Граница ЕС с Россией «никуда не исчезнет», так что европейцам «всегда придется иметь отношения» со своим соседом. Об этом «Новой газете Европа» заявил президент Финляндии Александр Стубб, которого СМИ называют в числе возможных представителей Европы на гипотетических переговорах с Россией. Сам он уже давал понять, что готов взять на себя эту непростую роль. Впрочем, пока нет консенсусных решений ни по кандидатуре европейского переговорщика, ни по темам для обсуждения, ни по вопросу о том, могут ли вообще такие переговоры быть полезными. По итогам состоявшейся на Кипре 27–28 мая встречи глав МИДов стран ЕС лишь стало ясно, что дискуссии будут продолжаться — как и санкционное давление на Москву. В целом ряде европейских столиц уверены: учитывая, что Владимир Путин по-прежнему добивается капитуляции всего Донбасса и выдвигает другие неприемлемые требования, любые разговоры сейчас бессмысленны. Европейцы — предупреждают противники инициативы — лишь окажутся в ловушке Кремля, который будет использовать контакты не для конструктивного взаимодействия, а для дальнейшего раскола ЕС. Подробнее о развернувшихся в Европе дискуссиях и о том, как они сочетаются с продолжающимися рассуждениями о вероятных военных провокациях России в отношении стран ЕС, — в материале «Новой газеты Европа».
Неясное будущее
«Сейчас отношения с Россией крайне сложны из-за агрессивной войны, но наступит день, когда мы восстановим политические и дипломатические связи с Россией. Они не будут такими, как до войны [РФ с Украиной. — Прим. ред.] или до конца холодной войны, но какие-то отношения будут, — заявил “Новой-Европа” президент Финляндии Александр Стубб, давая понять: будущая роль Москвы в системе европейской безопасности не предопределена. — Это полностью зависит от самой России. Если она продолжит ставить под сомнение суверенное и независимое существование соседних государств, то никакого [совместного. — Прим. ред.] будущего не будет. Но если Россия будет готова взаимодействовать с соседями в рамках международного права, тогда потенциал для отношений существует», — пояснил свою мысль собеседник «Новой-Европа».
По словам финского лидера, «хорошим первым шагом было бы соблюдение Россией правил и норм ООН, которые, по сути, запрещают нападать на другую страну и посягать на ее независимость, суверенитет и территориальную целостность». «Хорошим вторым шагом», продолжил Александр Стубб, было бы уважение к Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, в рамках которой «мы много лет назад зафиксировали все эти принципы». „
«Граница с Россией никуда не исчезнет, и нам всегда придется иметь какие-то отношения с соседями… Так что будущее неизбежно, просто мы пока не знаем, каким оно окажется», — подвел итог в беседе с «Новой-Европа» финский лидер.
Обсуждению того, может ли это будущее стать если не безоблачным, то хотя бы не враждебным, была посвящена состоявшаяся на Кипре 27–28 мая неформальная встреча министров иностранных дел стран Евросоюза в формате «Гимних» — консультации без протоколов, где принято обсуждать то, о чем трудно говорить в формальных декларациях.
Цель встречи была заранее сформулирована главой европейской дипломатии Каей Каллас: «Прежде чем обсуждать что-то с Россией, мы должны решить между собой, о чем вести переговоры с ней». Вопрос не праздный: одни европейские политики делают акцент на перспективах получения места за столом рядом с Украиной, Россией и США, другие больше говорят о желательности или нежелательности возобновления двустороннего диалога ЕС и России.
Кроме того, задачей была подготовка саммита ЕС, который пройдет 18–19 июня: там лидеры 27 стран, как ожидается, тоже обсудят вопрос сосуществования с Россией.
По итогам встречи Каллас заявила, что «министры смогли провести обстоятельную дискуссию о том, каких уступок Европа должна требовать от Москвы и где проходят красные линии». «И одно совершенно ясно: Европа никогда не будет нейтральным посредником между Россией и Украиной, потому что мы на стороне Украины и защищаем собственные фундаментальные интересы безопасности», — добавила она. Но из дальнейшего выступления стало ясно, что прорыва в деле согласования единой позиции ЕС не произошло. Следующая возможность обсудить эту тему представится на саммите ЕС 18–19 июня.
Программа-максимум
К майской встрече чиновники ЕС подошли не без предварительной подготовки. Так, председатель Евросовета Антониу Кошта рассказал о своих контактах с 27 национальными лидерами – «чтобы понять, как нам лучше организоваться и определить, что именно нужно для эффективного диалога с Россией». Тем временем Кая Каллас еще в феврале подготовила и распространила среди государств-членов ЕС документ под названием «Ключевые интересы Европы в обеспечении всеобъемлющего, справедливого и устойчивого мира и безопасности континента». В нем перечислены уступки, на которые, по мнению Брюсселя, Россия обязана пойти.
Как заявил Радио Свободная Европа / Радио Свобода (RFE/RL) неназванный европейский дипломат, Брюссель «ответил российским максималистским требованиям по Украине собственными максималистскими требованиями». Характеризовать их как-то иначе, действительно, сложно.
Очевидно, что эти требования неприемлемы для Кремля. Между тем, телеканал Euronews, называя этот список «откровенно амбициозным и нереалистичным, отмечал: «Он может стать основой для более широкой рамочной позиции, которую 27 лидеров ЕС смогут одобрить на своем саммите 18–19 июня. Эта рамочная позиция затем будет определять работу спецпосланника». „
К тому же, это явный сигнал Киеву: Европа намерена и дальше добиваться справедливого мира, который должен будет в полной мере удовлетворить украинскую сторону.
По словам неназванного высокопоставленного европейского чиновника, пообщавшегося с газетой Financial Times, Украина хочет, чтобы для начала Европа подтолкнула Путина к согласию на немедленное прекращение огня, которое заморозит нынешнюю линию фронта.
