то построить и улучшить в своей стране. А если бизнесы не выживут, они все останутся без работы».
Государство, несомненно, в курсе кризиса малого бизнеса, считает Николай, но предпочитает закрывать на него глаза во имя более важных, на взгляд Кремля, целей — то есть войны. Захлебывающиеся в куче новых законов и ограничений магазины и бренды для него просто сопутствующий ущерб.
Некоторые владельцы брендов стараются сохранять оптимизм. «Я осознанно обсуждаю ситуацию только с предпринимателями-зумерами, потому что многие из них запускали бизнес недавно, уже в кризис без особого просчета рисков, по принципу “слабоумие и отвага”, — рассказывает Стелла. — Они просто берут и делают, что могут сегодня, — и я пытаюсь у них этому учиться».
Однако большинство опрошенных «Новой-Европа» и морально, и материально на грани.
«Мы уже готовы ко всему, — говорит Марина. — Делаем, что можем, а там посмотрим. Выберемся, не выберемся… Деваться-то с этой подводной лодки некуда».
«Вы что, смеетесь? — отвечает она на вопрос, изменилось ли за последнее время ее доверие к действиям государства. — Если мне скажут: “Марина, такого-то числа мы все выходим на улицу, на митинги”, — я пойду первая, с вилами. И таких людей 99 процентов из тех, с кем я общаюсь. Раньше я смеялась над ними, считала, что систему не сломать и мой голос ничего не решает. А теперь я готова пойти на баррикады — потому что то, что они творят сейчас, это просто уничтожение бизнесов. Зачем? Ради чего? Никому из нас это непонятно».

Порт Туапсе, который подвергся многочисленным атакам украинских дронов, вероятно, не функционирует уже больше месяца. На это обратила внимание «Новая-Европа», проанализировав данные сервиса VesselFinder и спутниковые снимки.
Активность танкеров. С 23 апреля порт не принял ни одного нефтяного танкера или гражданского судна. Ближайший корабль, у которого включен радар, находится на расстоянии от берега в более чем 35 км.
Согласно карте пожаров NASA, в последний раз возгорание в порту фиксировали ориентировочно 10-11 мая.
Как писала «Новая-Европа», средняя приемка порта в сутки — примерно 8-10 судов. Судя по всему, танкеры, которые должны были прибыть в Туапсе, сейчас перенаправляют в другие порты — например, в Новороссийск.
Что об этом говорят эксперты. Экономический обозреватель «Новой-Европа» Денис Морохин отметил, что по данным на 28 мая, 11 нефтеперерабатывающих заводов в России все еще не функционируют или работают с загрузкой меньше половины.
По его словам, ущерб в Туапсе оказался «очень серьезным» — пострадали как мощности НПЗ, так и инфраструктура хранения нефтепродуктов и сам терминал.
«Сейчас, по-моему, даже никто не понимает, сколько это [ремонт] времени займет. Видимо, ремонты уйдут ближе к концу июня», — отметил он. По словам Морохина, ситуацию усугубляет то, что Туапсинский НПЗ входит в структуру «Роснефти», а у компании в последние месяцы пострадали и другие крупные заводы в европейской части России, из-за чего «не так просто сконцентрировать ресурсы» на ремонте.
Источник «Новой-Европа» в одной из трейдерских компаний отметил, что «все ждут новых ударов» со стороны ВСУ по НПЗ и портам.
«Мы не видит благоприятных факторов и не понимаем, когда мы их увидим», — рассказал собеседник.
Ситуация на других НПЗ. По словам Морохина, серьезные ограничения сохраняются и на других заводах, которые подверглись украинским атакам. По его словам, на Сызранском и ЯНОСе «остановлено даже больше половины мощностей». Из крупных заводов европейской части России в полноценном режиме, вероятно, продолжает работать только Волгоградский НПЗ.
Удары по Туапсе. В конце апреля — начале мая порт в Туапсе несколько раз подвергся атаке украинских дронов. Пожар на НПЗ не могли потушить несколько дней, а жители жаловались на гарь и «нефтяной дождь».

Если вы проводите в запрещенных в России соцсетях больше времени, чем рекомендует Роскомнадзор, то наверняка заметили, что в «протестном сегменте» интернета фермеров, возмущавшихся забоем скота, сменили изможденные предприниматели. После регуляторных ужесточений прошлых лет, когда государство закрутило гайки налогового контроля, отменило льготные режимы и завалило микробизнес обязательной маркировкой, к гонениям подключились те, от кого их ожидали в последнюю очередь, — технологические гиганты.
Продавцы на Вайлдбериз, Озоне и Яндекс Маркете столкнулись с тем, что даже огромные обороты сегодня порой удивительным образом оборачиваются «отрицательной прибылью». Базовые комиссии площадок растут без предупреждения. Стоимость логистики и хранения на складах сжирает себестоимость товара, стоит совершить малейшую ошибку в расчетах.
