На страницах школ №57 и №83 во «ВКонтакте» появилась реклама контрактной службы в войсках беспилотных систем. Внимание на это обратили читатели «Грозы».
Оба агитационных поста без дополнительных приписок были выложены 13 февраля. Публиковалась ли эта реклама в соцсетях других школ, неизвестно.
До этого в открытом доступе появился внутренний документ Минобороны, согласно которому в беспилотные войска в 2026 году собираются набрать 78,8 тысячи человек.
Ранее активная агитация по привлечению граждан в войска БПЛА началась в российских университетах. Издание Faridaily писало, что Минобрнауки поставило перед ректорами вузов задачу отправить на войну в Украину минимум 2% студентов.
Представитель Кремля Дмитрий Песков заявил, что ничего не знает о вербовке студентов в войска БПЛА.

Вспышка заболевания ящуром нового штамма проникла в Китай через северо-западную границу — со стороны России, Казахстана и Монголии. Об этом пишет Reuters со ссылкой на заявление властей.
По данным агентства, приграничным провинциям приказали усилить патрулирование и предотвратить проникновение болезни через контрабанду или незаконную перевозку.
Об эпидемии ящура в провинции Ганьсу и Синьцзян-Уйгурском автономном районе на северо-западе КНР Reuters рассказало накануне. Всего выявлено 219 случаев заражения среди 6229 голов скота. В связи с этим власти решили убить скот.
Эксперты подчеркивают, что это первый случай проникновения ящура серотипа SAT1 в Китай, и существующие вакцины не обеспечивают необходимой защиты от этого штамма.
Синьцзян граничит с республикой Алтай, в которой также произошла вспышка заражения животных. Еще в феврале на Алтае насчитывалось 70 очагов заражения, власти умертвили более 1600 животных.
В России эпидемия ящура, уверен представитель новосибирского агрохолдинга, с которым поговорила «Новая-Европа». Пока чиновники не признают этого, больше половины регионов не cмогут начать применять прививки для профилактики.

За последние 24 часа через Ормузский пролив проплыло 12 танкеров, выяснила «Новая газета Европа», проанализировав данные веб-карты Strait of Hormuz и трекера судов Vessel Finder.
Пропускная способность пролива за последние пять дней сильно выросла. 25 марта через него прошли четыре танкера, а 30 марта — всего три судна.
Согласно информации с сервиса Vessel Finder, сейчас через Ормузский пролив проплывает как минимум восемь кораблей под американскими санкциями: Sakai (флаг Ботсваны), Star Line (Кюрасао), Royal H (Малави), Pacific Explorer (Мали), Avon (Коморы), Gas Bella (Гвинея), Elpis (Коморы) и Uma (Гвинея). Почти все танкеры попали под ограничения из-за перевозки иранской нефти, а также в рамках борьбы с терроризмом.
Остальные суда, которые проходят пролив и не попали под санкции, связаны с Индией или Китаем.
Недалеко от пролива сейчас стоят как минимум пять танкеров, связанных с российским «теневым флотом». Вероятно, они ожидают разрешения пересечь воды Ирана. По данным «Известий», иранские власти разрешат проплыть трем российским судам в ближайшее время.
Вечером 2 апреля помощник российского президента Юрий Ушаков сообщил, что Ормузский пролив открыт для российских кораблей.
Как пишет Bloomberg, через пролив могут проходить суда, не связанные с США и Израилем, если они заплатят пошлину в юанях и криптовалюте и поднимут флаг дружественной Тегерану страны. Самым «безопасным» маршрутом считается северный путь через иранские воды, где корабли сопровождает КСИР, — недавно по нему проплыл французский контейнеровоз. Это судно стало первым европейским кораблем, пересекшим пролив после начала войны на Ближнем Востоке.
Второй маршрут пролегает через оманские воды, через него 2 апреля прошли три танкера со сжиженным природным газом, принадлежащие Оману. Bloomberg пишет, что Иран сейчас разрабатывает с этой страной протокол о мониторинге движения судов через пролив.

К началу пасхальных торжеств этого года, которые по православному календарю стартуют в Лазарево воскресение, 4 апреля, патриарх Кирилл ждет очередного «царского подарка». По сведениям российских СМИ, из фондов Государственной Третьяковской галереи (ГТГ) в храм Христа Спасителя будут перевезены древнейшие Владимирская (XII в.) и Донская (XIV в.) иконы Божией Матери. Руководство РПЦ учло опыт 2022–23 годов, когда музейное сообщество и российская интеллигенция в целом, как могли, сопротивлялись изъятию из музейной коллекции рублёвской «Троицы».
Поначалу пришлось руководствоваться утечками из музейных и церковных источников, которые утверждали, что святыни решено вывозить под покровом ночи, — чтобы объявить об их «возвращении» как о свершившемся факте, без какого-либо подобия общественных или хотя бы экспертных дискуссий. Официальные же источники, как в министерстве культуры, так и в РПЦ, — долгое время хранили молчание. В Третьяковской галерее «передачу в безвозмездное пользование» подтвердили лишь утром 3 апреля.
Успеть к Пасхе
Первым сравнительно авторитетным источником, который еще почти месяц назад написал о готовящейся передаче икон, стала известная арт-блогерка и художественный критик Софья Багдасарова, вполне лояльная российскому руководству. По ее сведениям, Владимирскую икону должны разместить в храме Христа Спасителя еще до Пасхи, чтобы патриарх Кирилл получил возможность отметить в ее компании «праздник праздников», а Донскую — чуть позже перевезти в Донской монастырь. Максимум «оценочного суждения», которое позволила себе Багдасарова, прозвучал так: «Текущее состояние этих шедевров древнерусского искусства и их способность пережить отсутствие музейного климата неизвестны».
Это лукавая фраза. На самом деле, о критическом состоянии Владимирской писал даже православный журнал «Нескучный сад»: „
икона «просто нашпигована гвоздями! Внутри самих досок это выглядит как минное поле: гвозди древние, кованые, где-то обкусанные, где-то вокруг них пошла ржавчина».
Обилие гвоздей объясняется тем, что на протяжении многовековой истории к чтимой иконе прикрепляли различные оклады, которые со временем становились всё тяжелее и драгоценнее. Поскольку перевозить икону было опасно, а РПЦ еще в 90-е требовала предоставить ей возможность молиться перед святыней, Владимирскую поместили в специальную капсулу в храме св. Николая в Толмачах, расположенном во дворе главного здания Третьяковской Галереи. Внутри капсулы поддерживался необходимый температурно-влажностный режим и храм в целом соответствовал нормативам музейного помещения. Периодически — для профилактики и реставрации — Владимирскую икону переносили в расположенные рядом реставрационные мастерские галереи. Но когда это произошло в начале марта, музейщиками овладело тревожное предчувствие: на сей раз святыню забрали не ради реставрации…
Подобно тому, как поступили три года назад с другим утраченным шедевром Третьяковки — рублёвской «Троицей», Владимирскую икону планируют поставить в застекленный киот в храме Христа Спасителя, где на икону будут воздействовать сразу все негативные факторы, присутствующие в огромном пространстве, которое заполнено людьми и дымом от свечей и кадил. Формально, если верить музейщикам, которые делятся такой информацией на условиях анонимности, министерство культуры РФ подпишет с Московской патриархией договор об экспонировании святынь, как бы остающихся в государственном музейном фонде, сроком на 49 лет. Но не надо быть специалистом, чтобы понять: такого срока хрупкие древние памятники не переживут. „
В качестве возражения тут возможен лишь сугубо религиозный аргумент: раз иконы чудотворные, то они явят чудо — и переживут! Но на это можно ответить таким же религиозным аргументом: если же мы, грешные, чуда не достойны, то иконы его не явят.