«Мы оба согласны, что Европа должна участвовать в переговорах, — заявил 17 мая президент Украины Владимир Зеленский после телефонного разговора с Антониу Коштой. — Важно, чтобы у нее был сильный голос и присутствие в этом процессе».
Не за столом переговоров
Сразу после начала полномасштабного вторжения России в Украину европейцы максимально ограничили взаимодействие с агрессором, начав вводить всё новые пакеты санкций. Одним из немногих, кто некоторое время еще продолжал попытки найти подходы к Путину, был президент Франции Эмманюэль Макрон. Он посетил Москву до вторжения — 7–8 февраля, а после 24-го числа поддерживал телефонную связь с Кремлем, пытаясь добиться прекращения огня. Последний разговор того периода был зафиксирован в сентябре 2022 года — стороны обсуждали риски на Запорожской АЭС. После этого наступила почти трехлетняя пауза.
Новый разговор с Путиным Макрон провел 1 июля 2025 года. К тому моменту в роли единственных переговорщиков закрепились США, а европейцы оказались на обочине этого процесса. Как сообщило агентство Reuters, разговор Путина и Макрона не привел к заметным изменениям в позициях, но французский лидер не сдался. В декабре он заявил журналистам: «Либо будет достигнут прочный и устойчивый мир с необходимыми гарантиями безопасности, либо в ближайшие недели нам придется искать способы для европейцев вновь вступить в полноценный диалог с Россией». По его словам, ЕС не может лишать себя прямого канала связи с Москвой — подобного тому, что есть у администрации Трампа.
Реакция Кремля оказалась благожелательной: Песков назвал заявления Макрона «обнадеживающими» и подтвердил готовность Путина к диалогу. Слова перешли в действия через полтора месяца. 3 февраля Макрон объявил о начале «технической работы по возобновлению контактов с Путиным. В Москву на встречу с помощником президента РФ Юрием Ушаковым отправились два ключевых советника французского лидера — Эмманюэль Бонн и Бертран Бухвальтер. Однако и тут позитивных новостей так и не появилось. «Что я получил в итоге? Подтверждение того, что Россия сейчас не хочет мира», — заявил позднее Макрон. А источники Financial Times сообщили, что Ушаков в разговоре с французскими представителями использовал нецензурную лексику, отвергая предложения о переговорах с участием европейцев. В комментарии для той же статьи Песков был вежливее: французы «не привезли никаких позитивных сигналов, поэтому им и нечего было услышать в ответ позитивного».
По мнению научного сотрудника Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии Максима Саморукова, подобная активность Макрона «востребована французской публикой, его внешнеполитические жесты находят определенный отклик у избирателя». «Он уже обещал и французские войска в Одессе, и создание единой европейской армии, и много чего еще. Но дальше жестов дело особенно не двигалось», — напомнил эксперт в разговоре с «Новой-Европа». Телефонные звонки в Кремль он также считает малоэффективными: «Макрон послушал историческую лекцию от Путина, сам сказал ему что-то в духе “мы Украину не бросим”. И все это выглядит довольно бессмысленно».
Пора поговорить
Так или иначе переговорный процесс под руководством США давно заморожен, так как Вашингтон переключил внимание на войну с Ираном. И это подтолкнуло европейских политиков к тому, чтобы публично вернуться к теме.
Вслед за Францией за диалог активно выступила Италия. «Если Европа решит участвовать в этом этапе переговоров, но будет говорить только с одной из двух сторон, боюсь, что ее вклад окажется ограниченным», — заявила в начале января премьер Джорджа Мелони. При этом она специально оговорилась: разрозненный диалог «окажет Путину услугу», поэтому Европе необходим единый представитель.
После этого свою позицию стали высказывать и другие лидеры. К началу февраля заявления о том, что ЕС должен играть заметную роль в мирных переговорах по Украине наряду с США (что де-факто означало бы конец дипломатической изоляции Путина со стороны ЕС), прозвучали — помимо Италии и Франции — от руководителей из Австрии, Чехии, Люксембурга и ряда других стран.
В марте дискуссии продолжались. К примеру, инициативу поддержал глава МИД Люксембурга Ксавье Беттель: «Мне совершенно неважно, кто именно будет сидеть за столом [переговоров с РФ. — Прим. ред.], но я хочу, чтобы Европа там присутствовала». По его мнению, нормализация отношений с Россией невозможна, но диалог необходим.
Премьер-министр Бельгии Барт де Вевер пошел еще дальше: заявил, что в перспективе Европе вновь понадобится доступ к российским нефти и газу. «Заключить мирное соглашение и восстановить доступ к дешевой российской энергии — это здравый смысл», — сказал де Вевер бельгийской газете L’Echo. И добавил: «В частных разговорах европейские лидеры со мной согласны, но никто не решается говорить об этом вслух».
О важности стабильных поставок нефти и газа из РФ говорил и новый премьер Венгрии Петер Мадьяр. Онн уверен, что после окончания конфликта РФ и Украины Европа вернется к закупкам российского газа.
Главным же лоббистом диалога — особенно на фоне поражения Виктора Орбана на выборах в Венгрии — стал премьер Словакии Роберт Фицо. Посетив Москву 9 мая и встретившись в Кремле с Владимиром Путиным, словацкий лидер заявил в видеообращении к согражданам: «Огромная ошибка — то, что ЕС не ведет с российской стороной равноценный политический диалог».
«Не время ослаблять давление»
Между тем, власти целого ряда стран уверены, что рисков у подобного диалога куда больше, чем потенциальных выгод. По их мнению, Путин заинтересован в том, чтобы втянуть Европу в бессмысленные переговоры. Так, общаясь с журналистами 28 мая по прибытию на министерскую встречу, глава МИД Эстонии Маргус Цахкна заявил: Путин хочет, чтобы Европа попала в его ловушку. «Если кто-то соберется постучаться в дверь Кремля — мол, “давайте встретимся прямо сейчас”, — Путин выложит на стол те же самые требования, что он уже выкладывал во время переговоров при участии президента Трампа», — пояснил министр.
