Порт Туапсе, который подвергся многочисленным атакам украинских дронов, вероятно, не функционирует уже больше месяца. На это обратила внимание «Новая-Европа», проанализировав данные сервиса VesselFinder и спутниковые снимки.
Активность танкеров. С 23 апреля порт не принял ни одного нефтяного танкера или гражданского судна. Ближайший корабль, у которого включен радар, находится на расстоянии от берега в более чем 35 км.
Согласно карте пожаров NASA, в последний раз возгорание в порту фиксировали ориентировочно 10-11 мая.
Как писала «Новая-Европа», средняя приемка порта в сутки — примерно 8-10 судов. Судя по всему, танкеры, которые должны были прибыть в Туапсе, сейчас перенаправляют в другие порты — например, в Новороссийск.
Что об этом говорят эксперты. Экономический обозреватель «Новой-Европа» Денис Морохин отметил, что по данным на 28 мая, 11 нефтеперерабатывающих заводов в России все еще не функционируют или работают с загрузкой меньше половины.
По его словам, ущерб в Туапсе оказался «очень серьезным» — пострадали как мощности НПЗ, так и инфраструктура хранения нефтепродуктов и сам терминал.
«Сейчас, по-моему, даже никто не понимает, сколько это [ремонт] времени займет. Видимо, ремонты уйдут ближе к концу июня», — отметил он. По словам Морохина, ситуацию усугубляет то, что Туапсинский НПЗ входит в структуру «Роснефти», а у компании в последние месяцы пострадали и другие крупные заводы в европейской части России, из-за чего «не так просто сконцентрировать ресурсы» на ремонте.
Источник «Новой-Европа» в одной из трейдерских компаний отметил, что «все ждут новых ударов» со стороны ВСУ по НПЗ и портам.
«Мы не видит благоприятных факторов и не понимаем, когда мы их увидим», — рассказал собеседник.
Ситуация на других НПЗ. По словам Морохина, серьезные ограничения сохраняются и на других заводах, которые подверглись украинским атакам. По его словам, на Сызранском и ЯНОСе «остановлено даже больше половины мощностей». Из крупных заводов европейской части России в полноценном режиме, вероятно, продолжает работать только Волгоградский НПЗ.
Удары по Туапсе. В конце апреля — начале мая порт в Туапсе несколько раз подвергся атаке украинских дронов. Пожар на НПЗ не могли потушить несколько дней, а жители жаловались на гарь и «нефтяной дождь».

Если вы проводите в запрещенных в России соцсетях больше времени, чем рекомендует Роскомнадзор, то наверняка заметили, что в «протестном сегменте» интернета фермеров, возмущавшихся забоем скота, сменили изможденные предприниматели. После регуляторных ужесточений прошлых лет, когда государство закрутило гайки налогового контроля, отменило льготные режимы и завалило микробизнес обязательной маркировкой, к гонениям подключились те, от кого их ожидали в последнюю очередь, — технологические гиганты.
Продавцы на Вайлдбериз, Озоне и Яндекс Маркете столкнулись с тем, что даже огромные обороты сегодня порой удивительным образом оборачиваются «отрицательной прибылью». Базовые комиссии площадок растут без предупреждения. Стоимость логистики и хранения на складах сжирает себестоимость товара, стоит совершить малейшую ошибку в расчетах.
Более того, часто платформы в ультимативной форме принуждают снижать цены на товары под угрозой пессимизации выдачи в поиске. Что по сути равно разорению. К ценовому давлению добавляется запутанная алгоритмическая система штрафов за габариты или маркировку, а также обязательная платная реклама внутри платформы.
У всех ошарашенных, а порой и находящихся в полном недоумении участников и наблюдателей процесса возникает один вопрос: «Зачем?» „
Зачем уничтожать курицу, несущую хоть что-то, особенно в момент очевидного экономического спада и тупика модели полувоенной экономики? Ответ на этот вопрос одновременно невероятно циничен и фундаментально революционен.
Длительное время государство нуждалось в «добропорядочном буржуа». Он обеспечивал себя, создавал рабочие места, платил налоги, поддерживал местные сообщества и активно потреблял товары и услуги, от общепита до образования детям. В определенном смысле государство на нем и держалось.
Современному же государству тотального цифрового контроля, живущему под лозунгом «Люди — новая нефть», сложная автономная экономическая ткань общества больше не нужна. Более того, она противоречит новой государственной логике. Предприниматель — существо своевольное, вечно себе на уме, постоянно из-под контроля норовит выскочить, да еще и предъявляет политические претензии.