Жертва ради «победы»
Искусствоведы подметили, что частая смена директоров Государственной Третьяковской Галереи синхронизирована с передачей РПЦ главных сокровищ древнерусской коллекции музея. Летом 2023-го покинула свой пост Зельфира Трегулова, посмевшая «уйти в отпуск» как раз в тот момент, когда нужно было подписывать акт о выдаче «Троицы» РПЦ. Сменившая ее Елена Проничева — дочь бывшего главы Погранслужбы ФСБ России — всячески затягивала решение вопроса о дальнейшем разорении древнерусской коллекции. В итоге в январе этого года ее сменила Ольга Галактионова, близкая министру культуры и зарекомендовавшая себя как проверенный боец культурно-идеологического фронта еще на должности директора «РОСИЗО», которую она занимала в 2021–25 годах, а ранее — на посту гендиректора кинокомпании «Галактика». Галактионова входит в комиссию Россотрудничества «по вопросам популяризации российской культуры, традиционных духовно-нравственных ценностей и патриотического воспитания». Очевидно, такой директор не будет сопротивляться воле Кремля и РПЦ, тем более, по словам ее коллег, в свою недолгую бытность руководителем Пушкинского музея в 2025 году Ольга Галактионова всегда шла навстречу пожеланиям Московской патриархии.
Понятно, что решения о судьбе святынь принимают не директора Третьяковской галереи и даже не министерство культуры. Эти решения находятся в плоскости высокой политической мистики — тех оккультных идей, которыми вдохновляются Путин и его окружение, особенно в контексте «СВО». Изредка эти идеи высказываются на публику, в том числе патриархом Кириллом (некоторые аспекты современного кремлевского оккультизма исследовала «Новая газета»). Относительно мягко описывает эту квазирелигию религиовед Ксения Лученко: «Возвращение иконы — это акт сакрального очищения России, который необходимо сделать для того, чтобы Россия наконец победила всех своих врагов, и внешних, и внутренних». В более жестких категориях — категориях «жертвы» — эти взгляды проповедует патриарх Кирилл. Объясняя причины побед России в прошлых и будущих войнах, он часто подчеркивает, что победа дается лишь в обмен на достаточное количество жертв, которыми «умилостивляется» Высшее начало. Такая «математическая логика» выдает приверженность главы РПЦ оккультно-магическому мировоззрению, а не христианству. Это мировоззрение приводит его к признанию особой роли «намоленных» древних икон, которые, по учению Кирилла, накапливают большие энергетические потенциалы, и если подобрать правильный ключ к использованию таких потенциалов, то можно обеспечить победу и в «СВО». „
С точки зрения традиционного православного богословия, такой взгляд является идолопоклонством, поскольку почитание икон относится не к их физическому материалу, а к изображенному на них.
В этом смысле, с богословской точки зрения, подлинник иконы не отличается от ее копии, это отличие важно лишь с культурологической, исторической точек зрения.
Как отмечала «Новая газета Европа», изъятие древних икон из музейных коллекций и их передача РПЦ — «политический жест средневекового происхождения». Сакрализация «СВО», которая провозглашена «священной войной», ведет к превращению ее верховного главнокомандующего в религиозного харизматического лидера. Мобилизация на служение такому лидеру не только военнослужащих — войска земного, но и святынь — войска небесного, как бы гарантирует высшую, Божественную санкцию на все решения вождя, их непогрешимость. Когда ставки подняты так высоко, вряд ли кто-то из имеющих влияние российских функционеров решится напомнить своему шефу о том, что подобные манипуляции ценнейшими памятниками национальной культуры чреваты их физическим уничтожением.

Третьяковская галерея передаст в безвозмездное пользование иконы «Богоматерь Владимирская» первой трети XII века и «Богоматерь Донская» конца XIV века Русской православной церкви. Об этом сообщили в пресс-службе музея.
Уже завтра, 4 апреля, обе иконы выставят в храме Христа Спасителя в Москве. Несмотря на это, они продолжат числиться в собрании галереи, их будут осматривать специалисты музея. Для них также подготовят «специализированные витрины с необходимым климатом», отметили в Третьяковке.
Икону «Богоматерь Донская» передали в галерею в 1930 году из Государственного исторического музея после реставрации. Предполагается, изначально она находилась в Успенском соборе Коломны, а в XVI веке ее перевезли в Москву.
Икону «Богоматерь Владимирская» привезли на Русь из Константинополя примерно в 1130 году. Сначала она находилась в Вышгороде, затем была перенесена во Владимир, а позже — в Успенский собор Кремля. После революции икону отреставрировали и передали в Третьяковскую галерею.
В 2023 году РПЦ также передали «Троицу» Андрея Рублева. Специалисты раскритиковали это решение, опасаясь за сохранность иконы.

В середине марта директор Федеральной службы исполнения наказания (ФСИН) Аркадий Гостев сообщил, что его ведомство испытывает острый кадровый голод. Ранее его заместитель Александр Рогозин заявлял, что недобор в среднем по стране составляет 37%, а, например, в Тульской области некомплект младшего и среднего состава стремится к 70%. «Новая-Европа» рассказывает, как нехватка сотрудников влияет на заключенных и систему исполнения наказания.
С тех пор как министерство обороны начало активно вербовать заключенных для войны с Украиной, их количество в тюрьмах резко сократилось. По официальной статистике, в начале 2023 года в местах лишения свободы находились 433 тысячи человек, а к 1 января 2025 года их численность составила 313 тысяч.
Несмотря на уменьшение числа заключенных, нехватка сотрудников в системе ФСИН нарастает. „
Пытаясь сократить дефицит кадров, российские власти даже сняли запрет на работу в силовых ведомствах для людей с погашенной судимостью.
С 2022 года, по данным правозащитного проекта «Открытое пространство», в России закрылось 88 мест лишения свободы. Однако закрытие колоний не решает проблему, а лишь приводит к уходу сотрудников из системы исполнения наказаний.
