Каждую субботу Кирилл Мартынов, главный редактор «Новой газеты Европа», комментирует самые важные события недели в России и мире.
У России заканчиваются деньги на войну. Путин призвал Российский союз промышленников и предпринимателей скинуться на армию. При этом, согласно соцопросам, рейтинг доверия Путину — самый низкий с начала войны.МВД собралось продавать личные данные россиян, а также хочет запретить пожилым людям принимать звонки из-за границы. Заочные сроки — журналисткам Валерии Ратниковой и Ксении Лученко. А еще новый «социальный эксперимент» ФСБ: как сначала создать дело, а потом его раскрыть?В продолжение «Оскара»: Павла Таланкина признали иноагентом, а сам фильм «Господин Никто против Путина» запретили в России. Тем временем прокат иностранных фильмов в России планируется отдать под контроль Ковальчука или «Газпрома».В Новосибирской области действительно эпидемия ящура — об этом местный агрохолдинг рассказал «Новой газете Европа». Но почему тогда коров сжигают заживо?Новости блокировок: митингов за свободу интернета не будет, а организаторов вызывают в полицию. Но школьники с Урала всё же решили организовать свой собственный протест у дверей Роскадастра, перепутав его с Роскомнадзором. Минцифры планирует усилить блокировки, когда докупят нужное оборудование, а также вводится ИИ-фильтрация в рунете.Кринж недели: епархиальный лазертаг, подарочные носки с Трампом, спермограмма посетителей бань и мужчина на белом коне в магазине в Сочи.

Президент США Дональд Трамп рассматривает вариант реформы НАТО по принципу pay to play. Она позволит отстранять союзников от принятия решений по ключевым вопросам, если те тратят на оборону менее 5% ВВП. Об этом сообщает The Telegraph.
По данным издания, под это могут могут попасть вопросы расходов союза, решения об участии в совместных миссиях, расширении альянса и даже о применении статьи 5 о коллективной обороне в случае внешней агрессии.
«Наше разочарование в европейцах вполне реально. Любой стране, которая не платит 5%, не должно быть позволено голосовать по будущим расходам НАТО», — заявил источник издания в администрации США.
Официально США не представляли эти планы в штаб-квартире альянса, сообщили источники The Telegraph в НАТО. Каким образом подобная реформа НАТО может быть проведена — не уточняется. Сейчас планки расходов в 5% не достиг ни один из участников НАТО, в том числе США. Больше всех в относительных величинах на оборону тратит Польша — 4,3%.
На этой неделе стало известно, что все страны НАТО по итогам 2025 года достигли целевого показателя расходов на оборону в 2% от ВВП — такая планка была установлена в 2014 году. Минимально значения достигли пять стран — Испания, Португалия, Албания, Бельгия и Канада.
В июне прошлого года страны НАТО договорились увеличить расходы на оборону до 5% ВВП к 2035 году из-за «долгосрочной угрозы» со стороны РФ. Уточняется, что страны должны будут ежегодно выделять не менее 3,5% ВВП на основные оборонные потребности, а еще 1,5% — на защиту инфраструктуры.

Владимир Путин своим указом передал 10,8 тысяч обыкновенных акций издательства «Музыка» в качестве имущественного взноса образовательному фонду «Талант и успех». Указ опубликован на портале правовой информации, пишет РБК.
В сентябре прошлого года суд национализировал издательство «Музыка». Генпрокуратура обвинила экс-владельца Марка Зильберквита в незаконной приватизации компании. «Музыка» — российское музыкальное издательство, которое владеет крупнейшим собранием нот в стране.
Образовательный фонд «Талант и успех» был создан в 2014 году на базе центра «Сириус» для «раннего выявления и развития талантливых детей».
Председателем его правления является виолончелист, близкий друг и «кошелек» Путина Сергей Ролдугин, а попечительский совет возглавляет сам Путин. Издание «Проект» рассказывало, что взносы в него делают олигархи — Сулейман Керимов, Дмитрий Мазепин, Виктор Вексельберг — в обмен на покровительство Кремля.

Последняя моя статья в «Новой-Европа» об искусственном интеллекте датирована 7 апреля 2025 года (Нашествие искусственных агентов). После этого я сознательно отказался от рефлексии над ИИ и попытался в прямом смысле слова прожить это удивительное открытие человечества, внедрив ИИ в разнообразные аспекты быта и работы: ассистенты и агенты ИИ участвуют в формировании моего распорядка дня и наполняют календарь задачами, собирают и анализируют информацию в вебе и социальных сетях, выступают оппонентами при брейнсторминге, помогают структурировать еженедельные лекции и отвечают за их визуальное оформление (слайды, презентации и тому подобное).
На ближайшие месяцы запланировал автоматизацию коммуникационных каналов: агенты ИИ будут самостоятельно отвечать на электронную почту и возьмут на себя задачи клиентской поддержки в телеграме.
Единственное, что приходится по-прежнему делать руками, — это писать тексты, заряженные образными элементами (мои любимые кеннинги, то есть составные термины, использующиеся вместо простого существительного, и шире — вся метафорика). Пока это самое слабое место ИИ, поскольку он пытается лишь стилистически зеркалить авторское прошлое, а образность, как известно, не терпит второй свежести.
Особняком стоят тексты, претендующие на эвристику. Здесь в базовой конфигурации невозможно совместить запрос на открытие нового с требованием сохранения авторского стиля. ИИ вынужден выбирать: либо автор, либо эвристика. Совместить это без дополнительного обучения не получается. При этом технически задача давно решена, а ограничение — в уровне промптинга на стороне Homo Sapiens.
Интеллект как коммунальная услуга: корпоративная фантазия Сэма Альтмана
Желание вновь отрефлексировать тему ИИ у меня появилось после просмотра недавнего выступления Сэма Альтмана, генерального директора OpenAI, на саммите BlackRock, посвященном развитию инфраструктуры США. Альтман поделился своими представлениями о развитии искусственного интеллекта во временном отрезке, который он определил как future years — будущие годы.
Мне показалось, что пытаться предсказывать реальный (а не хотельный) вектор развития ИИ дальше чем на 12 месяцев — занятие бессмысленное. Развитие отрасли летит по параболе с такой пугающей скоростью, что любые долгосрочные прогнозы превращаются в тыкву еще до их публикации.
Главное, однако, что Сэм Альтман отразил в своем выступлении не «перспективы ИИ» как таковые, а корпоративное видение этих перспектив. А это даже отдаленно не та картина будущего, которая нас ожидает. Хотя бы потому, что корпоративный ИИ сегодня — лишь малая часть общей картины, которая к тому же не может похвастаться высокими шансами на выживание.
Предлагаю читателю оценить перспективы развития ИИ с трех колоколен: корпоративного бизнеса, государства и конечного потребителя. Такой подход необходим с учетом интересов этих групп, которые хоть и пересекаются, но лишь по касательной. В главных же своих устремлениях интересы корпораций, государства и потребителей не имеют ничего общего.
Начнем с корпоративной колокольни. Мечты гигантов Кремниевой долины Сэм Альтман транслировал безупречно: искусственный интеллект ускоренными темпами превращается в коммунальную услугу. Такую же скучную и привычную, как водопровод или электричество в квартире. Пользователи покупают «мозги» по счетчику в виде токенов, которые тратятся на выполнение любых задач и потребностей.
Корпорации мечтают о том, как они до предела наводнят мир своими ИИ-продуктами, которые освободят будущие поколения от необходимости о чем-то самостоятельно задумываться. Ведь уже сегодня мы живем в окружении сонма карманных гениев, готовых в любой миг прийти на помощь по любому вопросу, какой только может навестить пользовательскую голову.
С не меньшим оптимизмом Альтман развеивает общественные опасения из-за возможной потери рабочих мест. Сэм успокаивает: никто без работы не останется! Мы все просто станем эдакими прорабами искусственного интеллекта. Появятся новые профессии, суть которых сведется к присмотру за нейросетями, раздаче указаний, контролю за их работой и оценке результатов. На полном серьезе нам обещают скорое появление компаний с капитализацией в миллиард долларов под управлением одного человека (собственника бизнеса), а всем остальным — от написания кода до юридической рутины — будут заниматься агенты искусственного интеллекта.
Не знаю, как у вас, но у меня лично внедрение именно такой модели взаимодействия ИИ с человечеством вызывает сомнения. Проведем мысленный эксперимент. Представьте себе условного пастуха высоко в горах. Мы помещаем рядом с ним гения, эдакого цифрового нобелевского лауреата в облике чатбота на смартфоне. Пастух и… смартфон? Не проблема: в нашем эксперименте задействован пастух современный и продвинутый.
Вопрос: поможет ли такая креативная коллаборация пастуху? Вряд ли. О чем они будут разговаривать? Какие вопросы пастух будет задавать своему гению? Чтобы задать вопрос, нужно для начала знать, о чем вообще можно спрашивать. Пастух живет в своей хоть и буколической, но ограниченной реальности: овцы, трава, собаки, посох, волки. „
Соответственно, весь его диалог с карманным гением будет крутиться сугубо вокруг овец. Пастух не может расширить кругозор, потому что не видит его границ.
Как бы там ни было, вера корпоративного бизнеса в заоблачную рентабельность модели «ИИ как сырьевой товар по подписке» поистине не имеет границ. Объявленный OpenAI в феврале очередной сбор денег — 110 миллиардов долларов! — поставил рекорд частного финансирования (вложились Amazon, NVIDIA и SoftBank). Прошлый рекорд (правда, не частного, а публичного предложения) установила крупнейшая в мире нефтяная компания из Саудовской Аравии — Aramco. Для сравнения: Aramco сумела собрать в разы меньше OpenAI — «всего» 25 миллиардов долларов.
Куда пойдут собранные OpenAI деньги и при чем тут корпоративная вера? 110 миллиардов предназначены для кардинального расширения инфраструктуры «мозгового водопровода»: новые дата-центры на территории США (в Аризоне и Техасе), новые чипы (в основном NVIDIA H100 и A100 GPU, но также специализированные AI-чипы из недр Microsoft AI Supercomputing), расходы на повышение безопасности существующих моделей и тому подобное.
Иными словами, закладывается предельно затратный фундамент будущих доходов. Фактор веры тут ключевой: доходов пока нет, но они ожидаются. Кем? Корпоративным руководством. Откуда берется уверенность? Вот это самое непонятное, потому что конкурентное давление на OpenAI исходит не столько от собратьев по капитализму (Google, Anthropic, Meta, Cohere плюс китайские товарищи — Huawei, Baidu, Alibaba), сколько от децентрализованного ИИ.
К децентрализованному ИИ мы еще вернемся, а пока несколько цифр, которые иллюстрируют идею о том, что 110 миллиардов — это про веру, а не про реальность:
годовая выручка (revenue) OpenAI за 2025‑й превысила $20 млрд. Это ощутимо больше, чем в 2024‑м ($6–7 млрд), и вроде как отражает рост спроса на подписки ChatGPT и корпоративные сервисы AI;
общие расходы (cash burn) за тот же период — более $8млрд (по другим подсчетам — $13.5 млрд).
Прогнозируемые операционные убытки (Cash burn — cash‑based operating loss) по итогам 2025-й год — $8 млрд.
общие расходы (cash burn) до 2029 года — $115 млрд.
