«Двухнедельник кинематографистов», независимую от основного Каннского фестиваля, но не менее важную и престижную программу, открыл новый (и первый англоязычный) фильм Кантемира Балагова с голливудскими звездами Барри Кеоганом, Райли Кио и Гарри Меллингом в главных ролях. Балагов задумывал фильм еще до эмиграции из России, а после переезда в Америку адаптировал и переписал сценарий под новые реалии. Продюсером фильм выступил Александр Роднянский, уже работавший с режиссером над «Дылдой» (также показанной в Каннах и выбранной Бараком Обамой одной из любимых картин 2020 года). На картину Балагова, доказавшего, что российский режиссер вполне может работать на высоком индустриальном уровне и в эмиграции, возлагали много надежд. Но наш кинокритик Ирина Карпова вышла с показа разочарованной.
Ньюарк, Нью-Джерси, наши дни.
Черкасская семья Азик (Барри Кеоган, звезда фильма «Солтберн» и сериала «Острые козырьки») и Заля (внучка Элвиса и звезда разных сериалов Райли Кио) худо-бедно пытается удержать на плаву ресторан черкесской кухни «Заля». Тинейджер Питех (первая роль в кино Талхи Акдогана) завоевывает кубок на городских соревнованиях по греко-римской борьбе, или, как ее называют в США, рестлингу и получает путевку побороться за титул на уровне штата. Азик готовит тающие во рту дэлэны, тонкие картофельные пироги, национальное блюдо черкесской кухни, и они так приходятся по душе бизнесмену-ресторатору Аслану, что тот зовет Азика работать к себе.
Азик, кажется, горит желанием новой работы, но отказывается — не может или не хочет оставить сестру Залю и «Залю»-ресторан. Питех, ловкий и непобедимый на спортивных матах тренировок и соревнований, сталкивается с главным конфликтом фильма: возможно, его любимый отец не мужик, а слабак. Питех скажет об этом Азику напрямую, и тут же в лицо ему прилетит отцовский кулак. Рядом с Азиком есть Марат (Гарри Меллинг, выросший Дурсли из киношного «Гарри Поттера» и звезда бдсм-комедии «Седло»), его лучший друг или, может, близкий родственник — степени родства и близости в фильме намечены пунктиром, и понять, кто кому кем приходится, очень сложно. Только ближе к концу зрители узнают, что Заля — это тетя Питеха и сестра Азика, а не мать и жена соответственно. Марат — еще более незадачливый, чем Азик, горе-авантюрист, надеющийся, что где-то подвернется легкий заработок. Ощутив, что его мужественность оказалась под вопросом, Азик проецирует свою фрустрацию на Марата, который, в свою очередь, фрустрирован тем, что никто его не принимает всерьез, а братья из общины не жмут ему руку, как полагается, а это по черкесским и кабардинским меркам серьезное личное оскорбление. Случается трагедия.
На QA после показа Кантемир Балагов рассказал, что придумал идею фильма в 2019 году, действие должно было разворачиваться в его родном Нальчике. Сценарий они написали вместе с известной писательницей Мариной Степновой («Женщины Лазаря», «Сад»). После начала полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году Балагов покинул Россию. „
Идея фильма оказалась на какое-то время заморожена, пока Балагов не узнал о существовании черкесского комьюнити в штате Нью-Джерси, в США. Он принял решение перенести место действия в Ньюарк, и вместе со Степновой они переработали сценарий.
Балагов назвал свой фильм «сказкой о маскулинности», после «Тесноты» (2017) и «Дылды» (2019), где в центре повествования находились женские фигуры, ему захотелось сделать мужскую историю — об отце и сыне и нежности между ними, которую в кабардинском обществе не принято демонстрировать.
Страх проявления эмоций, давление традиции и ритуала, удушающая нормативность патриархата древних горных народов, показанные без экзотизации и насмешки, с глубоким личным пониманием травмы быть частью народа, оторванного от ее земли, — всё это было в прошлогоднем дебютном фильме «Имаго» Дени Пицаева, живущего во Франции режиссера чеченского происхождения… и всего этого нет в новом фильме Кантемира Балагова, хотя рассказывает он о схожем: тут старые рельсы горской маскулинности укладываются на асфальтированные дороги Америки.
Но Кеоган, Кио и Меллинг в роли кабардинцев — это современный ответ «Тихому Дону» Сергея Бондарчука с Рупертом Эвереттом в роли Григория Мелехова. Особенно это заметно, когда с ними в кадре оказываются настоящие кабардинцы. Дело не в том, что они плохо играют, но их взгляды, их жесты, их выражения лиц — все это настолько чужое и чуждое рассказываемой истории, что тем самым обесценивает ее. Этот аспект фильм Балагова показывает крайне точно: идентичность не маска, которую можно снимать и надевать обратно по собственной прихоти.
Визуально фильм очень нежен (камера Джомо Фрейя), в нем много лилового и розового (запретных, по словам Балагова, для «настоящих мужиков» цветов), и он определенно ищет в Нью-Джерси лиминальные пейзажи, задворки, парковки, гаражи, напоминающие ему Нальчик. Но оторванная от родной почвы история теряет свою остроту: непонятно, с каким уровнем общественного давления и осуждения герои имеют дело. Они существуют исключительно в своей маленькой тесной группе, а вокруг них — Америка, на горизонте — скайлайн Манхэттена, Заля на последнем месяце беременности, в наличии ли отец ребенка, не очень понятно, но ни разу за 102 минут хронометража не появляется дядя или дедушка, требующий ее к ответу за честь семьи или предъявить мужа.
Отторжение черкесского комьюнити произошло в реальной жизни. „
Балагов рассказал, что в их планах было снять собрание всей общины и народные танцы, но один за другим черкесы из Нью-Джерси отказались от съемок у Балагова, кто-то из них прочитал сценарий, и ему (или ей) что-то там очень не понравилось.
Когда в фильме грянет трагедия (воздержусь от спойлеров, но уровень трагичности примерно как в фильме «Бруталист»), она кажется не только чудовищной, но и чудовищно несуразной, а то, как герои пытаются с ней справиться, заставляет задуматься, действительно ли авторы хотели разобраться в проблеме насилия как основы мужской коммуникации. Балагов и Степнова не сумели найти правильную интонацию для разговора об этом.
Юрий Дудь всегда спрашивает своих гостей в конце интервью: «В чем сила?» «Варенье из бабочек» мог бы стать фильмом, задающим вопрос: что такое слабость для мужчины (на примере кабардино-американца) в его собственных глазах и в глазах окружающих? Балагов сказал, что хотел показать: нет ничего страшного в том, чтобы быть слабым. Проблема в том, что самое понятие слабости в фильме никак не отрефлексировано, и о слабости мы узнаем только то, что и так было известно: никакие благие намерения не спасут фильм, если у него слабый сценарий.