По словам главы эстонской дипломатии, главная цель Путина — «выиграть больше времени и втянуть Европу в эту посредническую роль». «А посредничество означает нейтральность. То есть мы уже ничего не будем говорить про усиление давления на Россию», — пояснил он. И дал понять, что это был бы плохой исход. «Больше давления — и, возможно, тогда Путин сменит тон, и, возможно, тогда в будущем появятся какие-то переговоры. И на этих переговорах нам нужно будет не посредничать, а быть вместе с Украиной», — пояснил Маргус Цахкна свою позицию.
В том же духе перед кипрской встречей высказывался целый ряд министров. Напомним, 23 апреля вступил в силу 20-й пакет санкций против России: он затронул 120 физических и юридических лиц и 46 судов теневого флота. По данным Politico, 21-й пакет может быть представлен в конце июня или начале июля.
Среди предполагаемых мер — новые санкции против теневого флота, российских банков, предприятий ВПК и компаний, которые участвуют в нелегальной продаже украинского зерна. Возможно, в 21-й пакет также войдут меры, которые ранее блокировались правительством Виктора Орбана в Венгрии, — например, санкции против патриарха Кирилла. Глава МИД Литвы Кестутис Будрис заявил перед кипрской встречей, что Вильнюс предлагает ввести санкции против «Росатома» и «Лукойла» плюс полный запрет на морские перевозки российской нефти и нефтепродуктов, а также лишить Россию возможности экспортировать калийные удобрения. «Это действительно жесткий пакет — ведь мы как раз видим, что эти санкции дают эффект и что благодаря этому у нас есть определенный рычаг», — заявила перед кипрской встречей глава МИД Австрии Беате Майнль-Райзингер, отметив: нельзя выбирать между давлением и диалогом, речь не идет о ситуации «либо, либо».
Говоря о давлении на Россию, глава немецкой дипломатии Йоханн Вадефуль обратил внимание на то, что на Кипр был приглашен и приехал глава МИД Саудовской Аравии. «Мы не случайно принимаем его сегодня в гостях. Нужно понимать, что при блокаде Ормузского пролива нефть не только становится дефицитной во всем мире, — это, к тому же, способно наполнить деньгами российскую казну. Это необходимо пресечь — потому что Россия, разумеется, использует это, чтобы продолжать финансировать свою войну в Украине», — пояснил Вадефуль.
А Кая Каллас по итогам встречи дала понять, что под ударом в рамках 21-го пакета могут вновь оказаться и третьи страны. «Слишком многие государства продолжают вести бизнес с Москвой, одновременно пользуясь привилегированным доступом к европейским рынкам и инвестициям. Поэтому Европа должна эффективнее использовать свои рычаги – в торговле, инвестициях, доступе к рынкам и партнерствах», — сказала она.
Предмет для обсуждения
Высокопоставленные чиновники из целого ряда стран ЕС небезосновательно считают, что Владимир Путин не относится серьезно к вопросу прекращения огня. Более того, среди аналитиков ведется всё больше разговоров о вероятных военных провокациях России в отношении стран ЕС. К примеру, по данным экспертов, опрошенных британской газетой The Telegraph, Россия научилась «перехватывать» украинские дроны и целенаправленно направлять их в сторону стран Балтии и Финляндии — и теперь этим умением пользуется все активнее. Много дискуссий ведется и о том, что следующей «горячей точкой» может стать Арктика (ранее «Новая-Европа» подробно рассматривала возможные сценарии эскалации).
Например, об этом говорится в опубликованной 26 мая изданием The Wall Street Journal (WSJ) статье под говорящим названием «Европа начинает думать, что Путин расширит войну за пределы Украины». „
Представители разведки и военных в нескольких европейских странах предупредили, что Россия может попытаться проверить сплоченность НАТО, атаковав территории альянса в Арктике, одну из стран Балтии либо шведские или датские острова в Балтийском море.
По словам собеседников WSJ, Путин в ближайшие месяцы столкнется с жестким выбором из-за арифметики войны на истощение. Для продолжения военных действий ему, отмечают собеседники газеты, понадобится мобилизация. Однако если просто начать ее, то это пошлет сигнал, что Россия не выигрывает войну в Украине. «Поэтому наступает момент, когда им необходимо эскалировать ситуацию, чтобы оправдать мобилизацию. И это очень опасный момент», — заявил изданию один из собеседников.
Не добавляют уверенности в том, что Москва может быть действительно готова к переговорам, и многие показательные жесты, вроде прозвучавшего из МИД РФ анонса ударов по Киеву и призыва к иностранным гражданам, включая персонал дипмиссий, покинуть украинскую столицу как можно скорее. В четверг Кая Каллас рассказала, что ни одно европейское посольство на такой шантаж не поддалось: работа продолжается в прежнем режиме.
В этом же ряду — подписанный недавно Путиным закон, который дает ему право использовать армию для освобождения россиян, арестованных за рубежом. Как поясняла журналистка Фарида Рустамова, на самом деле «Путин и без нового закона имел право привлекать армию для защиты за границей прав и интересов граждан России, поэтому у подписанного документа скорее не правовая, а политическая цель — запугать недружественные страны возможными операциями российских спецслужб и военных».
На этом фоне в ЕС всё активнее ведутся дискуссии о необходимости повышения обороноспособности и создания собственной армии.