При выручке в $20 млрд и общих расходах в $8 млрд арифметически дерзко выходить на цифру $8 млрд операционных убытков. Должны быть еще какие-то издержки, которые втихую съели недостающие $20 млрд, — что-то вроде будущих обязательств или переоценок в финансовой отчетности.
Впрочем, сумбур в цифрах — это мелочи. В конце концов, мы имеем дело с частной компанией, которая не обязана отчитываться по жестким метрикам Комиссии по ценным бумагам и биржам США. Все эти цифры попадают в публичное поле по доброй воле самой OpenAI, которая делится только тем, чем хочет делиться.
Важно другое: ни о каких заоблачных доходах говорить по фактам не приходится, тем более с учетом прогноза расходов на ближайшие три года в $115 млрд. Руководство компании делает ставку именно на запланированные доходы: более $100 млрд к 2028–2029 годам и $200–280 млрд — к 2030-м годам. Зачем OpenAI вбрасывает подобные цифры? Вопрос риторический: без них невозможно проводить раунды финансирования на сотни миллиардов долларов. Откуда берутся эти цифры? Из веры! Веры во что? В то, что OpenAI будет оперировать в лабораторном вакууме, без давления со стороны конкурентов по бизнесу, со стороны государства и со стороны альтернативных моделей развития ИИ.
Гонка ИИ в оптике левиафана
Посмотрим теперь, как видится будущее ИИ со второй колокольни — государственной. Если говорить без политкорректных реверансов, то в мире сегодня лишь два реальных игрока на этом поле — США и Китай. Остальные страны, уж не обессудьте, статисты на задворках истории.
Число стран, однако, не имеет значения, ибо любое государство — всегда одноклеточное из школьных уроков по биологии, у него нет нервной системы, только реакция на раздражение: ткнул иголкой — оно сжимается.
Аналогичным образом государство одержимо универсальной сверхценной идеей — загнобить соперника! Отличия лишь в масштабах амбиций: маленькие государства пытаются заткнуть за пояс соседа, большие — прогнуть равную им сверхдержаву, а лучше всё человечество сразу.
В контексте нашей темы глобальное несовпадение картины будущего ИИ у государства и остальных игроков на рынке идеально иллюстрируется отношением к AGI (Общий искусственный интеллект, способный выполнять любые интеллектуальные задачи, которые умеет решать человек).
Отношение конечного потребителя к AGI балансирует между безразличием и страхом. „
Оно понятно: рядовые пользователи нигде с AGI не соприкасаются и в обозримом будущем не соприкоснутся. Люди с богатым воображением, особенно те, кто воспитан на традициях американской научной фантастики, пытаются протестовать.
На днях в Сан-Франциско сотня озабоченных граждан продефилировала от офиса Anthropic к штаб-квартирам OpenAI и xAI с требованиями остановить разработку AGI. Организатор этих протестов Майкл Трацци, который раньше даже устраивал многонедельные голодовки перед лондонским офисом Google DeepMind, обратился к корпоративным разрабам с призывом остановить «самоубийственную гонку» изнутри.
Отношение корпоративного мира к AGI также предсказуемо, поскольку вытекает из самой сути корпоративного бытия: bene est ubi pecunia (там хорошо, где деньги). AGI не просто деньги, а самые большие-пребольшие деньги, какие только можно вообразить. Соответственно, разработки AGI ведутся всеми без исключения корпорациями в мире, и все без исключения ведут их кулуарно и втихую. При этом в публичное пространство постоянно забрасывается озабоченность морально-этическим наполнением ИИ. Затрудняюсь сказать, кто из руководителей корпораций ИИ не поставил галочку в этой агенде: Дарио Амодей (Anthropic) продвигает тезис о предсказуемости и контролируемости ИИ; Сатья Наделла (Microsoft) любит рассуждать о «справедливости и прозрачности»; Демис Хассабис (DeepMind / Google) предупреждает о долгосрочных рисках и борется за принципы Alignment (модель, описывающая подходы и методы, помогающие сделать поведение искусственного интеллекта согласованным с целями и ценностями человека); Сэм Альтман (OpenAI) упражняется в эссе об ответственности (при этом параллельно закрывает Sora, нейросеть для создания видео, вычислительные мощности которой будут переброшены на новую модель Spud, посвященную как раз разработке AGI).
Единственный игрок в поле, не знающий страха и сомнений в вопросах AGI, — это государство. Государственному катку по шарабану протесты любителей фантастики и оппортунизм корпораций: геополитическую конкуренцию плакатами не остановишь.
20 марта 2026 года Белый дом выкатил фреймворк, в котором черным по белому прописана основная цель: The United States must lead the world in AI … and ensure American AI dominance (Соединенные Штаты должны возглавлять развитие ИИ в мире… и обеспечить доминирование США в области ИИ). Так что можно не сомневаться, что разработки AGI будут форсировать всеми доступными средствами, игнорируя протесты и этические сомнения.
Скажу больше: у меня лично нет сомнений, что AGI интересует государство (всякое и любое) в первую очередь ради разработки новых видов оружия. Чиновничья нью-васюковщина про искусственный интеллект как коркскрю «новых перспектив знания» для рядовых граждан — это беседы для бедных, камуфлирующие подлинные желания.
Энтузиазм «ранних последователей»: искусственный интеллект в глазах пользователей
Переходим теперь к третьей колокольне (самой для нас важной!) и попытаемся оценить перспективы развития ИИ глазами рядовых пользователей.
Что сегодня творится в головах людей, отлично иллюстрирует опрос, проведенный компанией Anthropic. Опрос, надо сказать, предельно репрезентативный: свое отношение к искусственному интеллекту выразили 81000 человек из 159 стран планеты.
Вот ключевые результаты:
В чем ИИ оправдал ожидания
Несколько геополитических обобщений из опроса: «В глобальном масштабе 67% опрошенных выразили в целом положительное отношение к ИИ. Выявились четкие тенденции: жители Южной Америки, Африки и большей части Азии смотрят на ИИ с бóльшим оптимизмом, чем жители Европы или США. „
Когда речь зашла об опасениях, респонденты из стран Африки к югу от Сахары (18%), Центральной Азии (17%) и Южной Азии (17%) чаще всего заявляли об их отсутствии — это примерно вдвое превышает показатели в Северной Америке (8%), Океании (8%) и Западной Европе (9%).
Более позитивное отношение к ИИ в странах с низким и средним уровнем дохода можно объяснить несколькими причинами. Пользователи Claude.ai, скорее всего, относятся к категории «ранних последователей», которые с большим энтузиазмом воспринимают новые технологии. Кроме того, в странах с развивающейся экономикой склонны рассматривать новые технологии скорее как «социальный лифт», а не как угрозу. Обеспокоенность по поводу рабочих мест и экономики была сильнейшим предиктором общего отношения к ИИ, и в этих регионах данный вопрос стоял менее остро. Однако в этих регионах также наблюдается меньшее проникновение технологий на рынок: если ИИ еще не вошел в вашу повседневную работу заметным образом, то вытеснение человека искусственным интеллектом, вероятно, кажется чем-то абстрактным, особенно на фоне более насущных экономических проблем».
Еще одно важное наблюдение: «Технические специалисты оказались в числе тех, кто с наибольшим энтузиазмом относится к использованию ИИ для обучения (45% сообщили, что ощутили пользу для своего образования, уступив лишь студентам). При этом среди них почти никто не столкнулся с когнитивной атрофией (всего 4%, что в два раза меньше среднего показателя). Аналогичная картина наблюдается среди независимых исследователей и людей, которые в данный момент не трудоустроены. Это позволяет предположить, что преимущества ИИ проявляются сильнее всего тогда, когда обучение является добровольным, в отличие от институциональных структур (например, вузов или корпораций), где ИИ чаще используют как “кратчайший путь” (способ упростить задачу в ущерб качеству)».
Результаты опроса Anthropic вполне укладываются в каноны геополитической логики. Так, смещение позитивного отношения к ИИ от стран «золотого миллиарда» в страны «третьего мира» обусловлено тем, что сытый человек с сытой зарплатой всегда пытается защитить статус-кво (личную синекуру и доступные ему общественные блага) от угрозы, потенциально способной разрушить благополучие.
Не менее рационален и «брачный союз» ИИ с предпринимателями и самозанятыми, которым чудо-технологии дают шанс на порядок повысить производительность и эффективность своего труда. Понятны и опасения наемных работников, ожидающих увольнения из-за неспособности конкурировать с заведомо более умелым и знающим ИИ-агентом. „
Беспрецедентно высокий уровень одобрения ИИ, зафиксированный в опросе (67%), позволяет говорить о том, что сегодня Homo Communis, как и двести лет назад, продолжает верить в золотую рыбку, фею или джинна, которые волшебным образом помогают заработать больше, общаться эффективнее, жить веселее и красивее.
Единственное, что омрачает сквозную мифологему человечества, — это необходимость неожиданного выбора! Рано или поздно каждому из нас придется ответить на вопрос: из чьих рук мы готовы принять deus ex machina?
Лично я не сомневаюсь, что подавляющее большинство пользователей вольется в оркестр корпоративной музыки и подыграет Сэму Альтману в стремлении продавать «карманные мозги» по подписке. Только такой выбор предполагает минимум усилий и максимум удовольствия.
Единственный изъян от превращения в кормовую базу для корпораций и государства — это невозможность заблаговременно предугадать, какой приправой из когнитивной манипуляции хозяева корпоративных чатботов накормят своих золотых рыбок в будущем.
Такой приправой может оказаться утонченное зомбирование, на голову превосходящее по эффективности грубые потуги классической пропаганды. Не исключен и вариант с «массовой рентгенографией», которую обеспечат корпорациям (для усиления рекламного давления) и государству (для совершенствования контроля) централизованные ИИ-ассистенты и агенты, прописанные к тому времени на всех наших цифровых устройствах.
Децентрализованные агенты выходят в большой мир
Существует, однако, и альтернативный выбор: отдать предпочтение не корпоративно-государственной модели ИИ, а децентрализованному искусственному интеллекту.
Если бы меня спросили, какое главное событие в эволюции ИИ случилось в 2025 году, я бы ответил без колебаний: это трансфигурация децентрализованного искусственного интеллекта из перспективного, но все же рядового игрока в могильщика корпоративных грез о безраздельном господстве.
Трансфигурация тем поразительнее, что в том же 2025 году стало очевидно, что у децентрализованного ИИ нет ни малейшего шанса конкурировать с корпоративным ИИ в плане самостоятельного развития альтернативных LLM! У энтузиастов-одиночек не было и никогда не будет ни сотен миллиардов долларов, ни гигантских вычислительных ресурсов.
Осознание ограниченности своих возможностей направило децентрализованный ИИ, как теперь оказалось, по единственно верному пути, а именно: развивать не сами LLM, а агентов искусственного интеллекта!
Сегодня речь идет уже не о сотнях или тысячах автономных и полуавтономных ботов, а о миллионах агентов, наделенных не только правом на независимое бытие, но и самостоятельной волей к действию.
Гарантию самостоятельности и независимости агентов ИИ обеспечили три прорывных стандарта, утвердившихся именно в 2025 году.