Государству же важен тотальный цифровой контроль за народным хозяйством. Особенно в условиях очевидного экономического спада. Государство желает в каждый момент времени отслеживать всё, вплоть до покупки соли и спичек в захудалом селе в тысячах километров от столицы. Возможность такого контроля позволяет намного точнее прогнозировать доходы, в беспощадном алгоритмическом режиме изымать их в виде налогов, более того, моментально адаптировать алгоритмы контроля и изъятия под текущие «политические» нужды.
Именно на идеях и практиках тотального цифрового контроля, реализованных в налоговой службе, возвысился Михаил Мишустин. Он доказал Владимиру Путину и его окружению, что с помощью современных технологий и традиционного принуждения можно выжать народ досуха. „
В условной «модели Мишустина» независимый предприниматель с его эгоистичными мотивами, амбициями и стремлением оптимизировать налоги — системный сбой и проблема.
«Мишустинизация» государственного управления исторически совпала с трендом на то, что экономист и политик Янис Варуфакис называет «технофеодализмом». В его понимании традиционные рынки, где спрос и предложение определяли цену, сегодня безжалостно уничтожены и заменены цифровыми «феодами» — закрытыми платформами вроде Амазона и Эппла или ВиЧата и Мэйтуаня. Старорежимные капиталисты, производящие реальные товары, превратились в вассалов, а мы с вами обречены покупать, что предлагают, и каждой покупкой бесплатно обучать алгоритмы продавать нам еще больше специально подобранного под наши характеристики и привычки барахла.
Главный двигатель экономики в такой системе уже не сама по себе прибыль от продаж, а облачная рента технолордам за право работать на их «цифровой земле». Разорение предпринимателей стимулирует переход их самих и их сотрудников от кое-как сбалансированной системы с набором различных формальных и неформальных прав к совершенно дикому статусу прекариата.
Вместо привычных «коммерсантов» и «наемных сотрудников» появляются миллионы самозанятых курьеров, водителей такси и операторов ПВЗ. Для государства и близких ему «технолордов» (на русском, вероятно, правильно называть их «техноприказчиками») такой класс намного интереснее буржуазии.
Во-первых, колоссальная массовая занятость утилизирует избыточную рабочую силу и удерживает социальную стабильность. Во-вторых, прекариат максимально уязвим. У него нет трудовых договоров, больничных, выходных, медобслуживания, пенсий и даже некому пожаловаться. Ведь его судьбой распоряжается безликий алгоритм, способный выбросить любого из жизни, применив строчку кода.
Люди, живущие от выплаты до выплаты, идеальны для управления. Им не до политического представительства, а если и случаются возмущения, то в Госдуме торжественно принимается закон «О платформенной экономике». Он вступает в силу 1 октября нынешнего года, но состоит скорее из перечисления проблем. Закон предполагает комичные для технолордов штрафы в несколько сотен тысяч рублей за нарушения. В отличие от аналогичных китайских законов он не устанавливает конкретных ограничений на комиссии, скидки, штрафы и прочие волнующие предпринимателей вопросы. Для прекариата предусмотрены лишь небольшие подачки для компенсации добровольного пенсионного и медицинского страхования.
В итоге дикий русский технофеодализм не имеет рыночных механизмов сдерживания, как в США, где выбор платформ намного больше и предприниматель может совмещать стратегии продаж, постепенно уводя клиентов и их данные к себе. Не имеет он и жестких механизмов государственного контроля, как в Китае, где существует перераспределение сверхприбылей технолордов на социальные нужды, детально разработано законодательство по защите предпринимателей и прекариата, вплоть до запрета на алгоритмическое оптимизирование маршрутов курьеров, если они угрожают их жизни и здоровью.
Российский предприниматель стал бесправной обезличенной алгоритмами функцией. Едва прогорает один или одна — их место занимают новые выпускники и выпускницы курсов «Как стать миллионером, торгуя на маркетплейсах». Обслуживает дикий русский технофеодализм 15 миллионов самозанятых, лишенных трудовых прав и живущих от выплаты к выплате. И все они вместе взятые обеспечивают государству идеальный «фискальный стриминг». „
Срочно нужен еще один триллион на войну? Технолорды взвинтят цены, обложат всех комиссиями и штрафами, а на изъятую ликвидность закупят облигации или выплатят срочный налог.