Между тем в Кремле пытаются создать впечатление, что к диалогу они всегда готовы, да и вообще — «говорить всегда лучше, чем вести дело к тотальной конфронтации». Но каждый раз в Москве делают оговорки, из которых становится ясно: там на самом деле ждут от Европы не настоящего диалога, а отказа от всех своих основополагающих требований. На языке российских дипломатов это звучит как «отказ от антироссийского внешнеполитического курса» и «уважение легитимных интересов» Москвы.
«Россия готова обсуждать только то, как Европа может надавить на Украину, чтобы та сдалась. Или как Европа будет перестраиваться на новый лад, при котором у России будет больше влияния. То есть лишь то, “на каких условиях она победила”, — рассказывает Максим Саморуков. — Европа к этому совершенно не готова, потому что именно в российской победе видит главную угрозу для себя. К тому же, в ситуации, когда американская защита вызывает все больше вопросов, Европа считает, что ей необходимо повышать собственные оборонные мощности. Для этого нужно время, а это время может дать только продолжение войны в Украине и продолжающееся сопротивление Киева действиям России. Поэтому сложно представить, что Европа будет заинтересована в том, чтобы поддержать уступки с украинской стороны». По словам эксперта, «сложно совместить то, что пока в принципе несовместимо», и поэтому переговоры — даже если они вдруг начнутся — «выльются лишь в очередное декларирование позиций». „
Впрочем, Максим Саморуков уверен: в нынешних условиях — когда Европа не без оснований считает Россию серьезной угрозой для себя — совсем нелишними были бы некие инструменты деконфликтинга.
«В отношениях России и европейских стран случается всякое: задержания кораблей, самолеты куда-то залетают и так далее. Хорошо бы иметь механизм для того, чтобы такая ситуация вдруг непреднамеренно не вышла из-под контроля и не превратилась бы во что-то более неприятное», — рассуждает собеседник «Новой-Европа».
По его словам, раньше «России достаточно было иметь контакты с американцами и через них все решать, потому что Запад выступал как единый блок». «Насколько этот блок един сейчас — большой вопрос, так что европейцам было бы неплохо иметь собственные прямые контакты с Москвой», — резюмирует эксперт. И это, пожалуй, единственное, на что сейчас можно было бы — и то при совпадении целого ряда условий — рассчитывать.
Голос двадцати семи
Учитывая всё это, вопрос с тем, кто именно мог бы стать переговорщиком от Европы, можно считать второстепенным. «От человека, который участвует в переговорах, ожидается, что он способен не только разговаривать, но и принимать решения. Когда Путин встречается с Трампом, всем понятно, что они могут о чем-то договориться, а потом дать распоряжение, и оно будет исполняться. Ни Кая Каллас, ни Герхард Шредер, ни кто-либо еще из европейцев таких распоряжений дать не может», — отмечает Максим Саморуков. Потенциальный переговорщик, продолжает собеседник «Новой-Европа», может лишь только «получить сигналы от российской стороны и донести их до Брюсселя, а затем эти сигналы будет обсуждать множество стран — от Финляндии до Португалии».
Так или иначе, фамилий за последние дни было названо немало. Так, 9 мая, отвечая на вопросы журналистов, Путин назвал предпочтительной для себя кандидатурой экс-канцлера ФРГ (1998–2005) Герхарда Шредера, которых до 2022 года был тесно связан с Россией (входил в совет директоров «Роснефти» и возглавлял комитет акционеров Nord Stream AG). При этом Путин «разрешил» европейцам самим выбрать делегата: «А так — пускай выбирают европейцы такого лидера, которому они доверяют и который не наговорил каких-то гадостей в наш адрес».
Сразу же стало ясно, что к Шредеру-то доверия как раз нет и идти на поводу у Кремля ЕС не собирается. «Шредер — известный высокопоставленный лоббист государственных российских компаний, так что если он будет представлять ЕС, он будет сидеть по обе стороны стола», — заявила Кая Каллас. Прибыв на встречу на Кипре, она вновь вернулась к предложению Путина: «Я считаю ловушкой то, во что Россия хочет нас втянуть: чтобы мы обсуждали, кто именно с ними будет говорить, — а они уже сами будут выбирать, кто подходит, а кто нет. Давайте не будем попадать в эту ловушку».
Источник Reuters в правительстве ФРГ назвал идею со Шредером очередным «фиктивным предложением» со стороны Путина, направленным на раскол западного альянса. Однако затем журнал Der Spiegel сообщил, что в Берлине обсуждается вариант «дуэта посредников»: Шредер плюс действующий президент ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер, который при Ангеле Меркель занимал пост главы МИД и активно участвовал в дипломатических процессах после начала боев в Донбассе и крымского референдума в 2014 году.
В качестве кандидата упоминалась и сама Меркель. Комментируя тему, она недавно выражала сожаление в связи с тем, что «Европа не использует в достаточной степени свой дипломатический потенциал». Но при этом Меркель утверждала, что на роль посредника не годится: в переговорах, по ее мнению, должны участвовать действующие политики.
Среди таковых особенно часто СМИ и эксперты называют уже упоминавшегося выше Александра Стубба. Одно из его явных преимуществ — хорошие отношения с президентом США Дональдом Трампом. «Если американская политика в отношении России и Украины не отвечает интересам Европы, как я считаю, тогда мы должны действовать напрямую. Да, пришло время начать разговор с Россией», — отмечал финский лидер в мае. А затем в интервью телерадиокомпании Yle на вопрос, готов ли он стать переговорщиком с Россией, сказал: «Наверное, это тот самый вопрос, на который нельзя ответить отрицательно».
Не раз упоминался также бывший премьер Италии и экс-глава Европейского центрального банка Марио Драги. Среди прочего, он известен как автор подготовленного в 2024 году по заказу Еврокомиссии 400-страничного анализа того, как ЕС может и должен повышать свою конкурентоспособность. Прагматизм технократа Драги может оказаться весьма кстати при возобновлении контактов с Москвой. В беседе с Financial Times неназванный высокопоставленный украинский чиновник заявил, что Зеленский хотел бы видеть во главе европейской стороны переговоров «кого-то вроде Драги» или «сильного действующего лидера государства».