ERC-8004 — стандарт, который определяет не требующую доверия инфраструктуру для автономных AI-агентов в блокчейнах, совместимых с Ethereum. Он решает ключевую проблему: как агенты из разных организаций (или вообще неизвестные) могут находить друг друга, выбирать, взаимодействовать и доверять друг другу без центрального посредника, API-ключей или предустановленных отношений.
x402 - открытый стандарт оплаты, построенный поверх протокола HTTP, который оживляет давно зарезервированный статус‑код 402 Payment Required так, чтобы сайты, API и сервисы могли монетизировать доступ к ресурсам с помощью стабильных криптовалют (например, USDC) прямо в стандартных HTTP‑запросах без сторонних платежных шлюзов или checkout‑страниц. x402 открывает возможность для децентрализованных сервисов и автономных агентов безопасно и нативно проводить машинно‑машинные платежи прямо через интернет, делая микроплатежи и pay‑per-use модели простыми и автоматизированными. Совсем уж простыми словами: децентрализованные ИИ-агенты могут теперь вести полноценную финансовую активность (покупать, продавать, нанимать на службу, оплачивать услуги и тому подобное) полностью без участия человека.
ERC-7984 — стандарт взаимозаменяемых токенов, который позволяет работать с зашифрованными цифровыми активами, предоставляющими собственникам абсолютную конфиденциальность. Стандарт ERC-7984 позволяет работать с любыми криптографическими подходами, однако до последнего времени был ограничен технологией Zero-Knowledge Proofs (ZKP) (доказательства с нулевым разглашением), которая обеспечивает конфиденциальность сумм (балансы, переводы) и адресов.
В 2025 году к стандарту была добавлена технология Fully Homomorphic Encryption (FHE) — полное гомоморфное шифрование, которое позволяет не просто хранить зашифрованные данные, но и производить с ними любые вычисления, причем таким образом, что ни в один момент времени эти данные не расшифровываются!
В упрощенном виде работу FHE можно представить следующим образом:
с неизвестного адреса на сервер передается неизвестное количество цифровых денег;
сервер выполняет с этими деньгами требуемые операции: на уровне математики это умножение, деление, сложение, вычитание, а на практике это предоставление кредита, получение займа, инвестирование в любой протокол DeFi и так далее;
после получения результата сервер возвращает цифровые активы обратно;
ни на одном этапе сервер не знает, какие суммы он подсчитывает и кому они принадлежат!
Звучит как фантастика, однако FHE сегодня не теория, а полнофункциональный готовый продукт, который уже проводит зашифрованные расчеты на сотни миллионов долларов. Речь о движке fhEVM — созданной французской криптографической компанией Zama модифицированной версии виртуальной машины Ethereum, которая интегрирует FHE в уже развернутые и новые смарт-контракты.
Что сказанное означает на практике? То, что мировое цифровое пространство прямо сейчас населено миллионами децентрализованных ИИ-агентов, наделенных всеми необходимыми техническими средствами для самостоятельной жизнедеятельности.
Сегодня децентрализованные ИИ-агенты ежедневно проводят операции на 12 миллиардов долларов, генерируют сотни миллионов долларов прибыли в месяц и растут экспоненциально. „
К концу 2026 года ожидается, что объем трафика AI-агентов в DeFi составит до 30% в профильных сетях (Base и Solana). Самые консервативные внутренние прогнозы предсказывают 50–75% торгового объема в 2027 году и 80–90 %, с оборотом в триллионы долларов, в 2028–2030 годы.
Показательно, что децентрализованные ИИ-агенты могут работать не только в условиях финансовой независимости от человека, но и в полной приватности: FHE позволяет скрыть всю их активность: суммы, адреса, кредиты, займы.
Локальные нейросети против сервисов по подписке: будущее ИИ
Как децентрализованному ИИ удалось совершить всего за один год такой головокружительный прорыв?
Ответ покажется неожиданным: «хоронят» корпоративный ИИ не децентрализованные агенты, а диалектическое противоречие, заложенное в эволюции самих корпоративных LLM!
Когда Сэм Альтман анонсирует (вернее, не анонсирует, а констатирует постфактум) превращение ИИ в «сырьевой товар по подписке», он тем самым подтверждает, что ИИ обрел качество отчужденности (Entfremdung), присущее любому товару. Иными словами, ИИ перестает восприниматься как результат конкретного человеческого труда и начинает жить самостоятельной «вещной» жизнью.
Как следствие, потребитель волен использовать товар не только по прямому назначению (например, ведение диалогов с ChatGPT), но и в качестве прикладного инструмента для строительства чего-то большего. Может, даже альтернативного. Тем более что LLM позволяют создавать на основе самих себя ассистентов и агентов, которые затем легко децентрализуются, объединяются в рои и могут не только работать самостоятельно, но и жить самостоятельно в децентрализованных средах: сначала — в криптосетях, затем — во всем Web3.
Именно это и произошло. Как только децентрализованные агенты искусственного интеллекта, наделенные среди прочего еще и способностью к безграничной репликации, стали захватывать цифровое пространство и вытеснять из ритейла в B2B корпоративные LLM и подконтрольные ИИ-агенты, созданные на их базе, стало понятно, что джин выскользнул из бутылки и единственная возможность составить ему хоть какую-то конкуренцию — это попытаться играть на децентрализованном поле самого джина.
Первыми подоспели китайские товарищи, которые в январе 2025 года выложили в открытый и бесплатный доступ мощнейший LLM DeepSeek. Законы конкурентной борьбы заставили большинство корпораций ИИ последовать китайскому примеру и открыть доступ для локального использования той или иной вариации собственных LLM.
Я не поленился и только что пересчитал: в последней версии десктопа LM Studio — одной из двух платформ, наряду с Anything LLM, для развертывания больших языковых моделей и создания ИИ-агентов на персональном компьютере — представлено 59 LLM, доступных для локальной установки и последующего автономного использования!
К чему я веду? К тому, что сегодня покупка ChatGPT или Claude — далеко не лучший вариант вложения своих денег. Альтернативно и совершенно бесплатно можно развернуть на своем ноутбуке локальную LLM, создать ИИ-агентов, объединить их в рои, обучить всех вместе и по отдельности нужным скиллам и запустить в работу. Агенты будут выполнять всё, что ваша душа пожелает: отвечать на письма, осуществлять клиентскую поддержку, готовить к утреннему кофе выборку мировой прессы по интересующим вас сюжетам, покупать продукты онлайн, бронировать авиабилеты и так далее.
Обратите внимание: работают локальные LLM и агенты не только бесплатно, но и конфиденциально. Если кто запамятовал: всё, что мы обсуждаем с чатботами GPT, Claude, Gemini и Grok, мгновенно портируется на корпоративный сервер, где используется как для обучения нейросетей, так и для любых никому извне неведомых целей и задач.
В моем представлении будущее ИИ в перспективе ближайших 12 месяцев безоговорочно зависит от того, в какой мере децентрализованным формам искусственного интеллекта удастся привлечь массового пользователя. В ближайшее время гарантий успеха я не вижу, поскольку локальное развертывание ИИ гораздо сложнее централизованного использования корпоративных продуктов вроде ChatGPT.
Можно не сомневаться, что людской мейнстрим, как и всегда раньше, лениво побредет по проторенной дорожке и упадет в ласковые объятия государственно-корпоративной модели. Вот только это не страшно по двум причинам!
Во-первых, важно не количество, а качество. Самая пассионарная и свободолюбивая часть Homo Sapiens однозначно будет строить свое цифровое будущее на децентрализованных версиях искусственного интеллекта. Бонусом здесь идет полное гомоморфное шифрование, которое окончательно закроет от государства и корпораций финансовую составляющую децентрализованной активности.
Во-вторых, распределение интереса конечного пользователя между централизованными и децентрализованными формами искусственного интеллекта ничего не может изменить в том, что объективно неизбежно: „
контроль над цифровым пространством уже в ближайшей временной перспективе заберут самостоятельно действующие децентрализованные агенты.
Нравится это кому-то или не нравится. Выберет ли большинство локальные LLM или не выберет.
Показательно, что Сэм Альтман не просто догадывается о таком исходе, но и нисколько в нем не сомневается. Равно как не сомневаются и остальные руководители ИИ-компаний. Чтобы в этом удостовериться, достаточно посмотреть, с каким энтузиазмом корпорации обхаживают продукты ИИ, предназначенные для локального развертывания LLM и ИИ-агентов:
OpenAI наняла создателя OpenClaw Петера Штайнбергера;
Samsung NEXT активно инвестирует в Sahara AI (блокчейн-платформу для децентрализованного ИИ);
Microsoft и Google внедряют поддержку открытых моделей (Llama 4, Mistral) в свои Azure и Vertex AI быстрее, чем сообщество успевает их оптимизировать.
Справедливости ради нужно отметить, что описанный тренд отражает не логику отчаяния, а напротив, корпоративную мудрость (ставшая уже классикой модель Chromium!): корпорации ИИ спонсируют открытое ядро, которое затем становится стандартом индустрии, однако параллельно строят на базе этого ядра собственные закрытые проприетарные сервисы.
Впрочем, это уже другая история. Одно очевидно: модель «интеллектуального водопровода по подписке», которую популяризирует сегодня Сэм Альтман, вряд ли когда-нибудь позволит вернуть деньги инвесторам. Хотя не вопрос: на 110 миллиардов долларов наверняка удастся извернуться и позамысловатее.

Губернатор Белгородской области Вячеслав Гладков отправляется в Москву, чтобы там «решать вопрос» о МАХ: жители региона не получают уведомления о воздушной тревоге через «национальный мессенджер» при включенных «белых списках». Гладков объясняет ситуацию зависимостью МАХ от сервисов иностранных компаний. Для корректной работы push-уведомлений в мессенджере телефоны россиян по-прежнему должны быть подключены к глобальному интернету. Таким образом, Рунет структурно не готов к самоизоляции: Роскомнадзор и силовики внедряют «белые списки» и ведут «МАХификацию», не задумываясь о том, как будет выглядеть реальный опыт пользователей. «Новая-Европа» вместе с экспертами объясняет, почему на пути цензоров встали Android и iOS.
Во время воздушных тревог в Белгородской области на прошлой неделе уведомления о них в мессенджере МАХ не доходили до пользователей. Губернатор региона Вячеслав Гладков объяснил, что «пуш-уведомление через МАХ [получить] невозможно, потому что программное обеспечение выходит на иностранных производителей» (то есть сервисы Google и Apple). Если же включить сервисы, необходимые для корректной работы мессенджера и других приложений, в «белые списки», то это сделает цензуру бессмысленной: через тот же Google можно будет вести трафик, необходимый для обхода блокировок.
Гладков признал, что блокировки интернета в регионе это — «одна из самых тяжелых проблем, которая волнует сейчас всё приграничье». Он подчеркнул, что система экстренных оповещений выстроена на push-уведомлениях, которые поступают при опасности. Пока губернатор предлагает белгородцам при включении звуковой сирены на улицах заходить в каналы оповещения в MАХ и самостоятельно «следить за углом атаки беспилотного летательного аппарата», а также «слушать уличные сирены» и затем проверять мессенджер.
С белыми списками, но без push-уведомлений
В феврале в информационную повестку снова вернулись разговоры об ограничениях доступа к сервисам Google. Тогда зампред комитета Госдумы по информационной политике Андрей Свинцов сообщил, что блокировка сервисов Google «вполне технически реализуема».
Однако его коллега по комитету депутат Госдумы Антон Горелкин признал, что пока Россия не может заблокировать Google, так как оно повлечет целый комплекс негативных эффектов.
«Что до громких заявлений о блокировке — таких планов на самом деле нет: специально уточнил это в контролирующих органах. Очевидно, что блокировка повлечет целый комплекс негативных эффектов: прежде всего проблемы с работоспособностью операционной системы Android (а это 60% всех смартфонов российских пользователей)», — написал депутат.
