В Сыктывкаре полиция подала иск об изъятии трех восьмилетних детей из семей после того, как они залезли на праздничную конструкцию, посвященную Дню Победы. Внимание на это обратила глава «Лиги безопасного интернета» Екатерина Мизулина.
Подробности. Многодетная мать из Сыктывкара Анна Савельева рассказала на своей странице во «ВКонтакте», что ее восьмилетнего сына и двух его одноклассников поставили на профилактический учет. Это произошло из-за того, что 18 апреля они залезли на конструкцию из кубиков к 9 мая.
Полиция заявила, что дети во время игры повредили один из кубиков. При этом сын жительницы Сыктывкара утверждает, что на конструкции были вмятины и раньше.
«"Мама, меня посадят?" — спросил мой 8-летний сын шепотом, глядя в пол. Он заплакал и сказал: "Но я же не врал, я сказал, что так уже было". И у меня сердце разорвалось, потому что он правда не врал. Мой сын — обычный мальчишка. Вместе с одноклассниками прыгали на монументе 9 мая. Глупо? Да. Не подумали? Да. Но там не было ни ограждения, ни таблички "Не лазать". Для них это была просто игра», — подчеркнула женщина.
По ее словам, полиция уже подала иск в суд с требованием изъять детей из семей и направить их в центр содержания несовершеннолетних. Савельева обратилась за помощью к омбудсмену и прокуратуре.
Реакции. Уполномоченная по правам ребенка в Коми Татьяна Козлова заявила, что пока суд не принял решение об изъятии детей и помещении их в центр временного содержания. По ее словам, этот случай рассмотрят на заседании городской комиссии по делам несовершеннолетних 2 июня.
Екатерина Мизулина раскритиковала попытки властей Сыктывкара изъять детей из семей.
«Понятно, что дети не подумали. А может и вообще не знали, где прыгают. Но разве правильно сохранять историческую память путем разрушения семей? За такое будущее боролись наши деды и прадеды? Сомневаюсь», — написала глава «Лиги безопасного интернета».

С 31 мая в аннексированном Крыму на заправках временно будут продавать бензин только по талонам. Об этом сообщил назначенный Россией глава республики Сергей Аксенов.
Подробности. По словам Аксенова, бензин АИ-95 будут отпускать в приоритетном порядке коммунальному и социальному транспорту, а на АЗС «АТАН» и «ТЭС» — только по талонам. АИ-92 разрешат покупать не больше 20 литров на одну машину. Заправка в канистры запрещена.
Аксенов отметил, что ситуация с топливом может нормализоваться в течение 30 дней. Назначенный Россией «губернатор» Севастополя Михаил Развожаев заявил, что ограничения необходимы для восполнения запасов топлива на АЗС.
Прежние ограничения. Вчера назначенные Россией власти Крыма ввели ограничения на продажу бензина АИ-95 на АЗС — не более 20 литров в одни руки один раз в сутки. На этом фоне вчера в Крыму образовались очереди на заправках.
Причины. Дефицит топлива в Крыму возник на фоне атак ВСУ на трассу «Новороссия», соединяющую Ростов-на-Дону с Симферополем. Как заявил ранее назначенный Россией глава аннексированной части Запорожской области Евгений Балицкий, для блокировки движения машин ВСУ дистанционно минируют дорогу: беспилотники сбрасывают взрывное устройство, которое позже срабатывает при фиксации движения.

Позиция России. Накануне украинский дрон ударил по Запорожской атомной электростанции, заявил глава корпорации «Росатом» Алексей Лихачев.
По его словам, было поражено здание машинного зала шестого энергоблока. Основное оборудование не было повреждено, но в стене машинного зала образовалась дыра. Пострадавших нет.
«Обращает на себя внимание тот факт, что дрон управлялся по оптоволокну. Это полностью исключает версию якобы случайного попадания. Можно «поздравить», если так можно выразиться, все мировое сообщество — это первая целенаправленная атака на основное оборудование АЭС со сквозным подрывом и повреждением здания машзала», — сказал глава «Росатома».
