На Готланде, крупнейшем из островов Балтийского моря, обнаружили несколько крупных, хорошо сохранившихся захоронений одной из последних групп охотников-собирателей в Европе, принадлежавшей к культуре ямчатой керамики (3500-2300 лет до нашей эры). В основном эти люди добывали себе пропитание охотой на тюленей и рыболовством, и хоронили своих мертвецов в ямах. Исследователи из Уппсальского университета, статья которых опубликована в журнале Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences, провели анализ древней ДНК, выделенной из костных останков 10 человек, захороненных в четырех общих могилах. Как оказалось, люди, похороненные вместе, в одной яме, во всех случаях были генетическими родственниками, но не всегда первой линии родства, то есть родителями и детьми или братьями и сестрами. Между ними могло быть родство второй или третьей степени, то есть они были друг другу дальними родственниками. Так, в одной из могил находилась 20-летняя женщина, лежащая на спине. По обе стороны от нее лежали двое детей: один четырехлетний, другой — полуторагодовалый. Анализ ДНК показал, что дети — мальчик и девочка — родные брат и сестра, но женщина им вовсе не мать, как можно было бы предположить. Скорее всего, она приходилась им теткой по отцу либо сводной сестрой. [shesht-info-block number=1] Во второй могиле покоилась на спине девочка 12-14 лет, а сверху на ее груди лежали кости, принадлежавшие ее отцу, которые, вероятно, были перенесены в могилу откуда-то еще. В третьей могиле похоронили двоих детей — мальчика и девочку. Они приходились друг другу двоюродными братом и сестрой. В четвертой могиле обнаружили останки девочки 8-10 лет и молодой женщины. Анализ ДНК показал, что они были родственницами третьей степени родства: либо двоюродными сестрами, либо старшая из них приходилась младшей двоюродной бабушкой. Как предположили исследователи, отсутствие в захоронениях матерей могло свидетельствовать о том, что родственники брали на воспитание осиротевших детей семьи и заботились о них. В целом ученые отметили, что генетическое родство явно имело для этой общины большое значение, эти люди хорошо знали свои родословные, и родственные связи за пределами ближайшей семьи играли для них важную роль. Авторы исследования планируют продолжить изучение останков еще более чем семи десятков человек из этого захоронения. Так они рассчитывают узнать больше о социальной структуре, жизненных историях и погребальных обрядах древней культуры охотников-собирателей Готланда.

На Готланде, крупнейшем из островов Балтийского моря, обнаружили несколько крупных, хорошо сохранившихся захоронений одной из последних групп охотников-собирателей в Европе, принадлежавшей к культуре ямчатой керамики (3500-2300 лет до нашей эры). В основном эти люди добывали себе пропитание охотой на тюленей и рыболовством, и хоронили своих мертвецов в ямах. Исследователи из Уппсальского университета, статья которых опубликована в журнале Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences, провели анализ древней ДНК, выделенной из костных останков 10 человек, захороненных в четырех общих могилах. Как оказалось, люди, похороненные вместе, в одной яме, во всех случаях были генетическими родственниками, но не всегда первой линии родства, то есть родителями и детьми или братьями и сестрами. Между ними могло быть родство второй или третьей степени, то есть они были друг другу дальними родственниками. Так, в одной из могил находилась 20-летняя женщина, лежащая на спине. По обе стороны от нее лежали двое детей: один четырехлетний, другой — полуторагодовалый. Анализ ДНК показал, что дети — мальчик и девочка — родные брат и сестра, но женщина им вовсе не мать, как можно было бы предположить. Скорее всего, она приходилась им теткой по отцу либо сводной сестрой. [shesht-info-block number=1] Во второй могиле покоилась на спине девочка 12-14 лет, а сверху на ее груди лежали кости, принадлежавшие ее отцу, которые, вероятно, были перенесены в могилу откуда-то еще. В третьей могиле похоронили двоих детей — мальчика и девочку. Они приходились друг другу двоюродными братом и сестрой. В четвертой могиле обнаружили останки девочки 8-10 лет и молодой женщины. Анализ ДНК показал, что они были родственницами третьей степени родства: либо двоюродными сестрами, либо старшая из них приходилась младшей двоюродной бабушкой. Как предположили исследователи, отсутствие в захоронениях матерей могло свидетельствовать о том, что родственники брали на воспитание осиротевших детей семьи и заботились о них. В целом ученые отметили, что генетическое родство явно имело для этой общины большое значение, эти люди хорошо знали свои родословные, и родственные связи за пределами ближайшей семьи играли для них важную роль. Авторы исследования планируют продолжить изучение останков еще более чем семи десятков человек из этого захоронения. Так они рассчитывают узнать больше о социальной структуре, жизненных историях и погребальных обрядах древней культуры охотников-собирателей Готланда.