Всё это, помноженное на отсутствие свободы слова, политической конкуренции, правоохранительной и судебной системы, превращает страну в антиутопию. Управляемую технологическими методами по мафиозным принципам.

Украинская армия с 2022 года нанесла около 3400 ударов по российским промышленным предприятиям и инфраструктуре, подсчитала «Новая-Европа». Чаще всего бьют по электроэнергетике, нефтяным предприятиям, ВПК и агропрому. Бомбежки пока не ослабили военную мощь России, но уже стали одним из факторов замедления экономики.
В 2000–2010 годы Кремль решил сделать государственную «Роснефть» крупнейшим в мире нефтедобытчиком, отдав ей самые большие частные месторождения и НПЗ, — в том числе и те, которые отобрали у Михаила Ходорковского. А после начала полномасштабного вторжения России в Украину «Роснефть» стала компанией, которая сильнее всех пострадала от украинских бомбардировок.
На основе обновляемой карты обстрелов «Новая газета Европа» насчитала около 3400 ударов украинской армии по российским предприятиям и инфраструктуре. По нашим данным, из отраслей больше всех пострадали объекты электроэнергетической инфраструктуры: „
суммарно по ним били около 1000 раз, причем чаще всего — более 650 раз — дроны попадали по линиям электропередач.
На втором месте — нефтегазовая инфраструктура, более 700 ударов. На третьем — военные предприятия и базы, по которым мы насчитали около 450 ударов. От ВПК лишь чуть-чуть отстают агрофирмы и производители продуктов питания, по которым ВСУ попадали почти 400 раз.
Украинские дроны не менее 71 раза наносили по удары по предприятиям «Роснефти» — это в разы чаще, чем по другим компаниям. Крупнейшему нефтедобытчику и одному из самых больших налогоплательщиков страны досталось сильнее других, потому что у него больше всего нефтеперерабатывающих заводов. А именно в них целятся ВСУ, цель которых — создать дефицит топлива в России («Новая-Европа» подробно писала об этом). Хотя бы раз пострадали 10 из 13 НПЗ — все предприятия, которые расположены в европейской части страны.
На втором месте из пострадавших — тоже нефтяная компания, частный «Лукойл», 28 ударов по двум НПЗ в Волгограде и под Нижним Новгородом, а также по АЗС.
На третьем месте — трубопроводная монополия «Транснефть», которая отвечает за нефтеэкспортную инфраструктуру. Мы насчитали 26 атак по ее объектам, включая восемь атак по перекачивающим станциям нефтепровода «Дружба» (это единственная еще работающая магистраль, которая качает нефть в Европу) и пять по порту Приморск — ключевому терминалу на Балтике по отгрузке сырья на мировые рынки.
Почти такое же число атак, как на «Лукойл» и «Транснефть», мы насчитали по объектам агропромышленного холдинга «Мираторг» (24 воздушных удара), многие подразделения которого находятся в прифронтовой Брянской области. Это атаки не только на фермы и производства, но и на служебный транспорт и магазины.
В ангарах и других сельхозпостройках удобно прятать военную технику, поэтому обе стороны часто бьют по таким объектам, объяснил «Новой-Европа» аналитик Conflict Intelligence Team (CIT), который попросил не называть его имя. «Не всегда проводят перед этим разведку, так что тут вряд ли цель именно производство продуктов», — говорит он.
По сообщениям в каналах губернаторов и медиа мы подсчитали, что при обстрелах промышленных предприятий и объектов инфраструктуры с начала войны и по 11 мая 2026 года были убиты не менее 135 мирных жителей.
Тактика «тысячи порезов»
Российская экономика в первом квартале 2026 года упала на 0,2%, и в обновленном макропрогнозе на год правительство не ждет роста («Новая-Европа» подробно об этом писала). И бомбардировки предприятий уже внесли вклад в приближение рецессии — именно так считает ЦБ.
Для описания этого регулятор продемонстрировал мастерство в использовании чиновничьего новояза: «В ряде отраслей сохраняется неопределенность относительно масштабов временного выбытия производственных мощностей, что может несколько сдержать восстановление экономической активности». Других комментариев ЦБ не дает.
Эксперты говорят, что точно подсчитать суммарный макроэкономический эффект бомбардировок пока сложно. «Оценки макроэффектов затруднены тем, что у каждого удара разная степень ущерба и соответственно скорость последующего восстановления. Но в любом случае, после любой атаки есть элемент упущенных возможностей выпуска и отвлечения ресурсов на ремонт», — сказал «Новой-Европа» экономист западного банка.