Большая часть россиян пользуется смартфонами на операционной системе Android. Согласно анализу Т-Банка, с сентября 2022 по октябрь 2024 года доля владельцев телефонов с этой операционной системой составляла 58–60%, а iOS — 40–42%. „
Cloudflare, крупнейшая в мире компания, занимающаяся анализом трафика и защитой сайтов, отмечает, что соотношение Android и iOS среди пользователей России в 2025 году составляет 66% к 34%.
При любых блокировках со стороны властей владельцы этих устройств оказываются под ударом. Дело в том, что push-уведомления на Android привязаны к системам Google. Мессенджер MAX тоже использует сервис FCM (Firebase Cloud Messaging) от американской компании. Технически существуют альтернативы, которые могут использовать, например, Telegram и Signal, но на практике абсолютное большинство приложений, включая российские, зависят именно от FCM. Опрошенный «Новой-Европа» IT-специалист, пожелавший остаться анонимным, объясняет связь с сервисом FCM на примере многоэтажки:
— Представьте, что ваш смартфон — это многоквартирный дом. Каждый мессенджер (Telegram, WhatsApp, Viber) — это житель, ожидающий письма. В мире Android есть главное «почтовое отделение» на весь дом — это FCM (Firebase Cloud Messaging) от Google.
«Пуши» от RuStore — российского магазина приложений для Android, запущенного в 2022 году на фоне ограничений от иностранных компаний, — не смогут заменить оповещения от FCM. Его создатели разработали свой API (программный интерфейс для обмена данными между приложениями) сервиса пуш-уведомлений, во многом повторяющий работу Firebase. „
Они, как отмечает эксперт, «хвастаются» моментальной доставкой, но и сами признаются, что у части пользователей она не происходит вовремя.
— FCM — это системная служба Google. Она вшита глубоко «в ядро» операционной системы, имеет высший приоритет в ОС. Сервис RuStore — это просто еще одно приложение. Для Android, начиная с 14 версии, он такой же фоновый процесс, как и MAX. Без вмешательства в саму операционную систему (на уровне прошивок от производителей телефонов) сделать RuPush эффективной заменой FCM нереально, — указывает собеседник «Новой-Европа».
Помимо push-уведомлений, в случае блокировки могут возникнуть проблемы с оплатой картой с телефона: хотя Google Pay уже не работает в России, Android позволяет скачивать Mir Pay, СБПэй и другие платежные приложения, для подтверждения безопасности платежа в которых может использоваться Google Mobile Services. Также начнутся проблемы с автообновлением приложений и некоторыми системными обновлениями.
— Теоретически у властей есть пространство для маневра. Мы видим на примере Huawei, который потерял доступ к Google Mobile Services, что перегруппироваться возможно и продолжать работать — пусть и не идеально. В пользовательском смысле это довольно специфический опыт. Такие смартфоны подходят скорее тем, кто готов мириться с ограничениями или любит «справляться с трудностями». Можно ли в принципе реализовать такой сценарий? При должной подготовке — да. Но подготовка занимает годы, — поясняет Леонид Юлдашев, IT-специалист, координатор русскоязычных проектов организации по защите цифровых прав eQualitie.
В Китае сервисы Google не работают с 2014 года в рамках построения национальной системы цензуры. В то же время в стране есть группа сильных производителей смартфонов, которая использует в своих устройствах open-source версию Android (AOSP), на которую ставят собственные аналоги сервисов Google, разработанные специально для внутреннего китайского рынка. В частности, компании создали коалицию для поддержки унифицированной системы push-уведомлений Unified Push Alliance (UPA) для замены Firebase Cloud Messaging от Google. Эта коалиция перестала существовать в 2020 году, и с тех пор ландшафт push-уведомлений в Китае остается фрагментированным, причем каждый производитель оборудования использует свой собственный сервис. „
Именно по этой причине на рынке можно найти разные версии китайских моделей смартфонов: предназначенную для внутренних потребителей и глобальную, на которой могут быть установлены привычные сервисы Google.
Случай Huawei, крупнейшего китайского производителя электроники, связанного с правительством, особенный: компания с 2019 года не имеет возможности использовать сервисы Google даже на глобальных рынках из-за санкций США и разработала аналог экосистемы сервисов под названием Huawei Mobile Services (HMS).
В России нет собственного производства смартфонов, устройства для российского рынка импортируются как раз из Китая, как правило, в глобальной версии. Полноценное внедрение «белых списков» потребовало бы разработки или по меньшей мере адаптации операционной системы для российского рынка и замены большей части устройств, которые сейчас есть у пользователей (в России около 102 млн пользователей смартфонов, количество активных устройств еще выше).
Для устройств Apple под управлением iOS, которая традиционно отличается большей закрытостью своей инфраструктуры, действуют те же правила. Для корректной работы уведомлений и других системных функций требуется доступ к сервисам компании, в частности, к Apple Push Notification Service (APNs). Открытой версии iOS, которую можно было бы использовать для адаптации к условиям внутреннего рынка, не существует, поэтому для корректной работы iPhone в России властям придется договариваться с компанией о внесении ее сервисов в «белые списки». Для примера, в Китае Apple пошла на сделку с властями: сервисы доступны для пользователей внутри страны, при этом данные пользователей по цензурным соображениям хранятся на местных, а не американских серверах. Кроме того, многие приложения, которые китайские власти считают угрозой для цензуры, в том числе VPN, недоступны в локальном App Store.
Удалить МАХ
В феврале Юлия Навальная и Фонд борьбы с коррупцией начали кампанию «Я на связи» против ограничения интернета в России. В рамках этой кампании, они, в частности, планируют попросить Google и Apple удалить российский государственный мессенджер MAX из магазинов приложений. Эта мера могла бы, по мысли авторов кампании, существенно затруднить принуждение пользователей к переходу на «национальный мессенджер» и замедлило бы наступление цензуры.
Леонид Юлдашев, комментируя это пункт кампании, отмечает, что ему сложно обсуждать его по существу, потому что он работает над тем, чтобы люди могли открывать заблокированные сайты и иметь доступ к любым приложениям.
В то же время эксперт считает, что задача надавить на Apple и убедить компанию удалить мессенджер MAX из App Store «не выглядит нереалистичной». Он напоминает, что подобные случаи уже происходили: в 2017 году Apple начала удалять иранские приложения из-за «санкций, введенных США в отношении Ирана». Пользователи Android тогда почти не заметили изменений, тогда как владельцы устройств Apple столкнулись с ограничениями. Разработчики пытались обходить запреты, переиздавая приложения под другими именами. Однако в 2019 году Apple закрыла возможность использовать корпоративные сертификаты для таких целей. В результате иранские государственные приложения на iOS фактически исчезли, тогда как на Android они остались доступными.
Поскольку iOS не позволяет устанавливать приложения из сторонних источников, удаление MAX из App Store фактически сделает его недоступным для пользователей iPhone в России, объясняет Юлдашев. С Android ситуация иная: там сохраняются альтернативные способы установки.

Снежная зима привела к угрозе затоплений по всей России: их прогнозируют более разрушительными, чем в 2024 году, когда паводки нанесли ущерб более 1500 населенным пунктам. На фоне зачистки протестных движений пока проблему поднимают только активисты-конспирологи, близкие к лидеру запрещенной партии «Воля» Светланы Лады-Русь Пеуновой.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Женщины с подписями
«Когда решается вопрос о той или иной предпаводковой мере, например, строительстве дамбы, насыпи, оценивается, насколько это выгодно в финансовом плане. Нам отказали в строительстве дамбы в нашем селе именно в силу экономической нецелесообразности. И вопрос расчистки русла рек так же решается. Получается, если это дорого, речку чистить не будут, и мы дальше будем тонуть? Может быть, как-то перераспределить финансовые потоки, не повышать содержание чиновникам каждый год, меньше тратить на закупку камер для слежки за гражданами?» — задается вопросом одна из активисток, привезших 18 марта в Москву из Самарской, Оренбургской областей и других регионов в Минприроды и Федеральное агентство водных ресурсов девять тысяч подписей под петицией по проблеме паводков.
Петиция призывает к увеличению финансирования борьбы с наводнениями, требует ускорить строительство защитных сооружений в Самарской и Оренбургской областях, особенно пострадавших от наводнений после снежной зимы 2024 года, а также публично отчитаться о том, кто из чиновников понес ответственность за то, что в 2024 году многие российские регионы не были готовы к наводнениям. Тогда от затоплений пострадали полторы тысячи населенных пунктов.
Женщины, принесшие подписи в Минприроды, связаны с телеграм-каналом «Нет затоплению», в котором граждан призывают создавать региональные «противопаводковые комитеты» и писать обращения к местным чиновникам.
«Нет затоплению» опубликовал серию видео, на которых активистки — в основном женщины средних лет и старшего возраста — рассказывают о своем опыте общения с чиновниками по проблеме паводков. Они требуют отчитываться перед населением о том, что делается для решения проблемы, а также увеличить финансирование защиты от наводнений, в том числе за счет средств, выделяемых на блокировки интернет-ресурсов и концерты певца Шамана. Активистка из Тверской области рассказала в одном из видео об угрозах признания «иноагентом» за эту деятельность.
Корреспондент «Ветра» написал представителям «противопаводковых комитетов» с предложением дать комментарии, но на момент публикации текста не получил от них ответов.
Материалы «Нет затоплению» перепащивают телеграм-каналы, связанные со сторонниками политика Светланы Лады-Русь Пеуновой. Ее партию «Воля» ликвидировали в 2016 году по иску Минюста: чиновники обвинили организацию в распространении экстремистских материалов.
— Движение Лады-Русь — типичное лидерское популистское движение. Сфокусировано на социальных темах. Запрещена была ее партия «Воля», знаменитая борьбой с рептилоидами, но также известная разными ксенофобными элементами в агитации. Далее [сторонниками Пеуновой] использовались другие бренды. Еще они сильно пересекались и сотрудничали с [также запрещенным в России движением] «Граждан СССР». Власти считают всю активность [сторонников Пеуновой] продолжением деятельности запрещенной «Воли». Они пишут обращения к чиновникам по разным проблемам не от имени «Воли». Привлекают их не всех подряд по статье 282.2 УК («организация деятельности экстремистской организации»), — рассказал «Ветру» директор Исследовательского центра «Сова»* Александр Верховский.
Одна из самых ярких инициатив сторонниц Пеуновой — «Совет матерей и жен», организация, представлявшая родственниц мобилизованных на «СВО». Совет в том числе требовал демобилизации призванных мужчин. Многие активистки подверглись различным формам давления, от признания «иноагентами» до административного и уголовного преследования.
— Сторонники Лады-Русь смогли сделать довольно массовое движение, охватившее разные регионы. В чем-то им, безусловно, помог режим, уничтоживший всех, кого считал более опасными конкурентами. Но у [сторонников Лады-Русь] есть и собственная сильная сторона: они активно поддерживают местные инициативы, как в этой истории с пострадавшими от наводнений, недавними протестами против фактической ликвидации местного самоуправления на Алтае или даже движением за возвращение мобилизованных. При этом внимание к реальным проблемам у сторонников Пеуновой часто сочетается с верой в конспирологические теории, наподобие «секты Хабад» (Хабад-Любавич — одно из течений иудаизма. — Прим. ред.), которая якобы правит миром и виновата даже в российско-украинской войне, — рассказывает редактор портала «Активатика» Михаил Матвеев. „
Матвеев отмечает, что представление большинства россиян о том, как работают общественные и государственные институты, очень поверхностное, поэтому конспирология часто находит отклик среди активистов.
