23 февраля в России празднуют День защитника Отечества, в это же время чеченцы и ингуши вспоминают больше сотни тысяч своих предков, погибших во время депортации народов в Казахстан и Кыргызстан. Ровно 82 года назад началась операция НКВД по выселению вайнахов из Чечено-Ингушской АССР. За считанные дни людей погрузили в товарные вагоны, республика была упразднена, дома и земли перераспределены, кладбища разрушены. По разным оценкам, во время высылки и в годы спецпоселения погиб каждый четвертый депортированный чеченец и ингуш. Память двух народов пытаются «переформатировать» и обрамить правильными лозунгами: власти запрещают траурные мероприятия, показы фильмов о трагедии. Но вопреки этому чеченцы и ингуши продолжают сохранять ее в других формах: в семейных рассказах, в мемориалах, в литературе, музыке и кино. Корреспондентка «Новой газеты Европа» рассказывает, как вайнахи превращают пережитую катастрофу в живую культурную память, которую невозможно стереть.
В 1978 году Владимир Высоцкий давал концерт в Грозном. Как впоследствии вспоминал актер чеченского драмтеатра Васамбек Наурбиев, бард сказал зрителям, что «знает судьбу чеченцев и ингушей», и, попросив телевизионщиков не снимать его следующую песню, исполнил «Летела жизнь в плохом автомобиле». Дело в том, что тема депортации в советское время находилась под фактическим запретом, а песня Высоцкого была как раз об этом.
Какие песни пели мы в ауле! Как прыгали по скалам нагишом! Пока меня с пути не завернули, Писался я чечено-ингушом...
Одним досталась рана ножевая, Другим — дела другие, ну а третьим — третья треть… Сибирь, Сибирь — держава бичевая, Где есть где жить и есть где помереть.
На том выступлении был известный чеченский балетмейстер Махмуд Эсамбаев. По словам организатора концерта, мужчина выскочил тогда на сцену и стал благодарить Высоцкого. Танцор затем много раз вспоминал и этот концерт, и эту песню. Например, во время интервью телеканалу НТВ в 1995 году Эсамбаев, в своей фирменной папахе и алом костюме, взял магнитофон и, включив песню «Летела жизнь», зарыдал.
К 1944 году он уже был известным артистом — танцором Пятигорского театра комедии. Когда началась ссылка, представители власти сказали Махмуду, что он может остаться в Пятигорске. Но Эсамбаев отверг это предложение и вместе со своим народом отправился в депортацию добровольно.
«Пятнадцать с половиной суток я ехал в вагоне, трупы выкладывали штабелями, это была зима. Мать моя умерла с голоду, говорят, в каком-то городе в Казахстане выложили ее труп. Семья моя вся попала в разные эшелоны, а два брата в то время уже погибли на фронте», — рассказывал балетмейстер.
Эсамбаев вспоминал: «Мы, конечно, никогда не ожидали, что о нас кто-то будет петь». В советские годы говорить о депортации вслух почти не позволялось. Редкие чужие голоса вроде Высоцкого были исключением, потому ответственность за сохранение памяти легла прежде всего на самих вайнахов.
Тема депортации проходит рефреном через все творчество еще одного барда — чеченского автора Тимура Муцураева. „
Для него ссылка — это исходная точка коллективного опыта чеченцев и ингушей.
Даже в песнях, посвященных другим событиям, в отдельных образах, словах и мотивах легко узнается память о депортации: дороге, чужбине, утрате дома и долгом ожидании возвращения. Многие из них в России признаны экстремистскими и внесены в федеральный список запрещенных материалов из-за того, что он был участником российско-чеченских войн. Например, композиция «Чечня в огне», где присутствует знакомая, наверное, каждому вайнаху фрустрация из-за исторической несправедливости: «И кто ответит нам — за что?» И в самой песне, и в жизни этот вопрос так и остался без ответа.
Песня «Сталин» у Муцураева звучит как проклятие и одновременно как молитвенный текст, поэт обращается к Богу, описывает «геенну огненную» и сравнивает Сталина с Язидом — вторым арабским халифом, которого считают тираном, заслуживающим ада.
Да чтобы от синего пламени вспыхнул ты, Сталин! Круша этот мир, ты кружишь, обратив землю в пекло. Безбожная шайка твоя разрослась и окрепла. Да чтобы тебя, как Язида, в геенне встречали!
У ингушских музыкантов тема депортации наиболее выразительно прозвучала в песне «Даймохк» («Отчизна») студии «Лоам». В ее тексте изгнание показано через личное ощущение утраты и непрерывной внутренней связи с родной землей. Лирический герой говорит о ссылке, о чужбине, которая не становится домом, и о памяти, возвращающей его обратно хотя бы в воображении. Облака напоминают ему родные горы, звезды — пасущихся в Назрани овец, а чужие похороны — могилу матери, оставшуюся в Ингушетии. Но музыка была лишь одной из форм, в которых вайнахи сохраняли память о депортации. Там, где голос могли заглушить, она оставалась в материи, например, в камне. В Назрани 23 февраля 1997 года был открыт мемориальный комплекс «Девять башен». Девять традиционных вайнахских башен, опутанных колючей проволокой, которые символизируют репрессированные народы.
Другим воплощением коллективной травмы стали могильные плиты. После высылки чеченцев и ингушей их кладбища целенаправленно уничтожали. Надгробные плиты — чурты — использовали как строительный материал. Когда вайнахи начали возвращаться на родину в 1957 году, они находили имена своих предков в стенах чужих домов, в фундаментах хозяйственных построек, на обочинах дорог.
Первый памятник чеченцам и ингушам, депортированным 23 февраля 1944 года, как раз и состоял из этих могильных камней. В 1992 году усилиями местных жителей на окраине Грозного был открыт мемориальный памятник из чуртов, которые люди находили в кладках домов, на свалках, у дорог. На стене за плитами было написано на чеченском: «Духур дац! Доьлхур дац! Диц дийр дац!» [«Не сломимся! Не заплачем! Не забудем!» — Прим. авт.]. Посреди композиции — скульптура в виде огромной руки, которая держит кинжал.
С 1992 года именно там проходили траурные мероприятия 23 февраля. Однако в 2014 году Рамзан Кадыров демонтировал этот памятник. Куда делись чурты, сначала никто не понял, но потом их заметили на проспекте имени Ахмата Кадырова, прямо в центре Грозного. Старые могильные плиты установили на территории мемориала, посвященного погибшим сотрудникам силовых структур. „
Сейчас мемориал выглядит так: посреди композиции огромная каменная глыба с цитатой Ахмата Кадырова: «Пусть восторжествует справедливость».
Вокруг него — черные мраморные камни, на которых золотом выгравированы имена погибших силовиков. И где-то за ними ютятся старые чурты.
Об этих могильных плитах говорится в перестроечном фильме ингушского режиссера Суламбека Мамилова «Ночевала тучка золотая». По сюжету картины воспитанник детского дома Коля знакомится с беспризорным чеченским мальчиком Алхазуром. Однажды они находят разрушенное кладбище, и среди разбросанных надгробных камней Алхазур узнает чурты своих родственников. Рассматривая их, он произносит на ломаном русском: «О, какой ужас. Плох, плох, когда ломать чурт».
«Наш фильм — один из первых на эту тему, он снимался еще при советской власти, и просто чудо, что его вообще разрешили. Пришлось идти на какие-то компромиссы, сократить двухсерийную картину до одной серии, и все равно «Тучку» долго не выпускали, особенно в тех районах, где все это происходило. В Чечено-Ингушетии премьеру вообще сорвали», — вспоминал Мамилов.
Похожая судьба постигла и другой, уже современный, ингушский фильм «Письмо» режиссера Амура Амерханова. Картина рассказывает не только о самой депортации, но и о непроговоренном, а потому до сих пор болезненном ее продолжении — возвращении ингушей на родину после 1957 года. Тогда многие столкнулись с тем, что их дома и земли оказались заняты, перераспределены или уничтожены. Особенно остро эта проблема проявилась в Пригородном районе, который до депортации исторически был территорией проживания ингушей, но после их выселения передан соседней Северной Осетии. Ингушам не разрешали возвращаться в свои дома, регистрироваться там и устраиваться на работу. Невозможность вернуться на собственную землю фильм показывает как продолжение травматичного опыта депортации.
В основу картины легли реальные события. В 1972 году группа представителей ингушского общества, среди которых был историк Ахмед Газдиев, подготовила обращение в Центральный комитет КПСС. В 80-страничном документе подробно описывались последствия депортации и дискриминационная политика в отношении ингушей, а также содержались требования восстановить их гражданские и национальные права. Газдиев и еще четверо подписантов отправились в Москву, чтобы лично передать письмо генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу. Именно к этому эпизоду отсылает название фильма — «Письмо».
Как и в случае с фильмом Суламбека Мамилова в конце 1980-х, «Письмо» в самой Ингушетии фактически оказалось под запретом. Министерство культуры республики не разрешило провести премьерный показ картины и препятствует ее участию в российских кинофестивалях.
«“Письмо” уже живет своей жизнью, после мировых фестивалей, ИншаАллах [если позволил Аллах. — Прим. авт.], оно прилетит домой. Туда, где ему и место», — так режиссер отвечал на действия ингушских чиновников.
Для самого Амерханова же разговор о травме депортации начался задолго до работы в кино. Еще как музыкант и участник известной в регионе группы ЛКН он обращался к этой теме, например, в песне «Путь на Восток».
Все один и тот же сон, Мне терзает душу он: Колкий снег февральской ночи,
Переполненный вагон. Нет спасенья от беды,
И ни хлеба, ни воды. Лишь клубится за окошком
Паровозный едкий дым.
Далек путь, лежащий на Восток. Прощай, отчий край.
С момента депортации прошло 82 года, российские власти последовательно пытаются стереть память о трагедии народов: правозащитный центр «Мемориал», собиравший свидетельства репрессий и депортаций, в России ликвидирован, музей истории ГУЛАГа, сотрудники которого записывали рассказы переживших ссылку, переформатирован, его возглавила обладательница медали за участие в «СВО». Но каждое следующее поколение чеченцев и ингушей вопреки пытается сохранить историю своих народов: «Зажгите свет в стране побед! Тринадцать лет, сто тысяч бед забыть не смейте», — пел чеченский бард Имам Алимсултанов.

В первые недели полномасштабной войны механизм временной защиты в Евросоюзе вводили как спасательный круг для украинских беженцев — на время, пока мир не придет в себя и война не станет прошлым. Тогда почти никто не предполагал, что это «временно» растянется на годы и будет продлеваться снова и снова. Летом 2025 года страны ЕС вновь проголосовали за продление защиты, но на этот раз между строк всё отчетливее звучало: это может быть в последний раз. Что ждет людей, если через год механизм перестанет работать, а боевые действия не прекратятся? Или как быть тем, чей дом остался на оккупированной Россией территории? «Новая газета. Балтия» поговорила с украинцами, живущими в разных странах Евросоюза, а также с представителями Департамента миграции Литвы и экспертами.

Текст был впервые опубликован на сайте «Новой газеты. Балтия».
В чём проблема с продлением временной защиты для украинцев?
В Евросоюзе статус временной защиты для украинцев действует до 4 марта 2027 года. Что будет потом? Есть вероятность, что эта мера не будет продлена. Совет Европы рекомендовал странам ЕС обсудить скоординированный выход из механизма временной защиты для украинцев, а точнее, «переход к другим правовым статусам, подготовке к постепенному возвращению в Украину и предоставлении информации о доступных вариантах».
В Евросоюзе считают, что одна из приоритетных стратегий — добровольное возвращение беженцев в Украину, которой будут нужны люди для восстановления страны.
Некоторые члены ЕС уже начинают менять правила. Так, в Польше, где 993 тысячи украинцев воспользовались механизмом временной защиты, предлагают новый статус для легализации — CUKR, который специально разработан для граждан Украины. Он дает преимущества (легализация сразу на три года), но при этом выдается только тем, кто на законных основаниях прожил в Польше не менее года.
Похожее решение принято в Латвии: с 2025 года украинцам, которые ранее воспользовались временной защитой, ВНЖ продлевают сразу на три года. „
Это своеобразная гарантия: у украинцев будут законные основания находиться в Латвии и после 4 марта 2027 года.
Германия приняла больше всего украинских беженцев — сейчас в этой стране проживают почти 1,3 миллиона человек с таким статусом. Временная защита в этой стране действует до 2027 года. В комментарии для DW руководитель одного из отделов при экспертном Совете немецких фондов интеграции и миграции Ян Шнайдер советует украинцам, желающим остаться в Германии после 2027 года, не ждать окончания временной защиты, а готовиться к изменению статуса уже сейчас. «Семьи должны проверить, соответствует ли кто-нибудь требованиям для получения постоянного вида на жительство, будь то через работу, учебу или даже самозанятость», — говорит он.
Смена статуса в ЕС сопряжена с бюрократическими сложностями: получить виды на жительство во многих странах можно по работе, учебе или воссоединению семьи, однако критерии непростые и не каждый им соответствует. „
Что касается добровольного возвращения в Украину — часто оно сводится к одному ключевому вопросу: есть ли куда возвращаться?
У части беженцев дома разрушены, у части — находятся на оккупированной Россией территории.
«Начать всё с начала второй раз? А сможем ли мы?»
Первые несколько недель после начала полномасштабной войны Евгений (имя изменено. — Прим. ред.) продолжал работать журналистом в Старобельске. Этот город в Луганской области в начале марта 2022 года был оккупирован российскими войсками. А через два месяца репортеру вместе с семьей пришлось уехать:
— Я знал, что сотрудников нашей редакции будут искать, и была прямая угроза безопасности. По всей линии соприкосновения шли бои, и выехать возможно было только через Россию. Сперва нас допрашивали боевики т. н. ЛНР. Этот этап я прошел без проблем, а вот с ФСБ возникли сложности: меня задержали на восемь часов. Разумеется, я не признался, что работал журналистом, — прикрылся своей прошлой профессией учителя. Сказал, что еду к родственникам. В конце концов меня отпустили, переключившись на людей, которые заинтересовали их больше.
Через несколько дней Евгений пересек границу с Латвией. С семьей обосновался в Риге. Первое время пытался остаться в профессии.
— Наша редакция смогла возобновить работу дистанционно. Платили немного, но я чувствовал, что приношу пользу, помогая своей стране, — говорит журналист. — Когда освоился и познакомился с другими коллегами, то стал сотрудничать с некоторыми медиа в качестве оператора, писал статьи. Затем начал свой проект: делал подкасты, в которых рассказывал об оккупации и преступлениях российской армии, а также подразделений т. н. ЛНР и ДНР.
Однако год назад, после решения Дональда Трампа закрыть агентство USAID, финансирование многих журналистских проектов прекратилось. С этим столкнулись сотни медиа. Репортеру пришлось искать новую работу.
— Когда я лишился пускай и небольшого дохода, это серьезно подкосило мое психологическое состояние. Денег не хватало, мы в чужой стране, из близких рядом никого. Засыпая, не знал, что будет завтра.
Украинец устроился в один из популярных баров Риги. Он с сожалением замечает, что хотел бы вернуться в журналистику, но пока таких перспектив не просматривается. Сейчас важнее оказалось выжить физически, даже получается откладывать небольшую сумму, которую оставляет на случай войны.
— Мысленно я готовлюсь, что снова придется бежать, — вздыхает Евгений. — Россия никуда не делась, пока она существует, всегда будет угрозой для соседей. Сейчас говорят, что она может атаковать страны Балтии, и я считаю это вероятным сценарием.
Несмотря на мрачные мысли, украинец считает, что смог адаптироваться к местному комьюнити: появились друзья, он выучил латышский язык до уровня А2, хотя и отмечает, что в системе образования не хватает системности.
— У нас действует временная защита до 2028 года, — касается основной темы разговора собеседник «Новой газеты. Балтия». „
— Когда закончится, будем пытаться продлить по работе. Нет? Оформим беженство. А как начать всё с начала второй раз? Не уверен, что сможем.
По его словам, он хотел бы жить дома, но не верит, что в ближайшее время Старобельск вернется под контроль Украины: «Есть те, кто с 2014 года так и не понял, что происходит. Я ощущаю себя украинцем, свободным человеком, который не хочет жить под Россией».
«У нас ребенок с инвалидностью, стабильное электроснабжение имеет критическое значение»
На момент полномасштабного вторжения российских войск Юлия с семьей жила в Херсоне. Город был захвачен в первые дни «большой» войны. В это время женщина с мужем и двухлетним ребенком уже уехала из него. На автомобиле они направились прямиком в Литву, поскольку раньше супруг работал в судостроительной компании в Клайпеде. С марта 2022 года они живут в этом городе вместе.
— Хотя Херсон вскоре был освобожден, но сейчас там жить невозможно: постоянные обстрелы и отсутствие электричества и водоснабжения, — вздыхает женщина. — Для нас это критично, потому что у ребенка инвалидность, и его жизнь зависит от стабильного электроснабжения.
Она признает, что ее встревожила информация о возможной отмене временной защиты с 2027 года: «У мужа ВНЖ на основании работы, у нас с детьми (уже в Литве у пары родился второй ребенок) — временная защита. Вернуться домой мы не можем, а переехать в другую часть Украины — значит столкнуться с риском для жизни ребенка».
Семья украинки принадлежит к наиболее уязвимой группе, которую определило в своем исследовании Управление верховного комиссара ООН по делам беженцев. Туда относят многодетные семьи, родителей с несовершеннолетними детьми, людей с инвалидностью, пожилых, которым без внешней поддержки приходится очень сложно.
— Сейчас муж работает. График изматывающий: 12 часов в день, шесть дней в неделю, — рассказывает Юлия. — Денег хватает только на самое необходимое: съем жилья, еду, лекарства. Большая часть средств уходит на специализированный детский сад для старшего сына.
По специальности женщина — соцработник, ей удалось подтвердить диплом, но затем возникли сложности: работу предложили в холодном цеху с неудобным графиком и зарплатой в 450 евро. Литовский язык она изучала на курсах, организованных местными волонтерами, но уровень преподавания был низким: знаний пока хватает лишь для бытового общения.
— Пока мы стараемся не думать о худших вариантах. Если временную защиту отменят, то попробуем легализоваться на основании работы мужа, — рассчитывает украинка. „
Отметим, что в Литве есть определенные требования для таких ситуаций: работник должен прожить в стране не менее трех лет и не менять работодателя более чем один раз.
— Возвращение в Херсон не рассматриваем, в крайнем случае придется обосноваться в центральной или западной части Украины, где безопаснее и более предсказуемая ситуация с электроснабжением, — предполагает Юлия. — Однако стоимость аренды жилья и уход за ребенком с инвалидностью будут сопоставимы с расходами в Литве.
«Ожидаю волну браков по расчету по всему Евросоюзу»
Летом прошлого года Совет Европы объявил о продлении временной защиты для украинцев до 4 марта 2027 года. Тогда же появилась информация, что будто это сделано в последний раз. Хотя есть и другие сведения: по данным «Новой газеты. Балтия», действие правового механизма продлят, а объявят об этом в середине этого года. Но если всё же слухи подтвердятся, что это значит? Украинцев отправят домой?
— Многое будет зависеть от ситуации в Украине и решений Евросоюза, — отмечает политический обозреватель Александр Фридман, который последние 25 лет живет в Германии. — К примеру, война прекратится, а Украина станет членом ЕС. Тогда механизм временной защиты для беженцев из Херсона или Мариуполя вовсе потеряет актуальность.
Он также замечает, что пять лет — достаточный срок, чтобы при желании интегрироваться в общество: «Не скажу за другие страны, но в Германии действуют программы по адаптации, включая изучение немецкого языка и трудоустройство. Прибывшие в 2022 году беженцы, которые успешно прошли эти этапы, выучили язык, устроились на работу и не зависят от государственной помощи, смогут в 2027 году претендовать на гражданство».
Среди украинцев в возрасте от 20 до 64 лет, прибывших в Германию с февраля по май 2022 года, уровень занятости в среднем составил 51% (50% для женщин, 57% для мужчин), и это число постоянно росло. „
С октября 2023 по 2024 год работу нашли около 80 тысяч украинцев. А многие заявляют, что хотят трудоустроиться (94%).
— Если нет гражданства, но человек успел зарекомендовать себя хорошо на работе, то его будут стараться всеми силами удержать, — считает эксперт. — К примеру, медсестру-украинку из местной больницы никто не уволит, потому что нужен квалифицированный персонал.
Другой вопрос — если украинцы нелегально покинули свою страну: в частности, мужчины призывного возраста с липовыми освобождениями от призыва.
После того как в середине 2025 года Украина отменила запрет на выезд мужчин в возрасте от 18 до 22 лет, наблюдался приток молодых людей. В сентябре–декабре впервые с начала полномасштабной войны в Германию прибыло больше украинских мужчин, чем женщин.
— Тучи над их головами, конечно, сгущаются, — предупреждает Александр Фридман. — Будут ли депортации или просто начнут уговаривать? Полагаю, что регистрационные органы стран ЕС столкнутся с массовыми попытками заключить браки по расчету.
По его словам, многим беженцам возвращаться некуда, их дома разрушены, и они будут всеми силами пытаться остаться в Европе. Это подтверждает недавний опрос: более половины украинских беженцев заявили о своем намерении остаться в Германии надолго. Это более выражено среди тех, кто прибыл позже (69%), чем среди тех, кто прибыл раньше (59%).
— Да и жизнь в Украине, где серьезно повреждена инфраструктура, будет непростой, — предполагает политический обозреватель. — К этому времени часть беженцев попробовала европейской жизни, которая пришлась им по вкусу. Они не хотят дожидаться, когда Украина придет в Европу. Они хотят остаться в Европе сами.
В пользу этого говорит статистика Федерального агентства по трудоустройству (на июль 2025 года): 350 тысяч украинцев закончили интеграционные курсы и большинство владеют немецким языком на уровне А2 или В1, а еще 77 тысяч посещали курсы на момент исследования.
Однако в ЕС тоже зреет недовольство. В Германии многие украинские беженцы получают пособия, что вызывает вопросы у немцев.
— Дискуссия на эту тему ведется, пускай и в популистском ключе, — продолжает эксперт. — Еще когда Фридрих Мерц не был канцлером, он рассуждал на тему того, что многие беженцы пользуются благами местной медицины, а немцы не могут получить своевременную помощь.
Как он подчеркивает, волны миграции после начала полномасштабной войны отличались. Сначала это были женщины с детьми, которым по понятным причинам сочувствовали. Теперь нередко прибывают мужчины.
— С одной стороны немцы слышат, что на фронте не хватает военнослужащих, а с другой — они видят молодых людей, которые говорят по-украински или по-русски, много времени проводят в торговых центрах, — поясняет настроения в обществе Александр Фридман. „
Осложняет ситуацию позиция, которую заявляют некоторые украинцы в странах ЕС: наши парни проливают за вас кровь, мы — щит Европы и вы нам обязаны.
Этот нарратив продвигал офис президента Украины в 2022–23 годах, когда призывал Европу проснуться. Теперь интерпретация этого тезиса используется для других целей, а у отдельных европейцев она и вовсе вызывает раздражение.
При этом, отмечает политический обозреватель, Украина сама заинтересована в том, чтобы в страну возвращалась молодежь, но как раз это выглядит трудновыполнимой задачей: за последние годы многие успели получить образование, завести друзей и даже семьи.
— Украина выстоит в этой войне. Тут сомнений нет, — заключает Александр Фридман. — Но без молодого поколения у нее нет будущего.
По данным Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, в январе 2026 года за рубежом было зарегистрировано 5,9 миллиона беженцев из Украины, 5,3 миллиона из которых находились в европейских странах.
«При оптимистичном сценарии вернутся 10–15% уехавших»
Киев должен быть заинтересован в возвращении собственных граждан из вынужденной эмиграции. Однако украинский политолог Евген Магда не видит признаков, что власть предпринимает какие-либо усилия в этом направлении: «Нет даже четких данных, сколько человек уехали из Украины. Мы вынуждены полагаться на сторонние сведения. Говорят о 5–6 миллионах, а я слышал оценку в 8 миллионов».
По его мнению, достаточно направить на соответствующие цели 1 из 90 миллиардов евро, которые Европарламент выделит Украине в качестве кредита, чтобы увидеть ощутимый результат. А начать следует с опроса, проведенного в «Дiя», в котором понять: как устроились украинцы за рубежом, всё ли их устраивает, при каких обстоятельствах они бы вернулись.
— Есть данные, что 400 тысяч наших граждан по каким-то причинам покинули Германию, — дополняет эксперт. — То ли вернулись назад, то ли переехали в другие страны. Значит, не всё устраивает. Это также подлежит изучению и анализу для выработки оптимальных решений.
Ключевых проблем, на его взгляд, две: во-первых, нет механизмов по репатриации, а во-вторых, власть не демонстрирует, что у нее есть мотивация изменить ситуацию. „
— При оптимистичном сценарии в Украину удастся вернуть 10–15% уехавших после начала полномасштабного вторжения России, — считает эксперт. — Однако для этого нужно приложить определенные усилия.
Евген Магда также обращает внимание на разное положение, в котором оказались украинцы. В одних странах предусмотрена большая социальная поддержка, в других беженцы занимают освободившиеся рабочие места, потому что местные жители уехали на заработки в другие, более богатые страны.
При этом политолог считает, что жесткие ограничения по выезду не сработали бы: сразу после начала полномасштабной войны закрывать границу было бессмысленно — пункты пропуска бы просто снесли, а снятие ограничений по выезду молодых мужчин (18–22 года) в середине прошлого года продиктовано желанием Владимира Зеленского баллотироваться на следующий президентский срок.
Департамент миграции Литвы: «Окончательное решение может быть принято через полгода»
За последнее время число украинцев в Литве постоянно менялось. Так, три года назад их насчитывалось около 95 тысяч, а год назад — 77 тысяч. Сейчас зарегистрированы чуть более 80 тысяч граждан Украины, из них 52,5 тысячи считаются военными беженцами. Именно они попадают под механизм временной защиты.
— Большая их часть не первый год живут в Литве и знают порядок продления этого правового статуса, — отмечают в Департаменте миграции. — Для этого нужно прийти в ближайший отдел департамента и предоставить необходимые документы.
Там также уточняют, что 21 000 украинцев находятся в Литве на основании трудоустройства. А две тысячи — по воссоединению семьи.
В департаменте подчеркивают, что сейчас временная защита действует до 4 марта 2027 года, а решение о продлении этого правового механизма зависит от политиков: «Ожидается, что окончательное решение может быть озвучено через полгода. В зависимости от этого будут приняты соответствующие решения на уровне Департамента миграции Литвы».
При поддержке «Медиасети»

Порохом пропах
Всемирный день православной молодежи, который по инициативе экуменического движения «Синдесмос» отмечается на праздник Сретения Господня, 2 февраля (15 февраля по новому стилю), вошел в официальный календарь РПЦ два десятилетия назад. Поначалу он звучал либерально, воспринимаясь почти как «православная версия» Дня святого Валентина, отмечаемого накануне (и, естественно, осуждаемого РПЦ ). Но после 24 февраля 2022 года этот праздник, как и вообще всё, что отмечает РПЦ, вплоть до Пасхи, окрасился в цвета хаки и влился в одно сплошное торжество смерти на «СВО». Епархии и приходы Московского патриархата отчитались 15 февраля о проведении «православно-патриотических мероприятий», суть которых — в психологической и физической войне с окружающим миром, «во зле лежащим».
С легкой руки православных блогеров-эмигрантов в сети завирусилось видео этого праздника в храме святых Петра и Павла подмосковного поселка Обухово (Балашихинская епархия РПЦ). По благословению и в присутствии настоятеля, протоиерея Сергия Решетняка, прямо в храме, перед иконостасом, выступили с оружием в руках и в камуфляжной форме подростки — воспитанники местного центра патриотического воспитания «Динамит». На сайте храма, настоятель которого исповедует принцип «В здоровом теле здоровый дух», висят отчеты об участии юных прихожан в военной форме в разного рода соревнованиях.
Возможно, обуховских прихожан и не шокирует превращение их храма в разновидность военного полигона, но руководство Балашихинской епархии — с санкции Московской патриархии — решило перестраховаться. 16 февраля епископ Балашихинский и Орехово-Зуевский Николай (Погребняк) подписал указ о временном отстранении протоиерея Решетняка от должности настоятеля. Но вину его сформулировал аккуратно, по-бюрократически: батюшка нарушил циркуляр патриархии № 2370 о проведении «молодежных мероприятий» в нехрамовых помещениях. „
Скорее всего, после того как шум стихнет, протоиерея восстановят: он — один из самых заслуженных и награжденных клириков епархии.
Временным настоятелем храма назначили ногинского благочинного протоиерея Марка Ермолаева — тоже клирика заслуженного и в армейской среде не чужого. Он возглавляет отдел по взаимодействию с вооруженными силами Московской митрополии РПЦ и состоит духовником Отдельного казачьего общества Московской области, активно поддерживает «СВО», ездит «за ленточку». В своем интервью официальному изданию патриархии Ермолаев рассказывал, как «оперативный штаб» при Балашихинской епархии посылает на передовую не только «гуманитарные» грузы, но и оборудование военного назначения: «Радиостанции, ретрансляторы, квадрокоптеры, тепловизоры, прицелы, приборы ночного видения, устройства радиоэлектронной борьбы».
Неподалеку от Обухово, в Преображенском храме села Саввино, входящего в черту города Балашихи, служит настоятелем протоиерей Виталий Кулешов, выпускник еще советского Высшего зенитно-ракетного училища. Благодаря «СВО», сбылась его мечта стать популярным агитатором-политруком. Вместо проповеди на праздник Сретения Кулешов устроил прямо на амвоне демонстрацию «штурмового» бронежилета и шлема, использовав в качестве модели подростка-алтарника по имени Герман. Юноша собрался в семинарию, а значит военная амуниция в будущем «служении» понадобится ему еще больше, чем ряса с крестом, — военное образование стало обязательной частью программ духовных школ.
В отличие от Саввино, в Обухово, не все прихожане счастливы от такого «возрождения православия». Религиовед Ксения Лученко цитирует ворчание прихожан: «Мы перестали понимать, куда мы приходим: в храм Божий или в тир. За последнее время батюшка превратил проповеди и богослужения в настоящую демонстрацию военного арсенала. Люди в шоке. Мы приходим молиться, а уходим с лекции по тактической подготовке». Вот лишь некоторые сюжеты последних проповедей протоиерея Виталия: структура и типология армейских шлемов, виды боевых ножей, основные навыки тактической медицины…
Захотелось движухи
Подвиги тыловых патриотов из числа духовенства РПЦ меркнут на фоне боевого опыта их коллег, реально отправившихся на передовую. Психика священников, прошедших через боевые действия, ломается точно так же, как и психика простых солдат, — это ведь не ангелы с неба. Хотя большинство клириков «в зоне СВО» занимают должности помощников командиров по работе с верующими военнослужащими и сидят на командных пунктах, попадаются среди них и те, кто подписывал стандартный контракт с минобороны и даже оказывался в штурмовых подразделениях. Так или иначе с «зоной СВО» соприкоснулись уже более 3500 российских священников.
Эталоном военного батюшки в Кинешемской епархии РПЦ (Ивановская область) стал протоиерей Евгений Бахматов, настоятель Свято-Троицкого храма поселка Лух. Довольно молодой священник десятки раз ездил на войну и считает своим основным достижением крещение нескольких сотен военнослужащих. О столь массовых крещениях рассказывают многие клирики РПЦ в «зоне СВО» — и это озадачивает. Речь не идет о внезапном обращении в православие мусульман или буддистов (тех же боевых бурятов и тувинцев), которых немало в ВС РФ. Крестятся в основном этнические русские, многие из которых, по идее, были крещены в детстве. Подобно минобороны, у РПЦ своя погоня за фронтовой статистикой — и важнейшим показателем является число участников таинств. Исповедуются и причащаются бойцы не так часто, а вот крестятся массово — и не исключено, что по второму разу (кто будет разбираться?). „
В прошлом году первый зампред АП РФ Сергей Кириенко докладывал о 55 тысячах крещеных на «СВО». Такие числа пропаганда считает убедительным доводом в пользу «священного» характера этой войны.
В религиозных взглядах о. Евгения под влиянием войны также возникли противоречия. С одной стороны, он уверяет, что видел своими глазами, как ВСУ целенаправленно бьют по храмам и монастырям. В одном таком храме на передовой «чудом уцелела лишь мозаика с изображениями апостолов Петра и Павла», остальные иконы сгорели. С другой стороны, икона — это оберег, который неподвластен сатанинским силам, воюющим «с той стороны»: «Волонтеры подарили воину небольшую икону. С этой иконой артиллерист вернулся на фронт и забыл ее в машине. Он должен был развозить снаряды по позициям, но вместо него отправили другого человека. За машиной увязались дроны, один всё же настиг ее. У водителя ни одной царапины, пассажир ранен, но жив. А выжить после такого удара — настоящее чудо. Икона, выходит, и защитила бойцов». Или другой пример: Бахматов рассказывает, что служит молебны на «СВО» «поскору», потому что «враг не дремлет, а батюшка — отличная мишень». Но тут же оговаривается: «С Богом — не страшно», значит, можно было бы и не спешить…
Вместе со 144-й Гвардейской мотострелковой Ельнинской дивизией отправился на фронт помощник комдива по работе с верующими, клирик Смоленской епархии священник Феодор Зинченко. Во время первой командировки его разместили в блиндаже с солдатами, но потом перевели ближе к штабу. Зинченко в своих интервью склонен сакрализировать солдат ВС РФ: подобно Христу, они несут «жертвенное служение», но не прямо во имя Христа, а во имя всех «религиозных ценностей, которыми живут народы России». В этом смысле религия о. Феодора созвучна учению Всемирного русского народного собора, возглавляемого патриархом Кириллом: главная ценность, смысл жизни — это Россия, «русский мир», а православие ценно в той мере, в которой оно им служит. Священник не видит проблемы в жестоких наказаниях рядового состава, видео которых, гуляющие по сети, реально дискредитируют то, что осталось от российской армии: «Хороший командир тот, который дерет с тебя три шкуры». „
И по традиции нынешней РПЦ противопоставляет древнюю заповедь «Не убий» более новой: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих».
Убийство противника, даже если он такой же православный христианин, по о. Феодору, не грех, зато матерная лексика, которая стала языком армии, — грех непростительный, из-за которого ВС РФ никак не могут победить. «Мат, — рассуждает священник, — это язык нечистой силы, и применяющий его человек приобщается к этому злу. Прибегая к языку нечисти, человек навлекает на себя большие несчастья… В ходе сквернословия происходит отказ от Бога и погружение во тьму дьявольских сил». Примерно так же объясняет невозможность победы России яркий Z-епископ Питирим (Творогов), о котором рассказывала «Новая газета Европа». Как тут не вспомнить евангельское «Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие! Горе вам…» (Матф., 23:24).
Помощник командующего целым Центральным военным округом ВС РФ по работе с верующими протоиерей Андрей Канев служит в храме святых воинов в екатеринбургском парке «Патриот». И он убежден, что христианство идеально — «органично» — сочетается с войной. По крайней мере, в России: «Мы живем в северной стране и без преодоления, вложения больших сил и жертвенных усилий Россия бы не возникла… У нашего народа заложен дух преодоления. Вот это я называю дух воина». Россия обречена воевать, и церковь должна подстроиться под эту «великую миссию». Надо лишь слегка подредактировать заповеди: вот, «не убий» касается лишь «противоправных действий, которые наказываются законом», рамки применения заповеди, стало быть, определяет государство. Оно для о. Андрея — высшая ценность, поскольку участие в «СВО» оправдывается не абстрактными метафизическими принципами, а тем, что это «война, объявленная государством, а значит — законная», а значит «уничтожение противника не нарушает заповедь “не убий”».
Протоиерей Андрей Канев балансирует на грани фола и тогда, когда перечисляет воинские преступления, которые являются тяжелыми грехами: «Убийство мирных жителей, безоружных пленных». Но подобные преступления не раз фиксировались в зоне военных действий, в том числе комиссией ООН. О. Андрей считает ВС РФ не «воинством Христовым», а средоточием греха? Другая странная грань его учения: признавая любую войну злом (со ссылкой на Социальную концепцию РПЦ!), протоиерей призывает всех христиан к соучастию в этом зле потому, «что абсолютный пацифизм не приведет ни к чему хорошему. Приведет к тому, что просто потеряешь территорию, веру, народ, свой язык, культуру и близких». Допустим, Христос говорил по-другому, запретил апостолу Петру использовать меч даже для защиты, но кого это интересует, если речь идет о Государстве Российском? Протоиерей замечает, что в начале «СВО» почти все россияне были наивными, но «отрезвление началось после мобилизации». Тогда и патриарх заявил, что единственный гарантированный путь в рай — гибель на фронте. Самому патриарху и его верному рясоносному воинству, правда, в рай еще рановато: Кирилл добился брони от призыва для всех клириков и работников РПЦ. Правда, действует эта бронь неформально, «по понятиям» — в законе она пока не закреплена.
Из-под глыб
Одним из самых неоднозначных героев фильма Нигины Бероевой «Мы русские, с нами поп», опубликованного телеканалом «Дождь», стал клирик курганского кафедрального собора св. Александра Невского 49-летний иерей Михаил Шушарин — один из немногих клириков РПЦ, кто пошел в ВС РФ добровольцем и даже на какое-то время попал в штурмовой отряд. Не в качестве капеллана или штабного «помощника командира», а в качестве рядового бойца. Это дало ему совсем другую оптику, и нотки осознания трагизма и бессмысленности происходящего иногда проскакивают в «патриотических» речах священника. „
По словам о. Михаила, его сердце дрогнуло во время празднования 9 мая 2023 года, когда под шум бравурных лозунгом он рассмотрел на стеле в родном Кургане имена своих дедов, погибших во время Великой Отечественной войны.
Возникло смутное ощущение, что отказ от службы в военное время станет неким предательством их подвига. Уже 17 мая священника приняли добровольцем в казачий батальон «БАРС-6» в составе Оренбургского казачьего войска. Он прошел двухнедельное обучение на полигоне и был отправлен «в штурма на передок». «Наш костяк раскидали по разным позициям, добавили к нам уголовников, мобилизованных и элэнэровцев», — рассказывает священник. Наверное, он бы так и погиб с этим контингентом, если бы не некие военные разведчики, которые опознали в о. Михаиле священника и забрали его в город Лисичанск (Луганская обл.). В фильме «Дождя» он признается в том, за что рядового бойца по голове не погладили бы, — стрелял в воздух, поверх голов противника, понимая, что даже на войне убивать нельзя. В христианстве нет каких-то особых секретных заповедей для священников: грехи одинаковы для всех.
«Знаете, что было самое страшное? — делится о. Михаил. — Я был там летом, когда стояла жара. Осы летали тысячами, мух было очень много… Из трупов своих и наших выкладывают брустверы перед окопами. Когда ветер дул со стороны противника, особенно после работы артиллерии, то стоял такой удушающий запах, что не могли ничего есть, выворачивало наизнанку». Священник невольно опровергает рассуждения патриарха о гарантированной дороге в рай: «Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о ней… Психика нарушена у всех от страха. Когда ребята возвращались с задания, где им смерть дышала в лицо, они приходили со стеклянными глазами и неадекватные, даже на разговор не шли». Признается Шушарин и в собственных грехах: «Когда чувствуешь раздражение в душе или на какое-то событие отреагируешь — ссору или несправедливость, — ангел-хранитель отступает, и тогда становится действительно страшно… Каждый ломается, но смотря в какую сторону».
Со временем истории священников из «СВО» станут особым жанром — так сказать, «агиография наоборот». Это будет яркий назидательный материал в жанре «Никогда снова». Но это будет после войны. А чем дольше она идет, тем меньше права у военного духовенства РПЦ (а похоже, оно там всё постепенно становится «военным») говорить о своем христианстве. Шовинизм, языческий национализм, своеобразно понятый великодержавный патриотизм, имперскость — да, этого много. Но не христианства.

