Через два года после гибели Дмитрия Маркова — одного из самых знаковых фотографов современной России — издательство Freedom Letters выпустило его биографию. Ее автор, журналист Владимир Севриновский, называет свою работу не просто портретом Маркова, а хроникой современной России — от распада СССР до войны с Украиной. Однако автора начали критиковать за то, что он взялся писать о человеке, с которым не был знаком лично, и упрекать в раскрытии сексуальной ориентации фотографа после его смерти. «Ветер» поговорил с Севриновским о Маркове, его взгляде на фотографию и о неожиданной реакции на книгу.

Текст был впервые опубликован на сайте издания «Ветер».
— Изначально вы собирались написать о Маркове лишь статью. Почему эта история вас так захватила, что в итоге получилась книга?
— Просто, что называется, случился мэтч. Любой журналист, исследователь знает, что, когда ты пишешь материал, есть временные рамки, которые не позволяют погрузиться глубже в историю, ради которой ты приехал. А мне всегда хотелось пойти по возможности до конца. Это подход, которому учит в кинодокументалистике Марина Разбежкина [режиссер-документалист, основатель и руководитель Школы документального кино и театра. — Прим. авт.].
Она считает, что документалистика — это не просто пришел, снял историю — и до свидания. Ты должен вжиться, войти в ту самую зону змеи [термин, придуманный Разбежкиной, который означает «личное пространство». — Прим. авт.], наблюдать изнутри, максимально подробно, и часто при таком подходе картина полностью меняется.
Начав работать над материалом про Дмитрия Маркова, я понял, что этот человек гораздо важнее, чем мне казалось. В том числе и лично для меня. В его жизни есть ответы на вопросы, которые меня волнуют.
Первый месяц работы у меня не было даже мысли о книге, я просто писал очередную статью. Но, общаясь с людьми, я понял, что не лезет это в формат статьи, нужно что-то большее. Когда я этот материал принес в «Такие дела», мне сказали: «Ты, может, сам этого не понял, но ты пишешь книгу, и давай-ка ты ее доделаешь».
И я год работал над книгой. Насколько мне это было важно, лучше всего говорит то, что даже в момент, когда я и так был перегружен, потому что сейчас для России крайне важное, ключевое время, я всё равно почти каждый день садился и работал над историей Маркова. Как ни странно, история человека, которого уже нет, оказалась даже важнее, чем то, чем я занимался всё остальное время.
— Если я правильно понимаю метод Разбежкиной, это прежде всего глубокое длительное наблюдение. Как такой подход может работать с человеком, которого вы не знали при жизни? Как вы в этом смысле выстраивали работу с источниками?
— Над этой книгой я работал так же, как и над другими историями, я всегда беру материалы из самых разных источников: взятые мной интервью, личные наблюдения, научные статьи, а потом их свожу и сортирую по темам, ищу связи. В итоге у меня получился огромный объем сырой информации. Думаю, больше, чем «Война и мир».
Было несколько главных источников. Во-первых, соцсети и книги самого Дмитрия. Он любил рассказывать о своей жизни. Плюс я взял около 40 достаточно глубоких интервью. Некоторые беседы длились месяцами: я мог поговорить с человеком, потом узнать новые факты, снова к нему вернуться. И так несколько раз. К счастью, с некоторыми людьми сложилось что-то вроде партнерства. Они мне колоссально помогли. У них принципиально разные взгляды, и я уверен: Дмитрию бы понравилось, что память о нем сохранили такие разные люди.
Понятно, что с живым героем этот метод работает иначе, потому что в документальном кино ты просто, условно, ходишь за ним. Но и здесь погружение тоже срабатывает: зачастую человек, с которым ты общаешься три-четыре месяца, в итоге говорит тебе совсем другие вещи, не те, что при первой встрече. И это гораздо интереснее: всё скрытое постепенно поднимается на поверхность. Сюжет самой книги, как ни странно, продолжается до сих пор: всё не закончилось с последней точкой, с некоторыми персонажами потрясающие метаморфозы происходят прямо сейчас. И это, конечно, похоже на Диму Маркова: его истории тоже почти никогда не заканчивались там, где он ставил точку или делал кадр.
— Вы сказали, что изначально недооценили личность Маркова и по-настоящему поняли его уже в процессе работы. Как бы вы описали его человеку, который о нем не слышал, и почему вы считаете, что его фигура так важна?
— Я о нем знал то, что знают абсолютно все: он выдающийся фотограф. Наверное, главный фотограф России того времени, которое, по сути, не закончилось и сейчас. Поразительно, что с началом войны многие его снимки поменяли смысл и сейчас воспринимаются иначе. Его искусство, эти «картинки», как он сам их называл, после смерти автора продолжают развиваться.
Например, знаменитый снимок, где белокурый мальчик в берете стоит в окружении десантников. Кадр абсолютно по-другому сейчас смотрится, хотя был снят давно.
А уж его фотографии, снятые после начала вторжения, когда он вроде бы молчал… Ты просто видишь парня, который сидит в вагоне, и у него на лице столько всего написано. И эта толпа снаружи, которая на него не смотрит, и женщина, глядящая в кадр… Можно снять фильм, и он не будет выражать столько, сколько эта обманчиво простая фотография. Казалось бы, он всего-то снял человека напротив себя в вагоне, но нет.
Потом я узнал, что сам Дмитрий видел свою главную роль не в фотографии, а в волонтерстве. И это еще одна потрясающая, очень противоречивая ипостась.
Пока я ее изучал, мое мнение о Маркове несколько раз менялось, там такие были эмоциональные качели. Сначала видишь, что человек-то молодец, прекрасные вещи делал. Но потом такие ужасы начинаются… А затем начинаешь понимать уже на другом уровне, о чем всё это было на самом деле. По сути, он — далеко не идеально, как умел, — давал воспитанникам свободу. И даже если кто-то распорядился этой свободой не лучшим образом, у него хотя бы была возможность. Я говорю о тех подростках из интерната в Бельском Устье [деревня в Псковской области, где расположен детский дом. — Прим. авт.], с которыми он работал в деревне Федково.
Впоследствии он собирал для благотворительных организаций очень серьезные деньги. [Дмитрий Марков с 2007 года сотрудничал с благотворительной организацией «Росток», помогающей воспитанникам коррекционных детских домов, а позже был воспитателем в созданной ею «детской деревне» Федково — проекте по социальной адаптации подростков из интерната в Бельском Устье. — Прим. авт.]. Когда я общался с руководителем «Ростка» Алексеем Михайлюком, он мне сказал, что фонд до сих пор на деньги Димы работает. Через год после его смерти всё ещё Марков их кормил и до сих пор кормит несколько проектов.
И, наконец, третья ипостась — его способность видеть и принимать людей разных взглядов. Для меня, человека, работающего в России во время войны, это самое близкое [в Дмитрии Маркове]. Мы любим всех огульно судить. Нам часто кажется, что мы такие замечательные и во всём правые, а с людьми вне нашего прекрасного круга и говорить не стоит. На фоне колоссальной травматичной разобщенности российского общества эта способность Маркова очень важна.
Он видел всех. Он человек, который мог пойти на митинг Навального, а потом бухать с десантником или с ментом на том же митинге пообщаться и увидеть в нем человека. Мне кажется, это очень важное умение, потому что, если части России не научатся говорить друг с другом, эта ужасная ситуация будет только ухудшаться. И излечит нас когда-нибудь только такое взаимное принятие, за которым придет и примирение, и прекращение векового круговорота насилия, из которого мы никак не можем выскочить.
Мне кажется, это самый важный урок Маркова, который, думаю, стоил ему жизни.
Между его гибелью и той финальной вспышкой, когда он всё-таки написал свой ответ и прочитал реакцию на него, я вижу прямую связь. Думаю, для него самого было очень важно, чтобы его принимали. И когда он понял, что это уже невозможно, что его человеческий, понятный, гуманный и абсолютно немилитаристский поступок вызывает шквал ненависти, — именно это во многом и приблизило его преждевременную смерть.
Важно учиться у него такому взгляду. Он умел объединять очень разных людей. Какую ни возьми проекцию: верующий и неверующий, либерал и консерватор — он оказывался где-то посередине. Он принимал всех и со всеми умел дружить.
— На обложке книги интересный портрет. Как будто бы Марков с лицом голубя, почему вы его выбрали?
— Это не голубь. Кстати, для меня большая загадка, почему сразу несколько человек посчитали, что это голубь. Это аист. И это опять же тема принятия — одна из ключевых для книги. Вначале, когда Дмитрия называли аистом, его это бесило, а потом всё совсем иначе обернулось.
Над этим портретом работал прекрасный дагестанский художник Мурад Халилов. И ему было тяжело, потому что вначале он хотел сделать простой человеческий портрет, и тот ему не давался. Мурад быстро написал фон, тельняшку, позу, а с лицом были проблемы. Он прочитал книгу и долго думал, а потом у него как-то в голове эта тема аиста щелкнула — и сразу всё сложилось.
Сам Марков бы понял смысл портрета. Это ключевая для него птица, и, конечно, Мурад очень мудро решил его изобразить таким образом. Я даже думал повесить эпиграф из Введенского:
и все смешливо озираясь
лепечут это мира аист
он одинок
и членист он ог
он сена стог
он бог
Аист — важный символ в этой книге, который, надеюсь, поймут все, кто ее дочитает до конца.
— В вашей книге есть только описания фотографий героя, самих фотографий нет. А почему так получилось?
— У меня возникли разногласия с семьей Маркова по ряду вопросов, связанных с этой биографией. В итоге я решил не просить у них фотографии.