«Каждый конкретный удар — это часть “тактики тысячи порезов”: ущерб накапливается, издержки растут, мотивация к труду снижается», — вторит ему военный эксперт Павел Лузин. Он перечисляет последствия: например, расходы на ремонт и наладку оборудования, снижение залоговой стоимости имущества, под которое предприятия берут кредиты. Обстрелы заставляют людей покидать те регионы, где чаще случаются воздушные атаки, что обостряет нехватку рабочих рук, а сотрудники, остающиеся под обстрелами, работают хуже, в режиме «итальянской забастовки», добавляет Лузин.
Электроэнергетика
Чаще всего воздушные удары разрушают трансформаторные подстанции и линии электропередач. Такие удары наиболее чувствительны как для мирного населения, так и для промышленности тех населенных пунктов, по которым бьют дроны и ракеты: в результате сотни тысяч человек и десятки предприятий остаются без света и воды.
Именно это последние месяцы регулярно происходит в прифронтовых регионах, чаще всего — в Белгородской области, на которую пришлось более 600 ударов по объектам энергетики, почти 60% от всех бомбардировок этой отрасли. В лидерах также Курская (более 100 ударов) и Брянская области (более 60 ударов).
Дроны поражают не только линии электропередач и трансформаторы, но и электростанции. И здесь больше всего пострадал Белгород. Пять раз обстрелы выводили из строя ТЭЦ «Луч» в Белгороде, еще четыре раза бомбили Белгородскую ТЭЦ. В результате на этих двух белгородских электростанциях весной 2026 года были выведены из строя четыре турбины из четырех и не осталось ни одного целого котла для нагрева воды, в результате чего один блэкаут в городе сменял другой.
Пять раз от бомбежек страдала Орловская ТЭЦ, по несколько ударов были нанесены по по генерирующим мощностям других прифронтовых городов: Ростова-на-Дону и Брянска.
Разрушение линий электропередач — это скорее сопутствующий урон при обстрелах, а вот под подстанциям бьют прицельно: чаще всего это ответные удары после российских бомбардировок украинской энергетики, сказал «Новой-Европа» аналитик Conflict Intelligence Team (CIT). Для российской экономики в целом и для общего военного потенциала РФ ущерб от таких ударов минимальный: бомбардировки обычно разрушают подстанции низкой мощности, питающие небольшие населенные пункты, говорит эксперт.
Крупные отключения после атак по России весь 2026 год происходят только в Белгороде. „
Например, после последнего ракетного удара 25 мая местная администрация сообщила, что более 35 тысяч человек остались без света и воды.
Нефтепродукты
С марта 2026 года ВСУ возобновили регулярные обстрелы крупнейших НПЗ. В результате полностью или частично прекратили работу девять заводов, были остановлены мощности, которые производят примерно шестую часть бензина в России («Новая-Европа» подробно об этом писала).
Наши источники на топливном рынке говорят, что удары создали дефицит бензина. «Но с точки зрения влияния именно на войну эффекта мы не видим», — сказал нам аналитик CIT. Армия в основном использует дизельное топливо, а Россия производит его почти вдвое больше, чем нужно, экспортируя излишки. «Поэтому, чтобы появилась какая-то нехватка горючего на фронте, эффект от ударов должен в разы увеличиться», — добавил он. Впрочем, после того как почти все крупнейшие НПЗ в европейской части России остановлены, власти начали обсуждать возможные ограничения экспорта дизельного топлива, чтобы дефицит ни в коем случае не коснулся военных, а также агропромышленников, которые тоже работают на этом виде топлива.
По нашим подсчетам, больше всего досталось двум НПЗ «Роснефти» — одному из крупнейших в России Рязанскому (11 ударов), который важен для топливообеспечения Москвы, также работающим на рынок столицы Ярославскому (10 ударов), а еще Новокуйбышевскому и Сызранскому (по девять ударов). В целом же у «Роснефти» бомбили 10 из 13 НПЗ (мы считаем и совместный завод «Янос» в Ярославле, который принадлежит «Роснефти» и «Газпромнефти») — все предприятия, которые расположены в европейской части России.
На НПЗ «Лукойла» под Нижним Новгородом дроны прилетали девять раз, а завод в Волгограде бомбили восемь раз; они тоже относятся к числу крупнейших заводов по выпуску топлива.