Спирулина (Arthrospira, или Limnospira) — одна из самых популярных в мире цианобактерий. Ее биомасса используется в пищевой промышленности, косметологии и как источник ценных биологически активных веществ, одно из наиболее ценных из которых — синий пигмент-белковый комплекс С-фикоцианин. Однако сбор биомассы (ее отделение от огромных объемов культуральной жидкости) — одна из важнейших проблем отрасли. Использование традиционных методов в ряде случаев может быть весьма длительным по времени, энергозатратным, повреждать клетки и пр. Флокуляция — процесс «склеивания» клеток в хлопья — рассматривается как щадящая и экономичная альтернатива. Главный вопрос: как подобрать идеальный флокулянт, который не только эффективно соберет биомассу, но и не испортит конечный продукт? Хитозан, получаемый из панцирей ракообразных,— биоразлагаемый и нетоксичный кандидат. Но его свойства — молекулярная масса, вязкость и степень деацетилирования (показывающая, сколько активных аминогрупп доступно на полимерной цепи) — могут сильно варьироваться. До сих пор не было системного понимания, как каждый из этих параметров влияет на скорость и эффективность сбора биомассы Arthrospira platensis В-12619, а также сохранность извлекаемых из нее ценных метаболитов. «Эта работа — продолжение исследований, проводимых в нашей лаборатории,— рассказала доцент кафедры нано, био, информационных и когнитивных технологий МФТИ, начальник лаборатории глубокой переработки биомассы НИЦ «Курчатовский институт» Яна Сергеева.— Мы подобрали оптимальные параметры хитозана, используемого для быстрого сбора биомассы цианобактерии, который не только не оказывает негативного влияния на сохранность целевого продукта, но и улучшает характеристики С-фикоцианина, который, в свою очередь, представляет интерес для биомедицинских исследований». В ходе исследования ученые протестировали пять образцов хитозана с разными характеристиками. Эксперименты показали, что вязкость и степень деацетилирования (в изученном диапазоне 58–82%) не оказывали решающего влияния на процесс. Ключевым параметром оказалась молекулярная масса полимера. Образцы со средней молекулярной массой (150–250 кг/моль) обеспечивали сверхбыструю флокуляцию с эффективностью >90% уже через 5–10 минут. Оптимальным для сбора биомассы A. platensis был признан хитозан с молекулярной массой 250 ± 50 кг/моль и степенью деацетилирования 65 ± 5%. Работа опубликована в журнале Applied Biochemistry and Microbiology.  Тепловая карта зависимости эффективности флокуляции от молекулярной массы хитозана и времени. Ярко-оранжевая зона через 5–10 минут соответствует оптимальным образцам со средней молекулярной массой / © Applied Biochemistry and Microbiology Что еще важнее, использование хитозана не просто ускорило сбор, но и напрямую улучшило качество целевого продукта — экстракта фикобилипротеинов (С-фикоцианина и аллофикоцианина). По сравнению с контролем, где биомассу собирали центрифугированием, количество извлеченных пигментов не только осталось неизменным, но и величина индекса чистоты возросла на 41–50%, а антиоксидантная активность — на 30%. Повышение чистоты экстракта меняет его рыночный потенциал. Пигмент с индексом чистоты выше 1,5 уже пригоден для косметической промышленности, что позволяет миновать дорогие дополнительные стадии очистки. Таким образом, правильный подбор флокулянта работает как встроенная стадия предварительного концентрирования и очистки целевого продукта. Разработанный подход открывает путь к созданию экономичных, быстрых и «зеленых» технологий сбора микроводорослей. Он позволяет не только сократить операционные расходы на этапе сбора биомассы, но и сразу получать сырье более высокого качества для пищевой и косметической индустрий, повышая общую рентабельность производства.

На сегодня глобальное озеленение остается важнейшим процессом, происходящим в биосфере, хотя СМИ об этом пишут нечасто. Из-за него только в России и только за 2000-2017 годы общая площадь листьев выросла на 0,7 миллиона квадратных километров. По всему миру эта цифра много больше. Причем биопродуктивность по мере выбросов СО2 растет даже в самых жарких частях планеты, тропиках, чему не смогли помешать даже активные вырубки, типа амазонских. Там же, где вырубок нет, эффект глобального озеленения и в жарких зонах весьма заметен. В той же Амазонии сечения стволов за последнюю треть века стали в среднем на 10 процентов больше (деревья «потолстели»). Причина этого в том, что чем больше СО2 в воздухе, тем проще растениям наращивать свою биомассу и тем меньше им нужно воды для того же объема роста. Расход воды снижается потому, что для получения углекислого газа из атмосферы открывать устьица листьев растениям приходится на меньшую величину. А это уменьшает потери на испарение. Вся эта картина означает, что текущая активная борьба с антропогенными выбросами углерода нацелена на снижение биопродуктивности Земли. Естественно, что отдельные исследователи не хотят соглашаться со всем этим и ищут доказательства того, что выбросы СО2 вскоре перестанут стимулировать наращивание биомассы, то есть глобальное озеленение встанет. Ряд групп даже заявили, что такая остановка глобального озеленения уже произошла, причем приписывали это глобальному потеплению. Международная группа ученых попробовала выяснить, насколько обоснованы такие оценки. Для этого они учли эффекты калибровки долгосрочных рядов спутниковых наблюдений Земли в различных диапазонах и оценили как общую динамику площади листьев на планете, так и влияние на нее различных факторов — от действия СО2 до изменений температуры и режима осадков. Текст их работы выложили на Research Square. Авторы новой работы показали, что за 1982-2021 годы рост индекса площади листьев был устойчивым и значительным — в среднем на 0,035 квадратного метра листьев на один квадратный метр поверхности за