Назначенный Россией директор ЗАЭС Юрий Черничук заявил, что в машинном зале станции находится турбогенератор. По его словам, удар по нему мог привести к полному выходу из строя всего агрегата. Он утверждает, что стена пробита насквозь.
Позиция Украины. Силы обороны юга Украины заявили, что ВСУ не наносили удар по ЗАЭС. Там подчеркнули, что заявления России являются «очередной информационной провокацией». В ВСУ также отметили, что Кремль не предоставил никаких доказательств совершенной атаки.
«Распространяемые оккупационными ресурсами сообщения о якобы ударе Украины по объектам ЗАЭС являются очередной попыткой дискредитировать Украину и скрыть собственные преступные действия. Схема отработана: после очередных потерь на фронте появляется громкое обвинение в адрес Украины, призванное переключить внимание международной аудитории», — сказали в Силах обороны юга Украины.
Позиция МАГАТЭ. Гендиректор Международного агентства по атомной энергии Рафаэль Гросси выразил серьезную озабоченность в связи с заявлениями об ударе по ЗАЭС. Команда МАГАТ запросила доступ для осмотра поврежденного здания турбины.
Контекст. Запорожская АЭС была захвачена российскими войсками в марте 2022 года. С сентября того же года на станции стала работать специальная комиссия МАГАТЭ, отслеживающая ситуацию о положении дел на площадке.
Россия и Украина обвиняют друг друга в периодических ударах по ЗАЭС. Прошлой осенью из-за обстрелов станция около месяца находилась без внешнего электроснабжения и работала на аварийных генераторах. Позднее стороны смогли договориться о локальном прекращении огня.

В 2022 году в США отправились десятки тысяч граждан России, чтобы получить политическое убежище. На родине многим из них грозили тюремный срок, повестка в военкомат и другие неприятности, реальность которых еще нужно доказать американским судьям. Согласно статистике, в 2022–2023 годах американские суды в целом неплохо одобряли беженский статус: так, например, в сентябре 2023 года зафиксировано более 50% положительных решений . Среди граждан РФ и Беларуси процент одобрения статуса беженца составлял и вовсе 85–88%. Однако с приходом к власти республиканцев тенденция изменилась: начались массовые отказы и риски заметно выросли. В прошлом году американские власти выслали из страны три группы россиян, в составе которых были дезертир Артём Вовченко и оппозиционер Леонид Мелехин. По прилете в Россию обоих немедленно арестовали. Другим депортированным из США прямо в московском аэропорту вручили повестки в военкомат. У людей, претендующих на статус беженца в США, ожидание судебного решения может занять годы. Всё это время просители убежища вынуждены обживаться в новой для них стране безо всякой надежды остаться. Собеседник «Новой газеты Европа» Михаил (имя изменено. — Прим. ред.), находящийся в таком подвешенном состоянии, рассказал нам о том, какие испытания ждут иммигранта на этом пути, а также насколько оправдана надежда на «американскую мечту».
«Да идите вы в жопу»
В Лос-Анджелесе жаркий полдень. По авеню, между респектабельными двухэтажными домами проезжает голубой «Приус», доверху набитый коробками и пакетами. За рулем сидит голубоглазый парень, он крутит лохматой головой в поисках нужного дома. Наконец паркуется, выходит из машины, бросает нужный пакет под дверь и шагает обратно. По дороге к следующему дому он достает телефон и принимает звонок. Звоню я.
— Да, алло. Плохо слышно. Я на работе, но говорить могу, — сообщает мне Михаил.
Заочно мы уже знакомы, но я всё-таки прошу собеседника рассказать о себе. Подробно и с самого начала. «Я приехал в США осенью 2022 года. Сейчас работаю курьером в одном из подразделений Amazon. Получаю примерно три тысячи долларов в месяц, но Лос-Анджелес нереально дорогой город. Чтобы выжить, приходится экономить на всём: еда только самая простая, одежда из сэконд-хэнда, а еще нужно машину заправлять и платить за комнату. Но мне кое-как хватает, иногда даже получается помогать друзьям из Украины».