— У нас одну колонию закрыли, людей перевели в две другие в этом же районе. Но это не перекрыло нехватку в тех двух учреждениях, потому что в колонии, которую закрыли, тоже людей сильно не хватало, — рассказала «Новой газете Европа» Александра (имя изменено по соображениям безопасности. — Прим. ред.), которая работает врачом в управлении ФСИН по одному из южных регионов России.
По словам бывшего аналитика ФСИН Анны Каретниковой, руководству службы исполнения наказаний хотелось бы переводить сотрудников из закрывающихся колоний в другие, но это часто связано с переездом в другие населенные пункты, поэтому силовики предпочитают уволиться и найти себе гражданскую работу.
— Проблема жилья — одна из самых важных и насущных, — говорит Каретникова. — Нет достаточного количества общежитий для сотрудников рядом с колониями, в которые планируется переводить работников закрывшихся учреждений. Но чаще многие сотрудники просто никуда не хотят уезжать со своих мест, потому что хозяйство, дети и устоявшийся быт. Человек, который работал в закрывшемся учреждении, с большей долей вероятности никуда переезжать не будет. Он просто уволится и скажет, что не будет получать 20 тысяч зарплаты, но останется жить там, где всегда жил.
«Начался полный бардак»
Из-за нехватки сотрудников ФСИН страдают прежде всего арестанты. — Если человек физически не успевает сделать работу, то понятно, что заключенные останутся обделенными, — говорит Анна Каретникова.
Это подтверждает и бывшая политзаключенная, освободившаяся в 2025 году. По ее словам, за последний год из колонии, где женщина отбывала срок, уволились многие сотрудники столовой и склада, из-за чего качество еды значительно ухудшилось. После увеличения кадрового дефицита в колонии «начался полный бардак», инспекторы начали работать с большими переработками, а «начальство на них орало порой даже сильнее, чем на зэков». Чтобы закрыть нехватку сотрудников, по словам активистки, начали принимать на службу «много случайных людей», которые быстро увольнялись, столкнувшись с реалиями работы в колонии.
Сотрудники системы ФСИН выполняют несколько задач с разной приоритетностью, объясняет Анна Каретникова. Первоочередные задачи — всё, что связано с судами и следствием, например, проведение обысков у подозреваемых. Работа, направленная на обслуживание заключенных, — проверка писем, организация питания, сопровождение в баню — уходит на второй план. „
— Разумеется, некомплект во ФСИН бьет по правам, а не обязанностям арестантов,
— говорит Каретникова. — Письма медленнее передаются, потому что если цензор ушел в отпуск, то письма читает оперативный сотрудник. Но понятно, что он сначала сделает все свои оперативные дела: примет явки с повинной, всех напугает как следует, — и только затем письма будет проверять.
Правозащитница отмечает, что арестанты очень хорошо чувствуют, когда сотрудников не хватает. Атмосфера в колонии или изоляторе накаляется. Заключенные выражают недовольство работой силовиков, сначала начинают жаловаться, а потом может начаться «шум»: отказ уходить в камеру после проверки или выходить из нее по требованию инспекторов.
Зарплаты в два раза ниже
Долгое время служба во ФСИН, по словам сотрудников ведомства, поговоривших с «Новая-Европа», привлекала высокими зарплатами, ранними пенсиями (выйти на пенсию можно после 12,5 лет службы во ФСИН. — Прим. ред.), единовременной выплатой на приобретение жилья (полагается сотрудникам, отслужившим во ФСИН более 10 лет. — Прим. ред.). Сейчас же зарплата инспекторов ФСИН в российских регионах в два раза меньше средней по стране.
— Если будет уважение к сотрудникам, будет достойная зарплата, как раньше, — будут толпами стоять, чтобы устроиться во ФСИН, — говорит сотрудница ФСИН Александра. — Когда я пришла на службу в конце 1990-х, зарплаты могли не платить по полгода, но люди не уходили — работали. А потом стало всё нормально. У нас какое-то время зарплата была в два раза больше, чем на территории (имеется в виду гражданская работа вне силовых ведомств. — Прим. ред.). Мы могли полететь за границу в отпуск, а сейчас мы себе не можем это позволить. Во ФСИН были очереди из врачей и медицинских сестер, а сейчас они не идут, потому что зарплата в здравоохранении гораздо выше, чем у нас. Зачем медикам работать с осужденными за меньшие деньги, если они работают с нормальными людьми, которые заболели, а потом отблагодарили тебя?
По словам женщины, ее коллеги-врачи во ФСИН получают в среднем 30–50 тысяч рублей, когда зарплаты врачей с той же компетенцией и стажем работы в поликлиниках и больницах гражданской системы здравоохранения в ее регионе в два раза выше: 80–100 тысяч рублей.
Анна Каретникова тоже считает, что главная причина нехватки сотрудников ФСИН — неконкурентная зарплата:
— Например, начальник изолятора в период, когда я работала (правозащитница покинула Россию в январе 2023 года из-за давления со стороны Управления собственной безопасности ФСИН. — Прим. ред.), получал 70–80 тысяч, а какой-нибудь младший инспектор, который работает сутки-трое, точно не получает хорошую зарплату. Они получали тысяч 35–40 вместе с доплатами за выслугу лет и чины.
По данным Росстата, средняя зарплата в Москве на начало 2026 года превысила 173 тысячи рублей, однако из всех открытых вакансий московского СИЗО-2 «Бутырка», размещенных в сети, ни одна не близка к средним показателям по городу. Так, начальнику отряда отдела воспитательной работы с осужденными предлагают зарплату в промежутке от 81 тысячи до 103 тысяч рублей, инструктору-кинологу — 75–95 тысяч рублей, психологу с опытом работы 1–3 года — 80–92 тысячи рублей, а стажеру в отдел кадров обещают зарплату от 35 тысяч рублей.
Манекены на вышках
Нехватка сотрудников во ФСИН становится серьезным испытанием для тех, кто продолжает служить в уголовно-исполнительной системе. При прежних зарплатах объем выполняемой работы лишь увеличивается.
— Я ушла, потому что отслужила свое и не хотела больше продолжать. Там невозможно работать уже. Зарплаты там маленькие, а нагрузки и требования бешеные. „
Людей не хватает, даже на вышки иногда манекены ставят, чтобы скрыть нехватку сотрудников от заключенных.
Конвоиры живут на работе, еще и скотское отношение к сотрудникам! — рассказала «Новой-Европа» Вероника (имя изменено по соображениям безопасности. — Прим. ред.) — бывшая сотрудница отдела по конвоированию заключенных одного из региональных управлений ФСИН. Когда женщина начала служить в силовом ведомстве, в ее отделе было около 600 человек кадрового состава, а сейчас численность сотрудников немногим превышает 200 человек.
Значительно возросшую нагрузку на сотрудников пенитенциарной системы подтвердил в разговоре с изданием «Газета.ru» и бывший начальник колонии: «Любой младший инспектор всегда халтурил — отработал в учреждении и пошел охранять парфюмерный или таксовать. А сейчас у них нагрузка такая, что в первый день после смены человек тупо отсыпается, а на второй понимает, что послезавтра ему снова в этот ад, и ни о какой подработке уже даже не думает».