десятилетие (консервативная оценка, возможна и более высокая). Хотя эта цифра кажется небольшой, за сорок лет она дает уже 0,14 дополнительных квадратных метров листьев на каждый квадратный метр, то есть очень серьезный рост. Как мы уже писали ранее, площадь листьев у растений растет медленнее, чем биомасса, то есть реальный масштаб глобального озеленения за последние четыре десятилетия даже выше 14 процентов. Региональное распределение глобального озеленения содержит как ожидаемые моменты, так и сравнительно неожиданные. Скажем, для умеренного климата скорость прироста площади листьев за десятилетие была 0,054 (в полтора с лишним раза быстрее среднемировой). В зонах засушливого климата прирост оказался почти вдвое медленнее (0,018) среднемирового, поскольку нехватка влаги не давала растениям наращивать свою биомассу так же быстро, как в других зонах. Тропики прирастали листьями примерно в полтора раза слабее мира в целом (0,021), но также довольно устойчиво. Интенсивность озеленения в различных частях мира. Желтым цветом показаны регионы тропиков, на которые сильнее всего повлияли вырубки джунглей. Но даже несмотря на них тропики в целом продолжают озеленяться / © Sungchan Jeong et al. Вклад различных факторов в рост по все тому же ряду консервативных оценок был в чем-то ожидаемым. На 82,8 процента глобальное озеленение обеспечил рост концентрации СО2 в атмосфере. Рост температуры воздуха дал еще 9,9 процента. При менее консервативных оценках вес СО2 в глобальном озеленении падал до 75 процентов, но сам размах озеленения рос. Авторы работы выделили вот какой результат: вклад антропогенных выбросов СО2 (то есть роста концентрации этого газа в воздухе) не снижался со временем. Если в 1982-2001 годах он добавлял по 0,024 квадратного метра листьев на квадратный метр имеющихся, то в 2002-2021 годах — уже на 0,025 квадратного метра новых листьев. Исследователи оценили и влияние сельского хозяйства и озеленительных проектов на глобальное озеленение планеты. Они обнаружили, что если в Китае и Индии оно заметно, то в ЕС, например, ситуация обратная: в XXI веке там, из-за падения площади сельхозземель, прямой вклад хозяйственной деятельности людей в озеленение даже упал. В целом по планете СО2 оказал несопоставимо большее позитивное действие на озеленение, чем остальные действия людей. [shesht-info-block number=1] Ученым удалось показать, что тезисы о якобы замедлении глобального озеленения в XXI веке несовместимы с наблюдениями. Оно продолжается, причем и в самых жарких частях планеты наблюдается серьезный рост. С точки зрения биосферы это должно успокаивать: поскольку выбросы СО2 не падают, ее продуктивность и дальше будет расти. Но в случае, если от современной неэффективной борьбы с выбросами СО2 мир перейдет к действительно работающим методикам, ситуация может развернуться, отчего биомасса на Земле начнет стагнировать, а в длительной перспективе — и уменьшится.

Пчелы умеют ориентироваться по наземным объектам и солнечному свету, объединяя эти данные. Однако технические ограничения не позволяли увидеть полную картину их перемещений в 3D. Радары дают лишь приблизительные двумерные координаты, а обычные камеры не могут непрерывно следить за скоростным объектом на больших дистанциях. Ученые не знали, насколько точно насекомое воспроизводит однажды выученный путь и существует ли у пчел личный почерк в навигации. Авторы исследования, опубликованного в журнале Current Biology, применили мультикоптер с системой быстрого захвата цели. На спинки 26 рабочих пчел наклеили световозвращающие маркеры весом 20 миллиграммов. Две инфракрасные камеры дрона фиксировали отраженный свет, а компьютерная система управления автоматически направляла дрон вслед за насекомым. Коптер преследовал каждую особь на пути от улья до кормушки с сахарным сиропом, расположенной в 122 метрах. Ученые реконструировали 255 полных трехмерных траекторий. Чтобы оценить вариативность полетов, маршруты разделили на виртуальные срезы через каждый метр и рассчитали отклонение каждой точки от медианного значения. Биологи также фиксировали поведение пчел, когда те случайно промахивались мимо цели: в таких случаях насекомые переходили к поисковым осцилляциям — ритмичным движениям из стороны в сторону. Слева вверху: кормушка с сиропом и рабочие пчелы с маркерами на спине. Слева внизу: коптер и улей. Справа: траектории всех участниц эксперимента / © Rachael Stentiford et al., Current Biology, 2026 Пчелы летали по уникальным индивидуальным маршрутам. Хотя до цели можно добраться разными путями, каждая особь придерживалась своего стиля: одна всегда облетала дерево слева, другая — только справа, третья протискивалась в узкий просвет живой изгороди, а четвертая заходила на посадку по широкой дуге. Точность навигации оказалась максимальной вблизи крупных ориентиров, таких как одиночные деревья: там отклонение не превышало 50 сантиметров. Над однообразным кукурузным полем, где заметных ориентиров нет, вариативность путей возрастала до нескольких метров, но с курса пчела не сбивалась. Угловой разброс в реальных полетах составил в среднем 3,3 градуса. Это почти в 10 раз точнее данных, которые пчелы передают сородичам с помощью «виляющего танца» (около 30 градусов для дистанции в 100 метров). Результаты указали на то, что ошибки в танце не связаны с плохой памятью или неверным представлением о пространстве. Пчелы помнят дорогу почти идеально, а погрешность в коммуникации, вероятно, обусловлена ограничениями самого механизма передачи сигналов. Исследование подтвердило, что медоносные пчелы используют индивидуальные стратегии навигации, которые отличаются высокой повторяемостью. Работа подчеркивает сложность когнитивных способностей насекомых: их мозг хранит детализированные трехмерные карты, точность которых значительно превосходит возможности их социальных взаимодействий.