[В книге Владимир Севриновский упоминает, что некоторые близкие Дмитрия Маркова выступали против публикации информации о гомосексуальности фотографа. Вот как автор объясняет свое решение всё-таки включить эту информацию в книгу:
«Сперва я хотел промолчать. Так было бы удобней для всех. Но чем дальше я продвигался по сюжету, тем больше убеждался, что без этого — вроде бы небольшого — элемента в истории Дмитрия остались бы зияющие лакуны, ведь без него нельзя понять ни его отношения со многими людьми, ни его искусство. Без упоминания этой стороны жизни Маркова, такой важной для него самого, вся книга приобрела бы сладковатый привкус вранья. Но нет. Он был тем, кем был, и жил полной жизнью, и любил, и мечтал, чтобы его принимали таким, какой он есть».]
И кроме того, сразу несколько людей мне сказали, что [для книги] всё-таки важен мой именно взгляд, важно было пересказать эти снимки так, как я их вижу. Книги Маркова, несмотря на то что он блистательно писал, всё-таки скорее фотоальбомы с текстами. И я понимал, что будет спекуляцией с моей стороны, если я свою книгу тоже превращу в его фотоальбом, но уже с моим текстом.
Надеюсь, что те, у кого вдруг нет прекрасных книг Маркова, прочитав эту биографию, их приобретут. Очень легко там найти фотографии, которые в книге упоминаются, и много других таких же потрясающих.
— В книге вы смотрите на Дмитрия не только как на фотографа, такого исключительно фиксатора реальности, но и как на отражение реальности. Что история Маркова говорит о современной России?
— Моя первая большая прозаическая книга была о России в целом, обо всех ее регионах. Следующую я написал про один регион — Дагестан. А сейчас, по сути, довел концентрацию до предела и сделал книгу об одном человеке, но при этом о человеке, в жизни которого отразилась вся Россия, тем более что он посетил многие регионы, а в некоторых успел пожить.
И он обладал поразительным даром, который бывает у очень хороших документалистов: оказываться в нужном месте в нужное время. Иногда даже практически против своего желания. Когда он переселялся в Псков, например, он не мог предугадать, что в 2014 году окажется в гуще международного скандала и примет активное участие в историческом событии [Речь идет о событиях 2014 года, когда в Пскове проходили похороны военнослужащих 76-й гвардейской десантно-штурмовой дивизии, погибших во время боевых действий на востоке Украины. Российские власти тогда отрицали присутствие своих военных на территории Украины, поэтому похороны были «закрытыми». Дмитрий Марков, живший в то время в Пскове, документировал происходящее для агентства Reuters. — Прим. авт.].
Конечно, мне было важно показать не только Маркова, но и Россию. В книге много внимания уделено другим героям — это ведь тоже его взгляд: посмотрите инстаграм Дмитрия, там почти нет селфи, в основном портреты и истории других людей. И, когда ты читаешь про них, начинаешь понимать и Маркова, и страну — всё это существует вместе.
Не хочется говорить клише в духе «герой нашего времени», но, наверное, точнее про него сказать невозможно. Да, он герой нашего времени, это время в его биографии потрясающе отразилось. И эта биография дает возможность отрефлексировать всю судьбу современной России, потому что он застал и самое ее начало, и нынешнее время, когда всё подошло к такой трагической, но логичной развязке.
— Я вас спрошу тогда про другое клише. В комментариях иногда пишут, что он занимался «чернухой». Что его фотографии — это вот такое выпячивание самого неприятного. У вас есть ответ на такие комментарии?
— Я советую таким людям немножко проехаться по провинции — вы увидите вещи гораздо хуже. И, главное, мне кажется, странно его снимки воспринимать как какой-то ужас, «чернуху», потому что Марков занимался чем-то противоположным. Я бы не сказал даже, что его работа — объективное отображение реальности. Как и работа любого художника, это эстетизированное отражение реальности. Люди [на его фотографиях] красивые. „
Человек, который ценит творчество Маркова, может встретить кого-то из его героев в жизни и либо просто не заметить, либо перейти на другую сторону улицы, потому что не захочет с ним общаться.
Но на фотографиях Маркова на этих людей можно любоваться.
Когда Марков работал с подростками из Бельского Устья, там некоторые страдали от энуреза (непроизвольное мочеиспускание. — Прим. авт.). Соответственно, приходилось менять простыни. И вот эти простыни кто-то из ребят забивал в угол, они там воняли, их потом приходилось буквально выковыривать. Если бы Марков занимался «чернухой», он бы снял в углу эту грязную простыню в пятнах мочи. Но он снял другое — как эти простыни сушатся на улице, на ветру, и это фотография изумительной красоты. Ты любуешься и даже не думаешь о том, что было до того: что Марков чуть раньше вынужден был дышать вонью, возиться со всем этим… А потом он вывесил эти простыни и как будто добавил в мир немного красоты.
— Марков учился у Александра Лапина, которого вы в книге описываете как последнего настоящего фото-гуру. А может ли появиться какой-нибудь другой Марков без Лапина?
— Другой Марков, на мой взгляд, не нужен, как не нужен другой Пушкин, другой Толстой, потому что Марков один в своем роде, как любой выдающийся талант, он уникален и не надо его бездумно копировать. Есть фотографы, на мой взгляд, вполне с ним сопоставимые по таланту, но другие.
Когда Дудь его спрашивал, кого вы выделите из коллег, он назвал Алексея Васильева. И если вы посмотрите фотографии этого, на мой взгляд, виртуознейшего якутского фотографа, то поймете, что да, они другие, и хорошо, что они другие, но он точно так же видит красоту и поэзию в своей прекрасной республике.
— Если попытаться экранизировать жизнь Дмитрия, например, по вашей книге, какие эпизоды в ней ключевые?
— Кульминацию книги — главу «Королева ветоши» — в кино, возможно, сложнее передать, чем в тексте, но это уже задача режиссера. Потому что там всё сходится воедино. Жизнь Маркова, при всей ее хаотичности, очень гармонично выстроена с литературно-художественной точки зрения. В этом нет моей особой заслуги как автора — просто так сложилось.
Или вот в самом начале эпизод с кинотеатром в Пушкино, на мой взгляд, фантастический. Невозможно представить, чтобы такое вот творилось, да еще и под эгидой каких-то чиновничьих проектов официальных.
Или абсолютно кинематографичная история, как он в ярости прогоняет ухажера своей подруги… Многое можно перечислять, но это уже будут спойлеры.
— В книге есть упоминания сексуализированного насилия, с которым Дмитрий Марков столкнулся в детстве. Это известно с его слов?
— Да. Для него было важно рассказать про эти два эпизода. Очевидно, они не прошли бесследно, если он потом о них вспоминал.
— Давайте поговорим о реакции на вашу книгу. Вас что-то удивило в ней?
— Начнем с того, что реакций на мою книгу я практически не видел. Ее прочитало еще мало людей. У тех, кто читал, реакция была в основном положительная, мне очень понравилась рецензия Константина Кропоткина.
Что касается реакции на известный материал «Медузы» [речь идет о публикации, где говорится о том, что в книге был сделан «каминг-аут» Маркова как гомосексуального человека. — Прим. авт.], пусть это будет на их совести. Да, как и для любого человека, для Маркова ориентация была важной частью жизни. Но мне обидно, когда, не читая книгу, из нее выхватывают только это. Как будто единственное, что может интересовать в жизни Дмитрия, — его ориентация, а всё остальное никому не нужно. Я бы понял, если б это сделал портал, специализирующийся на тематике ЛГБТ, — для них это, конечно, особенно важно, и я благодарен представителям квир-сообщества, которые меня поддержали. Но когда это делает «Медуза»… Не знаю, на мой взгляд, это было не очень правильное решение. В книге есть и по-настоящему острые моменты, потому что Марков не был святым. Если бы из контекста выхватили какой-нибудь другой эпизод и так же отбросили всё остальное, реакция, возможно, была бы еще жестче.
Надеюсь, что, когда люди будут читать книгу, они воспримут ориентацию Маркова просто как один из многих элементов его жизни. Это важный факт, который необходим, чтобы понять героя. Но я хотел, чтобы он вошел в культуру без скандала.
— Как вы считаете, этично ли аутить героя после смерти?
— Узнав о гомосексуальности своего героя, я обратился за консультациями к представителям квир-сообщества и изучил мировой опыт. На Западе посмертное раскрытие ориентации происходит нередко, хоть и сопровождается до сих пор дискуссиями. Уподоблять его аутингу, который может быть только при жизни, некорректно. Мне понятна позиция Гэбриэла Ротелло, который упрекнул критиков в двуличии: сперва газета Daily News обругала его за неуважение к памяти Малькольма Форбса из-за рассказа о его гомосексуальности, а вскоре вышла с передовицей о том, что Грета Гарбо перед смертью страдала алкоголизмом. „
В последние два года о Дмитрии писали многое, в том числе и нелицеприятные факты, о которых он сам публично не заявлял. Неужели именно гомосексуальность так его порочит, что только о ней и надо молчать?
Марков чувствовал потребность сообщать друзьям о своей ориентации. Об этом рассказывали знавшие его и в начале 2000-х, и в конце 2010-х. Ему было важно, чтобы его принимали таким, какой он есть. В итоге это было, по сути, секретом полишинеля. Еще до поста «Медузы» под анонсом книги в фейсбуке появились вопросы — будет ли раскрыта эта тема? Люди заранее готовились возмущаться, поднимать скандал, не обнаружив ее в биографии. Умолчание не только исказило бы личность героя, но и показало бы всем, что я считаю эту его ипостась постыдной. И вот за это меня бы упрекали уже справедливо.
— Вы видели публикацию в фейсбуке художника Федора Павлова-Андреевича? И то, что писал журналист Митя Алешковский?
Они оба довольно резко отреагировали на публикации о гомосексуальности Маркова. И Алешковский, например, пишет, что «делать вид, что гомосексуальность составляла основу Диминого мировоззрения, — совершенно ошибочно и непростительно».
— Я с ним абсолютно согласен. Думаю, если бы Митя и Федор просто прочитали эту книгу, они бы отнеслись, скорее всего, с пониманием, потому что ничего противоречащего их взгляду в книге нет. Гомосексуальности героя посвящено, мне кажется, около 1% текста. А остальные 99% вообще о другом.
— Алешковский в дискуссиях в фейсбуке также написал, что люди, знавшие Диму, не читают биографию написанную человеком, который Диму не знал.
— Я знаю друзей Димы Маркова, которые уже заказали книгу и очень ее ждут. Одна и вовсе стала первой читательницей черновика, еще до редактора. Если человек не хочет читать, это его право. Но зачем осуждать, не читая? „
Мне кажется, что, с одной стороны, плохо, что я не знал Диму, но с другой стороны, это дает мне определенное преимущество.
Я был чистый лист, tabula rasa. Когда очень разные, непохожие люди мне про него рассказывали, я не пропускал это через фильтр своей предвзятости, а пытался реконструировать его личность с нуля, она развивалась по мере работы, как живой человек. Мне хочется верить, что у меня получилось. Есть много случаев, когда хорошие биографии писали те, кто не знал человека, жил в другой стране или в другую эпоху, так что этого аргумента я не принимаю.
— А с родственниками Дмитрия почему у вас в итоге случились разногласия?
— Я общался с его сестрой и ей признателен, потому что она сообщила много важного, прочитала книгу и помогла исправить некоторые неточности. Думаю, она поняла, что я вложил в работу много души. Это очень печальная ситуация: ты уважаешь человека, понимаешь его мотивацию, но всё равно вы не можете договориться [сестра Дмитрия Маркова не хотела, чтобы в книге была информация о его гомосексуальности. — Прим. авт.]. Я считаю, если берешься рассказывать, да еще и такую важную историю, нельзя делать так, чтобы книга превращалась во вранье. А изъятие определенных фрагментов, конечно, приводит к тому, что вся жизнь Дмитрия искажается. Для меня было мучительно не соглашаться с Татьяной. Если б я столько не вложил в эту книгу, я бы, наверное, от нее просто бы отказался.
— У художника Павлова-Андреевича есть такой аргумент против этого «каминг-аута»: «Вы посмертно лишите Диму доступа к его огромной аудитории в России. Потому что если сегодня Димины книги там еще криво-косо можно заказать (и организовать его выставку, чем и занимается его семья, — и вы оказали ей отличную услугу!), то сейчас, post mortem, вы сделаете Диму нелегалом, пришив его к запрещенному несуществующему движению». Что вы про это думаете?
— Я категорически не согласен. Нет такого аргумента, над которым бы я долго и напряженно не думал. Мы сейчас живем, слава богу, не в середине XX века, когда можно было книги сжечь и люди не могли их читать до падения режима. Фотографии Димы как были легко доступны любому, который имеет доступ в интернет, так и будут доступны. Что же до печатных изданий, даже куда более острые книги купить не проблема.
Марков с точки зрения российской власти был «правильным геем» — несмотря на открытость перед близкими, он публично не афишировал свою ориентацию и был против гей-парадов. Такие же люди есть в Госдуме, и все про них знают. Уверен, что книги Димы всё так же будут продаваться. Думаю, их тиражи на волне нового интереса только увеличатся.
— Еще хотел напоследок спросить: может быть, пока вы работали над этой книгой, вы заметили какие-то устойчивые заблуждения о Маркове? Что, на ваш взгляд, люди чаще всего в нем не понимают?
— Как это часто бывает с известными людьми, в воображении у многих существует не сам человек, а созданная вокруг него легенда. И каждый лепит эту легенду по-своему. В особенности это касается Маркова — человека крайне амбивалентного. Люди, в том числе те, кто хорошо его знал, рассказывают о нем противоположные вещи: одни говорят, что он ненавидел режим, другие — что он «перековался» и был «за наших».
И каждый тянет его на свою сторону. Потому что даже люди, которые знали его много лет, — к вопросу о том, хорошо это или плохо, что я не был с ним знаком, — всё равно пропускают его через собственное восприятие, подгоняют под свою картину мира, иногда слишком простую.
А он был сложным человеком, он не помещался в простые рамки, этим он и интересен. Я попытался отразить в книге его противоречивость, его готовность вместить всё. Важно показать его живым человеком, а не каким-то памятником. В книге есть образ, связанный с одной из его фотографий: огромный нелепый ленинский монумент, а под ним сидит мальчик с мобильником и смотрит в другую сторону. Воображаемый забронзовевший Марков — это такой вот монумент, у которого до сих пор сидит мальчик, его творчество живет и развивается, и я попробовал его понять.
Конечно, на этом пути я во многом потерпел поражение, какие-то лакуны так и остались незаполненными. Это закономерно и, как ни странно, правильно. Потому что и Марков постоянно терпел поражения. Мне даже нравится, что эта книга, с ее уже непростой судьбой, в чем-то на него похожа. Наверное, так и должно быть.
Влад Докшин