Собеседники «Новой-Европа» заявляют, что переработки стали неотъемлемой частью жизни сотрудников ФСИН.
— Если ты должен уйти домой утром, но не успеваешь доделать то, что должен, значит уйдешь домой вечером. Эти переработки часто пытаются не оплатить. Конечно, такое никому не нравится, — говорит Анна Каретникова. Правозащитница неоднократно наблюдала, как один сотрудник совмещает два-три поста. В соответствии с внутренним регламентом и инструкциями на каждого инспектора приходится определенное количество заключенных.
— Он должен в глазки посмотреть, заявления зарегистрировать, двери кому надо открыть, окошки закрыть… — рассказывает Каретникова. — А если его напарник не вышел, то он будет стоять на два, а то и на три поста одновременно. Но он просто физически не сможет выполнить то, что необходимо. Из-за этого возрастают риски, что он где-то что-то недосмотрел, проявил какую-то халатность. Кто-то, не дай бог, из-за его халатности повесился или убежал, а потом за это его самого могут посадить.
Защитники Отечества
В марте 2025 года директор ФСИН Аркадий Гостев заявил, что 3592 человека из числа действующих и ранее служивших в уголовно-исправительной системе «вступили в ряды защитников Отечества» и отправились на войну в Украину. 249 из них получили ранения разной степени тяжести, а 343 человека погибли.
По словам сотрудницы ФСИН Александры, из-за низких зарплат некоторые ее коллеги действительно подписывают контракт с Минобороны и уходят на фронт.
— С одной стороны, колонии закрываются, а колонии во многих регионах России — это в буквальном смысле градообразующие предприятия, — комментирует «Настоящему времени» уход фсиновцев на войну правозащитник организации Russland hinter Gittern (немецкое юрлицо фонда «Русь сидящая») Юрий Боровский. — Когда у тебя основной работодатель в твоем населенном пункте перестает работать, то какие варианты? Можно подписать контракт и отправиться на войну. А это же ведь еще и с идеологической точки зрения правильно — ты же родину таким образом защищаешь и долг ей отдаешь.
У Анны Каретниковой, работавшей в Москве, другие наблюдения: в столице сотрудники ФСИН скорее боятся попасть на фронт, даже несмотря на наличие брони.
— Я работала в достаточно сытом регионе, — говорит она. — Никто там особо на войну не стремился и даже всячески опасались мобилизации, хотя у них вообще-то бронь. Но я допускаю, что это сильно зависит от региона. Где-то и для кого-то это очень большие деньги, поэтому какое-то количество наверняка уходит.
По словам Александры, когда в сентябре 2022 года Владимир Путин объявил мобилизацию, была надежда, что на вакантные места придут молодые люди, чтобы получить бронь от попадания на фронт, но эти надежды не оправдались. Несколько человек устроились в колонию, но вскоре уволились, когда выяснилось, что мобилизация не приобрела всеобщий характер.
Война стала для сотрудников ФСИН не только альтернативным местом заработка, но и внесла изменения в работу. Как рассказала бывшая сотрудницы ФСИН Вероника, значительно выросла нагрузка на конвоиров, сопровождающих заключенных во время этапов. Если раньше в их задачи входила лишь транспортировка осужденных из одного учреждения в другое, то сейчас они осуществляют их доставку из пенитенциарных учреждений до крупных приграничных городов, например, Ростова-на-Дону, где передают заключенных, подписавших контракт, Министерству обороны.
— У них теперь каждодневные «геройские» караулы, — говорит женщина. – Возят фронтовиков этих. Поэтому очень сильно возросли нагрузки.
При этом взаимодействовать с заключенными сотрудникам стало сложнее. Раньше арестанты находились в значительной зависимости от служащих ФСИН, а теперь они могут в любой момент освободиться, если подпишут контракт с Минобороны. „
— Сейчас сотрудникам с арестантами сложно: раньше можно было гордиться, вот, мол, мы сотрудники, а ты вроде как зэк. А теперь сегодня он зэк, а завтра — героический защитник Родины, и какую-нибудь гадость тебе припомнит,
— подтверждает Каретникова. — И не поорешь на него уже, получается. В том числе поэтому сотрудники и уходят: привычная картина мира разрушилась.

В середине марта директор Федеральной службы исполнения наказания (ФСИН) Аркадий Гостев сообщил, что его ведомство испытывает острый кадровый голод. Ранее его заместитель Александр Рогозин заявлял, что недобор в среднем по стране составляет 37%, а, например, в Тульской области некомплект младшего и среднего состава стремится к 70%. «Новая-Европа» рассказывает, как нехватка сотрудников влияет на заключенных и систему исполнения наказания.
С тех пор как министерство обороны начало активно вербовать заключенных для войны с Украиной, их количество в тюрьмах резко сократилось. По официальной статистике, в начале 2023 года в местах лишения свободы находились 433 тысячи человек, а к 1 января 2025 года их численность составила 313 тысяч.
Несмотря на уменьшение числа заключенных, нехватка сотрудников в системе ФСИН нарастает. „

Пытаясь сократить дефицит кадров, российские власти даже сняли запрет на работу в силовых ведомствах для людей с погашенной судимостью.
С 2022 года, по данным правозащитного проекта «Открытое пространство», в России закрылось 88 мест лишения свободы. Однако закрытие колоний не решает проблему, а лишь приводит к уходу сотрудников из системы исполнения наказаний.
— У нас одну колонию закрыли, людей перевели в две другие в этом же районе. Но это не перекрыло нехватку в тех двух учреждениях, потому что в колонии, которую закрыли, тоже людей сильно не хватало, — рассказала «Новой газете Европа» Александра (имя изменено по соображениям безопасности. — Прим. ред.), которая работает врачом в управлении ФСИН по одному из южных регионов России.
По словам бывшего аналитика ФСИН Анны Каретниковой, руководству службы исполнения наказаний хотелось бы переводить сотрудников из закрывающихся колоний в другие, но это часто связано с переездом в другие населенные пункты, поэтому силовики предпочитают уволиться и найти себе гражданскую работу.
— Проблема жилья — одна из самых важных и насущных, — говорит Каретникова. — Нет достаточного количества общежитий для сотрудников рядом с колониями, в которые планируется переводить работников закрывшихся учреждений. Но чаще многие сотрудники просто никуда не хотят уезжать со своих мест, потому что хозяйство, дети и устоявшийся быт. Человек, который работал в закрывшемся учреждении, с большей долей вероятности никуда переезжать не будет. Он просто уволится и скажет, что не будет получать 20 тысяч зарплаты, но останется жить там, где всегда жил.
