Министерство обороны РФ подтвердило атаку на Киев в ночь с 23 на 24 мая с применением ракет «Искандер» (от 1,65 до 3 млн долларов США штука), «Кинжал» (от 4,5 до 10 млн долларов США), «Циркон» (от 10 млн до 15–20 млн долларов США) и «Орешник» (примерно 30–50 млн). По данным Воздушных сил Украины, всего в ходе массированной комплексной атаки, главной мишенью которой стал Киев, противник применил 90 ракет и 600 беспилотников разных типов, в том числе и «Орешник». Вот что летело: 1 баллистическая ракета средней дальности, 2 аэробаллистических ракеты Х-47М2 «Кинжал», 3 противокорабельные ракеты 3М22 «Циркон», 30 баллистических ракет «Искандер» М\C-400 (одиннадцать сбито или подавлено), 54 крылатые ракеты Х-101\«Искандер» —К\«Калибр» (сорок четыре сбиты или подавлены). Зафиксированы попадания шестнадцати ракет и 51 БПЛА на 23 локациях. Минобороны РФ проинформировало, что «цели удара достигнуты, все назначенные объекты поражены», а именно: «объекты военного управления, авиабазы и предприятия оборонно-промышленного комплекса». В реальности это были жилые хрущевки и панельки, а также музеи и гаражный кооператив. Собкор «Новой-Европа» в Украине Ольга Мусафирова обошла места попаданий российских ракет и рассказывает, как выглядела украинская столица 24 мая.
Пахло акацией и гарью
Ночь с субботы на воскресенье я провела на станции метро «Нивки» (она самая неглубокая в столице, но это всё равно хорошее укрытие по сравнению с остальным.) Могу подтвердить: несколько раз удары были настолько громкими и сильными, что, казалось, вызвали подземные толчки. До сих пор подобные ощущения, то есть вибрацию стен, я испытывала во время близких «прилетов» только дома, на шестом этаже.
Информационная лента телеграм-каналов, предупреждающих украинцев о вылетах российских ракет, представляла собой бесконечный перечень того, что сыпалось сверху: «00.32. МИГ в воздухе. Предварительно — пуск. 00.33. Цель на Киев», «00.55. Угроза “Орешника”. 00.55. Шахед на Подол», «00. 57. Лукьяновка, внимательно! 00. 58. Угроза баллистики из Брянска. Цели на Киев. Приготовились, целей много. 1.00. Все на Киев», «1.33. Пуск ракет с “тушек”». «1.41. Пуск “Калибров”.1.43. Шахеды над Подолом, центром», «1.49. «Кинжал» на Киев. Несколько целей» — и тому подобное, чтобы просто была понятна степень интенсивности. И так до 7.47, до отмены тревоги.
Вышла из метро, что не красит, до отбоя, около шести. Яркое майское утро приветствовали насвистыванием соловьи из парка по соседству. Они всегда слышны в такой час, когда пауза между залпами ПВО или дребезжанием шахедов затягивается. Пахло акацией и гарью.
А сейчас я вам покажу «объекты военного управления, авиабазы и предприятия оборонно-промышленного комплекса», которые россияне убивали в Киеве целую ночь.
Куда идти русскому кораблю
Куда идет настоящая киевлянка, когда хочет убедиться, что город по-прежнему жив? Правильно, на Крещатик. Так я поступала и в первые недели большой войны. Тогда большинство станций метро на центральной ветке превратились в круглосуточные убежища, скорее, жилища для тех, кто вырывался из оккупированных пригородов. Поезда не курсировали, большие расстояния преодолевались пешком, через блокпосты на улицах, под вой сирен.
Сейчас метрополитен функционировал по графику, полы вымыты после ночи, будто ничего особенного и не происходило. И пассажиров было достаточно. Лица бледные от недосыпания. Но в глаза бросались те, кто надел вышиванки, даже стилизованные поло с черно-красным орнаментом «крестиком» или с маками. Вышиванка — вроде ответа, куда идти русскому кораблю, носителю ракет.