У США «нет оснований сомневаться» в выводе европейских стран о том, чем был отравлен Алексей Навальный. Об этом госсекретарь США Марко Рубио заявил на пресс-конференции в Братиславе, пишет Reuters.
«Нам, безусловно, известно о докладе. Это тревожный доклад. Мы знаем о деле господина Навального и, конечно у нас нет оснований сомневаться в правдивости [доклада]», — заявил политик.
На вопрос, почему США не присоединились к заявлению, Рубио ответил, что это была инициатива союзников Вашингтона.
«Эти страны пришли к такому выводу. Они скоординировали свои действия. Это не значит, что мы не согласны с результатом. Просто это не была наша инициатива. Иногда страны действуют самостоятельно, основываясь на собранной ими разведывательной информации» — добавил он.
Накануне Великобритания, Франция, Германия, Швеция и Нидерланды опубликовали совместное заявление, в котором сообщили, что Алексей Навальный был отравлен эпибатидином — сверхтоксичным ядом, извлекаемым из кожи южноамериканской лягушки. Лаборатории из этих стран смогли проанализировать биоматериалы политика, вывезенные из РФ после его убийства.
Синтезом вещества, которым убили Навального, занимались ученые того же института ГосНИИОХТ, где разработали яд группы «Новичок», заметили журналисты. Один из исследователей яда — бывший замначальника химических войск по исследованиям и вооружению Владимир Кондратьев. Он же на протяжении нескольких десятилетий возглавлял ГосНИИОХТ, выяснила «Новая-Европа».

Через два года после гибели Дмитрия Маркова — одного из самых знаковых фотографов современной России — издательство Freedom Letters выпустило его биографию. Ее автор, журналист Владимир Севриновский, называет свою работу не просто портретом Маркова, а хроникой современной России — от распада СССР до войны с Украиной. Однако автора начали критиковать за то, что он взялся писать о человеке, с которым не был знаком лично, и упрекать в раскрытии сексуальной ориентации фотографа после его смерти. «Ветер» поговорил с Севриновским о Маркове, его взгляде на фотографию и о неожиданной реакции на книгу.

Текст был впервые опубликован на сайте издания «Ветер».
— Изначально вы собирались написать о Маркове лишь статью. Почему эта история вас так захватила, что в итоге получилась книга?
— Просто, что называется, случился мэтч. Любой журналист, исследователь знает, что, когда ты пишешь материал, есть временные рамки, которые не позволяют погрузиться глубже в историю, ради которой ты приехал. А мне всегда хотелось пойти по возможности до конца. Это подход, которому учит в кинодокументалистике Марина Разбежкина [режиссер-документалист, основатель и руководитель Школы документального кино и театра. — Прим. авт.].
Она считает, что документалистика — это не просто пришел, снял историю — и до свидания. Ты должен вжиться, войти в ту самую зону змеи [термин, придуманный Разбежкиной, который означает «личное пространство». — Прим. авт.], наблюдать изнутри, максимально подробно, и часто при таком подходе картина полностью меняется.
Начав работать над материалом про Дмитрия Маркова, я понял, что этот человек гораздо важнее, чем мне казалось. В том числе и лично для меня. В его жизни есть ответы на вопросы, которые меня волнуют.
Первый месяц работы у меня не было даже мысли о книге, я просто писал очередную статью. Но, общаясь с людьми, я понял, что не лезет это в формат статьи, нужно что-то большее. Когда я этот материал принес в «Такие дела», мне сказали: «Ты, может, сам этого не понял, но ты пишешь книгу, и давай-ка ты ее доделаешь».
И я год работал над книгой. Насколько мне это было важно, лучше всего говорит то, что даже в момент, когда я и так был перегружен, потому что сейчас для России крайне важное, ключевое время, я всё равно почти каждый день садился и работал над историей Маркова. Как ни странно, история человека, которого уже нет, оказалась даже важнее, чем то, чем я занимался всё остальное время.
— Если я правильно понимаю метод Разбежкиной, это прежде всего глубокое длительное наблюдение. Как такой подход может работать с человеком, которого вы не знали при жизни? Как вы в этом смысле выстраивали работу с источниками?
— Над этой книгой я работал так же, как и над другими историями, я всегда беру материалы из самых разных источников: взятые мной интервью, личные наблюдения, научные статьи, а потом их свожу и сортирую по темам, ищу связи. В итоге у меня получился огромный объем сырой информации. Думаю, больше, чем «Война и мир».
Было несколько главных источников. Во-первых, соцсети и книги самого Дмитрия. Он любил рассказывать о своей жизни. Плюс я взял около 40 достаточно глубоких интервью. Некоторые беседы длились месяцами: я мог поговорить с человеком, потом узнать новые факты, снова к нему вернуться. И так несколько раз. К счастью, с некоторыми людьми сложилось что-то вроде партнерства. Они мне колоссально помогли. У них принципиально разные взгляды, и я уверен: Дмитрию бы понравилось, что память о нем сохранили такие разные люди.
Понятно, что с живым героем этот метод работает иначе, потому что в документальном кино ты просто, условно, ходишь за ним. Но и здесь погружение тоже срабатывает: зачастую человек, с которым ты общаешься три-четыре месяца, в итоге говорит тебе совсем другие вещи, не те, что при первой встрече. И это гораздо интереснее: всё скрытое постепенно поднимается на поверхность. Сюжет самой книги, как ни странно, продолжается до сих пор: всё не закончилось с последней точкой, с некоторыми персонажами потрясающие метаморфозы происходят прямо сейчас. И это, конечно, похоже на Диму Маркова: его истории тоже почти никогда не заканчивались там, где он ставил точку или делал кадр.
— Вы сказали, что изначально недооценили личность Маркова и по-настоящему поняли его уже в процессе работы. Как бы вы описали его человеку, который о нем не слышал, и почему вы считаете, что его фигура так важна?
— Я о нем знал то, что знают абсолютно все: он выдающийся фотограф. Наверное, главный фотограф России того времени, которое, по сути, не закончилось и сейчас. Поразительно, что с началом войны многие его снимки поменяли смысл и сейчас воспринимаются иначе. Его искусство, эти «картинки», как он сам их называл, после смерти автора продолжают развиваться.
Например, знаменитый снимок, где белокурый мальчик в берете стоит в окружении десантников. Кадр абсолютно по-другому сейчас смотрится, хотя был снят давно.
А уж его фотографии, снятые после начала вторжения, когда он вроде бы молчал… Ты просто видишь парня, который сидит в вагоне, и у него на лице столько всего написано. И эта толпа снаружи, которая на него не смотрит, и женщина, глядящая в кадр… Можно снять фильм, и он не будет выражать столько, сколько эта обманчиво простая фотография. Казалось бы, он всего-то снял человека напротив себя в вагоне, но нет.
Потом я узнал, что сам Дмитрий видел свою главную роль не в фотографии, а в волонтерстве. И это еще одна потрясающая, очень противоречивая ипостась.
Пока я ее изучал, мое мнение о Маркове несколько раз менялось, там такие были эмоциональные качели. Сначала видишь, что человек-то молодец, прекрасные вещи делал. Но потом такие ужасы начинаются… А затем начинаешь понимать уже на другом уровне, о чем всё это было на самом деле. По сути, он — далеко не идеально, как умел, — давал воспитанникам свободу. И даже если кто-то распорядился этой свободой не лучшим образом, у него хотя бы была возможность. Я говорю о тех подростках из интерната в Бельском Устье [деревня в Псковской области, где расположен детский дом. — Прим. авт.], с которыми он работал в деревне Федково.
Впоследствии он собирал для благотворительных организаций очень серьезные деньги. [Дмитрий Марков с 2007 года сотрудничал с благотворительной организацией «Росток», помогающей воспитанникам коррекционных детских домов, а позже был воспитателем в созданной ею «детской деревне» Федково — проекте по социальной адаптации подростков из интерната в Бельском Устье. — Прим. авт.]. Когда я общался с руководителем «Ростка» Алексеем Михайлюком, он мне сказал, что фонд до сих пор на деньги Димы работает. Через год после его смерти всё ещё Марков их кормил и до сих пор кормит несколько проектов.
И, наконец, третья ипостась — его способность видеть и принимать людей разных взглядов. Для меня, человека, работающего в России во время войны, это самое близкое [в Дмитрии Маркове]. Мы любим всех огульно судить. Нам часто кажется, что мы такие замечательные и во всём правые, а с людьми вне нашего прекрасного круга и говорить не стоит. На фоне колоссальной травматичной разобщенности российского общества эта способность Маркова очень важна.
Он видел всех. Он человек, который мог пойти на митинг Навального, а потом бухать с десантником или с ментом на том же митинге пообщаться и увидеть в нем человека. Мне кажется, это очень важное умение, потому что, если части России не научатся говорить друг с другом, эта ужасная ситуация будет только ухудшаться. И излечит нас когда-нибудь только такое взаимное принятие, за которым придет и примирение, и прекращение векового круговорота насилия, из которого мы никак не можем выскочить.
Мне кажется, это самый важный урок Маркова, который, думаю, стоил ему жизни.
Между его гибелью и той финальной вспышкой, когда он всё-таки написал свой ответ и прочитал реакцию на него, я вижу прямую связь. Думаю, для него самого было очень важно, чтобы его принимали. И когда он понял, что это уже невозможно, что его человеческий, понятный, гуманный и абсолютно немилитаристский поступок вызывает шквал ненависти, — именно это во многом и приблизило его преждевременную смерть.
Важно учиться у него такому взгляду. Он умел объединять очень разных людей. Какую ни возьми проекцию: верующий и неверующий, либерал и консерватор — он оказывался где-то посередине. Он принимал всех и со всеми умел дружить.
— На обложке книги интересный портрет. Как будто бы Марков с лицом голубя, почему вы его выбрали?
— Это не голубь. Кстати, для меня большая загадка, почему сразу несколько человек посчитали, что это голубь. Это аист. И это опять же тема принятия — одна из ключевых для книги. Вначале, когда Дмитрия называли аистом, его это бесило, а потом всё совсем иначе обернулось.
Над этим портретом работал прекрасный дагестанский художник Мурад Халилов. И ему было тяжело, потому что вначале он хотел сделать простой человеческий портрет, и тот ему не давался. Мурад быстро написал фон, тельняшку, позу, а с лицом были проблемы. Он прочитал книгу и долго думал, а потом у него как-то в голове эта тема аиста щелкнула — и сразу всё сложилось.
Сам Марков бы понял смысл портрета. Это ключевая для него птица, и, конечно, Мурад очень мудро решил его изобразить таким образом. Я даже думал повесить эпиграф из Введенского:
и все смешливо озираясь
лепечут это мира аист
он одинок
и членист он ог
он сена стог
он бог
Аист — важный символ в этой книге, который, надеюсь, поймут все, кто ее дочитает до конца.
— В вашей книге есть только описания фотографий героя, самих фотографий нет. А почему так получилось?
— У меня возникли разногласия с семьей Маркова по ряду вопросов, связанных с этой биографией. В итоге я решил не просить у них фотографии.