«Начался полный бардак»
Из-за нехватки сотрудников ФСИН страдают прежде всего арестанты. — Если человек физически не успевает сделать работу, то понятно, что заключенные останутся обделенными, — говорит Анна Каретникова.
Это подтверждает и бывшая политзаключенная, освободившаяся в 2025 году. По ее словам, за последний год из колонии, где женщина отбывала срок, уволились многие сотрудники столовой и склада, из-за чего качество еды значительно ухудшилось. После увеличения кадрового дефицита в колонии «начался полный бардак», инспекторы начали работать с большими переработками, а «начальство на них орало порой даже сильнее, чем на зэков». Чтобы закрыть нехватку сотрудников, по словам активистки, начали принимать на службу «много случайных людей», которые быстро увольнялись, столкнувшись с реалиями работы в колонии.
Сотрудники системы ФСИН выполняют несколько задач с разной приоритетностью, объясняет Анна Каретникова. Первоочередные задачи — всё, что связано с судами и следствием, например, проведение обысков у подозреваемых. Работа, направленная на обслуживание заключенных, — проверка писем, организация питания, сопровождение в баню — уходит на второй план. „

— Разумеется, некомплект во ФСИН бьет по правам, а не обязанностям арестантов,
— говорит Каретникова. — Письма медленнее передаются, потому что если цензор ушел в отпуск, то письма читает оперативный сотрудник. Но понятно, что он сначала сделает все свои оперативные дела: примет явки с повинной, всех напугает как следует, — и только затем письма будет проверять.
Правозащитница отмечает, что арестанты очень хорошо чувствуют, когда сотрудников не хватает. Атмосфера в колонии или изоляторе накаляется. Заключенные выражают недовольство работой силовиков, сначала начинают жаловаться, а потом может начаться «шум»: отказ уходить в камеру после проверки или выходить из нее по требованию инспекторов.
Зарплаты в два раза ниже
Долгое время служба во ФСИН, по словам сотрудников ведомства, поговоривших с «Новая-Европа», привлекала высокими зарплатами, ранними пенсиями (выйти на пенсию можно после 12,5 лет службы во ФСИН. — Прим. ред.), единовременной выплатой на приобретение жилья (полагается сотрудникам, отслужившим во ФСИН более 10 лет. — Прим. ред.). Сейчас же зарплата инспекторов ФСИН в российских регионах в два раза меньше средней по стране.
— Если будет уважение к сотрудникам, будет достойная зарплата, как раньше, — будут толпами стоять, чтобы устроиться во ФСИН, — говорит сотрудница ФСИН Александра. — Когда я пришла на службу в конце 1990-х, зарплаты могли не платить по полгода, но люди не уходили — работали. А потом стало всё нормально. У нас какое-то время зарплата была в два раза больше, чем на территории (имеется в виду гражданская работа вне силовых ведомств. — Прим. ред.). Мы могли полететь за границу в отпуск, а сейчас мы себе не можем это позволить. Во ФСИН были очереди из врачей и медицинских сестер, а сейчас они не идут, потому что зарплата в здравоохранении гораздо выше, чем у нас. Зачем медикам работать с осужденными за меньшие деньги, если они работают с нормальными людьми, которые заболели, а потом отблагодарили тебя?
По словам женщины, ее коллеги-врачи во ФСИН получают в среднем 30–50 тысяч рублей, когда зарплаты врачей с той же компетенцией и стажем работы в поликлиниках и больницах гражданской системы здравоохранения в ее регионе в два раза выше: 80–100 тысяч рублей.
Анна Каретникова тоже считает, что главная причина нехватки сотрудников ФСИН — неконкурентная зарплата:
— Например, начальник изолятора в период, когда я работала (правозащитница покинула Россию в январе 2023 года из-за давления со стороны Управления собственной безопасности ФСИН. — Прим. ред.), получал 70–80 тысяч, а какой-нибудь младший инспектор, который работает сутки-трое, точно не получает хорошую зарплату. Они получали тысяч 35–40 вместе с доплатами за выслугу лет и чины.
По данным Росстата, средняя зарплата в Москве на начало 2026 года превысила 173 тысячи рублей, однако из всех открытых вакансий московского СИЗО-2 «Бутырка», размещенных в сети, ни одна не близка к средним показателям по городу. Так, начальнику отряда отдела воспитательной работы с осужденными предлагают зарплату в промежутке от 81 тысячи до 103 тысяч рублей, инструктору-кинологу — 75–95 тысяч рублей, психологу с опытом работы 1–3 года — 80–92 тысячи рублей, а стажеру в отдел кадров обещают зарплату от 35 тысяч рублей.
Манекены на вышках
Нехватка сотрудников во ФСИН становится серьезным испытанием для тех, кто продолжает служить в уголовно-исполнительной системе. При прежних зарплатах объем выполняемой работы лишь увеличивается.
— Я ушла, потому что отслужила свое и не хотела больше продолжать. Там невозможно работать уже. Зарплаты там маленькие, а нагрузки и требования бешеные. „
Людей не хватает, даже на вышки иногда манекены ставят, чтобы скрыть нехватку сотрудников от заключенных.
Конвоиры живут на работе, еще и скотское отношение к сотрудникам! — рассказала «Новой-Европа» Вероника (имя изменено по соображениям безопасности. — Прим. ред.) — бывшая сотрудница отдела по конвоированию заключенных одного из региональных управлений ФСИН. Когда женщина начала служить в силовом ведомстве, в ее отделе было около 600 человек кадрового состава, а сейчас численность сотрудников немногим превышает 200 человек.
Значительно возросшую нагрузку на сотрудников пенитенциарной системы подтвердил в разговоре с изданием «Газета.ru» и бывший начальник колонии: «Любой младший инспектор всегда халтурил — отработал в учреждении и пошел охранять парфюмерный или таксовать. А сейчас у них нагрузка такая, что в первый день после смены человек тупо отсыпается, а на второй понимает, что послезавтра ему снова в этот ад, и ни о какой подработке уже даже не думает».
Собеседники «Новой-Европа» заявляют, что переработки стали неотъемлемой частью жизни сотрудников ФСИН.
— Если ты должен уйти домой утром, но не успеваешь доделать то, что должен, значит уйдешь домой вечером. Эти переработки часто пытаются не оплатить. Конечно, такое никому не нравится, — говорит Анна Каретникова. Правозащитница неоднократно наблюдала, как один сотрудник совмещает два-три поста. В соответствии с внутренним регламентом и инструкциями на каждого инспектора приходится определенное количество заключенных.
— Он должен в глазки посмотреть, заявления зарегистрировать, двери кому надо открыть, окошки закрыть… — рассказывает Каретникова. — А если его напарник не вышел, то он будет стоять на два, а то и на три поста одновременно. Но он просто физически не сможет выполнить то, что необходимо. Из-за этого возрастают риски, что он где-то что-то недосмотрел, проявил какую-то халатность. Кто-то, не дай бог, из-за его халатности повесился или убежал, а потом за это его самого могут посадить.