«Мне очень стыдно. Я вообще неправильно себя вела, что вас не слушала. Вы мне изначально пытались донести правду, и мне стоило к вам прислушаться», — эти слова Кристина услышала от матери через несколько месяцев после начала полномасштабной войны, из-за которой они почти перестали общаться. Вторжение России в Украину для многих россиян стало причиной конфликтов и даже разрыва отношений с самыми близкими. Кто-то так и не смог восстановить отношения. Журналистка «Новой-Европа» поговорила с россиянами, которым в конце концов всё же удалось изменить взгляды своих родственников на войну. Все имена в тексте изменены по соображениям безопасности.
«Мою маму как будто заколдовали»
До 2014 года семья Кристины регулярно ездила в Украину к родственникам: в Черниговскую область — к дедушке, папе отца, и в Киев — к двоюродной бабушке. Мама девушки не смотрела государственное телевидение и всегда мыслила критически.
После начала войны в отношениях с обоими родителями — они к тому моменту уже развелись — у Кристины случился сильный разлад: и мать, и отец поддержали вторжение.
— Помню, 24 февраля я проснулась. Не сразу взяла телефон, а когда взяла — поняла, что началась война. Позвонила своим родственникам в Киев, потому что с ними у меня была самая тесная связь. Потом из-за плотной занятости на работе я не сразу связалась с мамой. А когда связалась, поняла, что она стала думать не в ту сторону, — рассказывает Кристина.
Нарратив о «денацификации», который активно продвигали провластные СМИ, показался матери Кристины убедительным:
— На маму очень сильно повлияло воспитание, которое она получила от своей бабушки, моей прабабушки. Та была ребенком войны, труженицей тыла. На начало войны ей было 14 лет, она сразу пошла работать на ткацкую фабрику. Работала по 12 часов. Естественно, ее рассказы сильно повлияли на маму в детстве. „
И вот маме сказали, что [в Украине] война против фашистов. Мама, конечно, решила, что всё это правильно.
После этого каждый разговор Кристины с матерью о войне заканчивался ссорой.
— Я пыталась убеждать ее, что всё это неправильно, что по телевизору нам врут. Но ничего не действовало. Причем ей уже и коллеги на работе говорили, у кого там сыновья оказались по контракту: мол, не смотрите телевизор, вам там врут. До мамы доходили эти все сообщения, но она как-то не реагировала до конца, — вспоминает девушка. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Кристина признается, что для нее это стало личной травмой:
— Я была в шоке: мою маму как будто заколдовали. Я не знала, как до нее достучаться.
Со временем мать начала «расколдовываться». Кристина понемногу отправляла ей видео Максима Каца на ютубе, советовала посмотреть интервью Екатерины Гордеевой и Юрия Дудя. А в сентябре 2022 года объявили мобилизацию. Муж Кристины раньше проходил срочную службу, и они опасались, что его могут призвать.
Отсрочку на работе ему давать отказались, и супруги решили уехать из России. Сначала в Казахстан, затем муж переехал в Армению, а Кристина ненадолго вернулась в Россию, чтобы решить вопросы с квартирой. Спустя полгода муж тоже вернулся. К тому времени Кристина потеряла работу, и они поняли, что больше не могут жить на две страны.
Именно после их отъезда, по словам Кристины, ее мать начала менять свое отношение к происходящему:
— Уже когда мы уезжали, мама начала активно искать информацию, читать то, что я ей присылала. А когда мы были в Казахстане, мы созвонились, и мама сказала: «Извини, я была не права. Я вообще неправильно себя вела, что вас не слушала. Вам и так было в тот момент тяжело, а я вас еще и без поддержки оставила. Я не представляю, как вам было больно в тот момент». Она еще говорила, что ей на самом деле очень стыдно и что она была потрясена, как ее так сильно обманули.
После этого отношения Кристины с матерью стали восстанавливаться. Когда в феврале 2024 года убили Алексея Навального, они вместе сидели на кухне и, говорит девушка, «пили горькую не чокаясь».
Сейчас мать полностью изменила свои взгляды. Она сама научилась пользоваться VPN, смотрит независимые ютуб-каналы, читает новости и обсуждает происходящее с дочерью.
— Последние Новые года мы встречали вместе, — говорит Кристина. — Понятное дело, это уже никакой не помпезный праздник, потому что я постоянно звоню в Киев, спрашиваю, как у них дела. А они рассказывают, что сидят там без тепла, без воды, без света. Просто слезы наворачиваются, когда представляю, как им там тяжело. „
Но у мамы дома в этом году был включен VPN, мы смотрели «Мирные огоньки», старые передачи нулевых, мюзиклы, которые делали вместе в Украине и России.
Очень радует, что мама сейчас так относится [к происходящему] и что чувствуется ее поддержка. Да, понятно, что я с мужем, — нас уже как бы двое. Но когда есть поддержка со стороны родителей, которые еще живы, — это, конечно, очень сильно подбадривает и дает надежду на то, что не всё еще потеряно.
Отца «расколдовать» Кристине пока не удалось — сейчас они не общаются.
«Общего у нас гораздо больше, чем различий»
Когда началась полномасштабная война, 35-летний Сергей позвонил своему отцу, ветерану Афганистана.
— Он мне говорит: «22 июня ровно в четыре часа», — рассказывает Сергей. — «Что ты имеешь в виду?» — спросил я. А он мне: «Ну, опять фашисты на Киев напали».
Но где-то через полгода отец изменил позицию, стал поддерживать войну. Сергей связывает это с влиянием пропаганды, особенно направленной на людей старшего поколения. По его мнению, на отца сильно подействовал нарратив о том, что Запад и НАТО якобы пытаются захватить Россию и навязать ей чуждые ценности.
После объявления мобилизации Сергей уехал из России и больше не возвращался. Общаться с отцом стало совсем трудно: их взгляды разошлись, а эмиграция только усилила дистанцию.
— У меня тогда у самого состояние было не очень хорошее. Мне было тяжело. Я даже рассорился со своими друзьями и знакомыми, которые могли воспринимать войну как нормальное событие. Но я понимал, что с отцом-то нежелательно рассориться и не общаться. Вот и начал думать, что делать, — рассказывает Сергей.
Он стал искать информацию о том, как сохранить отношения с близкими в такой ситуации: читал материалы проекта «Ковчег», участвовал в семинарах, смотрел видео Максима Каца и Екатерины Шульман.
— Но из-за того, что меня выносило, когда начинались разговоры [в поддержку войны], я никак не мог реализовать то, что в этих видео и постах было сказано. Пока я не поработал со своим состоянием, у меня не очень получалось общаться с людьми, у которых, скажем так, другая позиция. Я считал, что это вообще не люди, гуманизма там вообще нет, — говорит мужчина.
Потом Сергей пошел к психотерапевту и научился лучше справляться со своими эмоциями. В какой-то момент он предложил отцу продолжить общение, договорившись временно не обсуждать войну:
— Основная идея у меня была: зачем ссориться, когда нам есть о чем еще поговорить. Общего у нас гораздо больше, чем различий.
Некоторое время они разговаривали только о повседневной жизни. Потом Сергей начал осторожно отправлять отцу новости из независимых СМИ — в первую очередь те, что касались экономической ситуации. Делился видео на ютубе, которые сам считал важными. Отец обещал их посмотреть, но после блокировок пока так и не смог полноценно освоить VPN.
— Потом я стал обсуждать с ним какие-то достаточно нейтральные новости, которые всё равно являлись следствием войны, задавал ему вопросы. Еще я периодически делал упор на то, что у России просто нет успехов в этой «специальной военной операции». Со временем я понял, что у отца тут есть свои интересы, как и у любого среднестатистического жителя России, и разговор нужно строить исходя из этого. Его интересовал рост цен в первую очередь. Например, я запомнил, как он жаловался, что огурцы теперь стоят около 600 рублей за килограмм, — говорит Сергей.
Кроме роста цен отцу Сергея оказалась близка тема блокировок соцсетей и мессенджеров. Хотя сам он пользовался ими не так активно, ограничения усложнили его общение с сыном — это вызывало раздражение.
Путь от полной поддержки войны до скептического отношения занял около двух лет. Сергей думает, что свою роль тут сыграла история его сестры: ее мужа мобилизовали, но он периодически приезжает домой в отпуск и рассказывает, что происходит на фронте.
Сейчас Сергей воспринимает разговоры с людьми, которые придерживаются других взглядов, как свою личную миссию:
— Я понимаю, что достиг какого-то определенного дзена. Я могу спокойно общаться с людьми, которые придерживаются странной позиции. Это то, что я могу делать довольно безопасно для себя. Я вижу [особый] смысл тратить свое время на тех людей, которые сомневаются. Всё-таки сейчас таких становится всё больше.
«Сработал фактор, что маме за меня было обидно как за дочь»
Вере 28 лет, она россиянка, но несколько лет прожила в Украине, переехала туда после замужества. Когда началась полномасштабная война, Вера с мужем были вынуждены уехать в Польшу. Ее 55-летняя мама осталась в России, в Западной Сибири. Она поддержала вторжение.
— Мама всегда любила Путина, — рассказывает Вера. — Думала, что он хороший президент, вот сколько всего для страны делает. Это не было похоже на обожание, просто он казался ей достойным человеком. Я думаю, на ее взгляды повлияло то, что в России было много разных мелких программ: выплаты на второго ребенка, какие-то еще премии. Толком уже не помню, но ей это всё импонировало, как бы убеждало ее, что [Путин] делает хорошие вещи.
Хотя Вера знала, как мама относится к власти, тот факт, что она поддержала войну, стал для девушки потрясением.
— Ты сидишь, рассказываешь что-то, а тебе не особо верят, ведь по новостям иначе передают, — вспоминает Вера. — А я ведь живой человек, который там живет и который видит реальную картину. Периодически накатывало раздражение, приходилось повторять одно и то же. Мама реагировала не агрессивно, скорее как большой ребенок, которому рассказали, что Деда Мороза не существует. Она просто внутренне сопротивлялась информации и отмахивалась.
Вера говорит, ей помогло упорство. Она не прекращала попыток достучаться до матери, даже когда это было особенно тяжело эмоционально. Она приводила контраргументы, разбирала фейки, показывала оригинальные видео.
— Я упрямая, буду стучать, пока дырку не пробью, — говорит Вера. — Мне было важно донести маме информацию. „
Бывало, по телевизору показывали новости: видео из Украины без звука и комментарии ведущих. А я, так как была подписана на разные каналы, показывала ей полные видео в оригинале, со звуком.
Так я смогла объяснить маме много фейковых новостей.
Перелом, по ее словам, произошел позже. В какой-то момент Вера была вынуждена вернуться в Россию, чтобы оформить визу для переезда в Польшу. Этот период оказался тяжелым и неопределенным.
— Из-за всей этой ситуации у меня многое в жизни порушилось, — делится девушка. — И тут сработал фактор, что маме за меня было обидно как за дочь. С каждым лишним днем моего пребывания [в России] и проблемами с консульствами ее «любовь» к президенту страдала всё сильнее.
Этот опыт изменил не только взгляды матери, но и их отношения.
— Мы стали гораздо ближе, ведь мы теперь на одной стороне и примерно одинаково думаем, — говорит девушка. — Периодами обсуждаем всё это, конечно. Мама теперь считает Путина мудаком. Она замечает многое, чего раньше не замечала. Например, она была недавно в центральной части России у родни и у друзей. В Питере, говорит, как-то много военных на улицах стало: ходят, что-то постоянно проверяют. В Москву дроны прилетали, новости и призывы из каждого утюга — ходят, пацанов вылавливают в армию.
«Не самые приятные разговоры, но не вести их было невозможно»
Кирилл начал обсуждать с мамой политику еще в 2012 году: ему тогда было 25, а маме — почти 60. В протестах он никогда не участвовал, но относился к власти критически, а Путина, говорит мужчина, всегда ненавидел.
— Мама считала себя мудрой взрослой женщиной, — вспоминает Кирилл. — Она меня не очень слушала, [отвечала]: «Это не твое дело вообще. Ты кто такой, чтобы об этом думать? Ты работай свою работу и вообще не возникай на эту тему».
В 2014 году, после аннексии Крыма, Кирилл снова начал пытаться говорить с мамой о политике: рассказывал ей о сбитом над Донбассом «Боинге» и сепаратизме. Но понимания не встречал.
— Когда началась [полномасштабная] война, я, если честно, думал, что мама немедленно изменит позицию, — признается Кирилл. — Но нет, она по телевизору всякого насмотрелась и сказала: «Путин молодец. Он всё правильно делает». Причем до этого я говорил маме: «Вот смотри, тучи сгущаются вокруг этой ситуации в Украине. А что если Путин начнет реальную войну?» Мама смеялась и говорила: «Да ты что, такого никогда не будет. Они там на самом деле уже обо всём договорились».
Такое резкое изменение во взглядах стало для Кирилла шоком. Он вспоминает, что подростком играл в Fallout и интересовался ядерным оружием, но мама его стыдила: «Ядерная война — это плохо». Но когда российская пропаганда заговорила о ядерных ударах, ее позиция резко изменилась.
— Мама как будто сразу забыла, что говорила раньше, и сказала: «Ядерная война — это хорошо, надо ее начинать. Мы всё правильно делаем. И вообще мы в ней точно победим».
Даже когда Кирилл приводил ей аргументы о неправедности войны, о событиях в Буче и Мариуполе, мать не верила:
— Она говорила, что это всё фигня и ничего этого на самом деле не было, — вспоминает мужчина.
Помимо недоверия к источникам Кирилл сталкивался с личными нападками: „
— Мама у меня очень крикливая, всегда эмоционально выражала свою позицию. Называла меня предателем, отщепенцем, изменником Родины, человеком без корней.
На вопрос, как ему удавалось продолжать такие разговоры, Кирилл отвечает:
— А вариантов-то не было. Война идет. Вариант вообще больше не общаться с мамой всё равно невозможен.
Чтобы переубедить маму, Кирилл обращался к государственным СМИ, чтобы показать, что факты там расходятся или противоречат друг другу.
— Мама считает их авторитетными, считает, что там всё правда, а остальные врут, — говорит Кирилл. — В какой-то момент у нее вдруг закралось сомнение: а может, тут не всё так однозначно. Во-первых, каждый раз, когда я говорил, что всё будет не так, как говорили по телевизору, я оказывался прав. Во-вторых, в какой-то момент даже ее совсем пропитанному телевизором мозгу стало ясно, что всё идет не так, как планировали.
Сильнее всего на маму повлиял отъезд сына в Германию. Сначала она говорила, что работа по специальности, врачом, ему там не светит, никто в Европе его как специалиста не примет, визу не дадут, — пересказывала сюжеты государственного телевидения. Когда Кирилл получил предложение о работе от компании, которая занимается медоборудованием, и визу, стало ясно: сын действительно уезжает и, скорее всего, не вернется. Потом, когда Кирилл уже находился в Германии, он начал рассказывать о своей жизни — о том, что никто тут не принимает его в штыки.
— Наверняка всё это как-то немного пошатнуло ее видение, — рассуждает он. — Сложно сказать, какая сейчас у мамы позиция. Но уже точно нет этого «мы сейчас до Киева за три дня дойдем» или «да там вообще одни фашисты». Сейчас уже у нее скорее позиция, мол, зря влезли.
«Видимо, всё-таки его интерес ко мне был больше, чем страхи о фашистах»
Со своим будущим мужем Ольга познакомилась в январе 2022 года, ей было 47. А уже в сентябре партнер предложил Ольге расстаться, аргументируя это тем, что она «поддерживает фашистов».
Как человек будущий муж ей нравился, поэтому Ольга настояла на разговоре.
— И вот я его два часа таскала по улицам, два часа рассказывала ему истории, начиная с инфузории туфельки до наших дней. Все подробности, всё, что мне было известно, — говорит женщина. — Видимо, всё-таки его интерес ко мне был больше, чем страхи о фашистах, потому что в какой-то момент он от меня с этой темой отлип.
Ольга связывает его прежние взгляды с тем, что муж долго работал в полиции, а его круг общения — в основном люди рабочего класса.
— Работяги шибко не рефлексируют, — говорит она. — Они не вникают в политику. Что им сказали по телеку, то они и съели.
Что именно повлияло на перемену взглядов мужа, Ольга не знает.
— Его, конечно, время от времени переклинивает, потому что у его мамы дома постоянно включен телек и облучение идет нон-стоп. Но я его быстренько назад возвращаю. По крайней мере про фашистов мы уже больше не заговариваем. И это прямо победа, потому что, если бы он остался на той позиции, вряд ли мы сейчас оказались бы семьей. Для меня важно мировоззрение человека, который рядом со мной.
С отцом ситуация оказалась сложнее, признается Ольга. Ему сейчас 85 лет, раньше он ходил с ней на акции Навального, но потом стал симпатизировать власти. Изменить его позицию полностью Ольге пока не удается.
— С ним всё понятно. „
У него снизилась физическая активность. Он уже не может так скакать, как раньше. И, соответственно, он оказался прикован к телеку, а телек — это мощный облучатель.
Изначально он так его не смотрел, как сейчас смотрит эти жуткие шоу, где все орут друг на друга, — объясняет женщина.
Сильно давить на отца она не решается:
— Мне с ним нельзя спорить абсолютно, потому что потом нам придется его откачивать от гипертонии. Мы с сестрой решили уклоняться от разговоров [о политике] максимально, потому что отец нам еще пригодится.
Но постепенно, по ее словам, отец сам начал возвращаться к прежней позиции.
— Он увлекся искусственным интеллектом, купил себе какие-то жутко интересные курсы, и вот полгода уже не смотрит никаких новостей, — радуется Ольга. — Короче, дед отвлекся. У него в принципе здравый мозг и аналитический склад ума. То есть в какой-то момент шестереночки подвинулись и он как-то тоже более или менее осознал, что происходит. Но это уже произошло без моего участия.
Иллюстрации для текста: Ляля Буланова / «Новая Газета Европа»

Маньяк из Кировской области середины 90-х Александр Комин, по прозвищу «Вятский рабовладелец», похищал и убивал тех, кого особенно не искали, — бездомных и «социально неблагополучных». Поймать его удалось после четырех совершенных убийств по чистой случайности: маньяк влюбился.
«Подсобное хозяйство»
Александр Комин родился в 1953 году в городке Вятские Поляны Кировской области. Этот городок прославился тем, что осенью 1941 года на заводе «Молот» там было налажено серийное производство прославившихся во время Второй мировой войны автоматов ППШ (пистолет-пулемет Шпагина). Именно в Вятские Поляны осенью 1941 года был эвакуирован машиностроительный завод из подмосковного Загорска, на котором были выпущены первые экземпляры. Туда же переехал и разработчик знаменитого автомата Георгий Шпагин, он возглавил конструкторское бюро нового завода. После войны славу ППШ затмит «АК» (автомат Калашникова). О Вятских Полянах опять забудут, но в конце 90-х годов название города снова окажется в газетах — там появится собственный маньяк.
Родители Комина были рабочими на заводе. До 18 лет это была жизнь простого советского подростка: детсад, школа, уличные компании, дешевый портвейн. Дальше предполагалась служба в армии, но перед призывом он отметился в уличной драке, во время которой серьезно пострадали два человека. Комин и еще трое его подельников были осуждены по статье «хулиганство». Вместо армии — три года на взрослой зоне.
В колонии Комин работал на швейном производстве, ему это так понравилось, что после освобождения он даже закончил техникум по специальности «швейное дело». На зоне будущий маньяк познакомился с заключенным по кличке Бигль, который получил срок за то, что организовал подпольный цех по производству деревянных игрушек. В качестве рабочих в этом цеху трудились «бомжи», люди без прописки и каких-либо прав, которых и в те времена в стране хватало. В беседах с Биглем Комин, по его собственным словам, впервые осознал, что хочет почувствовать полную неограниченную власть над человеком. Но долгое время это оставалось лишь фантазией.
Всё изменилось в 1991 году, после развала Советского Союза. Комин решил, что пришло время претворить в жизнь давние мечты по организации «подсобного хозяйства», в котором будут трудиться бесплатные работники — рабы. Но сначала требовалось найти помещение. Машины у Комина никогда не было, зато был гараж в гаражном кооперативе — под гаражом он решил выкопать что-то типа бункера. Задача довольно трудоемкая, а потому требовался помощник. Им стал его коллега-электрик Александр Михеев, безоговорочно признававший главенство Комина и выполнявший все его указания. Сам Комин тоже работал в то время то сторожем, но рабочим, то электриком в ЖЭК.
Почти пять лет мужчины копали и обустраивали бункер. Когда большое помещение под гаражом было готово, надо было найти рабочую силу. Планы у подельников всё время менялись. Сперва они планировали выращивать под землей овощи, а потом продавать их в кооперативные кафе, которые стали появляться на каждом шагу. Но потом намерения изменились. Комин решил, что выгоднее будет шить халаты и трусы. Были куплены две электрические швейные машинки, материя и нитки, а в бункер проведено электричество. Позже Комин будет применять электричество не только для освещения, но и как систему безопасности и орудие убийства.
Первые рабыни
Первой жертвой новоявленных рабовладельцев стала Вера Талпаева. 13 января 1995 года Комин встретил 33-летнюю женщину у школы № 3 по улице Гагарина. Он предложил ей отметить «Старый Новый год» в хорошей компании, и Талпаева согласилась. И даже не особо удивилась, когда Комин привел ее к гаражу. После первой же рюмки Талпаева отключилась: водка была сильно разбавлена клофелином. Очнулась она уже в бункере для рабов.
Но первая рабыня совершенно не умела шить, а учиться не хотела. И тогда Комин в сердцах воскликнул:
— Если не можешь шить сама, то скажи, кто может!
И Талпаева назвала свою знакомую Татьяну Мельникову. Точного адреса проживания подруги не знала, помнила лишь название улицы — Пароходная. Вятские Поляны не такой уж большой город. Комин решил пойти на Пароходную и поискать потенциальную швею самостоятельно. И почти сразу нашел то, что искал.
На Пароходной Комин встретил знакомого по зоне, Николая Малых. Это может показаться невероятным, но Малых был сожителем той самой швеи. Комин сориентировался моментально. Он зазвал к себе в гости и Малых, и его подругу.
От предложения выпить бывший заключенный не отказался. И даже убедил пойти в гости Татьяну Мельникову. Ну а дальше всё происходило по уже опробованной схеме. «Заряженная» клофелином водка и пробуждение в бункере.
Комин понимал, что сделать из Малых послушного раба не получится. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Дело в том, что в уголовной иерархии Комин был «бакланом», отсидевшим незначительный срок по непрезентабельной статье. Он же сидел по «хулиганке», а вот Малых тянул срок по более «благородной» статье «грабеж». Так что Малых в уголовной иерархии стоял неизмеримо выше Комина и вряд ли захотел бы подчиняться «баклану». Но вот его подруга была очень даже необходима, а потому отпускать их Комин не хотел. Он решил убить бывшего сокамерника.
Комин и Михеев раздели Малых, который был в отключке, выволокли его наверх и бросили замерзать на пустыре на двадцатиградусном морозе. Тело Малых было обнаружено лишь через пару недель. У милиции эта смерть никаких подозрений не вызвала. Выпил бывший зэк лишнего, пошел зачем-то на улицу да и замерз в снегу. Исчезновения Талпаевой и Мельниковой, о которых в правоохранительных органах было известно, тоже не подвигло милицию на серьезное расследование. Обе были женщинами пьющими и в правоохранительных органах посчитали, что просто где-то загуляли. „
Мельникова действительно неплохо шила трусы и халаты, которые Комин сбывал на рынке с большой выгодой. Талпаева была привлечена в качестве подсобной рабочей и сексуальной прислуги: подельники ее регулярно насиловали.
Через пару месяцев после начала работы «предприятия» Комин решил, что ему необходим еще и раб-мужчина. 21 марта 1995 года он встретил у винно-водочного магазина 37-летнего Евгения Шишова, тот был идеальной кандидатурой в рабы: ни постоянного жилья, ни постоянной работы, ни родственников. Шишова опоили водкой с клофелином и переправили в бункер. Но тут Комин чуть не завалил всё так тщательно спланированное дело.
Шишов по основной специальности был электриком. А Комин, когда организовывал «домашний концлагерь», создал «систему безопасности» на основе электричества. Чтобы рабы даже не думали о возможности побега, он подключал лестницу в бункер к проводам. Профессиональный электрик легко мог отключить лестницу. И Комин решил избавиться от Шишова. Причем с помощью рабынь, которых он решил «повязать кровью».
Шишова пристегнули ремнями к стулу, Комин обмотал его руки и ноги оголенными электропроводами. Мельникова и Талпаева должны были нажать кнопки выключателя. Мельникова, явно осознавая свою необходимость (в конце концов, именно она приносила рабовладельцу деньги), напрочь отказалась нажимать на выключатель. А вот Талпаева, после того, как Комин пригрозил ей, что она будет следующей, без раздумий нажала. Шишов умер мгновенно.
Сделав Талпаеву соучастницей убийства, Комин решился выпустить ее на поиски еще одной рабыни и пообещал хорошо заплатить. И она нашла новую жертву.
Ею стала Татьяна Козикова, которую Талпаева заманила в гараж в июле 1995 года. «Фабрика» по пошиву халатов и трусов заработала на полную мощность. Комин заставлял рабынь шить по 16 часов в сутки.
Ну а Талпаева продолжала поиски новых кандидаток в рабыни.
Через несколько месяцев работы на износ Козикова и Мельникова решились на побег. Они попытались запереть Комина в одном из помещений бункера и сбежать. Ничего не получилось: Комин из-за двери, запертой сковородкой, вырвался слишком быстро, и женщины просто не успели влезть по лестнице наверх. Разъяренный рабовладелец решил сделать рабыням наколки «раб» на лбу. Испуганные женщины даже не сопротивлялись, когда Комин и Михеев делали им эти наколки. Ужесточился и режим содержания. Теперь прежде, чем спуститься в бункер, Комин давал сигнал лампочкой. После этого сигнала рабыни обязаны были защелкнуть на шее кандалы, а ключи положить на стол. После чего Комин отключал ток от лестницы и спускался за товаром.
Роковая любовь
Предприятие, по мнению Комина, требовало расширения. Совершенно неожиданно осенью 1995 года исчезла Вера Талпаева. Но так как милиция в гараже не появилась, Комин правильно предположил, что та просто куда-то уехала. Так что следующих рабынь приходилось искать Михееву и самому Комину. Во время очередного посещения местного вокзала он встретил 27-летнюю Татьяну Назимову. Так в бункере появилась еще одна рабыня.
Но в этом случае Комин с выбором ошибся. Назимова была психически нездорова и в качестве швеи была абсолютно бесполезна. Первое время Михеев с Коминым только насиловали ее. Через год Комин решает избавиться от обузы. Несколько дней он не кормил Назимову, а потом напоил тормозной жидкостью.
Труп Комин собирался отвезти на санках к моргу. Козикова позже рассказала, что рабовладелец собирался «пошутить»: придут работники морга утром на работу, а тут «клиент сам пришел». Но довести этот план до конца Комин не сумел. Его спугнул случайный прохожий. Оставив труп недалеко от гаража, Комин сбежал. Но и на этот раз в милиции не отнеслись должным образом к расследованию: ну, отравилась очередная «бомжиха». Гаражи, возле которых был обнаружен труп, даже не проверяли.
«Предприятие» Комина продолжало работать. Более того, кроме халатов и трусов он умудрился получить заказ на пошив риз для священников местного храма.
В январе 1997 года Комин встречает в городе пропавшую полтора года назад Веру Талпаеву. И предлагает ей новые возможности для сотрудничества. Теперь Талпаева должна была не только подыскивать кандидатуры в рабыни, но и искать новые рынки сбыта для швейной продукции. Даже денег немного подкинул. А потому Талпаева к возможности возобновить сотрудничество отнеслась с энтузиазмом. Вскоре она привела в гараж Комина 27-летнюю Ирину Ганюшкину.
Во время пьянки, когда Ганюшкина уже выпила водки с клофелином, Талпаева неожиданно стала требовать, чтобы он ей платил каждую неделю определенную сумму денег, или она пойдет в милицию. „
Платить Комин не хотел. А потому силой влил в Талпаеву тормозную жидкость. Тело Михеев и Комин сбросили в заранее присмотренную прорубь на реке Вятка.
А приведенная Верой Ирина Ганюшкина Комину сильно понравилась. Да настолько, что он решил на ней жениться. Пленницы Козикова и Мельникова увидели в этом свой шанс на освобождение. Они убедили Ирину согласиться на все предложения Комина, а когда тот вывез ее из гаража в свою квартиру, Ирина сбежала прямиком в милицию.
В милиции рассказу Ирины сперва не поверили. Но по мере того как она называла фамилии пострадавших от Комина людей (об убийствах Малых, Шишова и Назимовой ей рассказали «коллеги», а труп Талпаевой она видела лично), мнение милиционеров изменилось. Силовики решили устроить засаду у гаража Комина: слова Ганюшкиной полностью подтвердились. Козикову и Мельникову госпитализировали.
12 июня 1999 года Кировский областной суд приговорил Михеева к 20 годам лишения свободы, а Комина — к пожизненному сроку лишения свободы. Через четыре дня после приговора он в камере вскрыл себе паховую артерию и умер от потери крови. Михеев освободился в 2017 году и какое-то время жил на то, что за деньги рассказывал историю журналистам да перебивался случайными заработками. Умер он в 2022 году от отравления алкоголем. Выжившие жертвы «Вятского рабовладельца» Татьяна Козикова и Татьяна Мельникова, к сожалению, не смогли вернуться к прежней жизни: скончались от проблем с сердцем через несколько лет после трагедии.