Более того, часто платформы в ультимативной форме принуждают снижать цены на товары под угрозой пессимизации выдачи в поиске. Что по сути равно разорению. К ценовому давлению добавляется запутанная алгоритмическая система штрафов за габариты или маркировку, а также обязательная платная реклама внутри платформы.
У всех ошарашенных, а порой и находящихся в полном недоумении участников и наблюдателей процесса возникает один вопрос: «Зачем?» „
Зачем уничтожать курицу, несущую хоть что-то, особенно в момент очевидного экономического спада и тупика модели полувоенной экономики? Ответ на этот вопрос одновременно невероятно циничен и фундаментально революционен.
Длительное время государство нуждалось в «добропорядочном буржуа». Он обеспечивал себя, создавал рабочие места, платил налоги, поддерживал местные сообщества и активно потреблял товары и услуги, от общепита до образования детям. В определенном смысле государство на нем и держалось.
Современному же государству тотального цифрового контроля, живущему под лозунгом «Люди — новая нефть», сложная автономная экономическая ткань общества больше не нужна. Более того, она противоречит новой государственной логике. Предприниматель — существо своевольное, вечно себе на уме, постоянно из-под контроля норовит выскочить, да еще и предъявляет политические претензии.
Государству же важен тотальный цифровой контроль за народным хозяйством. Особенно в условиях очевидного экономического спада. Государство желает в каждый момент времени отслеживать всё, вплоть до покупки соли и спичек в захудалом селе в тысячах километров от столицы. Возможность такого контроля позволяет намного точнее прогнозировать доходы, в беспощадном алгоритмическом режиме изымать их в виде налогов, более того, моментально адаптировать алгоритмы контроля и изъятия под текущие «политические» нужды.
Именно на идеях и практиках тотального цифрового контроля, реализованных в налоговой службе, возвысился Михаил Мишустин. Он доказал Владимиру Путину и его окружению, что с помощью современных технологий и традиционного принуждения можно выжать народ досуха. „
В условной «модели Мишустина» независимый предприниматель с его эгоистичными мотивами, амбициями и стремлением оптимизировать налоги — системный сбой и проблема.
«Мишустинизация» государственного управления исторически совпала с трендом на то, что экономист и политик Янис Варуфакис называет «технофеодализмом». В его понимании традиционные рынки, где спрос и предложение определяли цену, сегодня безжалостно уничтожены и заменены цифровыми «феодами» — закрытыми платформами вроде Амазона и Эппла или ВиЧата и Мэйтуаня. Старорежимные капиталисты, производящие реальные товары, превратились в вассалов, а мы с вами обречены покупать, что предлагают, и каждой покупкой бесплатно обучать алгоритмы продавать нам еще больше специально подобранного под наши характеристики и привычки барахла.
Главный двигатель экономики в такой системе уже не сама по себе прибыль от продаж, а облачная рента технолордам за право работать на их «цифровой земле». Разорение предпринимателей стимулирует переход их самих и их сотрудников от кое-как сбалансированной системы с набором различных формальных и неформальных прав к совершенно дикому статусу прекариата.
Вместо привычных «коммерсантов» и «наемных сотрудников» появляются миллионы самозанятых курьеров, водителей такси и операторов ПВЗ. Для государства и близких ему «технолордов» (на русском, вероятно, правильно называть их «техноприказчиками») такой класс намного интереснее буржуазии.
Во-первых, колоссальная массовая занятость утилизирует избыточную рабочую силу и удерживает социальную стабильность. Во-вторых, прекариат максимально уязвим. У него нет трудовых договоров, больничных, выходных, медобслуживания, пенсий и даже некому пожаловаться. Ведь его судьбой распоряжается безликий алгоритм, способный выбросить любого из жизни, применив строчку кода.
Люди, живущие от выплаты до выплаты, идеальны для управления. Им не до политического представительства, а если и случаются возмущения, то в Госдуме торжественно принимается закон «О платформенной экономике». Он вступает в силу 1 октября нынешнего года, но состоит скорее из перечисления проблем. Закон предполагает комичные для технолордов штрафы в несколько сотен тысяч рублей за нарушения. В отличие от аналогичных китайских законов он не устанавливает конкретных ограничений на комиссии, скидки, штрафы и прочие волнующие предпринимателей вопросы. Для прекариата предусмотрены лишь небольшие подачки для компенсации добровольного пенсионного и медицинского страхования.
В итоге дикий русский технофеодализм не имеет рыночных механизмов сдерживания, как в США, где выбор платформ намного больше и предприниматель может совмещать стратегии продаж, постепенно уводя клиентов и их данные к себе. Не имеет он и жестких механизмов государственного контроля, как в Китае, где существует перераспределение сверхприбылей технолордов на социальные нужды, детально разработано законодательство по защите предпринимателей и прекариата, вплоть до запрета на алгоритмическое оптимизирование маршрутов курьеров, если они угрожают их жизни и здоровью.
