The New Yorker рассказывает о 32-летнем Тимуре Фаткуллине — чемпионе мира по высшему пилотажу, который из-за крымского происхождения не смог попасть в ВВС Украины, но создал собственное добровольческое подразделение Aerotim и теперь вместе с командой по ночам сбивает российские дроны. Автор статьи Эд Сизар сам побывал на одной из миссий и в деталях описал, как уничтожаются «Шахеды». «Новая-Европа» пересказывает материал The New Yorker о том, как создавалась команда Aerotim и как устроен один из самых необычных военно-воздушных отрядов Украины.
Тимур Фаткуллин — 32-летний украинский пилот родом из крымского Черноморского. Он с детства увлекался авиацией, в 21 год переехал в Киев, выучился на пилота, затем освоил высший пилотаж. В 2019 году Фаткуллин выиграл золото на чемпионате мира по высшему пилотажу в Чехии, где его назвали «абсолютно феноменальным». Журналист The New Yorker описывает Фаткуллина как высокого человека с квадратной челюстью, который носит кожаную летную куртку и кроссовки Nike, играет на гитаре, танцует танго. У него пятеро детей.
До полномасштабной войны Фаткуллин вместе с командой экстремалов, назвавших себя Aerotim, готовил шоу, сочетающее парашютизм, мотоциклетные трюки и пилотаж. Самый опасный трюк выполнялся с его другом Сергеем Гусаком, мотоциклистом-каскадером: Фаткуллин летел на своем Extra 330LX в перевернутом положении в нескольких десятках сантиметров от земли, а Гусак вылетал с трамплина и проделывал акробатический элемент над самолетом. Трюк удался с первого раза.
Начало войны и поиск себя
24 февраля 2022 года Фаткуллин был в Латвии и готовился к туру своего шоу. Однако война перечеркнула все планы. Он отправил жену с ребенком в Испанию, но сам остался в Украине — хотел защищать свою страну.
— Мужчины призывного возраста, имеющие трех и более детей, освобождались от призыва. Но Фаткуллин хотел служить своей стране — летая в бою, — пишет журналист The New Yorker.
Но из-за крымского происхождения и учебы в Севастополе ему отказали в допуске к секретной информации в ВВС. Погранслужба его не заинтересовала, так как там редко вступают в воздушные бои.
В 2023 году украинская армейская авиация попросила его снять фильм о борьбе с дронами. Увидев, как экипаж вертолета Ми-8 с тепловизором и бортовым пулеметом охотится на российские дроны-камикадзе «Шахед», Фаткуллин понял, что его навыки группового пилотажа идеально подошли бы для этого. И он решил создать гражданское добровольческое подразделение для охоты на «Шахеды». „
— Фаткуллин провел в воздухе пятьдесят пять часов с экипажем, за это время стрелок уничтожил сорок «Шахедов». Его поразила не только изобретательность подхода, но и его эстетика. Он сказал: «Это воздушный бой, почти как во Второй мировой войне. Это работа мечты»,
— описывает журналист.
На аэродроме он встретил Валерия Слипканя — 66-летнего бывшего советского летчика-истребителя, летавшего на МиГ-23 и Су-27. После распада СССР он работал в Африке и Афганистане. На войну его не взяли из-за возраста, он служил в пехоте, но мечтал сбивать дроны. Его сын погиб на фронте в сентябре 2022-го.
Слипкань одолжил у знакомого бизнесмена транспортный Ан-28 — он раньше использовался для парашютистов. Вместе с Фаткуллиным они год добивались разрешения от военных сформировать подразделение для сбивания «Шахедов». В конце концов им дали добро в июне 2025 года, и они подписали бумаги, взяв на себя полную ответственность за возможный ущерб.
Официально группа должна была стать добровольческим подразделением Сил территориальной обороны Украины, но под оперативным контролем ВВС. Подразделение называлось «Группа противовоздушной обороны» — но все звали его Aerotim.
К команде присоединился Сергей Гусак, тот самый мотоциклист-каскадер. Он согласился стать бортовым стрелком, чтобы, как он сам заявил, защищать Украину, не пачкая рук кровью. Также в команду вошли 56-летний механик Станислав Ленко и Алекс Марушко, бывший парашютист, который управляет дронами-перехватчиками P1‑Sun.
Как работает команда Aerotim
База отряда находится на старом полуразрушенном аэродроме в центральной Украине, замаскированном под заброшенный. Там есть металлический ангар, бункер с двумя выходами, а также деревянный домик рядом в лесу. Именно там команда проводит время в состоянии «Готовность № 2» (близко к аэродрому, готовность вылететь). При сигнале «Готовность № 1» нужно быть на взлетной полосе через 15 минут. Спят они в летных комбинезонах и термобелье с телефонами у головы.