Маньяк из Кировской области середины 90-х Александр Комин, по прозвищу «Вятский рабовладелец», похищал и убивал тех, кого особенно не искали, — бездомных и «социально неблагополучных». Поймать его удалось после четырех совершенных убийств по чистой случайности: маньяк влюбился.
«Подсобное хозяйство»
Александр Комин родился в 1953 году в городке Вятские Поляны Кировской области. Этот городок прославился тем, что осенью 1941 года на заводе «Молот» там было налажено серийное производство прославившихся во время Второй мировой войны автоматов ППШ (пистолет-пулемет Шпагина). Именно в Вятские Поляны осенью 1941 года был эвакуирован машиностроительный завод из подмосковного Загорска, на котором были выпущены первые экземпляры. Туда же переехал и разработчик знаменитого автомата Георгий Шпагин, он возглавил конструкторское бюро нового завода. После войны славу ППШ затмит «АК» (автомат Калашникова). О Вятских Полянах опять забудут, но в конце 90-х годов название города снова окажется в газетах — там появится собственный маньяк.
Родители Комина были рабочими на заводе. До 18 лет это была жизнь простого советского подростка: детсад, школа, уличные компании, дешевый портвейн. Дальше предполагалась служба в армии, но перед призывом он отметился в уличной драке, во время которой серьезно пострадали два человека. Комин и еще трое его подельников были осуждены по статье «хулиганство». Вместо армии — три года на взрослой зоне.
В колонии Комин работал на швейном производстве, ему это так понравилось, что после освобождения он даже закончил техникум по специальности «швейное дело». На зоне будущий маньяк познакомился с заключенным по кличке Бигль, который получил срок за то, что организовал подпольный цех по производству деревянных игрушек. В качестве рабочих в этом цеху трудились «бомжи», люди без прописки и каких-либо прав, которых и в те времена в стране хватало. В беседах с Биглем Комин, по его собственным словам, впервые осознал, что хочет почувствовать полную неограниченную власть над человеком. Но долгое время это оставалось лишь фантазией.
Всё изменилось в 1991 году, после развала Советского Союза. Комин решил, что пришло время претворить в жизнь давние мечты по организации «подсобного хозяйства», в котором будут трудиться бесплатные работники — рабы. Но сначала требовалось найти помещение. Машины у Комина никогда не было, зато был гараж в гаражном кооперативе — под гаражом он решил выкопать что-то типа бункера. Задача довольно трудоемкая, а потому требовался помощник. Им стал его коллега-электрик Александр Михеев, безоговорочно признававший главенство Комина и выполнявший все его указания. Сам Комин тоже работал в то время то сторожем, но рабочим, то электриком в ЖЭК.
Почти пять лет мужчины копали и обустраивали бункер. Когда большое помещение под гаражом было готово, надо было найти рабочую силу. Планы у подельников всё время менялись. Сперва они планировали выращивать под землей овощи, а потом продавать их в кооперативные кафе, которые стали появляться на каждом шагу. Но потом намерения изменились. Комин решил, что выгоднее будет шить халаты и трусы. Были куплены две электрические швейные машинки, материя и нитки, а в бункер проведено электричество. Позже Комин будет применять электричество не только для освещения, но и как систему безопасности и орудие убийства.
Первые рабыни
Первой жертвой новоявленных рабовладельцев стала Вера Талпаева. 13 января 1995 года Комин встретил 33-летнюю женщину у школы № 3 по улице Гагарина. Он предложил ей отметить «Старый Новый год» в хорошей компании, и Талпаева согласилась. И даже не особо удивилась, когда Комин привел ее к гаражу. После первой же рюмки Талпаева отключилась: водка была сильно разбавлена клофелином. Очнулась она уже в бункере для рабов.
Но первая рабыня совершенно не умела шить, а учиться не хотела. И тогда Комин в сердцах воскликнул:
— Если не можешь шить сама, то скажи, кто может!
И Талпаева назвала свою знакомую Татьяну Мельникову. Точного адреса проживания подруги не знала, помнила лишь название улицы — Пароходная. Вятские Поляны не такой уж большой город. Комин решил пойти на Пароходную и поискать потенциальную швею самостоятельно. И почти сразу нашел то, что искал.
На Пароходной Комин встретил знакомого по зоне, Николая Малых. Это может показаться невероятным, но Малых был сожителем той самой швеи. Комин сориентировался моментально. Он зазвал к себе в гости и Малых, и его подругу.
От предложения выпить бывший заключенный не отказался. И даже убедил пойти в гости Татьяну Мельникову. Ну а дальше всё происходило по уже опробованной схеме. «Заряженная» клофелином водка и пробуждение в бункере.
Комин понимал, что сделать из Малых послушного раба не получится. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Дело в том, что в уголовной иерархии Комин был «бакланом», отсидевшим незначительный срок по непрезентабельной статье. Он же сидел по «хулиганке», а вот Малых тянул срок по более «благородной» статье «грабеж». Так что Малых в уголовной иерархии стоял неизмеримо выше Комина и вряд ли захотел бы подчиняться «баклану». Но вот его подруга была очень даже необходима, а потому отпускать их Комин не хотел. Он решил убить бывшего сокамерника.
Комин и Михеев раздели Малых, который был в отключке, выволокли его наверх и бросили замерзать на пустыре на двадцатиградусном морозе. Тело Малых было обнаружено лишь через пару недель. У милиции эта смерть никаких подозрений не вызвала. Выпил бывший зэк лишнего, пошел зачем-то на улицу да и замерз в снегу. Исчезновения Талпаевой и Мельниковой, о которых в правоохранительных органах было известно, тоже не подвигло милицию на серьезное расследование. Обе были женщинами пьющими и в правоохранительных органах посчитали, что просто где-то загуляли. „
Мельникова действительно неплохо шила трусы и халаты, которые Комин сбывал на рынке с большой выгодой. Талпаева была привлечена в качестве подсобной рабочей и сексуальной прислуги: подельники ее регулярно насиловали.
Через пару месяцев после начала работы «предприятия» Комин решил, что ему необходим еще и раб-мужчина. 21 марта 1995 года он встретил у винно-водочного магазина 37-летнего Евгения Шишова, тот был идеальной кандидатурой в рабы: ни постоянного жилья, ни постоянной работы, ни родственников. Шишова опоили водкой с клофелином и переправили в бункер. Но тут Комин чуть не завалил всё так тщательно спланированное дело.
Шишов по основной специальности был электриком. А Комин, когда организовывал «домашний концлагерь», создал «систему безопасности» на основе электричества. Чтобы рабы даже не думали о возможности побега, он подключал лестницу в бункер к проводам. Профессиональный электрик легко мог отключить лестницу. И Комин решил избавиться от Шишова. Причем с помощью рабынь, которых он решил «повязать кровью».
Шишова пристегнули ремнями к стулу, Комин обмотал его руки и ноги оголенными электропроводами. Мельникова и Талпаева должны были нажать кнопки выключателя. Мельникова, явно осознавая свою необходимость (в конце концов, именно она приносила рабовладельцу деньги), напрочь отказалась нажимать на выключатель. А вот Талпаева, после того, как Комин пригрозил ей, что она будет следующей, без раздумий нажала. Шишов умер мгновенно.
Сделав Талпаеву соучастницей убийства, Комин решился выпустить ее на поиски еще одной рабыни и пообещал хорошо заплатить. И она нашла новую жертву.
Ею стала Татьяна Козикова, которую Талпаева заманила в гараж в июле 1995 года. «Фабрика» по пошиву халатов и трусов заработала на полную мощность. Комин заставлял рабынь шить по 16 часов в сутки.
Ну а Талпаева продолжала поиски новых кандидаток в рабыни.
Через несколько месяцев работы на износ Козикова и Мельникова решились на побег. Они попытались запереть Комина в одном из помещений бункера и сбежать. Ничего не получилось: Комин из-за двери, запертой сковородкой, вырвался слишком быстро, и женщины просто не успели влезть по лестнице наверх. Разъяренный рабовладелец решил сделать рабыням наколки «раб» на лбу. Испуганные женщины даже не сопротивлялись, когда Комин и Михеев делали им эти наколки. Ужесточился и режим содержания. Теперь прежде, чем спуститься в бункер, Комин давал сигнал лампочкой. После этого сигнала рабыни обязаны были защелкнуть на шее кандалы, а ключи положить на стол. После чего Комин отключал ток от лестницы и спускался за товаром.
Роковая любовь
Предприятие, по мнению Комина, требовало расширения. Совершенно неожиданно осенью 1995 года исчезла Вера Талпаева. Но так как милиция в гараже не появилась, Комин правильно предположил, что та просто куда-то уехала. Так что следующих рабынь приходилось искать Михееву и самому Комину. Во время очередного посещения местного вокзала он встретил 27-летнюю Татьяну Назимову. Так в бункере появилась еще одна рабыня.
Но в этом случае Комин с выбором ошибся. Назимова была психически нездорова и в качестве швеи была абсолютно бесполезна. Первое время Михеев с Коминым только насиловали ее. Через год Комин решает избавиться от обузы. Несколько дней он не кормил Назимову, а потом напоил тормозной жидкостью.
Труп Комин собирался отвезти на санках к моргу. Козикова позже рассказала, что рабовладелец собирался «пошутить»: придут работники морга утром на работу, а тут «клиент сам пришел». Но довести этот план до конца Комин не сумел. Его спугнул случайный прохожий. Оставив труп недалеко от гаража, Комин сбежал. Но и на этот раз в милиции не отнеслись должным образом к расследованию: ну, отравилась очередная «бомжиха». Гаражи, возле которых был обнаружен труп, даже не проверяли.
«Предприятие» Комина продолжало работать. Более того, кроме халатов и трусов он умудрился получить заказ на пошив риз для священников местного храма.
В январе 1997 года Комин встречает в городе пропавшую полтора года назад Веру Талпаеву. И предлагает ей новые возможности для сотрудничества. Теперь Талпаева должна была не только подыскивать кандидатуры в рабыни, но и искать новые рынки сбыта для швейной продукции. Даже денег немного подкинул. А потому Талпаева к возможности возобновить сотрудничество отнеслась с энтузиазмом. Вскоре она привела в гараж Комина 27-летнюю Ирину Ганюшкину.
Во время пьянки, когда Ганюшкина уже выпила водки с клофелином, Талпаева неожиданно стала требовать, чтобы он ей платил каждую неделю определенную сумму денег, или она пойдет в милицию. „
Платить Комин не хотел. А потому силой влил в Талпаеву тормозную жидкость. Тело Михеев и Комин сбросили в заранее присмотренную прорубь на реке Вятка.
А приведенная Верой Ирина Ганюшкина Комину сильно понравилась. Да настолько, что он решил на ней жениться. Пленницы Козикова и Мельникова увидели в этом свой шанс на освобождение. Они убедили Ирину согласиться на все предложения Комина, а когда тот вывез ее из гаража в свою квартиру, Ирина сбежала прямиком в милицию.
В милиции рассказу Ирины сперва не поверили. Но по мере того как она называла фамилии пострадавших от Комина людей (об убийствах Малых, Шишова и Назимовой ей рассказали «коллеги», а труп Талпаевой она видела лично), мнение милиционеров изменилось. Силовики решили устроить засаду у гаража Комина: слова Ганюшкиной полностью подтвердились. Козикову и Мельникову госпитализировали.
12 июня 1999 года Кировский областной суд приговорил Михеева к 20 годам лишения свободы, а Комина — к пожизненному сроку лишения свободы. Через четыре дня после приговора он в камере вскрыл себе паховую артерию и умер от потери крови. Михеев освободился в 2017 году и какое-то время жил на то, что за деньги рассказывал историю журналистам да перебивался случайными заработками. Умер он в 2022 году от отравления алкоголем. Выжившие жертвы «Вятского рабовладельца» Татьяна Козикова и Татьяна Мельникова, к сожалению, не смогли вернуться к прежней жизни: скончались от проблем с сердцем через несколько лет после трагедии.

В конце января в парижском аэропорту воссоединилась семья Андрея и Натальи Смекалиных. Год назад мать четверых детей дезертировала с военной службы на Дальнем Востоке и уехала в Армению, несмотря на давление со стороны ФСБ. Еще раньше из-за угрозы доноса уехал ее супруг, взяв с собой двоих детей. В конце прошлого года французский МИД неожиданно одобрил Наталье и еще двум ее детям laissez-passer (международный проездной документ), и теперь семья будет в полном составе подаваться на политическое убежище. Смекалины рассказали «Новой газете Европа» о том, как с наступлением войны счастливая семейная жизнь сменилась кошмаром и почему им пришлось уехать на другой конец света.
Смекалины до войны
На берегу Уссурийского залива, прямо напротив Владивостока, находится город Большой Камень. Основали его в 1947 году, чтобы ремонтировать корабли Тихоокеанского флота, и вплоть до 2015 года он был закрытым. Главная местная «достопримечательность» и градообразующее предприятие — огромная верфь для работы с кораблями с ядерными энергетическими установками. Неудивительно, что в моногороде, обслуживающем флот, не так много работы в частном секторе. Не было ее и в близлежащем поселке Смоляниново, где жила Наталья, — так она объясняет, почему в 2008 году решила заключить военный контракт.
— Мой отец — военнослужащий, и мне в 19 лет предложили поработать в строевой части с документацией, — рассказывает Наталья (сейчас ей 38). — Работа мне понравилась. Через два года я заключила контракт и работала там же, в штабе, на делопроизводстве. „
Мне не то чтобы нравилась армия (у меня музыкальное образование), просто другой работы в городе не было. Но мне нравилось читать рапорты, писать. Я всё время сидела в документах, была частью «бумажной армии».
Даже хотела получить звание прапорщика, но в 2010 году, когда я закончила для этого техникум, прапорщиков отменили, и я так и осталась младшим сержантом.
Тем временем Андрей, будущий муж Натальи, отучился в Большом Камне в техникуме на машиниста электропоезда, а затем открыл свой бизнес.
— У меня был магазин, я занимался сантехникой, отоплением и электрикой, — рассказывает Андрей Смекалин. — В 2012 году Сбербанк открыл новый большой офис в городе, и их подрядчик обратился к нам по поводу сантехники. С самого начала предлагали мне странные схемы: «Возьми работу, мы дадим тебе узбеков, инструменты». Я отказался — у меня своя бригада и инвентарь — и согласился работать только по субподряду. Через некоторое время ко мне пришли люди, которые представились сотрудниками ФСБ. Они потребовали отдать им 15% из денег за выполнение подряда, угрожали проблемами. Я же легально работал, почему я должен был им что-то платить? Подрядчик просто ответил: «А ты не знал, что ли? Мы же предупреждали».
В итоге Андрей отказался от заказа, выплатил неустойку. По его словам, с тех пор он стал иначе смотреть на происходящее в стране и слушать, что говорят оппозиционные политики.
— Получилось, что я не интересовался политикой, пока она не заинтересовалась мной, — шутит он.
Именно тогда, в 2012 году, судьба свела Наталью и Андрея, вскоре после знакомства они поженились. Молодая женщина рассказывает, что они сразу решили: семья будет многодетной.
— Я всегда хотела двойню. Двойня не получалась, — смеется Наталья. — Но между старшими детьми у нас разница в полтора года. Мы хотели, чтобы после нас осталось четверо детей, чтобы вдвойне «восполнить» себя.
К 2022 году у Смекалиных уже была шестилетняя дочь и двое сыновей, семи лет и трех месяцев. На момент начала войны Наталья была в декретном отпуске. Новости о вторжении России в Украину оба супруга восприняли тяжело. Андрей придерживался оппозиционных взглядов, даже ходил наблюдателем на президентские выборы 2018 года. Он вспоминает, что 24 февраля был подавлен, понимал, что из страны нужно уезжать. Для Натальи же война стала еще и личной трагедией.
Родные и родители
— У меня все родственники в Украине, — дрогнувшим голосом говорит бывшая военнослужащая. — Мы не очень часто общались, в основном по праздникам, но первое, что я сделала 24 февраля, — связалась с ними. Я начала сообщения с извинений, я прекрасно понимала, что произошло, и извинялась в каждом сообщении. Я чувствовала себя причастной к войне, ведь служила в российской армии. Они поняли меня и приняли: мы и сейчас поддерживаем отношения. Я за них очень переживаю: рядом с ними летают и падают «шахеды», часто нет электричества и интернета. Они стали мне роднее, чем мои родители. Мама с папой сразу с ними рассорились, так как смотрят телевизор, да и меня они ни в чем не поддерживают.
Позже, в 2023 году, мобилизовали ее двоюродного брата из Новой Одессы (город в Николаевской области Украины). Будучи в России, Наталья боялась ему писать, опасаясь, что у брата будут проблемы с командирами. Но как только Смекалина приехала в Армению, сразу с ним связалась — общение возобновилось.
— Брат всегда был мне рад, поддерживал, говорил, что «еще посидим за одним столом», — плачет Наталья. — Недавно он погиб… „
В первый же день войны Наталья решила уйти со службы. Она пришла на работу, чтобы написать рапорт об увольнении. Армейское руководство «потеряло» документ. Это повторилось дважды.
Затем к ней пришел начальник части по защите гостайны и прямо сказал, что до конца так называемой СВО она уволиться не сможет. Наталья убеждена, что он ей врал: указ о том, что контракты становятся бессрочными, появился только осенью 2022 года.
— На самом деле мне в голову-то не приходило, что меня могут отправить на фронт, когда я сижу в декрете с детьми, — вспоминает Наталья. — Хотя еще до февраля 2022-го с нас собрали подписи в рапортах на случай войны и мобилизации. Нам объяснили, что те, у кого дети младше 16 лет, мобилизованы не будут. Я больше переживала за мужа: он такой, что терпеть и молчать не умеет. Мы понимали, что рано или поздно кто-то напишет на него донос за дискредитацию [армии РФ].
21 сентября 2022 года Путин объявил о начале мобилизации. У Андрея в военном билете — категория Б (частично годен), поэтому он был уверен, что его не заберут. Утром мужчина спокойно ушел на работу. Наталья сильно переживала и купила супругу билет в Грузию. Вечером Андрей вернулся домой, посмотрел на десятимесячного сына и сказал, что не может жить где-то далеко, не видя, как сын растет без него. Супруги остались вместе, в Большом Камне.
Несмотря на то что контракт Натальи стал бессрочным, она решила всё же попробовать получить загран и уехать. Но поскольку с 2017 года ее рабочей задачей было отправлять зашифрованные телеграммы, у нее был доступ к секретности второго уровня, а с ним выехать из страны сложно.
— Я пошла узнавать, как мне сделать загранник, — продолжает Наталья. — Работница секретной [службы] сказала, что для него нужно очень много чего. Чтобы выехать в следующем году, нужно было в предыдущем подать до первого декабря рапорт, получить ходатайство от командующего флотом… Короче, поставили крест: сказали, что, пока идет СВО, я не уеду. При этом офицерский состав с таким же допуском выезжать почему-то мог, а я нет.
Разлука
Так, в тревогах, Смекалины провели целый год. К сентябрю 2023-го Андрей не выдержал: страх потерять свободу победил. Супруг Натальи взял старшего сына и дочь и доехал на машине из Владивостока до казахстанского Актау. По его словам, две недели пути прошли как один день.
— Я не ощущал себя в безопасности, — рассказывает Андрей. — Во-первых, если бы мне всё-таки дали повестку по мобилизации, то выезд из страны для меня был бы закрыт. „
Во-вторых, люди изменились, словно озверели, и я понимал, что рано или поздно кто-то на меня донесет.
Например, я спорил из-за войны с приятелем. Он сильно покраснел, злился, орал: «Да ты предатель! Таких, как ты, нужно в тюрьму, чтоб там гнили, или на фронт!» Сказал, что обязательно обо мне сообщит куда надо. Меня такие заявления пугали и сразу отрезвляли: зачем лезть в эти разговоры дурацкие? Но слышишь их бред и не выдерживаешь. Тогда мы с женой и решили, что мне лучше уехать, так как этот человек действительно мог написать донос.
Кроме того, Андрей не мог избавиться от мысли, что рано или поздно его задержат за то, что в 2017–2018 годах он активно посещал штаб Фонда борьбы с коррупцией во Владивостоке, и отправят в тюрьму лет на 12. К счастью, уехать ему было не так сложно: к осени 2023 года Смекалин уже свернул свой бизнес и работал проектировщиком каркасных домов дистанционно. Дети учились на дому. Родители объяснили, что не решились отправить их в обычную школу из-за обилия пропаганды.
Но разрыв сильно ударил по семье, ведь раньше они никогда не расставались. Наталья призналась, что «ревела первые дни» после отъезда. Смекалина мечтала воссоединиться с мужем и тоже уехать, но поперек встала армейская бюрократия. Кадровики в части сказали Наталье, что для получения загранпаспорта ей нужно подписать анкету, рапорт и еще много разных других документов, а также объяснить причину, куда и зачем она едет.
— Я на это всё плюнула и решила сделать финт ушами: заполнила анкету на загран через «Госуслуги», — рассказывает Наталья. — Но я, как умная Маша, всё заполнила, как надо, и побоялась соврать: написала, что я военнослужащая с допуском к «секретке». Меня пригласили в паспортный стол, где сказали, что нужна справка из ФСБ. И всё — приехали, я поняла, что это тупик. О моем походе туда узнал начальник и вызвал к себе. На беседу я пошла с годовалым малышом, его не с кем было оставить. Начальник мне таких бобов выписал… Сказал, что паспорт мне никто не даст: у меня слишком высокий доступ к секретности. В октябре из части ко мне домой приехала девушка, чтобы я подписала заключение об осведомленности, в котором значилось, что я не имею права получать загранник и уезжать, поскольку с момента ознакомления с секреткой у меня должно пройти пять лет, то есть мне нужно было ждать марта 2026 года, и то не факт, что мне бы всё одобрили.
К тому моменту декрет Натальи заканчивался, но она уже поняла, что на службу не вернется. Она не хотела «быть винтиком армейской системы», пока идет война. Супруги нашли неординарный выход из положения, и для этого Андрею пришлось ненадолго вернуться домой.
Беременность и допросы ФСБ
— У Наташи заканчивался декретный отпуск, — рассказал Смекалин, — и она уже общалась со своим [сумасшедшим] начальником, говорила, что не хочет возвращаться на работу. Он ей сказал: «Ну тогда просто сядешь». Ну и мы в тот момент в состоянии стресса ничего лучше не придумали, как зачать еще одного ребенка, нашу младшую дочку. Я трясся от страха в аэропортах, но приехал с детьми домой на 20 дней в ноябре 2023 года, а потом вернулся в Казахстан. Старшая дочь очень скучала по маме, так что я оставил ее и забрал младшего сына.
Теперь папа был с мальчиками, а беременная мама — с девочкой. Супруги как в воду глядели: решение завести еще одного ребенка, вероятно, спасло Наталью от уголовного преследования. Она рассказала, что весной ею заинтересовались сотрудники ФСБ, прикомандированные к ее части. Они вызвали Смекалину на беседу:
— К тому моменту я уже была беременна, но они об этом не знали, — рассказывает Наталья. „
— Приходить пришлось несколько раз: сначала познакомилась с одним сотрудником ФСБ, потом он ушел на войну, вместо него пришел другой… Такие милые все, но я-то понимала, что им надо.
Говорили: «Ай-яй-яй, вы же понимаете, что так нельзя, мы такие молодцы, что предотвратили преступление», угрожали статьей за попытку выехать из страны без разрешения. Спрашивали про мужа, про родственников, даже про детей. Я ответила в духе «у вас личное дело мое есть, дуру из меня не делайте, возьмите и почитайте».
Наталья объясняет, что сотрудник ФСБ пытался втереться к ней в доверие, но она в ответ «включила броню». Продолжалось это до мая 2024 года. Тогда состоялась последняя «беседа», для которой сотрудник службы защиты гостайны ВС РФ повез Наталью во Владивосток на машине.
— Тогда у меня уже был большой живот, — вспоминает Смекалина. — Может, они боялись, что я по их вине попаду в какую-то беду с ребенком и их засужу. Когда они заводили на меня дело за нарушение требований по защите гостайны из-за того, что я пошла делать загранпаспорт через «Госуслуги» в обход бюрократии, они не знали, что я жду ребенка, а когда узнали, стали обходительными. Меня повезли во Владивосток в Управление ФСБ России по Приморскому краю. И там при всех должностных лицах на камеру заставили согласиться с тем, что у меня ограничения на выезд, что я военнослужащая, которая до марта 2026 года не имеет права ничего делать: ни выезжать, ни получать загран… Да и в целом должна сидеть как мышка. Там было, наверное, человек шесть или семь — вместе с начальником присутствовали при видеозаписи. Меня отвезли домой, и всё на этом закончилось.
Наталья признается, что после отъезда Андрея она понимала, что еще долго с ним не воссоединится, но не представляла, насколько трудным будет разрыв. Особо тяжело, по словам Андрея, он сказался на детях. Младший сын, например, очень сильно переживал, когда Наталья уходила. Малыш, видимо, испугался, что все пропали, и думал, что если сейчас пропадет и мама, то он останется один. Когда его забрал Андрей, то же самое было и с ним: нужно было, чтобы папа всегда был на виду. К сожалению, возникла еще одна проблема: когда Андрей уехал в первый раз, младший сын уже начал разговаривать, но вдруг перестал. Только спустя пару лет, когда ему уже было почти четыре года, он понемногу стал говорить. Но для этого пришлось ходить к логопеду и психологу.
После истории с ФСБ Наталья «спряталась в психологический панцирь» и просто терпела. Благодаря рождению младшей дочери она снова ушла в декретный отпуск, а старшая дочь помогала ей по дому.
«Балканский путь» Андрея
Спустя год жизни в Казахстане Андрей решил переехать вместе с сыновьями в Грузию, куда его позвали знакомые осенью 2024-го. До этого он зарабатывал на жизнь тем, что благодаря старым знакомствам дистанционно занимался архитектурными проектами. После переезда в новую страну Андрей устроился электриком и большую часть дня находился на работе. Часть заработанных денег он платил друзьям как няням, чтобы они присматривали за детьми. После работы Андрей приходил домой уставший, готовил еду и шел спать.
Он рассказывает, что чувствовал, будто теряет контроль над жизнью. Как и Наталья, он всё время думал о том, как их семье снова быть вместе. Решение пришло из новостей: французский МИД выдал шестерым российским дезертирам документы, позволившие им приехать во Францию без загранпаспорта и податься там на убежище. Теоретически такой же laissez-passer могла получить и Наталья.
Первым во Францию решил ехать Андрей, но шенгенской визы у него не было, и он воспользовался «Балканским путем». Долгие годы этот маршрут, пролегающий через боснийско-хорватскую границу в ЕС, использовали беженцы с Ближнего Востока и Африки, но после начала войны в этом потоке стали попадаться россияне, например, дезертиры или бегущие от кадыровского режима чеченцы. Хорватские силовики известны своим жестоким и унижающим достоинство обращением с мигрантами. С этим Андрей с детьми столкнулись на собственном опыте: их полдня продержали на пограничном пункте, перевернули все сумки и отправили в миграционную тюрьму.
— Там, конечно, был кошмар, — вспоминает Андрей. — Если пограничники к нам отнеслись более-менее, то в этой тюрьме хорошо нас не пинали… Ноутбуки, техника, что-то дорогое — всё это вывалили на пол в коридоре, выбросили. Нас посадили в камеру с двухъярусными кроватями. Внутри прям грязища, особенно на полу, на котором еще было что-то разлито. „
Нас заставили снять обувь и ходить по всему этому, правда, через полчаса пришел начальник, отчитал подчиненных, и нам разрешили надеть ботинки.
Весь день мы были голодные, только после моих вопросов охранники дали нам консервы с водой и хлебом.
В конце концов в миграционную тюрьму пришли люди, которые оформляли Андрея еще на границе, отчитали местных сотрудников за то, что те поместили отца с детьми в такие условия. Затем у Смекалиных сняли отпечатки пальцев и отвезли на вокзал, дав предписание ехать в лагерь беженцев. Но Андрей купил билет до Загреба, где снял апартаменты, чтобы сыновья могли спокойно отдохнуть. Затем в октябре 2024 года он с детьми долетел до Франции и подался на убежище.
Воссоединение
— Представьте, я в декрете, но моей младшей дочери скоро будет два года, а война продолжается, — говорит Наталья. — И я не знаю, сколько она еще продлится. В одном я убеждена: на службу не вернусь и участвовать в преступлениях нашей армии, даже оформляя бумажки, не буду.
О проекте «Идите лесом» Наталья знала давно. Она написала им в чат, и ей посоветовали добраться до Армении, для въезда в которую загранпаспорт не нужен. 13 марта 2025 года Наталья взяла дочек и поехала в аэропорт. В решении дезертировать младшая сержантка была уверена, хотя ей было очень страшно нарушить закон и снова попасть в лапы ФСБ.
Несмотря на переживания Натальи, поездка в Армению прошла без приключений. Правда, она вспоминает, как ее паспорт проверяли перед вылетом 20 минут, и признается, что в тот момент она жутко боялась:
— Пока я стояла возле окошка в зоне пограничного контроля, а мой паспорт чуть ли не под лупой рассматривали, у меня вся жизнь пронеслась перед глазами. Я думала, что меня точно нашли в базе, — и всё, конец, но, слава богу, меня выпустили! Я расплакалась, когда вышла оттуда.
В Армении Наталья продолжала заботиться о дочках и жила на сбережения. Но жизнь была полна тревог: дезертирка боялась, что ее найдут силовики. Несколько месяцев она продолжала оплачивать служебную квартиру в Смоляниново, чтобы продать остаток вещей, — с этим ей без особого желания согласились помочь родители, одновременно укоряя ее за «предательство». Через неделю после отъезда Натальи ее мама разбирала вещи в квартире. В этот момент в дверь постучали.
— Стучался человек в гражданском, — рассказывает Наталья. — Это был мой сосед с пятого этажа, бывший военный. Он сказал, что меня ищет ФСБ. Когда я об этом узнала, у меня случилась истерика. Я уверена, что в покое они нашу семью не оставят. Стали поступать сообщения и звонки в ватсап от коллег: они требовали сообщить командованию мое местоположение. Потом был момент, „
когда я искала в Армении квартиру, и в автобус, в котором я ехала, зашел российский военный. Я сразу убрала телефон, глаза в пол, стою молча и не понимаю, какого черта он здесь?
Муж меня потом успокаивал и шутил: «У тебя что, на лбу написано, что ты из России?» Я головой понимаю, что таких, как я, скрывающихся в Армении дезертиров — сотни. Кто я такая, чтобы за мной охотились? И всё равно было страшно. Я трусиха, всего боялась, даже включать геолокацию, хотя у меня была армянская сим-карта.
Смекалина признается, что на фоне постоянного стресса в Армении ее очень поддерживали гостеприимство и доброта местных жителей. Она с теплом вспоминает, как боялась обратиться в больницу, когда ее младшая дочь простудилась, но благодаря поддержке практически незнакомых людей смогла бесплатно попасть на прием и получить рекомендации без документов.
— Армения — это просто невероятная страна, — говорит Наталья. — Все очень отзывчивые: пакет порвался — подошли, помогли собрать. Лялечка упала, пускай и на мягкую траву, — все бегут помогать. Хозяин [съемной квартиры] очень помогал — спускать коляску по ступенькам, например.
У Натальи всё еще не было загранпаспорта, но она не рискнула обратиться за ним в российское посольство: тем самым можно было бы раскрыть свое местоположение силовикам. Чтобы попасть во Францию, Наталья обратилась за помощью в кризисную группу The Intransit, которая больше полугода занималась ее кейсом и наконец смогла убедить французский МИД предоставить Смекалиной Lessez Passer в декабре 2025 года.
— Когда правозащитники сообщили мне, что laissez-passer одобрили, я не поверила, — вспоминает Наталья. — Мы с мужем в последнее время думали, что рассмотрение идет очень долго, и не верили, что что-то получится. Муж уже хотел плюнуть на всё и ко мне [в Армению] ехать. Когда я наконец приехала во Францию и увидела его, разревелась. И даже когда первый день побыли вместе… до сих пор не можем прийти в себя и поверить в то, что это случилось. Что мы это пережили, что мы такие сильные.
Поскольку Андрей подался на убежище с двумя детьми, ему выдали трехкомнатную квартиру. Теперь, с приездом Натальи, их переселят в квартиру побольше: по местным законам такая большая семья не может размещаться в тесноте. В России они жили в двухкомнатной квартире.
Смекалины определили детей в школу. По их словам, младший сын уже хорошо понимает французский, а старший может на нем изъясняться. Родителям язык дается сложнее, но впереди еще много времени на то, чтобы его освоить. Сейчас супруги, еще недавно находившиеся на грани отчаяния, смотрят в будущее с надеждой.

С самого начала полномасштабного вторжения в Украину российские власти оправдывают репрессивные законы, ограничение связи, отсутствие интернета и многое другое тем, что идет «специальная военная операция». «СВО» стала в России универсальным оправданием. На нее ссылаются не только при принятии законов или шатдаунах, но и тогда, когда надо обосновать местные непопулярные решения — чтобы запретить митинг, построить храм в парке или объявить «внутренним врагом» того, кто жалуется на ЖКХ.
Как еще власти в последние месяцы использовали военную риторику для оправдания мер — в материале «Новой-Европа».
Застроить набережную 70-метровой церковью
Администрация Краснодара в пятый раз подряд отказалась согласовывать митинг против возведения храма на Рождественской набережной, подсчитали 9 февраля в «7х7».
Чиновники объясняли каждый отказ одинаково: площадка, по их словам, занята все эти дни — с 16 по 20 февраля. Вместо этого городские власти предложили активистам перенести акцию в другой район города.
Протесты против строительства начались еще в конце 2024 года. Именно тогда администрация решила воздвигнуть храм высотой 70 метров. Местные жители встали на защиту единственного зеленого участка в микрорайоне и одного из немногих в городе. Как писала «Новая-Европа», люди собирали подписи, устраивали пикеты, записывали видеообращения и даже требовали отправить в отставку главу города Евгения Наумова.
В ответ власти направляли на митингующих полицию, называли их «мракобесами», а в декабре прошлого года, оправдывая свое решение, решили назвать храм «духовным центром для бойцов СВО».
Возвести церковь в жилом квартале — вопреки жалобам жителей
В городе Пушкине на перекрестке Петербургского шоссе и Детскосельского бульвара, вблизи жилых домов, власти хотят построить большой храм в честь «участников СВО». Проект получил название «Храм-воин». Специально для него Комитет по охране памятников предложил увеличить высоту разрешенного строительства на участке — с 12 до 30 метров. Это сопоставимо с 10-этажным домом. Госстройнадзор согласовал проект.
Против этого решения выступили многие местные жители: по их мнению, 30-метровое здание полностью лишит их квартиры и дома солнечного света. Кроме того, „
люди расценивают отсылку к «СВО» как спекуляцию: «Именно с той целью, что если кто-то будет возмущаться по поводу строительства храма, всегда можно сказать, что эти люди против “специальной военной операции”»,
— говорили местные изданию «Окно».
Возводить храм начали в конце декабря.
Не проводить митинги
В марте 2025 года администрация Красноярска не разрешила проводить митинг против эвтаназии бездомных животных. Формальным основанием стали «ковидные» ограничения, хотя на тот момент они уже были не актуальны.
В ответ на это депутат Заксобрания Красноярского края Алексей Бойко решил провести митинг против этих самых «ковидных» запретов и подал на него заявку. Однако и тут власти отказали и сослались на две причины: запланированные работы по благоустройству и то, что «проведение публичных мероприятий в период ведения специальной военной операции, объявленной президентом РФ Путиным, недопустимо». При этом такой нормы нет в российском законодательстве.
Не запускать фейерверки
В этот Новый год более десяти российских регионов ввели ограничения на использование пиротехники. Кто-то прямо ссылался на «СВО», кто-то никак не комментировал свое решение.
Так, мэр Новороссийска Андрей Кравченко попросил жителей города не запускать фейерверки во время новогодних праздников: он сказал, что «проведение специальной военной операции диктует новые правила поведения и безопасности». По его словам, пиротехника наиболее опасна при диверсиях, использовании БПЛА, гранат или других взрывных устройств. «Это прекрасная маскировка для звуков взрывов. Наши военнослужащие сражаются, чтобы мы и наши дети в будущем отмечали праздники без ограничений», — написал он.
А глава Удмуртии Александр Бречалов вообще предложил запретить салюты «до победы».
Не проводить корпоративы
Власти Тувы и вовсе запретили проводить новогодние корпоративы в знак поддержки российских военных. Глава республики Владислав Ховалыг заявил, что «в текущих условиях проведение масштабных новогодних мероприятий с корпоративами и салютами является неэтичным» по отношению к «бойцам СВО». Сэкономленные деньги Ховалыг посоветовал потратить на помощь участникам вторжения.
В Саратовской области также отказались от новогодних гуляний: «Не время устраивать шумные праздники, когда в этот момент наши военнослужащие, рискуя жизнью, защищают нас и продвигаются вперед, а их жены и матери ночами не находят себе места», — сказал глава региона Роман Бусаргин.
В то же время глава Башкортостана Радий Хабиров попросил не всех жителей республики, а лишь глав районов и членов правительства воздержаться от проведения новогодних корпоративов до окончания войны: «Кончится война, как говорится, закатим хороший праздник», — сказал он.
Не писать комментарии о плохом состоянии ЖКХ
На заседании правительства Белгородской области в середине января губернатор поручил усилить мониторинг социальных сетей, писало местное издание Go31. По его словам, в них присутствуют «внутренние враги», которые накаляют обстановку. Это заявление возмутило жителей: они попросили властей разъяснить, не относятся ли к категории «вражеских» обычные обращения по поводу бытовых проблем.
«Уж не имеете ли вы в виду, что воспринимаете людей, которые жалуются в интернете на отсутствие коммунальных услуг, как внутренних врагов? „
Я понимаю, что идет СВО и область подвергается атакам, но зачастую для людей единственный способ привлечь внимание власти к проблемам, решение которых затягивается, — это выступить публично.
А вы вместо признания того, что не все службы работают как часы, оправдываетесь этими самыми внутренними врагами», — заявил один из жителей.
Сносить арт-объекты
15 января администрация Красноармейска решила демонтировать арт-объект с историческим немецким названием города. Убрать надпись «Бальцер», установленную возле городской площади в 2023 году, потребовали участники войны. В мэрии официально заявили, что рассмотрели обращения жителей города, а также приняли во внимание «текущую ситуацию, связанную с проведением специальной военной операции».
Построить школу имени «героев СВО» на месте парка
Как рассказывала «Новая-Европа», в Саратове на месте парка «Территория детства» планируется построить школу имени «героев СВО» на 1100 учеников. Против этого выступили жители Ленинского района. Они организовали митинги, собрали тысячи подписей, предлагали альтернативные площадки и безуспешно пытались присвоить парку статус объекта культурного наследия. Активисты заявляли, что готовы встать «щитом перед техникой», чтобы защитить зеленую зону.
Власти и сторонники строительства называли парк «заросшим сквером», а будущую школу — «источником патриотизма». Депутат от «Единой России» Юлия Литневская обвиняла митингующих в провокациях «в духе навальнистов». В итоге 3 июля 2025-го Саратовский областной суд разрешил застройку, отклонив иск жителей.
Тратить миллиарды — в честь «героев СВО»
В конце декабря власти Чувашии выделили 84,7 млн рублей на создание памятника «участникам специальной военной операции». Активно ставить памятники «бойцам СВО» в России начали на второй год войны. Русская служба «Би-би-си» подсчитывала в 2025 году, что всего в стране появилось около 440 таких памятников. Тратят на них деньги из бюджета — где-то по сотне тысяч рублей, где-то — по миллиону.
В 2024 году «Агентство» писало, что суммарные расходы на памятники войне составили не менее 1,2 миллиарда рублей. При этом тогда издание подсчитало цифры исходя из информации ТАСС о том, что в стране возведено лишь 20 монументов. Сейчас эта цифра должна быть намного больше.
Не говорить о «провале СВО», иначе — донос
Самарская губернская дума направила заявление в правоохранительные органы из-за выступления в областном парламенте представителя «Демократической партии России» Григория Еремеева. 23 декабря 69-летний пенсионер Еремеев заявил, что депутаты «должны разделить с президентом Путиным ответственность за провал СВО». „
Активист также потребовал, чтобы законодатели «предложили президенту остановить в течение 10–30 дней военные действия в Украине в одностороннем порядке».
На том же заседании депутаты единогласно решили обратиться к силовикам, чтобы дать оценку таким высказываниям. В итоге Еремеева оштрафовали на 30 тысяч рублей за «дискредитацию армии».