Российский предприниматель стал бесправной обезличенной алгоритмами функцией. Едва прогорает один или одна — их место занимают новые выпускники и выпускницы курсов «Как стать миллионером, торгуя на маркетплейсах». Обслуживает дикий русский технофеодализм 15 миллионов самозанятых, лишенных трудовых прав и живущих от выплаты к выплате. И все они вместе взятые обеспечивают государству идеальный «фискальный стриминг». „
Срочно нужен еще один триллион на войну? Технолорды взвинтят цены, обложат всех комиссиями и штрафами, а на изъятую ликвидность закупят облигации или выплатят срочный налог.
Всё это, помноженное на отсутствие свободы слова, политической конкуренции, правоохранительной и судебной системы, превращает страну в антиутопию. Управляемую технологическими методами по мафиозным принципам.

Украинская армия с 2022 года нанесла около 3400 ударов по российским промышленным предприятиям и инфраструктуре, подсчитала «Новая-Европа». Чаще всего бьют по электроэнергетике, нефтяным предприятиям, ВПК и агропрому. Бомбежки пока не ослабили военную мощь России, но уже стали одним из факторов замедления экономики.
В 2000–2010 годы Кремль решил сделать государственную «Роснефть» крупнейшим в мире нефтедобытчиком, отдав ей самые большие частные месторождения и НПЗ, — в том числе и те, которые отобрали у Михаила Ходорковского. А после начала полномасштабного вторжения России в Украину «Роснефть» стала компанией, которая сильнее всех пострадала от украинских бомбардировок.
На основе обновляемой карты обстрелов «Новая газета Европа» насчитала около 3400 ударов украинской армии по российским предприятиям и инфраструктуре. По нашим данным, из отраслей больше всех пострадали объекты электроэнергетической инфраструктуры: „
суммарно по ним били около 1000 раз, причем чаще всего — более 650 раз — дроны попадали по линиям электропередач.
На втором месте — нефтегазовая инфраструктура, более 700 ударов. На третьем — военные предприятия и базы, по которым мы насчитали около 450 ударов. От ВПК лишь чуть-чуть отстают агрофирмы и производители продуктов питания, по которым ВСУ попадали почти 400 раз.
Украинские дроны не менее 71 раза наносили по удары по предприятиям «Роснефти» — это в разы чаще, чем по другим компаниям. Крупнейшему нефтедобытчику и одному из самых больших налогоплательщиков страны досталось сильнее других, потому что у него больше всего нефтеперерабатывающих заводов. А именно в них целятся ВСУ, цель которых — создать дефицит топлива в России («Новая-Европа» подробно писала об этом). Хотя бы раз пострадали 10 из 13 НПЗ — все предприятия, которые расположены в европейской части страны.
На втором месте из пострадавших — тоже нефтяная компания, частный «Лукойл», 28 ударов по двум НПЗ в Волгограде и под Нижним Новгородом, а также по АЗС.
На третьем месте — трубопроводная монополия «Транснефть», которая отвечает за нефтеэкспортную инфраструктуру. Мы насчитали 26 атак по ее объектам, включая восемь атак по перекачивающим станциям нефтепровода «Дружба» (это единственная еще работающая магистраль, которая качает нефть в Европу) и пять по порту Приморск — ключевому терминалу на Балтике по отгрузке сырья на мировые рынки.
Почти такое же число атак, как на «Лукойл» и «Транснефть», мы насчитали по объектам агропромышленного холдинга «Мираторг» (24 воздушных удара), многие подразделения которого находятся в прифронтовой Брянской области. Это атаки не только на фермы и производства, но и на служебный транспорт и магазины.
В ангарах и других сельхозпостройках удобно прятать военную технику, поэтому обе стороны часто бьют по таким объектам, объяснил «Новой-Европа» аналитик Conflict Intelligence Team (CIT), который попросил не называть его имя. «Не всегда проводят перед этим разведку, так что тут вряд ли цель именно производство продуктов», — говорит он.
По сообщениям в каналах губернаторов и медиа мы подсчитали, что при обстрелах промышленных предприятий и объектов инфраструктуры с начала войны и по 11 мая 2026 года были убиты не менее 135 мирных жителей.
Тактика «тысячи порезов»
Российская экономика в первом квартале 2026 года упала на 0,2%, и в обновленном макропрогнозе на год правительство не ждет роста («Новая-Европа» подробно об этом писала). И бомбардировки предприятий уже внесли вклад в приближение рецессии — именно так считает ЦБ.
Для описания этого регулятор продемонстрировал мастерство в использовании чиновничьего новояза: «В ряде отраслей сохраняется неопределенность относительно масштабов временного выбытия производственных мощностей, что может несколько сдержать восстановление экономической активности». Других комментариев ЦБ не дает.
Эксперты говорят, что точно подсчитать суммарный макроэкономический эффект бомбардировок пока сложно. «Оценки макроэффектов затруднены тем, что у каждого удара разная степень ущерба и соответственно скорость последующего восстановления. Но в любом случае, после любой атаки есть элемент упущенных возможностей выпуска и отвлечения ресурсов на ремонт», — сказал «Новой-Европа» экономист западного банка.