Кроме того, назывались фамилии экс-президента Финляндии Саули Ниинистё, главы Евросовета Антониу Кошты, экс-главы Еврокомиссии Жан-Клода Юнкера и даже — что совсем неприемлемо для Кремля — Каи Каллас.
Между тем, перед встречей на Кипре глава МИД Испании Хосе Мануэль Альбарес заверил, что все эти обсуждения кандидатур имеют «чисто медийный характер». «Ни одно из тех имен, которые я видел в прессе, не находилось еще на повестке ни прямо, ни косвенно. Мы пока на очень зачаточной стадии. Это лишь размышления, вдохновленные нашими украинскими друзьями», — сказал он. По словам министра, разговоры о кандидатуре спецпосланника не так важны, как выработка единого голоса Европы: «Мы не можем начать бежать во всех направлениях с благими намерениями, когда все 27 членов ЕС говорят кто что хочет». По состоянию на конец мая ситуация выглядела именно так.

Порт Туапсе, который подвергся многочисленным атакам украинских дронов, вероятно, не функционирует уже больше месяца. На это обратила внимание «Новая-Европа», проанализировав данные сервиса VesselFinder и спутниковые снимки.
Активность танкеров. С 23 апреля порт не принял ни одного нефтяного танкера или гражданского судна. Ближайший корабль, у которого включен радар, находится на расстоянии от берега в более чем 35 км.
Согласно карте пожаров NASA, в последний раз возгорание в порту фиксировали ориентировочно 10-11 мая.
Как писала «Новая-Европа», средняя приемка порта в сутки — примерно 8-10 судов. Судя по всему, танкеры, которые должны были прибыть в Туапсе, сейчас перенаправляют в другие порты — например, в Новороссийск.
Что об этом говорят эксперты. Экономический обозреватель «Новой-Европа» Денис Морохин отметил, что по данным на 28 мая, 11 нефтеперерабатывающих заводов в России все еще не функционируют или работают с загрузкой меньше половины.
По его словам, ущерб в Туапсе оказался «очень серьезным» — пострадали как мощности НПЗ, так и инфраструктура хранения нефтепродуктов и сам терминал.
«Сейчас, по-моему, даже никто не понимает, сколько это [ремонт] времени займет. Видимо, ремонты уйдут ближе к концу июня», — отметил он. По словам Морохина, ситуацию усугубляет то, что Туапсинский НПЗ входит в структуру «Роснефти», а у компании в последние месяцы пострадали и другие крупные заводы в европейской части России, из-за чего «не так просто сконцентрировать ресурсы» на ремонте.
Источник «Новой-Европа» в одной из трейдерских компаний отметил, что «все ждут новых ударов» со стороны ВСУ по НПЗ и портам.
«Мы не видит благоприятных факторов и не понимаем, когда мы их увидим», — рассказал собеседник.
Ситуация на других НПЗ. По словам Морохина, серьезные ограничения сохраняются и на других заводах, которые подверглись украинским атакам. По его словам, на Сызранском и ЯНОСе «остановлено даже больше половины мощностей». Из крупных заводов европейской части России в полноценном режиме, вероятно, продолжает работать только Волгоградский НПЗ.
Удары по Туапсе. В конце апреля — начале мая порт в Туапсе несколько раз подвергся атаке украинских дронов. Пожар на НПЗ не могли потушить несколько дней, а жители жаловались на гарь и «нефтяной дождь».

Если вы проводите в запрещенных в России соцсетях больше времени, чем рекомендует Роскомнадзор, то наверняка заметили, что в «протестном сегменте» интернета фермеров, возмущавшихся забоем скота, сменили изможденные предприниматели. После регуляторных ужесточений прошлых лет, когда государство закрутило гайки налогового контроля, отменило льготные режимы и завалило микробизнес обязательной маркировкой, к гонениям подключились те, от кого их ожидали в последнюю очередь, — технологические гиганты.
Продавцы на Вайлдбериз, Озоне и Яндекс Маркете столкнулись с тем, что даже огромные обороты сегодня порой удивительным образом оборачиваются «отрицательной прибылью». Базовые комиссии площадок растут без предупреждения. Стоимость логистики и хранения на складах сжирает себестоимость товара, стоит совершить малейшую ошибку в расчетах.
Более того, часто платформы в ультимативной форме принуждают снижать цены на товары под угрозой пессимизации выдачи в поиске. Что по сути равно разорению. К ценовому давлению добавляется запутанная алгоритмическая система штрафов за габариты или маркировку, а также обязательная платная реклама внутри платформы.
У всех ошарашенных, а порой и находящихся в полном недоумении участников и наблюдателей процесса возникает один вопрос: «Зачем?» „
Зачем уничтожать курицу, несущую хоть что-то, особенно в момент очевидного экономического спада и тупика модели полувоенной экономики? Ответ на этот вопрос одновременно невероятно циничен и фундаментально революционен.
Длительное время государство нуждалось в «добропорядочном буржуа». Он обеспечивал себя, создавал рабочие места, платил налоги, поддерживал местные сообщества и активно потреблял товары и услуги, от общепита до образования детям. В определенном смысле государство на нем и держалось.
Современному же государству тотального цифрового контроля, живущему под лозунгом «Люди — новая нефть», сложная автономная экономическая ткань общества больше не нужна. Более того, она противоречит новой государственной логике. Предприниматель — существо своевольное, вечно себе на уме, постоянно из-под контроля норовит выскочить, да еще и предъявляет политические претензии.