На момент публикации текста корреспондент «Ветра» не нашел других инициатив, помимо сторонниц Пеуновой, которые сейчас поднимали бы проблему паводков. Собеседники «Ветра» в партиях «Яблоко» и «Рассвет» рассказали, что пока этой темой не занимались.
Полстраны уйдет под воду?
Паводки этой весной могут стать в России серьезной проблемой из-за необычно снежной зимы, от Москвы до Камчатки. Наводнения ожидаются в 42 российских регионах, на противопаводковые мероприятия в 2026 году правительство РФ уже выделило 9 миллиардов рублей — на миллиард больше, чем в прошлом году.
Но в масштабах проблемы это довольно небольшая сумма. Символом провала 2024 года в борьбе со стихией стал город Орск Оренбургской области. В мем превратились слова директора компании «Спецстрой» Сергея Комарова о том, что орскую «дамбу прогрызли грызуны», поэтому она не выдержала напора воды. В марте нынешнего года, накануне нового паводка, Оренбургская область попросила у федерального центра 28 миллиардов рублей на продолжение ремонтных работ. Прошло два года, дамба не полностью восстановлена до сих пор.
В отдельных районах затопления из-за таяния снега уже начались: например, в Саратовской и Владимирской областях и в Бурятии. В Саратовской и Владимирской областях реки уже вышли из берегов и затопили проходящие рядом с ними дороги, в Бурятии затоплено село Сотниково. Основные паводки прогнозируются в течение всего апреля.
— Действительно, снега очень много в этом году. Я такого не помню в своей жизни вообще. Но не думаю, что это будет критической проблемой для Московской области в целом. Есть отдельные места, которые в силу ландшафта затапливает каждый год. Некоторые деревни даже иногда оказываются в изоляции. В этом году, наверное, их сильнее затопит. Но это будут, вероятно, локальные ЧП, — прогнозирует собеседник «Ветра», депутат одного из советов в крупном подмосковном городе.
В других регионах паводки могут быть более опасны. В Алтайском крае за зиму снега выпало вдвое больше обычных показателей, а до этого осенью было много дождей, что обеспечило влажную почву. Из-за этого сочетания десятки городов региона находятся в зоне риска затопления. Такое же сочетание — обильные снегопады зимой и дожди осенью — также наблюдалось и в Удмуртии. Там людей, имеющих дома рядом с рекой Вятка, уже сейчас призывают готовиться к возможному затоплению. О риске серьезного наводнения говорят в Курганской области.
Экс-депутат Мосгордумы Евгений Ступин в 2024 году публиковал в своем телеграм-канале обращения пострадавших от наводнений. Он считает обеспокоенность граждан возможными последствиями таяния снега вполне обоснованным: по его словам, люди, потерявшие жилье и другую собственность в результате разлива рек, с трудом получали компенсации от властей, а прорывы дамб ранее происходили из-за того, что строили их недостаточно качественно, а выделенные на строительство деньги воровали.
— Проблема [затоплений] с нами со времен колонизации Сибири и потери местным населением навыков адаптации к своей среде обитания. Поймы временами должны заливаться рекой. Это естественный процесс, хоть какие дамбы строй — вода найдет место, где прорваться. Поэтому предки в самих поймах не строили жилья или готовы были им жертвовать ради доступа к воде. Люди любят жить у воды, и по мере колонизации и урбанизации территорий всё хуже понимают последствия. При СССР застройка пойм жестко регулировалась, строили, конечно, и предприятия, и циклопические защитные сооружения, но повального освоения пойм не допускали, — рассказывает эколог Евгений Симонов*, координатор коалиции «Реки без границ». „
Проблема усложнилась в 1980-е, когда в поймах рек массово организовывали садово-огородные участки, на которых затем появлялись частные дома для постоянного проживания
— Пока активисты требуют ввести меры недостаточно комплексного характера. Это в целом ожидаемо: уже живущее в зоне затоплений население не хочет оттуда переезжать, во-первых, потому что привыкло, во-вторых, потому что поверить, что государство даст достаточные деньги на полноценное переселение в приличное сухое место, практически невозможно. Поэтому просят залатать дамбы, проверить всякий опасный самострой и посадить виновных в прошлых наводнениях. Я всей душой с активистами, и в краткосрочном плане всё, что они требуют, нужно, но проблемы это не решит, — отмечает Симонов.
Эколог уверен, что необходима гораздо более глубокая перестройка системы реагирования на наводнения и выдачи разрешений на строительство. В петиции, поданной в Минприроды, активисты требуют увеличить до триллиона рублей средства, выделяемые на борьбу с весенней речной стихией. По мнению Симонова, это гораздо более реалистичная сумма для борьбы с наводнениями, чем выделенные правительством девять миллиардов рублей.
*Внесен Минюстом РФ в реестр иноагентов
Александр Троицкий

После сильных ливней в Дагестане началось наводнение. Об этом сообщают ТАСС, Baza, «Осторожно, новости» и «Коммерсант». О жертвах информации пока нет.
В Махачкале подтоплены десятки домов, без света остались более 60 тысяч человек. На дорогах образовались реки, затонули автомобили. Эвакуированы несколько десятков человек. В Дербенте реки вышли из берегов, затопили дороги, потоки воды сносят и переворачивают машины.
Более 130 сел в остались без электроснабжения, сообщили в МЧС. Неполадки зафиксировали в 16 районах республики.
Обильные дожди и порывистый ветер прогнозируются в регионе до завтра, передает «Интерфакс».

Снежная зима привела к угрозе затоплений по всей России: их прогнозируют более разрушительными, чем в 2024 году, когда паводки нанесли ущерб более 1500 населенным пунктам. На фоне зачистки протестных движений пока проблему поднимают только активисты-конспирологи, близкие к лидеру запрещенной партии «Воля» Светланы Лады-Русь Пеуновой.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Женщины с подписями
«Когда решается вопрос о той или иной предпаводковой мере, например, строительстве дамбы, насыпи, оценивается, насколько это выгодно в финансовом плане. Нам отказали в строительстве дамбы в нашем селе именно в силу экономической нецелесообразности. И вопрос расчистки русла рек так же решается. Получается, если это дорого, речку чистить не будут, и мы дальше будем тонуть? Может быть, как-то перераспределить финансовые потоки, не повышать содержание чиновникам каждый год, меньше тратить на закупку камер для слежки за гражданами?» — задается вопросом одна из активисток, привезших 18 марта в Москву из Самарской, Оренбургской областей и других регионов в Минприроды и Федеральное агентство водных ресурсов девять тысяч подписей под петицией по проблеме паводков.
Петиция призывает к увеличению финансирования борьбы с наводнениями, требует ускорить строительство защитных сооружений в Самарской и Оренбургской областях, особенно пострадавших от наводнений после снежной зимы 2024 года, а также публично отчитаться о том, кто из чиновников понес ответственность за то, что в 2024 году многие российские регионы не были готовы к наводнениям. Тогда от затоплений пострадали полторы тысячи населенных пунктов.
Женщины, принесшие подписи в Минприроды, связаны с телеграм-каналом «Нет затоплению», в котором граждан призывают создавать региональные «противопаводковые комитеты» и писать обращения к местным чиновникам.
«Нет затоплению» опубликовал серию видео, на которых активистки — в основном женщины средних лет и старшего возраста — рассказывают о своем опыте общения с чиновниками по проблеме паводков. Они требуют отчитываться перед населением о том, что делается для решения проблемы, а также увеличить финансирование защиты от наводнений, в том числе за счет средств, выделяемых на блокировки интернет-ресурсов и концерты певца Шамана. Активистка из Тверской области рассказала в одном из видео об угрозах признания «иноагентом» за эту деятельность.
Корреспондент «Ветра» написал представителям «противопаводковых комитетов» с предложением дать комментарии, но на момент публикации текста не получил от них ответов.
Материалы «Нет затоплению» перепащивают телеграм-каналы, связанные со сторонниками политика Светланы Лады-Русь Пеуновой. Ее партию «Воля» ликвидировали в 2016 году по иску Минюста: чиновники обвинили организацию в распространении экстремистских материалов.
— Движение Лады-Русь — типичное лидерское популистское движение. Сфокусировано на социальных темах. Запрещена была ее партия «Воля», знаменитая борьбой с рептилоидами, но также известная разными ксенофобными элементами в агитации. Далее [сторонниками Пеуновой] использовались другие бренды. Еще они сильно пересекались и сотрудничали с [также запрещенным в России движением] «Граждан СССР». Власти считают всю активность [сторонников Пеуновой] продолжением деятельности запрещенной «Воли». Они пишут обращения к чиновникам по разным проблемам не от имени «Воли». Привлекают их не всех подряд по статье 282.2 УК («организация деятельности экстремистской организации»), — рассказал «Ветру» директор Исследовательского центра «Сова»* Александр Верховский.
Одна из самых ярких инициатив сторонниц Пеуновой — «Совет матерей и жен», организация, представлявшая родственниц мобилизованных на «СВО». Совет в том числе требовал демобилизации призванных мужчин. Многие активистки подверглись различным формам давления, от признания «иноагентами» до административного и уголовного преследования.
— Сторонники Лады-Русь смогли сделать довольно массовое движение, охватившее разные регионы. В чем-то им, безусловно, помог режим, уничтоживший всех, кого считал более опасными конкурентами. Но у [сторонников Лады-Русь] есть и собственная сильная сторона: они активно поддерживают местные инициативы, как в этой истории с пострадавшими от наводнений, недавними протестами против фактической ликвидации местного самоуправления на Алтае или даже движением за возвращение мобилизованных. При этом внимание к реальным проблемам у сторонников Пеуновой часто сочетается с верой в конспирологические теории, наподобие «секты Хабад» (Хабад-Любавич — одно из течений иудаизма. — Прим. ред.), которая якобы правит миром и виновата даже в российско-украинской войне, — рассказывает редактор портала «Активатика» Михаил Матвеев. „
Матвеев отмечает, что представление большинства россиян о том, как работают общественные и государственные институты, очень поверхностное, поэтому конспирология часто находит отклик среди активистов.
На момент публикации текста корреспондент «Ветра» не нашел других инициатив, помимо сторонниц Пеуновой, которые сейчас поднимали бы проблему паводков. Собеседники «Ветра» в партиях «Яблоко» и «Рассвет» рассказали, что пока этой темой не занимались.
Полстраны уйдет под воду?
Паводки этой весной могут стать в России серьезной проблемой из-за необычно снежной зимы, от Москвы до Камчатки. Наводнения ожидаются в 42 российских регионах, на противопаводковые мероприятия в 2026 году правительство РФ уже выделило 9 миллиардов рублей — на миллиард больше, чем в прошлом году.
Но в масштабах проблемы это довольно небольшая сумма. Символом провала 2024 года в борьбе со стихией стал город Орск Оренбургской области. В мем превратились слова директора компании «Спецстрой» Сергея Комарова о том, что орскую «дамбу прогрызли грызуны», поэтому она не выдержала напора воды. В марте нынешнего года, накануне нового паводка, Оренбургская область попросила у федерального центра 28 миллиардов рублей на продолжение ремонтных работ. Прошло два года, дамба не полностью восстановлена до сих пор.