В первые недели полномасштабной войны механизм временной защиты в Евросоюзе вводили как спасательный круг для украинских беженцев — на время, пока мир не придет в себя и война не станет прошлым. Тогда почти никто не предполагал, что это «временно» растянется на годы и будет продлеваться снова и снова. Летом 2025 года страны ЕС вновь проголосовали за продление защиты, но на этот раз между строк всё отчетливее звучало: это может быть в последний раз. Что ждет людей, если через год механизм перестанет работать, а боевые действия не прекратятся? Или как быть тем, чей дом остался на оккупированной Россией территории? «Новая газета. Балтия» поговорила с украинцами, живущими в разных странах Евросоюза, а также с представителями Департамента миграции Литвы и экспертами.

Текст был впервые опубликован на сайте «Новой газеты. Балтия».

В чём проблема с продлением временной защиты для украинцев?
В Евросоюзе статус временной защиты для украинцев действует до 4 марта 2027 года. Что будет потом? Есть вероятность, что эта мера не будет продлена. Совет Европы рекомендовал странам ЕС обсудить скоординированный выход из механизма временной защиты для украинцев, а точнее, «переход к другим правовым статусам, подготовке к постепенному возвращению в Украину и предоставлении информации о доступных вариантах».
В Евросоюзе считают, что одна из приоритетных стратегий — добровольное возвращение беженцев в Украину, которой будут нужны люди для восстановления страны.
Некоторые члены ЕС уже начинают менять правила. Так, в Польше, где 993 тысячи украинцев воспользовались механизмом временной защиты, предлагают новый статус для легализации — CUKR, который специально разработан для граждан Украины. Он дает преимущества (легализация сразу на три года), но при этом выдается только тем, кто на законных основаниях прожил в Польше не менее года.
Похожее решение принято в Латвии: с 2025 года украинцам, которые ранее воспользовались временной защитой, ВНЖ продлевают сразу на три года. „
Это своеобразная гарантия: у украинцев будут законные основания находиться в Латвии и после 4 марта 2027 года.
Германия приняла больше всего украинских беженцев — сейчас в этой стране проживают почти 1,3 миллиона человек с таким статусом. Временная защита в этой стране действует до 2027 года. В комментарии для DW руководитель одного из отделов при экспертном Совете немецких фондов интеграции и миграции Ян Шнайдер советует украинцам, желающим остаться в Германии после 2027 года, не ждать окончания временной защиты, а готовиться к изменению статуса уже сейчас. «Семьи должны проверить, соответствует ли кто-нибудь требованиям для получения постоянного вида на жительство, будь то через работу, учебу или даже самозанятость», — говорит он.
Смена статуса в ЕС сопряжена с бюрократическими сложностями: получить виды на жительство во многих странах можно по работе, учебе или воссоединению семьи, однако критерии непростые и не каждый им соответствует. „
Что касается добровольного возвращения в Украину — часто оно сводится к одному ключевому вопросу: есть ли куда возвращаться?
У части беженцев дома разрушены, у части — находятся на оккупированной Россией территории.
«Начать всё с начала второй раз? А сможем ли мы?»
Первые несколько недель после начала полномасштабной войны Евгений (имя изменено. — Прим. ред.) продолжал работать журналистом в Старобельске. Этот город в Луганской области в начале марта 2022 года был оккупирован российскими войсками. А через два месяца репортеру вместе с семьей пришлось уехать:
— Я знал, что сотрудников нашей редакции будут искать, и была прямая угроза безопасности. По всей линии соприкосновения шли бои, и выехать возможно было только через Россию. Сперва нас допрашивали боевики т. н. ЛНР. Этот этап я прошел без проблем, а вот с ФСБ возникли сложности: меня задержали на восемь часов. Разумеется, я не признался, что работал журналистом, — прикрылся своей прошлой профессией учителя. Сказал, что еду к родственникам. В конце концов меня отпустили, переключившись на людей, которые заинтересовали их больше.
Через несколько дней Евгений пересек границу с Латвией. С семьей обосновался в Риге. Первое время пытался остаться в профессии.
— Наша редакция смогла возобновить работу дистанционно. Платили немного, но я чувствовал, что приношу пользу, помогая своей стране, — говорит журналист. — Когда освоился и познакомился с другими коллегами, то стал сотрудничать с некоторыми медиа в качестве оператора, писал статьи. Затем начал свой проект: делал подкасты, в которых рассказывал об оккупации и преступлениях российской армии, а также подразделений т. н. ЛНР и ДНР.
Однако год назад, после решения Дональда Трампа закрыть агентство USAID, финансирование многих журналистских проектов прекратилось. С этим столкнулись сотни медиа. Репортеру пришлось искать новую работу.
— Когда я лишился пускай и небольшого дохода, это серьезно подкосило мое психологическое состояние. Денег не хватало, мы в чужой стране, из близких рядом никого. Засыпая, не знал, что будет завтра.
Украинец устроился в один из популярных баров Риги. Он с сожалением замечает, что хотел бы вернуться в журналистику, но пока таких перспектив не просматривается. Сейчас важнее оказалось выжить физически, даже получается откладывать небольшую сумму, которую оставляет на случай войны.
— Мысленно я готовлюсь, что снова придется бежать, — вздыхает Евгений. — Россия никуда не делась, пока она существует, всегда будет угрозой для соседей. Сейчас говорят, что она может атаковать страны Балтии, и я считаю это вероятным сценарием.
Несмотря на мрачные мысли, украинец считает, что смог адаптироваться к местному комьюнити: появились друзья, он выучил латышский язык до уровня А2, хотя и отмечает, что в системе образования не хватает системности.
— У нас действует временная защита до 2028 года, — касается основной темы разговора собеседник «Новой газеты. Балтия». „
— Когда закончится, будем пытаться продлить по работе. Нет? Оформим беженство. А как начать всё с начала второй раз? Не уверен, что сможем.
По его словам, он хотел бы жить дома, но не верит, что в ближайшее время Старобельск вернется под контроль Украины: «Есть те, кто с 2014 года так и не понял, что происходит. Я ощущаю себя украинцем, свободным человеком, который не хочет жить под Россией».
«У нас ребенок с инвалидностью, стабильное электроснабжение имеет критическое значение»
На момент полномасштабного вторжения российских войск Юлия с семьей жила в Херсоне. Город был захвачен в первые дни «большой» войны. В это время женщина с мужем и двухлетним ребенком уже уехала из него. На автомобиле они направились прямиком в Литву, поскольку раньше супруг работал в судостроительной компании в Клайпеде. С марта 2022 года они живут в этом городе вместе.
— Хотя Херсон вскоре был освобожден, но сейчас там жить невозможно: постоянные обстрелы и отсутствие электричества и водоснабжения, — вздыхает женщина. — Для нас это критично, потому что у ребенка инвалидность, и его жизнь зависит от стабильного электроснабжения.
Она признает, что ее встревожила информация о возможной отмене временной защиты с 2027 года: «У мужа ВНЖ на основании работы, у нас с детьми (уже в Литве у пары родился второй ребенок) — временная защита. Вернуться домой мы не можем, а переехать в другую часть Украины — значит столкнуться с риском для жизни ребенка».
Семья украинки принадлежит к наиболее уязвимой группе, которую определило в своем исследовании Управление верховного комиссара ООН по делам беженцев. Туда относят многодетные семьи, родителей с несовершеннолетними детьми, людей с инвалидностью, пожилых, которым без внешней поддержки приходится очень сложно.
— Сейчас муж работает. График изматывающий: 12 часов в день, шесть дней в неделю, — рассказывает Юлия. — Денег хватает только на самое необходимое: съем жилья, еду, лекарства. Большая часть средств уходит на специализированный детский сад для старшего сына.
По специальности женщина — соцработник, ей удалось подтвердить диплом, но затем возникли сложности: работу предложили в холодном цеху с неудобным графиком и зарплатой в 450 евро. Литовский язык она изучала на курсах, организованных местными волонтерами, но уровень преподавания был низким: знаний пока хватает лишь для бытового общения.
— Пока мы стараемся не думать о худших вариантах. Если временную защиту отменят, то попробуем легализоваться на основании работы мужа, — рассчитывает украинка. „
Отметим, что в Литве есть определенные требования для таких ситуаций: работник должен прожить в стране не менее трех лет и не менять работодателя более чем один раз.
— Возвращение в Херсон не рассматриваем, в крайнем случае придется обосноваться в центральной или западной части Украины, где безопаснее и более предсказуемая ситуация с электроснабжением, — предполагает Юлия. — Однако стоимость аренды жилья и уход за ребенком с инвалидностью будут сопоставимы с расходами в Литве.
«Ожидаю волну браков по расчету по всему Евросоюзу»
Летом прошлого года Совет Европы объявил о продлении временной защиты для украинцев до 4 марта 2027 года. Тогда же появилась информация, что будто это сделано в последний раз. Хотя есть и другие сведения: по данным «Новой газеты. Балтия», действие правового механизма продлят, а объявят об этом в середине этого года. Но если всё же слухи подтвердятся, что это значит? Украинцев отправят домой?
— Многое будет зависеть от ситуации в Украине и решений Евросоюза, — отмечает политический обозреватель Александр Фридман, который последние 25 лет живет в Германии. — К примеру, война прекратится, а Украина станет членом ЕС. Тогда механизм временной защиты для беженцев из Херсона или Мариуполя вовсе потеряет актуальность.
Он также замечает, что пять лет — достаточный срок, чтобы при желании интегрироваться в общество: «Не скажу за другие страны, но в Германии действуют программы по адаптации, включая изучение немецкого языка и трудоустройство. Прибывшие в 2022 году беженцы, которые успешно прошли эти этапы, выучили язык, устроились на работу и не зависят от государственной помощи, смогут в 2027 году претендовать на гражданство».
Среди украинцев в возрасте от 20 до 64 лет, прибывших в Германию с февраля по май 2022 года, уровень занятости в среднем составил 51% (50% для женщин, 57% для мужчин), и это число постоянно росло. „
С октября 2023 по 2024 год работу нашли около 80 тысяч украинцев. А многие заявляют, что хотят трудоустроиться (94%).
— Если нет гражданства, но человек успел зарекомендовать себя хорошо на работе, то его будут стараться всеми силами удержать, — считает эксперт. — К примеру, медсестру-украинку из местной больницы никто не уволит, потому что нужен квалифицированный персонал.
Другой вопрос — если украинцы нелегально покинули свою страну: в частности, мужчины призывного возраста с липовыми освобождениями от призыва.
После того как в середине 2025 года Украина отменила запрет на выезд мужчин в возрасте от 18 до 22 лет, наблюдался приток молодых людей. В сентябре–декабре впервые с начала полномасштабной войны в Германию прибыло больше украинских мужчин, чем женщин.
— Тучи над их головами, конечно, сгущаются, — предупреждает Александр Фридман. — Будут ли депортации или просто начнут уговаривать? Полагаю, что регистрационные органы стран ЕС столкнутся с массовыми попытками заключить браки по расчету.
По его словам, многим беженцам возвращаться некуда, их дома разрушены, и они будут всеми силами пытаться остаться в Европе. Это подтверждает недавний опрос: более половины украинских беженцев заявили о своем намерении остаться в Германии надолго. Это более выражено среди тех, кто прибыл позже (69%), чем среди тех, кто прибыл раньше (59%).
— Да и жизнь в Украине, где серьезно повреждена инфраструктура, будет непростой, — предполагает политический обозреватель. — К этому времени часть беженцев попробовала европейской жизни, которая пришлась им по вкусу. Они не хотят дожидаться, когда Украина придет в Европу. Они хотят остаться в Европе сами.
В пользу этого говорит статистика Федерального агентства по трудоустройству (на июль 2025 года): 350 тысяч украинцев закончили интеграционные курсы и большинство владеют немецким языком на уровне А2 или В1, а еще 77 тысяч посещали курсы на момент исследования.
Однако в ЕС тоже зреет недовольство. В Германии многие украинские беженцы получают пособия, что вызывает вопросы у немцев.
— Дискуссия на эту тему ведется, пускай и в популистском ключе, — продолжает эксперт. — Еще когда Фридрих Мерц не был канцлером, он рассуждал на тему того, что многие беженцы пользуются благами местной медицины, а немцы не могут получить своевременную помощь.
Как он подчеркивает, волны миграции после начала полномасштабной войны отличались. Сначала это были женщины с детьми, которым по понятным причинам сочувствовали. Теперь нередко прибывают мужчины.
— С одной стороны немцы слышат, что на фронте не хватает военнослужащих, а с другой — они видят молодых людей, которые говорят по-украински или по-русски, много времени проводят в торговых центрах, — поясняет настроения в обществе Александр Фридман. „
Осложняет ситуацию позиция, которую заявляют некоторые украинцы в странах ЕС: наши парни проливают за вас кровь, мы — щит Европы и вы нам обязаны.
Этот нарратив продвигал офис президента Украины в 2022–23 годах, когда призывал Европу проснуться. Теперь интерпретация этого тезиса используется для других целей, а у отдельных европейцев она и вовсе вызывает раздражение.
При этом, отмечает политический обозреватель, Украина сама заинтересована в том, чтобы в страну возвращалась молодежь, но как раз это выглядит трудновыполнимой задачей: за последние годы многие успели получить образование, завести друзей и даже семьи.
— Украина выстоит в этой войне. Тут сомнений нет, — заключает Александр Фридман. — Но без молодого поколения у нее нет будущего.
По данным Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, в январе 2026 года за рубежом было зарегистрировано 5,9 миллиона беженцев из Украины, 5,3 миллиона из которых находились в европейских странах.
«При оптимистичном сценарии вернутся 10–15% уехавших»
Киев должен быть заинтересован в возвращении собственных граждан из вынужденной эмиграции. Однако украинский политолог Евген Магда не видит признаков, что власть предпринимает какие-либо усилия в этом направлении: «Нет даже четких данных, сколько человек уехали из Украины. Мы вынуждены полагаться на сторонние сведения. Говорят о 5–6 миллионах, а я слышал оценку в 8 миллионов».
По его мнению, достаточно направить на соответствующие цели 1 из 90 миллиардов евро, которые Европарламент выделит Украине в качестве кредита, чтобы увидеть ощутимый результат. А начать следует с опроса, проведенного в «Дiя», в котором понять: как устроились украинцы за рубежом, всё ли их устраивает, при каких обстоятельствах они бы вернулись.
— Есть данные, что 400 тысяч наших граждан по каким-то причинам покинули Германию, — дополняет эксперт. — То ли вернулись назад, то ли переехали в другие страны. Значит, не всё устраивает. Это также подлежит изучению и анализу для выработки оптимальных решений.
Ключевых проблем, на его взгляд, две: во-первых, нет механизмов по репатриации, а во-вторых, власть не демонстрирует, что у нее есть мотивация изменить ситуацию. „
— При оптимистичном сценарии в Украину удастся вернуть 10–15% уехавших после начала полномасштабного вторжения России, — считает эксперт. — Однако для этого нужно приложить определенные усилия.
Евген Магда также обращает внимание на разное положение, в котором оказались украинцы. В одних странах предусмотрена большая социальная поддержка, в других беженцы занимают освободившиеся рабочие места, потому что местные жители уехали на заработки в другие, более богатые страны.
При этом политолог считает, что жесткие ограничения по выезду не сработали бы: сразу после начала полномасштабной войны закрывать границу было бессмысленно — пункты пропуска бы просто снесли, а снятие ограничений по выезду молодых мужчин (18–22 года) в середине прошлого года продиктовано желанием Владимира Зеленского баллотироваться на следующий президентский срок.
Департамент миграции Литвы: «Окончательное решение может быть принято через полгода»
За последнее время число украинцев в Литве постоянно менялось. Так, три года назад их насчитывалось около 95 тысяч, а год назад — 77 тысяч. Сейчас зарегистрированы чуть более 80 тысяч граждан Украины, из них 52,5 тысячи считаются военными беженцами. Именно они попадают под механизм временной защиты.
— Большая их часть не первый год живут в Литве и знают порядок продления этого правового статуса, — отмечают в Департаменте миграции. — Для этого нужно прийти в ближайший отдел департамента и предоставить необходимые документы.
Там также уточняют, что 21 000 украинцев находятся в Литве на основании трудоустройства. А две тысячи — по воссоединению семьи.
В департаменте подчеркивают, что сейчас временная защита действует до 4 марта 2027 года, а решение о продлении этого правового механизма зависит от политиков: «Ожидается, что окончательное решение может быть озвучено через полгода. В зависимости от этого будут приняты соответствующие решения на уровне Департамента миграции Литвы».

Когда девочка родилась, ее отец отнес пуповину на самую высокую гору, закопал под самым большим деревом и помолился этому дереву, чтобы дочка стала освободителем их народа. Это произошло в 1980 году в деревне Манерплау на востоке Мьянмы. Мама девочки была солдатом и обезвреживала противопехотные мины. Папа возглавлял Каренский национальный союз — политическую и военную организацию национального меньшинства каренов в Мьянме.
Девочку назвали Зоей в честь Космодемьянской. Когда она выросла, она стала правозащитницей и пережила угрозы и покушения на свою жизнь. Зоя Фан продолжает бороться за права не только каренского меньшинства, но и других народов Мьянмы. Папина молитва была услышана. А сам он был убит в 2008 году.
Кстати, Зоя, как и многие эмигранты, не называет свою страну Мьянмой. Она говорит — Бирма. Мьянма, объясняет Зоя, — это название, пришедшее с военным переворотом 1962 года, а не в результате демократических процессов. Поэтому политические эмигранты, оппозиция, национальные меньшинства продолжают называть свою страну Бирмой: слово колониальное, но, по крайней мере, не данное военной диктатурой.
Зоя — значит Космодемьянская
Родители Зои росли в деревне в центральной Бирме. Когда они были маленькими, на их каренскую деревню часто нападали бирманские военные. Дети вместе с родителями были вынуждены постоянно прятаться в джунглях. Потом они выросли. Будущий отец Зои Падох Ман Ша Лах Фан окончил университет, вернулся на родину и присоединился к движению сопротивления каренов, вскоре возглавив Каренский национальный союз. Мать Нан Кин Шве выучилась на медсестру, но стала солдатом-сапером. Родители поженились и переехали в восточную Бирму, в район Котуле (так его называют сами карены). Там, в деревне Манерплау, где находилась штаб-квартира Национального каренского союза, родилась Зоя.
— Мои братья и сестры носят очень красивые имена — как цветы, реки, горы. У каренов разные религии — есть буддисты, христиане, анимисты. Наша семья — анимисты. Поэтому папа и молился дереву, а имена детям давали, как рекам и цветам. Но мне он потом рассказал, что когда учился в университете, прочитал «Повесть о Зое и Шуре» и так вдохновился историей двух подростков, которые вступили в борьбу с нацистами ради своей земли, что решил дать мне имя Зоя. Его никто не мог произнести правильно, в наших краях оно звучит совсем непонятно. Я сама, когда была маленькая, говорила «Зога» — не могла выучить собственное имя.
Родина Зои находится под властью военной диктатуры с 1962 года (с кратким периодом гражданского правления в 2012–2021 годах). И точно так же, как родители Зои прятались в джунглях от военных в 60–70-е годы, Зоя тоже вынуждена была спасаться от зачисток. Джунгли были прекрасным местом для игр: дети чувствовали себя там в безопасности. Они привыкли расти среди деревьев, цветов, рек, но не хотели понимать, что дом — это опасное место, родная деревня может в любой момент подвергнуться атаке, а джунгли — не только природная игровая площадка, но, в первую очередь, убежище.
Однажды по реке мимо играющих детей проплыло сильно разложившееся тело. Прибежав домой, Зоя спросила отца, что это значит. Отец ответил: это значит, что в соседней деревне была этническая чистка.
Он рассказал, как военные используют местных жителей в качестве живого щита, рабов или попросту убивают, а мертвые тела сбрасывают в реку. Когда сразу несколько деревень, в том числе и ту, где жила семья Зои, военные атаковали с воздуха, уцелевшие местные жители бежали к границе с Таиландом. Зое было 14, и она думала, что нужно просто переждать неделю-другую — и можно будет возвращаться. Но до сих пор — прошло уже 30 лет — никто так и не вернулся.
— Нам еще повезло: мы добрались до Таиланда и оказались в лагере беженцев, где нам дали базовые продукты и элементарную безопасность, — вспоминает Зоя. — Нам пришлось покупать колючую проволоку, чтобы построить ограждение вокруг лагеря, потому что, хотя он находился на территории Таиланда, нас продолжали атаковать, и местные власти не могли этому противостоять. Так что нам было запрещено выходить из лагеря ради нашей же безопасности. Семьям с детьми было особенно трудно. Благодаря помощи неправительственных организаций мы получали продукты питания и два раза в день ели рис с рыбным паштетом и солью. Это очень скудная еда, особенно для детей. Не было письменных принадлежностей, учебников, и после лагеря было очень трудно поступить в тайские или международные школы. Мы не знали, что ждет нас в будущем. Многие подростки оказались в конце концов вовлечены в торговлю наркотиками. Случались в лагере и самоубийства, потому что люди не могли выносить эту безвыходность, когда стало понятно, что домой мы вернуться не сможем.
Студентка без паспорта
Таиланд не подписал Конвенцию о статусе беженцев 1951 года, так что беженцами обитатели лагеря не считались и ни на какие документы рассчитывать не могли. Не могли работать, ездить, обращаться за медицинской помощью, учиться — ни документов, ни статуса. Они были вынуждены просто сидеть за колючей проволокой и дважды в день есть рис с рыбным паштетом.
Но общественные и благотворительные организации всё-таки пытались помогать, как могли. Для Зои главным было образование. Она училась даже при скудных возможностях лагеря. И в конце концов сдала экзамен на получение стипендии, который проводил фонд «Открытое общество», основанный Джорджем Соросом. Сдала успешно. Ее учебу в университете Бангкока на факультете бизнес-администрирования полностью оплатил фондом. Другую специальность она выбрать не могла: стипендия Сороса была предназначена для обучения именно управлению. Вторую стипендию получила старшая сестра Зои.
— Мне сейчас страшно вспоминать, через что мы прошли, — говорит Зоя. — У нас была стипендия, мы были в списках студентов, но у нас по-прежнему не было документов, для Таиланда мы оставались призраками. Мне становилось страшно всякий раз, когда на улице я видела человека в форме. Но иного выхода не было: стипендия была экспериментом фонда «Открытое общество», и нам сказали, что если мы будем учиться успешно, фонд выделит больше стипендий для беженцев из Бирмы. Мы должны были учиться, чтобы помочь и себе, и другим.
Даже по окончании университета и получения диплома бакалавра будущее Зои выглядело туманным: у нее по-прежнему не было документов, и вернуться она могла разве что в свой лагерь беженцев. Но Зоя настолько блестяще окончила университет, что ей предложили стипендию для обучения в магистратуре в Великобритании. А дальше — как будто фея взмахнула палочкой: Великобритания согласилась принять Зою не просто как студентку, но как беженца. А это уже другая история: человеку, которого некая страна заранее соглашается принять, выписывается временный проездной документ в консульстве, чтобы он имел возможность добраться до пункта назначения. И дальше — обычные процедуры получения статуса беженца и настоящих документов.
Первое время Зоя никак не могла поверить, что может пойти в банк и открыть счет, взять билет на поезд, обратиться к врачу за рецептом и даже поехать путешествовать. Это было невероятно приятным открытием. Собственно, это и было открытие мира. Нормального, обычного, привычного для миллиардов и абсолютно нового для девочки из деревни Манерплау в восточной Бирме, проведшей детство в джунглях и повзрослевшей в лагере беженцев. Но, кроме приятных открытий, ее ждали и страшные.
— В лагере у нас не было ни радио, ни телевизора, ни газет. Мы не знали, что происходит в мире. Мы даже не знали, что происходит вокруг нас и в нашей стране. Только оказавшись в Великобритании и начав учиться, я стала изучать ситуацию в своей стране. Я сидела в библиотеках, читала прессу, искала материалы в интернете. Я узнала о своей стране столько, сколько не знала, живя там. Я с ужасом узнавала о преследованиях не только каренов, но и других этнических групп, о политзаключенных, о журналистах и активистах, о тяжелом многолетнем сопротивлении и о жертвах военной диктатуры. Я узнала о международных связях бирманских военных, о торговле и инвестициях: оказывается, все эти годы режим поддерживался не только Россией и Китаем, но и Великобританией! „
В том самом 1995 году, когда нашу деревню бомбили с воздуха, Великобритания направила в Бирму свою торговую делегацию. И представители британского истеблишмента обедали за одним столом с теми генералами, которые отдали приказ нас бомбить.
Всё началось с платья
Чем больше Зоя Фан узнавала об инвестициях в режим, о доходах от торговли, которые использовались военными для закупки оружия в России и Китае, тем больше ей хотелось изменить ситуацию. Зоя понимала: без международной поддержки военные не смогут атаковать мирное население и бесконечно удерживать власть, сила хунты — в истребителях, беспилотниках, дальнобойной артиллерии. Значит, с этим и нужно бороться.
На свою первую акцию протеста в Лондоне перед посольством Мьянмы Зоя шла просто для того, чтобы увидеть, как это происходит, где находится посольство и как оно выглядит. Фан была неофитом, хотя еще в студенчестве они с сестрой однажды нелегально перешли границу, чтобы передать собранные студенческим сообществом деньги тем, кто прятался в джунглях. Это был порыв, но не часть системной работы. Работа началась на митинге.
— Когда на родине я видела военных, меня начинало трясти от страха. Идя на акцию в Лондоне, я знала, что меня могут увидеть представители государства, и хотела быть заметной. Я надела национальное платье. И когда пришла в этом платье к посольству, один из лидеров бирманской общины в Великобритании попросил меня быть ведущей митинга: это было бы символично. С того платья всё и началось. Я поняла, что, находясь далеко от своей страны, могу сделать для нее больше, чем прячась в джунглях или сидя в лагере беженцев. Я могу распространять информацию о ситуации на моей родине, просить иностранные правительства оказывать давление на бирманских военных, обращаться с просьбами увеличить гуманитарную помощь для моего народа. Можно делать важные вещи, находясь далеко.
Зоя стала активисткой, а потом одним из руководителей Burma Campaign UK 20 лет назад. С тех пор это — ее жизнь. Первое, с чем столкнулась Зоя Фан (собственно, это главная проблема выходцев из многих закрытых от мира диктатур), — отсутствие ее страны в мировой повестке. Мьянма, Судан, Туркменистан, Таджикистан и еще многие диктаторские режимы редко попадают на первые полосы и привлекают внимание мировой общественности. Они тихо существуют, терроризируют людей, убивают и бросают в тюрьмы, но мир будто бы принял это как факт. Тем не менее люди, не смирившиеся с тем, что происходит на их родине, продолжают пытаться изменить ситуацию.
— Мы пытаемся добиться от международного сообщества целенаправленных санкций против нефтяного и газового сектора Бирмы, — объясняет Зоя, — и других сфер экономики, которые влияют на доходы армии. Мы уже добились ограниченных санкций, но этого недостаточно. Мы постоянно пытаемся добиться эмбарго на поставки оружия, и очень печально, что многие страны по-прежнему продолжают его поставлять, даже учитывая военные преступления, преступления против человечности и массовые нарушения прав человека. Страны ЕС, Великобритания, США, Канада, Австралия перестали поставлять оружие бирманской армии. Но остаются Индия, Пакистан, Китай, Россия. Еще одно направление нашей работы — это давление на армию через Международный уголовный суд или суд универсальной юрисдикции: до сих пор против командиров армии не было предпринято никаких решительных действий. И, наконец, гуманитарная помощь. Мне лично, моей семье и семьям моих друзей именно гуманитарная помощь спасла жизнь в лагере беженцев. Без нее мы бы просто умерли от голода. И сейчас мне очень печально видеть, что США и европейские страны сокращают объемы гуманитарной помощи лагерям беженцев, расположенным вдоль границы с Таиландом и Бангладеш. Поэтому на всех встречах мы просим не сокращать, а увеличивать помощь, потому что беженцев становится всё больше.
Смерть в корзине фруктов
Живя в Лондоне, Зоя продолжала ездить в Таиланд, в лагерь беженцев Ну По на границе с Мьянмой. Ее мама умерла, а отец построил маленький домик и продолжал свою деятельность в качестве политического лидера каренов. Зоя помогала ему во всём и выступала посредником между Каренским национальным союзом и правительствами западных стран, с которыми встречалась. А в 2005 году у нее появились названные братья — к отцу пришли дети-солдаты.
— Это большая проблема в моей стране, — объясняет Зоя, — армия не просто вербует детей: их ставят перед выбором — армия или тюрьма. И дети соглашаются идти в солдаты. Многие из них потом пытаются убежать, некоторым удается перейти границу. Другие подрываются на минах в джунглях или их находят командиры. Двое таких ребят перешли границу и оказались рядом с домом отца. У него было огромное доброе сердце, он принял этих детей, поселил у себя дома и относился к ним, как к сыновьям. Они стали родными нам. А потом однажды они, соскучившись по семьям, решили так же нелегально перейти границу из Таиланда в Бирму и тайно навестить родных. Спустя несколько дней они вернулись, сказав, что не смогли добраться до семей и решили не рисковать. Жили, как раньше, все вместе. И только через несколько недель мальчики признались: их поймали практически сразу же на границе. На допросе они рассказали военным, где жили всё это время, и те сказали: если убьете их (речь шла обо мне, моем отце и моем муже), простим дезертирство и не посадим. Ребятам дали оружие, и они вернулись к нам с заданием. Но выполнить его не смогли и обо всём нам рассказали. Это была совершенно чудовищная история, которая нас всех глубоко ранила. Всего на нас с отцом покушались трижды. Третьего покушения папа не пережил.
14 февраля 2008 года Падох Ман Ша Лах Фан, генеральный секретарь Каренского национального союза, был убит в своем маленьком доме на границе. „
Двое вооруженных мужчин с корзинами фруктов, которые они будто бы несли ему в подарок, подошли близко, достали оружие и сделали два смертельных выстрела в грудь.
Преступление было совершено на территории Таиланда, после чего киллеры быстро перешли границу с Мьянмой. Конечно, родные связывались с властями Таиланда, но те уже ничего не смогли сделать. Дочь убеждена, что за убийством стоит военная разведка Мьянмы.
У Зои были надежды на изменение ситуации в стране и на расследование преступления, когда к власти пришло гражданское правительство во главе с освобожденной в 2010 году из-под домашнего ареста Аун Сан Су Чжи. Ее сыну тогда разрешили въезд в страну для встречи с матерью, а в 2016 году Аун Сан Су Чжи стала государственным советником, что соответствует должности премьер-министра, — после того как Национальная лига за демократию выиграла парламентские выборы.
Зоя надеялась на перемены и в 2017 году обратилась за разрешением на въезд в страну — много лет она не могла увидеть родственников и не поддерживала с ними никаких связей, чтобы не навредить: в свое время, еще до ее рождения, военные искали в деревне ее мать и, не найдя, арестовали дядю. Брат матери тогда провел в тюрьме два года. Но в 2017 году, когда гражданское правительство возглавила лауреат Нобелевской премии мира, бывшая политзаключенная Аун Сан Су Чжи, казалось, что перемены возможны. Тем не менее Зоя Фан получила отказ во въезде в родную страну.
— К сожалению, реформы, на которые все возлагали надежды, оказались фальшивыми, — говорит Зоя. — Для этнических меньшинств, которые никогда не имели настоящего мира, ничего не изменилось. Для этнического большинства — бирманцев — в то время существовала некоторая относительно безопасная и свободная обстановка, но для всех остальных — каренов, шанов, араканцев, рохинджа — конфликт только усилился. Бирманские военные продолжали атаковать этнические меньшинства. А гражданское правительство во главе с Аун Сан Су Чжи, как и военные, блокировало гуманитарную помощь в разных этнических районах. В результате люди погибали из-за отсутствия доступа к международной помощи. Так что для одних жителей страны это был мирный и прогрессивный период. Но для многих других это был кошмар. Например, в 2017 году бирманские военные совершили геноцид в западной части Бирмы против меньшинства рохинджа. Затем они напали на мирных жителей на севере, в штате Шан и в штате Рахкай. Так что, по сути, у нас никогда не было настоящего мира.
Геноцид рохинджа привел к краху репутации Аун Сан Су Чжи. Она не осудила геноцид вопреки призывам международных организаций, а лишь отмахнулась фразой: «Покажите мне хоть одну страну без нарушений прав человека». Ее лишили почетного гражданства Канады и Парижа. Вашингтонский музей Холокоста лишил ее премии Эли Визеля. А в 2021 году в Мьянме произошел очередной военный переворот, и страной снова начали управлять генералы. Аун Сан Су Чжи вновь была арестована и приговорена в общей сложности к 27 годам лишения свободы. Она отбывает наказание, а террору в отношении меньшинств по-прежнему не видно конца.
Страна как большой скам-центр
Парадоксально, но факт: если Мьянма и попадает в заголовки новостей, то не в связи с геноцидом, убийствами, атаками военных на мирное население, кризисами беженцев. Обычно это сообщения о пропавших людях, которые едут на заработки в Таиланд или Китай и оказываются в скам-центрах Мьянмы: сотрудники этих нелегальных организаций обманом заманивают к себе иностранцев, предлагая работу, а потом вынуждают их заниматься интернет-мошенничеством.
Прошлой осенью белоруску Веру Кравцову нашли в Мьянме мертвой — смерть носила криминальный характер. Россиянке Дашиме Очирнимаевой повезло больше — ее смогли освободить из рабства дипломаты. В этом году из рабства в Мьянме освободили казахского айтишника Сакена Кабибуллу — деньги на выкуп собрала семья. И таких случаев много. Схема везде одна: приглашение на работу в тайскую или китайскую компанию, полет в Бангкок, а оттуда — в Мьянму, где приходится работать за миску риса в скам-центре.
— За всеми этими мошенническими центрами стоят бирманские военные, — говорит Зоя Фан. — Они используют разные группировки: например, пограничную службу и другие военные подразделения. Скам-центры создаются совместно с китайскими преступными группировками. Военные получают огромные деньги от мошеннического бизнеса, и их тоже используют для покупки оружия. „
Очень больно видеть, как молодежь из разных стран заманивают в эти мошеннические центры, заставляя потом обманывать людей по всему миру. Многих из этих молодых людей, ставших рабами, пытают, избивают, если у них что-то не получается.
И если бы не военная «крыша», со скам-центрами можно было бы бороться. Сейчас это делают только силы сопротивления, в том числе Каренский национальный союз. К примеру, совсем недавно они атаковали один район и освободили множество иностранцев, оказавшихся там разными путями. Однако без международной поддержки силам сопротивления очень сложно справляться с этим, поскольку необходимо позаботиться об освобожденных людях и обеспечить их безопасность. Скам-индустрия угрожает всему региону — к примеру, такие же центры уже появились в Камбодже.
Об этом говорят, потому что в скам-центры попадают иностранцы. Только благодаря этому Мьянма и появляется в заголовках новостей. Авиаудары армии по мирному населению, растущее количество беженцев на границах с Таиландом и Бангладешем на фоне сокращения гуманитарной помощи, заминированные джунгли, насильственная вербовка детей в солдаты — к этому мир как будто бы и привык. Но не Зоя. Но не миллионы таких же, как она, мечтающих вернуться домой.
Сейчас главное для Зои — добиться прекращения поставок в Мьянму авиационного топлива. Она рассказывает про недавний доклад Amnesty International, в котором речь идет именно об импорте авиатоплива, несмотря на санкции. Цепочки обхода санкций длинные, последнее звено на пути в Мьянму — Вьетнам. Именно это топливо армия использует для бомбардировок мирного населения. «Мы должны разорвать эти цепочки», — говорит Зоя.
Ее голос становится мягким, только когда она вспоминает детство в джунглях, игры в реке, цветы и горы. Она хочет туда вернуться. Не в детство, нет — домой. Туда, где остались родственники. Туда, откуда пришлось бежать. Но пока не может — не зря же папа молился самому большому дереву, чтобы девочка помогла освободить его народ.