Государству же важен тотальный цифровой контроль за народным хозяйством. Особенно в условиях очевидного экономического спада. Государство желает в каждый момент времени отслеживать всё, вплоть до покупки соли и спичек в захудалом селе в тысячах километров от столицы. Возможность такого контроля позволяет намного точнее прогнозировать доходы, в беспощадном алгоритмическом режиме изымать их в виде налогов, более того, моментально адаптировать алгоритмы контроля и изъятия под текущие «политические» нужды.
Именно на идеях и практиках тотального цифрового контроля, реализованных в налоговой службе, возвысился Михаил Мишустин. Он доказал Владимиру Путину и его окружению, что с помощью современных технологий и традиционного принуждения можно выжать народ досуха. „
В условной «модели Мишустина» независимый предприниматель с его эгоистичными мотивами, амбициями и стремлением оптимизировать налоги — системный сбой и проблема.
«Мишустинизация» государственного управления исторически совпала с трендом на то, что экономист и политик Янис Варуфакис называет «технофеодализмом». В его понимании традиционные рынки, где спрос и предложение определяли цену, сегодня безжалостно уничтожены и заменены цифровыми «феодами» — закрытыми платформами вроде Амазона и Эппла или ВиЧата и Мэйтуаня. Старорежимные капиталисты, производящие реальные товары, превратились в вассалов, а мы с вами обречены покупать, что предлагают, и каждой покупкой бесплатно обучать алгоритмы продавать нам еще больше специально подобранного под наши характеристики и привычки барахла.
Главный двигатель экономики в такой системе уже не сама по себе прибыль от продаж, а облачная рента технолордам за право работать на их «цифровой земле». Разорение предпринимателей стимулирует переход их самих и их сотрудников от кое-как сбалансированной системы с набором различных формальных и неформальных прав к совершенно дикому статусу прекариата.
Вместо привычных «коммерсантов» и «наемных сотрудников» появляются миллионы самозанятых курьеров, водителей такси и операторов ПВЗ. Для государства и близких ему «технолордов» (на русском, вероятно, правильно называть их «техноприказчиками») такой класс намного интереснее буржуазии.
Во-первых, колоссальная массовая занятость утилизирует избыточную рабочую силу и удерживает социальную стабильность. Во-вторых, прекариат максимально уязвим. У него нет трудовых договоров, больничных, выходных, медобслуживания, пенсий и даже некому пожаловаться. Ведь его судьбой распоряжается безликий алгоритм, способный выбросить любого из жизни, применив строчку кода.
Люди, живущие от выплаты до выплаты, идеальны для управления. Им не до политического представительства, а если и случаются возмущения, то в Госдуме торжественно принимается закон «О платформенной экономике». Он вступает в силу 1 октября нынешнего года, но состоит скорее из перечисления проблем. Закон предполагает комичные для технолордов штрафы в несколько сотен тысяч рублей за нарушения. В отличие от аналогичных китайских законов он не устанавливает конкретных ограничений на комиссии, скидки, штрафы и прочие волнующие предпринимателей вопросы. Для прекариата предусмотрены лишь небольшие подачки для компенсации добровольного пенсионного и медицинского страхования.
В итоге дикий русский технофеодализм не имеет рыночных механизмов сдерживания, как в США, где выбор платформ намного больше и предприниматель может совмещать стратегии продаж, постепенно уводя клиентов и их данные к себе. Не имеет он и жестких механизмов государственного контроля, как в Китае, где существует перераспределение сверхприбылей технолордов на социальные нужды, детально разработано законодательство по защите предпринимателей и прекариата, вплоть до запрета на алгоритмическое оптимизирование маршрутов курьеров, если они угрожают их жизни и здоровью.
Российский предприниматель стал бесправной обезличенной алгоритмами функцией. Едва прогорает один или одна — их место занимают новые выпускники и выпускницы курсов «Как стать миллионером, торгуя на маркетплейсах». Обслуживает дикий русский технофеодализм 15 миллионов самозанятых, лишенных трудовых прав и живущих от выплаты к выплате. И все они вместе взятые обеспечивают государству идеальный «фискальный стриминг». „
Срочно нужен еще один триллион на войну? Технолорды взвинтят цены, обложат всех комиссиями и штрафами, а на изъятую ликвидность закупят облигации или выплатят срочный налог.
Всё это, помноженное на отсутствие свободы слова, политической конкуренции, правоохранительной и судебной системы, превращает страну в антиутопию. Управляемую технологическими методами по мафиозным принципам.

Украинская армия с 2022 года нанесла около 3400 ударов по российским промышленным предприятиям и инфраструктуре, подсчитала «Новая-Европа». Чаще всего бьют по электроэнергетике, нефтяным предприятиям, ВПК и агропрому. Бомбежки пока не ослабили военную мощь России, но уже стали одним из факторов замедления экономики.
В 2000–2010 годы Кремль решил сделать государственную «Роснефть» крупнейшим в мире нефтедобытчиком, отдав ей самые большие частные месторождения и НПЗ, — в том числе и те, которые отобрали у Михаила Ходорковского. А после начала полномасштабного вторжения России в Украину «Роснефть» стала компанией, которая сильнее всех пострадала от украинских бомбардировок.
На основе обновляемой карты обстрелов «Новая газета Европа» насчитала около 3400 ударов украинской армии по российским предприятиям и инфраструктуре. По нашим данным, из отраслей больше всех пострадали объекты электроэнергетической инфраструктуры: „
суммарно по ним били около 1000 раз, причем чаще всего — более 650 раз — дроны попадали по линиям электропередач.
На втором месте — нефтегазовая инфраструктура, более 700 ударов. На третьем — военные предприятия и базы, по которым мы насчитали около 450 ударов. От ВПК лишь чуть-чуть отстают агрофирмы и производители продуктов питания, по которым ВСУ попадали почти 400 раз.
