Госдума приняла законопроект, обязывающий операторов связи по требованию ФСБ отключать любые услуги связи: от стационарного интернета до телефонии. Формально — под предлогом угроз безопасности. Власти объясняют инициативу необходимостью упорядочить действия при атаках БПЛА, а также снять с операторов ответственность за принудительные отключения. На самом деле депутаты лишь юридически оформляют практику, которая в России существует уже давно, заявил в комментарии «Новой-Европа» журналист и автор книги «Русский киберпанк» Андрей Захаров. Подробнее о законопроекте — в материале «Новой-Европа».
17 февраля Госдума во втором и третьем чтении приняла закон, который обяжет операторов отключать любую связь по требованию ФСБ
Ко второму чтению в законопроект внесли несколько поправок. «Агентство» обратило внимание, что «запрос» спецслужбы изменили на «требование». Также в первой версии говорилось, что услуги смогут прекращать при поступлении «запроса» от ФСБ в случаях, «установленных нормативными правовыми актами президента и правительства, в целях защиты граждан и государства от возникающих угроз безопасности». Сейчас в документе прописана другая формулировка: операторы связи будут обязаны «приостановить оказание услуг связи при поступлении требований от органов Федеральной службы безопасности в случаях, установленных нормативными правовыми актами президента Российской Федерации».
Опрошенные «Агентством» эксперты сделали вывод, что теперь ограничения будет устанавливать только Владимир Путин и не только из-за «угроз безопасности».
13 минут на цензуру
27 января Госдума в первом чтении приняла законопроект, обязывающий операторов связи отключать оказание любых услуг связи по запросу ФСБ. Документ был принят 379 голосами «за». Воздержавшихся и голосовавших против не было, депутаты от партии «Новые люди» не голосовали. «Агентство» подсчитало, что обсуждение законопроекта длилось 13 минут.
Законопроект обяжет операторов приостанавливать оказание любых услуг связи по требованию ФСБ при «угрозах безопасности граждан и государства». Случаи, когда такие угрозы могут возникать, власти опишут в указе президента или постановлении правительства. При этом операторы не будут нести материальную ответственность перед клиентами за эти отключения.
Впервые о законопроекте стало известно в ноябре 2025 года. Тогда эксперты заявили «Ведомостям», что у операторов не было прямой обязанности отключать абонентов от связи по требованию госорганов. При этом с весны 2025 года подобные запросы стали поступать от самых разных ведомств, что «привело к неразберихе».
Запутать «врагов»
В Госдуме законопроект представлял замглавы Минцифры Иван Лебедев, с 2001 по 2005 год служивший в ФСБ. Он заявил, что в законопроекте не конкретизируется, какие именно «услуги передачи данных» могут быть отключены, чтобы «враги» не до конца понимали механизм его работы.
Лебедев также объяснил, что законопроект регламентирует ситуации, когда операторы связи получают требование отключить связь в связи с атаками беспилотников.
«В развитие будут в том числе и нормативно-правовые акты, которые будут в том числе детализировать порядок, для того чтобы, откровенно вам скажу, чтобы враги до конца его не понимали», — пообещал замглавы Минцифры.
Тем не менее, содержание этих актов будет «носить закрытый характер». Лебедев. Сами документы определят «механизм, что отключать, в какой момент, в каком объеме».
«Конечно, вы абсолютно правы, чтобы не было в этом смысле перегибов, и если, условно, обычные СМС в данной оперативной обстановке не влияют на процесс, не создают угрозу, то, безусловно, точечно ее можно сохранять как услугу связи», — также добавил Лебедев. „
По его словам, власти считают необходимым также освободить операторов связи от возмещения убытков клиентам, так как они отключают связи «не самостоятельно».
Бумага поспевает за делом
Журналист и автор книги «Русский киберпанк» Андрей Захаров в разговоре с «Новой-Европа» объяснил, что фактически новый законопроект об отключениях связи по сути ничего не меняет, а лишь легализует уже существующую практику.