Вот уже почти четыре года Михаил добивается политического убежища, ходит отмечаться в миграционную службу и периодически ночует в приюте для бездомных. Кому-то покажется, что это ад. Но для Михаила это хоть какая-то стабильность посреди той неопределенности, которой была полна его жизнь до недавнего времени.
«Я родился в Усть-Камчатске. Мои родители были военными, поэтому мы постоянно переезжали: сначала в Питер, потом во Владивосток. Там я окончил школу и в 2013 году поступил в университет. Проблемы у меня начались уже там. Я такой человек, что если мне что-то не нравится, я могу на любой площадке кому угодно сказать: вы меня бесите. Я всегда был против правящей партии и в армию идти не собирался. Всем преподавателям я прямо говорил, что ради этого государства я ни дня своей жизни не потрачу на армию. Меня вызывали в военкомат и даже грозились отчислить»
В 2017 году Михаил, вчерашний студент, вернулся в Питер и устроился работать в IT-стартап, офис которого располагался в небольшой квартире. Затем нашел работу сисадмина на заводе. Этот его переезд совпал с ростом протестных настроений в России. Команда Навального только что опубликовала одно из своих главных расследований «Он вам не Димон», и призывала людей по всей стране выходить на протесты против коррупции. На волне возмущения наш собеседник отправился на свой первый митинг, стал много писать о своих взглядах в соцсетях.
«И вот с этого момента как будто что-то щелкнуло во мне — я стал ходить на митинги. Поначалу всё было нормально, но потом мне стали звонить неизвестные номера, я стал замечать каких-то [подозрительных] людей у своего подъезда. На этом фоне у меня стала развиваться паранойя: я выбросил симку, удалил все соцсети, почти не выходил из дома. У меня всё время были суицидальные мысли. Из окна я смотрел на строительный кран и представлял, как спрыгиваю с него, и всё это заканчивается».
В 2019 году ситуация усугубилась: спецслужбы заинтересовались другом активиста — анархистом Александром Железниковым из Ростова. По словам Железникова, он помогал своим друзьям бежать из страны после того, как те повредили памятник Феликсу Дзержинскому в Волгодонске, однако побег провалился. Беглецы вернулись в Волгодонск, а в местном ФСБ заинтересовались самим Железниковым.
«Он [Железников] говорил, что ФСБшники сфабриковали на него дело, приходили к его семье, и он должен уехать из России», — вспоминает Миша. „
Вынужденный отъезд друга усилил параноидальные симптомы парня. Он панически боялся выходить из дома, в какой-то момент, несмотря на все просьбы своей девушки и семьи, даже бросил работу.
Выйти из того состояния ему помог психотерапевт и антидепресанты; казалось, постепенно жизнь наладилась.
В 2021 году, после известий об отравлении Навального и его возвращении в Россию, молодой человек снова решился выходить на протесты.
«Меня схватили на одном из митингов. Мы шли большой колонной, и как только я хотел всё это заснять, перед нами появились люди в касках. Колонна разбежалась, как косяк рыб от акулы. Я смотрю: на меня бегут эти люди в шлемах. Ой-ой-ой. Я хотел развернуться и бежать, но упал. И меня тут же схватили за ногу. Не знаю как, но я вырвался и рванул прочь. Всё случилось автоматически, я пришел в себя только тогда, как забежал за угол», — рассказывает он.
Последний раз активист был на митинге, когда уже началась война. По его словам, весь центр Петербурга был заполнен полицией, людей задерживали без разбора, а плакат, который молодой человек и его спутница нарисовали, даже не получилось развернуть.
Вслед за началом войны пришла мобилизация. В Мурино — это город под Петербургом, где тогда жил Миша, — начались облавы на призывников, повестку можно было получить прямо в своем подъезде. Тогда наш герой решил: надо уезжать. И уезжать непременно в Америку.
Мост
«Я просто в Штатах с детства мечтал побывать на самом деле, — наивно объясняет он свое решение, принятое в тот момент, когда тысячи соотечественников “штурмовали” Верхний Ларс и другие погранпункты соседних стран. — К тому же говорили, что здесь легче получить убежище».