Первая миссия команды состоялась в ночь на 4 июля 2025 года. Система работает так: наземный пункт управления сообщает о приближении «Шахедов». На борту «Антонова» тепловизионная камера обнаруживает дрон. Фаткуллин подводит самолет так, чтобы дрон летел параллельно слева, а Гусак из открытой двери стреляет по нему.
Риск очень велик — взрыв «Шахеда» может повредить самолет осколками. Так уже случалось несколько раз, а однажды, как рассказывает журналист, из-за близкого взрыва открылся задний трап, и члена экипажа едва не выдуло наружу. В другом случае из-за неопытного стрелка самолет подлетел к дрону слишком близко, и после взрыва пришлось совершать вынужденную посадку.
Одна из ночных миссий, на которой побывал сам журналист
Автор The New Yorker сам побывал на одной из ночных боевых миссий на Ан-28. В девять вечера журналист поднялся на борт. Фаткуллин сидел в левом пилотском кресле. В хвосте расположился Сергей Гусак, рядом с ним — пулемет Minigun и ящики с патронами. На борту также были второй пилот Валерий Слипкань, два члена экипажа и фотограф.
Перед вылетом автору, как и всем, выдали парашют. Гусак провел для журналиста краткий инструктаж: «Прыгнуть, досчитать до трех, дернуть здесь». Затем помог затянуть лямки.
Взлет прошел в напряженной атмосфере. Украинские ПВО уже засекли «Шахед», летящий в сторону аэродрома. Через полчаса полета первая цель исчезла с радара — либо упала, либо ее сбили другие. Однако вскоре появились еще четыре дрона, все со стороны города Сумы, который находится на линии фронта. После 11 вечера Фаткуллин объявил по радио: «Цели на подходе». В этот момент Гусак открыл дверь, из которой будет вести огонь. Кабину наполнил ледяной воздух.
Фаткуллин начал аккуратно сближаться. Дистанция сократилась — и журналист мельком увидел «Шахеда» в окно. Как описывает автор The New Yorker, картина была почти театральной. Дистанция сократилась еще — и тут Гусак открыл огонь. За «Шахедом» потянулся черный дым, и он начал терять высоту. Потом второе, третье, четвертое попадание.
Когда в начале первого ночи они приземлились на военной базе для дозаправки, журналист ожидал увидеть облегчение, но Фаткуллин выглядел почти разочарованным. „
«Раньше было больше рок-н-ролла. Мы подходили близко. Но у тебя дети, а у меня куча народу в самолете»,
— сказал он.
После окончательной посадки в пять утра экипаж пил шампанское из кофейных кружек и кричал «Слава Украине!». «В такие моменты чувствуешь себя чистым внутри, у тебя есть цельность, ты сделал что-то полезное», — сказал Фаткуллин.
Помимо того, что автор побывал на настоящей боевой миссии, он также получил возможность попробовать себя в роли пилота уже во время тренировочного полета. Журналист назвал управление Ан-28 «очень тяжелым»: чтобы изменить направление, приходилось тянуть штурвал обеими руками — как будто направляешь упрямую лошадь.
Мысли о будущем
Фаткуллин поделился с журналистом, что у него накопилось много проблем. Так, из-за ярких вспышек взрывов в очках ночного видения у него повреждена сетчатка глаза. Кроме того, Фаткуллин рассказал, что когда он уезжает, Слипкань летает агрессивно и иногда подходит к дронам слишком близко. Гусак называет это «самоубийством». Такое поведение Фаткуллина настораживает.
Жена Фаткуллина Валерия Гузема, вернувшаяся из Испании, воспитывает троих их общих детей. Она с полуулыбкой рассказала журналисту, что в первые месяцы муж появлялся дома только когда у самолета были проблемы, и иногда ей кажется, будто он забывает, что он человек. Тем не менее они сохраняют связь через авиацию — иногда летают в паре на разных самолетах.
Но Фаткуллин не собирается останавливаться: по его словам, он запланировал купить в Западной Европе подержанный двухместный пилотажный самолет, чтобы установить спереди пулемет и тепловизор. Это позволит летать быстрее «Шахедов». В конце марта 2026 года Фаткуллин наконец собрал всю сумму и отправился за новым самолетом.