В Москве окончательно закроют Музей истории ГУЛАГа: вместо него создадут Музей памяти, посвященный «геноциду советского народа». Учреждение приостановило работу еще более года назад, а его директора вскоре уволили. По данным СМИ, проблемы у музея начались после его отказа изменить раздел о сталинских репрессиях в другой музейной экспозиции. Новый музей возглавит ветеран войны с Украиной Наталья Калашникова. Подробнее — в материале «Новой-Европа».
Закрытие музея
Московский Музей истории ГУЛАГа, закрытый еще в 2024 году, окончательно прекратит работу. Объявление об этом появилось на сайте музея.
Вместо музея ГУЛАГа откроется так называется Музей Памяти, посвященный «геноциду советского народа» во время Великой Отечественной войны с нацистской Германией. «Экспозиция охватит все этапы военных преступлений нацистов», — отмечается на сайте. Источник «Интерфакса», знакомый с ситуацией, подтвердил информацию и уточнил, что об изменениях уже объявили коллективу музея.

Самым известным сторонником концепции «геноцида советского народа» можно считать главу Следственного комитета Александра Бастрыкина. Председатель СК годами призывает закрепить соответствующую концепцию, инициирует поисковые работы (в том числе на оккупированных территориях) и поддерживает решения судов о признании различных преступлений фашистской Германии актами «геноцида советского народа», например, на территории Донбасса. В России даже объявили 19 апреля Днем памяти жертв геноцида советского народа: в конце 2025 года Владимир Путин подписал соответствующий закон.
Решение закрыть музей в партии «Яблоко» назвали «актом извращения самой идеи сохранения правды о трагических страницах нашего прошлого». По мнению председателя партии Николая Рыбакова, подмена «темы политических репрессий темой геноцида советского народа внешними силами — это попытка стереть память о преступлениях нашего государства против нашего народа». Он также призвал прекратить уничтожение памяти и сохранить Музей истории ГУЛАГа как «независимый институт правды».
«Музей уничтожают намеренно, чтобы лишить общество возможности осмыслить уроки прошлого. „
История учит: там, где сознательно забывают о репрессиях вчерашнего дня, создается почва для продолжения подобной практики сегодня.
Без честного признания трагедии ГУЛАГа невозможно построение правового, гуманного и свободного российского государства», — говорится в заявлении партии.
Судьба экспозиции под вопросом
Что будет с экспонатами музея — неизвестно. РБК со ссылкой на источник пишет, что экспозицию заменят полностью.
«Обещают, что она сохранится, но при этом говорят о ее вывозе из здания музея», — заявил собеседник издания.
Член Совета по правам человека Ева Меркачева выразила надежду, что экспонаты музея ГУЛАГа будут сохранены. В частности, она упомянула двери камер известных тюрем, которые произвели на нее самое сильное впечатление при посещении.
Временное закрытие оказалось постоянным
Музей истории ГУЛАГа работал с 2001 года. Его открыли по инициативе историка и бывшего узника лагерей Антона Антонова-Овсеенко. Сначала музей, основу которого составляли архивы и личные дела репрессированных, размещался в небольшом здании на Петровке. В 2014 году музей переехал в реконструированное здание в 1-м Самотечном переулке.
Сотрудники музея рассказывали об истории и масштабе советских репрессий через интерактивные экспозиции о системе лагерей 1920–1950-х годов, лекции, спектакли и дискуссии. Центр документации музея помогал людям искать сведения о репрессированных родственниках. Кроме того, музей проводил ежегодные памятные мероприятия, включая акцию «Молитва памяти» 30 октября с чтением имен расстрелянных в годы Большого террора.
Музей ГУЛАГа приостановил работу 14 ноября 2024 года: тогда руководство учреждения назвало это временным решением «в результате нарушений пожарной безопасности». Проверки выявили, что музей якобы «создает угрозу для безопасности и комфортного пребывания посетителей музея». Уже тогда дата нового открытия, по словам замдиректора по развитию Анны Стадинчук, была неизвестной.
В январе 2025 года с поста директора музея уволили Романа Романова, который руководил им с 2012 года. Источник «Медузы», знакомый с ситуаций, рассказал, что причиной стал отказ Романова изменить раздел о репрессиях в новой экспозиции «История Москвы», открывшейся в Музее Москвы в декабре 2024 года. Ее помогали организовывать сотрудники Музея истории ГУЛАГа. „
Изначально выставка должна была рассказывать о сталинских репрессиях, включая шахтинское дело и историю Дома на набережной, однако по требованию «сверху» этот раздел полностью убрали, оставив лишь интерьеры 1930-х годов без пояснений.
Тогда должность Романова заняла директор Музея Москвы Анна Трапкова.
«После отказа Романова внести изменения в выставку Музей истории ГУЛАГа решили интеллигентно ликвидировать и присоединить к Музею Москвы», — писала «Медуза».
При этом периодически чиновники обсуждали возобновление работы Музея ГУЛАГа. Так, в январе 2025 года глава Совета по правам человека (СПЧ) при президенте РФ Валерий Фадеев обещал, что музей откроют в «ближайшее время»: «Я разговаривал с руководством Москвы. Никаких идей о закрытии музея нет. В ближайшее время будут приняты все необходимые меры и музей будет открыт. У нас нет опасений, что его закроют».
Новый музей с участницей войны во главе
Первый «национальный музей памяти, посвященный жертвам геноцида советского народа», откроется в 2026 году, сообщили в мэрии Москвы. В его основу лягут архивные материалы проекта «Без срока давности», инициированного Поисковым движением России.
Департамент культуры Москвы в сообщении о смене Музея ГУЛАГа на Музей памяти подчеркнул, что «увековечивание памяти о жертвах геноцида советского народа» — «одно из ключевых направлений работы по патриотическому воспитанию и историческому просвещению подрастающего поколения».
На обновленной экспозиции будут рассказывать о «проявлениях нацизма, испытаниях биологического оружия на советских гражданах, проведенных японцами, освободительной миссии Красной армии, судах над нацистскими преступниками». Также на выставке появятся «вагон для отправки людей в лагеря смерти, воссозданная комната жителя блокадного Ленинграда и весы из концлагеря, на которых взвешивали волосы узников перед продажей».
Новый музей возглавит участница войны России с Украиной Наталья Калашникова, которая с апреля 2025 года уже руководит музеем «Смоленская крепость». В мэрии сообщили, что у нее есть опыт работы и «по сохранению памяти жертв геноцида советских граждан в рамках организации тематических выставок и издания исторических книг». Ранее она возглавляла отдел науки в Мемориальном музее А. Н. Скрябина, а также работала проректором Московского государственного института культуры.
Калашникова имеет звание ветерана боевых действий, а также отмечена медалями «Участнику специальной военной операции» и «За вклад в укрепление обороны Российской Федерации». В «Смоленской крепости» она проводила встречи с бойцами «СВО» и рассказывала про организацию концертов для военнослужащих на передовой. При этом свидетельств тому, что и где именно Калашникова делала на фронте, в открытых независимых источниках нет.
«Одна из его (музея. — Прим. ред.) ключевых задач — сформировать у современного поколения стойкое неприятие нацизма в любых его проявлениях. Это особенно важно сейчас, когда реальных свидетелей тех страшных событий уже почти не осталось», — заявила Калашникова про новый музей.

В конце января в парижском аэропорту воссоединилась семья Андрея и Натальи Смекалиных. Год назад мать четверых детей дезертировала с военной службы на Дальнем Востоке и уехала в Армению, несмотря на давление со стороны ФСБ. Еще раньше из-за угрозы доноса уехал ее супруг, взяв с собой двоих детей. В конце прошлого года французский МИД неожиданно одобрил Наталье и еще двум ее детям laissez-passer (международный проездной документ), и теперь семья будет в полном составе подаваться на политическое убежище. Смекалины рассказали «Новой газете Европа» о том, как с наступлением войны счастливая семейная жизнь сменилась кошмаром и почему им пришлось уехать на другой конец света.
Смекалины до войны
На берегу Уссурийского залива, прямо напротив Владивостока, находится город Большой Камень. Основали его в 1947 году, чтобы ремонтировать корабли Тихоокеанского флота, и вплоть до 2015 года он был закрытым. Главная местная «достопримечательность» и градообразующее предприятие — огромная верфь для работы с кораблями с ядерными энергетическими установками. Неудивительно, что в моногороде, обслуживающем флот, не так много работы в частном секторе. Не было ее и в близлежащем поселке Смоляниново, где жила Наталья, — так она объясняет, почему в 2008 году решила заключить военный контракт.
— Мой отец — военнослужащий, и мне в 19 лет предложили поработать в строевой части с документацией, — рассказывает Наталья (сейчас ей 38). — Работа мне понравилась. Через два года я заключила контракт и работала там же, в штабе, на делопроизводстве. „
Мне не то чтобы нравилась армия (у меня музыкальное образование), просто другой работы в городе не было. Но мне нравилось читать рапорты, писать. Я всё время сидела в документах, была частью «бумажной армии».
Даже хотела получить звание прапорщика, но в 2010 году, когда я закончила для этого техникум, прапорщиков отменили, и я так и осталась младшим сержантом.
Тем временем Андрей, будущий муж Натальи, отучился в Большом Камне в техникуме на машиниста электропоезда, а затем открыл свой бизнес.
— У меня был магазин, я занимался сантехникой, отоплением и электрикой, — рассказывает Андрей Смекалин. — В 2012 году Сбербанк открыл новый большой офис в городе, и их подрядчик обратился к нам по поводу сантехники. С самого начала предлагали мне странные схемы: «Возьми работу, мы дадим тебе узбеков, инструменты». Я отказался — у меня своя бригада и инвентарь — и согласился работать только по субподряду. Через некоторое время ко мне пришли люди, которые представились сотрудниками ФСБ. Они потребовали отдать им 15% из денег за выполнение подряда, угрожали проблемами. Я же легально работал, почему я должен был им что-то платить? Подрядчик просто ответил: «А ты не знал, что ли? Мы же предупреждали».
В итоге Андрей отказался от заказа, выплатил неустойку. По его словам, с тех пор он стал иначе смотреть на происходящее в стране и слушать, что говорят оппозиционные политики.
— Получилось, что я не интересовался политикой, пока она не заинтересовалась мной, — шутит он.
Именно тогда, в 2012 году, судьба свела Наталью и Андрея, вскоре после знакомства они поженились. Молодая женщина рассказывает, что они сразу решили: семья будет многодетной.
— Я всегда хотела двойню. Двойня не получалась, — смеется Наталья. — Но между старшими детьми у нас разница в полтора года. Мы хотели, чтобы после нас осталось четверо детей, чтобы вдвойне «восполнить» себя.
К 2022 году у Смекалиных уже была шестилетняя дочь и двое сыновей, семи лет и трех месяцев. На момент начала войны Наталья была в декретном отпуске. Новости о вторжении России в Украину оба супруга восприняли тяжело. Андрей придерживался оппозиционных взглядов, даже ходил наблюдателем на президентские выборы 2018 года. Он вспоминает, что 24 февраля был подавлен, понимал, что из страны нужно уезжать. Для Натальи же война стала еще и личной трагедией.
Родные и родители
— У меня все родственники в Украине, — дрогнувшим голосом говорит бывшая военнослужащая. — Мы не очень часто общались, в основном по праздникам, но первое, что я сделала 24 февраля, — связалась с ними. Я начала сообщения с извинений, я прекрасно понимала, что произошло, и извинялась в каждом сообщении. Я чувствовала себя причастной к войне, ведь служила в российской армии. Они поняли меня и приняли: мы и сейчас поддерживаем отношения. Я за них очень переживаю: рядом с ними летают и падают «шахеды», часто нет электричества и интернета. Они стали мне роднее, чем мои родители. Мама с папой сразу с ними рассорились, так как смотрят телевизор, да и меня они ни в чем не поддерживают.
Позже, в 2023 году, мобилизовали ее двоюродного брата из Новой Одессы (город в Николаевской области Украины). Будучи в России, Наталья боялась ему писать, опасаясь, что у брата будут проблемы с командирами. Но как только Смекалина приехала в Армению, сразу с ним связалась — общение возобновилось.
— Брат всегда был мне рад, поддерживал, говорил, что «еще посидим за одним столом», — плачет Наталья. — Недавно он погиб… „
В первый же день войны Наталья решила уйти со службы. Она пришла на работу, чтобы написать рапорт об увольнении. Армейское руководство «потеряло» документ. Это повторилось дважды.
Затем к ней пришел начальник части по защите гостайны и прямо сказал, что до конца так называемой СВО она уволиться не сможет. Наталья убеждена, что он ей врал: указ о том, что контракты становятся бессрочными, появился только осенью 2022 года.
— На самом деле мне в голову-то не приходило, что меня могут отправить на фронт, когда я сижу в декрете с детьми, — вспоминает Наталья. — Хотя еще до февраля 2022-го с нас собрали подписи в рапортах на случай войны и мобилизации. Нам объяснили, что те, у кого дети младше 16 лет, мобилизованы не будут. Я больше переживала за мужа: он такой, что терпеть и молчать не умеет. Мы понимали, что рано или поздно кто-то напишет на него донос за дискредитацию [армии РФ].
21 сентября 2022 года Путин объявил о начале мобилизации. У Андрея в военном билете — категория Б (частично годен), поэтому он был уверен, что его не заберут. Утром мужчина спокойно ушел на работу. Наталья сильно переживала и купила супругу билет в Грузию. Вечером Андрей вернулся домой, посмотрел на десятимесячного сына и сказал, что не может жить где-то далеко, не видя, как сын растет без него. Супруги остались вместе, в Большом Камне.
Несмотря на то что контракт Натальи стал бессрочным, она решила всё же попробовать получить загран и уехать. Но поскольку с 2017 года ее рабочей задачей было отправлять зашифрованные телеграммы, у нее был доступ к секретности второго уровня, а с ним выехать из страны сложно.
— Я пошла узнавать, как мне сделать загранник, — продолжает Наталья. — Работница секретной [службы] сказала, что для него нужно очень много чего. Чтобы выехать в следующем году, нужно было в предыдущем подать до первого декабря рапорт, получить ходатайство от командующего флотом… Короче, поставили крест: сказали, что, пока идет СВО, я не уеду. При этом офицерский состав с таким же допуском выезжать почему-то мог, а я нет.
Разлука
Так, в тревогах, Смекалины провели целый год. К сентябрю 2023-го Андрей не выдержал: страх потерять свободу победил. Супруг Натальи взял старшего сына и дочь и доехал на машине из Владивостока до казахстанского Актау. По его словам, две недели пути прошли как один день.
— Я не ощущал себя в безопасности, — рассказывает Андрей. — Во-первых, если бы мне всё-таки дали повестку по мобилизации, то выезд из страны для меня был бы закрыт. „
Во-вторых, люди изменились, словно озверели, и я понимал, что рано или поздно кто-то на меня донесет.
Например, я спорил из-за войны с приятелем. Он сильно покраснел, злился, орал: «Да ты предатель! Таких, как ты, нужно в тюрьму, чтоб там гнили, или на фронт!» Сказал, что обязательно обо мне сообщит куда надо. Меня такие заявления пугали и сразу отрезвляли: зачем лезть в эти разговоры дурацкие? Но слышишь их бред и не выдерживаешь. Тогда мы с женой и решили, что мне лучше уехать, так как этот человек действительно мог написать донос.
Кроме того, Андрей не мог избавиться от мысли, что рано или поздно его задержат за то, что в 2017–2018 годах он активно посещал штаб Фонда борьбы с коррупцией во Владивостоке, и отправят в тюрьму лет на 12. К счастью, уехать ему было не так сложно: к осени 2023 года Смекалин уже свернул свой бизнес и работал проектировщиком каркасных домов дистанционно. Дети учились на дому. Родители объяснили, что не решились отправить их в обычную школу из-за обилия пропаганды.
Но разрыв сильно ударил по семье, ведь раньше они никогда не расставались. Наталья призналась, что «ревела первые дни» после отъезда. Смекалина мечтала воссоединиться с мужем и тоже уехать, но поперек встала армейская бюрократия. Кадровики в части сказали Наталье, что для получения загранпаспорта ей нужно подписать анкету, рапорт и еще много разных других документов, а также объяснить причину, куда и зачем она едет.
— Я на это всё плюнула и решила сделать финт ушами: заполнила анкету на загран через «Госуслуги», — рассказывает Наталья. — Но я, как умная Маша, всё заполнила, как надо, и побоялась соврать: написала, что я военнослужащая с допуском к «секретке». Меня пригласили в паспортный стол, где сказали, что нужна справка из ФСБ. И всё — приехали, я поняла, что это тупик. О моем походе туда узнал начальник и вызвал к себе. На беседу я пошла с годовалым малышом, его не с кем было оставить. Начальник мне таких бобов выписал… Сказал, что паспорт мне никто не даст: у меня слишком высокий доступ к секретности. В октябре из части ко мне домой приехала девушка, чтобы я подписала заключение об осведомленности, в котором значилось, что я не имею права получать загранник и уезжать, поскольку с момента ознакомления с секреткой у меня должно пройти пять лет, то есть мне нужно было ждать марта 2026 года, и то не факт, что мне бы всё одобрили.
К тому моменту декрет Натальи заканчивался, но она уже поняла, что на службу не вернется. Она не хотела «быть винтиком армейской системы», пока идет война. Супруги нашли неординарный выход из положения, и для этого Андрею пришлось ненадолго вернуться домой.
Беременность и допросы ФСБ
— У Наташи заканчивался декретный отпуск, — рассказал Смекалин, — и она уже общалась со своим [сумасшедшим] начальником, говорила, что не хочет возвращаться на работу. Он ей сказал: «Ну тогда просто сядешь». Ну и мы в тот момент в состоянии стресса ничего лучше не придумали, как зачать еще одного ребенка, нашу младшую дочку. Я трясся от страха в аэропортах, но приехал с детьми домой на 20 дней в ноябре 2023 года, а потом вернулся в Казахстан. Старшая дочь очень скучала по маме, так что я оставил ее и забрал младшего сына.
Теперь папа был с мальчиками, а беременная мама — с девочкой. Супруги как в воду глядели: решение завести еще одного ребенка, вероятно, спасло Наталью от уголовного преследования. Она рассказала, что весной ею заинтересовались сотрудники ФСБ, прикомандированные к ее части. Они вызвали Смекалину на беседу:
— К тому моменту я уже была беременна, но они об этом не знали, — рассказывает Наталья. „
— Приходить пришлось несколько раз: сначала познакомилась с одним сотрудником ФСБ, потом он ушел на войну, вместо него пришел другой… Такие милые все, но я-то понимала, что им надо.
Говорили: «Ай-яй-яй, вы же понимаете, что так нельзя, мы такие молодцы, что предотвратили преступление», угрожали статьей за попытку выехать из страны без разрешения. Спрашивали про мужа, про родственников, даже про детей. Я ответила в духе «у вас личное дело мое есть, дуру из меня не делайте, возьмите и почитайте».
Наталья объясняет, что сотрудник ФСБ пытался втереться к ней в доверие, но она в ответ «включила броню». Продолжалось это до мая 2024 года. Тогда состоялась последняя «беседа», для которой сотрудник службы защиты гостайны ВС РФ повез Наталью во Владивосток на машине.
— Тогда у меня уже был большой живот, — вспоминает Смекалина. — Может, они боялись, что я по их вине попаду в какую-то беду с ребенком и их засужу. Когда они заводили на меня дело за нарушение требований по защите гостайны из-за того, что я пошла делать загранпаспорт через «Госуслуги» в обход бюрократии, они не знали, что я жду ребенка, а когда узнали, стали обходительными. Меня повезли во Владивосток в Управление ФСБ России по Приморскому краю. И там при всех должностных лицах на камеру заставили согласиться с тем, что у меня ограничения на выезд, что я военнослужащая, которая до марта 2026 года не имеет права ничего делать: ни выезжать, ни получать загран… Да и в целом должна сидеть как мышка. Там было, наверное, человек шесть или семь — вместе с начальником присутствовали при видеозаписи. Меня отвезли домой, и всё на этом закончилось.
Наталья признается, что после отъезда Андрея она понимала, что еще долго с ним не воссоединится, но не представляла, насколько трудным будет разрыв. Особо тяжело, по словам Андрея, он сказался на детях. Младший сын, например, очень сильно переживал, когда Наталья уходила. Малыш, видимо, испугался, что все пропали, и думал, что если сейчас пропадет и мама, то он останется один. Когда его забрал Андрей, то же самое было и с ним: нужно было, чтобы папа всегда был на виду. К сожалению, возникла еще одна проблема: когда Андрей уехал в первый раз, младший сын уже начал разговаривать, но вдруг перестал. Только спустя пару лет, когда ему уже было почти четыре года, он понемногу стал говорить. Но для этого пришлось ходить к логопеду и психологу.
После истории с ФСБ Наталья «спряталась в психологический панцирь» и просто терпела. Благодаря рождению младшей дочери она снова ушла в декретный отпуск, а старшая дочь помогала ей по дому.
«Балканский путь» Андрея
Спустя год жизни в Казахстане Андрей решил переехать вместе с сыновьями в Грузию, куда его позвали знакомые осенью 2024-го. До этого он зарабатывал на жизнь тем, что благодаря старым знакомствам дистанционно занимался архитектурными проектами. После переезда в новую страну Андрей устроился электриком и большую часть дня находился на работе. Часть заработанных денег он платил друзьям как няням, чтобы они присматривали за детьми. После работы Андрей приходил домой уставший, готовил еду и шел спать.
Он рассказывает, что чувствовал, будто теряет контроль над жизнью. Как и Наталья, он всё время думал о том, как их семье снова быть вместе. Решение пришло из новостей: французский МИД выдал шестерым российским дезертирам документы, позволившие им приехать во Францию без загранпаспорта и податься там на убежище. Теоретически такой же laissez-passer могла получить и Наталья.
Первым во Францию решил ехать Андрей, но шенгенской визы у него не было, и он воспользовался «Балканским путем». Долгие годы этот маршрут, пролегающий через боснийско-хорватскую границу в ЕС, использовали беженцы с Ближнего Востока и Африки, но после начала войны в этом потоке стали попадаться россияне, например, дезертиры или бегущие от кадыровского режима чеченцы. Хорватские силовики известны своим жестоким и унижающим достоинство обращением с мигрантами. С этим Андрей с детьми столкнулись на собственном опыте: их полдня продержали на пограничном пункте, перевернули все сумки и отправили в миграционную тюрьму.
— Там, конечно, был кошмар, — вспоминает Андрей. — Если пограничники к нам отнеслись более-менее, то в этой тюрьме хорошо нас не пинали… Ноутбуки, техника, что-то дорогое — всё это вывалили на пол в коридоре, выбросили. Нас посадили в камеру с двухъярусными кроватями. Внутри прям грязища, особенно на полу, на котором еще было что-то разлито. „
Нас заставили снять обувь и ходить по всему этому, правда, через полчаса пришел начальник, отчитал подчиненных, и нам разрешили надеть ботинки.
Весь день мы были голодные, только после моих вопросов охранники дали нам консервы с водой и хлебом.
В конце концов в миграционную тюрьму пришли люди, которые оформляли Андрея еще на границе, отчитали местных сотрудников за то, что те поместили отца с детьми в такие условия. Затем у Смекалиных сняли отпечатки пальцев и отвезли на вокзал, дав предписание ехать в лагерь беженцев. Но Андрей купил билет до Загреба, где снял апартаменты, чтобы сыновья могли спокойно отдохнуть. Затем в октябре 2024 года он с детьми долетел до Франции и подался на убежище.
Воссоединение
— Представьте, я в декрете, но моей младшей дочери скоро будет два года, а война продолжается, — говорит Наталья. — И я не знаю, сколько она еще продлится. В одном я убеждена: на службу не вернусь и участвовать в преступлениях нашей армии, даже оформляя бумажки, не буду.
О проекте «Идите лесом» Наталья знала давно. Она написала им в чат, и ей посоветовали добраться до Армении, для въезда в которую загранпаспорт не нужен. 13 марта 2025 года Наталья взяла дочек и поехала в аэропорт. В решении дезертировать младшая сержантка была уверена, хотя ей было очень страшно нарушить закон и снова попасть в лапы ФСБ.
Несмотря на переживания Натальи, поездка в Армению прошла без приключений. Правда, она вспоминает, как ее паспорт проверяли перед вылетом 20 минут, и признается, что в тот момент она жутко боялась:
— Пока я стояла возле окошка в зоне пограничного контроля, а мой паспорт чуть ли не под лупой рассматривали, у меня вся жизнь пронеслась перед глазами. Я думала, что меня точно нашли в базе, — и всё, конец, но, слава богу, меня выпустили! Я расплакалась, когда вышла оттуда.
В Армении Наталья продолжала заботиться о дочках и жила на сбережения. Но жизнь была полна тревог: дезертирка боялась, что ее найдут силовики. Несколько месяцев она продолжала оплачивать служебную квартиру в Смоляниново, чтобы продать остаток вещей, — с этим ей без особого желания согласились помочь родители, одновременно укоряя ее за «предательство». Через неделю после отъезда Натальи ее мама разбирала вещи в квартире. В этот момент в дверь постучали.
— Стучался человек в гражданском, — рассказывает Наталья. — Это был мой сосед с пятого этажа, бывший военный. Он сказал, что меня ищет ФСБ. Когда я об этом узнала, у меня случилась истерика. Я уверена, что в покое они нашу семью не оставят. Стали поступать сообщения и звонки в ватсап от коллег: они требовали сообщить командованию мое местоположение. Потом был момент, „
когда я искала в Армении квартиру, и в автобус, в котором я ехала, зашел российский военный. Я сразу убрала телефон, глаза в пол, стою молча и не понимаю, какого черта он здесь?
Муж меня потом успокаивал и шутил: «У тебя что, на лбу написано, что ты из России?» Я головой понимаю, что таких, как я, скрывающихся в Армении дезертиров — сотни. Кто я такая, чтобы за мной охотились? И всё равно было страшно. Я трусиха, всего боялась, даже включать геолокацию, хотя у меня была армянская сим-карта.
Смекалина признается, что на фоне постоянного стресса в Армении ее очень поддерживали гостеприимство и доброта местных жителей. Она с теплом вспоминает, как боялась обратиться в больницу, когда ее младшая дочь простудилась, но благодаря поддержке практически незнакомых людей смогла бесплатно попасть на прием и получить рекомендации без документов.
— Армения — это просто невероятная страна, — говорит Наталья. — Все очень отзывчивые: пакет порвался — подошли, помогли собрать. Лялечка упала, пускай и на мягкую траву, — все бегут помогать. Хозяин [съемной квартиры] очень помогал — спускать коляску по ступенькам, например.
У Натальи всё еще не было загранпаспорта, но она не рискнула обратиться за ним в российское посольство: тем самым можно было бы раскрыть свое местоположение силовикам. Чтобы попасть во Францию, Наталья обратилась за проездными документами в посольство этой страны. С задачей Смекалиной помогла справиться кризисная группа Intransit. Семья уже начала отчаиваться — и тут пришли хорошие новости.
— Когда правозащитники сообщили мне, что laissez-passer одобрили, я не поверила, — вспоминает Наталья. — Мы с мужем в последнее время думали, что рассмотрение идет очень долго, и не верили, что что-то получится. Муж уже хотел плюнуть на всё и ко мне [в Армению] ехать. Когда я наконец приехала во Францию и увидела его, разревелась. И даже когда первый день побыли вместе… до сих пор не можем прийти в себя и поверить в то, что это случилось. Что мы это пережили, что мы такие сильные.
Поскольку Андрей подался на убежище с двумя детьми, ему выдали трехкомнатную квартиру. Теперь, с приездом Натальи, их переселят в квартиру побольше: по местным законам такая большая семья не может размещаться в тесноте. В России они жили в двухкомнатной квартире.
Смекалины определили детей в школу. По их словам, младший сын уже хорошо понимает французский, а старший может на нем изъясняться. Родителям язык дается сложнее, но впереди еще много времени на то, чтобы его освоить. Сейчас супруги, еще недавно находившиеся на грани отчаяния, смотрят в будущее с надеждой.

Родители десяти подростков, находящихся в СИЗО-1 Краснодара за поджоги релейных шкафов, опубликовали петицию, чтобы переквалифицировать дела о терроризме на статьи о порче имущества. Семьи арестантов утверждают, что их дети не хотели навредить родине, а лишь пытались подзаработать — кто-то на ремонт мопеда, кто-то на походы в кино. Издание «Ветер» публикует истории двух восьмиклассников, которые сегодня ожидают военного суда.