«Каждый конкретный удар — это часть “тактики тысячи порезов”: ущерб накапливается, издержки растут, мотивация к труду снижается», — вторит ему военный эксперт Павел Лузин. Он перечисляет последствия: например, расходы на ремонт и наладку оборудования, снижение залоговой стоимости имущества, под которое предприятия берут кредиты. Обстрелы заставляют людей покидать те регионы, где чаще случаются воздушные атаки, что обостряет нехватку рабочих рук, а сотрудники, остающиеся под обстрелами, работают хуже, в режиме «итальянской забастовки», добавляет Лузин.
Электроэнергетика
Чаще всего воздушные удары разрушают трансформаторные подстанции и линии электропередач. Такие удары наиболее чувствительны как для мирного населения, так и для промышленности тех населенных пунктов, по которым бьют дроны и ракеты: в результате сотни тысяч человек и десятки предприятий остаются без света и воды.
Именно это последние месяцы регулярно происходит в прифронтовых регионах, чаще всего — в Белгородской области, на которую пришлось более 600 ударов по объектам энергетики, почти 60% от всех бомбардировок этой отрасли. В лидерах также Курская (более 100 ударов) и Брянская области (более 60 ударов).
Дроны поражают не только линии электропередач и трансформаторы, но и электростанции. И здесь больше всего пострадал Белгород. Пять раз обстрелы выводили из строя ТЭЦ «Луч» в Белгороде, еще четыре раза бомбили Белгородскую ТЭЦ. В результате на этих двух белгородских электростанциях весной 2026 года были выведены из строя четыре турбины из четырех и не осталось ни одного целого котла для нагрева воды, в результате чего один блэкаут в городе сменял другой.
Пять раз от бомбежек страдала Орловская ТЭЦ, по несколько ударов были нанесены по по генерирующим мощностям других прифронтовых городов: Ростова-на-Дону и Брянска.
Разрушение линий электропередач — это скорее сопутствующий урон при обстрелах, а вот под подстанциям бьют прицельно: чаще всего это ответные удары после российских бомбардировок украинской энергетики, сказал «Новой-Европа» аналитик Conflict Intelligence Team (CIT). Для российской экономики в целом и для общего военного потенциала РФ ущерб от таких ударов минимальный: бомбардировки обычно разрушают подстанции низкой мощности, питающие небольшие населенные пункты, говорит эксперт.
Крупные отключения после атак по России весь 2026 год происходят только в Белгороде. „
Например, после последнего ракетного удара 25 мая местная администрация сообщила, что более 35 тысяч человек остались без света и воды.
Нефтепродукты
С марта 2026 года ВСУ возобновили регулярные обстрелы крупнейших НПЗ. В результате полностью или частично прекратили работу девять заводов, были остановлены мощности, которые производят примерно шестую часть бензина в России («Новая-Европа» подробно об этом писала).
Наши источники на топливном рынке говорят, что удары создали дефицит бензина. «Но с точки зрения влияния именно на войну эффекта мы не видим», — сказал нам аналитик CIT. Армия в основном использует дизельное топливо, а Россия производит его почти вдвое больше, чем нужно, экспортируя излишки. «Поэтому, чтобы появилась какая-то нехватка горючего на фронте, эффект от ударов должен в разы увеличиться», — добавил он. Впрочем, после того как почти все крупнейшие НПЗ в европейской части России остановлены, власти начали обсуждать возможные ограничения экспорта дизельного топлива, чтобы дефицит ни в коем случае не коснулся военных, а также агропромышленников, которые тоже работают на этом виде топлива.
По нашим подсчетам, больше всего досталось двум НПЗ «Роснефти» — одному из крупнейших в России Рязанскому (11 ударов), который важен для топливообеспечения Москвы, также работающим на рынок столицы Ярославскому (10 ударов), а еще Новокуйбышевскому и Сызранскому (по девять ударов). В целом же у «Роснефти» бомбили 10 из 13 НПЗ (мы считаем и совместный завод «Янос» в Ярославле, который принадлежит «Роснефти» и «Газпромнефти») — все предприятия, которые расположены в европейской части России.
На НПЗ «Лукойла» под Нижним Новгородом дроны прилетали девять раз, а завод в Волгограде бомбили восемь раз; они тоже относятся к числу крупнейших заводов по выпуску топлива.
Еще один огромный НПЗ, стратегически важный как для экспорта, так и для обеспечения топливом Санкт-Петербурга и Северо-Запада России, — Киришский — остановил работу после бомбардировки 5 мая. Для владельца завода, «Сургутнефтегаза», удар по Киришам означает временную потерю 100% переработки — у компании всего один НПЗ, по которому, по нашим подсчетам, дроны в общей сложности били не менее шести раз, начиная с 2024 года.
И это после того, как в 2000–2010 году завод фактически был построен заново: «Сургутнефтегаз» поэтапно вложил в его полную модернизацию около 120 млрд рублей. Это была одна из крупнейших инвестиционных программ в производстве топлива в России. После ее завершения завод стал выпускать нефтепродукты более глубокой переработки, на которые высокий спрос на мировом рынке. А ВСУ как раз и ставят своей целью лишить российскую нефтянку экспортных доходов.