Защитники Отечества
В марте 2025 года директор ФСИН Аркадий Гостев заявил, что 3592 человека из числа действующих и ранее служивших в уголовно-исправительной системе «вступили в ряды защитников Отечества» и отправились на войну в Украину. 249 из них получили ранения разной степени тяжести, а 343 человека погибли.
По словам сотрудницы ФСИН Александры, из-за низких зарплат некоторые ее коллеги действительно подписывают контракт с Минобороны и уходят на фронт.
— С одной стороны, колонии закрываются, а колонии во многих регионах России — это в буквальном смысле градообразующие предприятия, — комментирует «Настоящему времени» уход фсиновцев на войну правозащитник организации Russland hinter Gittern (немецкое юрлицо фонда «Русь сидящая») Юрий Боровский. — Когда у тебя основной работодатель в твоем населенном пункте перестает работать, то какие варианты? Можно подписать контракт и отправиться на войну. А это же ведь еще и с идеологической точки зрения правильно — ты же родину таким образом защищаешь и долг ей отдаешь.
У Анны Каретниковой, работавшей в Москве, другие наблюдения: в столице сотрудники ФСИН скорее боятся попасть на фронт, даже несмотря на наличие брони.
— Я работала в достаточно сытом регионе, — говорит она. — Никто там особо на войну не стремился и даже всячески опасались мобилизации, хотя у них вообще-то бронь. Но я допускаю, что это сильно зависит от региона. Где-то и для кого-то это очень большие деньги, поэтому какое-то количество наверняка уходит.
По словам Александры, когда в сентябре 2022 года Владимир Путин объявил мобилизацию, была надежда, что на вакантные места придут молодые люди, чтобы получить бронь от попадания на фронт, но эти надежды не оправдались. Несколько человек устроились в колонию, но вскоре уволились, когда выяснилось, что мобилизация не приобрела всеобщий характер.
Война стала для сотрудников ФСИН не только альтернативным местом заработка, но и внесла изменения в работу. Как рассказала бывшая сотрудницы ФСИН Вероника, значительно выросла нагрузка на конвоиров, сопровождающих заключенных во время этапов. Если раньше в их задачи входила лишь транспортировка осужденных из одного учреждения в другое, то сейчас они осуществляют их доставку из пенитенциарных учреждений до крупных приграничных городов, например, Ростова-на-Дону, где передают заключенных, подписавших контракт, Министерству обороны.
— У них теперь каждодневные «геройские» караулы, — говорит женщина. – Возят фронтовиков этих. Поэтому очень сильно возросли нагрузки.
При этом взаимодействовать с заключенными сотрудникам стало сложнее. Раньше арестанты находились в значительной зависимости от служащих ФСИН, а теперь они могут в любой момент освободиться, если подпишут контракт с Минобороны. „

— Сейчас сотрудникам с арестантами сложно: раньше можно было гордиться, вот, мол, мы сотрудники, а ты вроде как зэк. А теперь сегодня он зэк, а завтра — героический защитник Родины, и какую-нибудь гадость тебе припомнит,
— подтверждает Каретникова. — И не поорешь на него уже, получается. В том числе поэтому сотрудники и уходят: привычная картина мира разрушилась.

С середины марта усилились блокировки телеграма. На прошлой неделе мы писали, что просмотры во всех категориях каналов снизились: у провластных, оппозиционных и региональных медиа. Но провластные каналы пострадали в 2,5 раза больше независимых. В среднем оппозиционные медиа потеряли каждого шестого читателя, или 16,5% просмотров, провластные — 41% просмотров, региональные — 45%. На данный момент снижение аудитории стабилизировалось, каналы не потеряли просмотры по сравнению с прошлой неделей. Это может говорить о том, что дополнительных ужесточений блокировок не было и размер аудитории достиг нового равновесия.
Показатели стабилизировались в позапрошлую пятницу, когда власти ужесточили блокировки, — тогда доля аномалий при обращениях к телеграму увеличилась с 18% до 75%, следует из данных международного исследовательского проекта OONI. С тех пор процент аномалий почти не менялся, как и число просмотров у постов.
По данным источников РБК, телеграм планировали заблокировать в первых числах апреля, по данным The Bell — первого апреля. На данный момент усилений блокировок сравнительно с концом марта не заметно, однако для оценки динамики просмотров за начало апреля прошло слишком мало времени, чтобы делать выводы.

В 2025 году число уголовных дел против чиновников высокого ранга выросло почти на 30% по сравнению с 2024-м. Судя по данным за первые три месяца 2026-го, текущий год окажется не менее, а может, и более насыщенным, чем предыдущий. Уголовные дела уже возбуждены против как минимум 72-х руководителей федерального и регионального уровня, рассчитала «Новая-Европа». В среднем в стране каждые три дня задерживают управленца не ниже регионального замминистра.
Всего в 2026 году уже задержали как минимум 5 федеральных чиновников, 23 руководителей из региональных подразделений федеральных ведомств, таких как управления МВД, и 43 управленцев регионального уровня.
В выборку включены чиновники, обвиняемые в совершении коррупционных преступлений, — уровня не ниже заместителей руководителей отделов региональных министерств, управлений и ведомств, а также депутаты Госдумы и региональных заксобраний, мэры и вице-мэры региональных столиц.
Всего за годы войны заведены уголовные дела против 697 федеральных и региональных чиновников руководящего звена. Среднегодовое число таких дел выросло в 2,7 раза: с 60 случаев в год до войны до 164 после ее начала.
Аресты высшего уровня
26 марта министр энергетики Ставропольского края Иван Ковалев был задержан по делу о превышении должностных полномочий — это уже одиннадцатый региональный министр, попавший под уголовное преследование с начала 2026 года.
Также фигурантами дел стали восемь заместителей региональных министров и шесть бывших и действующих вице-губернаторов: Евгений Луковников (Бурятия), Евгений Нестеров (Ивановская область), Анна Минькова (Краснодарский край), Андрей Фалейчик (Челябинская область), врио вице-губернатора Павел Кощеев (Чукотка).
Самый высокопоставленный обвиняемый этого года — бывший замминистра обороны России Руслан Цаликов. Его задержание 5 марта 2026 года стало одним из самых громких дел последних месяцев. По версии следствия, „
бывший соратник Сергея Шойгу был организатором преступного сообщества и замешан в хищении и отмывании бюджетных средств, получении взяток и растрате.
Итого за первые три месяца 2026 года задержаны 26 чиновников высшего звена, уровня не ниже замминистра регионального правительства. За весь 2025 год задержаний чиновников такого уровня было 80 — темп составлял примерно одно дело каждые четыре-пять дней. Частота дел в этом году пока даже немного превышает уровень предыдущего.
В качестве основных причин масштабных уголовных преследований эксперты называют необходимость держать элиты в страхе для их консолидации вокруг власти, а также стремление государства побороть коррупцию как минимум в военной сфере, чтобы «мобилизовать ресурсы для выживания в условиях резко выросших геополитических ставок».