«В России парадоксальным образом “понятийность” — то есть ситуация, когда закон не работает, а работают понятия, — сочетается с бюрократией и жесткой регламентацией всего», — рассуждает журналист.
Особенно, по его словам, это заметно в интернет-сфере: многие практики либо уже давно существуют, либо считаются допустимыми по умолчанию, пока в какой-то момент не выясняется, что формальных полномочий у чиновников на них нет. Отключения интернета в России, напоминает Захаров, постоянно происходили и до новых законов — и в этом смысле законопроект лишь догоняет реальность.
«С мобильным интернетом всё понятно, со стационарным — его отключают реже, но всё же отключают. Если вспомнить официальные учения Роскомнадзора, которые проходили, например, на Кавказе, в Дагестане в прошлом году, там точно так же отключали интернет у разных провайдеров, в том числе и стационарный. То есть ничего не мешало отключать и раньше», — подчеркивает эксперт.
В учениях Роскомнадзора по изоляции рунета давно участвует ФСБ, считая это «вопросом кибербезопасности», напоминает Захаров. Это действительно так: например, спецслужба среди тех ведомств, с которыми Минцифры всегда утверждает план учений.
— Возможно, им просто понадобилось юридически это оформить — чтобы, условно говоря, ФСБ сказала «нажмите кнопку», и её нажали уже формально. Хотя и сейчас, по сути, кнопку нажимают.
При этом Захаров указывает, что уже сейчас любые ресурсы могут блокироваться по закрытым распоряжениям, которые «вообще не публикуются». „
«Какой смысл в 2026 году анализировать очередную размытую формулировку про “угрозу безопасности”, если у президента уже есть полномочия блокировать всё что угодно?» — уточняет эксперт.
В разговоре с «Новой-Европа» сам журналист неоднократно подчеркивает, что обсуждаемый законопроект подразумевает лишь легализацию регулярных отключений интернета и связи, в условиях которых россияне живут с 2025 года. По его мнению, юридическое закрепление шатдаунов может упростить жизнь операторам связи: например, снизить риск исков и привести «понятийную» практику в соответствие с бюрократической логикой.
«Раньше это мог быть просто звонок из ФСБ в Роскомнадзор, теперь это будет оформлено как полномочия внутри системы», — резюмирует Захаров.

Автор — украинский журналист, политический обозреватель. Работал заместителем главного редактора в киевских «Газете 24» и «Газете по-киевски», а также в харьковской газете «Событие». Преподавал политологию в харьковских вузах, работал научным сотрудником в Национальном институте стратегических исследований (Харьковский филиал).
11 февраля Financial Times выдала сенсационную информацию: 24 февраля Владимир Зеленский объявит о проведении в Украине выборов, совмещенных с референдумом о мирном соглашении. Голосование будет намечено на 15 мая. Якобы таково условие предоставления Штатами гарантий безопасности Украине. Естественно, сослались на какие-то свои источники. „
В мире существует немного изданий с такой высокой репутацией, как Financial Times, но этот материал показал, насколько плохо в FT понимают, что такое Украина и что происходит в ней и вокруг нее.
Владимир Зеленский в тот же день, отвечая на вопросы журналистов, отреагировал: о каком-то собственном заявлении 24 февраля впервые слышит, ни о каких выборах до получения гарантий безопасности речь идти не может. И вообще, 24 февраля, в годовщину полномасштабного вторжения, невозможно говорить о политике, слишком много эта дата значит для украинцев: «Я никогда не смог бы сделать то, о чём вы спрашиваете». Подвели источники западных журналистов, а собственное представление о процессах и настроениях в Украине — крайне туманное.
14 января Верховная Рада с подачи президента продлила военное положение на очередные 90 дней — до 4 мая. Во время военного положения проводить выборы законодательно запрещено, и это понятно: объективно невозможно в чрезвычайных условиях обеспечить ни по-настоящему демократический, соревновательный процесс, ни его безопасность. Для его организации после прекращения огня, утверждают специалисты, понадобится минимум полгода: только восстановление списков избирателей и создание избирательных комиссий и участков в растерзанной войной стране и за рубежом, где находятся миллионы украинцев, потребует колоссальных организационных и материальных затрат и съест массу времени, даже если все будут работать в авральном режиме.