К этому моменту Михаил сумел накопить немалую сумму — 400 тысяч рублей. Еще около 600 тысяч взял в кредит, который, как он утверждает, действительно собирался вернуть, но так и не вернул: «У меня были кредитки в разных банках и хорошая кредитная история, я нормально зарабатывал и мне постепенно повышали лимиты». На заемные деньги будущий эмигрант купил крипту и билеты в Турцию. Оттуда он отправился на Кубу, затем — в Мексику. „
Уже на месте он понял, что просто так пересечь границу и запросить убежище в США не получится: весь процесс давно оседлали доброхоты из Штатов.
Дело в том, что во время пандемии первая администрация Трампа нашла способ фактически закрыть границу для просителей убежища и других мигрантов. Ссылаясь на раздел 42 кодекса федеральных законов США, пограничники разворачивали всех пришедших на границу или помещали их в тюрьму, после чего в ускоренном порядке депортировали обратно под видом борьбы с распространением COVID-19. Прошение об убежище в этом случае даже не рассматривалось.
Какое-то время практика продолжала существовать и при администрации Байдена, ее отменили только весной 2023 года. До этого момента запросить убежище в США можно было двумя способами. Во-первых, въехать на собственной машине через специальный пропускной пункт. Чаще всего это означало немедленное помещение в миграционную тюрьму на неопределенный срок и с неизвестными последствиями. Далеко не все иммигранты, прибывшие в Штаты таким образом, в итоге получали убежище.
Однако существовал и второй способ: можно было обратиться в одну из «благотворительных организаций», которые берут деньги (от 1000 до 3000 долларов) за помощь в пересечении границы.
Михаил выяснил: погранслужба США ежедневно выдавала определенное количество слотов для просителей убежища, которые по своим каналам могли забронировать адвокат, церковь или благотворительная организация — настоящая или маскирующаяся под нее. И вот проситель, уплатив таксу, мог претендовать на этот слот.
При этом сами организаторы бизнеса подчеркивали: вы платите не за сам переход, а за консультацию и защиту.
Одна из таких организация — «Most V USA Consulting LLC». Президент «фонда», пастор Фил Метцгер, в интервью блогеру Алексу Муру рассказывал, что всей душой переживает за беженцев из Украины, и даже сам бывал в Харькове во время войны. В качестве доказательства он демонстрировал зрителям странный набор: сухпаек, на котором крупными буквами написано: «Армия России». А также сделанный из подручных материалов сине-желтый флажок Украины. Ни сонный интервьюер, ни ослепительно улыбающийся пастор, кажется, не понимали, как нелепо это выглядит.
Как и все прочие, Миша вышел на «Мост» через чат в телеграме. Оформил заявку и встал в очередь. Свою крипту, купленную еще в России, он успешно «обналичил» через специальный автомат в Мексике. Однако долгое ожидание перехода стремительно съедало деньги. В конце концов ему пришлось просить у организатора трансфера скидку. Тот согласился, но попросил никому об этом не говорить. Наконец время перехода пришло.
«В назначенный день нас посадили в минивэн в Сан-Исидро, где мы отдавали деньги (750 долларов наличкой), представитель “Моста” взял у нас короткое интервью, типа, почему вы хотите в США. Потом нас пешком повели к границе, через какой-то мост, за которым уже было видно Штаты и флаг Калифорнии. Я думал, ну наконец-то, всё, я в безопасности», — вспоминает собеседник.
Следующие 10–12 часов группа беженцев провела на границе, заполняли анкеты и прочее. Там же им поставили вакцину Pfizer от ковида и отправили дальше. На автобусе просители убежища прибыли в гостиницу, которую в Калифорнии, недалеко от границы, содержат Свидетели Иеговы. „
«Меня поселили в комнату. Мне было жутко плохо, видимо, побочка от Файзера пошла. Пришел врач, спросил: всё ли нормально? Я говорю: “Нет, я просто умираю”.
Мне дали парацетамол, не знаю, сколько там было миллиграмм, но уже через час все симптомы ушли, и я был готов хоть сальто делать. Следующим утром мне дали пакет с едой и водой и отправили на автобусе в Лос-Анджелес», — рассказывает эмигрант.