По мнению эксперта Берлинского центра Карнеги Татьяны Становой, масштабы чисток в российских элитах будут только нарастать: «Cтране нужны ресурсы и много показной справедливости при почти полном устранении Путина от невоенных дел».

Недалеко от станции Бряндино в Ульяновской области сошли с рельс семь вагонов пассажирского поезда, ехавшего по маршруту Челябинск — Москва, сообщили в РЖД.
Согласно предварительным данным, пострадали семь человек. Губернатор Челябинской области Алексей Текслер пишет, что травмы получили 22 человека, в том числе один ребенок.
По словам главы региона, в поезде ехали 157 человек, в том числе 65 детей. В РЖД сообщили, что к месту происшествия направили дополнительные вагоны для перевозки пассажиров. На вокзале Ульяновск-Центральный организуют пункт осмотра, где пострадавшим при необходимости окажут медицинскую помощь.
Причины схода вагонов пока не установлены. В СК РФ уточнили, что устанавливают обстоятельства инцидента. На место направили следователей и криминалистов Центрального межрегионального следственного управления на транспорте.

В середине марта директор Федеральной службы исполнения наказания (ФСИН) Аркадий Гостев сообщил, что его ведомство испытывает острый кадровый голод. Ранее его заместитель Александр Рогозин заявлял, что недобор в среднем по стране составляет 37%, а, например, в Тульской области некомплект младшего и среднего состава стремится к 70%. «Новая-Европа» рассказывает, как нехватка сотрудников влияет на заключенных и систему исполнения наказания.
С тех пор как министерство обороны начало активно вербовать заключенных для войны с Украиной, их количество в тюрьмах резко сократилось. По официальной статистике, в начале 2023 года в местах лишения свободы находились 433 тысячи человек, а к 1 января 2025 года их численность составила 313 тысяч.
Несмотря на уменьшение числа заключенных, нехватка сотрудников в системе ФСИН нарастает. „
Пытаясь сократить дефицит кадров, российские власти даже сняли запрет на работу в силовых ведомствах для людей с погашенной судимостью.
С 2022 года, по данным правозащитного проекта «Открытое пространство», в России закрылось 88 мест лишения свободы. Однако закрытие колоний не решает проблему, а лишь приводит к уходу сотрудников из системы исполнения наказаний.
— У нас одну колонию закрыли, людей перевели в две другие в этом же районе. Но это не перекрыло нехватку в тех двух учреждениях, потому что в колонии, которую закрыли, тоже людей сильно не хватало, — рассказала «Новой газете Европа» Александра (имя изменено по соображениям безопасности. — Прим. ред.), которая работает врачом в управлении ФСИН по одному из южных регионов России.
По словам бывшего аналитика ФСИН Анны Каретниковой, руководству службы исполнения наказаний хотелось бы переводить сотрудников из закрывающихся колоний в другие, но это часто связано с переездом в другие населенные пункты, поэтому силовики предпочитают уволиться и найти себе гражданскую работу.
— Проблема жилья — одна из самых важных и насущных, — говорит Каретникова. — Нет достаточного количества общежитий для сотрудников рядом с колониями, в которые планируется переводить работников закрывшихся учреждений. Но чаще многие сотрудники просто никуда не хотят уезжать со своих мест, потому что хозяйство, дети и устоявшийся быт. Человек, который работал в закрывшемся учреждении, с большей долей вероятности никуда переезжать не будет. Он просто уволится и скажет, что не будет получать 20 тысяч зарплаты, но останется жить там, где всегда жил.
«Начался полный бардак»
Из-за нехватки сотрудников ФСИН страдают прежде всего арестанты. — Если человек физически не успевает сделать работу, то понятно, что заключенные останутся обделенными, — говорит Анна Каретникова.
Это подтверждает и бывшая политзаключенная, освободившаяся в 2025 году. По ее словам, за последний год из колонии, где женщина отбывала срок, уволились многие сотрудники столовой и склада, из-за чего качество еды значительно ухудшилось. После увеличения кадрового дефицита в колонии «начался полный бардак», инспекторы начали работать с большими переработками, а «начальство на них орало порой даже сильнее, чем на зэков». Чтобы закрыть нехватку сотрудников, по словам активистки, начали принимать на службу «много случайных людей», которые быстро увольнялись, столкнувшись с реалиями работы в колонии.
Сотрудники системы ФСИН выполняют несколько задач с разной приоритетностью, объясняет Анна Каретникова. Первоочередные задачи — всё, что связано с судами и следствием, например, проведение обысков у подозреваемых. Работа, направленная на обслуживание заключенных, — проверка писем, организация питания, сопровождение в баню — уходит на второй план. „
— Разумеется, некомплект во ФСИН бьет по правам, а не обязанностям арестантов,
— говорит Каретникова. — Письма медленнее передаются, потому что если цензор ушел в отпуск, то письма читает оперативный сотрудник. Но понятно, что он сначала сделает все свои оперативные дела: примет явки с повинной, всех напугает как следует, — и только затем письма будет проверять.
Правозащитница отмечает, что арестанты очень хорошо чувствуют, когда сотрудников не хватает. Атмосфера в колонии или изоляторе накаляется. Заключенные выражают недовольство работой силовиков, сначала начинают жаловаться, а потом может начаться «шум»: отказ уходить в камеру после проверки или выходить из нее по требованию инспекторов.
Зарплаты в два раза ниже
Долгое время служба во ФСИН, по словам сотрудников ведомства, поговоривших с «Новая-Европа», привлекала высокими зарплатами, ранними пенсиями (выйти на пенсию можно после 12,5 лет службы во ФСИН. — Прим. ред.), единовременной выплатой на приобретение жилья (полагается сотрудникам, отслужившим во ФСИН более 10 лет. — Прим. ред.). Сейчас же зарплата инспекторов ФСИН в российских регионах в два раза меньше средней по стране.
— Если будет уважение к сотрудникам, будет достойная зарплата, как раньше, — будут толпами стоять, чтобы устроиться во ФСИН, — говорит сотрудница ФСИН Александра. — Когда я пришла на службу в конце 1990-х, зарплаты могли не платить по полгода, но люди не уходили — работали. А потом стало всё нормально. У нас какое-то время зарплата была в два раза больше, чем на территории (имеется в виду гражданская работа вне силовых ведомств. — Прим. ред.). Мы могли полететь за границу в отпуск, а сейчас мы себе не можем это позволить. Во ФСИН были очереди из врачей и медицинских сестер, а сейчас они не идут, потому что зарплата в здравоохранении гораздо выше, чем у нас. Зачем медикам работать с осужденными за меньшие деньги, если они работают с нормальными людьми, которые заболели, а потом отблагодарили тебя?