Здание Главпочтамта на углу Крещатика и Майдана, построенное в конце пятидесятых годов прошлого века, памятник архитектуры местного значения, есть на многих открытках как символ советского неоклассицизма. Почтамт затянут пестрой лентой «Нацполиция». Часть окон выбита. В проемах видны рабочие, разбирающие что-то внутри. Значит, стеклами дело не ограничилось. Там, где вход, прикреплен лист бумаги: «Отделение 01001 временно не работает. Мы проводим работы, чтобы было безопасно заходить в помещения. Извините за неудобства».
Обратила внимание на несколько раскладок, которые появились прямо на тротуаре Крещатика: футболки — кепки — шарфики в динамовских сине-белых цветах. Народ, что шел целенаправленно, задерживался у товара, охал, глянув на цены, но покупал: «Ладно. На восстановление!» В 13.00 на стадионе «Динамо» имени Валерия Лобановского начинался матч заключительного турнира украинской премьер-лиги между «Динамо» (Киев) и «Кудровкой» (Черниговская область). У входа даже возникла традиционная очередь. „
В ночь на 24 мая арена стадиона получила разрушения во время массированной атаки на столицу. Но руководство клуба решило матч не отменять и провести игру по расписанию. Зритель поддержал.
Бронзовый Лобановский наблюдал с постамента за происходящим. Во времена Майдана тут возникла одна из самых горячих точек сопротивления. Стояла баррикада, отделявшая подступы к палаточному городку. Помню, как она горела в январе 2014-го, утопая в черных клубах: дымовая завеса против наступления «Беркута» на протестующих со стороны правительственного квартала. А потом шарфики погибших фанатов, повязанные прямо на деревья, и их пластиковые щиты. И то, как после победы Майдана киевляне бережно отмывали Лобана пеной от копоти. Ничего Кремль по-прежнему не понимает ни об Украине вообще, ни о Киеве в частности, сыпля сюда свои многомиллионные средства убийств.
На противоположной стороне уже привычной глазу лентой нацполиции оцеплен отель «Дніпро». Дворники метут стекла, шелковые шторы ресторана трепещут свободно, как паруса. Взрывная волна повредила один из старейших книжных магазинов «Наукова думка» и Национальную академию наук. У Национальной библиотеки имени Ярослава Мудрого, исторического здания, что в самом начале улицы Грушевского, поврежден фасад и потолки. Библиотека на некоторое время прекращает обслуживание в читальных залах. В Национальной филармонии тоже выбиты окна, повреждены двери. Но объявлений об отмене концертов нет.
Чуть глубже, в Музейном переулке, последствия атаки видны на жилом доме с магазином «Старовинна книга». У памятника Вячеславу Чорноволу телевизионщики пытаются найти ракурс на Национальный художественный музей, еще один покалеченный «военный объект», обнесенный забором. Министерство культуры Украины назвало нынешнюю атаку «самой масштабной серией повреждений культурных учреждений Киева за время полномасштабной войны РФ против Украины. Пока россияне получали награды на Каннском кинофестивале, их братья и сестры обстреливали украинских детей».
«Дюймовочки» спасают свой театр
С Крещатика держу путь на Подол.
На улице Костельной встречаю группу польских туристов с экскурсоводом. Редкие сейчас иностранные гости, судя по всему, провели ночь массированного обстрела в Киеве: в руках пластиковые стаканчики с кофе. Вместо прогулки выбирают посидеть на лавочке в тени, на Владимирской горке. Поражаются: кофейни открылись в срок, и там даже есть свежая выпечка!
В районе Михайловской площади встречаю традиционную (акция проходит по воскресеньям) автомобильную, с клаксонами и флагами «Free “Azov”!», колонну. Акция в поддержку всех украинских военнопленных и пропавших без вести не прерывается из-за такой рутины, как масштабная атака.