В отдельных районах затопления из-за таяния снега уже начались: например, в Саратовской и Владимирской областях и в Бурятии. В Саратовской и Владимирской областях реки уже вышли из берегов и затопили проходящие рядом с ними дороги, в Бурятии затоплено село Сотниково. Основные паводки прогнозируются в течение всего апреля.
— Действительно, снега очень много в этом году. Я такого не помню в своей жизни вообще. Но не думаю, что это будет критической проблемой для Московской области в целом. Есть отдельные места, которые в силу ландшафта затапливает каждый год. Некоторые деревни даже иногда оказываются в изоляции. В этом году, наверное, их сильнее затопит. Но это будут, вероятно, локальные ЧП, — прогнозирует собеседник «Ветра», депутат одного из советов в крупном подмосковном городе.
В других регионах паводки могут быть более опасны. В Алтайском крае за зиму снега выпало вдвое больше обычных показателей, а до этого осенью было много дождей, что обеспечило влажную почву. Из-за этого сочетания десятки городов региона находятся в зоне риска затопления. Такое же сочетание — обильные снегопады зимой и дожди осенью — также наблюдалось и в Удмуртии. Там людей, имеющих дома рядом с рекой Вятка, уже сейчас призывают готовиться к возможному затоплению. О риске серьезного наводнения говорят в Курганской области.
Экс-депутат Мосгордумы Евгений Ступин в 2024 году публиковал в своем телеграм-канале обращения пострадавших от наводнений. Он считает обеспокоенность граждан возможными последствиями таяния снега вполне обоснованным: по его словам, люди, потерявшие жилье и другую собственность в результате разлива рек, с трудом получали компенсации от властей, а прорывы дамб ранее происходили из-за того, что строили их недостаточно качественно, а выделенные на строительство деньги воровали.
— Проблема [затоплений] с нами со времен колонизации Сибири и потери местным населением навыков адаптации к своей среде обитания. Поймы временами должны заливаться рекой. Это естественный процесс, хоть какие дамбы строй — вода найдет место, где прорваться. Поэтому предки в самих поймах не строили жилья или готовы были им жертвовать ради доступа к воде. Люди любят жить у воды, и по мере колонизации и урбанизации территорий всё хуже понимают последствия. При СССР застройка пойм жестко регулировалась, строили, конечно, и предприятия, и циклопические защитные сооружения, но повального освоения пойм не допускали, — рассказывает эколог Евгений Симонов*, координатор коалиции «Реки без границ». „
Проблема усложнилась в 1980-е, когда в поймах рек массово организовывали садово-огородные участки, на которых затем появлялись частные дома для постоянного проживания
— Пока активисты требуют ввести меры недостаточно комплексного характера. Это в целом ожидаемо: уже живущее в зоне затоплений население не хочет оттуда переезжать, во-первых, потому что привыкло, во-вторых, потому что поверить, что государство даст достаточные деньги на полноценное переселение в приличное сухое место, практически невозможно. Поэтому просят залатать дамбы, проверить всякий опасный самострой и посадить виновных в прошлых наводнениях. Я всей душой с активистами, и в краткосрочном плане всё, что они требуют, нужно, но проблемы это не решит, — отмечает Симонов.
Эколог уверен, что необходима гораздо более глубокая перестройка системы реагирования на наводнения и выдачи разрешений на строительство. В петиции, поданной в Минприроды, активисты требуют увеличить до триллиона рублей средства, выделяемые на борьбу с весенней речной стихией. По мнению Симонова, это гораздо более реалистичная сумма для борьбы с наводнениями, чем выделенные правительством девять миллиардов рублей.
*Внесен Минюстом РФ в реестр иноагентов

Снежная зима привела к угрозе затоплений по всей России: их прогнозируют более разрушительными, чем в 2024 году, когда паводки нанесли ущерб более 1500 населенным пунктам. На фоне зачистки протестных движений пока проблему поднимают только активисты-конспирологи, близкие к лидеру запрещенной партии «Воля» Светланы Лады-Русь Пеуновой.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Женщины с подписями
«Когда решается вопрос о той или иной предпаводковой мере, например, строительстве дамбы, насыпи, оценивается, насколько это выгодно в финансовом плане. Нам отказали в строительстве дамбы в нашем селе именно в силу экономической нецелесообразности. И вопрос расчистки русла рек так же решается. Получается, если это дорого, речку чистить не будут, и мы дальше будем тонуть? Может быть, как-то перераспределить финансовые потоки, не повышать содержание чиновникам каждый год, меньше тратить на закупку камер для слежки за гражданами?» — задается вопросом одна из активисток, привезших 18 марта в Москву из Самарской, Оренбургской областей и других регионов в Минприроды и Федеральное агентство водных ресурсов девять тысяч подписей под петицией по проблеме паводков.
Петиция призывает к увеличению финансирования борьбы с наводнениями, требует ускорить строительство защитных сооружений в Самарской и Оренбургской областях, особенно пострадавших от наводнений после снежной зимы 2024 года, а также публично отчитаться о том, кто из чиновников понес ответственность за то, что в 2024 году многие российские регионы не были готовы к наводнениям. Тогда от затоплений пострадали полторы тысячи населенных пунктов.
Женщины, принесшие подписи в Минприроды, связаны с телеграм-каналом «Нет затоплению», в котором граждан призывают создавать региональные «противопаводковые комитеты» и писать обращения к местным чиновникам.
«Нет затоплению» опубликовал серию видео, на которых активистки — в основном женщины средних лет и старшего возраста — рассказывают о своем опыте общения с чиновниками по проблеме паводков. Они требуют отчитываться перед населением о том, что делается для решения проблемы, а также увеличить финансирование защиты от наводнений, в том числе за счет средств, выделяемых на блокировки интернет-ресурсов и концерты певца Шамана. Активистка из Тверской области рассказала в одном из видео об угрозах признания «иноагентом» за эту деятельность.
Корреспондент «Ветра» написал представителям «противопаводковых комитетов» с предложением дать комментарии, но на момент публикации текста не получил от них ответов.
Материалы «Нет затоплению» перепащивают телеграм-каналы, связанные со сторонниками политика Светланы Лады-Русь Пеуновой. Ее партию «Воля» ликвидировали в 2016 году по иску Минюста: чиновники обвинили организацию в распространении экстремистских материалов.
— Движение Лады-Русь — типичное лидерское популистское движение. Сфокусировано на социальных темах. Запрещена была ее партия «Воля», знаменитая борьбой с рептилоидами, но также известная разными ксенофобными элементами в агитации. Далее [сторонниками Пеуновой] использовались другие бренды. Еще они сильно пересекались и сотрудничали с [также запрещенным в России движением] «Граждан СССР». Власти считают всю активность [сторонников Пеуновой] продолжением деятельности запрещенной «Воли». Они пишут обращения к чиновникам по разным проблемам не от имени «Воли». Привлекают их не всех подряд по статье 282.2 УК («организация деятельности экстремистской организации»), — рассказал «Ветру» директор Исследовательского центра «Сова»* Александр Верховский.
Одна из самых ярких инициатив сторонниц Пеуновой — «Совет матерей и жен», организация, представлявшая родственниц мобилизованных на «СВО». Совет в том числе требовал демобилизации призванных мужчин. Многие активистки подверглись различным формам давления, от признания «иноагентами» до административного и уголовного преследования.
— Сторонники Лады-Русь смогли сделать довольно массовое движение, охватившее разные регионы. В чем-то им, безусловно, помог режим, уничтоживший всех, кого считал более опасными конкурентами. Но у [сторонников Лады-Русь] есть и собственная сильная сторона: они активно поддерживают местные инициативы, как в этой истории с пострадавшими от наводнений, недавними протестами против фактической ликвидации местного самоуправления на Алтае или даже движением за возвращение мобилизованных. При этом внимание к реальным проблемам у сторонников Пеуновой часто сочетается с верой в конспирологические теории, наподобие «секты Хабад» (Хабад-Любавич — одно из течений иудаизма. — Прим. ред.), которая якобы правит миром и виновата даже в российско-украинской войне, — рассказывает редактор портала «Активатика» Михаил Матвеев. „
Матвеев отмечает, что представление большинства россиян о том, как работают общественные и государственные институты, очень поверхностное, поэтому конспирология часто находит отклик среди активистов.
На момент публикации текста корреспондент «Ветра» не нашел других инициатив, помимо сторонниц Пеуновой, которые сейчас поднимали бы проблему паводков. Собеседники «Ветра» в партиях «Яблоко» и «Рассвет» рассказали, что пока этой темой не занимались.
Полстраны уйдет под воду?
Паводки этой весной могут стать в России серьезной проблемой из-за необычно снежной зимы, от Москвы до Камчатки. Наводнения ожидаются в 42 российских регионах, на противопаводковые мероприятия в 2026 году правительство РФ уже выделило 9 миллиардов рублей — на миллиард больше, чем в прошлом году.
Но в масштабах проблемы это довольно небольшая сумма. Символом провала 2024 года в борьбе со стихией стал город Орск Оренбургской области. В мем превратились слова директора компании «Спецстрой» Сергея Комарова о том, что орскую «дамбу прогрызли грызуны», поэтому она не выдержала напора воды. В марте нынешнего года, накануне нового паводка, Оренбургская область попросила у федерального центра 28 миллиардов рублей на продолжение ремонтных работ. Прошло два года, дамба не полностью восстановлена до сих пор.
В отдельных районах затопления из-за таяния снега уже начались: например, в Саратовской и Владимирской областях и в Бурятии. В Саратовской и Владимирской областях реки уже вышли из берегов и затопили проходящие рядом с ними дороги, в Бурятии затоплено село Сотниково. Основные паводки прогнозируются в течение всего апреля.
— Действительно, снега очень много в этом году. Я такого не помню в своей жизни вообще. Но не думаю, что это будет критической проблемой для Московской области в целом. Есть отдельные места, которые в силу ландшафта затапливает каждый год. Некоторые деревни даже иногда оказываются в изоляции. В этом году, наверное, их сильнее затопит. Но это будут, вероятно, локальные ЧП, — прогнозирует собеседник «Ветра», депутат одного из советов в крупном подмосковном городе.
В других регионах паводки могут быть более опасны. В Алтайском крае за зиму снега выпало вдвое больше обычных показателей, а до этого осенью было много дождей, что обеспечило влажную почву. Из-за этого сочетания десятки городов региона находятся в зоне риска затопления. Такое же сочетание — обильные снегопады зимой и дожди осенью — также наблюдалось и в Удмуртии. Там людей, имеющих дома рядом с рекой Вятка, уже сейчас призывают готовиться к возможному затоплению. О риске серьезного наводнения говорят в Курганской области.
Экс-депутат Мосгордумы Евгений Ступин в 2024 году публиковал в своем телеграм-канале обращения пострадавших от наводнений. Он считает обеспокоенность граждан возможными последствиями таяния снега вполне обоснованным: по его словам, люди, потерявшие жилье и другую собственность в результате разлива рек, с трудом получали компенсации от властей, а прорывы дамб ранее происходили из-за того, что строили их недостаточно качественно, а выделенные на строительство деньги воровали.