По словам женщины, ее коллеги-врачи во ФСИН получают в среднем 30–50 тысяч рублей, когда зарплаты врачей с той же компетенцией и стажем работы в поликлиниках и больницах гражданской системы здравоохранения в ее регионе в два раза выше: 80–100 тысяч рублей.
Анна Каретникова тоже считает, что главная причина нехватки сотрудников ФСИН — неконкурентная зарплата:
— Например, начальник изолятора в период, когда я работала (правозащитница покинула Россию в январе 2023 года из-за давления со стороны Управления собственной безопасности ФСИН. — Прим. ред.), получал 70–80 тысяч, а какой-нибудь младший инспектор, который работает сутки-трое, точно не получает хорошую зарплату. Они получали тысяч 35–40 вместе с доплатами за выслугу лет и чины.
По данным Росстата, средняя зарплата в Москве на начало 2026 года превысила 173 тысячи рублей, однако из всех открытых вакансий московского СИЗО-2 «Бутырка», размещенных в сети, ни одна не близка к средним показателям по городу. Так, начальнику отряда отдела воспитательной работы с осужденными предлагают зарплату в промежутке от 81 тысячи до 103 тысяч рублей, инструктору-кинологу — 75–95 тысяч рублей, психологу с опытом работы 1–3 года — 80–92 тысячи рублей, а стажеру в отдел кадров обещают зарплату от 35 тысяч рублей.
Манекены на вышках
Нехватка сотрудников во ФСИН становится серьезным испытанием для тех, кто продолжает служить в уголовно-исполнительной системе. При прежних зарплатах объем выполняемой работы лишь увеличивается.
— Я ушла, потому что отслужила свое и не хотела больше продолжать. Там невозможно работать уже. Зарплаты там маленькие, а нагрузки и требования бешеные. „
Людей не хватает, даже на вышки иногда манекены ставят, чтобы скрыть нехватку сотрудников от заключенных.
Конвоиры живут на работе, еще и скотское отношение к сотрудникам! — рассказала «Новой-Европа» Вероника (имя изменено по соображениям безопасности. — Прим. ред.) — бывшая сотрудница отдела по конвоированию заключенных одного из региональных управлений ФСИН. Когда женщина начала служить в силовом ведомстве, в ее отделе было около 600 человек кадрового состава, а сейчас численность сотрудников немногим превышает 200 человек.
Значительно возросшую нагрузку на сотрудников пенитенциарной системы подтвердил в разговоре с изданием «Газета.ru» и бывший начальник колонии: «Любой младший инспектор всегда халтурил — отработал в учреждении и пошел охранять парфюмерный или таксовать. А сейчас у них нагрузка такая, что в первый день после смены человек тупо отсыпается, а на второй понимает, что послезавтра ему снова в этот ад, и ни о какой подработке уже даже не думает».
Собеседники «Новой-Европа» заявляют, что переработки стали неотъемлемой частью жизни сотрудников ФСИН.
— Если ты должен уйти домой утром, но не успеваешь доделать то, что должен, значит уйдешь домой вечером. Эти переработки часто пытаются не оплатить. Конечно, такое никому не нравится, — говорит Анна Каретникова. Правозащитница неоднократно наблюдала, как один сотрудник совмещает два-три поста. В соответствии с внутренним регламентом и инструкциями на каждого инспектора приходится определенное количество заключенных.
— Он должен в глазки посмотреть, заявления зарегистрировать, двери кому надо открыть, окошки закрыть… — рассказывает Каретникова. — А если его напарник не вышел, то он будет стоять на два, а то и на три поста одновременно. Но он просто физически не сможет выполнить то, что необходимо. Из-за этого возрастают риски, что он где-то что-то недосмотрел, проявил какую-то халатность. Кто-то, не дай бог, из-за его халатности повесился или убежал, а потом за это его самого могут посадить.
Защитники Отечества
В марте 2025 года директор ФСИН Аркадий Гостев заявил, что 3592 человека из числа действующих и ранее служивших в уголовно-исправительной системе «вступили в ряды защитников Отечества» и отправились на войну в Украину. 249 из них получили ранения разной степени тяжести, а 343 человека погибли.
По словам сотрудницы ФСИН Александры, из-за низких зарплат некоторые ее коллеги действительно подписывают контракт с Минобороны и уходят на фронт.
— С одной стороны, колонии закрываются, а колонии во многих регионах России — это в буквальном смысле градообразующие предприятия, — комментирует «Настоящему времени» уход фсиновцев на войну правозащитник организации Russland hinter Gittern (немецкое юрлицо фонда «Русь сидящая») Юрий Боровский. — Когда у тебя основной работодатель в твоем населенном пункте перестает работать, то какие варианты? Можно подписать контракт и отправиться на войну. А это же ведь еще и с идеологической точки зрения правильно — ты же родину таким образом защищаешь и долг ей отдаешь.
У Анны Каретниковой, работавшей в Москве, другие наблюдения: в столице сотрудники ФСИН скорее боятся попасть на фронт, даже несмотря на наличие брони.
— Я работала в достаточно сытом регионе, — говорит она. — Никто там особо на войну не стремился и даже всячески опасались мобилизации, хотя у них вообще-то бронь. Но я допускаю, что это сильно зависит от региона. Где-то и для кого-то это очень большие деньги, поэтому какое-то количество наверняка уходит.
По словам Александры, когда в сентябре 2022 года Владимир Путин объявил мобилизацию, была надежда, что на вакантные места придут молодые люди, чтобы получить бронь от попадания на фронт, но эти надежды не оправдались. Несколько человек устроились в колонию, но вскоре уволились, когда выяснилось, что мобилизация не приобрела всеобщий характер.
Война стала для сотрудников ФСИН не только альтернативным местом заработка, но и внесла изменения в работу. Как рассказала бывшая сотрудницы ФСИН Вероника, значительно выросла нагрузка на конвоиров, сопровождающих заключенных во время этапов. Если раньше в их задачи входила лишь транспортировка осужденных из одного учреждения в другое, то сейчас они осуществляют их доставку из пенитенциарных учреждений до крупных приграничных городов, например, Ростова-на-Дону, где передают заключенных, подписавших контракт, Министерству обороны.
— У них теперь каждодневные «геройские» караулы, — говорит женщина. – Возят фронтовиков этих. Поэтому очень сильно возросли нагрузки.
При этом взаимодействовать с заключенными сотрудникам стало сложнее. Раньше арестанты находились в значительной зависимости от служащих ФСИН, а теперь они могут в любой момент освободиться, если подпишут контракт с Минобороны. „
— Сейчас сотрудникам с арестантами сложно: раньше можно было гордиться, вот, мол, мы сотрудники, а ты вроде как зэк. А теперь сегодня он зэк, а завтра — героический защитник Родины, и какую-нибудь гадость тебе припомнит,
— подтверждает Каретникова. — И не поорешь на него уже, получается. В том числе поэтому сотрудники и уходят: привычная картина мира разрушилась.