Впервые этот материал был опубликован в издании «Ветер».
«Как ты это сделал? Бензином? У тебя башка, блядь, вообще нерабочая!» — мужчина с загоревшим лицом нависает над тощим подростком в шортах и футболке. Мальчик исподлобья смотрит на отца большими темными глазами, не решаясь вставить слово. Рядом, уперевшись щекой в ладонь, сидит темноволосая женщина в халате в цветочек — мать подростка. Она, кажется, еще больше недоумевает от ситуации. В кухне идеальная чистота, на стене — календарь с Кремлем. В дверях толпятся жители одного из краснодарских садовых товариществ — понятые.
Это один из эпизодов документального фильма «Предательство» телеканала «Россия-1», в котором пропагандист Андрей Медведев рассказывает о молодых российских «террористах». „
«Ваш сын причастен к совершению преступления: покушение на совершение террористического акта, то есть поджог релейного шкафа на железнодорожных путях»,
— объясняет родителям рыжеволосая следовательница, лицо которой не показывают.
На кадрах — 15-летний Вадим, его отец Валерий (герои попросили не раскрывать их фамилии) и мать Маргарита Клёц. Как рассказала «Ветру» Маргарита, разрешения на съемку, а тем более трансляцию в эфире видео своего малолетнего сына она не давала, но в тот день — 30 июля 2025 года — все происходило слишком быстро. В ее дом в Краснодаре ворвалась съемочная группа и сотрудники ФСБ, которые привели в наручниках ее сына Вадима, — для этого силовики вывезли его из детского лагеря в соседнем городе Славянск-на-Кубани, где мальчик учился сплавляться на байдарках. Родителям подростка тогда объявили, что Вадим — террорист.
Мопед и поиски подработки
Семья Вадима переехала в Краснодар в 2019 году из Казахстана, «потому что русские и хотели жить в России».
Работа в регионе есть: вокруг города много агрохолдингов, в самом Краснодаре — несколько оборонных предприятий, а также иностранные заводы: в их числе — французский Bonduelle и немецкий CLAAS, которые не покинули Россию после начала санкций из-за войны в Украине. Население города стабильно растет: за десятилетие оно увеличилось в полтора раза. На новом месте отец Вадима устроился на лесопилку, мать — на мебельную фабрику. Построили свой дом в садовом товариществе.
Жизнь Вадима, как и многих местных подростков, крутилась вокруг его мопеда. Политикой он не интересовался, но участвовал в школьных сборах гумпомощи российским солдатам в зоне так называемой «специальной военной операции» в Украине.
— Сначала советский какой-то мопед притащили. Починили, завели, продали. Потом немножко получше, какой-то корейский. Папа у нас ругался, потому что постоянно был засран двор запчастями, маслом залит. Чинили, постоянно чего-то не хватало. «Мам, надо карбюратор, надо тормоза купить. Тут резина порвалась», — рассказывает мать школьника Маргарита.
Чтобы заработать на запчасти, Вадим стал подрабатывать в хвойном питомнике рядом с домом: за смену там платили 2200 рублей. С работы, которая начинается в четыре утра и длится 12 часов, Вадим приходил обгоревший, обезвоженный и голодный. Еще он несколько раз разгружал мебель в офисе, но работодатели попались недобросовестные, и подростку не заплатили.
В начале лета в паблике «Работа Краснодар» в телеграме Вадим наткнулся на мужчину, который предложил неплохие деньги за поджог релейного шкафа. Это оборудование, которое управляет светофорами и стрелками на железной дороге. Неприметные серые коробки с 2025 года в России стали маркировать красными надписями о том, что их повреждение попадает под статью 281 УК РФ (диверсия).
«По поводу работы написали, за 25 тысяч надо было одну фигню поджечь», — объяснял Вадим на видео. И хотя ему очень хотелось легких денег, совершать преступление он боялся. Подросток придумал план: создать видимость пожара, отправить видеодоказательство заказчику, а огонь быстро потушить. Это не первый подобный случай — имитировал поджог релейного шкафа, например, и 14-летний Богдан Протазанов из Выборга и получил за это пять с половиной лет лишения свободы.
Подожгли сухую траву
На «дело» с Вадимом пошел друг — 17-летний на тот момент краснодарец Илья. У парней были с собой бензин, антифриз и песок. Антифризом предполагалось обработать будку перед поджогом — Вадим думал, что таким образом можно уберечь ее от возгорания.
— Есть переписка, там Вадим пишет другу: «Я знаю, как это сделать без последствий, чтобы никому не навредить». И предварительно они облили этот шкаф антифризом, потому что он, по сути, не горит, он как охлаждающая жидкость. „
То есть они понимали, что не нужно палить этот шкаф. И немножко подожгли сухую траву. Засняли все это на видео, буквально шесть-восемь секунд. [Потом] взяли песок, все это потушили за собой,
— рассказывает Маргарита.
На будке лишь немного обгорела краска. Впоследствии РЖД оценило ущерб от огня в 1149 рублей. Вадим отправил видео заказчику и получил от него деньги. Парня нашли спустя три дня. Фрагмент съемки его задержания впоследствии покажут по центральному каналу, а подростку предъявят обвинение по части 2 статьи 205 УК РФ (терроризм в составе группы).
— Приехали журналисты. Я еще спросила: что за съемка? «Это оперативная съемка, не переживайте, она никуда дальше не пойдет». Они все ворвались с автоматами, с масками. Ребенок с такими [круглыми] глазами. Поджигал? «Поджигал». Ну, естественно, он сразу сказал «да». В доме прошел обыск, все зафиксировали, изъяли все телефоны. Антифриз — они посмотрели — это что? «Вот этим антифризом я поливал». Это же смягчающее обстоятельство. В материалах дела присутствует экспертиза, доказывающая наличие антифриза и песка, но это не учитывается. Нам говорят: поджог был? Значит, террорист, — продолжает Маргарита.
Второго участника «группы», Илью, поместили в СИЗО вместе с Вадимом. В январе 2026 года ему исполнилось 18, и его перевели на взрослый режим. В документальном фильме «Игры с огнем» телеканала «Россия-1» опубликована съемка его задержания: оперативники говорят матери подростка, что ее сын действовал по заказу украинцев, на что она отвечает: «Я его сама убью, дайте мне его на пять минут».
— Вопрос государству: почему работать вы разрешаете с 16 лет, а сажать начали с 14 лет? Дети вынуждены в полях каких-то работать, чтобы заработать на свои нужды. У всех родителей сейчас ипотеки, кредиты, мы не можем дать детям все, что хотим. Мы обеспечиваем едой, всем необходимым, чтобы они учились как положено, но они хотят чуть большего: в кино лишний раз сходить, — говорит мать Вадима.
Маргарите объявили, что с ее сыном связывался «украинский куратор». При этом в ходе расследования выяснилось, что аккаунт мошенника зарегистрирован в Канаде. В материалах дела фигурирует только никнейм мошенника — «Кактус», а на его аватарке изображена могила. Деньги на счет подростков переводились с помощью механизма покупки криптовалюты, когда рублевый перевод могут сделать незнакомые люди в обмен на поступления на их валютные счета.
— Когда было ознакомление с делом, мы смотрим — там какие-то Ивановы, Петровы, Сидоровы. А кто это? — задается вопросом Маргарита. — Следователь говорит: это те люди, которые отправляли деньги детям на карту. Было четыре транзакции, двух человек допросили. На что люди ответили: мы просто купили крипту в интернете. Всё.
С собой был пистолет
В СИЗО-1 Краснодара находятся не менее десяти подростков, обвиняемых в терроризме и диверсиях, — их называют «политическими». Помимо них в изоляторе много юных закладчиков наркотиков и воришек. Это выяснила Маргарита Клёц, когда начала обивать пороги кутузки и добиваться свидания с сыном. Следователи запрещали видеться с ребенком из-за тяжести обвинения.
Один из местных арестантов — 15-летний юнармеец Тимофей Слипченко. Его история очень похожа на то, что случилось с Вадимом. Вечером 8 мая 2025 года ему, на тот момент 14-летнему, позвонил 16-летний знакомый по имени Ярослав и позвал подработать на стройку. Тимофей согласился.
— Мы ребенка отпускаем на работу. Он лет с десяти начал подрабатывать: то раздавал листовки, то на мойке. Так ему хочется. И считаю, что это нормальная черта у мальчика. Он же мужчина. Я уточнила: до скольки? Он сказал: пару часиков. Я говорю: хорошо, — рассказывает «Ветру» его мать Наталья Слипченко.
Мальчики отправились на маршрутке на Ростовское шоссе. Застроенный малоэтажками советского модернизма Краснодар здесь превращается в ряды садовых товариществ и островки заводов и автосалонов. Парни вышли к железной дороге, и Ярослав объявил Тимофею, что никакой стройки тут нет, а нужно поджечь якобы списанный трансформаторный щиток.
— Ярослав — он тоже обманутый ребенок — сказал, типа: не ссы, он нерабочий, ничего не будет. Ярик сильнее, Тимофей его побаивался. И у Ярослава еще с собой был травматический пистолет. Тимофей испугался и остался снимать [на видео]. И сейчас все равно у него квалификация, что он террорист, — объясняет Наталья.
Тот релейный шкаф выгорел полностью.
Попал в ловушку
На следующий день Тимофей поехал в деревню к бабушке — по семейной традиции он каждый год 9 мая дарит ей знамя Победы. Про поджог он родным не сказал.
— И вот вечером нас там в деревне приняла ФСБ. Опер сказал: «Ломайте его». Я кричала: «Не трогайте!» Не дала им ребенка своего трогать. Нас привезли в наш дом в Краснодар, провели обыск, ничего не нашли, только забрали его телефон, вещи, в которых он был на работе. И компьютер его, — вспоминает Наталья.
К вечеру задержали и Ярослава. Обоих мальчиков российские власти в июле добавили в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга.
Мать Тимофея предполагает, что ее сына так быстро нашли благодаря фотоловушкам на железной дороге, а также биллингу мобильного телефона. „
— Я видела переписку в телеграме, там про релейные шкафы вообще ничего не было. Там говорилось: идем на работу. Единственное, Тимофей написал: «Где мои бабки?» В тот момент Ярослав перевел ему эти деньги,
— отмечает она.
Восьмиклассник Тимофей Слипченко не отличался успехами в учебе, но принимал активное участие во внеклассной работе: записался в движение «Юнармия», собирал гуманитарную помощь военным, ездил поздравлять ветеранов. Тимофей посещал секцию тайского бокса, но, как указывает его мать, не мог защититься от одноклассников. Из-за постоянного буллинга у него пропал интерес к учебе. Отметки не улучшились даже после смены школы, где он «слонялся, помогал таскать мебель или сидел в библиотеке». После школы мальчик часто работал и даже накопил себе на мопед.
Его мать говорит, что никогда бы не стала делать такой дорогой подарок сыну: в семье нет лишних денег. Наталья, раньше работавшая техником на заводе, после задержания Тимофея села за руль такси. Говорит, на постоянную работу времени нет: в любой момент могут выдернуть в суд или на следственный эксперимент.
«А вы статью где будете писать? В интернете? Потому что на телевидении не пропускают нашу правду», — говорит она. Наталья имеет в виду документальный фильм «Предательство», в котором не упоминается о том, что подростков обманывают мошенники, а подчеркивается, что они завербованы украинскими спецслужбами.
— [На семью Маргариты] вышли журналисты, интервью приезжали брали, их показали в программе ровно две секунды, — рассказывает Наталья. — Правды не дали сказать. [Родители] говорили, что детей обманули, показывали все жалобы [в госорганы], какие дети на самом деле, что никто из детей не стоял на учете. Дети чистые! Мой — юнармеец, спортсмен. Он патриот. А почему-то сейчас он как террорист.
Детский день
Маргарита Клёц, Наталья Слипченко и другие родственники юных краснодарских «террористов» объединились в совместном чате: всего там сегодня десять семей. Они организовали поход к уполномоченной по правам ребенка в Краснодарском крае Татьяне Ковалевой с просьбой улучшить режим содержания их детей и разрешить свидания с ними.
— После того как мы начали ходить всей группой по всем инстанциям нам наконец-то разрешили свидания. Представляете, когда пришли в первый день, вышла женщина, которая пропускает, и говорит: «Я не поняла, у нас что, сегодня детский день?» А мы все со слезами на глазах, [с надеждой] наконец-то своих детей увидеть через столько месяцев, — вспоминает Маргарита. — [У уполномоченной, когда мы вошли,] были все начальники СИЗО, мы пожаловались на содержание, потому что там тараканы, клопы, плохое питание, выгулов не было, еще закрывали летом в жару эти кормушки, через которые дают еду. Из-за антисанитарии у всех детей лишай. Кондиционеров-то нету, а в Краснодаре под 40 жара, никакого сквозняка. Дети там жарились.
В камерах, где сидят школьники, по восемь кроватей. Подъем в шесть утра. Проспал — лишаешься прогулки. Подростки между собой обсуждают, где увидятся в следующий раз: в военном суде в Ростове-на-Дону или в СИЗО в Таганроге — туда отправляют несовершеннолетних, так как в Ростове нет подходящего изолятора. Раз в месяц к ним приезжает школьный учитель и дает задания. Заниматься в таких условиях невозможно, считает Маргарита. „
— По литературе была контрольная работа. Вадим говорит: «Не знаю ни автора, ни что за произведение». Просто принесли листочки: «Вот так ответьте»,
— объясняет она.
— Они там просто деградируют. Если бы дали домашний арест, они бы хотя бы доучились на домашнем обучении, — добавляет Наталья. — [С украинской стороны] идет целенаправленная криминализация их поколения.
При этом к российским законодателям, которые в 2025 году снизили с 16 до 14 лет возраст ответственности за диверсии, у Натальи вопросов нет.
— Наше правительство только так может [дать] наказание, чтобы дети туда не лезли. Просто раньше никакой профилактики не было, ничего не говорилось об этом. А сейчас, когда уже наши дети попали туда, уже фильмы создаются, в школах показывают. Фильм «Предательство»… Конечно, там всё нарезали так, как надо: допустим, Дмитрий Васильченко дает показания, я его показания знаю, а там нарезано так, как нужно. Я понимаю, для чего это делается. Для устрашения. Чтобы подростки это все слышали. Чуть-чуть неправду говорят [по ТВ]. Нужно всю правду сказать, чтобы дети не попадались на этот обман.
Работа над ошибками
Маргарита Клёц и другие краснодарские семьи опубликовали петицию с требованием переквалифицировать для их детей статью 205 УК РФ (террористический акт), за которую грозит от 10 лет до пожизненного лишения свободы, на другую. Под действия подростков подходят статьи 167 (уничтожение или повреждение имущества) и 267 УК РФ (повреждение транспортного оборудования), наказания за которые предполагают штраф, либо обязательные работы. «Они — не террористы и не преступники, а жертвы обстоятельств и обмана. Ответственности за проступки с них никто не снимает, а просим лишь судить за фактически содеянное преступление», — говорится в петиции.
— 205-я статья — это дестабилизация органов власти. Дети даже таких слов не знают. Мы не хотели навредить Родине! — подчеркивает Маргарита. — Мы не считаем своих детей предателями. Они не шли изменить Родине. Илья (друг ее сына, с которым они ходили на «дело». — Прим. авт.) вообще мечтал попасть на СВО. Тем более у него отец там погиб.
Связано ли такое количество дел о диверсиях с войной, которая сейчас идет в Украине, поинтересовался у женщин «Ветер».
— Я думаю, да, — считает мать Вадима Маргарита. — Просто руками наших детей диверсии и происходят. Знаете, какой случай у нашего знакомого произошел в Таиланде. Говорит, сижу, подходит ко мне человек. «Ты на русском разговариваешь, а ты откуда?» Наш знакомый говорит: «Я из Казахстана». Второй говорит: «Это хорошая страна, мы с ними дружим». Знакомый понимает, что это украинец. Он говорит: «У меня есть для тебя очень хорошая подработка». «А что нужно делать?» «Нам нужно вербовать российских детей. Им немножко платишь, они готовы и поджечь, и подорвать что угодно».
В то, что среди детей были те, кто намеренно хотел устроить диверсию, матери не верят.
— Судя по фильму [«Предательство»], там идейные есть товарищи, но не малолетние. Ближе к 20 годам, они уже да, мы против государства, что-то не нравится, как революционеры. Это они уже осознанно пошли. А которым 14, 15, 16 лет — им до политики вообще далеко. Понимаете, если человек не идейный, ну, какая здесь двести пятая? Это поджог из корыстных побуждений, — настаивает Маргарита.
Она отмечает, что жалеет о своей реакции, когда к ней в дом нагрянули телевизионщики. В тот момент ребенка нужно было лишь поддержать.
— Я сказала: «Ты что наделал, сейчас СВО же идет. Ты что, не знал, что так нельзя делать?» — вспоминает Маргарита. — Толпа народу, понятые. Было страшно, конечно. Не знаешь, что сказать, камерой тычут в лицо. А теперь думаю, зачем я так на своего ребенка? Нельзя так говорить на детей, конечно…
Автор: Юлия Куликова

Из-за войны с Украиной Россия рискует проиграть главную технологическую гонку века — развитие искусственного интеллекта. «Новая-Европа» изучила международные рейтинги и независимые данные, чтобы понять, как соотносятся с реальностью амбиции Кремля войти в число мировых лидеров по разработке и внедрению ИИ.
Владимир Путин впервые сформулировал российские амбиции в сфере искусственного интеллекта еще в 2017-м, за несколько лет до бума больших языковых моделей, таких как ChatGPT или Google Gemini. «Искусственный интеллект — это будущее не только России, это будущее всего человечества. Тот, кто станет лидером в этой сфере, будет властелином мира», — заявил он тогда. „
С высоких трибун о развитии ИИ говорят именно так — не в терминах экономики, а как о залоге «суверенитета, безопасности и состоятельности» страны.
В 2019 году, вскоре после выхода первых моделей GPT от OpenAI, Россия приняла Национальную стратегию развития ИИ. Правительство планировало к 2030 году ликвидировать отставание от развитых стран и добиться мирового лидерства по отдельным направлениям. Но война и последовавшая изоляция резко ограничили международную научную кооперацию, ускорили отток талантов и осложнили доступ к компонентам для вычислительной инфраструктуры.
Кремль до сих пор декларирует стремление вывести Россию в число мировых лидеров по ИИ и превратить искусственный интеллект в один из драйверов экономического роста к 2030 году. Правда, пока успехи скромные. Согласно трем самым цитируемым международным индексам в сфере искусственного интеллекта, Россия сильно отстает не только от США и Китая, но и от большинства стран большой двадцатки и даже от стран БРИКС.
К 2025 году лозунг о «суверенном ИИ» всё больше превращается в курс на кооперацию с БРИКС, и прежде всего — с Китаем. В конце 2024-го Российский фонд прямых инвестиций объявил о создании с партнерами «Альянса по развитию ИИ» как альтернативы западному доминированию, а Путин поручил выстроить ИИ-сотрудничество с Пекином, закрепив его в качестве ключевого технологического партнера. Что это за индексы

В этом тексте мы используем три ключевых международных индекса ИИ, которые ранжируют страны по разным аспектам развития искусственного интеллекта и позволяют сопоставить их позиции в глобальном контексте.
The Observer (ex-Tortoise) Global AI Index оценивает общую «силу» страны в ИИ-гонке: инвестиции, инфраструктуру, таланты, стартапы и внедрение в бизнес. Охватывает 83 страны. Здесь важно всё сразу, поэтому США и Китай с большим отрывом лидируют, а страны без развитого венчурного рынка и бигтех-корпораций оказываются позади. Это единственный рейтинг из трех, позиция России в котором не упала и даже немного выросла с 2021 года.
Stanford AI Vibrancy Index отражает «живость» национальных экосистем искусственного интеллекта. Индекс измеряет динамику развития искусственного интеллекта по семи позициям для 36 стран. Тройка лидеров — США, Китай и Индия.
Oxford Government AI Readiness Index измеряет готовность правительств использовать ИИ в публичных услугах и политике, оценивая стратегию, инфраструктуру и технологическую подготовленность 195 государств. Лидируют США, Великобритания и Франция, обгоняя Китай и Индию.
Во всех трех индексах, которые мы изучили — The Observer (ex-Tortoise) Global AI Index, Stanford AI Vibrancy Index, Oxford Government AI Readiness Index, — безусловным лидером остаются США, а Китай следует сразу за ними. Эти две страны задают темп глобальной гонке ИИ. За ними с заметным отрывом следуют Великобритания, Сингапур, Индия и ведущие страны ЕС — Франция и Германия. Россия в этой картине стабильно находится в районе 30-й позиции или ниже.
На основе данных международных индексов мы выделили ключевые направления, которые в наибольшей степени влияют на успех страны в развитии искусственного интеллекта. Эти направления включают инвестиции в научные исследования и подготовку кадров, доступ к вычислительным ресурсам и инновационной инфраструктуре, развитость рынка и венчурного финансирования, а также готовность государственных институтов интегрировать ИИ в политику, регулирование и общественные услуги.
Большие, языковые, отечественные
Высокая квалификация разработчиков — одна из сильных сторон России, судя по международным индексам ИИ. В рейтинге Stanford AI Vibrancy Index страна занимает 18-е место по направлению Research and Development, где объединены исследования и разработка, в Oxford AI — 31-е место по «разработке и внедрению», и только в The Observer Global AI Index — 39-е место в разделе Development.
Заметную роль в этих оценках играет активность российских разработчиков в проектах с открытым исходным кодом Open Source. В 2024 году, по данным Stanford AI Index, они опубликовали на GitHub почти 66 тысяч проектов, связанных с ИИ, которым другие пользователи поставили 211 тысяч «звезд». «Звезды» на платформе ставят, когда проект добавляют в закладки или выражают одобрение автору.
Россия остается в узком круге стран, где крупные компании развивают собственные генеративные модели, что действительно можно считать значимым достижением в сфере ИИ и высоко ценится в рейтингах.
Однако в производстве лучших моделей с большим отрывом доминируют США и Китай, оставляя Россию и все остальные страны далеко позади. Согласно Стэнфордскому индексу ИИ, в 2024 году США разработали 40 значимых моделей нейросетей. Для сравнения, Китай выпустил 15 таких моделей, Европа — всего три, Россия — ни одной.
Лучшие российские генеративные модели всё еще заметно отстают от ведущих решений, даже для генерации ответов на русском языке. В рейтинге платформы LLM Arena Ru, где русскоговорящие пользователи оценивают ответы нейросетей, модели из России редко поднимаются выше второй десятки. Так, на момент написания этой статьи лучшая российская модель, GigaChat Max 2, занимала 25-е место. „
Часть этого разрыва, вероятно, связана с тем, что российские модели особенно отстают в «глубоком» рассуждении и многошаговых логических выводах
– об этом, в частности, говорили и создатели GigaChat. Они также отмечают проблемы с прозрачностью: недостаточную открытость обучающих данных и сложность независимой верификации некоторых результатов из-за закрытых датасетов.
Кроме того, исследование Гентского университета 2025 года показывает, что крупнейшие российские модели (GigaChat и YandexGPT) входят в число мировых лидеров по политической самоцензуре и заметно чаще отвечают отказом на «чувствительные» политические вопросы.
«Большинство решений с использованием генеративного искусственного интеллекта в России построено на базе зарубежных LLM. Это делает инвестиции в ИИ решения сверхрискованными, поскольку в любой момент нашим стартапам могут запретить использовать зарубежных агентов, — и все российские решения, созданные с их помощью, станут недееспособными, — объяснял управляющий партнер АО “Малина венчурс” Антон Пронин. — А использование отечественных LLM-моделей, например, от Яндекса или Сбера, только набирает оборот».
Что не менее важно, широкое внедрение передовых нейросетей как в повседневной жизни, так и в промышленности серьезно затруднено из-за того, что доступ к ним часто возможен только через VPN или требует оплаты с помощью зарубежных карт.
Патентная активность в сфере ИИ тоже снижается: по данным Stanford AI Index, после начала войны количество выданных патентов в этой области в России упало примерно в три раза
Наука в изоляции
Научная активность — это один из важных показателей развития сферы ИИ. Российская национальная стратегия развития искусственного интеллекта по-прежнему рассматривает международные публикации как один из показателей успеха в гонке. Она ставит цель достичь 450 публикаций по итогам ведущих мировых конференций в области ИИ к 2030 году, то есть в четыре раза больше, чем в 2022 году (113).
Несмотря на определенные успехи в разработке продуктов и моделей, с академической наукой в сфере ИИ дела у России обстоят хуже. Россия занимает 18-е место в Stanford AI Vibrancy Index в разделе Research and Development (в этом индикаторе Стэнфорд объединяет научные исследования и разработку) и 49-е место в The Observer Global AI Index по показателю научных исследований.
Согласно ИИ-индексу от Стэнфордского университета, общее количество российских публикаций на английском языке, связанных с искусственным интеллектом, значительно снизилось после начала войны. Это происходит вопреки глобальному тренду на рост числа таких научных работ и, вероятно, связано с утечкой мозгов и с тем, что российским ученым стало сложнее публиковаться в международных журналах и участвовать в ведущих конференциях.
Еще сильнее снизилась цитируемость научных работ российских ученых. Если в 2022 году, по данным Стэнфорда, на их публикации сослались свыше 10 тысяч раз, то в 2024-м — всего 1,1 тысячи. И это тоже может быть связано и с оттоком умов из России, и с изоляцией, в которую попали российские научные центры.
Человеческий капитал
Оценки распространения навыков использования ИИ и наличия профильных специалистов в России в разных индексах заметно расходятся. Stanford AI Index ставит Россию на 20-е место в мире, The Observer AI — на 28-е, а Oxford AI Index в одном из поднаправлений, «Человеческий капитал», отводит России 45-е место.
Такие индексы обычно опираются не на прямой «подсчет специалистов», а на набор косвенных показателей: количество выпускников профильных вузов, активность разработчиков на платформах вроде GitHub или StackOverflow, а также на показатели иммиграции специалистов.
Часть расхождений в рейтингах, вероятно, объясняется спецификой источников данных. Например, Stanford AI Index среди прочего использует данные LinkedIn (заблокирован в России с 2016 года) и платформы Coursera, которая фактически перестала работать в России в 2022 году, что может искажать картину.
Российский кадровый резерв в ИИ опирается на сильную математическую базу и растущий интерес студентов к технологическим специальностям. По данным Минцифры, в 2023 году почти каждый десятый выпускник вуза имел ИТ-специальность и популярность таких специальностей продолжает расти. В том же году вузы, согласно недавнему исследованию ВШЭ, приняли на программы по профилю искусственного интеллекта 20,7 тыс. человек — около 1,6% от всех поступивших. Для новой стремительно развивающейся отрасли это заметная и растущая доля, показывающая, что ИИ становится массовым направлением в высшем образовании.
Тем не менее индустрия ИИ в России всё еще сталкивается с проблемой утечки мозгов. В первые годы после начала войны, вероятно, сотни тысяч IT-специалистов, исследователей и ученых уехали из-за мобилизации, войны, давления государства и ограничений, которые создали санкции. С того времени отток значительно замедлился, однако эксперты полагают, что вероятны и новые волны эмиграции, в том числе вызванные ухудшающимся экономическим климатом.
Один из самых ярких примеров последних лет — компания Nebius. Когда-то — ядро облачных технологий «Яндекса», которое после раздела компании оказалось в Нидерландах. С компанией из России эмигрировало около тысячи разработчиков «Яндекса». В 2025 году, после ряда больших инфраструктурных сделок, в том числе с Microsoft и Meta, оценка Nebius достигла $27 млрд, превысив капитализацию самого «Яндекса» и став символом того, как ключевые технологии и таланты уходят за пределы страны. „
Нехватка профильных специалистов и низкое распространение навыков работы с ИИ влияют не только на исследования и разработку передовых моделей искусственного интеллекта, но и на внедрение нейросетей в продукты и процессы компаний.
Так, согласно опросу отраслевого форума Comindware 2025, нехватка квалифицированных специалистов стала самым главным барьером внедрения ИИ-технологий. Эту причину выделили 67% российских компаний, участвовавших в опросе.
В 2025 году человеческий капитал становится таким же дефицитным ресурсом, как вычислительные мощности. Опытные команды ускоряют разработку, снижают стоимость экспериментов и быстрее доводят модели и продукты до рынка. Поэтому многие корпорации готовы платить топовым исследователям зарплаты вплоть до нескольких сотен миллионов долларов.
Теневые суперкомпьютеры
Россия занимает относительно низкие позиции по оценкам объема вычислительной инфраструктуры: 31-е место в Stanford AI, 32-е место в The Observer Global AI и 41-е место в Oxford Government AI Readiness.
После начала войны с Украиной технологический разрыв между Россией и мировыми лидерами в сфере инфраструктуры для обучения ИИ-моделей начал расти еще быстрее. Так, если в 2022 году семь российских суперкомпьютеров — кластеров для решения сложных задач, входили в мировой топ-500, то теперь только пять. Сейчас общая мощность входящих в рейтинг российских суперкомпьютеров составляет 69 петафлопс, что примерно в 100 раз меньше, чем у лидера рейтинга — США, с мощностью суперкомпьютеров около 6961 петафлопс.
Однако важно отметить, что международные рейтинги фиксируют только те мощности, о которых заявлено публично. Сейчас Россия импортирует современные компоненты через серые схемы, такие проекты часто не афишируются и поэтому не отражаются в открытых списках вроде Top-500. Соответственно, новая вычислительная инфраструктура страны может оставаться «невидимой» для мировой статистики. В результате данные международных рейтингов о вычислительных мощностях России могут быть заниженными.
В частности, издание T-Invariant описывало историю создания нового суперкомпьютера МГУ (собранного на закупках через китайских посредников) с заявленной мощностью 400 петафлопс. По характеристикам он мог бы занимать ведущие позиции в мировых рейтингах, но МГУ не подал данные о нем в международные списки.
Тем не менее серый импорт не может покрыть все потребности страны в строительстве инфраструктуры. По оценке The Wall Street Journal на основе данных ООН, „
в 2024 году импорт GPU и других ИИ-чипов в Россию был на 84% ниже довоенного уровня, а 92% поставок пришлись на Китай и Гонконг, что усилило зависимость России от Китая в сфере ИИ.
Таким образом, серый импорт частично закрывает потребности индустрии, однако такая логистика плохо масштабируется: поставки становятся дороже и более рискованными. Кроме того, серый импорт не подразумевает техническую поддержку от производителей чипов, что важно при сборке суперкомпьютеров. В итоге российской ИИ-индустрии становится сложнее конкурировать со странами, где санкционные ограничения отсутствуют.
До начала войны и в первые ее годы большое будущее пророчили отечественному производству процессоров, однако к 2025 году добиться каких-либо успехов в этой сфере не удалось. В 2021 году «Байкал Электроникс», к примеру, заявлял о планах нарастить выпуск процессоров до 600 тысяч к 2025 году. Фактически же в 2026 году предполагается поставить всего 100 тысяч российских процессоров, как минимум часть из которых, вероятно, производится в странах Азии.
Попытки локализовать отдельные операции внутри страны упираются в доступ к сырью для производства процессоров — кристаллам. Так, трехлетний эксперимент по созданию процессоров Baikal-M в Калининградской области в ноябре 2025 года прекратили из-за дефицита компонентов.
На этом фоне национальная стратегия развития ИИ выглядит нереалистично амбициозно. Согласно документу, к 2030 году Россия планирует увеличить мощность всех суперкомпьютеров, применяемых для обучения ИИ, более чем в 13 раз по сравнению с 2022 годом. Это означает, что стране нужно быстро и значительно увеличить парк современных ускорителей и инфраструктуру датацентров, что трудновыполнимо в условиях санкций. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Росгосинтеллект
Экономическая среда для развития ИИ в России оценивается низко: в Stanford AI Index Россия занимает последнее 36-е место, а в The Observer Global AI Index — 22-е место. Эти оценки учитывают спрос на ИИ-специалистов, инвестиции, внедрение ИИ в бизнесе и его финансовый эффект, а также масштаб стартап-сектора.
По оценке аналитического отчета Smart Ranking, в 2025 году российский рынок ИИ мог вырасти на 25–30% по сравнению с предыдущим годом и достичь 1,9 трлн рублей (≈ 20,8 млрд долларов).
При этом, по подсчетам аналитиков, почти вся прибыль от монетизации ИИ (95%) концентрируется у топ-5 компаний: «Яндекс», «Сбер», «Т-Технологии» (холдинговая компания «Т-банка»), «Вконтакте» и «Лаборатория Касперского», что говорит о высокой централизации. Все пять компаний в списке, кроме «Лаборатории Касперского», связаны либо с государством, либо с людьми из близкого круга Путина.
Несмотря на резкий спад иностранного венчурного финансирования после 2022 года, инвестиции в отечественные AI-стартапы продолжаются. По данным «Русского венчура» и фонда Malina VC, за год с декабря 2024-го по ноябрь 2025-го было зарегистрировано 78 сделок, при этом в AI-проекты вложили 27,8% всех средств — 2 млрд рублей. Тем не менее объемы инвестиций в стартапы в 2025-м сократились на 10% по сравнению с предыдущим годом, и их общий масштаб остается далеким от показателей, характерных для рынков США или Китая, где вложения в ИИ-стартапы бьют рекорды.
Структура ИИ-экосистемы в России по-прежнему сильно концентрирована вокруг крупных корпораций, часто с госучастием. Такие компании, как «Сбербанк» и «Яндекс», остаются основными драйверами: они задают тон рынку, формируют инфраструктуру, финансируют исследования и внедрение ИИ-решений.
Независимый стартап-сектор переживает тяжелые времена: в 2025 году объем классических венчурных сделок примерно в десять раз ниже, чем в довоенном 2021-м, поэтому многие проекты вынуждены переориентироваться на госзаказы или закрыться.
Всё это делает экосистему ИИ более закрытой, а развитие более «безопасным» в бюрократическом смысле. Приоритет смещается в сторону предсказуемых проектов и заказчиков, а не рискованных продуктовых ставок, которые часто и дают технологические прорывы и новые рынки.
***
Анализ ключевых международных индексов искусственного интеллекта показывает, что Россия сегодня заметно отстает в развитии ИИ не только от США и Китая, но и от значительной части стран большой двадцатки, а также от части партнеров по БРИКС.
Это резко контрастирует с тем, что еще недавно Россия была среди мировых лидеров в цифровых сервисах, от поиска до онлайн-банкинга. Однако разработка передового искусственного интеллекта требует не только инженерии высокого уровня, но и науки, «железа» и финансирования стартапов.
В официальной стратегии России и публичных заявлениях сохраняется ставка на быстрое вхождение в число мировых лидеров. Но поставленные цели выглядят всё более оторванными от реальности, в которой развивается отрасль: ограниченный доступ к вычислительным ресурсам, изоляция рынка и утечка ключевых команд. Гонка искусственного интеллекта — это борьба за контроль над ключевой инфраструктурой экономики будущего, и проигрыш в ней означает долгосрочную технологическую зависимость: чужие модели, чужие правила, более слабая конкурентоспособность и меньше влияния на мировую экономику.
Идея технологической автономии ИИ в России постепенно уступает месту прагматичной модели внешней кооперации, где ключевым партнером становится Китай. Без „
войны и изоляции траектория могла бы быть совсем другой: больше международных связей, сильнее конкуренция за таланты и шире доступ к технологиям, без которых развитие ИИ замедляется.
Как это часто бывает в вопросах импортозамещения, компенсировать отставание по качеству Россия пытается за счет разговоров про «суверенный ИИ». Власти продвигают собственный Кодекс этики искусственного интеллекта и предлагают использовать его как международную модель. ИИ также рассматривается как инструмент для укрепления «традиционных ценностей». Например, философ Александр Дугин призывает создавать «русский искусственный интеллект, который, не задумываясь, будет отвечать не только, чей Крым, но и чей Киев, чей Харьков, чья Одесса, правильно, по‑русски». Впрочем, это вряд ли позволит России укрепить свои позиции в международных рейтингах.

Из-за войны с Украиной Россия рискует проиграть главную технологическую гонку века — развитие искусственного интеллекта. «Новая-Европа» изучила международные рейтинги и независимые данные, чтобы понять, как соотносятся с реальностью амбиции Кремля войти в число мировых лидеров по разработке и внедрению ИИ.
Владимир Путин впервые сформулировал российские амбиции в сфере искусственного интеллекта еще в 2017-м, за несколько лет до бума больших языковых моделей, таких как ChatGPT или Google Gemini. «Искусственный интеллект — это будущее не только России, это будущее всего человечества. Тот, кто станет лидером в этой сфере, будет властелином мира», — заявил он тогда. „
С высоких трибун о развитии ИИ говорят именно так — не в терминах экономики, а как о залоге «суверенитета, безопасности и состоятельности» страны.
В 2019 году, вскоре после выхода первых моделей GPT от OpenAI, Россия приняла Национальную стратегию развития ИИ. Правительство планировало к 2030 году ликвидировать отставание от развитых стран и добиться мирового лидерства по отдельным направлениям. Но война и последовавшая изоляция резко ограничили международную научную кооперацию, ускорили отток талантов и осложнили доступ к компонентам для вычислительной инфраструктуры.
Кремль до сих пор декларирует стремление вывести Россию в число мировых лидеров по ИИ и превратить искусственный интеллект в один из драйверов экономического роста к 2030 году. Правда, пока успехи скромные. Согласно трем самым цитируемым международным индексам в сфере искусственного интеллекта, Россия сильно отстает не только от США и Китая, но и от большинства стран большой двадцатки и даже от стран БРИКС.
К 2025 году лозунг о «суверенном ИИ» всё больше превращается в курс на кооперацию с БРИКС, и прежде всего — с Китаем. В конце 2024-го Российский фонд прямых инвестиций объявил о создании с партнерами «Альянса по развитию ИИ» как альтернативы западному доминированию, а Путин поручил выстроить ИИ-сотрудничество с Пекином, закрепив его в качестве ключевого технологического партнера. Что это за индексы