Из заводов, не входящих в состав вертикально-интегрированных нефтяных компаний, чаще всего мишенью становились предприятия, расположенные недалеко от линии фронта: Новошахтинский НПЗ в Ростовской области (10 ударов), а также три НПЗ в Краснодарском крае — Славянский (восемь атак), Ильский (семь атак) и Афипский (шесть атак). Три последних завода ориентированы на экспорт, а ВСУ стремятся сократить поставки нефтепродуктов из России на внешние рынки.
Военная и химическая промышленность
Из предприятий ВПК ударам чаще всего подвергался Редкинский опытный завод в Тверской области — важный производитель компонентов для топлива ракет, которые летят в украинские города. А также Смоленский авиазавод, который строит ракеты Х-59, и Тамбовский пороховой завод. Мы насчитали по пять атак по каждому из этих предприятий.
Кроме них, украинская армия смогла нанести несколько отдельных ударов по критическим производствам, перебои в работе которых очень болезненны для ВПК, говорит аналитик CIT.
Прежде всего это февральская бомбардировка Воткинского завода в Удмуртии — он строит межконтинентальные баллистические ракеты «Ярс», баллистические ракеты для подводных лодок «Булава» и тактические баллистические ракеты «Искандер». А также ракетные удары по производителям электроники «ВНИИР-Прогресс» в Чебоксарах и «Кремний Эл» в Брянске в марте и мае этого года.
Как объяснил нам аналитик CIT, для стратегически важных производителей военной продукции количество атак не важно — даже одно удачное попадание может дать большой эффект. При этом CIT пока еще не собрал достаточно данных, чтобы оценить последствия ударов по Воткинскому заводу и «Кремний Эл».
«Но важно понимать, что оборонно-промышленный комплекс строится с расчетом на потенциальные атаки, поэтому там все довольно капитально сделано. Соответственно, дроном большой урон зачастую не нанести. Даже если будет пять попаданий, на производстве это может не отразиться», — сказал аналитик.
Другое дело — ракеты, добавил он. И хотя их у Украины пока мало, число ракетных атак в первом квартале 2026-го выросло по сравнению с последним кварталом 2025-го примерно в два раза. А кроме того, увеличился радиус действия. „
Составленная «Новой-Европа» карта обстрелов показывает, что украинские ракеты впервые начали достигать целей в восточных регионах европейской части России: в Чувашии, Мордовии, Самарской и Оренбургской областях.
Военными соображениями объясняется и то, что ВСУ почти 100 раз выбирали целями химические заводы. «Тут основной фокус на предприятиях азотной промышленности, поскольку соединения азота — незаменимые компоненты взрывчатых веществ и ракетных топлив», — говорит эксперт CIT.
Это, например, завод «Азот» в Тульской области (три атаки) и комбинат с тем же названием в Невинномысске Ставропольского края (семь ударов) — последний раз его атаковали в ночь на 20 мая. Оба входят в концерн «Еврохим», основатель которого миллиардер Андрей Мельниченко оказался одним из немногих участников российского списка Forbes, критиковавших нападение на Украину. По предприятиям «Еврохима» в общем сложности ВСУ били 11 раз (включая «Еврохим — Белореченские Минудобрения»).
При этом, хотя ударов по химзаводам было много, о нехватке взрывчатых веществ в армии пока неизвестно, добавляет эксперт CIT: «В этой сфере всё строится с учетом рисков: обваловки, разнос объектов на большой площади».

На КамАЗе сокращают зарплаты и вынуждают сотрудников увольняться из-за низкого спроса на российские грузовики. Это грозит социальной напряженностью в полумиллионных Набережных Челнах, втором по численности городе в Татарстане. Важным заказчиком, поддерживающим автогиганта, остается армия. Но армия КАМаз не спасет.
Профсоюз не поможет
20 мая телеграм-канал Mash Iptash (татарстанский региональный канал Mash) опубликовал информацию о сокращениях на КамАЗе. По словам работников, с которыми поговорил Mash Iptash, проблемы коснулись около 500 человек в апреле и еще 1500 — в мае. Только в логистическом центре стало на 63 сотрудника меньше. Кому-то снизили зарплату, сократили оклад до 2/3 из-за простоя. С июня для них же введут четырехдневку, некоторых работников заставляют уходить в отпуск за свой счет. Ночные смены стали короче на два часа — еще один способ уменьшить зарплаты.
В комментариях городских телеграм-каналов Набережных Челнов новости о проблемах КамАЗа встретили неоднозначно. Работники некоторых структур автогиганта писали о том, что проблем нет.
— Именно у нас на заводе всё просто наоборот. Корпоративный отпуск отменили, план большой. Сейчас еще 100 новых рабочих ищут, — рассказывает собеседник «Новой газеты Европа» о «Кама дизель», дочерней структуре КамАЗа. „
Другой собеседник, наоборот, подтвердил массовые сокращения, отметив, что они увязываются в том числе с регистрацией или отказом регистрироваться на праймериз «Единой России».