[В книге Владимир Севриновский упоминает, что некоторые близкие Дмитрия Маркова выступали против публикации информации о гомосексуальности фотографа. Вот как автор объясняет свое решение всё-таки включить эту информацию в книгу:
«Сперва я хотел промолчать. Так было бы удобней для всех. Но чем дальше я продвигался по сюжету, тем больше убеждался, что без этого — вроде бы небольшого — элемента в истории Дмитрия остались бы зияющие лакуны, ведь без него нельзя понять ни его отношения со многими людьми, ни его искусство. Без упоминания этой стороны жизни Маркова, такой важной для него самого, вся книга приобрела бы сладковатый привкус вранья. Но нет. Он был тем, кем был, и жил полной жизнью, и любил, и мечтал, чтобы его принимали таким, какой он есть».]
И кроме того, сразу несколько людей мне сказали, что [для книги] всё-таки важен мой именно взгляд, важно было пересказать эти снимки так, как я их вижу. Книги Маркова, несмотря на то что он блистательно писал, всё-таки скорее фотоальбомы с текстами. И я понимал, что будет спекуляцией с моей стороны, если я свою книгу тоже превращу в его фотоальбом, но уже с моим текстом.
Надеюсь, что те, у кого вдруг нет прекрасных книг Маркова, прочитав эту биографию, их приобретут. Очень легко там найти фотографии, которые в книге упоминаются, и много других таких же потрясающих.
— В книге вы смотрите на Дмитрия не только как на фотографа, такого исключительно фиксатора реальности, но и как на отражение реальности. Что история Маркова говорит о современной России?
— Моя первая большая прозаическая книга была о России в целом, обо всех ее регионах. Следующую я написал про один регион — Дагестан. А сейчас, по сути, довел концентрацию до предела и сделал книгу об одном человеке, но при этом о человеке, в жизни которого отразилась вся Россия, тем более что он посетил многие регионы, а в некоторых успел пожить.
И он обладал поразительным даром, который бывает у очень хороших документалистов: оказываться в нужном месте в нужное время. Иногда даже практически против своего желания. Когда он переселялся в Псков, например, он не мог предугадать, что в 2014 году окажется в гуще международного скандала и примет активное участие в историческом событии [Речь идет о событиях 2014 года, когда в Пскове проходили похороны военнослужащих 76-й гвардейской десантно-штурмовой дивизии, погибших во время боевых действий на востоке Украины. Российские власти тогда отрицали присутствие своих военных на территории Украины, поэтому похороны были «закрытыми». Дмитрий Марков, живший в то время в Пскове, документировал происходящее для агентства Reuters. — Прим. авт.].
Конечно, мне было важно показать не только Маркова, но и Россию. В книге много внимания уделено другим героям — это ведь тоже его взгляд: посмотрите инстаграм Дмитрия, там почти нет селфи, в основном портреты и истории других людей. И, когда ты читаешь про них, начинаешь понимать и Маркова, и страну — всё это существует вместе.
Не хочется говорить клише в духе «герой нашего времени», но, наверное, точнее про него сказать невозможно. Да, он герой нашего времени, это время в его биографии потрясающе отразилось. И эта биография дает возможность отрефлексировать всю судьбу современной России, потому что он застал и самое ее начало, и нынешнее время, когда всё подошло к такой трагической, но логичной развязке.
— Я вас спрошу тогда про другое клише. В комментариях иногда пишут, что он занимался «чернухой». Что его фотографии — это вот такое выпячивание самого неприятного. У вас есть ответ на такие комментарии?
— Я советую таким людям немножко проехаться по провинции — вы увидите вещи гораздо хуже. И, главное, мне кажется, странно его снимки воспринимать как какой-то ужас, «чернуху», потому что Марков занимался чем-то противоположным. Я бы не сказал даже, что его работа — объективное отображение реальности. Как и работа любого художника, это эстетизированное отражение реальности. Люди [на его фотографиях] красивые. „
Человек, который ценит творчество Маркова, может встретить кого-то из его героев в жизни и либо просто не заметить, либо перейти на другую сторону улицы, потому что не захочет с ним общаться.
Но на фотографиях Маркова на этих людей можно любоваться.
Когда Марков работал с подростками из Бельского Устья, там некоторые страдали от энуреза (непроизвольное мочеиспускание. — Прим. авт.). Соответственно, приходилось менять простыни. И вот эти простыни кто-то из ребят забивал в угол, они там воняли, их потом приходилось буквально выковыривать. Если бы Марков занимался «чернухой», он бы снял в углу эту грязную простыню в пятнах мочи. Но он снял другое — как эти простыни сушатся на улице, на ветру, и это фотография изумительной красоты. Ты любуешься и даже не думаешь о том, что было до того: что Марков чуть раньше вынужден был дышать вонью, возиться со всем этим… А потом он вывесил эти простыни и как будто добавил в мир немного красоты.
Или вот в самом начале эпизод с кинотеатром в Пушкино, на мой взгляд, фантастический. Невозможно представить, чтобы такое вот творилось, да еще и под эгидой каких-то чиновничьих проектов официальных.
Или абсолютно кинематографичная история, как он в ярости прогоняет ухажера своей подруги… Многое можно перечислять, но это уже будут спойлеры.
— В книге есть упоминания сексуализированного насилия, с которым Дмитрий Марков столкнулся в детстве. Это известно с его слов?
— Да. Для него было важно рассказать про эти два эпизода. Очевидно, они не прошли бесследно, если он потом о них вспоминал.
— Давайте поговорим о реакции на вашу книгу. Вас что-то удивило в ней?
— Начнем с того, что реакций на мою книгу я практически не видел. Ее прочитало еще мало людей. У тех, кто читал, реакция была в основном положительная, мне очень понравилась рецензия Константина Кропоткина.
Что касается реакции на известный материал «Медузы» [речь идет о публикации, где говорится о том, что в книге был сделан «каминг-аут» Маркова как гомосексуального человека. — Прим. авт.], пусть это будет на их совести. Да, как и для любого человека, для Маркова ориентация была важной частью жизни. Но мне обидно, когда, не читая книгу, из нее выхватывают только это. Как будто единственное, что может интересовать в жизни Дмитрия, — его ориентация, а всё остальное никому не нужно. Я бы понял, если б это сделал портал, специализирующийся на тематике ЛГБТ, — для них это, конечно, особенно важно, и я благодарен представителям квир-сообщества, которые меня поддержали. Но когда это делает «Медуза»… Не знаю, на мой взгляд, это было не очень правильное решение. В книге есть и по-настоящему острые моменты, потому что Марков не был святым. Если бы из контекста выхватили какой-нибудь другой эпизод и так же отбросили всё остальное, реакция, возможно, была бы еще жестче.
Надеюсь, что, когда люди будут читать книгу, они воспримут ориентацию Маркова просто как один из многих элементов его жизни. Это важный факт, который необходим, чтобы понять героя. Но я хотел, чтобы он вошел в культуру без скандала.
— Как вы считаете, этично ли аутить героя после смерти?
— Узнав о гомосексуальности своего героя, я обратился за консультациями к представителям квир-сообщества и изучил мировой опыт. На Западе посмертное раскрытие ориентации происходит нередко, хоть и сопровождается до сих пор дискуссиями. Уподоблять его аутингу, который может быть только при жизни, некорректно. Мне понятна позиция Гэбриэла Ротелло, который упрекнул критиков в двуличии: сперва газета Daily News обругала его за неуважение к памяти Малькольма Форбса из-за рассказа о его гомосексуальности, а вскоре вышла с передовицей о том, что Грета Гарбо перед смертью страдала алкоголизмом. „
В последние два года о Дмитрии писали многое, в том числе и нелицеприятные факты, о которых он сам публично не заявлял. Неужели именно гомосексуальность так его порочит, что только о ней и надо молчать?
Марков чувствовал потребность сообщать друзьям о своей ориентации. Об этом рассказывали знавшие его и в начале 2000-х, и в конце 2010-х. Ему было важно, чтобы его принимали таким, какой он есть. В итоге это было, по сути, секретом полишинеля. Еще до поста «Медузы» под анонсом книги в фейсбуке появились вопросы — будет ли раскрыта эта тема? Люди заранее готовились возмущаться, поднимать скандал, не обнаружив ее в биографии. Умолчание не только исказило бы личность героя, но и показало бы всем, что я считаю эту его ипостась постыдной. И вот за это меня бы упрекали уже справедливо.
— Вы видели публикацию в фейсбуке художника Федора Павлова-Андреевича? И то, что писал журналист Митя Алешковский?
Они оба довольно резко отреагировали на публикации о гомосексуальности Маркова. И Алешковский, например, пишет, что «делать вид, что гомосексуальность составляла основу Диминого мировоззрения, — совершенно ошибочно и непростительно».
— Я с ним абсолютно согласен. Думаю, если бы Митя и Федор просто прочитали эту книгу, они бы отнеслись, скорее всего, с пониманием, потому что ничего противоречащего их взгляду в книге нет. Гомосексуальности героя посвящено, мне кажется, около 1% текста. А остальные 99% вообще о другом.
— Алешковский в дискуссиях в фейсбуке также написал, что люди, знавшие Диму, не читают биографию написанную человеком, который Диму не знал.
— Я знаю друзей Димы Маркова, которые уже заказали книгу и очень ее ждут. Одна и вовсе стала первой читательницей черновика, еще до редактора. Если человек не хочет читать, это его право. Но зачем осуждать, не читая? „
Мне кажется, что, с одной стороны, плохо, что я не знал Диму, но с другой стороны, это дает мне определенное преимущество.
Я был чистый лист, tabula rasa. Когда очень разные, непохожие люди мне про него рассказывали, я не пропускал это через фильтр своей предвзятости, а пытался реконструировать его личность с нуля, она развивалась по мере работы, как живой человек. Мне хочется верить, что у меня получилось. Есть много случаев, когда хорошие биографии писали те, кто не знал человека, жил в другой стране или в другую эпоху, так что этого аргумента я не принимаю.
— А с родственниками Дмитрия почему у вас в итоге случились разногласия?
— Я общался с его сестрой и ей признателен, потому что она сообщила много важного, прочитала книгу и помогла исправить некоторые неточности. Думаю, она поняла, что я вложил в работу много души. Это очень печальная ситуация: ты уважаешь человека, понимаешь его мотивацию, но всё равно вы не можете договориться [сестра Дмитрия Маркова не хотела, чтобы в книге была информация о его гомосексуальности. — Прим. авт.]. Я считаю, если берешься рассказывать, да еще и такую важную историю, нельзя делать так, чтобы книга превращалась во вранье. А изъятие определенных фрагментов, конечно, приводит к тому, что вся жизнь Дмитрия искажается. Для меня было мучительно не соглашаться с Татьяной. Если б я столько не вложил в эту книгу, я бы, наверное, от нее просто бы отказался.
— У художника Павлова-Андреевича есть такой аргумент против этого «каминг-аута»: «Вы посмертно лишите Диму доступа к его огромной аудитории в России. Потому что если сегодня Димины книги там еще криво-косо можно заказать (и организовать его выставку, чем и занимается его семья, — и вы оказали ей отличную услугу!), то сейчас, post mortem, вы сделаете Диму нелегалом, пришив его к запрещенному несуществующему движению». Что вы про это думаете?
— Я категорически не согласен. Нет такого аргумента, над которым бы я долго и напряженно не думал. Мы сейчас живем, слава богу, не в середине XX века, когда можно было книги сжечь и люди не могли их читать до падения режима. Фотографии Димы как были легко доступны любому, который имеет доступ в интернет, так и будут доступны. Что же до печатных изданий, даже куда более острые книги купить не проблема.
Марков с точки зрения российской власти был «правильным геем» — несмотря на открытость перед близкими, он публично не афишировал свою ориентацию и был против гей-парадов. Такие же люди есть в Госдуме, и все про них знают. Уверен, что книги Димы всё так же будут продаваться. Думаю, их тиражи на волне нового интереса только увеличатся.
— Еще хотел напоследок спросить: может быть, пока вы работали над этой книгой, вы заметили какие-то устойчивые заблуждения о Маркове? Что, на ваш взгляд, люди чаще всего в нем не понимают?
— Как это часто бывает с известными людьми, в воображении у многих существует не сам человек, а созданная вокруг него легенда. И каждый лепит эту легенду по-своему. В особенности это касается Маркова — человека крайне амбивалентного. Люди, в том числе те, кто хорошо его знал, рассказывают о нем противоположные вещи: одни говорят, что он ненавидел режим, другие — что он «перековался» и был «за наших».
И каждый тянет его на свою сторону. Потому что даже люди, которые знали его много лет, — к вопросу о том, хорошо это или плохо, что я не был с ним знаком, — всё равно пропускают его через собственное восприятие, подгоняют под свою картину мира, иногда слишком простую.
А он был сложным человеком, он не помещался в простые рамки, этим он и интересен. Я попытался отразить в книге его противоречивость, его готовность вместить всё. Важно показать его живым человеком, а не каким-то памятником. В книге есть образ, связанный с одной из его фотографий: огромный нелепый ленинский монумент, а под ним сидит мальчик с мобильником и смотрит в другую сторону. Воображаемый забронзовевший Марков — это такой вот монумент, у которого до сих пор сидит мальчик, его творчество живет и развивается, и я попробовал его понять.
Конечно, на этом пути я во многом потерпел поражение, какие-то лакуны так и остались незаполненными. Это закономерно и, как ни странно, правильно. Потому что и Марков постоянно терпел поражения. Мне даже нравится, что эта книга, с ее уже непростой судьбой, в чем-то на него похожа. Наверное, так и должно быть.
Влад Докшин