В историческом центре, у начала Андреевского спуска, где, несмотря ни на что, уже достаточно много традиционных продавцов сувениров, картин, национальной одежды и украшений, обращаю внимание на школу номер 25, прежде носившую имя Белинского. Школа, тоже памятник архитектуры 1939 года постройки, оцеплена по периметру. Здесь действует пункт несокрушимости, о чем свидетельствует соответствующая табличка. На тротуаре валяются куски кровельного железа, стекло. Тут же дежурит полицейская машина. Пытаюсь выяснить, то ли это учебное заведение, о котором ночью упомянул мэр Кличко: «В укрытии одной из школ Шевченковского района находятся люди. По предварительной информации, вход в укрытие засыпало».
Полицейский рекомендует обратиться в пресс-службу. Два парня, по виду старшеклассники, прислушиваются чуть в отдалении к нашему диалогу. Один указывает на соседнюю Андреевскую церковь с шедеврами Врубеля: «Школа — то такое… Тупорылые могут и по Андреевской бахнуть, им же всё равно». Я не разубеждаю: могут.
Киевская опера на Контрактовой площади (официальное название — Киевский муниципальный академический театр оперы и балета, не путать с Национальной оперой!) вывесила объявление «Отмена». В воскресенье, как следует из афиши, собирались давать спектакль «Дюймовочка». Сейчас балетные «дюймовочки», надев высокие резиновые перчатки, вместе с рабочими сцены метут внутри стекла, выносят мусор, бегают с коробками пиццы и упаковками воды.
— Потолки посыпались, окна… Мы в двенадцать уже тут все собрались, начали разгребать, — говорит мне одна на бегу.
Удар по «Чернобылю»
Беды столько, что профессиональных рук не хватает. И ее очередное проявление — в переулке Хорива (Кий, Щек и Хорив со своей сестрой Лыбедь — легендарные основатели Киева).
Пожар в памятнике архитектуры, где размещался Национальный музей «Чернобыль», уже потушен. По тротуару тянутся шланги и разлились целые озера. В ряд стоят несколько красных машин, не только пожарных, но и с разнообразной аппаратурой. Рядом дежурят скорые. Соседние жилые дома, сколько видит глаз, искорежены. „
На «Чернобыль» в 3.50 россияне не пожалели двух ракет, с разницей в минуту. Ракеты пролетели над заповедником «София Киевская», курсом на Подол.
О состоянии музея утром сообщил в фейсбуке Ярослав Емельяненко, директор Ассоциации чернобыльских гидов. Загорелась крыша, была разрушена часть задней стены третьего зала — какие настойчивые ассоциации с тем, что произошло на ЧАЭС сорок лет назад! Да и в ходе вторжения российская армия то и дело норовит поразить атомную станцию шахедами. Музей несколько лет находился на реставрации, открылся новой экспозицией перед 26 апреля.
Вижу заплаканную директора музея Виталину Мартиновскую в синей мокрой футболке. Вместе с коллегами она выносит из здания стопки фотографий, пластиковые пакеты, наполненные книгами. Говорят между собой, что примерно половина бесценных артефактов наибольшей техногенной катастрофы прошлого века — всё… А знаменитые чернобыльские вышиванки надеются высушить.
Я спросила у Ольги Герасимьюк, главы Нацсовета Украины по телевидению и радиовещанию, которая также возглавляет украинский Национальный комитет программы «Информация для всех» (IFAP) и входит в состав делегации в Исполнительном совете ЮНЕСКО, может ли что-то противопоставить этой дикости Украина.
глава Нацсовета Украины по телевидению и радиовещанию, глава украинского Национального комитета программы «Информация для всех»
— Недавно мы в ЮНЕСКО приняли решение Исполкома о сорокалетии Чернобыльской катастрофы, — сказала Ольга. — Как раз в смысле распространения знаний о Чернобыле и его последствиях, распространения научных исследований, предотвращения таких катастроф в будущем. Кейс Чернобыльской катастрофы в мировом реестре ЮНЕСКО. А они сегодня разрушили музей, где, собственно говоря, вот эти все свидетельства собраны… Мы, конечно, подаем заявление от Национального комитета в ЮНЕСКО. Ну и россияне оказывали сильнейшее сопротивление этому решению через своих прокси. Россию же выгнали из Исполкома. Так они с помощью Китая, Пакистана, Кубы старались протестовать.„
Корми и люби
На улице Спасской, недалеко от музея «Чернобыль», как обычно (жуткое слово, применительное к пятому году войны), жужжат «болгарки». Волонтеры в светоотражающих жилетах «Сміливі відновлювати» («Смелость восстанавливать») режут ДСП, выкраивают под размеры окон: тут большинство нестандартные, поскольку много домов тоже можно смело относить к памятникам архитектуры. Жильцы стоят в очереди, получают «свои» щиты, идут забивать зияющие проемы — если, конечно, квартира подлежит восстановлению. Из отдельных домов переселяют: повреждены газовые трубы.