— Проще всего экономить на наемных работниках, так как они не защищены от беспредела начальства. У работников КамАЗа нет своего независимого профсоюза, есть только «желтый» официальный. На его сайте мы вообще не видим новостей о каких-либо проблемах. Там сплошные праздники и спортивные соревнования. Поэтому помощи от него работники не получают, — рассказывает администратор портала о трудовых конфликтах Antijob.net Андрей Савельев.
Сокращать зарплату и рабочее время так, чтобы работники уходили сами, выгодно предприятию.
— Этими мерами начальство КамАЗа стремится выдавить с предприятия избыточную часть работников, то есть, урезая заработок, вынудить увольняться «по собственному желанию». При увольнении по сокращению работник имеет право на выплату среднего заработка за три месяца, — подчеркивает он.
Китайцы побеждают
— У КамАЗа примерно такие же проблемы, как у АвтоВАЗа в сегменте легковых автомобилей. Даже имея господдержку, КамАЗ выпускает старье, которое не может конкурировать с китайцами. Грузовики «Компас» — это ребрендированный китайский Jac. Но на рынке много китайских грузовиков, и ГАЗ также собирает китайские аналоги, — рассказывает собеседник «Новой газеты Европа», занимающийся торговлей автозапчастями.
По его словам, проблема прежде всего в том, что продукция КамАЗа не ориентирована на современные запросы рынка.
— У КамАЗа нет актуальных популярных моделей. Большая потребность в грузовиках сейчас у торговых сетей, логистики — им нужны легкие и средние городские грузовики. У КамАЗа основные модели — между среднетоннажкой и тягачами, неприхотливые, для плохих дорог. Они хороши для сельского хозяйства, армии, в какой-то мере для строек. Но в строительной технике китайцы тоже обходят КамАЗ, — отмечает он.
Казанское деловое издание «Бизнес Online» выпустило подробный материал о финансовых проблемах КамАЗа. На фоне общего спада в экономике и сокращения грузоперевозок в России убыток КамАЗа за первый квартал 2026 года составил 9,2 миллиарда рублей, а общие долги КамАЗа достигли 262 миллиардов. По подсчетам «Бизнес Online», государство субсидирует примерно на миллион рублей производство каждой единицы гражданской техники на КамАЗе.
Хотя ситуация неоднозначная: „
рост заказов на гражданские большегрузы К5 весной 2026-го позволил КамАЗу избежать четырехдневной рабочей недели. КамАЗ имеет стабильные заказы от армии: выпускает 3800 военных автомобилей в год.
В начале мая гендиректор КамАЗа Сергей Когогин встречался с президентом Владимиром Путиным. На встрече Путин хвалил КамАЗ за то, как компания справляется с непростыми для автопрома временами. И, особенно — за сохранение коллектива завода.
Город-завод
В феврале в Набережных Челнах отметили сразу два юбилея: 400 лет городу и 50 лет КамАЗу. Празднования совмещают, потому что Набережные Челны — нечастый для России пример полумиллионного города фактически с градообразующим предприятием. На КамАЗ приходится 40% промышленного производства в Челнах — при том что власти региона прикладывают усилия, чтобы дифференцировать экономику города.
— Не исключен отток людей, условно, в Казань. Наверняка власти Татарстана постараются что-то придумать. Поставят на биржу труда, дадут небольшие пособия или же будут предлагать контракты на войну, — политолог Руслан Айсин предполагает, что социальное напряжение в Набережных Челнах будет расти.
Айсин отмечает, что КамАЗ является частью Ростеха, так что проблема завода явно имеет федеральное значение.
— У Татарстана сейчас просто недостаточно средств. Все бюджетообразующие гиганты — «Татнефть», «Нижнекамскнефтехим», «Казаньоргсинтез» — сильно просели. „
Если Москва не поможет, тогда спрашивается, зачем забирали КамАЗ, вытягивали из татарстанской собственности? — задается вопросом Айсин.
Собеседник «Новой газеты Европа» в одной из политических партий Татарстана отмечает, что в целом в регионе низкая безработица, массовые протесты пока на повестке не стоят. Но ситуация с сокращениями на КамАЗе может стать раздражающим фактором в отношениях Казани и Москвы.
— У нас осенью выборы. Даже при высоком уровне фальсификаций любые социальные проблемы будут сказываться на результатах. Для руководства Татарстана важны опросы, которые проводят федеральные органы власти. Администрация президента РФ составляет рейтинги уровня недовольства в регионах, и Татарстану важно занимать там хорошие позиции, — рассказывает он.
КамАЗ не сдается
Для пиара КамАЗ может использовать довольно странные медиа. Во время протестов 2011–2012 годов заметным сюжетом была судьба издания «Ридус». Его запустил блогер Илья Варламов, затем оно перешло под контроль властей, и тогда же КамАЗ упоминался как основной спонсор «Ридуса».