Инженер Хидеки Сато, один из ключевых создателей консолей Sega, умер 13 февраля в возрасте 77 лет. Об этом сообщает издание Kotaku.
Причина смерти не уточняется.
Сато присоединился к Sega в 1971 году и проработал в компании более полувека. Он сыграл важную роль в формировании ее аппаратного наследия — от ранних систем до культовых домашних консолей, пишет «Игромания». Сато курировал создание всех популярных игровых приставок, в том числе Mega Drive, Sega Saturn и Dreamcast.

Служба безопасности Украины начала досудебное расследование в отношении стендап-комика Нурлана Сабурова. Об этом сообщил украинский юрист Андрей Пронин, который подал в силовые структуры соответствующее заявление.
Производство открыто по признакам статьи о «пособничестве государству-агрессору». Поводом для расследования стал ролик, на котором комик передает мотоциклы военным «Легиона Вагнер Истра».
«Сегодня делаем хорошее, благое дело, помогаем бойцам „Легиона Вагнер Истра“, которые, я надеюсь, примут мою маленькую помощь в виде этих мощных мотоциклов эндуро. Они обязательно понадобятся в доставке помощи и провианта. Дай бог, чтобы ребята вернулись здоровыми и с победой», — говорит Сабуров на видео.
«Легион Вагнер Истра» — подразделение в составе Минобороны РФ, созданное после роспуска ЧВК «Вагнер». С помощью ролика Сабуров пытался доказать свою «пророссийскую» позицию и продолжить выступления в стране, писали «Важные истории» со ссылкой на источник.
«Сейчас эта гнида пересидит скандал и снова будет соваться со своими стендапами по миру, поэтому я считаю, что 196 стран из системы Интерпола должны стать для него либо недоступным благом, либо точкой его задержания и передачи в Украину. Отдельная благодарность Службе безопасности Украины за оперативную реакцию и активные действия!», — написал Андрей Пронин.
6 февраля Руслану Сабурову запретили въезд в Россию на 50 лет «в интересах нацбезопасности». Вскоре комик заявил, что благодарен России за карьерный успех и не будет комментировать происходящее.
По данным «Важных историй», запрет на въезд в РФ инициировала Вторая служба ФСБ, с которой не стал сотрудничать Сабуров. Мужчина не соглашался и не отказывался — «пытался отморозиться», из-за этого стендаперу три раза отказывали в ВНЖ, писало издание.

Этот маньяк долгое время колесил по Колумбии и убивал случайных попутчиков. Предпочитая несовершеннолетних мальчиков. По его собственному признанию, Луис Альфредо Гаравито, прозванный «колумбийским зверем», безнаказанно убивал более девяти лет. Его признали виновным в убийстве 138 человек, хотя сам он признался в убийстве более 300 человек. Его приговорили к 1853 годам и 9 дням тюрьмы, но получил он только 22 года. Гаравито заявлял, что, освободившись, станет правозащитником.
Гаравито родился 25 января 1957 года в городке Генуя, департамент Киндио в Колумбии. Луис был старшим среди семи братьев. Когда его задержали, он утверждал, что маньяком сделал его отец со своими друзьями: они насиловали мальчика с 12 лет. Пытаясь избежать дальнейшего насилия, Гаравито рано покинул отчий дом и отправился странствовать по стране. В школе его буллили, во взрослом возрасте диагностировали депрессию и психоз. В суде он говорил, что дьявол преследовал его всю жизнь.
Первое убийство, по его собственному признанию, он совершил в 1992 году, ему было 35. Позже следователи будут шокированы, насколько точно маньяк помнил почти каждое свое преступление. А их было много. Гаравито подробно рассказывал, как похищал и насиловал детей. И хотя заявления в полицию об исчезновении подростков поступали регулярно, розыск убийцы проводился плохо. Как раз в то время, когда «зверь» впервые вышел на охоту, вся полиция страны охотилась на знаменитого лидера Медельинского кокаинового картеля Пабло Эскобара. „
Гаравито очень осторожно подходил к выбору жертвы. В основном это были мальчики от 6 до 13 лет, из бедных семей, которые часто убегали из дома. Иногда в полицию даже не поступало заявлений об их исчезновении.
Схема преступлений Гаравито почти всегда была одинаковой. Маньяк высматривал жертву в оживленных местах: на рынках, вокзалах, площадях, где обычно крутятся пацаны из бедных кварталов, торгующие жвачкой, фруктами и сигаретами. Он приходил туда ранним утром, завязывал разговор, покупал сладости, сигарету или наркотики.
Установив контакт с ребенком, Гаравито просил помочь ему за небольшую плату: последить за скотом или загрузить машину. Обычно мальчики хватались за возможность подзаработать и отправлялись с вежливым дядей куда-нибудь на окраину. Там, вдали от людей, он связывал жертву, насиловал, при этом наливаясь алкоголем, и убивал. Почти везде на месте преступлений были обнаружены бутылки из-под водки. Он особо не заметал следов. Однако во многих колумбийских городках в полицейских участках нет даже компьютеров, не говоря уж об интернете и единой базы данных. А потому долго никто не догадывался, что убийства, происходившие в разных местах, — дело рук одного человека.
Неопознанные жертвы
Арестовали Гаравито почти случайно. В апреле 1999 года бездомный, ночевавший в лесу, увидел, как взрослый мужчина насилует мальчика. Бездомный тихонько отполз в сторону и побежал в полицию. Полицейские насильника на месте уже не застали. Но уйти далеко он не мог. Через пару часов полицейский патруль встретил на дороге мужчину, очень похожего на того, кого описывал свидетель из леса.
У Гаравито не было с собой документов. Он представился именем реального человека, политика районного масштаба, назвал номер его паспорта и заявил, что шел в соседний город по служебным делам.
Полицейские ему почти поверили, но в участке не было компьютера и проверить слова задержанного оперативно не представлялось возможным. Гаравито оставили под замком, а сами решили проверить несколько адресов из записной книжки задержанного.
Один из адресатов жил неподалеку. Он заявил, что задержанного зовут Луис Гаравито, и никакой он не политик. Кроме того, хозяин отдал полицейским коробку, которую Гаравито оставил ему на хранение. В коробке были фотографии детей, вырезанные из документов. И несколько детей среди них уже были найдены убитыми или их семьи заявили о пропаже.
Прижатый уликами Гаравито поменял тактику и стал активно сотрудничать со следствием. Он рассказал о 172 убийствах и нескольких десятков изнасилований. Многие его преступления так и не были подтверждены. 25 января (кстати, в день рождения Гаравито) 1999 года в Киндио произошло сильное землетрясение, унесшее жизни 1100 человек. Так что несмотря на то, что некоторые тела были обнаружены именно там, где он указывал, идентифицировать их не удалось.
Луис Гаравито был признан виновным в 138 убийствах. Общий срок по приговору составил 1853 года и 9 дней. Но в Колумбии ограничительный предел по тюремным срокам составляет 40 лет. А с учетом того, что Гаравито сотрудничал со следствием, суд не мог приговорить его более чем к 22 годам.
История серийного убийцы имела большой резонанс. Многие граждане посчитали приговор слишком мягким и пытались заставить правительство вернуть в уголовное уложение смертную казнь или хотя бы пожизненное лишение свободы для таких, как Гаравито. Кстати, Гаравито не появился ни на одном заседании суда. Колумбийские законы разрешают подсудимому не присутствовать в суде, если он полностью признался в преступлении. Маньяк этим и воспользовался, справедливо полагая, что родственники убитых им детей могут разорвать его на части прямо там.
11 июня 2006 года колумбийский телеведущий Пирри показал интервью Гаравито, где тот заявлял, что вскоре может выйти на свободу. Это интервью всколыхнуло страну. „
Эксперты подтвердили, что Гаравито действительно имеет законные основания освободиться. В 2023 году он мог претендовать на досрочное освобождение после отбытия 60 процентов срока и хорошем поведении.
Так что судебным властям пришлось искать лазейку в законах, которая позволила бы оставить маньяка за решеткой. Воспользовавшись тем, что Гаравито совершал свои преступления в разных департаментах Колумбии, ему добавили еще один срок и об УДО ему пришлось забыть. Власти Эквадора, где Гаравито тоже совершил несколько убийств, его заочно приговорили к 22 годам лишения свободы.
После освобождения Гаравито планировал стать пастором и защищать детей, подвергшихся насилию, — так он во всяком случае говорил в интервью. В тюрьме он сидел отдельно: администрация не без оснований полагала, что сокамерники его убьют.
В 2023 году Гаравито умер в тюремной больнице на 66-м году жизни от рака глаз и лейкемии.