В этом тексте мы используем три ключевых международных индекса ИИ, которые ранжируют страны по разным аспектам развития искусственного интеллекта и позволяют сопоставить их позиции в глобальном контексте.
The Observer (ex-Tortoise) Global AI Index оценивает общую «силу» страны в ИИ-гонке: инвестиции, инфраструктуру, таланты, стартапы и внедрение в бизнес. Охватывает 83 страны. Здесь важно всё сразу, поэтому США и Китай с большим отрывом лидируют, а страны без развитого венчурного рынка и бигтех-корпораций оказываются позади. Это единственный рейтинг из трех, позиция России в котором не упала и даже немного выросла с 2021 года.
Stanford AI Vibrancy Index отражает «живость» национальных экосистем искусственного интеллекта. Индекс измеряет динамику развития искусственного интеллекта по семи позициям для 36 стран. Тройка лидеров — США, Китай и Индия.
Oxford Government AI Readiness Index измеряет готовность правительств использовать ИИ в публичных услугах и политике, оценивая стратегию, инфраструктуру и технологическую подготовленность 195 государств. Лидируют США, Великобритания и Франция, обгоняя Китай и Индию.
Во всех трех индексах, которые мы изучили — The Observer (ex-Tortoise) Global AI Index, Stanford AI Vibrancy Index, Oxford Government AI Readiness Index, — безусловным лидером остаются США, а Китай следует сразу за ними. Эти две страны задают темп глобальной гонке ИИ. За ними с заметным отрывом следуют Великобритания, Сингапур, Индия и ведущие страны ЕС — Франция и Германия. Россия в этой картине стабильно находится в районе 30-й позиции или ниже.
На основе данных международных индексов мы выделили ключевые направления, которые в наибольшей степени влияют на успех страны в развитии искусственного интеллекта. Эти направления включают инвестиции в научные исследования и подготовку кадров, доступ к вычислительным ресурсам и инновационной инфраструктуре, развитость рынка и венчурного финансирования, а также готовность государственных институтов интегрировать ИИ в политику, регулирование и общественные услуги.
Большие, языковые, отечественные
Высокая квалификация разработчиков — одна из сильных сторон России, судя по международным индексам ИИ. В рейтинге Stanford AI Vibrancy Index страна занимает 18-е место по направлению Research and Development, где объединены исследования и разработка, в Oxford AI — 31-е место по «разработке и внедрению», и только в The Observer Global AI Index — 39-е место в разделе Development.
Заметную роль в этих оценках играет активность российских разработчиков в проектах с открытым исходным кодом Open Source. В 2024 году, по данным Stanford AI Index, они опубликовали на GitHub почти 66 тысяч проектов, связанных с ИИ, которым другие пользователи поставили 211 тысяч «звезд». «Звезды» на платформе ставят, когда проект добавляют в закладки или выражают одобрение автору.
Россия остается в узком круге стран, где крупные компании развивают собственные генеративные модели, что действительно можно считать значимым достижением в сфере ИИ и высоко ценится в рейтингах.
Однако в производстве лучших моделей с большим отрывом доминируют США и Китай, оставляя Россию и все остальные страны далеко позади. Согласно Стэнфордскому индексу ИИ, в 2024 году США разработали 40 значимых моделей нейросетей. Для сравнения, Китай выпустил 15 таких моделей, Европа — всего три, Россия — ни одной.
Лучшие российские генеративные модели всё еще заметно отстают от ведущих решений, даже для генерации ответов на русском языке. В рейтинге платформы LLM Arena Ru, где русскоговорящие пользователи оценивают ответы нейросетей, модели из России редко поднимаются выше второй десятки. Так, на момент написания этой статьи лучшая российская модель, GigaChat Max 2, занимала 25-е место. „
Часть этого разрыва, вероятно, связана с тем, что российские модели особенно отстают в «глубоком» рассуждении и многошаговых логических выводах
– об этом, в частности, говорили и создатели GigaChat. Они также отмечают проблемы с прозрачностью: недостаточную открытость обучающих данных и сложность независимой верификации некоторых результатов из-за закрытых датасетов.
Кроме того, исследование Гентского университета 2025 года показывает, что крупнейшие российские модели (GigaChat и YandexGPT) входят в число мировых лидеров по политической самоцензуре и заметно чаще отвечают отказом на «чувствительные» политические вопросы.
«Большинство решений с использованием генеративного искусственного интеллекта в России построено на базе зарубежных LLM. Это делает инвестиции в ИИ решения сверхрискованными, поскольку в любой момент нашим стартапам могут запретить использовать зарубежных агентов, — и все российские решения, созданные с их помощью, станут недееспособными, — объяснял управляющий партнер АО “Малина венчурс” Антон Пронин. — А использование отечественных LLM-моделей, например, от Яндекса или Сбера, только набирает оборот».
Что не менее важно, широкое внедрение передовых нейросетей как в повседневной жизни, так и в промышленности серьезно затруднено из-за того, что доступ к ним часто возможен только через VPN или требует оплаты с помощью зарубежных карт.
Патентная активность в сфере ИИ тоже снижается: по данным Stanford AI Index, после начала войны количество выданных патентов в этой области в России упало примерно в три раза
Наука в изоляции
Научная активность — это один из важных показателей развития сферы ИИ. Российская национальная стратегия развития искусственного интеллекта по-прежнему рассматривает международные публикации как один из показателей успеха в гонке. Она ставит цель достичь 450 публикаций по итогам ведущих мировых конференций в области ИИ к 2030 году, то есть в четыре раза больше, чем в 2022 году (113).
Несмотря на определенные успехи в разработке продуктов и моделей, с академической наукой в сфере ИИ дела у России обстоят хуже. Россия занимает 18-е место в Stanford AI Vibrancy Index в разделе Research and Development (в этом индикаторе Стэнфорд объединяет научные исследования и разработку) и 49-е место в The Observer Global AI Index по показателю научных исследований.
Согласно ИИ-индексу от Стэнфордского университета, общее количество российских публикаций на английском языке, связанных с искусственным интеллектом, значительно снизилось после начала войны. Это происходит вопреки глобальному тренду на рост числа таких научных работ и, вероятно, связано с утечкой мозгов и с тем, что российским ученым стало сложнее публиковаться в международных журналах и участвовать в ведущих конференциях.
Еще сильнее снизилась цитируемость научных работ российских ученых. Если в 2022 году, по данным Стэнфорда, на их публикации сослались свыше 10 тысяч раз, то в 2024-м — всего 1,1 тысячи. И это тоже может быть связано и с оттоком умов из России, и с изоляцией, в которую попали российские научные центры.
Человеческий капитал
Оценки распространения навыков использования ИИ и наличия профильных специалистов в России в разных индексах заметно расходятся. Stanford AI Index ставит Россию на 20-е место в мире, The Observer AI — на 28-е, а Oxford AI Index в одном из поднаправлений, «Человеческий капитал», отводит России 45-е место.
Такие индексы обычно опираются не на прямой «подсчет специалистов», а на набор косвенных показателей: количество выпускников профильных вузов, активность разработчиков на платформах вроде GitHub или StackOverflow, а также на показатели иммиграции специалистов.
Часть расхождений в рейтингах, вероятно, объясняется спецификой источников данных. Например, Stanford AI Index среди прочего использует данные LinkedIn (заблокирован в России с 2016 года) и платформы Coursera, которая фактически перестала работать в России в 2022 году, что может искажать картину.
Российский кадровый резерв в ИИ опирается на сильную математическую базу и растущий интерес студентов к технологическим специальностям. По данным Минцифры, в 2023 году почти каждый десятый выпускник вуза имел ИТ-специальность и популярность таких специальностей продолжает расти. В том же году вузы, согласно недавнему исследованию ВШЭ, приняли на программы по профилю искусственного интеллекта 20,7 тыс. человек — около 1,6% от всех поступивших. Для новой стремительно развивающейся отрасли это заметная и растущая доля, показывающая, что ИИ становится массовым направлением в высшем образовании.
Тем не менее индустрия ИИ в России всё еще сталкивается с проблемой утечки мозгов. В первые годы после начала войны, вероятно, сотни тысяч IT-специалистов, исследователей и ученых уехали из-за мобилизации, войны, давления государства и ограничений, которые создали санкции. С того времени отток значительно замедлился, однако эксперты полагают, что вероятны и новые волны эмиграции, в том числе вызванные ухудшающимся экономическим климатом.
Один из самых ярких примеров последних лет — компания Nebius. Когда-то — ядро облачных технологий «Яндекса», которое после раздела компании оказалось в Нидерландах. С компанией из России эмигрировало около тысячи разработчиков «Яндекса». В 2025 году, после ряда больших инфраструктурных сделок, в том числе с Microsoft и Meta, оценка Nebius достигла $27 млрд, превысив капитализацию самого «Яндекса» и став символом того, как ключевые технологии и таланты уходят за пределы страны. „
Нехватка профильных специалистов и низкое распространение навыков работы с ИИ влияют не только на исследования и разработку передовых моделей искусственного интеллекта, но и на внедрение нейросетей в продукты и процессы компаний.
Так, согласно опросу отраслевого форума Comindware 2025, нехватка квалифицированных специалистов стала самым главным барьером внедрения ИИ-технологий. Эту причину выделили 67% российских компаний, участвовавших в опросе.
В 2025 году человеческий капитал становится таким же дефицитным ресурсом, как вычислительные мощности. Опытные команды ускоряют разработку, снижают стоимость экспериментов и быстрее доводят модели и продукты до рынка. Поэтому многие корпорации готовы платить топовым исследователям зарплаты вплоть до нескольких сотен миллионов долларов.
Теневые суперкомпьютеры
Россия занимает относительно низкие позиции по оценкам объема вычислительной инфраструктуры: 31-е место в Stanford AI, 32-е место в The Observer Global AI и 41-е место в Oxford Government AI Readiness.
После начала войны с Украиной технологический разрыв между Россией и мировыми лидерами в сфере инфраструктуры для обучения ИИ-моделей начал расти еще быстрее. Так, если в 2022 году семь российских суперкомпьютеров — кластеров для решения сложных задач, входили в мировой топ-500, то теперь только пять. Сейчас общая мощность входящих в рейтинг российских суперкомпьютеров составляет 69 петафлопс, что примерно в 100 раз меньше, чем у лидера рейтинга — США, с мощностью суперкомпьютеров около 6961 петафлопс.
Однако важно отметить, что международные рейтинги фиксируют только те мощности, о которых заявлено публично. Сейчас Россия импортирует современные компоненты через серые схемы, такие проекты часто не афишируются и поэтому не отражаются в открытых списках вроде Top-500. Соответственно, новая вычислительная инфраструктура страны может оставаться «невидимой» для мировой статистики. В результате данные международных рейтингов о вычислительных мощностях России могут быть заниженными.
В частности, издание T-Invariant описывало историю создания нового суперкомпьютера МГУ (собранного на закупках через китайских посредников) с заявленной мощностью 400 петафлопс. По характеристикам он мог бы занимать ведущие позиции в мировых рейтингах, но МГУ не подал данные о нем в международные списки.
Тем не менее серый импорт не может покрыть все потребности страны в строительстве инфраструктуры. По оценке The Wall Street Journal на основе данных ООН, „
в 2024 году импорт GPU и других ИИ-чипов в Россию был на 84% ниже довоенного уровня, а 92% поставок пришлись на Китай и Гонконг, что усилило зависимость России от Китая в сфере ИИ.
Таким образом, серый импорт частично закрывает потребности индустрии, однако такая логистика плохо масштабируется: поставки становятся дороже и более рискованными. Кроме того, серый импорт не подразумевает техническую поддержку от производителей чипов, что важно при сборке суперкомпьютеров. В итоге российской ИИ-индустрии становится сложнее конкурировать со странами, где санкционные ограничения отсутствуют.
До начала войны и в первые ее годы большое будущее пророчили отечественному производству процессоров, однако к 2025 году добиться каких-либо успехов в этой сфере не удалось. В 2021 году «Байкал Электроникс», к примеру, заявлял о планах нарастить выпуск процессоров до 600 тысяч к 2025 году. Фактически же в 2026 году предполагается поставить всего 100 тысяч российских процессоров, как минимум часть из которых, вероятно, производится в странах Азии.
Попытки локализовать отдельные операции внутри страны упираются в доступ к сырью для производства процессоров — кристаллам. Так, трехлетний эксперимент по созданию процессоров Baikal-M в Калининградской области в ноябре 2025 года прекратили из-за дефицита компонентов.
На этом фоне национальная стратегия развития ИИ выглядит нереалистично амбициозно. Согласно документу, к 2030 году Россия планирует увеличить мощность всех суперкомпьютеров, применяемых для обучения ИИ, более чем в 13 раз по сравнению с 2022 годом. Это означает, что стране нужно быстро и значительно увеличить парк современных ускорителей и инфраструктуру датацентров, что трудновыполнимо в условиях санкций. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Росгосинтеллект
Экономическая среда для развития ИИ в России оценивается низко: в Stanford AI Index Россия занимает последнее 36-е место, а в The Observer Global AI Index — 22-е место. Эти оценки учитывают спрос на ИИ-специалистов, инвестиции, внедрение ИИ в бизнесе и его финансовый эффект, а также масштаб стартап-сектора.
По оценке аналитического отчета Smart Ranking, в 2025 году российский рынок ИИ мог вырасти на 25–30% по сравнению с предыдущим годом и достичь 1,9 трлн рублей (≈ 20,8 млрд долларов).
При этом, по подсчетам аналитиков, почти вся прибыль от монетизации ИИ (95%) концентрируется у топ-5 компаний: «Яндекс», «Сбер», «Т-Технологии» (холдинговая компания «Т-банка»), «Вконтакте» и «Лаборатория Касперского», что говорит о высокой централизации. Все пять компаний в списке, кроме «Лаборатории Касперского», связаны либо с государством, либо с людьми из близкого круга Путина.
Несмотря на резкий спад иностранного венчурного финансирования после 2022 года, инвестиции в отечественные AI-стартапы продолжаются. По данным «Русского венчура» и фонда Malina VC, за год с декабря 2024-го по ноябрь 2025-го было зарегистрировано 78 сделок, при этом в AI-проекты вложили 27,8% всех средств — 2 млрд рублей. Тем не менее объемы инвестиций в стартапы в 2025-м сократились на 10% по сравнению с предыдущим годом, и их общий масштаб остается далеким от показателей, характерных для рынков США или Китая, где вложения в ИИ-стартапы бьют рекорды.
Структура ИИ-экосистемы в России по-прежнему сильно концентрирована вокруг крупных корпораций, часто с госучастием. Такие компании, как «Сбербанк» и «Яндекс», остаются основными драйверами: они задают тон рынку, формируют инфраструктуру, финансируют исследования и внедрение ИИ-решений.
Независимый стартап-сектор переживает тяжелые времена: в 2025 году объем классических венчурных сделок примерно в десять раз ниже, чем в довоенном 2021-м, поэтому многие проекты вынуждены переориентироваться на госзаказы или закрыться.
Всё это делает экосистему ИИ более закрытой, а развитие более «безопасным» в бюрократическом смысле. Приоритет смещается в сторону предсказуемых проектов и заказчиков, а не рискованных продуктовых ставок, которые часто и дают технологические прорывы и новые рынки.
***
Анализ ключевых международных индексов искусственного интеллекта показывает, что Россия сегодня заметно отстает в развитии ИИ не только от США и Китая, но и от значительной части стран большой двадцатки, а также от части партнеров по БРИКС.
Это резко контрастирует с тем, что еще недавно Россия была среди мировых лидеров в цифровых сервисах, от поиска до онлайн-банкинга. Однако разработка передового искусственного интеллекта требует не только инженерии высокого уровня, но и науки, «железа» и финансирования стартапов.
В официальной стратегии России и публичных заявлениях сохраняется ставка на быстрое вхождение в число мировых лидеров. Но поставленные цели выглядят всё более оторванными от реальности, в которой развивается отрасль: ограниченный доступ к вычислительным ресурсам, изоляция рынка и утечка ключевых команд. Гонка искусственного интеллекта — это борьба за контроль над ключевой инфраструктурой экономики будущего, и проигрыш в ней означает долгосрочную технологическую зависимость: чужие модели, чужие правила, более слабая конкурентоспособность и меньше влияния на мировую экономику.
Идея технологической автономии ИИ в России постепенно уступает месту прагматичной модели внешней кооперации, где ключевым партнером становится Китай. Без „
войны и изоляции траектория могла бы быть совсем другой: больше международных связей, сильнее конкуренция за таланты и шире доступ к технологиям, без которых развитие ИИ замедляется.
Как это часто бывает в вопросах импортозамещения, компенсировать отставание по качеству Россия пытается за счет разговоров про «суверенный ИИ». Власти продвигают собственный Кодекс этики искусственного интеллекта и предлагают использовать его как международную модель. ИИ также рассматривается как инструмент для укрепления «традиционных ценностей». Например, философ Александр Дугин призывает создавать «русский искусственный интеллект, который, не задумываясь, будет отвечать не только, чей Крым, но и чей Киев, чей Харьков, чья Одесса, правильно, по‑русски». Впрочем, это вряд ли позволит России укрепить свои позиции в международных рейтингах.

Из-за проблем с деньгами Анатолий (имя изменено), по его словам, хотел отправится на вахтовую работу на Новую землю, а оказался в окопах Донбасса. За отказ воевать его отправили на яму, но после избиений он согласился идти на передовую. Что дезертир видел своими глазами и почему решил бежать с «передка»? Смотрите в этом монологе специально для «Новой газеты Европа».

Жизель Пелико, француженка, пережившая массовые изнасилования, организованные ее мужем в их доме на юге Франции, написала мемуары под названием «Гимн жизни: стыд должен поменять сторону» (во французском оригинале — «Et la joie de vivre», что означает «И радость жизни»). Книга, написанная в соавторстве с журналисткой Жюдит Перриньон, вышла 17 февраля одновременно на 22 языках. «Я надеюсь передать послание силы и мужества всем тем, кто пережил тяжелые испытания. Пусть им никогда не будет стыдно. И со временем пусть они научатся снова наслаждаться жизнью и обретут покой», — говорила Пелико. Жизель стала феминистской иконой после того, как настояла на публичном суде над десятками мужчин, которые ее насиловали. Однако, как рассказывает The New Yorker, публичный триумф привел к глубокому расколу в ее семье, особенно с дочерью Кэролин, которая также считает себя жертвой отца. Как Жизель узнала о страшных преступлениях мужа и как она с детьми переживала потрясения и тяжелый судебный процесс — «Новая-Европа» пересказывает отрывки из материала The New Yorker, а также из интервью Жизель для The New York Times и BBC Newsnight.
Открытие правды и первый шок
В октябре 2020 года 67-летняя Жизель Пелико смотрела, как ее внучка играет в теннис, и пропустила звонок, рассказывает The New Yorker. Перезвонив, она узнала от офицера полиции Лорана Перре, что ее мужа, Доминика, с которым она прожила 49 лет во французской деревне Мазан, задержали за съемку под юбками женщин в супермаркете.
К этому моменту Жизель уже знала об этом: «Я простила его, потому что знаю, что это не в его характере. Я сказала ему, что мы должны пережить эту ситуацию вместе», — позже заявила она Перре.
Через несколько недель их вызвали в полицию. Жизель успокаивала Доминика, говоря, что «это всего лишь формальность».
В полиции пару допросили отдельно. На вопрос об отношениях с мужем Жизель ответила, что «это была любовь с первого взгляда». Она описала его как доброго и внимательного: «Он отличный парень, мы хорошо ладим, поэтому мы до сих пор вместе. Он не идеален, но это его главные качества».
Затем разговор принял другой оборот. Офицер сообщил Жизель, что Доминик подмешивал ей снотворное в напитки, чтобы другие мужчины могли ее насиловать. Он спросил: «Как вы думаете, это возможно?» Жизель начала плакать: «Это невозможно», — сказала она.
Ее муж записал и аккуратно систематизировал видеозаписи изнасилований на жестком диске. В отделе полиции Жизель показали фотографии, на которых она лежала без сознания на своей кровати. Женщина подтвердила, что это ее спальня, и сказала, что никогда так не спит. Она была поражена тем, какое у нее безжизненное тело на фото.
Полицейский рассказал, что у мужа есть список из более чем 50 человек, насиловавших ее за последние десять лет. Жизель ничего не помнила об этих моментах, но призналась: у нее были странные провалы в памяти. Она объясняла это неврологическими проблемами. Позже выяснилось, что они были вызваны насилием и седативными препаратами, которые ей давали.
«Невозможно было представить, что этот человек, с которым я прожила всю жизнь, мог совершить такие ужасы. Я вставала, завтракала, а он смотрел мне в глаза. И я не понимаю, как он мог предавать меня столько лет», — сказала Жизель в программе BBC Newsnight.
По словам офицера полиции, Жизель изнасиловали не менее 200 раз. В ответ на это она сказала: «Это невозможно». «Я попросила стакан воды, потому что не могла говорить. Он [полицейский] хотел, чтобы я посмотрела еще видео, но я сказала: “Нет, я не могу больше. Я не могу”», — рассказала Жизель в интервью The New York Times.
Жизель была в шоке. Вскоре она согласилась подать заявление. Доминик признался полиции: „
«Я попал в порочный круг. Я понял, что со снотворным очень легко получить то, что я хотел, чего я не мог получить иначе, потому что это не было ее образом жизни».
Вернувшись домой, Жизель начала механически заниматься домашними делами: стирка, готовка, уборка. На следующий день приехали трое ее детей: Давид, Кэролин и Флориан. Пока Жизель думала о том, что семья будет есть на ужин, дети, находясь в шоке, начали обыскивать ящики отца — они решили «стереть этого человека из своей памяти» и выбросили вещи Доминика на свалку. Кэролин уничтожила семейные фотоальбомы и фотографии на стенах. Жизель же попросила «не ломать всё»: «Есть вещи, которые я хотела бы сохранить».
Через три дня дети увезли Жизель в Париж. Глядя на мать на вокзале, Давид понял, что «от ее прежней жизни остался только чемодан и ее собака». «Я понимала, что они хотят стереть всю эту часть своей жизни. Но если у меня отнимут последние пятьдесят лет, мне будет очень трудно продолжать жить», — думала Жизель.
Драма между Жизель и ее дочерью Кэролин
До ареста Кэролин считала отца «более материнским, чем мать»: как описывает The New Yorker, для нее он был чутким, заботливым; Жизель же всегда была более сдержанной.
В день ареста полиция показала Кэролин две ее фотографии, где она спала в обнаженном виде. Для Кэролин это стало доказательством, что она тоже жертва. Однако Жизель сомневалась в этом: она говорила, что «как мать, лично убеждена, что дочь не опьяняли и не подвергали насилию».
Осенью 2021 года об истории Жизель узнал один из французских таблоидов. Чтобы избежать внимания, она отправилась жить в доме дочери на острове Иль-де-Ре — одна. Изначально Жизель хотела, чтобы суд был закрытым, «ради психического здоровья». Но позже, готовясь к процессу, она передумала. Мысль о том, что она будет неделями заперта в комнате с десятками насильников в одиночестве, стала невыносимой.
Жизель призналась, что в более молодом возрасте у нее, возможно, не хватило бы смелости пойти на такой шаг из-за страха перед осуждением общества: „
«Возможно, в 70 лет стыд исчезает легче, потому что на тебя уже никто не обращает внимания. Я не знаю. Я не боялась ни своих морщин, ни своего тела»,
— говорила она.
Жизель сказала, что ни разу не пожалела о своем решении. «Это также стало посланием всем жертвам, которые не осмеливаются поступить так же Это может дать им часть той силы, которую я нашла в себе. Потому что внутри нас есть ресурсы, о которых мы даже не подозреваем», — сказала она BBC Newsnight.
Суд начался 2 сентября 2024 года. Доминик признал все обвинения. Однако почти все остальные 50 подсудимых отрицали свою вину, оправдываясь совершенно ужасными вещами и отказываясь признать, что в безжизненном состоянии Жизель не могла дать согласия на то, что они с ней делали.
«Однажды один из обвиняемых пристально смотрел на меня, пытаясь заставить меня опустить взгляд. Но я продолжала смотреть в ответ, пока он не опустил глаза. Наконец он понял, что я не сдамся. Все они пытались сломить меня», — вспоминает Жизель во время интервью с The New York Times.
В суде, когда адвокаты напрямую спросили Жизель, верит ли она в то, что Доминик насиловал и дочь, она сказала, что «ничего не исключает». Но потом прямо призналась: «Я предпочитаю не отвечать на этот вопрос». В этот момент Кэролин выбежала из зала. Позже девушка написала в собственных мемуарах: «Я была ее единственной дочерью. Она не должна была отпускать мою руку. Я никогда не испытывала такой боли».
Позже Жизель напишет в своей книге: «Я хотела помочь дочери, но не знала как. Я выбрала молчание, она требовала шума». В интервью The New York Times женщина призналась, что сочувствует Кэролин и всему, что ей пришлось пережить: „
«Правда в том, что Кэролин пережила невероятную боль. Я глубоко сочувствую ее страданиям, потому что это затянувшееся сомнение — неизбежный ад. Нет ответов».
Доминик в суде отрицал насилие над дочерью. Во время процесса Кэролин, как пишет The New Yorker, чувствовала себя невидимой. В суде она сказала: «Я сразу поняла, что я тоже жертва, но думала только о матери. Единственная разница между нами — у нее есть доказательства».
В итоге в декабре прошлого года, как рассказывала «Новая-Европа», суд приговорил Доминика к 20 годам лишения свободы. Его сообщникам — более чем 50 мужчинам, которые насиловали Жизель, — дали от трех до 15 лет тюрьмы.
Жизнь после суда
Вскоре Кэролин и ее брат Давид перестали общаться с Жизель. Лишь Флориан, третий ребенок, остался рядом с матерью. «Страдания не обязательно объединяют семью. Нужно понимать — это как взрыв, который сметает всё на своем пути. Мы пытаемся оправиться, каждый по-своему и в свое время», — сказала Жизель в интервью The New York Times.
В конце статьи The New Yorker упоминается, что к моменту выхода книги Жизель они с Кэролин начали разговаривать по телефону и пытаться восстанавливать отношения. Но будущее всё еще остается неопределенным.
В разговоре с BBC Newsnight Жизель призналась, что отказывается от идеи полностью отречься от жизни, которую она провела со своим бывшим мужем: «Чтобы жить, мне нужно верить, что 50 лет, проведенные с мистером Пеликотом, не были просто ложью. Иначе это всё равно как если бы я умерла. Как будто меня больше не существует», — заявила она.

Академик Александр Чубарьян мало известен широкой публике, при том что он старожил и ключевая фигура российской исторической науки. Или, вернее, научной бюрократии. В этом году он будет праздновать 95-летний юбилей, кандидатскую диссертацию он защитил в 1959 году, первая монография вышла в 1964-м. Владимир Мединский тогда еще не родился, а Владимир Путин был подростком из питерских дворов. В 1990-х и 2000-х Чубарьян приглашал в Россию западных историков, налаживал сотрудничество с Францией и другими западными странами, создал центр гендерных исследований, осуждал Советский Союз за оккупацию стран Балтии и Сталина — за репрессии. Сегодня он призывает учителей в Донбассе доносить правду о российско-украинских отношениях, рассуждает о кризисе либерального миропорядка и возлагает ответственность за войну на Запад. Историк и политолог Константин Пахалюк поговорил с более чем пятнадцатью российскими и зарубежными историками, чтобы понять, как и почему академический исследователь высокого ранга согласился быть на вторых ролях у Владимира Мединского. Многие из собеседников попросили об анонимности, потому в тексте они фигурируют под условными псевдонимами.
Первоклассный вассал
В 2025 году, вручая Чубарьяну очередную Государственную премию, Владимир Путин заявил: «Многогранная деятельность академика Чубарьяна, в том числе участие в создании единого школьного учебника по истории, — это образец труда ученого как служения человечеству во имя просвещения, ради поиска истины».
На сайте президента России Чубарьян упоминается тридцать раз. В 2006 году Путин лично поздравлял его с 75-летним юбилеем, а спустя пять лет Медведев — с 80-летием. Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством», ордена Почета, неоднократный лауреат Государственных премий — такому официальному признанию позавидует любой позднесоветский номенклатурщик. На волне демократических преобразований перестройки, в 1988 году, Чубарьян был избран директором Института всеобщей истории (ИВИ) РАН, одного из ключевых научных учреждений страны. Спустя 27 лет, в 2015-м, он стал его научным руководителем, сохранив серьезное влияние на внутренние дела.
По средневзвешенному мнению моих собеседников, управленческое долгожительство академика Чубарьяна объясняется двумя вещами: с одной стороны, он всегда дружил с властью и чувствовал новые веяния, менялся вместе с госаппаратом, не доходя при этом до оголтелости; с другой — умел ценить таланты, не заедая подчиненных и давая свободу для научного творчества.
Один из крупнейших и выдающихся историков (далее — историк А), в свое время тесно связанный с ИВИ РАН, иллюстрирует эту двойственность:
— Для него основной вопрос — сохранение статуса института в глазах «руководства» и коллег по цеху. „
Его очень беспокоило, как к институту относятся «наверху». Он мог устроить сотруднику разнос из-за одного слова в монографии, которое не понравилось кому-то на Старой площади
(то есть в администрации президента. — Прим. ред.), но при этом никаких реальных «оргвыводов» не делалось. Обещания немедленно уволить того или иного «провинившегося» оставались только на словах. Вообще, он всегда стремился защищать своих сотрудников.
Работавший в институте в 1990–2000-е годы историк Л вспоминает:
— У меня сложилось впечатление, что полугласно он руководствовался принципом: я вас кормить не могу, но я не мешаю кормиться на стороне. Получил заграничный грант? Молодец, езжай. Устроился на стипендию? Пожалуйста. Против совместительства не возражал. Меня ни разу не просили делиться грантами, хотя в других учреждениях откусывали до 40%. Он всегда ходил в одном и том же коричневом костюме, немодном, не первой свежести, и только один раз видел его служебную машину, белую «Волгу». На рубеже 1990–2000-х директор ездит не на мерседесе — это показательно, что он не шикует, когда у него сотрудники не шикуют. Был один смешной случай, когда-то кто-то за казенный счет съездил на конференцию на Фиджи: Чубарьян по этому поводу ругался, так как ясно, что истинная цель там была далека от науки.
Сохранению положения способствовали и личные качества Чубарьяна.
— Он куртуазен, обходителен, хороший дипломат, никогда не слышал, чтобы он на кого-то орал или чтобы люди боялись его. В нем не было ничего имперского или советского. Залог его успеха — феноменальное здоровье и высокая работоспособность, — утверждает историк, защищавшийся в ИВИ РАН (историк Д).
Историк А рассказывает, что при подготовке «Российской исторической энциклопедии» (18 томов вышли в 2015–2024 годах) Чубарьян, «что называется, постоянно держал руку на пульсе в ходе работы. Конечно, он назначил ответственных по отдельным разделам. Но при этом сам вычитывал статьи, которые могли получить негативный отклик “наверху”, заставлял их править и жестко следил за графиком подготовки статей (от этого зависело финансирование). Я был свидетелем, когда он чуть не уволил одного из ответственных, который этот график нарушил».
Те собеседники, которые взаимодействовали с ним в 1990–2000-е годы, склонны говорить о том, что Чубарьян воспринимался тогда как прогрессивный руководитель, однако другие историки, особенно вошедшие в науку уже 2010-е годы, отзываются о нем с большей прохладой и склонны воспринимать его как бюрократический реликт. Ряд опрошенных отказались считать Чубарьяна именно придворным историком или тем, кто шел на компромиссы ради защиты подчиненных, полагая, что его положение было более автономным, а сотрудничество с властью — добровольным.
— Он первоклассный вассал, сюзереном которого является государство, он служит и подчиняется ему, а историческая наука в России — его вотчина, — утверждает доктор исторических наук, в прошлом директор одного из институтов (историк С). Схожим образом историк Л называет его лукавым царедворцем, который заседает в тысяче комиссий:
— Он придворный не в смысле «чего изволите?» — он вельможа, он вхож, имеет рычаги и влияние, имеет информацию, что опасно или нет, на что дадут деньги, — вероятно, это и обусловливает границы свободы, которые существовали в институте. Как утверждает тот же собеседник: — Кто что пишет — это личное дело ученого, пока это не затрагивает болезненные точки.
Человек, который не мешает
В оценке того, какие плоды принесла политика Чубарьяна, мои собеседники разошлись.
Одни, в том числе работавшие или защищавшиеся в институте, не считают, что за время его руководства удалось достичь научных результатов, которыми можно было бы гордиться. Другие, наоборот, подчеркивают заслуги, правда, обычно относят их к предыдущим десятилетиям.
Как рассказывает историк С, в конце 1980-х годов Чубарьян приглашал в Институт представителей французской «Школы анналов» (важнейшее направление в исторической науке, стремящейся к «тотальному» описанию обществ, например, история ментальностей, длинных циклов и пр.), а также поддерживал близкого к ним медиевиста Арона Гуревича, который с 1989 года выпускал легендарный журнал-ежегодник «Одиссей». Для тех времен это было действительно новым веянием.
В 1990-е годы, при резком недостатке финансирования, Чубарьяну удалось сохранить институт, который, особенно на фоне Института российской истории РАН при академике Андрее Сахарове (1993–2010), действительно выделялся открытостью новым веяниям.
По утверждению историка А, достижениями стали и многочисленные сборники документов, и развитие новых направлений: историческая антропология, история идей, интеллектуальная история, история частной жизни и повседневности и гендерные исследования (последними даже занимался отдельный центр). „
— При непосредственном содействии Чубарьяна удалось подготовить уникальную пятитомную хрестоматию «Древняя Русь в свете зарубежных источников»,
— говорит мой собеседник. — Именно он смог привлечь в ИВИ ряд выдающихся историков или создать комфортные условия для тех, кто уже был в штате. Показательно в этом отношении появление в ИВИ РАН Отдела истории Византии и Восточной Европы: воспользовавшись конфликтом этого коллектива с руководством Института российской истории, Чубарьян принял отдел в полном составе, и уже позднее, когда ситуация там наладилась, люди не захотели возвращаться. Если попытаться дать ему самую краткую характеристику, то я бы сказал так: он блестящий администратор и мастер компромиссов высочайшего уровня. В Институте работали люди с различными, порой диаметрально противоположными взглядами, и ему удавалось сглаживать внутренние конфликты.
По мнению историка С, Чубарьян «давал развиваться тем, кто мог развиваться и создавать научные сети. Я не думаю, что он создатель творческих коллективов, но он поддерживал и охранял, не мешал, гордился». Как добавляет историк Л, «про постановку цели где-то в 2000-е я слышал от него только одно: “За истекший год мы убедили власть в нашей полезности, и наша задача — эту убежденность крепить”».
Вероятно, одним из факторов, определявших такую стратегию Чубарьяна, являлось недофинансирование науки, особенно гуманитарных направлений. По утверждению историков, если в 1990-е годы зарплаты были весьма скромными, то в 2000-е годы пошел их рост (который, правда, не все заметили).
ИВИ РАН Чубарьян не ограничивался. Историк С подчеркивает его страсть к экспансии:
— Он пытался захватить учебники, вузы, проекты, телевидение, издательства, МИД, архивы. По возможности влиять на программы, школьные учебники, убеждать вышестоящие инстанции в том, что именно он знает, как надо.
В начале 1990-х он был среди учредителей ГАУГН (Государственного академического университета гуманитарных наук), долго работал там ректором, остался президентом. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
В 2010-е годы фактически возглавляет процесс написания Историко-культурного стандарта. С образованием Российского исторического общества (под руководством Сергея Нарышкина, ныне руководителя СВР) выступил его сопредседателем. От РВИО Мединского он долго дистанцировался, однако в 2024-м вошел в состав президиума научного совета. Впрочем, перечень различных общественных ассоциаций, комитетов или советов при органах госвласти, где Чубарьян председательствует, заседает или каким-то образом участвует, можно продолжать бесконечно. „
— Чубарьян явно гордится и наслаждается ролью «королевского историка», но для людей со стороны он хоть какой-то противовес циничному и чужому Мединскому,
— подытоживает историк Г, участвовавший в проектах ИВИ в конце 2000-х.
Впрочем, когда возникла необходимость, Чубарьян Мединскому помог. В 2017 году он явился на заседание Экспертного совета Высшей аттестационной комиссии и призвал не лишать тогда еще министра культуры научной степени из-за ненаучности его творения. Дескать, это откроет «ящик Пандоры». Действительно, если порой защиту проходят откровенно слабые работы «нужных аспирантов» (необязательно высокопоставленных — например, не очень талантливых, но трудолюбивых и в научной повседневности очень полезных лаборантов), то сама возможность оспаривать степень за качество текста может сильно аукнуться. Поразительными образом деформация профессиональных стандартов отчасти спасла диссертацию Мединского.
Тем не менее за десятилетия нахождения ученого на высшем административно-историческом посту фамилия Чубарьяна довольно редко звучала в связи со скандалами. Едва ли не единственный из них пришелся уже на 2010-е годы и связан с Ильягу Уриловым, который в 2005 году создал в ИВИ РАН центр по изучению социал-демократии, а в 2008 году, отчасти с подачи Чубарьяна, был избран в академики. Его научные заслуги вызывают вопросы, однако благодаря «Диссернету» не оставляет сомнений его научное руководство (консультирование): семь липовых кандидатских и докторских диссертаций.
Мои собеседники говорят, что причины научной карьеры Урилова объясняются его успехами в бизнес-сфере. Как пояснил историк А, «насколько я понимаю, это был источник внебюджетных средств не только для ИВИ, но и для руководства РАН в целом». По открытым источникам, в начале 2000-х Урилов учредил издательство «Любимая Россия», которое специализировалось на выпуске исторических книг. Уже много позже он стал собственником ООО «Вирсавия», зарегистрированном в уже аннексированном Крыму и предоставляющем арендные услуги, и ООО «Квант», которое занимается комплексным обслуживанием помещений.
В 2011 году в интервью «Радио Свобода» историк Вадим Телицын рекламировал упомянутое издательство, где сам и работал. Ведущий Иван Толстой отрекомендовал его как плодовитого исследователя, автора биографий Распутина, Скорцени, Теслы, а также книг с такими многообещающими названиями, как «Гитлер в Антарктиде» и «Святой Грааль и Третий рейх». По совпадению, Телицын также является научным сотрудником (на данный момент — ведущим) ИВИ РАН и клиентом «Диссернета» как соучастник защит списанных диссертаций. Других подчиненных Чубарьяна в этой базе данных не числится.
Как историк неизвестен
К исследовательским качествам самого Чубарьяна почти все мои собеседники относятся скептически.
— Я ни от одного историка не слышал, чтобы его называли серьезным ученым, который бы что-то открыл в науке. Если посмотреть его кандидатскую и докторскую, защищенные в советское время, то это были весьма конъюнктурные темы, — утверждает доктор исторических наук, главный редактор «Исторической экспертизы» Сергей Эрлих. (Кандидатская Чубарьяна была посвящена Брестскому миру, а докторская — роли Ленина в формировании советской внешней политики.) Как дипломатично отмечает историк С, Чубарьян никогда не кичился научными заслугами и не стремился выглядеть крупным ученым.
Согласно Российскому индексу научного цитирования, у Чубарьяна 145 публикаций при довольно хорошем, но не выдающимся индексе цитирования — 15. Эта наукометрическая система создавалась в 2000-е годы, и можно предположить, что она отражает достижения лишь за последние двадцать лет.
Среди самых востребованных работ — авторские монографии Чубарьяна. Первая вышла еще в 1964 году и посвящена Брестскому миру: мои собеседники, в том числе сразу несколько специалистов по эпохе, говорят, что она полностью укладывается в тогдашний официальный нарратив и давно устарела. Две следующие книги, о европейской идее и российском европеизме, увидели свет, соответственно, в 1987 и 2006 годах — в преддверии и на пике «евроинтеграции» российской исторической академии на Западе. Спустя два года, на фоне нарастающей политизации истории Второй мировой, появилась монография о международном кризисе 1939–1941 годов.
Дмитрий Дубровский, преподаватель магистратуры по российским исследованиям Карлова университета, профессор Свободного университета, положительно оценивает поздние исследования Чубарьяна: „
— Мне кажется, его личные заслуги в историографии значительны именно теми работами, которыми он вставлял историю России, Советского Союза в общеевропейские рамки. Он ведь отстаивал идею, что наша страна — часть европейской политической истории.
Куда более скептичен историк С:
— Я не слышал, чтобы работы Чубарьяна о европеизации читали или опирались на них.
Дубровский акцентирует его роль в нормализации российской исторической науки и выстраивание международных связей. Историк Г уточняет:
— Именно Франция на рубеже тысячелетий — а не США или Германия — мне казалась ориентиром для его института. На мой взгляд внешнего наблюдателя, примерно до 2013 года ИВИ действительно был более открытым и инновационным.
Историк А соглашается:
— Чубарьян поддерживал реноме Института, в том числе у зарубежных коллег. Он не только создал Ассоциацию руководителей институтов истории стран СНГ, но и несколько двусторонних рабочих комиссий историков: российско-украинскую (от чего отказались Институт славяноведения и Институт российской истории РАН), российско-польскую, российско-литовскую, российско-германскую и другие. Результатом работы этих комиссий стал целый ряд совместных проектов, получивших высокие оценки в России и за рубежом.
Заслуги этих комиссий состоят в том, что удалось «уточнить целый ряд вопросов, связанных с восприятием и освещением совместной истории. Так, стало ясно, что можно написать с поляками общий школьный учебник истории, а с украинцами — нет. Поэтому с Украиной написали очерки истории своих стран: “Историю Украины” издали в России, а “Историю России” — в Киеве на украинском. Тексты, кстати, согласовывали на правительственном уровне в Киеве с участием Черномырдина».
Подробнее о наследии работы российско-украинской комиссии рассказывает украинский историк Юрий Латыш:
— Чубарьяна всегда воспринимали как представителя официальной российской историографии. Именно он и его институт выступали партнером Института истории Украины НАН Украины. Договор о сотрудничестве был заключен еще в 2001 году. Был проведен ряд научных конференций, в 2003 году создана комиссия историков. Но камнем преткновения стало желание России повлиять на содержание украинских учебников. К тому же любые попытки согласовывать оценки прошлого с Москвой вызывали виток политического противостояния внутри Украины и объявлялись предательством. Все попытки написания общего учебника окончились провалом. Зато в 2012 году вышло пособие для учителей истории двух стран «Россия и Украина на перекрестках истории», в которое вошли темы, не вызывавшие больших разногласий в историографиях двух стран: Чубарьян называл его «прорывом в отношениях российско-украинских историков». В 2014 году все отношения были разорваны, и интерес в Украине к российской историографии сегодня не приветствуется.
Однако участие в таких проектах всё равно не вело к восприятию Чубарьяна как ученого. Так, американский профессор-историк признает:
— Только немногие американские специалисты обращают внимание на руководителей крупных институтов РАН. А с начала войны они полностью списали таких людей, считая их лишь академическим прикрытием для Путина. Но, как я уже сказал, вообще найдется немного специалистов, которые знали бы о Чубарьяне что-либо, кроме самых общих сведений.
Схожим образом отзываются представители других зарубежных академических сообществ. Израильский историк Второй мировой Яков Фальков:
— Лично я слышал, что такой персонаж существует где-то в России. Но ничего из его уникального эпистолярного наследия никогда не читал. Не уверен, что у моих местных и западных коллег ситуация сильно иная.
Французский славист Вероника Жобер:
— В начале 2010-х годов Чубарьян активно участвовал в разных программах культурного и академического обмена между Францией и Россией. На французский язык переведено несколько его книг, но самим французам, вообще, он, по-моему, совсем не известен, разве что историкам-русистам.
Немецкий историк Дмитрий Стратиевский: „
— До 2022-го его действительно более-менее знали в академическом мире Германии, не столько за научные заслуги, а потому что российская сторона продвигала его практически везде.
Немцы со свойственной им тогда уступчивостью соглашались, но скорее воспринимали его как «обязательного администратора».
Другими словами, международная известность Чубарьяна — функция от усилий российского государства по продвижению российских официальных академических организаций на международной арене. Внутри российского научного мира это даже типично, что человек без выдающихся научных заслуг становится академиком. Как рассказывает историк А, «мы с моим другом, очень хорошим историком, сидели на заседании отделения РАН, и он спросил: “Можешь сказать, кто из этих академиков какими проблемами занимается?” Смогли назвать только трех или четырех. Зато могли назвать должности почти всех остальных».
Ситуация, которая сейчас сложилась
С началом полномасштабной агрессии Чубарьян не бросился в первых рядах поддерживать завоевание Украины, но и критиковать его, разумеется, не стал — и не промолчал. В 2023 году он согласился выступить соавтором Мединского в новых «единых учебниках» всеобщей истории, а обновление учебного курса объяснял витиевато: «Ситуация, которая сейчас сложилась, требует корректировки старых учебников».
Первые пособия, для 10–11 классов, были наспех написаны к осени 2023 года и, как заметил рецензировавший их учитель истории Василий Кузнецов, отличаются полонофобией и отказом от каких-либо критических оценок в адрес СССР. В некоторых случаях дуэт Мединского и Чубарьяна, как я уже отмечал, доходит до откровенной конспирологии. Так, восстание в Венгрии 1956 года объясняется происками Запада и участников «геноцида советского народа». Повторяется миф, будто СССР вторгся в Афганистан из-за реального стремления США построить там базы НАТО. Война 2008 года против Грузии оправдывается тем, что российская армия «просто» не дала захватить Абхазию и Южную Осетию.
В тех случаях, когда Чубарьян выступает самостоятельно, он остается весьма разборчивым в публичных комментариях, не выходя за рамки общей лояльности.
Государство хочет «культурно интегрировать» оккупированные территории? Вот Чубарьян пишет предисловие к спецвыпуску журнала «Родина» «Классный наставник»: «Время ставит перед учителями Донбасса и других новых российских территорий России серьезные, государственные задачи. Главная из них — донести до учеников правду об истории Украины и России».
Власти провозглашают поворот на Восток? Вот он соглашается с китайскими историками, что начало Второй мировой можно датировать 1930-ми годами, интервенцией Японии в Китай.
Власти заигрывают с образами империи? Вот Чубарьян призывает переосмыслить отношение к империям, а затем утверждает, что понятие «колониализм» к России и СССР вообще не применимо: «Оно возникло, когда формировались классические колониальные империи, такие как Англия и Франция, а потом — Германия и Испания, Португалия, Голландия. Мы считаем, что сравнение этих империй и их политики с Россией некорректно».
Чиновники решили переписать учебник обществознания? Вот он заявляет, дескать, действительно, имеющиеся слишком аморфны, с большим количеством теоретических рассуждений.
Пропаганда рассказывает о том, как на Западе хотят «отнять нашу победу» во Второй мировой? На эту тему Чубарьян дает целое интервью, ни слова не сказав о том, как историю извращают в самой России. Ладно уж придумали «геноцид советского народа», так ведь и научный руководитель РВИО Михаил Мягков договорился до того, что в Катыни польские военнопленные были расстреляны не сотрудниками НКВД, а нацистами.
От антидекабристской кампании, впрочем, Чубарьян публично дистанцировался, посетовал на отсутствие консенсуса и даже раскритиковал ее завуалированно: «Но в начале 1990-х начался тотальный пересмотр российской истории с попыткой отменить всё, что было положительного в России, под эту метлу попали и декабристы».
Чубарьян максимально стремится сохранить видимость академизма и отстраненности. Однако то и дело у него проскакивают идеологические штампы: «из-за рубежа идут попытки политизировать историю», «идет кризис либерального мироустройства», «возрождение нацистской идеологии, которое мы замечаем сегодня», «попытки в Западной Европе и США изменить отношение к семье как союзу мужчины и женщины». „
Называя текущую войну «ситуацией», он, конечно, возлагает всю ответственность на Запад и «отказ от конструктивных соглашений с Россией».
Это уже не тот Чубарьян, который, например, в 2005 году со страниц «России в глобальной политике», при общих реверансах лояльности и активном неприятии идеи покаяния за преступления сталинского времени, всё же осмеливался заявлять, что «Советский Союз осуществил аннексию, а затем и оккупацию стран Прибалтики», что у Сталина были «имперские настроения», а о коллаборационизме вообще рассуждал в рефлексивном ключе: «И всё же столь значительное число людей, переметнувшихся к врагу, заставляет задуматься не только о моральных корнях предательства, но и о самой политике, проводимой в 1930-е годы руководством СССР, о ее реальной поддержке гражданами».
Ориентация на сюзерена
Что стоит за подобной трансформацией Чубарьяна, когда демократически избранный директор не просто засиживается, но и становится «мягким соучастником» милитаристской пропаганды? Этот вопрос разделил моих собеседников.
— Это свойственно всем начальникам нашего времени, которые подписывают очень неприятные вещи: они берут на себя груз, который бы мог лечь на других людей, — рассуждает историк Д.
Другой историк, продолжающий работать в России, более критичен:
— Институты академии наук — это не самое популярное место среди ученых. Да, по какой-то инерции, формально это всё еще престижно, но фактически весьма сомнительно. Поэтому я не понимаю, что Чубарьян отстаивает, кроме своего статуса. В его возрасте пора бы подумать о вечном. „
— Меняется Россия — меняется и Чубарьян, — говорит историк С. — Он продолжает ориентироваться на сюзерена, жертвуя репутацией.
— Как мне кажется, сегодня он пытается сохранить то, что еще можно, — добавляет Дмитрий Дубровский. — Вопрос — какой ценой. То, что он делает сегодня, предает то, что он делал раньше. Его чудовищная роль в идеологии и фальсификациях, таких как [новые] учебники истории, заставляет оценивать его как предателя. Вероятно, он считает это вынужденным поведением, восстановлением практик позднесоветского периода.
Иными словами, здесь мы видим последствия долгих лет компромиссов. В условиях нарастающего авторитаризма усиление личных позиций шло за счет деградации институтов и их автономии, что в 2022 году позволило сделать их соучастниками производства идеологии, оправдывающей агрессию. На протяжении десятилетий Чубарьян был видной фигурой на научно-историческом небосклоне России, однако сегодня он согласился играть на вторых ролях при Мединском, наработанной репутацией прикрывая конспирологические теории под видом «учебника истории».
Впрочем, в отношении лично Чубарьяна не очень понятно, было ли что предавать. Как замечает историк С, «у него не было таланта ученого, потому и нет проблемы, что он продал свой талант власти».