26 мая Государственная Дума приняла во втором чтении законопроект, согласно которому силовики смогут потребовать наложить арест на имущество россиян, уехавших из РФ и осужденных по ряду политических статей. «Новая-Европа» вместе с юристкой Анастасией Бураковой разбирается в последствиях. Законопроект, позволяющий арестовывать имущество эмигрантов, нарушающих российские законы за рубежом, внесли еще в октябре 2024 года. Авторами выступили депутат Госдумы Айрат Фаррахов и Государственный Совет Республики Татарстан. Хотя в первом чтении парламент принял законопроект еще в мае 2025 года, поправки ко второму чтению подготовили лишь год спустя.
Что изменится?
Авторы законопроекта предлагают расширить часть 3 статьи 1.8 КоАП и привлекать к административной ответственности за любые совершенные за границей правонарушения, которые российские власти сочтут направленными «против интересов Российской Федерации». Закон, если его примет Госдума, вступит в силу с 1 сентября 2026 года. Одновременно депутаты хотят разрешить арест имущества не только у юридических лиц, но и у физлиц, например, за неуплату штрафов в установленные сроки (статья 27.20 КоАП). Кроме того, поправки позволят силовикам изымать вещи и документы без подписи владельца, если тот находится за пределами России и получить его подпись, по версии следствия, невозможно.
Зачем нужен такой законопроект?
В пояснительной записке к документу говорится, что в связи с проведением «СВО» «участились случаи совершения гражданами Российской Федерации, пребывающими на территории иностранных государств, публичных действий, направленных против основ конституционного строя, государственной и общественной безопасности Российской Федерации». „
«Имеются яркие примеры, свидетельствующие о том, что на территориях иностранных государств различными общественными лидерами и активистами осуществляется деятельность, направленная против интересов Российской Федерации»,
— подчеркивается в записке.
При этом конкретных примеров не приводится. В то же время инициатива укладывается в общий тренд на ужесточение законодательства в отношении россиян, уехавших из страны после начала войны. В последние годы власти активно расширяют практику заочных уголовных процессов по делам о «фейках» об армии, «дискредитации» вооруженных сил, участии в деятельности «нежелательных» организаций и нарушении законодательства об «иноагентах». Также чиновники предлагали запретить заочно осужденным в РФ релокантам пользоваться госуслугами онлайн, а вернувшимся в Россию — работать в госкомпаниях.
За что собрались наказывать
В законопроекте приведен список административных статей, по которым власти могут преследовать релокантов:
распространение «фейков» и злоупотребление свободой СМИ, в том числе о ВС РФ (ст. 13.14.1 и 13.15);распространение запрещенной информации в интернете (ст. 13.36 и 13.37);публичное отождествление действий СССР и нацистской Германии (ст. 13.48);распространение сведений о защищаемых лицах (ст. 17.13);нарушение законодательства об «иноагентах» (ст. 19.34);неуважение к власти (ч. 3–5 ст. 20.1);распространение экстремистских материалов (ст. 20.29) («Феминистское антивоенное сопротивление» подчеркивает, что «пропаганда ЛГБТ» не входит в перечень этих правонарушений напрямую, но подпадает под критерии статей за «экстремизм»); нарушение порядка проведения массовых акций (ст. 20.31);блокирование инфраструктуры и транспорта (ст. 20.32);участие в деятельности «нежелательной» организации (ст. 20.33);нарушение порядка деятельности религиозных организаций (ст. 20.34).
Как это может работать на практике?
Юристка и основательница проекта «Ковчег» Анастасия Буракова в разговоре с «Новой-Европа» отмечает, что цель законопроекта — скорее запугивание, чем кардинальное изменение правоприменения.
— Чем эта норма нова? Тем, что там нет минимального порога, при котором задолженность или штраф по уголовному делу превращаются в арест на имущество. „
И до этого в 2026 году для тех, кто находится в публичном поле и занимается гражданскими проектами и независимыми медиа, иметь имущество в России было довольно странной идеей,
— подчеркивает экспертка.
По ее словам, уже и так работает правило, что если возбуждено уголовное дело, то практически автоматом суды удовлетворяют ходатайство о наложении ареста на имущество. Это делает невозможными регистрационные действия с автомобилем или квартирой, использование банковских счетов. Что касается постановлений по делам об административных правонарушениях и штрафов, то Буракова указывает, что приставы и так в рамках исполнительного производства накладывали ограничения.
— Это не значит, что сейчас всё продадут или у всех всё отберут просто по дефолту. Если возбудили уголовное дело, на вас всё равно наложат арест на имущество и на счета. Что касается дел об административных правонарушениях, то сейчас суммы штрафов по перечисленным статьям такие, что приставы и так могли наложить арест на имущество.