Тень «Оскара» витает над фильмом «Хамнет» — восемь номинаций, в том числе за лучший фильм, лучшую режиссуру и лучшую женскую роль. Эксперты премии и зрители едины во мнении, что 15-го марта ирландская актриса Джесси Бакли должна унести домой золотую статуэтку. «Хамнет» — киноадаптация одноименного романа Мэгги О'Фаррелл о семейной жизни Уильяма Шекспира. Фильм уже доступен онлайн на отдельных платформах, кинокритик Ирина Карпова посмотрела его в кино и вышла после сеанса с сухими глазами.
Роман «Хамнет» Мэгги О'Фаррелл начинается с исторического комментария. Фильм «Хамнет» Хлои Чжао также предваряет короткая цитата, сообщающая, что во времена Шекспира имена Гамлет и Хамнет были на слух практически не различимы. В книге О'Фаррелл заранее раскрывает все карты и информирует читателей о событии, разделившем жизнь семьи Уильяма Шекспира на «до» и «после», что можно считать даже своеобразным trigger warning (англ. — предупреждение о тяжелом содержании). Фильм Хлои Джао устроен иначе — да, внимательные зрители быстро все поймут, но достаточно немного отвлечься, не смотреть промороликов, не читать синопсис, и тогда интрига сохранится, а чувства от происходящего на экране будут острее и ярче. Если вы не смотрели фильм, то лучше остановиться на этом месте и отложить чтение. К сожалению, говорить о «Хамнете» и не назвать произошедшую в семье Шекспиров трагедию невозможно.
В «Земле кочевников» (2020) Хлои Чжао внедрила голливудскую звезду и по совместительству великую актрису Фрэнсис Макдорманд в коммьюнити трейлерных номадов — людей, живущих без дома и постоянного заработка, и, несмотря на большой риск сфальшивить, ей удалось создать магию на границе правды (действительно, большинство героев фильма жили в вагончиках) и вымысла. Макдорманд получила очередной «Оскар», Чжао стала второй женщиной в истории, награжденной за лучшую режиссуру.
«Хамнет» похож на «Землю кочевников» тем же смешением реального и выдуманного. Все, что известно о жизни Уильяма Шекспира, укладывается в условную статью на «Википедии», это человек-загадка и автор-загадка (известны даже теории, что произведения Шекспира — продукт коллективного творчества). Мэгги О'Фаррелл исходит из того, что «в восьмидесятых годах XVI века на Хенли-стрит в Стратфорде жила семейная пара с тремя детьми: Сюзанной и двойняшками Хамнетом и Джудит. Мальчик, Хамнет, умер в 1596 году в возрасте одиннадцати лет. Года через четыре его отец написал пьесу под названием “Гамлет”».
Сравнение книги и экранизации — скользкая дорожка для анализа, ведь сверхзадача любой адаптации — это создание нового самостоятельного произведения, требовать от кино соответствовать букве текста неправильно. Но с «Хамнетом» мы имеем довольно чистый образчик экранизации, следующей духу книги, к тому же, Мэгги О’Фаррелл — со-автор сценария. Но, по всей видимости, Чжао и О’Фаррелл решили не повторяться, и у фильма другая структура: в книге временные пласты перемешаны, в одном — семейная жизнь Шекспиров с детьми (маленький Хамнет — первый, с кем знакомятся читатели), в другом — холостые еще герои знакомятся, а читатели узнают об их жизни и становлении. За счет этого создается очень подробная и полная нюансов картина. „
В фильме — повествование линейное, от знакомства к женитьбе и родам, — но сделано оно путем отутюживания лишних деталей и подробностей.
В самом начале, спустя минуту после знакомства с Уиллом, Агнес притягивает его руку к животу — по ее взгляду понятно, что она уже решила зачать от него.
Агнес — персонифицированное изображение женской силы, связанной с природой и подсознанием, знахарка, целительница, сокольничья. Детей она рожает без пуповины, уже готовых отправиться в свободное путешествие по миру. Окружающие за глаза называют ее «ведьмой». Джесси Бакли — одна из лучших актрис в англоязычном пространстве и заслуживает всех премий, но по сценарию ее героиня неоднократно произносит с пророческим взглядом в пустоту, что видит, как у ее надгробия стоят двое детей. Только детей у них трое. Рожать Агнес уходит в лес, где до замужества проводит большую часть времени, у черной расщелины, символизирующей… возможно, женское начало, возможно, небытие — она смотрится кинематографично, но смысловой задачи у расщелины нет.
Брак Уилла и Агнес был заключен не без препятствий со сторон обеих семей, но время идет, река течет, дети растут, пьесы и сонеты пишутся, и вот уже Агнес выпроваживает мужа, чей талант засыхает в провинциальном Стратфорде, в Лондон (повод — открыть филиал перчаточной мастерской).
С этого момента нежные отношения Шекспиров превращаются в гостевой брак, или, наверное, правильно сказать — вахтовый? Шекспир уезжает творить в Лондон, Агнес остается и учит детей свойствам растений. Приходит чума, случается трагедия. По версии некоторых шекспироведов и Мэгги О’Фаррел, именно переживание потери нашло воплощение в «Гамлете».
О'Фаррелл описывает, а за ней и Чжао вместе с оператором Лукашом Жалем воссоздают трагедию смерти маленького ребенка как мистическое переживание — его собственный выбор в пользу смерти и жертву ради больной сестры. Бакли играет эту потерю как античную трагедию. В фильме Чжао мистицизма больше, чем в книге, кульминация наступает в финальном акте, когда Агнес с братом приезжают в Лондон на премьеру «Трагедии Гамлета».
Момент, буквально насильно выдавливающий из зрителя слезы: потерявшие ребенка родители пытаются прикоснуться к нему через актера, играющего в пьесе. Нет упрека более жалкого, чем упрек в отсутствии глубины — но при всей трогательности, созданной усилиями Бакли и Мескала, показанное таким образом преодоление горя кажется бутафорским, как театральный задник с рисунком черной лощины, рядом с которой любила вздремнуть Агнес.
Каким образом смерть ребенка связана с историей мести и сомнений пухлого непо-беби датских королевских кровей Эльсинора? Агнес и Уильям практически не общаются друг с другом, она не знает его творчества и не приезжает в Лондон, он купил им самый большой дом в Стратфорде, где почти не появляется. Горе их никак не объединяет, непонятно, почему Агнес испытывает облегчение от постановки. Самое вероятное объяснение — ее сын теперь будет жить в веках в роли отравленного убийцы Полония и дяди Клавдия? Но эти вопросы задает логика, а она лишняя гостья на этом празднике очищающих слез. Лишь в одном моменте «Хамнет» объединит команды недовольных логиков и заплаканных спиритуалистов — если лечь спать в одну постель с заболевшим чумой, летальный исход предрешен с большей вероятностью, чем грядущий «Оскар» для Джесси Бакли.

Каждую субботу Кирилл Мартынов, главный редактор «Новой газеты Европа», комментирует самые важные новости, которые произошли в России и мире за прошедшую неделю.
Новые подробности отравления Навального: каким ядом убили политика?Замедление Telegram: как на этом фоне сплотились самые разные силы? И какие новые методы блокировки стал использовать Роскомнадзор?Новости Олимпиады: чем угрожают российским спортсменам, сменившим страну для выступлений, и почему украинского скелетониста дисквалифицировали за фото на шлеме?Что происходит с ЖКХ в России? Почему цены на огурцы стали выше, чем на экзотические фрукты?Стрельба в анапском техникуме — почти половина «колумбайнов» пришлась на время войны с Украиной.На грани репрессий и кринжа: признание хлеба экстремистским, штраф за кадр из мультфильма «Губка Боб», запрет слова «русня», а также идея запретить просмотр порно для бездетных.

14 февраля около 250 тысяч человек вышли на акции протеста в Мюнхене против действующего режима в Иране. Об этом сообщает Tagesschau со ссылкой на данные полиции.
Протесты стали «одной из крупнейших демонстраций» в Мюнхене за последние годы, пишет издание. Организаторы ожидали, что на акцию придет не больше 100 тысяч участников.
Протестующие потребовали свободы для Ирана и призвали политиков, присутствующих на конференции по безопасности, к действиям. Многие участники несли с собой иранский флаг, который был официальным до Исламской революции, и дарили полицейским цветы. Демонстранты также держали плакаты с изображением Трампа или его постов, в которых он призывал иранцев продолжать протесты и обещал помощь.
Крупные акции прошли и в других городах по всему миру, в том числе в Мельбурне, Торонто, Лос-Анджелесе, Афинах, Токио и Лондоне, пишет NYT.

Президент Азербайджана Ильхам Алиев обвинил Россию в целенаправленных атаках по посольству Азербайджана в Украине. Об этом он заявил после встречи с президентом Украины Владимиром Зеленским на полях Мюнхенской конференции по безопасности.
«По нашему посольству в Украине было нанесено три удара. После первого мы подумали, что это могло быть случайностью. Затем мы передали российской стороне координаты наших дипломатических представительств — консульского отдела, культурного центра, посольства. Несмотря на это, последовали еще два удара. Это целенаправленная атака на дипломатические представительства Азербайджана», — сказал он.
О повреждениях на территории посольства в Украине Азербайджан сообщал в августе и ноябре 2025 года.
Российский МИД в ответ заявил, что Москва находится «в недоумении» от этих обвинений. Там утверждают, что при планировании ударов проводится «тщательный контроль данных для исключения ущерба гражданским», а также учитывается расположение дипмиссий.

Власти Финляндии изучают возможность пересмотра ранее совершенных сделок с недвижимостью, в которых участвовали россияне. Об этом заявил глава Минобороны страны.
По словам министра, такое вмешательство могло бы применяться ко всем типам недвижимости и даже к сделкам, совершенным в течение последних 20 лет.
Военный уточнил, что цель состоит в том, чтобы «уделять больше внимания национальной безопасности», пишет YLE.
В июле 2025 года в Финляндии вступил в силу запрет на сделки с недвижимостью для граждан России и Беларуси. До этого Минобороны страны получило право блокировать сделки с недвижимостью российским гражданам без постоянного места жительства или гражданства страны.