Еще один огромный НПЗ, стратегически важный как для экспорта, так и для обеспечения топливом Санкт-Петербурга и Северо-Запада России, — Киришский — остановил работу после бомбардировки 5 мая. Для владельца завода, «Сургутнефтегаза», удар по Киришам означает временную потерю 100% переработки — у компании всего один НПЗ, по которому, по нашим подсчетам, дроны в общей сложности били не менее шести раз, начиная с 2024 года.
И это после того, как в 2000–2010 году завод фактически был построен заново: «Сургутнефтегаз» поэтапно вложил в его полную модернизацию около 120 млрд рублей. Это была одна из крупнейших инвестиционных программ в производстве топлива в России. После ее завершения завод стал выпускать нефтепродукты более глубокой переработки, на которые высокий спрос на мировом рынке. А ВСУ как раз и ставят своей целью лишить российскую нефтянку экспортных доходов.
Из заводов, не входящих в состав вертикально-интегрированных нефтяных компаний, чаще всего мишенью становились предприятия, расположенные недалеко от линии фронта: Новошахтинский НПЗ в Ростовской области (10 ударов), а также три НПЗ в Краснодарском крае — Славянский (восемь атак), Ильский (семь атак) и Афипский (шесть атак). Три последних завода ориентированы на экспорт, а ВСУ стремятся сократить поставки нефтепродуктов из России на внешние рынки.
Военная и химическая промышленность
Из предприятий ВПК ударам чаще всего подвергался Редкинский опытный завод в Тверской области — важный производитель компонентов для топлива ракет, которые летят в украинские города. А также Смоленский авиазавод, который строит ракеты Х-59, и Тамбовский пороховой завод. Мы насчитали по пять атак по каждому из этих предприятий.
Кроме них, украинская армия смогла нанести несколько отдельных ударов по критическим производствам, перебои в работе которых очень болезненны для ВПК, говорит аналитик CIT.
Прежде всего это февральская бомбардировка Воткинского завода в Удмуртии — он строит межконтинентальные баллистические ракеты «Ярс», баллистические ракеты для подводных лодок «Булава» и тактические баллистические ракеты «Искандер». А также ракетные удары по производителям электроники «ВНИИР-Прогресс» в Чебоксарах и «Кремний Эл» в Брянске в марте и мае этого года.
Как объяснил нам аналитик CIT, для стратегически важных производителей военной продукции количество атак не важно — даже одно удачное попадание может дать большой эффект. При этом CIT пока еще не собрал достаточно данных, чтобы оценить последствия ударов по Воткинскому заводу и «Кремний Эл».
«Но важно понимать, что оборонно-промышленный комплекс строится с расчетом на потенциальные атаки, поэтому там все довольно капитально сделано. Соответственно, дроном большой урон зачастую не нанести. Даже если будет пять попаданий, на производстве это может не отразиться», — сказал аналитик.
Другое дело — ракеты, добавил он. И хотя их у Украины пока мало, число ракетных атак в первом квартале 2026-го выросло по сравнению с последним кварталом 2025-го примерно в два раза. А кроме того, увеличился радиус действия. „
Составленная «Новой-Европа» карта обстрелов показывает, что украинские ракеты впервые начали достигать целей в восточных регионах европейской части России: в Чувашии, Мордовии, Самарской и Оренбургской областях.
Военными соображениями объясняется и то, что ВСУ почти 100 раз выбирали целями химические заводы. «Тут основной фокус на предприятиях азотной промышленности, поскольку соединения азота — незаменимые компоненты взрывчатых веществ и ракетных топлив», — говорит эксперт CIT.
Это, например, завод «Азот» в Тульской области (три атаки) и комбинат с тем же названием в Невинномысске Ставропольского края (семь ударов) — последний раз его атаковали в ночь на 20 мая. Оба входят в концерн «Еврохим», основатель которого миллиардер Андрей Мельниченко оказался одним из немногих участников российского списка Forbes, критиковавших нападение на Украину. По предприятиям «Еврохима» в общем сложности ВСУ били 11 раз (включая «Еврохим — Белореченские Минудобрения»).
При этом, хотя ударов по химзаводам было много, о нехватке взрывчатых веществ в армии пока неизвестно, добавляет эксперт CIT: «В этой сфере всё строится с учетом рисков: обваловки, разнос объектов на большой площади».