Украинские дроны не менее 71 раза наносили по удары по предприятиям «Роснефти» — это в разы чаще, чем по другим компаниям. Крупнейшему нефтедобытчику и одному из самых больших налогоплательщиков страны досталось сильнее других, потому что у него больше всего нефтеперерабатывающих заводов. А именно в них целятся ВСУ, цель которых — создать дефицит топлива в России («Новая-Европа» подробно писала об этом). Хотя бы раз пострадали 10 из 13 НПЗ — все предприятия, которые расположены в европейской части страны.
На втором месте из пострадавших — тоже нефтяная компания, частный «Лукойл», 28 ударов по двум НПЗ в Волгограде и под Нижним Новгородом, а также по АЗС.
На третьем месте — трубопроводная монополия «Транснефть», которая отвечает за нефтеэкспортную инфраструктуру. Мы насчитали 26 атак по ее объектам, включая восемь атак по перекачивающим станциям нефтепровода «Дружба» (это единственная еще работающая магистраль, которая качает нефть в Европу) и пять по порту Приморск — ключевому терминалу на Балтике по отгрузке сырья на мировые рынки.
Почти такое же число атак, как на «Лукойл» и «Транснефть», мы насчитали по объектам агропромышленного холдинга «Мираторг» (24 воздушных удара), многие подразделения которого находятся в прифронтовой Брянской области. Это атаки не только на фермы и производства, но и на служебный транспорт и магазины.
В ангарах и других сельхозпостройках удобно прятать военную технику, поэтому обе стороны часто бьют по таким объектам, объяснил «Новой-Европа» аналитик Conflict Intelligence Team (CIT), который попросил не называть его имя. «Не всегда проводят перед этим разведку, так что тут вряд ли цель именно производство продуктов», — говорит он.
По сообщениям в каналах губернаторов и медиа мы подсчитали, что при обстрелах промышленных предприятий и объектов инфраструктуры с начала войны и по 11 мая 2026 года были убиты не менее 135 мирных жителей.
Тактика «тысячи порезов»
Российская экономика в первом квартале 2026 года упала на 0,2%, и в обновленном макропрогнозе на год правительство не ждет роста («Новая-Европа» подробно об этом писала). И бомбардировки предприятий уже внесли вклад в приближение рецессии — именно так считает ЦБ.
Для описания этого регулятор продемонстрировал мастерство в использовании чиновничьего новояза: «В ряде отраслей сохраняется неопределенность относительно масштабов временного выбытия производственных мощностей, что может несколько сдержать восстановление экономической активности». Других комментариев ЦБ не дает.
Эксперты говорят, что точно подсчитать суммарный макроэкономический эффект бомбардировок пока сложно. «Оценки макроэффектов затруднены тем, что у каждого удара разная степень ущерба и соответственно скорость последующего восстановления. Но в любом случае, после любой атаки есть элемент упущенных возможностей выпуска и отвлечения ресурсов на ремонт», — сказал «Новой-Европа» экономист западного банка.
«Каждый конкретный удар — это часть “тактики тысячи порезов”: ущерб накапливается, издержки растут, мотивация к труду снижается», — вторит ему военный эксперт Павел Лузин. Он перечисляет последствия: например, расходы на ремонт и наладку оборудования, снижение залоговой стоимости имущества, под которое предприятия берут кредиты. Обстрелы заставляют людей покидать те регионы, где чаще случаются воздушные атаки, что обостряет нехватку рабочих рук, а сотрудники, остающиеся под обстрелами, работают хуже, в режиме «итальянской забастовки», добавляет Лузин.
Электроэнергетика
Чаще всего воздушные удары разрушают трансформаторные подстанции и линии электропередач. Такие удары наиболее чувствительны как для мирного населения, так и для промышленности тех населенных пунктов, по которым бьют дроны и ракеты: в результате сотни тысяч человек и десятки предприятий остаются без света и воды.
Именно это последние месяцы регулярно происходит в прифронтовых регионах, чаще всего — в Белгородской области, на которую пришлось более 600 ударов по объектам энергетики, почти 60% от всех бомбардировок этой отрасли. В лидерах также Курская (более 100 ударов) и Брянская области (более 60 ударов).
Дроны поражают не только линии электропередач и трансформаторы, но и электростанции. И здесь больше всего пострадал Белгород. Пять раз обстрелы выводили из строя ТЭЦ «Луч» в Белгороде, еще четыре раза бомбили Белгородскую ТЭЦ. В результате на этих двух белгородских электростанциях весной 2026 года были выведены из строя четыре турбины из четырех и не осталось ни одного целого котла для нагрева воды, в результате чего один блэкаут в городе сменял другой.
Пять раз от бомбежек страдала Орловская ТЭЦ, по несколько ударов были нанесены по по генерирующим мощностям других прифронтовых городов: Ростова-на-Дону и Брянска.
Разрушение линий электропередач — это скорее сопутствующий урон при обстрелах, а вот под подстанциям бьют прицельно: чаще всего это ответные удары после российских бомбардировок украинской энергетики, сказал «Новой-Европа» аналитик Conflict Intelligence Team (CIT). Для российской экономики в целом и для общего военного потенциала РФ ущерб от таких ударов минимальный: бомбардировки обычно разрушают подстанции низкой мощности, питающие небольшие населенные пункты, говорит эксперт.
Крупные отключения после атак по России весь 2026 год происходят только в Белгороде. „
Например, после последнего ракетного удара 25 мая местная администрация сообщила, что более 35 тысяч человек остались без света и воды.
Нефтепродукты
С марта 2026 года ВСУ возобновили регулярные обстрелы крупнейших НПЗ. В результате полностью или частично прекратили работу девять заводов, были остановлены мощности, которые производят примерно шестую часть бензина в России («Новая-Европа» подробно об этом писала).