Вот так, благодаря банальной коррупционной схеме, которая мало чем отличается от распространенных в России, Мише не пришлось неделями сидеть в миграционной тюрьме, как многим другим соискателям убежища. Однако объявлять хэппи-энд было рано. Трудности только начинались.
Дневник неудачника
Оказавшись в Лос-Анджелесе, беженец заселился в первый попавшийся хостел и стал думать, как ему жить дальше. На последние деньги Михаил купил скутер, чтобы работать в доставке. Немного освоившись Михаил отправился в Департамент автотранспорта Калифорнии, чтобы получить водительские права. В разных штатах процедура и требования к кандидатам могут отличаться, но в Калифорнии для получения прав достаточно предоставить SSN (аналог российского СНИЛС. — Прим. ред.) или разрешение на работу. Всего через несколько дней Миша, прежде никогда в жизни не водивший машину, сдал экзамен и получил разрешение водить. Свою первую машину — видавший виды малолитражный Фиат 500L — он взял в кредит, который ему помог оформить сам продавец. „
«Продавец уверял меня, что машина не бита, не крашена, только потом я узнал, что она вся разбитая. И даже кредит на нее мне оформили по какой-то сомнительной схеме. Вот так, с обмана, начался мой путь
Крупные банки обычно отказывают тем, у кого нет кредитной истории. Зато маленькие банки дают всем подряд под высокий процент, чем пользуются русскоговорящие дилеры. Мне дали [кредит] под самый высокий процент, который по закону вообще не имели права [устанавливать]. По итогу ты переплачиваешь очень много за машину», — рассказывает он про свой опыт.
В тот же самый хостел, где он обосновался, поселились двое других выходцев из России, также искавших убежище в США. «Русские ребята, просто мы оказались в одном хостеле, разговорились». Вскоре новые друзья стали звать Михаила поработать в другой штат, и все вместе они отправились в Нью-Йорк. «Работа» заключалась в том, что знакомые Михаила регистрировали фейковые аккаунты, чтобы получить приветственный бонус в казино и сделать ставку. Играли в казино на его же деньги. Иногда им удавалось что-то выиграть, но в итоге они так ничего и не заработали. За неудачей следовала новая неудача.
Еще в Лос-Анджелесе Миша разбил свой «Фиат». К счастью, расходы на ремонт машины должна была покрыть страховка. Однако рассчитаться за ремонт молодой человек так и не смог. По совету друзей он «для надежности» запросил деньги у страховой компании на руки. Уже когда они были в Нью-Йорке, Андрей, один из тех самых соседей по хостелу, сообщил ему, что у кого-то из его родственников эвакуировали машину, и ему срочно нужны деньги, чтобы выкупить ее со штрафстоянки. Миша согласился помочь, однако денег обратно так и не получил. А уже скоро его друзья бросили свой «бизнес-план» и стали работать дальнобойщиками, забыв о друге.
«Андрей писал: “Не волнуйся, я отдам тебе деньги”. А потом обиделся, что я ему, мразь такая, не позвонил, и вообще пропал со связи. Я понял, что они ничего мне не отдадут, и бегать за ними по Америке — просто глупость. Они работают на траках. Сегодня тут, а завтра там. Как я буду их искать?» — сетует наш герой.
Оставшись один, Михаил безуспешно искал работу — прежде всего через местное русскоязычное сообщество. Например, пытался возить грузы и перегонять машины. „
«Честно, я был очень плохим водителем — опыта почти не было. В итоге я работал себе в минус. Мне платили, конечно, деньги, но этого не хватало. Бензин за свой счет, еда за свой счет»,
— рассказывает он.
В итоге он так ничего и не заработал. После многочисленных неудач Михаил решил уйти с этой работы. Последний его рейс был назначен до Вашингтона, там он должен был отдать машину клиенту. Выполнив задание, он снова остался один посреди большого города, без цента в кармане. В трудные минуты парню помогала его возлюбленная из России, с которой они когда-то ходили на антивоенный митинг. Однако на этот раз Миша оказался в таком безвыходном положении, что уже никто не мог ему помочь.