При этом любой результат не понравится Кремлю и будет объявлен нелегитимным. Путин не раз заявлял, что Зеленский уже не может представлять Украину, поскольку пересидел конституционные сроки. Чья бы корова мычала, как говорится, но не нравится ему не то, что украинский президент засиделся в должности, а сам Зеленский, оказавшийся для него, вопреки всем ожиданиям, непосильным противником. И тут хороших новостей для Путина нет: „
ни в партийном поле, ни среди потенциальных кандидатов в украинские президенты (из числа реальных) нет никого, кто бы стал играть с Кремлем в ладушки — эти времена давно и надолго, если не навсегда, закончились.
Попытки повлиять на исход голосования путем создания в России избирательных участков для украинцев, откочевавших от войны на восток, перспективы не имеют: никто на этот шаг не согласится. Вот, кстати, и основание для непризнания украинских выборов российской стороной.
С подачи Стива Уиткоффа, который, не расплескав, доносит до Белого дома все идеи Кремля, тему засидевшегося Зеленского озвучивал и Дональд Трамп. На что всегда получал простой ответ: будет гарантированный мир, будут и выборы, в чём проблема? При этом позицию Путина — что Владимир Зеленский не имеет полномочий подписывать документы о мире — в Белом доме никогда не поддерживали, и на официальном уровне никаких требований срочных выборов не было и нет. Хотя в целом позицию по этому вопросу зондировали, ведь требование послевоенных выборов содержится в пресловутых 28 пунктах «мирного плана Уиткоффа–Дмитриева»: оно под номером 25, на всё про всё отводится 100 дней.
Чтобы лишний раз показать, что Украина готова устранить любые препятствия на пути к миру и что затык точно не с ее стороны, украинским руководством давались поручения проработать варианты ускоренного графика проведения выборов, но как девять женщин не могут родить ребенка за один месяц, так и для электорального процесса есть границы возможного. Кстати, не исключено, что отголоски таких мозговых штурмов в экспертных группах и докатились до журналистов FT, превратившись по ходу в якобы фактическую позицию Зеленского.
В Украине выборы любят и выборов хотят. Украинцы очень политизированный, неравнодушный народ, и долгое отсутствие милых сердцу партийных, президентских и местных забегов вызывает некоторую ломку, частично погасить которую помогает смежная национальная забава — споры в социальных сетях, где можно отвести душу по поводу результатов последних выборов, прошедших в 2019 году. Но в первую очередь выборов хотят, потому что они будут означать: наступил долгожданный и такой дорогой ценой давшийся мир. А как его обустроить в политическом отношении, с какими партиями и лидерами, чей список радикально обновится по сравнению с довоенным, уж как-то страна, выдержавшая чудовищное испытание, разберется.
Несложно заметить, что главным препятствием к выборам в Украине является как раз позиция России, которая отказывается не только от остановки войны, но и от перемирия на время переговоров. Подводя 19 декабря итоги года, Путин с издевкой заявил: «Мы готовы подумать над тем, чтобы обеспечить безопасность при выборах на Украине. Хотя бы воздержаться от ударов вглубь территории в день голосования». В Анкоридже российский президент одному ему известным способом сумел убедить Дональда Трампа снять требование немедленного прекращения огня, что сразу превратило в труху все грозные ультиматумы американского лидера и дало России время на продолжение наступления, в скором успехе которого Герасимов уверил своего фюрера, а также на операцию по тотальному обесточиванию Украины в зимний период, на которую в Кремле очень рассчитывали. Уже очевидный провал этих планов ничуть не сделал Путина миролюбивее, а Трампа — требовательнее к нему.
В этом контексте перспектива украинских выборов не просматривается никак, сколько бы западных журналистов их очень осведомленные источники ни уверяли в обратном. 24 февраля начнет отсчет не избирательная кампания в Украине, а пятый год войны.