Наши источники на топливном рынке говорят, что удары создали дефицит бензина. «Но с точки зрения влияния именно на войну эффекта мы не видим», — сказал нам аналитик CIT. Армия в основном использует дизельное топливо, а Россия производит его почти вдвое больше, чем нужно, экспортируя излишки. «Поэтому, чтобы появилась какая-то нехватка горючего на фронте, эффект от ударов должен в разы увеличиться», — добавил он. Впрочем, после того как почти все крупнейшие НПЗ в европейской части России остановлены, власти начали обсуждать возможные ограничения экспорта дизельного топлива, чтобы дефицит ни в коем случае не коснулся военных, а также агропромышленников, которые тоже работают на этом виде топлива.
По нашим подсчетам, больше всего досталось двум НПЗ «Роснефти» — одному из крупнейших в России Рязанскому (11 ударов), который важен для топливообеспечения Москвы, также работающим на рынок столицы Ярославскому (10 ударов), а еще Новокуйбышевскому и Сызранскому (по девять ударов). В целом же у «Роснефти» бомбили 10 из 13 НПЗ (мы считаем и совместный завод «Янос» в Ярославле, который принадлежит «Роснефти» и «Газпромнефти») — все предприятия, которые расположены в европейской части России.
На НПЗ «Лукойла» под Нижним Новгородом дроны прилетали девять раз, а завод в Волгограде бомбили восемь раз; они тоже относятся к числу крупнейших заводов по выпуску топлива.
Еще один огромный НПЗ, стратегически важный как для экспорта, так и для обеспечения топливом Санкт-Петербурга и Северо-Запада России, — Киришский — остановил работу после бомбардировки 5 мая. Для владельца завода, «Сургутнефтегаза», удар по Киришам означает временную потерю 100% переработки — у компании всего один НПЗ, по которому, по нашим подсчетам, дроны в общей сложности били не менее шести раз, начиная с 2024 года.
И это после того, как в 2000–2010 году завод фактически был построен заново: «Сургутнефтегаз» поэтапно вложил в его полную модернизацию около 120 млрд рублей. Это была одна из крупнейших инвестиционных программ в производстве топлива в России. После ее завершения завод стал выпускать нефтепродукты более глубокой переработки, на которые высокий спрос на мировом рынке. А ВСУ как раз и ставят своей целью лишить российскую нефтянку экспортных доходов.
Из заводов, не входящих в состав вертикально-интегрированных нефтяных компаний, чаще всего мишенью становились предприятия, расположенные недалеко от линии фронта: Новошахтинский НПЗ в Ростовской области (10 ударов), а также три НПЗ в Краснодарском крае — Славянский (восемь атак), Ильский (семь атак) и Афипский (шесть атак). Три последних завода ориентированы на экспорт, а ВСУ стремятся сократить поставки нефтепродуктов из России на внешние рынки.
Военная и химическая промышленность
Из предприятий ВПК ударам чаще всего подвергался Редкинский опытный завод в Тверской области — важный производитель компонентов для топлива ракет, которые летят в украинские города. А также Смоленский авиазавод, который строит ракеты Х-59, и Тамбовский пороховой завод. Мы насчитали по пять атак по каждому из этих предприятий.
Кроме них, украинская армия смогла нанести несколько отдельных ударов по критическим производствам, перебои в работе которых очень болезненны для ВПК, говорит аналитик CIT.
Прежде всего это февральская бомбардировка Воткинского завода в Удмуртии — он строит межконтинентальные баллистические ракеты «Ярс», баллистические ракеты для подводных лодок «Булава» и тактические баллистические ракеты «Искандер». А также ракетные удары по производителям электроники «ВНИИР-Прогресс» в Чебоксарах и «Кремний Эл» в Брянске в марте и мае этого года.
Как объяснил нам аналитик CIT, для стратегически важных производителей военной продукции количество атак не важно — даже одно удачное попадание может дать большой эффект. При этом CIT пока еще не собрал достаточно данных, чтобы оценить последствия ударов по Воткинскому заводу и «Кремний Эл».
«Но важно понимать, что оборонно-промышленный комплекс строится с расчетом на потенциальные атаки, поэтому там все довольно капитально сделано. Соответственно, дроном большой урон зачастую не нанести. Даже если будет пять попаданий, на производстве это может не отразиться», — сказал аналитик.
Другое дело — ракеты, добавил он. И хотя их у Украины пока мало, число ракетных атак в первом квартале 2026-го выросло по сравнению с последним кварталом 2025-го примерно в два раза. А кроме того, увеличился радиус действия. „
Составленная «Новой-Европа» карта обстрелов показывает, что украинские ракеты впервые начали достигать целей в восточных регионах европейской части России: в Чувашии, Мордовии, Самарской и Оренбургской областях.
Военными соображениями объясняется и то, что ВСУ почти 100 раз выбирали целями химические заводы. «Тут основной фокус на предприятиях азотной промышленности, поскольку соединения азота — незаменимые компоненты взрывчатых веществ и ракетных топлив», — говорит эксперт CIT.
Это, например, завод «Азот» в Тульской области (три атаки) и комбинат с тем же названием в Невинномысске Ставропольского края (семь ударов) — последний раз его атаковали в ночь на 20 мая. Оба входят в концерн «Еврохим», основатель которого миллиардер Андрей Мельниченко оказался одним из немногих участников российского списка Forbes, критиковавших нападение на Украину. По предприятиям «Еврохима» в общем сложности ВСУ били 11 раз (включая «Еврохим — Белореченские Минудобрения»).
При этом, хотя ударов по химзаводам было много, о нехватке взрывчатых веществ в армии пока неизвестно, добавляет эксперт CIT: «В этой сфере всё строится с учетом рисков: обваловки, разнос объектов на большой площади».