Собрав свои скромные пожитки, наше герой решил отправиться в Нью-Йорк, где поселился в приюте для бездомных. Контингент был очень разный, вспоминает он: выходцы из Африки и с Ближнего Востока, иногда даже урожденные американцы: «Был бывший флотский военный, который просто спился и попал в шелтер. Русских поначалу не было, потом заселился мужичок из Казахстана. Вот мы с ним тусовались. Потом приехал Алмаз, он был из Казани».
Условия в ночлежке были так себе: спокойствие постоянно нарушали наркопотребители и неадекватные постояльцы. Однако выбора не было.
«Там кормили и предлагали хоть какую-то работу. Я даже пытался податься на пособие по безработице, хотя и очень не хотел сидеть на шее у государства. Но мне отказали. Потом меня перевели в шелтер в Бронкс, это самый криминальный район Нью-Йорка. Вот там началась веселуха. Полиция приезжала туда чуть ли не каждый час. На моих глазах человек едва не отъехал от передозировки. Я думал: да зачем я вообще сюда приехал? Меня все обманывают, у меня всё валится из рук, что мне теперь делать?» — вспоминает Михаил.
Выбраться из замкнутого круга нашему герою неожиданно помог старый знакомый, несколько лет назад переехавший в США:
«Константин — очень, очень хороший человек. Он единственный, кто просто взял меня за руку и вывел из нищеты. Он жил в Нью-Йорке, работал хэнди-мэном (муж на час. — Прим. ред.) и позвал меня работать с ним помощником. И я справлялся очень хорошо, а вскоре начал работать уже самостоятельно. Хотя, конечно, этого было недостаточно, чтобы снимать жилье, денег хватало только на еду и проезд», — рассказывает он.
Работая хэнди-мэном, Михаил собирал мебель, красил стены, чинил кондиционеры, прокладывал проводку, и получал за свой труд 35 долларов в час. Его услугами пользовались постоянные клиенты Константина — самые разные люди, обеспеченные и не слишком.
«В бытовом приближении американцы как россияне, только более сдержанные. Они могут улыбаться тебе в лицо, но за спиной, конечно, ты можешь получить от них [резкую критику]. „
Русские более прямолинейные. Ну и еще американцы более такие, индивидуальные. Они лучше дадут тебе денег, чтобы ты снял отель, чем пустят тебя в свой дом.
Они всегда, как бы держат тебя на расстоянии, четко ограничивают свое пространство», — рассказывает беженец.
Наконец, после всех тягот и неудач, нашему герою ненадолго улыбнулась удача. Он вернулся в Калифорнию, снова взял авто в кредит и стал работать в доставке, ночуя в собственной машине. Работа спорилась: в день он мог заработать 300–350 долларов и даже что-то скопить. Однако вскоре снова попал в аварию, повредил ногу и залез в долги, выхода из которых в ближайшее время не предвидится.
«Знаете, что я понял? Здесь капитализм не для людей вообще, здесь крысиная гонка. Я работаю очень много, на своей машине, которая рано или поздно сломается, и все деньги, которые мне удалось накопить, уйдут на ремонт. Я живу воспоминаниями о хорошем в России, но я не могу туда вернуться. Что меня там ждет? Тюрьма или контракт и отправка на “СВО”? Иногда я чувствую такое отчаяние, что остается только пулю себе в лоб пустить», — сетует молодой человек.
И всё же Михаил не теряет надежду, ждет решения суда.
«[Если мне дадут убежище], я планирую перевезти сюда свою девушку и нашего кота. Она хочет уехать из России, говорит, что уже не может это всё терпеть: нет интернета, ничего не работает, проблемы с работой. Абсолютно никакой стабильности. Здесь, конечно, ее тоже нет. Но, по крайней мере, здесь можно что-то придумать. Надежда какая? Надежда на нормальную жизнь просто для нас троих — ее, меня и котика. Это в принципе всё, на что я сейчас надеюсь».
И еще один момент, который, думаю, помогает Михаилу держаться. Я говорю про осознание того, что всё могло бы быть гораздо хуже.