О том, что Вселенная расширяется с ускорением, ученые узнали в конце 1990-х годов, наблюдая сверхновые типа Ia. Впоследствии открытие удостоилось Нобелевской премии. Общая теория относительности, однако, предсказывает, что при наличии обычной материи и излучения расширение должно замедляться под действием гравитации. Чтобы объяснить такой «разгон» космоса, в Стандартную модель ΛCDM ввели темную энергию, описываемую космологической постоянной лямбда (Λ), которая действует как своеобразная антигравитация, ускоряя удаление галактик. При этом природа темной энергии остается неизвестной, а разные методы измерения постоянной Хаббла дают несовпадающие результаты, создавая серьезное напряжение внутри модели.  Огня в эту и без того горячую дискуссию добавили данные наблюдений DESI: во втором релизе (DR2) астрономы получили измерения барионных акустических колебаний, в диапазоне красных смещений от z ≈ 0 до 2,5 (соответствует расстояниям от нуля до 17 миллиардов световых лет). Эти «отпечатки» звуковых волн ранней Вселенной работают как «космическая линейка», позволяющая точно восстановить историю расширения. [shesht-info-block number=1] Проанализировав данные DR2 и наблюдения реликтового излучения, Слава Турышев (Slava G. Turyshev) из Калифорнийского технологического института (США) сопоставил результаты и выявил умеренное расхождение, на уровне примерно двух-трех сигм (σ). Если при этом разрешить темной энергии эволюционировать — по определенным параметрам, — качество подгонки улучшится. В подобных сценариях темная энергия могла вести себя немного иначе, чем сегодня. Этот эффект, однако, чувствителен к деталям обработки данных. Стандартные «свечи космологии» — сверхновые типа Ia — измеряют относительные расстояния. Даже систематические смещения на уровне нескольких сотых звездной величины способны заметно изменить оценку параметров. В работе, опубликованной на сервере препринтов Корнеллского университета, показано, как именно ошибки калибровки могут приводить к кажущемуся сигналу эволюции темной энергии. Чтобы отделить влияние физики ранней Вселенной от поздней динамики, ученый использовал специальный диагностический параметр — отношение поперечного и радиального масштабов барионных акустических колебаний. [shesht-info-block number=2] Подход позволил проверить, связаны ли возможные отклонения с «поздней» физикой или же отражают изменения в разных условиях, которые влияют на калибровку. На сегодня такие независимые комбинации данных в целом согласуются с предсказаниями лямбда-модели в пределах погрешностей. Отметим, что новое исследование не означает крах Стандартной модели, но четко формулирует условия, при которых можно говорить о реальной эволюции темной энергии. Если будущие релизы DESI и независимые методы (включая слабое гравитационное линзирование и наблюдения гравитационных волн) подтвердят отклонения, космологам, возможно, придется пересмотреть представления об ускоренном расширении Вселенной. Однако если сигнал исчезнет при более строгом учете данных, открытие станет важным подтверждением «устойчивости» ΛCDM.

Деревня Багич (Западно-Поморское воеводство современной Польши) расположена вблизи побережья Балтийского моря. В этих местах постоянно происходит эрозия береговой линии, обрыв может отступать на расстояние до одного метра в год. В 1898 году, после очередного обвала грунта, из скальной породы вымыло бревно, которое упало с обрыва вниз. Бревно оказалось очень хорошо сохранившимся деревянным гробом римского железного века (начало нашей эры). Внутри нашли останки женщины, похороненной вместе с костяной булавкой, парой бронзовых браслетов, ожерельем из стеклянных и янтарных бусин и бронзовой фибулой (застежкой). Кроме того, в гробу лежали небольшая деревянная табуретка, бычья шкура и фрагменты шерстяной одежды. Из-за сравнительно богатого погребального инвентаря и изолированного местоположения гроба ученые решили, что захоронение принадлежит женщине с высоким социальным статусом. Поэтому покойную назвали «принцессой из Багича». Однако позже поблизости раскопали крупный некрополь с захоронениями вельбарской (вильбаркской) культуры, и в знатном происхождении женщины возникли сомнения. Вельбарская археологическая культура (I-IV века нашей эры) была распространена от юго-восточного побережья Балтики до Западной Волыни. Ее связывают с готами и другими носителями восточногерманских языков. Вельбарская культура известна тем, что умерших часто хоронили в выдолбленных из бревен гробах. Однако от деревянного гроба в таких захоронениях обычно остаются лишь незначительные следы, или они вовсе отсутствуют. Поэтому гроб «принцессы из Багича» — единственный известный деревянный гроб той эпохи, сохранившийся до наших дней. [shesht-info-block number=1] Для определения времени захоронения до сих пор применяли два метода датировки. Типологический анализ артефактов, проведенный в 1980-х годах, показал, что женщина, вероятно, была похоронена в середине II века нашей эры, в интервале от 110 до 160 года. Однако радиоуглеродный анализ зуба женщины, проведенный в 2018-м, сдвинул время захоронения почти на столетие назад — между 113 годом до нашей эры и 65 годом нашей эры. Археолог Марта Хмель-Хржановска из Щецинского университета и ее коллеги, статья которых опубликована в журнале Archaeometry, провели дендрохронологический анализ дубового ствола, из которого был выдолблен гроб «принцессы из Багича». Результаты показали, что этот дуб срубили примерно в 120 году нашей эры. Таким образом, типологический анализ оказался точнее, чем радиоуглеродный. Исследователи предположили, что на точность радиоуглеродной датировки повлияла диета женщины или факторы окружающей среды, например жесткая вода. Употребление в пищу рыбы, обитающей в такой воде, может влиять на результаты радиоуглеродного датирования, искусственно завышая возраст человека. [shesht-info-block number=2] Проведенный ранее изотопный анализ зубов покойной показал, что она потребляла значительное количество животного белка и, возможно, пресноводной, но не морской рыбы. Это обстоятельство удивило ученых: им показалось странным, что женщина, похороненная у Балтийского моря и, скорее всего, жившая в этом регионе, не ела морскую рыбу. На основании результатов анализа изотопов стронция в останках исследователи предположили, что женщина была родом с шведского острова Эланд в Балтийском море. Но это не точно, поскольку ледниковые процессы привели к тому, что на балтийском побережье Польши уровень изотопов стронция очень похож на тот, что наблюдается в Скандинавии. Изучение останков также показало, что «принцессе из Багича» на момент смерти было 20-35 лет. При этом у нее наблюдались патологические изменения в суставах, свидетельствующие об остеоартрите. Это заболевание обычно характерно для пожилых людей. Не исключено, что ранний износ суставных хрящей — последствие тяжелой физической работы, а это тоже противоречит гипотезе о знатном происхождении «принцессы из Багича».