Белые палатки «Годуй. Молись. Люби» («Корми. Молись. Люби») украинской благотворительной миссии, части международного движения Food for Life, развернуты тут с самого утра. Вегетарианский борщ из котла, рис, салат в пластиковых контейнерах. Во время большой войны они раздают бесплатные обеды на нескольких локациях столицы. И одними из первых, сразу после спасателей, появляются в подобных ситуациях. Пожарные, которые уже выполнили свою миссию и сейчас присели в тени на бордюр, то ли завтракают, то ли обедают молча. Жильцы, еще не преодолев шок, чаще отказываются.
Женщина несет, обхватив руками, из дому стул и ворох плотных светонепроницаемых штор. Такую ткань называют «блекаутом», хотя после минувших зим это слово у нас ассоциируется не со шторами. У коричневых металлических ворот с табличкой «Не парковаться!» ставит свой стул возле сумки. Похоже, это ее уцелевшие имущество. Кто-то из рядом сидящих на стульях, которые вынесены на улицу из кофейни, интересуется, почему такой выбор.
— Порезало бы стеклом, истекла бы кровью, если б не шторы. А так жива! — парирует женщина. С ней никто не берется спорить.
Кофейня «Hogo», рядом с которой держатся жители, уже стала местной легендой. Она официально открылась накануне массированной атаки, в субботу, 23 мая. Традиции китайской чайной с церемониальными чаями, кофе со спешелти-зерном, формат бара с ментальной терапией «mental health», полезные десерты, изысканный интерьер. О кофейне накануне писали городские паблики. Место в историческом центре Киева требовало нестандартного подхода. Владельцы, супружеская пара Елена и Евгений, даже продали квартиру, чтобы реализовать свою мечту…
Витрина провалилась внутрь от ударной волны, засыпала осколками пол. Евгений прибежал сюда в половине шестого, когда пожар в музее «Чернобыль» еще тушили. Кофемашина, на удивление, работала. Кофемолка уцелела. Немного десертов, оставшихся в холодильнике после открытия, тоже. Он стал варить кофе для пожарных и сотрудников службы чрезвычайных ситуаций — бесплатно, разумеется. Потом потянулись жильцы из пострадавших домов.
Очередь тут стояла всё время, пока я была. Пристроилась в конец. Елена помогала мужу. Девушка передо мной сделала заказ:
— Два эспрессо, один подвешенный!
Следующая за ней пара, расплачиваясь картой, сделала попытку внести сумму больше, чем в чеке: «Ребят, красавчики, на развитие…»
От метро до монастыря
Добраться с Подола на Лукьяновку, о которой, кажется, теперь узнали во всем мире, непросто. Поезда метро проходят эту станцию без остановок. Маршруты транспорта в столице скорректированы: в местах, где случились «прилеты», движение ограничено, дороги перекрыты. Но пешком пропускают.
Станция метро «Лукьяновская», кстати, одна из самых глубоких в столице, глубина закладки 69 метров. При обстреле, рассказывают те, кто прятался здесь ночью, были не просто слышны взрывы, а с потолков на платформе падали куски штукатурки. Людям позволили войти в темные тоннели, где не так страшно. А потом, когда наверху, в вестибюле, стал бушевать пожар и едкий дым спускался вниз, не давая дышать, всех эвакуировали поездом до следующих станций на ветке, «Дорогожичей» и «Золотых ворот». На фейсбук-странице киевской писательницы Татьяны Власовой, тоже прятавшейся в глубине «Лукьяновки», есть короткое видео, как люди сгрудились в тоннеле.