Главредом «Ридуса» вскоре стал Андрей Гулютин, участник «Русского образа», неоднократно фигурировавший в уголовных делах, связанных с «Боевой Организацией Русских Националистов» (БОРН). На сайте указано, что он остается главредом, хотя не совсем понятно, как это возможно. Параллельно Гулютин декларировал, что участвовал во вторжении в Украину в составе ультраправого формирования «Эспаньола».
При Гулютине в «Ридусе» много публикуются авторы, связанные с «Русским образом» (а иногда и с БОРНом): Дмитрий Стешин, Дмитрий Тараторин, Алексей Живов, Роман Антоновский и другие.
По данным базы «Контур Фокус», 2025 год «Ридус» закончил со скромной для СМИ выручкой в 45 миллионов рублей. Там было трудоустроено 14 человек (на два меньше, чем в 2024-м).
Никаких пересечений с КамАЗом в уставных данных «Ридуса» не прослеживается. Но такие связи очевидно есть: издание очень подробно освещает работу автогиганта. Именно «Ридус» 25 мая был выбран как место для публикации программного интервью исполнительного директора КамАЗа Ирека Гумерова, которое цитируют многие другие российские медиа.
В интервью Гумеров заявил, что компания намерена развиваться как в традиционных для себя форматах, так и в новых направлениях: беспилотном транспорте, выпуске рейсовых автобусов и электробусов, спецтехники для лесозаготовителей.

Украинские бомбардировки вывели из строя практически все крупнейшие НПЗ в европейской части России. По подсчетам «Новой-Европа», рынок лишился 35% мощностей переработки нефти, которые дают 34% выпуска бензина. Мы поговорили о рисках нового кризиса с владельцами независимых АЗС и изучили внутренний документ с оптовыми ценами на топливо в столичном регионе. Рассказываем, что мы узнали.
Из-за бомбардировок в марте, апреле и мае полностью или частично остановлены 11 заводов. Это НПЗ в Туапсе, Новокуйбышевске и Сызрани («Роснефть»), Киришский НПЗ «Сургутнефтегаза», совместный завод «Роснефти» и «Газпромнефти» в Ярославле, Московский НПЗ «Газпромнефти», НПЗ «Лукойла» в Перми, Астраханский газоперерабатывающий завод «Газпрома» и перерабатывающий комплекс в Усть-Луге «Новатэка».
Последняя новость — в четверг стало известно о том, что завод «Норси» «Лукойла» под Нижним Новгородом остановлен наполовину, сообщило агентство Reuters и подтвердил наш источник. Этот четвертый по мощности НПЗ в России и один из крупнейших производителей бензина способен выпускать около 5 млн тонн этого топлива. После ударов, как и в кризисы 2024-2025 года, регионы уже начали ограничивать продажу топлива. Началось с аннексированного Крыма: губернатор Севастополя Михаил Развожаев объявил о продаже максимум 20 литров в одни руки.
В общей сложности стоят мощности, на которые приходится производство примерно 14 млн тонн бензина из 41 млн тонн в годовом выражении (по всей России), или 94 млн тонн переработки нефти из 270 млн в годовом выражении. Все пострадавшие предприятия, кроме Новокуйбышевского и Сызранского НПЗ, относятся к числу крупнейших перерабатывающих заводов России. Мощность переработки нефти каждого из них варьируется между 12 и 18 млн тонн в год (наша оценка является консервативной, потому что до конца не ясен ущерб, которые дроны нанесли Ярославскому и Сызранскому заводам).
По нашим расчетам, в 2026 году украинские дроны смогли нанести российской нефтепереработке намного более серьезный ущерб, чем раньше. „
Топливный кризис этого года будет намного тяжелее, подтвердили пятеро источников на нефтяном рынке, с которыми поговорила «Новая-Европа».
Это противоречит оптимизму пресс-секретаря Владимира Путина Дмитрия Пескова, который объявил о том, что Кремль не видит рисков нехватки бензина. «Действительно, в каких-то районах производство (топлива) может сокращаться, но это связано в том числе и с сезонными профилактическими работами», — заявил Песков.
При этом в 2025 году после двух волн бомбежек НПЗ — весной и в конце лета – начале осени в стране был острый топливный кризис: в одних регионах отпускали не более 10–20–60 литров бензина в одни руки, в других автовладельцы занимали очередь на АЗС с шести утра, а иные заправки вообще временно закрывались.
Да и цены на бензин в прошлом году выросли вдвое быстрее инфляции — почти на 11%, по данным Росстата.
«Топлива вообще нет»
«Новая-Европа» изучила несколько чатов, где общаются нефтетрейдеры и менеджеры независимых сетей АЗС (на них приходится примерно 40% продаж топлива в России), и убедилась: там царит паника.
«92-й закончился, 95-й закончился. Бензовозы стоят на ВЛПДС (Володарская линейная производственно-диспетчерская станция — ключевой узел поставки нефтепродуктов для Москвы и Московской области. — Прим. ред.). В данный момент объявлена воздушная тревога. Не грузят», — вот типичный комментарий трейдера в одном из чатов во время удара по Москве 17 мая.