О том, что Вселенная расширяется с ускорением, ученые узнали в конце 1990-х годов, наблюдая сверхновые типа Ia. Впоследствии открытие удостоилось Нобелевской премии. Общая теория относительности, однако, предсказывает, что при наличии обычной материи и излучения расширение должно зам Чтобы объяснить такой «разгон» космоса, в Стандартную модель ΛCDM ввели темную энергию, описываемую космологической постоянной лямбда (Λ), которая действует как своеобразная антигравитация, ускоряя удаление галактик. При этом природа темной энергии остается неизвестной, а разные методы измерения постоянной Хаббла дают несовпадающие результаты, создавая серьезное напряжение внутри модели.  Огня в эту и без того горячую дискуссию добавили данные наблюдений DESI: во втором релизе (DR2) астрономы получили измерения барионных акустических колебаний, в диапазоне красных смещений от z ≈ 0 до 2,5 (соответствует расстояниям от нуля до 17 миллиардов световых лет). Эти «отпечатки» звуковых волн ранней Вселенной работают как «космическая линейка», позволяющая точно восстановить историю расширения. [shesht-info-block number=1] Проанализировав данные DR2 и наблюдения реликтового излучения, Слава Турышев (Slava G. Turyshev) из Калифорнийского технологического института (США) сопоставил результаты и выявил умеренное расхождение, на уровне примерно двух-трех сигм (σ). Если при этом разрешить темной энергии эволюционировать — по определенным параметрам, — качество подгонки улучшится. В подобных сценариях темная энергия могла вести себя немного иначе, чем сегодня. Этот эффект, однако, чувствителен к деталям обработки данных. Стандартные «свечи космологии» — сверхновые типа Ia — измеряют относительные расстояния. Даже систематические смещения на уровне нескольких сотых звездной величины способны заметно изменить оценку параметров. В работе, опубликованной на сервере препринтов Корнеллского университета, показано, как именно ошибки калибровки могут приводить к кажущемуся сигналу эволюции темной энергии. Чтобы отделить влияние физики ранней Вселенной от поздней динамики, ученый использовал специальный диагностический параметр — отношение поперечного и радиального масштабов барионных акустических колебаний. [shesht-info-block number=2] Подход позволил проверить, связаны ли возможные отклонения с «поздней» физикой или же отражают изменения в разных условиях, которые влияют на калибровку. На сегодня такие независимые комбинации данных в целом согласуются с предсказаниями лямбда-модели в пределах погрешностей. Отметим, что новое исследование не означает крах Стандартной модели, но четко формулирует условия, при которых можно говорить о реальной эволюции темной энергии. Если будущие релизы DESI и независимые методы (включая слабое гравитационное линзирование и наблюдения гравитационных волн) подтвердят отклонения, космологам, возможно, придется пересмотреть представления об ускоренном расширении Вселенной. Однако если сигнал исчезнет при более строгом учете данных, открытие станет важным подтверждением «устойчивости» ΛCDM.