— Проблема [затоплений] с нами со времен колонизации Сибири и потери местным населением навыков адаптации к своей среде обитания. Поймы временами должны заливаться рекой. Это естественный процесс, хоть какие дамбы строй — вода найдет место, где прорваться. Поэтому предки в самих поймах не строили жилья или готовы были им жертвовать ради доступа к воде. Люди любят жить у воды, и по мере колонизации и урбанизации территорий всё хуже понимают последствия. При СССР застройка пойм жестко регулировалась, строили, конечно, и предприятия, и циклопические защитные сооружения, но повального освоения пойм не допускали, — рассказывает эколог Евгений Симонов*, координатор коалиции «Реки без границ». „
Проблема усложнилась в 1980-е, когда в поймах рек массово организовывали садово-огородные участки, на которых затем появлялись частные дома для постоянного проживания
— Пока активисты требуют ввести меры недостаточно комплексного характера. Это в целом ожидаемо: уже живущее в зоне затоплений население не хочет оттуда переезжать, во-первых, потому что привыкло, во-вторых, потому что поверить, что государство даст достаточные деньги на полноценное переселение в приличное сухое место, практически невозможно. Поэтому просят залатать дамбы, проверить всякий опасный самострой и посадить виновных в прошлых наводнениях. Я всей душой с активистами, и в краткосрочном плане всё, что они требуют, нужно, но проблемы это не решит, — отмечает Симонов.
Эколог уверен, что необходима гораздо более глубокая перестройка системы реагирования на наводнения и выдачи разрешений на строительство. В петиции, поданной в Минприроды, активисты требуют увеличить до триллиона рублей средства, выделяемые на борьбу с весенней речной стихией. По мнению Симонова, это гораздо более реалистичная сумма для борьбы с наводнениями, чем выделенные правительством девять миллиардов рублей.
*Внесен Минюстом РФ в реестр иноагентов
Александр Леонидович

Apple удалила из российского App Store ряд популярных VPN-клиентов: Streisand, V2Box, v2RayTun и одну из версий Happ. Об этом сообщили порталы «Код Дурова» и Rozetked.
Уже установленные приложения работать продолжат, но обновления получать перестанут, отмечают журналисты. В других регионах VPN по-прежнему доступны.
Разработчики v2RayTun поделились письмом от Apple в котором указывается, что приложения удалили по требованию Роскомнадзора из-за «незаконного в России контента».
Ранее Apple уже неоднократно выполняла требования руководства России по удалению VPN-сервисов и других «запрещенных» приложений.

В 2025 году публицист и культуролог Андрей Архангельский выпустил книгу «Страна, решившая не быть» (Freedom Letters). В ней Архангельский анализирует идеологию российского режима, особенности языка путинской пропаганды, ошибки, допущенные обществом и деятелями культуры в постсоветское время. «Страна, решившая не быть» — трудный поиск выхода в ситуации, когда психологический фон — трек «Сплина» на репите. Это не только исследование, но и откровенный, эмоциональный текст, ищущий ответ на вопрос: «Как мне это пережить?» Сорин Брут поговорил с Андреем Архангельским о настоящих ценностях путинизма, искусственном конфликте интеллигенции и «народа», белых пальто, неверии в прогресс и его опыте эмиграции.

В материале присутствует нецензурная лексика.
Война от бессмыслия и апокалипсис как идеологическая цель
— В вашей книге есть мысль, что война в Украине во многом произошла потому, что наше общество в 1990-е не приняло «решение о себе». Что вы имеете в виду?
публицист, культуролог, автор книги «Страна, решившая не быть»
„
— «Решение о себе» — одно из ключевых понятий книги. Уникальность перемен, с которыми столкнулся советский человек после 1991 года, в том, что они отменили прежний жизненный опыт. Ни у кого не было опыта выхода из тоталитарного состояния. Каждый оказался в ситуации «голого бытия», как в пьесах Беккета. «Кто я теперь в этом мире? Чего я хочу? Приемлемы ли новые правила игры?» — это нехитрый набор вопросов, который у каждого промелькнул хотя бы на мгновение.
Ответы на них и внутренняя трансформация — то есть осознанное изменение, а не под влиянием обстоятельств, — это я и называю решением о себе. Процесс длительный и мучительный. Можно, конечно, ничего не решать, но тогда вы рискуете оказаться в небытии и жить в чуждом мире. Если большинство граждан живут без решения о себе, то и страна целиком оказывается в небытии — то ли на том свете, то ли на этом. Так случилось с Россией.
Большинство людей сознательно решили остаться в прошлом: власть, сначала ельцинская, а затем, конечно, и путинская, поощряла эту ностальгию, усыпляя остатки разума с помощью развлечения. Когда страна длительное время существует в заморозке, возникает желание и остальной мир привести в соответствие с личной проекцией. Так начинаются войны нового типа: война от бессмыслия собственного существования, от отсутствия решения о себе.
— Вы пишете, что путинизм — это, по сути, идеологическая каша, прикрывающая «ничто». На ваш взгляд, это стечение обстоятельств или выбор власти?
— Ценностное и смысловое ничто сопровождает всю эпоху Путина — и оно по-своему интересная вещь. Это одна из тем антивоенного сборника «Перед лицом катастрофы» (2023) под редакцией философа Николая Плотникова. У чекистов, которые начинали карьеру в 1970-х и которые потом пришли к власти, — у них тоже травма, представьте себе. Стремительный упадок веры в советскую власть они наблюдали в начале своей карьеры.
Они боролись с диссидентами, но с общей апатией ничего поделать не могли. Ее причиной был разрыв между идеологией и реальностью: телевизор и радио привычно щебетали, что план перевыполнен, и мы приближаемся к коммунизму, а страна, стоявшая в очередях, давно знала цену их плану. Путин учел это, когда пришел к власти. Он решил окутать туманом, сделать невнятным вообще любое идеологическое высказывание. Не формулировать по возможности никаких целей и ценностей, кроме совсем уж абстрактного патриотизма и величия России. „
Но это не значит, что идеологии нет. Просто теперь она формулируется с помощью намека.
Ее нужно разгадывать как ребус. И в этом мерцании смысла открывается широкое поле возможностей.
— А раз она есть, то что это за идеология, если не секрет?
— Один из нынешних идеологов Александр Дугин формулирует программу примерно так: давайте сгорим в мировом пожаре, но унесем в могилу с собой половину человечества.
Это напоминает лозунг большевиков «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем». Только теперь с отрицательным знаком: не хотите жить по-нашему — так никакой жизни вам не будет. Хороша программа партии, правда?.. Но зато здесь и простор для воображения, и ощущение гибельного восторга, и возможность заглянуть за край бытия. Это завораживает, особенно когда никакой веры в будущее не осталось. И заодно освобождает от рутины жизни — как говорится, «ебись оно все...».
Цель нынешней идеологии — апокалипсис. Одновременно это может оказаться всего лишь вашей интерпретацией — потому что пресс-секретарь Песков наутро объяснит, что это было «частное мнение». И поди догадайся, они на самом деле хотят уничтожить мир или прикалываются, троллят? В этом мерцании смысла есть своя выгода — никогда не понятно, чего хотят в Кремле на самом деле. Ускользающий месседж как рекламный слоган. Купишь, не купишь — неважно. Важно, что ты эмоционально вовлечен. Такая подмигивающая идеология гораздо эффективнее, чем какие-то там обещания решить квартирный вопрос к 2000 году. И она ни к чему не обязывает, не содержит конкретики — но всё время держит в напряжении.
Невозможно идти вперед без рефлексии о прошлом
— Вы много пишете о том, что российская культура за 30 лет не выработала противоядий от тоталитаризма. На ваш взгляд, что этому помешало?
— Легко сказать задним числом — «это и то привело к катастрофе». В 1990-х, во-первых, литературу вытеснил поток масскульта, а во-вторых, нужно было хвататься за все, что под рукой, чтобы выжить. Уйти в жанр, найти небольшую скважину и оттуда качать нефть: фэнтези, утопия, исторический детектив, попаданство. В этом не было сознательного зла — в этом была жажда, страсть. Потому что впереди открывался новый мир, который, перефразируя Евтушенко, — не журнал. Рефлексия перестала быть нужна. «Русская литература впервые без вечных вопросов, и оставьте ее в покое!» — так радостно провозглашали издатели. Казалось, что тоталитарные травмы сами собой рассосутся. Только к 2012–2014 годам стало ясно, что невозможно идти вперед, не проговорив насилие, которое по-прежнему определяет жизнь в России. Этим почти никто не занимался.
Сегодня можно сожалеть о том, что с 1990-х до 2022-го не появилось антивоенной прозы. Этот блок в русской литературе вообще отсутствовал со времен толстовского «Одумайтесь!» (1904), где война названа «самым гадким делом». Никто не проклял войну как таковую, как это было на Западе. Наоборот, войны прошлого служили в постсоветской культуре орнаментом для приключения и, в конечном счете, для восхищения. Путинское кино и медиа это всячески поощряли. Один Владимир Маканин в «Асане» заикнулся о бессмыслице и подлости войны — но как на него набросились! „
В русской копилке огромный шлейф непроработанного катастрофического опыта — войн колониальных, захватнических.
Это даром не проходит. Где рефлексия по этому поводу в 1990-е, 2000-е? Конечно, не было сказано всей правды о Второй мировой. В лейтенантской прозе, которая описывала войну наиболее честно, никто, тем не менее, не описал ужасающую цену победы — штабеля трупов, своих, а не чужих. Кроме автора, которого я все время цитирую, — Николая Никулина. Но это не литература, а всего лишь мемуары.
Еще Виктор Астафьев, конечно. Возможно, еще несколько имен. Но в целом, когда сегодня перечитываешь эту прозу, возникает ощущение: именно оттого, что всей ужасающей правды о войне не было сказано, возник жуткий лозунг «Можем повторить!».
Нынешняя практика видеофиксации смертей чудовищным образом возвращает ту самую «окопную правду», о которой мы уже никогда не прочтем в книгах.
Литература и кино абсурда и русский мат облегчают жизнь
— Какие тексты и авторы лично вам помогли осмыслить войну, путинизм, положение эмигранта?
— Эмигрантская жизнь нелегка, сейчас не до чтения книг, честно говоря. Но книги помогают иным образом. Когда у вас уже есть литературный аналог, как бы дубль явления — например, бюрократии, — вам легче это все переварить. Кафка, экзистенциалисты или Михаэль Ханеке, Алекс ван Вармердам, Аки Каурисмяки.
Пригодились литература и кино абсурда, это сильно облегчает жизнь. Беккет и Хармс, как базовая рамка, держат на плаву. «Я работал всю жизнь — похоже, коту под хвост», — повторяю эту фразу БГ последние три года, и она мне тоже не дает сойти с ума. Благодаря культурным аналогиям ты, падая в пропасть, меланхолически можешь оценить скорость, глубину или даже эстетику падения.
Очень еще помогает русский мат. Какое количество негативной энергии выходит благодаря ему. Ты один мне защита и опора — о, русский мат! Потому что словами приличными подчас невозможно ни описать, ни выразить состояние российской эмиграции или оппозиционной политики.
Интересно наблюдать, как эмигранты меняются под воздействием критических обстоятельств. Наружу лезут все комплексы, подавленные прежде желания приобретают монструозные очертания. Иные, напротив, практично «крутятся как могут» — превращают катастрофу в бизнес, в интеллектуальное шоу. Восхищает это умение, как писал Хармс, поставить себя на прочную ногу. Недавно зашел на сайт русскоязычного клуба в европейской стране: туры на спектакли Серебренникова, тюльпаны, гастро-пати — и никакой войны! Люди, как когда-то в Москве, наслаждаются жизнью (но это я, конечно, от зависти).