Американская мечта
Михаил много и подробно рассказывает мне о прошедших и предстоящих судах. Переживает насчет изменений, наступивших при Трампе:
«При Трампе многое изменилось, он уволил многих прежних судей, назначив на их место военных судей, которые в 78% случаев отказывают в убежище. Развязал руки ICE’ам (Иммиграционная и таможенная полиция США. — Прим. ред.), которые следят за иммигрантами. Сейчас они арестовывают людей прямо на выходе из здания суда. Если раньше ты был уверен, что решением суда ты защищен и тебя никто не тронет, если ты ничего не нарушил, то сейчас ты даже не знаешь, чего ждать».
Сам он строго соблюдает все предписания ICE, за нарушение которых можно оказаться в миграционной тюрьме, откуда, как он считает, выхода уже нет. Каждый понедельник он заходит в специальное приложение и делает селфи для иммиграционной службы. А раз в месяц ходит в их офис лично — отмечаться. Он отчаянно борется за свое право на убежище, оставаясь при этом на свободе. В некотором смысле это можно считать привилегией. Ведь еще с середины 2024 года многие просители убежища из России автоматически попадают в миграционную тюрьму при попытке запросить защиту.
Как рассказал «Новой газете Европа», президент правозащитной организации Russian America for Democracy in Russia (RADR) Дмитрий Валуев, сейчас в миграционных тюрьмах США могут находится около тысячи наших соотечественников.
«Администрация Байдена [в 2024 году] приняла решение помещать новых иммигрантов из России, запрашивающих убежище на границе без визы, в иммиграционные тюрьмы. Это ничем не объяснялось, но неофициально это было связано с тем, что „
администрация Байдена не имела возможности отличить кремлевских агентов от реальных беженцев. Поэтому они принимали решение помещать таких людей в миграционную тюрьму и там разбираться»,
— говорит правозащитник.
При Трампе эту практику не только взяли на вооружение, но и распространили на всех остальных приезжих. И даже тех, кто уже благополучно въехал в страну, находится на свободе и работает. По словам Валуева, надзорные органы стали всё чаще задерживать беженцев внутри страны. «Администрация Трампа считает, что если человек находится в стадии ожидания убежища, он может делать это и из иммиграционной тюрьмы. Это достаточное основание для ареста», — говорит он.
В некоторых штатах суды считают такие аресты незаконными и охотнее отпускают соискателей на свободу, в некоторых нет. При этом, по словам Валуева, если проситель убежища находится в тюрьме, его дело рассматривается быстрее.
«Институт политического убежища в целом администрация Трампа не отменила. Люди могут подаваться на убежище, и их заявки будут рассматриваться. Но есть большая разница по времени. Заявки тех, кто находится на свободе, рассматриваются намного медленнее. Часто суды назначаются на 2028 и 2029 годы».
С другой стороны, добиться убежища, сидя в тюрьме, бывает сложнее, поскольку у соискателей нет доступа к интернету, и не все адвокаты соглашаются работать в иммиграционных тюрьмах. При этом, считает эксперт, получить убежище в последнее время в принципе стало сложнее:
«У нас есть подопечные, у которых в России уголовное преследование. Но даже им отказывали в получении убежища. То есть по сути, иммиграционные власти говорят: “Вам ничего не угрожает, вы можете возвращаться”. Хотя по факту, конечно, в Россию они вернуться никак не могут», — рассказывает Валуев. „
Тех, кому посчастливилось выйти из «детеншена» или получить убежище, ждет еще одно испытание: найти себя и свое место в новом мире.
«Америка — это не социальное государство. В отличие от многих европейских стран, государство практически не оказывает какую-либо помощь в интеграции. Единственное, на что могут рассчитывать беженцы, — помощь от муниципалитетов, власти которых могут выделять какие-то ресурсы на юридическую помощь, медицинскую страховку и так далее.
Но это проблема всех иммигрантов. В этом смысле Америка, мне кажется, не делает каких-то серьезных различий между мигрантами. У каждого есть шанс на свою американскую мечту. Это зависит от способностей, конечно, от стремления. И тут, мне кажется, нам важно помогать друг другу держаться вместе», — заключает Валуев.