В 2022 году члены Американской психиатрической ассоциации приняли решение, которое вызвало дебаты и критику в профессиональной и общественной прессе. Они признали «пролонгированную реакцию горя», проще говоря, «затяжное горе», психическим расстройством. Многие эксперты, выступившие против такой классификации, заявили, что горе — естественная человеческая реакция, а не патология. Как можно ставить диагноз горю? Почему некоторые специалисты пытаются превратить реакцию на смерть близкого в диагноз и устанавливают произвольные сроки «нормального» горевания? Где та грань, после которой скорбь превращается в психическое расстройство? Споры грозили зайти в тупик, но в дело вмешалась команда нейробиологов под руководством Ричарда Брайанта (Richard Bryant) из Университета Нового Южного Уэльса в Австралии. Брайант и его коллеги решили проверить: различается ли мозг людей с «пролонгированной реакцией горя» и тех, кто горюет «нормально»? Если различия подтвердятся, это станет весомым аргументом в пользу биологической основы расстройства и усилит позиции сторонников диагноза. Нейробиологи собрали данные десятков исследований и сравнили активность мозга четырех групп добровольцев, переживших утрату близкого: с «затяжным горем», посттравматическим стрессовым расстройством, депрессией и тревожным расстройством. Выяснилась любопытная деталь. У людей с «затяжным горем» изменения в мозге затронули систему вознаграждения — ту самую сеть нейронов, которая заставляет человека чувствовать удовольствие от приятных вещей. Эти изменения оказались гораздо сильнее и обширнее, чем при других расстройствах. [shesht-info-block number=1] Например, когда человеку с «затяжным горем» показывали фотографию умершего или определенные слова, напоминающее о близком, у него буквально «загоралось» прилежащее ядро (nucleus accumbens). Эта зона отвечает за мотивацию и чувство награды. Чем ярче она «светилась» на снимках томографа, тем сильнее добровольцы говорили о тоске по ушедшему. У людей с посттравматическим стрессовым расстройством или тревожным расстройством картина иная. Когда таким людям напоминали об утрате, мозг включал механизм «избегания»: человеку хотелось отвернуться, не смотреть, не думать о потере. При «затяжном горе» мозг испытуемого фиксировался на объекте потери. Человек снова и снова возвращался к мыслям об умершем, рассматривал фотографии, прокручивал в голове воспоминания. То есть в первом случае мозг пытался «убежать» от боли, а во втором — зацикливался на ней. [shesht-info-block number=2] Другие эксперименты добавили деталей. Когда участникам с «затяжным горем» показывали кладбище или похоронные процессии, у них резко активировались миндалевидное тело (amygdala) и правый гиппокамп — зоны, отвечающие за эмоции и память. Но стоило сменить картинку на безмятежный пейзаж, как те же области демонстрировали спад активности. Проще говоря, мозг переставал реагировать на обычные позитивные стимулы. Брайант объяснил этот механизм так: система вознаграждения «залипает» на образе умершего. Она перестает искать и находить удовольствие в чем-то другом — в еде, хобби, общении с живыми людьми. Все, что остается, — бесконечное, ничем неутолимое желание вернуть ушедшего человека. По словам ученых, главное отличие «затяжного горя» от «нормального» — во времени и адаптации. Человек не приспосабливается к утрате так, как это делает большинство. Он остается в состоянии острой скорби длительное время. Согласно статистическим данным, «затяжное горе» переживают примерно 1 из 20 скорбящих людей.  [shesht-info-block number=3] Авторы исследования нашли нейробиологические особенности, которые отличают «затяжное горе» от обычной скорби и других психических состояний после утраты. Согласно их выводу, все эти особенности указывают на наличие биологической, точнее нейробиологической, составляющей. Исследователи поддержали идею, что «затяжное горе» — не просто «сильная печаль», а состояние со своими специфическими механизмами в мозге. Иными словами, имеет все признаки самостоятельного психического расстройства. При этом авторы подчеркнули, что пока нельзя использовать сканирование мозга как единственный метод диагностики. Биологические маркеры есть, но они не готовый «анализ на затяжное горе». Диагноз по-прежнему ставят по симптомам и поведению человека, а не по снимку мозга. Причины две. Во-первых, часть изменений в мозге пересекается с другими состояниями — например, с депрессией или тревожным расстройством. Во-вторых, переживание горя слишком индивидуально, и один снимок мозга не отражает всей сложности состояния. Научная работа опубликована в журнале Trends in Neurosciences.

В 2005 году в округе Доусон (штат Монтана, США) местные жители обнаружили уникальный череп эдмонтозавра. Место находки известно как одно из самых богатых местонахождений динозавров конца мелового периода, включающее таких знаменитых представителей, как Tyrannosaurus rex и Triceratops. Образец представляет собой почти полный сочлененный череп взрослого гадрозаврида Edmontosaurus annectens. Ученые препарировали и исследовали череп, а результаты опубликовали результаты в журнале PeerJ. В носовой кости с левой стороны черепа они обнаружили застрявший обломок зуба другого теропода. Острие зуба было направлено вниз, в сторону носового отверстия. Помимо этого, на черепе идентифицировали еще 23 возможные отметины от зубов, расположенных на носовой, скуловой костях и на нижней челюсти. Авторы исследования провели компьютерную томографию образца, что позволило установить: зуб имеет овальное поперечное сечение, длину около 19,9 миллиметра, ширину 12,3 миллиметра и сохранившуюся высоту 22,0 миллиметра. Также они выполнили детальный морфометрический анализ, подсчитав плотность зазубрин и измерив сам зуб. Полученные данные сравнили с опубликованными характеристиками зубов всех мелких и крупных теропод, найденных на этой территории. Кроме того, проанализировали характер и расположение всех зубных отметин, сгруппировав их по ориентации и локализации, чтобы реконструировать возможную последовательность событий. Ученые выяснили, что зуб принадлежал тираннозавриду. Сравнение с ископаемым материалом показало: параметры зуба соответствуют зубам взрослой особи Tyrannosaurus rex. На основе корреляции между размером зубов и длиной черепа исследователи оценили длину черепа тираннозавра примерно в 0,86-1,12 метра, что соответствует массе тела более 1,8 тонны. [shesht-info-block number=1] Ориентация зуба и его расположение в носовой кости свидетельствуют о том, что укус был нанесен спереди, когда животные находились лицом друг к другу. Тираннозавр вонзил свои зубы в морду эдмонтозавра. На костной ткани вокруг встроенного зуба отсутствовали следы заживления. Это стало ключевым фактором в понимании того, что рана оказалась для динозавра смертельной. Эти факторы позволили сделать вывод: стычка между динозаврами не была падальщичеством или внутривидовой дракой. Это был акт хищничества. Опираясь на наблюдения за поведением современных крупных хищников, таких как львы и крокодилы, ученые предполагают, что укус в морду был способом контроля и усмирения крупной и опасной жертвы, чтобы затем нанести смертельный укус. Вероятность того, что зуб сломался при простом поедании уже мертвой туши, мала, поскольку на морде гадрозавра относительно мало мяса, и она была покрыта твердым кератиновым клювом.