Тонны бесполезных разговоров — но они же и единственная терапия. Одновременно какие-то жемчужины доброты, нежданные глубины человеческой проницательности, какие-то дары взаимопомощи от старых и новых знакомых. Откровение. Но прежние кумиры меня не разочаровали: я как восхищался Владимиром Сорокиным, Дмитрием Быковым, Александром Морозовым, Ксенией Лариной, Сергеем Медведевым, — так и восхищаюсь поныне. Человек во всей красе и ничтожности — вот какие картины завораживают в эмиграции. Это уже не книжный опыт, к счастью — это другое.
— В вашей книге, помимо социокультурного измерения, есть и очень важное личное. Какие советы вы даете самому себе, чтобы психологически выдержать всё то, что происходит в России, Украине и мире?
— Да, я пытался соединить несоединимое — эмоциональную реакцию на войну и рациональный анализ. Естественно, эмоции пострадали первыми — спустя полгода они почти все устарели. Человек привыкает к экспоненте ужасного. «Как такое возможно?!» — никто уже не восклицает. Главный итог за эти четыре года — ничего прочного не осталось, всё зыбко, и почва буквально уходит из-под ног. Всё может рухнуть окончательно в любой момент.
Что делать, чтобы спасти психику? Мастерить прочное из того, что в избытке, — из этой самой непрочности. Парадоксальное решение, что называется, от безысходности. Например, говорить себе, что на самом деле это не почва уходит, а я вышел в открытый космос и теперь меня ничего не сдерживает.
Но как опираться на пустоту, на воздух? В любом случае, это опыт, которого в иных обстоятельствах ты бы никогда не испытал. Научись летать, если трудно ходить. И вдруг оказывается, что ты уже привык к этому полету над пропастью, и держит тебя в жизни только эта энергия прыжка в никуда: «Ого, куда теперь долетим?» От усталости уже и страха не осталось — один только азарт — получится или нет? За этим безумием часто открываются новые пространства и возможности. И бытие ты ощущаешь каждую минуту.
Это чистый опыт экзистенциализма, «Тошнота» Сартра в буквальном исполнении. Какие-то книги, читанные в юности, тебя настигают. Не думал, что окажусь внутри этих книг.
Простые и интеллигентные, белые и дураки
— В вашей книге, как и в интервью, иногда сквозит тема трудных отношений интеллигенции с широкими слоями сограждан. Почему они так сложились?
— Разрыв между классами искусственно поощрялся советской властью, а затем, конечно, и путинской. Я пересмотрел много советского кино 1960–80-х — и это сегодня бросается в глаза. В детективах за простоватым, недалеким исполнителем «из простых» стоит, как правило, коварный циник-интеллигент, который дергает за ниточки. Поражает эта связка: шибко умный, красиво выражается — значит, сразу подозрительный тип! Интеллигент всегда — пособник фашиста, врага, шпиона или попросту мерзкий тип. Это пинание интеллигентов в массовой культуре, как и противопоставление их рабочему классу, было в течение всей советской власти.
Казалось бы, абсурд: ведь уже к 1970-м советская власть вырастила собственную, красную интеллигенцию; содержала себе в убыток всю эту миллионную армию людей с высшим образованием, которые не сильно напрягались на работе и имели много свободного времени. „
Но интеллигенция первой и разочаровалась в советской власти, окончательно после 1968 года. Вот и воспитывай теперь умных, которые тебя потом первыми предадут!
— При этом вы не раз сожалели о том, что в 1990-е в России не появилось настоящей социал-демократической партии, которая бы объединила интеллигенцию и рабочий класс.
— В 1990-е и бывшая интеллигенция, и рабочий класс оказались в одинаково бедственном положении и потеряли в социальном статусе. Была возможность — редкий шанс в истории — сломать десятилетиями выстраиваемый забор между ними. Советский рабочий класс к началу 1990-х был весьма квалифицированным, образованным и не менее читающим.
Есть стенограмма беседы Сахарова с рабочими завода «Уралмаш» в 1989 году. Прочтите вопросы, которые они задают академику: «Горбачев, по-вашему, левее или правее центра?» Никакого коммуникационного разрыва нет, они говорят на одном языке. На рубеже 1980–1990-х была историческая возможность провозгласить некий «союз рабочих и интеллигенции» (и, конечно, социал-демократия тут подходит лучше всего).
Горбачев пытался создать такую партию в 1994 году. Партия «Яблоко» ближе всех была к социал-демократии, но в реальности была интеллигентской. Этот союз сразу сильно бы изменил электоральный пейзаж и мог бы стать третьей силой, о которой все грезили. Когда Кремль опять начал активно противопоставлять столичным хипстерам рабочих «Уралвагонзавода», этот фокус мог бы и не пройти (между прочим, в Нижнем Тагиле в 1990-х возник чуть ли не первый музей Окуджавы, я писал об этом). Собственно, и сейчас эта идея не потеряла значения.
Илья Яшин недавно заявил о создании партии, но, боюсь, это опять будет партия эмигрантского пузыря. Выйти за пределы этого пузыря — вот сверхзадача.
— В вашей книге есть и апология носителей «белого пальто». Мне в риторике тех, кого так называют, часто видится попытка навязать всем «единственно правильную» реакцию на войну и путинизм. Что можно сделать, чтобы призывы к покаянию и сопротивлению не звучали тоталитарно и как совместить их с идеей свободы совести?
— Апология белых пальто — это инстинкт публициста: найти слова защиты для тех, кто всеми ненавидим. Белые пальто можно сравнить с идеалом. Недостижим — но должен быть. Белые пальто должны быть в любом обществе — иначе все будут только серые. Конечно, они раздражают. Чтобы произносить анафему с подиума, нужно иметь некоторый запас эгоизма, себялюбия, как без этого. Но когда кроме наглости есть интеллект — с этим уже можно работать.
Проблема в том, что, как было в песне, «один дурак, другой твой враг». Человек «наших взглядов» может высказывать здравые идеи, но делает он это часто с таким уничижительным презрением к остальным и с таких высот собственного величия, что только диву даешься — как он добровольно лишает себя последних союзников. Вы упомянули свободу совести. Забытое слово, хочется сказать — из сахаровского словаря! В диссидентских кругах, однако, в комплекте с ней шел «диалог», готовность разговаривать с каждым, кто заинтересован, — а это предполагает открытость и даже незащищенность.
Сегодня снобизм занимает примерно половину чемодана уехавших ЛОМов (лидеров общественного мнения. — Прим. авт.): они продолжают таскать его с собой пятый год подряд. О каком диалоге в духе Рикёра, о какой коммуникации в духе недавно ушедшего от нас Хабермаса можно говорить? Нет даже политического инстинкта самосохранения, который требует объединяться. Но этот с треском проигравший снобизм опять впереди мозгов. Ок, думаешь ты; люди ничему не научились. С другой стороны, дураки и вовсе никаких идей не высказывают — только бесконечно пережевывают сказанное. Лучше уж снобы — они хоть что-то производят. Послушаем их — сохраняя дистанцию.
Гуманизм в кольце ОМОНа и война как традиционная ценность
— Вы много писали об этике. При этом для многих этика — нечто слабо связанное с реальностью, своего рода предрассудок, мешающий жить по уму. Спрошу от лица такого человека. В чем смысл этики? Зачем нам ее выращивать и пересобирать?
— «Нельзя же все время думать о плохом! — говорят люди. — Давайте о чем-то хорошем!» Этика — это все время думать о плохом, если хотите. Но когда трещит мир и нужно опять принимать решение о себе, этика может стать единственным помощником. У вас есть один способ привести встревоженную психику к равновесию — ответить себе на вопрос: «Ради чего всё это терпеть?» Рационального ответа вы, конечно, не найдете, и вам остается только хвататься за универсалии. Когда это табло «добро-зло» мигает перед глазами, вы понимаете, как писала Ахматова, «что ныне лежит на весах и что совершается ныне». Это помогает определиться с приоритетами и отказаться от неважного сейчас.
При этом этика — не чугунная чушка. Она не дана нам готовой. Она всё время меняется, уточняет себя. Вы сами ее меняете вопросом: «Правильно ли я живу?» Спрашивать себя постоянно — так тоже можно сойти с ума. Но иногда и полезно немного сойти с ума — как сказал Дмитрий Быков. Лучше находиться в тревожном состоянии духа, чем жить по инерции. Вот есть люди, которые откровенно желают вам зла. Но даже от их ярости есть польза: они тревожат вашу совесть — и это правильно, и это самое полезное для совести. Пусть лучше так.
— В лекции «Этика и спасение от пропаганды» (2016) вы, в том числе, говорили о кризисе гуманистических ценностей. С 2016-го ситуация усугубилась везде. На ваш взгляд, каковы основные причины этого кризиса и нуждается ли гуманизм в пересборке?
— Говорить о гуманизме сегодня — на фоне ежедневного конвейера смерти — нелепо. Конечно, до войны этот абстрактный гуманизм (как принято было снисходительно говорить в советское время) был связан с идеей будущего. С представлением о том, что человек со временем способен становиться лучше — со скрипом, медленно, но все же его природа постепенно улучшается с помощью просвещения, воспитания, образования. Это была вполне работающая идея в начале XXI века в рамках обустроенного города, такого, как Москва, например, где высокие зарплаты, комфорт, стабильность. И вот возникает мода на гуманность. Причем, по мере ужесточения власти гуманность становится еще и этическим вызовом ей. Конечно, этот гуманизм, окруженный цепями ОМОНа, был самообманом; хотя многие люди — я помню это хорошо — искренне хотели стать лучше.
Но и в свободном мире идея гуманизма уже не вдохновляет — как и прогресс. Будущее перестало быть фетишем, вы заметили? В течение всего ХХ века, который пережил две мировые войны, никогда не исчезала вера в будущее. После 1991-го 20 лет прошли на подъеме. Пик веры в прогресс совпал с крахом тоталитарных систем. Будущее наступало почти ежедневно. „
Но примерно в 2010-х оно перестало быть кликабельным, что называется. А затем пришла общая усталость от этих скоростей — может быть, естественная.
Тоталитарный режим, развязывая войну, хочет, в том числе, показать этим прогрессистам, что «человек не меняется». Что зверское всегда в нем — основной инстинкт. Война в их представлении и есть возвращение к «традиционным ценностям». Поле боя — место, где человек бросает вызов смерти, проверяет себя — раб он или господин. Но технический прогресс сыграл злую шутку с этими ценителями Гегеля. Смерть в нынешней войне является чаще всего в обличье машины, дрона, который уничтожает большинство атакующих еще до прямой схватки с противником. Kill zone простирается теперь все дальше и дальше в тыл. Смерть технична, бесстрастна и лишена какого бы то ни было ореола.
Так технический прогресс напоминает парадоксальным образом: прежние модели войны не работают даже для утверждения собственного эго. Новый гуманизм, как альтернатива, конечно, маячит где-то впереди, в трудно представимом будущем. Но теперь это будет не абстрактный гуманизм, а, скорее, в духе немецкого философа Ханса Йонаса («Принцип ответственности»). Он писал еще в 1979 году, что главная задача человечества в ядерную эпоху — «не желать лучшего, а постараться не допустить худшего». Скромный, одним словом, будет гуманизм. Но, возможно, более реалистичный.