Питирим (Творогов) — один из самых турбопатриотических епископов в РПЦ — недавно заявил: «Россия не победит!» И перечислил причины. «Новая газета Европа» изучила жизненный путь и мировоззрение иерарха, который проделал путь от «победобесной» эйфории до унылого разочарования.
«Огромное количество людей прибегает к нечистой силе», из-за чего Россия духовно деградирует, а это лишает ее шансов одержать «победу» над Украиной и всем «антихристовым Западом». Нотки отчаяния звучат в этом заявлении, сделанном с амвона в начале февраля одним из наиболее ярых сторонников «СВО» в епископате РПЦ — бывшим ректором Московской духовной академии, а ныне епископом Скопинским и Шацким (Рязанская область) Питиримом (Твороговым). Глаза ему раскрыла свежая статистика роста продаж оккультных и колдовских предметов в России в 2025 году: осиновые колья покупали в четыре раза чаще, чем годом ранее, а куклы вуду стали популярнее на 63%.
Несмотря на отчаянную поддержку войны патриархом Кириллом и всей подчиненной ему многотысячной армией комиссаров в рясах, РПЦ продолжает терять влияние, а духовный голод россияне удовлетворяют самыми архаичными способами. Всё это, по наблюдению Питирима, ведет к абортам, которые отвращают от народа помощь Божию, а матерный язык, которым пользуются военнослужащие, является причиной «гибели сотен тысяч». Тему мата как средства приобщения к «бесовским силам» Питирим затрагивал и раньше. Он не мог понять, как это «христолюбивое» русское воинство пошло в Украину «защищать великий русский язык», но само им не пользуется, предпочитая «бесовские слова, которые привлекают проклятие».
Жизненный путь Питирима напоминает эволюцию его взглядов: сначала резкий взлет, вершиной которого стали должности ректора главной духовной академии РПЦ и члена Межсоборного присутствия, потом столь же резкое падение на кафедру глухого райцентра. „
Епископ позволял себе настолько дикие высказывания, что даже для Z-патриарха Кирилла это было too much.
Карьера вверх и вниз
Константин Творогов, как его зовут в миру, родился летом 1967 года в Загорске в семье служащих, однако о его религиозной жизни у стен Троице-Сергиевой лавры в детстве и юности ничего неизвестно. Отслужив в армии, окончил Московский областной пединститут. Работал учителем русского языка и литературы в обычной средней школе родного города. В 30-летнем возрасте будущий епископ становится алтарником московского храма Святой Троицы на Пятницком кладбище, откуда в 1999 году отправляется в Троицкий же монастырь в Хевроне (Западный берег реки Иордан), незадолго до этого изъятый властями Палестинской автономии у Русской зарубежной церкви. Говорят, перед этим из-за скандалов от него ушла жена, хотя ни в одной официальной биографии о браке будущего владыки не сообщается.
С 2000 по 2007 годы Константин получает духовное образование в семинарии и академии на территории Троице-Сергиевой лавры, принимает монашество и сан священника. После окончания академии он остался преподавать в ней гомилетику (науку о проповеди) и русский для иностранных студентов, вошел в состав экспертной коллегии при Издательском совете РПЦ.
26 июля 2012 года синод избрал иеромонаха Питирима епископом Душанбинским и Таджикистанским (ранее в этой стране РПЦ не имела отдельного епископа), и уже 2 августа он прибыл к месту служения — в беднейшую епархию, объединяющую всего шесть храмов. В одной из первых проповедей в сане епископа Питирим говорил о своей абсолютной власти: „
«Осуждение начальства и священноначалия лишает нас и вечной жизни, и земных благ. Если Господь вот так решил, что я должен быть епископом в этой церкви, то эта церковь, то есть все вы, должны почитать епископа как Самого Христа».
Когда спустя год в далеком Пскове убили о. Павла Адельгейма — выдающегося богослова и публициста, бывшего узника ГУЛАГа, критиковавшего руководство РПЦ, — Питирим отреагировал в таком же духе: «Господь покарал за хулу на священноначалие». А когда бывший священник Красноярской епархии Олег Курзаков объявил о своем намерении «быть честным» и об отказе от священства, Питирим прокомментировал: «Церковное диссидентство, которым ты заразился, лечится очень сильными скорбями. Мало тебе было смерти сына? Дальше пошел? Опомнись!»
Нельзя сказать, чтобы Питирим был доволен местом своего служения, в интервью он часто жаловался на убогость Душанбинской епархии: «У нас нет регента даже архиерейского хора, не говоря уже про все остальные. Никто в Таджикистан ехать не хочет. Прошли времена энтузиастов-бессребреников. Посулами о великой награде в Царстве Небесном современного человека на подвиг служения Богу не призовешь». Свои главные нужды Питирим перечислял в такой последовательности: „
«Мне нужны священники-монахи, пономари, певчие; повара даже нет, который мог бы готовить пищу в соответствии с нашими православными традициями… Ну и, конечно, любая финансовая помощь нам крайне необходима».
Конец страданиям пришел 30 августа 2019 года, когда патриарх Кирилл заметил яркие проповеди Питирима, размещаемые на ютубе, и синод назначил его епископом Звенигородским, ректором Московской духовной академии. Но при нынешнем патриаршестве милость начальства очень быстро сменяется на гнев: в верхах РПЦ царит кадровая чехарда. Питирим пробыл на своем высоком посту всего год, и опять дело было в проповедях: они стали гораздо оригинальнее, чем в Душанбе, и даже терпение Кирилла не выдержало.
«Бог больше всего не любит неблагодарность, — утверждал ректор в одной из проповедей. — География будущих катаклизмов определяется сейчас глупыми заявлениями безответственных продажных политиков». Питирим уверен, что «подвиг епископа» автоматически воздействует на Бога: «заставляет Бога действовать». Он развивал и оригинальное «богословие победы» 1945 года, утверждая, что именно тогда и возник единый русский народ. Война стала карой Божьей за гонения на церковь, но русский народ кровью искупил этот грех. Ректор пророчествовал: «Нам всем грозит Третья мировая война, в которой жертв будет под миллиард, если мы будем подражать украинцам и прославлять фашизм». В другой проповеди Питирим даже раскрыл подробный сценарий грядущей войны:

«Антихрист должен воцариться в Иерусалиме. Трамп давно уже говорит "Мы должны построить Третий храм". Кто мешает? Мусульмане мешают. Эти силы беззакония, это мировое правительство делают нашу армию самой сильной в мире с самым мощным оружием для того, чтобы на нас натравить объединенных мусульман. В основном на Европу они пойдут. Америке нужно Европу уничтожить и чтобы мы убивали мусульман, мусульмане убивали нас. Они в это время сносят мечеть и строят свой храм. Вот какие у них планы».
Но пока Третья мировая не началась, жертвы принесла возглавляемая Питиримом Московская духовная академия, где на Пасху 2020 года ковидом заразились около половины студентов и сотрудников. Вот как сам епископ описывал случившееся:

«Мор начался в Великую Пятницу. Самые лучшие священнослужители заболели, некоторые в тяжелой форме. Заболел владыка Парамон, заболел я, заболели лаврские старцы и один наш, академический. В Страстную Пятницу, как и положено, все мы были пригвождены ко кресту. А внизу, как и положено, толпа, требующая чуда. Чуда не произошло».
В том году богослужения в Троице-Сергиевой лавре прервались на второй день Пасхи — служить было некому: «Больше всего студентов заразилось в хорах, где идеальные условия для распространения заразы». По одной из версий, увольнение Питирима с должности ректора в августе 2020-го стало одним из следствий «карантинного провала» академии.
Оказавшись на провинциальной скопинской кафедре, Питирим смог удержаться в федеральной (около)церковной повестке — опять-таки благодаря своим проповедям. И, воспользовавшись появившимся временем, наконец защитил диссертацию о гомилетическом наследии святителя Феофана Затворника, которую писал еще со студенческих времен. В апреле 2022 года он стал первым защитившимся иерархом по «светской» теологии — то есть не по богословию в рамках конфессиональных вузов, а по признанной государством науке.
Рассерженный патриот
По меткому замечанию диакона Андрея Кураева, в Z-православном медиапространстве Питирим (Творогов) занял нишу своего тезки из Сыктывкара — архиепископа Питирима (Волочкова), скончавшегося 23 июня прошлого года. Если в надрывном патриотизме Волочкова были черты карнавальной культуры, то стилистика Творогова гораздо мрачнее, он любит обращаться к образам из Апокалипсиса. В самом начале «СВО» Скопинский епископ воспевал русских как «орудие Божие, как ремень, которым отец наказывает ребенка» — Украину.
В марте 2022-го он еще вспоминал о социальной концепции Московской патриархии, которая различает войны «справедливые» и «агрессивные», причем одним из критериев различения является отношение к мирному населению. Он признавал: украинцы «считают, что Россия напала на них и уничтожает их. И действительно, так со стороны и видно». Однако «духовным оком» Питирим прозревал, что «агрессоры» — украинцы, так как еще 30 лет назад они посмели создать отдельное от России государство, и раз отдельное — значит, основанное на «ненависти к России», а «всё, что строится на ненависти, будет уничтожено». Еще «агрессия» — в желании войти в ЕС, который представляет собой «древний Содом и Гоморру» — «прелюбодеище, которого Отец небесный не любит, поэтому и не наказывает». Противореча себе, Питирим тут же предсказывает наказание Западу: „
«У них одно будущее — царство антихриста… Это вавилонская блудница, которая упивается кровью христиан». Следовательно, «у нас впереди еще большая война — эта еще не большая».
В проповедях Питирим проговаривает то, что, вообще-то, запрещено говорить в РФ, — признает гигантские («сотни тысяч») потери живой силы ВС РФ и то, что на территории Украины воюют срочники: «Те, которые изувечены, совсем юные возвращаются сюда… Они в 19–20 лет уже инвалиды». Другая крамольная мысль — победа России невозможна без примирения с Украиной: «Русские ли победят, украинцы ли — это всегда будет проигрыш, потому что враг-то другой… Победа будет, если мы помиримся, несмотря ни на что».
Епископ активно ездит в «зону СВО», любуясь солдатами и открывая там новые «духовные смыслы». «Ехал на юг по трассе М-4, — рассказывает Питирим. — По пути обгоняли военные грузовики с молодыми ребятами, отправляющимися на фронт. Чистые, светлые, радостные лица еще не обстрелянных птенцов». Горячо епископ приветствовал «частичную мобилизацию»: «В праздник Рождества Пресвятой Богородицы начинается… шествие Руси по пути войны… Матерь Божия идет во главе этого скорбного, великого и славного крестного хода».
Любовался Питирим и зеками-«вагнерами»:

«Именно их, можно сказать, смертников, благодать Божия охраняет особым образом. Именно они первыми идут в рай». Что роднит вагнеровцев со святыми? «Святые готовы в любой момент умереть, — пишет епископ. — Они готовы к вечности, в отличие от нас, и эти также готовы к вечности… У него на лице еще ужимки уголовника, а глаза у него уже святого».
Любовался и «невинно убиенным» Владленом Татарским (Максимом Фокиным), прославившимся своим кремлевским обещанием «всех убить и всех, кого надо, ограбить»: оказывается, «герою» было «невыносимо жить в этом мире, лежащем во зле. Господь забирает к Себе, чтобы дать силу и власть изменить на земле то, что невозможно изменить слабыми человеческими силами, даже если у тебя огромное, как вселенная, и горячее, как солнце, сердце!» Но в свойственной ему «биполярной» манере Питирим переходит от восторгов к клерикальному алармизму: «Пока вся Россия не войдет в храм, мы с вами будем проигрывать… Сейчас наше отечество на грани гибели».
«Биполярка» и конспирология
Эта раздвоенность мешает выстроить взгляды Питирима в какую-то систему — наподобие той, которая звучит в проповедях его шефа — патриарха. С одной стороны, «погибающие российские солдаты сдерживают приход антихриста», становятся святыми мучениками. С другой, их гибель — наказание Божье за их же грехи, а еще больше — за грехи российских женщин, оставшихся в тылу. Вообще, мизогиния занимает важное место в проповедях Питирима, напоминая гораздо более успешного (с точки зрения количества просмотров) Z-проповедника РПЦ о. Андрея Ткачева. Солдаты ВС РФ стали активнее погибать потому, что их жены и матери «в три раза чаще пошли к экстрасенсам и гадалкам». «Бабы-дуры, вляпавшиеся в оккультную грязь, — утешает Питирим себя и свою паству, — будут через одержимость приходить в церковь, каясь в увлечении магией и колдовством. А нераскаянных ждет страшная участь и в земной жизни, и в вечности». Еще его раздражают смех и радость, которые «не свойственны русскому народу», ведь «у нас другой менталитет».
От мизогинии — один шаг до совсем махровой конспирологии, и Питирим его делает. Одну из проповедей он посвящает инопланетянам, которые, по его версии, представляют собой «андроидную телесную оболочку с внедренным туда злым бесовским духом, наделенным искусственным интеллектом». Земля в конце концов будет захвачена такими биомеханоидами, а управлять ими будут не люди, но бесы. Всё равно у православных останется выход: механизмы выведет из строя обычное крестное знамение.
Но не только биомеханоидов надо истреблять: епископ призывает «не заражаться бациллой гуманизма», а брать пример с ветхозаветного пророка Илии, убившего сотни служителей «конкурирующей» религии. Богослов-эмигрант Андрей Кураев замечает, насколько такая позиция противоположна христианству: «Разве Христос призывал к убийству? В христианстве питиримовского извода есть те, кого Бог “не жалеет”. Но это уже не христианство — это культ мести под видом веры».

Олимпийские объекты не достроены, номера для участников «слишком скромные», а в Милане — транспортный коллапс. Это основные тезисы сюжетов российских государственных телеканалов перед открытием Олимпиады в Италии. А с началом Игр пропаганда переключилась на украинских спортсменов, которые «устраивают истерики» и «достали» даже главу МОК. «Новая газета Европа» изучила, как рассказывают об Олимпиаде в Италии пропагандистские СМИ и Z-паблики.
«Итальянская авантюра»
«Еще ничего не готово. Обернется ли Олимпиада-2026 года серией скандалов?» — задавались вопросом «Аргументы и факты» еще в минувшем декабре. И сами себе отвечали: вероятно, ведь объекты не достроены, искусственного снега нет. «Когда летом 2019 года зимние Игры-2026 были отданы итальянским Милану и Кортина-д’Ампеццо, никто не подозревал, в какую авантюру это выльется», — пишет издание. 15 января сотрудница ВГТРК Ася Емельянова в 12-минутном репортаже в программе «Вести» подтвердила: Италия к Олимпиаде не готова.
«Успех самих игр под большим вопросом. Сувениры — пока единственное, что могут предложить зрителю. Новая ледовая арена “Санта-Джулия” выглядит так, как будто Олимпиада не завтра, а через год», — рассказывала Емельянова.
По ее словам, всё «очень грустно» было и в Олимпийской деревне: «Архитекторы обещали зеленый оазис на юге Милана. Из зеленого — только шторы в корпусах. Эти серые унылые блоки кто только не сравнил с советскими хрущевками».
В день открытия Олимпиады 6 февраля эта же журналистка прошлась по спортивным объектам. И, по ее словам, всё хуже некуда: объекты построены абы как, с нарушениями, весь Милан стоит в пробках, а американские делегации заполонили город своими бронированными машинами.
«Олимпиада еще не началась, а ситуация уже “тушите свет”. На предварительном матче Италия — Южная Корея отдыхали целых восемь минут, пока электрики бежали к щиткам, — поделилась Емельянова. „
— Это будет Олимпиада-рекорд. К началу игр сданы лишь 42% объектов. На церемонию открытия не продано десять тысяч билетов».
Игры организованы «провально», и премьер-министру Италии Джордже Мелони стоит переживать, сообщил телеканал НТВ: «Некоторые объекты приняли старты вместе с горами мусора, а где-то часть помещений и трибун и вовсе не была достроена. Поговаривают, что во всем виновата коррупция».
В день открытия Игр российский «Первый канал» (права на показ в России принадлежат не ему, а Okko) решил не рассказывать о событии в новостях. Вместо этого он показал фильм об Олимпиаде-2014 в Сочи «Жаркие. Зимние. Твои». При этом в новостях вышел репортаж об уличных беспорядках в Милане.
«Горящие баррикады, массовые драки с полицией — Милану этой ночью было не до сна. Днем в городе состоялись олимпийские старты. Как стемнело — на улицы повалили толпы. Протестуют сразу против всего: участия в Играх израильских и американских атлетов, ущерба природе, нанесенного при строительстве олимпийских объектов, социальных проблем. Использовали пиротехнические заряды», — отмечал ведущий программы новостей.
Первые скандалы «разрывали Милан» уже в день открытия Олимпиады, уверенно заявила ведущая программы «60 минут» на «России-1» Ольга Скабеева: «Сборную Норвегии обвинили в манипуляциях с экипировкой. Для создания эффекта крыла они вшивали дополнительные лоскуты в паховую область. Двоих спортсменов и тренера отстранили».
«Провалы» и «истерики»
13 российских спортсменов участвуют в Олимпийских играх в Милане в нейтральном статусе. Поэтому основное внимание российские СМИ уделяли спортсменам из других стран.
«Олимпиада в Италии установила рекорд по числу атлетов "нетрадиционной ориентации"», — рассказали журналисты НТВ. В Играх действительно принимают участие 46 ЛГБТ-спортсменов, если говорить о тех, кто открыто говорит о своей идентичности. Как и все остальные участники, они прошли отбор по спортивному принципу, без каких-либо отдельных квот или специальных условий.
Провластные медиа рассказывали о «провале» первой трансгендерной персоны на зимней Олимпиаде (фристайлисте Элисе Лундхольме, идентифицирующего себя как мужчина), «спортсменке-воровке» (речь о французской биатлонистке Жюли Симон, которую обвинили в мошенничестве с банковской картой. Сама она вину не признала), а также о немецкой бобслеистке Лизе Буквиц, которая четыре года назад снялась в журнале Playboy. Сейчас она является моделью OnlyFans и якобы публикует контент для взрослых, писали российские журналисты, однако не смогли привести никаких доказательств. Сама спортсменка рассказывала, что «точно не будет показывать себя голой». По ее словам, она публикует контент на платформе – иногда в спортивном бюстгальтере, иногда в бикини, иногда в бобслейном костюме, и также общается со своими поклонниками. Эти поклонники платят 24,99 доллара в месяц.
А еще журналисты обрушились на украинских спортсменов.
10 февраля в программе «60 минут» ведущий Евгений Попов рассказал об украинском фигуристе Кирилле Марсаке, который, по его словам, «устроил истерику» из-за участия в соревнованиях российского спортсмена Петра Гуменника. Ранее Марсак заявил, что против участия российских спортсменов: «Даже в нейтральном статусе их нельзя допускать. Большинство из них поддерживают эту войну».
Также Попов рассказал о ситуации со скелетонистом Владиславом Гераскевичем, который надел шлем с изображениями погибших на войне с РФ украинских атлетов. Позже Гераскевич был дисквалифицирован за то, что отказался снимать шлем.
Еще до его дисквалификации Попов заявил: «Спортивные результаты у Марсака и Гераскевича не очень, как и у всей украинской сборной. Приходится компенсировать скандалами».
Ну а 14 февраля издание «Чемпионат» написало, что «у Гуменника украли медаль». Якобы судьи были слишком строги с молодому российскому фигуристу. На Олимпиаде Петр Гуменник – российский фигурист в нейтральном статусе – занял шестое место по сумме двух программ. До призового места ему не хватило чуть больше трех баллов. Судьи были слишком субъективны, заявил пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков, чья жена Татьяна Навка - олимпийская чемпионка 2006 года, двукратная чемпионка мира в танцах на льду. „
«Я не специалист, но моя жена говорит, что Петр вполне мог бы быть в тройке при ином отношении судей. Там много субъективности»,
– приводит «Чемпионат» слова Пескова.
Профильный проект «Комсомольской правды» выпустил материал с заголовком «Петра Гуменника засудили на Олимпиаде. Почему арбитры поставили его на 6 место, хотя он должен был быть третьим или даже вторым». Neva. Today написала об итогах финала мужского фигурного катания так: «Уничтожили русского парня».
Фейки и дискредитация
В Z-пабликах распространяется множество фейков об играх в Милане. Так, телеканал «Настоящее время» нашел сразу несколько фальшивых видео. Например, появился видеоролик, начинающийся сюжетом канадского телеканала CBC NEWS о старте Олимпиады. В конце ролика к нему было добавлено постороннее видео с комментарием, что украинскую сборную поселили «как можно дальше от других команд». Однако на сайте телеканала такой новости нет.
На эту же телекомпанию ссылаются российские СМИ, когда пишут, что украинская делегация считается изгоем на Олимпиаде «из-за драк и скандалов». Но канадское СМИ об этом тоже не писало.
Z-канал «Сводки ополчения Новороссии ZOV» продвигал фейк, что у украинских спортсменов СБУ отобрало паспорта на время Олимпиады, чтобы «не сбежали». Эту новость выдавали за публикацию независимого медиа «Агентство». Новость оказалась фейковой. Сейчас она удалена из Z-канала.
Еще один пример фейка: французский канал BFM TV якобы рассказал, как внучка украинского миллионера Бориса Кулика забронировала номера в нескольких итальянских элитных отелях за 8 млн евро. Как выяснилось, новости нет на сайте, подчеркивает телеканал «Настоящее время».
Пока никому не удавалось «переплюнуть Олимпиаду в Сочи», пишут российские СМИ. Но и на Олимпиаде в Сочи в 2014 году тоже наблюдались проблемы со сдачей объектов. Так, за несколько дней до официального начала Игр в некоторых местах продолжались строительные работы, не были готовы номера, местами отсутствовали Wi-Fi, горячая вода, свет. При этом зимние Олимпийские игры 2014 года в Сочи вошли в историю как самое дорогое спортивное мероприятие: их стоимость составила более 51 млрд долларов. Если верить оценкам рейтингового агентства, организация Игр в Италии обошлась примерно в шесть млрд евро и, согласно прогнозам, Олимпиада должна окупиться.