Рогатые динозавры, или цератопсы, отличались от других древних рептилий необычным строением головы. Их черепа украшали массивные костяные воротники и рога, а носовые отверстия занимали непропорционально много места. Притом что обычно у рептилий носовые ходы устроены довольно просто и нужны в первую очередь для обоняния, размер носа трицератопса наводил на мысль о дополнительных функциях.  Проверить это было сложно. Мягкие ткани не сохраняются в окаменелостях, поэтому внутреннее строение этих органов до недавнего времени оставалось загадкой. Специалисты лишь предполагали связь между величиной ноздрей и кровеносной системой.  [shesht-info-block number=1] В новой работе исследователи с помощью компьютерной томографии создали первую полную модель строения мягких тканей носа рогатых динозавров. Результаты опубликовали в журнале The Anatomical Record.  Для анализа взяли хорошо сохранившийся образец предчелюстной кости. Ученые создали трехмерную модель внутренних полостей и сравнили с анатомией современных родственников динозавров — птиц и крокодилов. Так удалось восстановить уникальное расположение нервов и сосудов. Верхняя часть изученного черепа Triceratops prorsus / © Seishiro Tada et al. / The Anatomical Record (2026). DOI: 10.1002/ar.70150 У большинства рептилий нервные окончания подходят к ноздрям от челюсти. У трицератопса этот привычный путь перекрывала специфическая форма черепа. Поэтому нервы и сосуды проходили через специальное носовое ответвление. Так ткани эволюционировали, чтобы поддерживать работоспособность гигантского носа. Главным открытием стали следы особой структуры, которую называют дыхательной раковиной. Подобные образования есть у птиц и млекопитающих, но отсутствуют у большинства рептилий. Это тонкие завитые пластинки, которые увеличивают площадь поверхности соприкосновения воздуха и тканей. Наличие костных гребней в носу трицератопса указало, что у него тоже были такие приспособления. Авторы исследования определили, что дыхательные раковины работали как природный радиатор. Трицератопсы обладали массивной головой, которая сильно нагревалась на солнце и при движении. Проходящий через нос воздух омывал многочисленные кровеносные сосуды на поверхности раковин. Это позволяло крови отдавать лишнее тепло и охлаждаться перед тем, как попасть в мозг. Механизм помогал животным поддерживать комфортную температуру и сохранять влагу при выдохе. [shesht-info-block number=2] Следы дыхательных раковин доказали, что трицератопсы использовали те же механизмы терморегуляции, что и современные теплокровные животные. Охлаждение мозга через нос помогало гигантам сохранять активность и не перегреваться под массивным костяным щитом. Эта реконструкция мягких тканей восполнила пробел на анатомической карте головы рогатых динозавров.

Представьте, что вы качаете из колодца не чистую воду, а смесь, где на каждую каплю полезной жидкости приходится почти целый стакан ненужной примеси. Примерно так сейчас работают многие нефтяные скважины в России. Основной проблемой отрасли сегодня считается их высокая обводненность. Это значит, что вместо чистой нефти из недр добывается большое количество пластовой воды. По последним данным, в среднем по стране из скважин добывают жидкость, которая на 85% состоит из воды и лишь на 15% — из нефти, что приводит к снижению эффективности добычи. Такая ситуация напрямую бьет по экономике, снижая общие объемы, а главное — многократно увеличивая затраты. Десятки миллионов рублей ежемесячно компании вынуждены тратить не на поиск новых месторождений или модернизацию технического оборудования, а на сбор и утилизацию этой воды. Одной из основных причин, по которой происходит обводнение, является потеря герметичности из-за постепенного разрушения цементного слоя, который находится между горными породами и скважиной. При строительстве ее стенки цементируют, чтобы создать прочный изолирующий барьер, одной из основных задач которого является предупреждение поступления воды в скважину. Однако со временем в этом цементном слое появляется множество микротрещин. Через эти повреждения вода начинает поступать в скважину, что и приводит к обводнению. Для предотвращения подобных явлений при строительстве скважин на сегодняшний день применяются буферные жидкости для очистки стенок и цемент для создания газо- и водонепроницаемого барьера. Проблема в том, что эти материалы не гарантируют долгосрочной герметичности. Так, промывочные жидкости могут оставлять на стенках скважины трудно отмываемую пленку. Из-за этого цементный раствор, который далее закачивается в скважину и превращается в камень, плохо сцепляется с поверхностью. Обычные цементы также не устраняют появляющиеся под нагрузками микротрещины. Это нарушает герметичность всей скважины, и пластовая вода начинает проникать в нее. Решение этой проблемы нашли ученые Пермского Политеха. Они создали новую систему буферных жидкостей и самовосстанавливающийся цемент, которые защитят скважины от преждевременного обводнения. Статья опубликована в журнале International Journal of Engineering, Transactions A: Basics. Долговечность работы скважины зависит от