По «Лукьяновке» за время большой войны бьют постоянно. На противоположной стороне улицы находится холдинговая компания «Артем», известное оборонное предприятие, что входит в концерн «Укроборонпром» и специализируется на выпуске авиационных управляемых ракет, противотанковых комплексов и артиллерийских снарядов, как сообщает Википедия. Завод, сооруженный в конце девятнадцатого века на городских выселках, в советские времена получил приставку «имени Артема» и оказался уже внутри густонаселенного района. „
С начала вторжения по «Артему» «прилетало» много раз. В 2024-м предприятие добили окончательно, оно не работает. Но атаки на микрорайон не прекратились.
На сей раз ракеты поразили вестибюль станции. Вместе с ним сгорел торгово-развлекательный центр «Квадрат» с магазином «Сільпо» и соседний сельскохозяйственный рынок. Более-менее уцелел культовый «МакДональдс», его первым открыли в столице 24 мая 1997 года — вот так аукнулся очередной день рождения… Стрелки на часах с тыльной стороны «Квадрата» замерли на шести утра.
Среди тех, кто ходил у черного, оплавившегося остова ТРЦ и метро, заметила монаха в облачении. Недалеко отсюда, на улице Деревлянской, находится доминиканский монастырь и часовня святого Гиацинта, основателя ордена. Тут несколько раз в неделю проходят службы. Монастырь делит здание с институтом религиозных наук святого Фомы Аквинского, филиалом папского университета в Риме. Взрывная волна прошлась по зданию, не пощадив ни окон, ни крыши.
Нюхом чую
С Деревлянской сворачиваю налево, на Белорусскую. Это тихая, зеленая, «спальная» улица позднесоветской застройки. Минимум два квартала неузнаваемы. Пяти- и шестиэтажные кирпичные дома зияют провалами окон. Девятиэтажка раскурочена до основания, вверху разбита, она еще и горела.
Часть тополей, срезанных посередине ствола осколками, упала, загородив тротуар. Над ними кружат клубы пуха. На проезжей части лежат петли проводов: здесь ходил троллейбус, а сейчас стоят пожарные, скорые, кран и другая техника. С крыши девятиэтажки сбрасывают вниз куски чего-то черного, горелого. У синих палаток «Національна поліція. Слідче управління» толпятся люди. Пишут заявления о пропаже документов, имущества, оформляют выплаты. Команды волонтеров режут ДСП, чтобы закрывать окна, где это имеет смысл, стучат молотки. Много людей идет с пакетами, наполненными вещами. Благотворительная организация «Без дома» наливает из армейских баков суп измученным ГСЧС-никам. Уцелевшая кофейня на два столика угощает бесплатно. Действия и поступки людей стали рутинными, если это определение тут уместно.
На поваленном дереве немного сижу возле Наташи. Ей лет двадцать — двадцать два, пижамные штаны в звездочку, кроксы, длинная футболка, рюкзак, из которого выглядывает угол спальника. Рядом лежит моноколесо.
— Еще паспорт, телефон и пауэрбанк. Всё, — говорит Наташа, глядя себе под ноги. Насколько я поняла, в девятиэтажке она арендовала квартиру. После тревоги, поскольку о массированной атаке предупреждали, собрала всё необходимое для ночевки и покатила к метро, на Лукьяновку. Там и узнала, что дома у нее больше нет. Теперь ждет родителей из области. Отходить далеко отсюда не хочет, кофе уже не лезет.
В конце маршрута захожу тут же, на Белорусской, в зоомагазин «Нюхом чую» на первом этаже одного из пострадавших домов — купить что-то вкусное своему коту, который тяжело переживает такие ночи. Оставляю, как заведено, донат для бездомных хвостатых. В магазин привлекло объявление у входа. Перевожу с украинского: «Если вы пострадали и вашим животным нужен корм — просто скажите. Дадим бесплатно». Внизу рисунок грифелем кота в профиль, сверху прикноплена голубая детская панамка: кто-то из жильцов с детьми в спешке потерял.
Нюхом чую, ничего у них не выйдет с Украиной.
Киев