Двое менеджеров независимых АЗС, с которыми мы пообщались — один из них работает в Московской регионе, а второй — в Сибири — утверждают, что в мае купить нефтепродукты для их сетей стало невозможно. „
«Топлива нет от слова “вообще нет”. Все нефтебазы, по словам трейдеров, стоят пустые. Бензовозы стоят в очередях на ВЛДПС по 3–4 дня, и всё бессмысленно»,
— сказал собеседник, который работает на рынке европейской части России.
Наш источник поделился с нами прайс-листом на топливо в столичном регионе по состоянию на 20 мая. В нём говорится: на крупнейших узлах топливообеспечения — подмосковных станциях Володарская, Нагорная, Солнечногорская, нефтебазах «Союз» и «Белый раст», а также на узле раздачи топлива Московского НПЗ, — АИ-92 и АИ-95 отсутствуют. В самом лучшем случае все эти виды топлива предлагается купить «под заказ», написано в прайс-листе.
Еще один важный индикатор мощного кризиса: судя по этому документу, на рынке уже не осталось и дизельного топлива, и его тоже предлагается купить «под заказ». А ведь российские мощности по производству «дизельки» вдвое превышают потребности внутреннего рынка (разница идет на экспорт). «С дизелем тоже огромное напряжение, его нет почти», — сказал один из трейдеров.
Причина дефицита в том, что вертикально-интегрированные нефтяные компании из-за остановки НПЗ почти прекратили продажи нефтепродуктов на бирже в Санкт-Петербурге и всё, что у них есть, отправляют на собственные бензозаправки, говорят наши собеседники. И поэтому сейчас оптовые цены (по которым АЗС могут покупать на рынке партии топлива) резко оторвались от биржевых (по которым крупные компании в теории должны продавать топливо независимым сетям через торговую площадку). „
Как рассказал нам один из трейдеров, уже сейчас оптовые цены на бензин АИ-92 превышают биржевые котировки на 30–40%, а на АИ-95 — на 30–35%.
«Биржевые цены с оптовыми — это как небо и земля», — говорит наш собеседник. Пока еще независимые сети АЗС, по словам источников, распродают остатки того топлива, которое они купили месяц назад, до начала самых интенсивных бомбардировок в мае.
Но дальше из-за нынешнего дефицита розничные цены на АЗС могут сильно вырасти, потому что они сейчас ниже оптовых. «Сказать, что независимые АЗС в убытке, — не сказать ничего», — говорит один из наших собеседников.
Мрачные прогнозы
Сильнее всего пострадают те регионы, в которых нет или невелика доля АЗС вертикально-интегрированных компаний, считают наши собеседники. «Потом подтянутся остальные. Не сразу, поэтапно», — говорит московский трейдер. Там нехватка топлива будет острее, а его стоимость будет расти быстрее.
По мрачному прогнозу нашего собеседника цены, разгон розничных цен может приблизиться к темпам, с которыми дорожает топливо на оптовом рынке. „
На нём АИ-92 в конце мая вырос по сравнению с серединой февраля — временем до начала интенсивных бомбардировок НПЗ — на 25–27%, до 80–85 тысяч рублей и более.
Правда, опыт топливных кризисов показал, что в розницу бензин всё-таки не дорожает так скачкообразно, как на опте, потому что вертикально-интегрированные компании сдерживают цены на АЗС благодаря субсидиям, которые получают из бюджета (как это устроено, «Новая-Европа» рассказывала здесь). А кроме того, в 2024–2025 годы оптовые цены проходили сезонные максимумы и снижались. Но тогда не было таких мощных ударов по заводам.
Кроме того, летом начинается завоз топлива на Крайний Север и на Дальний Восток. «Значит, они сейчас будут покупать по космическим ценам, и это отразится на всём у жителей этих регионов», — сказал наш собеседник.
А его коллега, работающий в Сибири, пока не понимает, откуда будут брать топливо розничные операторы, которые не входят в крупные нефтяные компании. «Нефтепродукты для независимых видимо заканчиваются. Это всё! Перспективы на этот год очень туманны», — говорит он.
У правительства, как и в прежние годы, есть три способа сдержать цены. Первая — продлить запрет на экспорт бензина (пока он действует до 31 июля) и, возможно, ввести ограничения или квоты на продажу на внешние рынки других нефтепродуктов. «Сокращение нефтеперерабатывающих мощностей может усугубить дефицит бензина на внутреннем рынке и усилить ценовое давление внутри России. Это вынудит власти искать баланс между экспортом и стабильностью внутреннего рынка», — сказал «Новой-Европа» аналитик Исаак Леви из мониторинговой группы CREA.
Вторая мера — увеличить бюджетные субсидии на переработку для крупных компаний. Правда, независимым сетям АЗС, которые сейчас страдают больше всего, от этого лучше не станет. А третья — начать импорт топлива: например, у Беларуси — профицит нефтеперерабатывающих мощностей.