подготовки ее поверхности перед цементированием. Поэтому вместо одной «очищающей» жидкости ученые создали систему последовательной обработки из трех составов. Первый растворяет и смывает все загрязнения. Второй покрывает очищенную поверхность специальной пленкой и подготавливает ее для дальнейшей обработки. Третий содержит мельчайшие частицы, которые оседают на покрытии и обеспечивают максимальное сцепление с цементом. Но даже хорошо подготовленная поверхность не гарантирует защиты, если сам изоляционный слой со временем разрушается. Поэтому параллельно исследователи разработали специальный цемент с функцией самовосстановления. Для этого ученые модифицировали состав специальными добавками. Одна из них при попадании воды в трещину вступает с ней в химическую реакцию, растворяясь и заполняя повреждение. Другая добавка разбухает, увеличивается в объеме и перекрывает зазор. Такой состав может полностью перекрыть искусственно созданную трещину всего за 14 часов, в то время как традиционные добавки не способны ее перекрыть. — Лабораторные испытания показали конкретные преимущества нового решения. Во-первых, система буферных жидкостей обеспечила увеличение прочности сцепления с цементом в 4 раза по сравнению с применяемыми сегодня составами. Во-вторых, был создан самовосстанавливающийся цемент, который полностью перекрывал микротрещину всего за 14 часов, — объяснил Вадим Дерендяев, младший научный сотрудник кафедры «Нефтегазовые технологии» ПНИПУ. Предложенные материалы эффективны, поскольку на рынке России сегодня нет таких аналогов, которые бы комплексно решали проблему очистки скважины и ее защиты от обводнения. Новую систему можно внедрять на месторождениях для повышения защиты скважин в условиях высоких нагрузок — например, на тех, где планируются работы по проведению гидроразрыва пласта. Важно, что разработка актуальна для России, поскольку может существенно снизить риск преждевременного обводнения и повысить экономическую эффективность добычи на сложных объектах.

До сих пор большинство исследований связывали травматический опыт прежде всего со слуховыми галлюцинациями — «голосами», считающимися одним из ключевых симптомов шизофрении и других психотических расстройств. Галлюцинации, однако, могут затрагивать все органы чувств: зрение, обоняние, осязание и даже вкус. Удивительно, но именно такие «неслуховые» симптомы долго оставались в тени.  Изменить привычный фокус в изучении галлюцинаций удалось группе ученых под руководством Микаэлы Бере (Mikaela Bere) и Вей Лин То (Wei Lin Toh) из Технического университета Суинберна (Австралия). В исследовании, результаты которого опбликовали в журнале Schizophrenia Research, участвовали 66 человек с диагнозами шизофренического спектра или аффективных расстройств с психотическими симптомами. Все испытуемые прошли подробное клиническое интервью, в рамках которого ученые оценивали галлюцинации по разным сенсорным модальностям: слуховые, зрительные, тактильные, обонятельные и вкусовые. [shesht-info-block number=1] Для этого авторы научной работы использовали расширенную версию шкалы мультимодальных галлюцинаций (MHS). Она позволяет учитывать не только сам факт их наличия, но и частоту, продолжительность, интенсивность, степень дистресса и влияние на повседневную жизнь. Травматический опыт оценивали с помощью модифицированной шкалы жизненных стрессов (Life-Stressor Checklist). В отличие от многих предыдущих работ, Бере и Лин То разделили травмы по типам (сексуальные, физические, эмоциональные) и по возрасту их переживания — до 16 лет и после 17. При этом учитывали не только наличие травмы, но и субъективную тяжесть ее воздействия на протяжении всей жизни. Результаты оказались неожиданными. Количество разных типов галлюцинаций (например, сочетание слуховых и зрительных) не было напрямую связано с общим числом травматических событий. Однако тяжесть зрительных галлюцинаций демонстрировала корреляцию как с количеством пережитых травм, так и с общей выраженностью их влияния на психическое здоровье. Ключевым фактором при этом оказалось сексуальное насилие: ни физическая, ни эмоциональная травма такой связи не показали. [shesht-info-block number=2] Примечательным было и распределение по возрасту. Участники, пережившие такую травму в детстве и взрослом возрасте, сообщили о наибольшей тяжести зрительных галлюцинаций. Как, впрочем, и самой травмы. При этом люди, столкнувшиеся с сексуальным насилием только в детстве или взрослом возрасте, не продемонстрировали строгой статистической значимости. Различия между группами указали на возможный кумулятивный эффект — повторная травма может усиливать клинические проявления. Открытие, по мнению авторов, смещает акцент с традиционного изучения слуховых галлюцинаций на другие сенсорные модальности (зрительные) и подчеркивает необходимость учета травм как в детском, так и во взрослом возрасте. Результаты также выявили специфику связи между типами травмы и галлюцинаций. Хотя работа носит предварительный характер и требует повторения на более крупных выборках, она уже усиливает аргументы в пользу более эффективной и персонализированной психотерапии.