Академик Александр Чубарьян мало известен широкой публике, при том что он старожил и ключевая фигура российской исторической науки. Или, вернее, научной бюрократии. В этом году он будет праздновать 95-летний юбилей, кандидатскую диссертацию он защитил в 1959 году, первая монография вышла в 1964-м. Владимир Мединский тогда еще не родился, а Владимир Путин был подростком из питерских дворов. В 1990-х и 2000-х Чубарьян приглашал в Россию западных историков, налаживал сотрудничество с Францией и другими западными странами, создал центр гендерных исследований, осуждал Советский Союз за оккупацию стран Балтии и Сталина — за репрессии. Сегодня он призывает учителей в Донбассе доносить правду о российско-украинских отношениях, рассуждает о кризисе либерального миропорядка и возлагает ответственность за войну на Запад. Историк и политолог Константин Пахалюк поговорил с более чем пятнадцатью российскими и зарубежными историками, чтобы понять, как и почему академический исследователь высокого ранга согласился быть на вторых ролях у Владимира Мединского. Многие из собеседников попросили об анонимности, потому в тексте они фигурируют под условными псевдонимами.
Первоклассный вассал
В 2025 году, вручая Чубарьяну очередную Государственную премию, Владимир Путин заявил: «Многогранная деятельность академика Чубарьяна, в том числе участие в создании единого школьного учебника по истории, — это образец труда ученого как служения человечеству во имя просвещения, ради поиска истины».
На сайте президента России Чубарьян упоминается тридцать раз. В 2006 году Путин лично поздравлял его с 75-летним юбилеем, а спустя пять лет Медведев — с 80-летием. Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством», ордена Почета, неоднократный лауреат Государственных премий — такому официальному признанию позавидует любой позднесоветский номенклатурщик. На волне демократических преобразований перестройки, в 1988 году, Чубарьян был избран директором Института всеобщей истории (ИВИ) РАН, одного из ключевых научных учреждений страны. Спустя 27 лет, в 2015-м, он стал его научным руководителем, сохранив серьезное влияние на внутренние дела.
По средневзвешенному мнению моих собеседников, управленческое долгожительство академика Чубарьяна объясняется двумя вещами: с одной стороны, он всегда дружил с властью и чувствовал новые веяния, менялся вместе с госаппаратом, не доходя при этом до оголтелости; с другой — умел ценить таланты, не заедая подчиненных и давая свободу для научного творчества.
Один из крупнейших и выдающихся историков (далее — историк А), в свое время тесно связанный с ИВИ РАН, иллюстрирует эту двойственность:
— Для него основной вопрос — сохранение статуса института в глазах «руководства» и коллег по цеху. „
Его очень беспокоило, как к институту относятся «наверху». Он мог устроить сотруднику разнос из-за одного слова в монографии, которое не понравилось кому-то на Старой площади
(то есть в администрации президента. — Прим. ред.), но при этом никаких реальных «оргвыводов» не делалось. Обещания немедленно уволить того или иного «провинившегося» оставались только на словах. Вообще, он всегда стремился защищать своих сотрудников.
Работавший в институте в 1990–2000-е годы историк Л вспоминает:
— У меня сложилось впечатление, что полугласно он руководствовался принципом: я вас кормить не могу, но я не мешаю кормиться на стороне. Получил заграничный грант? Молодец, езжай. Устроился на стипендию? Пожалуйста. Против совместительства не возражал. Меня ни разу не просили делиться грантами, хотя в других учреждениях откусывали до 40%. Он всегда ходил в одном и том же коричневом костюме, немодном, не первой свежести, и только один раз видел его служебную машину, белую «Волгу». На рубеже 1990–2000-х директор ездит не на мерседесе — это показательно, что он не шикует, когда у него сотрудники не шикуют. Был один смешной случай, когда-то кто-то за казенный счет съездил на конференцию на Фиджи: Чубарьян по этому поводу ругался, так как ясно, что истинная цель там была далека от науки.
Сохранению положения способствовали и личные качества Чубарьяна.
— Он куртуазен, обходителен, хороший дипломат, никогда не слышал, чтобы он на кого-то орал или чтобы люди боялись его. В нем не было ничего имперского или советского. Залог его успеха — феноменальное здоровье и высокая работоспособность, — утверждает историк, защищавшийся в ИВИ РАН (историк Д).
Историк А рассказывает, что при подготовке «Российской исторической энциклопедии» (18 томов вышли в 2015–2024 годах) Чубарьян, «что называется, постоянно держал руку на пульсе в ходе работы. Конечно, он назначил ответственных по отдельным разделам. Но при этом сам вычитывал статьи, которые могли получить негативный отклик “наверху”, заставлял их править и жестко следил за графиком подготовки статей (от этого зависело финансирование). Я был свидетелем, когда он чуть не уволил одного из ответственных, который этот график нарушил».
Те собеседники, которые взаимодействовали с ним в 1990–2000-е годы, склонны говорить о том, что Чубарьян воспринимался тогда как прогрессивный руководитель, однако другие историки, особенно вошедшие в науку уже 2010-е годы, отзываются о нем с большей прохладой и склонны воспринимать его как бюрократический реликт. Ряд опрошенных отказались считать Чубарьяна именно придворным историком или тем, кто шел на компромиссы ради защиты подчиненных, полагая, что его положение было более автономным, а сотрудничество с властью — добровольным.
— Он первоклассный вассал, сюзереном которого является государство, он служит и подчиняется ему, а историческая наука в России — его вотчина, — утверждает доктор исторических наук, в прошлом директор одного из институтов (историк С). Схожим образом историк Л называет его лукавым царедворцем, который заседает в тысяче комиссий:
— Он придворный не в смысле «чего изволите?» — он вельможа, он вхож, имеет рычаги и влияние, имеет информацию, что опасно или нет, на что дадут деньги, — вероятно, это и обусловливает границы свободы, которые существовали в институте. Как утверждает тот же собеседник: — Кто что пишет — это личное дело ученого, пока это не затрагивает болезненные точки.
Человек, который не мешает
В оценке того, какие плоды принесла политика Чубарьяна, мои собеседники разошлись.
Одни, в том числе работавшие или защищавшиеся в институте, не считают, что за время его руководства удалось достичь научных результатов, которыми можно было бы гордиться. Другие, наоборот, подчеркивают заслуги, правда, обычно относят их к предыдущим десятилетиям.
Как рассказывает историк С, в конце 1980-х годов Чубарьян приглашал в Институт представителей французской «Школы анналов» (важнейшее направление в исторической науке, стремящейся к «тотальному» описанию обществ, например, история ментальностей, длинных циклов и пр.), а также поддерживал близкого к ним медиевиста Арона Гуревича, который с 1989 года выпускал легендарный журнал-ежегодник «Одиссей». Для тех времен это было действительно новым веянием.
В 1990-е годы, при резком недостатке финансирования, Чубарьяну удалось сохранить институт, который, особенно на фоне Института российской истории РАН при академике Андрее Сахарове (1993–2010), действительно выделялся открытостью новым веяниям.
По утверждению историка А, достижениями стали и многочисленные сборники документов, и развитие новых направлений: историческая антропология, история идей, интеллектуальная история, история частной жизни и повседневности и гендерные исследования (последними даже занимался отдельный центр). „
— При непосредственном содействии Чубарьяна удалось подготовить уникальную пятитомную хрестоматию «Древняя Русь в свете зарубежных источников»,
— говорит мой собеседник. — Именно он смог привлечь в ИВИ ряд выдающихся историков или создать комфортные условия для тех, кто уже был в штате. Если попытаться дать самую краткую характеристику Чубарьяну, то я бы сказал так: он блестящий администратор и мастер компромиссов высочайшего уровня. Показательно в этом отношении появление в ИВИ РАН Отдела истории Византии и Восточной Европы: воспользовавшись конфликтом этого коллектива с руководством Института российской истории, Чубарьян принял отдел в полном составе, и уже позднее, когда ситуация там наладилась, люди не захотели возвращаться. Если попытаться дать ему самую краткую характеристику, то я бы сказал так: он блестящий администратор и мастер компромиссов высочайшего уровня. В Институте работали люди с различными, порой диаметрально противоположными взглядами, и ему удавалось сглаживать внутренние конфликты.
По мнению историка С, Чубарьян «давал развиваться тем, кто мог развиваться и создавать научные сети. Я не думаю, что он создатель творческих коллективов, но он поддерживал и охранял, не мешал, гордился». Как добавляет историк Л, «про постановку цели где-то в 2000-е я слышал от него только одно: “За истекший год мы убедили власть в нашей полезности, и наша задача — эту убежденность крепить”».
Вероятно, одним из факторов, определявших такую стратегию Чубарьяна, являлось недофинансирование науки, особенно гуманитарных направлений. По утверждению историков, если в 1990-е годы зарплаты были весьма скромными, то в 2000-е годы пошел их рост (который, правда, не все заметили).
ИВИ РАН Чубарьян не ограничивался. Историк С подчеркивает его страсть к экспансии:
— Он пытался захватить учебники, вузы, проекты, телевидение, издательства, МИД, архивы. По возможности влиять на программы, школьные учебники, убеждать вышестоящие инстанции в том, что именно он знает, как надо.
В начале 1990-х он был среди учредителей ГАУГН (Государственного академического университета гуманитарных наук), долго работал там ректором, остался президентом. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
В 2010-е годы фактически возглавляет процесс написания Историко-культурного стандарта. С образованием Российского исторического общества (под руководством Сергея Нарышкина, ныне руководителя СВР) выступил его сопредседателем. От РВИО Мединского он долго дистанцировался, однако в 2024-м вошел в состав президиума научного совета. Впрочем, перечень различных общественных ассоциаций, комитетов или советов при органах госвласти, где Чубарьян председательствует, заседает или каким-то образом участвует, можно продолжать бесконечно. „
— Чубарьян явно гордится и наслаждается ролью «королевского историка», но для людей со стороны он хоть какой-то противовес циничному и чужому Мединскому,
— подытоживает историк Г, участвовавший в проектах ИВИ в конце 2000-х.
Впрочем, когда возникла необходимость, Чубарьян Мединскому помог. В 2017 году он явился на заседание Экспертного совета Высшей аттестационной комиссии и призвал не лишать тогда еще министра культуры научной степени из-за ненаучности его творения. Дескать, это откроет «ящик Пандоры». Действительно, если порой защиту проходят откровенно слабые работы «нужных аспирантов» (необязательно высокопоставленных — например, не очень талантливых, но трудолюбивых и в научной повседневности очень полезных лаборантов), то сама возможность оспаривать степень за качество текста может сильно аукнуться. Поразительными образом деформация профессиональных стандартов отчасти спасла диссертацию Мединского.
Тем не менее за десятилетия нахождения ученого на высшем административно-историческом посту фамилия Чубарьяна довольно редко звучала в связи со скандалами. Едва ли не единственный из них пришелся уже на 2010-е годы и связан с Ильягу Уриловым, который в 2005 году создал в ИВИ РАН центр по изучению социал-демократии, а в 2008 году, отчасти с подачи Чубарьяна, был избран в академики. Его научные заслуги вызывают вопросы, однако благодаря «Диссернету» не оставляет сомнений его научное руководство (консультирование): семь липовых кандидатских и докторских диссертаций.
Мои собеседники говорят, что причины научной карьеры Урилова объясняются его успехами в бизнес-сфере. Как пояснил историк А, «насколько я понимаю, это был источник внебюджетных средств не только для ИВИ, но и для руководства РАН в целом». По открытым источникам, в начале 2000-х Урилов учредил издательство «Любимая Россия», которое специализировалось на выпуске исторических книг. Уже много позже он стал собственником ООО «Вирсавия», зарегистрированном в уже аннексированном Крыму и предоставляющем арендные услуги, и ООО «Квант», которое занимается комплексным обслуживанием помещений.
В 2011 году в интервью «Радио Свобода» историк Вадим Телицын рекламировал упомянутое издательство, где сам и работал. Ведущий Иван Толстой отрекомендовал его как плодовитого исследователя, автора биографий Распутина, Скорцени, Теслы, а также книг с такими многообещающими названиями, как «Гитлер в Антарктиде» и «Святой Грааль и Третий рейх». По совпадению, Телицын также является научным сотрудником (на данный момент — ведущим) ИВИ РАН и клиентом «Диссернета» как соучастник защит списанных диссертаций. Других подчиненных Чубарьяна в этой базе данных не числится.
Как историк неизвестен
К исследовательским качествам самого Чубарьяна почти все мои собеседники относятся скептически.
— Я ни от одного историка не слышал, чтобы его называли серьезным ученым, который бы что-то открыл в науке. Если посмотреть его кандидатскую и докторскую, защищенные в советское время, то это были весьма конъюнктурные темы, — утверждает доктор исторических наук, главный редактор «Исторической экспертизы» Сергей Эрлих. (Кандидатская Чубарьяна была посвящена Брестскому миру, а докторская — роли Ленина в формировании советской внешней политики.) Как дипломатично отмечает историк С, Чубарьян никогда не кичился научными заслугами и не стремился выглядеть крупным ученым.
Согласно Российскому индексу научного цитирования, у Чубарьяна 145 публикаций при довольно хорошем, но не выдающимся индексе цитирования — 15. Эта наукометрическая система создавалась в 2000-е годы, и можно предположить, что она отражает достижения лишь за последние двадцать лет.
Среди самых востребованных работ — авторские монографии Чубарьяна. Первая вышла еще в 1964 году и посвящена Брестскому миру: мои собеседники, в том числе сразу несколько специалистов по эпохе, говорят, что она полностью укладывается в тогдашний официальный нарратив и давно устарела. Две следующие книги, о европейской идее и российском европеизме, увидели свет, соответственно, в 1987 и 2006 годах — в преддверии и на пике «евроинтеграции» российской исторической академии на Западе. Спустя два года, на фоне нарастающей политизации истории Второй мировой, появилась монография о международном кризисе 1939–1941 годов.
Дмитрий Дубровский, преподаватель магистратуры по российским исследованиям Карлова университета, профессор Свободного университета, положительно оценивает поздние исследования Чубарьяна: „
— Мне кажется, его личные заслуги в историографии значительны именно теми работами, которыми он вставлял историю России, Советского Союза в общеевропейские рамки. Он ведь отстаивал идею, что наша страна — часть европейской политической истории.
Куда более скептичен историк С:
— Я не слышал, чтобы работы Чубарьяна о европеизации читали или опирались на них.
Дубровский акцентирует его роль в нормализации российской исторической науки и выстраивание международных связей. Историк Г уточняет:
— Именно Франция на рубеже тысячелетий — а не США или Германия — мне казалась ориентиром для его института. На мой взгляд внешнего наблюдателя, примерно до 2013 года ИВИ действительно был более открытым и инновационным.
Историк А соглашается:
— Чубарьян поддерживал реноме Института, в том числе у зарубежных коллег. Он не только создал Ассоциацию руководителей институтов истории стран СНГ, но и несколько двусторонних рабочих комиссий историков: российско-украинскую (от чего отказались Институт славяноведения и Институт российской истории РАН), российско-польскую, российско-литовскую, российско-германскую и другие. Результатом работы этих комиссий стал целый ряд совместных проектов, получивших высокие оценки в России и за рубежом.
Заслуги этих комиссий состоят в том, что удалось «уточнить целый ряд вопросов, связанных с восприятием и освещением совместной истории. Так, стало ясно, что можно написать с поляками общий школьный учебник истории, а с украинцами — нет. Поэтому с Украиной написали очерки истории своих стран: “Историю Украины” издали в России, а “Историю России” — в Киеве на украинском. Тексты, кстати, согласовывали на правительственном уровне в Киеве с участием Черномырдина».
Подробнее о наследии работы российско-украинской комиссии рассказывает украинский историк Юрий Латыш:
— Чубарьяна всегда воспринимали как представителя официальной российской историографии. Именно он и его институт выступали партнером Института истории Украины НАН Украины. Договор о сотрудничестве был заключен еще в 2001 году. Был проведен ряд научных конференций, в 2003 году создана комиссия историков. Но камнем преткновения стало желание России повлиять на содержание украинских учебников. К тому же любые попытки согласовывать оценки прошлого с Москвой вызывали виток политического противостояния внутри Украины и объявлялись предательством. Все попытки написания общего учебника окончились провалом. Зато в 2012 году вышло пособие для учителей истории двух стран «Россия и Украина на перекрестках истории», в которое вошли темы, не вызывавшие больших разногласий в историографиях двух стран: Чубарьян называл его «прорывом в отношениях российско-украинских историков». В 2014 году все отношения были разорваны, и интерес в Украине к российской историографии сегодня не приветствуется.
Однако участие в таких проектах всё равно не вело к восприятию Чубарьяна как ученого. Так, американский профессор-историк признает:
— Только немногие американские специалисты обращают внимание на руководителей крупных институтов РАН. А с начала войны они полностью списали таких людей, считая их лишь академическим прикрытием для Путина. Но, как я уже сказал, вообще найдется немного специалистов, которые знали бы о Чубарьяне что-либо, кроме самых общих сведений.
Схожим образом отзываются представители других зарубежных академических сообществ. Израильский историк Второй мировой Яков Фальков:
— Лично я слышал, что такой персонаж существует где-то в России. Но ничего из его уникального эпистолярного наследия никогда не читал. Не уверен, что у моих местных и западных коллег ситуация сильно иная.
Французский славист Вероника Жобер:
— В начале 2010-х годов Чубарьян активно участвовал в разных программах культурного и академического обмена между Францией и Россией. На французский язык переведено несколько его книг, но самим французам, вообще, он, по-моему, совсем не известен, разве что историкам-русистам.
Немецкий историк Дмитрий Стратиевский: „
— До 2022-го его действительно более-менее знали в академическом мире Германии, не столько за научные заслуги, а потому что российская сторона продвигала его практически везде.
Немцы со свойственной им тогда уступчивостью соглашались, но скорее воспринимали его как «обязательного администратора».
Другими словами, международная известность Чубарьяна — функция от усилий российского государства по продвижению российских официальных академических организаций на международной арене. Внутри российского научного мира это даже типично, что человек без выдающихся научных заслуг становится академиком. Как рассказывает историк А, «мы с моим другом, очень хорошим историком, сидели на заседании отделения РАН, и он спросил: “Можешь сказать, кто из этих академиков какими проблемами занимается?” Смогли назвать только трех или четырех. Зато могли назвать должности почти всех остальных».
Ситуация, которая сейчас сложилась
С началом полномасштабной агрессии Чубарьян не бросился в первых рядах поддерживать завоевание Украины, но и критиковать его, разумеется, не стал — и не промолчал. В 2023 году он согласился выступить соавтором Мединского в новых «единых учебниках» всеобщей истории, а обновление учебного курса объяснял витиевато: «Ситуация, которая сейчас сложилась, требует корректировки старых учебников».
Первые пособия, для 10–11 классов, были наспех написаны к осени 2023 года и, как заметил рецензировавший их учитель истории Василий Кузнецов, отличаются полонофобией и отказом от каких-либо критических оценок в адрес СССР. В некоторых случаях дуэт Мединского и Чубарьяна, как я уже отмечал, доходит до откровенной конспирологии. Так, восстание в Венгрии 1956 года объясняется происками Запада и участников «геноцида советского народа». Повторяется миф, будто СССР вторгся в Афганистан из-за реального стремления США построить там базы НАТО. Война 2008 года против Грузии оправдывается тем, что российская армия «просто» не дала захватить Абхазию и Южную Осетию.
В тех случаях, когда Чубарьян выступает самостоятельно, он остается весьма разборчивым в публичных комментариях, не выходя за рамки общей лояльности.
Государство хочет «культурно интегрировать» оккупированные территории? Вот Чубарьян пишет предисловие к спецвыпуску журнала «Родина» «Классный наставник»: «Время ставит перед учителями Донбасса и других новых российских территорий России серьезные, государственные задачи. Главная из них — донести до учеников правду об истории Украины и России».
Власти провозглашают поворот на Восток? Вот он соглашается с китайскими историками, что начало Второй мировой можно датировать 1930-ми годами, интервенцией Японии в Китай.
Власти заигрывают с образами империи? Вот Чубарьян призывает переосмыслить отношение к империям, а затем утверждает, что понятие «колониализм» к России и СССР вообще не применимо: «Оно возникло, когда формировались классические колониальные империи, такие как Англия и Франция, а потом — Германия и Испания, Португалия, Голландия. Мы считаем, что сравнение этих империй и их политики с Россией некорректно».
Чиновники решили переписать учебник обществознания? Вот он заявляет, дескать, действительно, имеющиеся слишком аморфны, с большим количеством теоретических рассуждений.
Пропаганда рассказывает о том, как на Западе хотят «отнять нашу победу» во Второй мировой? На эту тему Чубарьян дает целое интервью, ни слова не сказав о том, как историю извращают в самой России. Ладно уж придумали «геноцид советского народа», так ведь и научный руководитель РВИО Михаил Мягков договорился до того, что в Катыни польские военнопленные были расстреляны не сотрудниками НКВД, а нацистами.
От антидекабристской кампании, впрочем, Чубарьян публично дистанцировался, посетовал на отсутствие консенсуса и даже раскритиковал ее завуалированно: «Но в начале 1990-х начался тотальный пересмотр российской истории с попыткой отменить всё, что было положительного в России, под эту метлу попали и декабристы».
Чубарьян максимально стремится сохранить видимость академизма и отстраненности. Однако то и дело у него проскакивают идеологические штампы: «из-за рубежа идут попытки политизировать историю», «идет кризис либерального мироустройства», «возрождение нацистской идеологии, которое мы замечаем сегодня», «попытки в Западной Европе и США изменить отношение к семье как союзу мужчины и женщины». „
Называя текущую войну «ситуацией», он, конечно, возлагает всю ответственность на Запад и «отказ от конструктивных соглашений с Россией».
Это уже не тот Чубарьян, который, например, в 2005 году со страниц «России в глобальной политике», при общих реверансах лояльности и активном неприятии идеи покаяния за преступления сталинского времени, всё же осмеливался заявлять, что «Советский Союз осуществил аннексию, а затем и оккупацию стран Прибалтики», что у Сталина были «имперские настроения», а о коллаборационизме вообще рассуждал в рефлексивном ключе: «И всё же столь значительное число людей, переметнувшихся к врагу, заставляет задуматься не только о моральных корнях предательства, но и о самой политике, проводимой в 1930-е годы руководством СССР, о ее реальной поддержке гражданами».
Ориентация на сюзерена
Что стоит за подобной трансформацией Чубарьяна, когда демократически избранный директор не просто засиживается, но и становится «мягким соучастником» милитаристской пропаганды? Этот вопрос разделил моих собеседников.
— Это свойственно всем начальникам нашего времени, которые подписывают очень неприятные вещи: они берут на себя груз, который бы мог лечь на других людей, — рассуждает историк Д.
Другой историк, продолжающий работать в России, более критичен:
— Институты академии наук — это не самое популярное место среди ученых. Да, по какой-то инерции, формально это всё еще престижно, но фактически весьма сомнительно. Поэтому я не понимаю, что Чубарьян отстаивает, кроме своего статуса. В его возрасте пора бы подумать о вечном. „
— Меняется Россия — меняется и Чубарьян, — говорит историк С. — Он продолжает ориентироваться на сюзерена, жертвуя репутацией.
— Как мне кажется, сегодня он пытается сохранить то, что еще можно, — добавляет Дмитрий Дубровский. — Вопрос — какой ценой. То, что он делает сегодня, предает то, что он делал раньше. Его чудовищная роль в идеологии и фальсификациях, таких как [новые] учебники истории, заставляет оценивать его как предателя. Вероятно, он считает это вынужденным поведением, восстановлением практик позднесоветского периода.
Иными словами, здесь мы видим последствия долгих лет компромиссов. В условиях нарастающего авторитаризма усиление личных позиций шло за счет деградации институтов и их автономии, что в 2022 году позволило сделать их соучастниками производства идеологии, оправдывающей агрессию. На протяжении десятилетий Чубарьян был видной фигурой на научно-историческом небосклоне России, однако сегодня он согласился играть на вторых ролях при Мединском, наработанной репутацией прикрывая конспирологические теории под видом «учебника истории».
Впрочем, в отношении лично Чубарьяна не очень понятно, было ли что предавать. Как замечает историк С, «у него не было таланта ученого, потому и нет проблемы, что он продал свой талант власти».

В конце января в парижском аэропорту воссоединилась семья Андрея и Натальи Смекалиных. Год назад мать четверых детей дезертировала с военной службы на Дальнем Востоке и уехала в Армению, несмотря на давление со стороны ФСБ. Еще раньше из-за угрозы доноса уехал ее супруг, взяв с собой двоих детей. В конце прошлого года французский МИД неожиданно одобрил Наталье и еще двум ее детям laissez-passer (международный проездной документ), и теперь семья будет в полном составе подаваться на политическое убежище. Смекалины рассказали «Новой газете Европа» о том, как с наступлением войны счастливая семейная жизнь сменилась кошмаром и почему им пришлось уехать на другой конец света.
Смекалины до войны
На берегу Уссурийского залива, прямо напротив Владивостока, находится город Большой Камень. Основали его в 1947 году, чтобы ремонтировать корабли Тихоокеанского флота, и вплоть до 2015 года он был закрытым. Главная местная «достопримечательность» и градообразующее предприятие — огромная верфь для работы с кораблями с ядерными энергетическими установками. Неудивительно, что в моногороде, обслуживающем флот, не так много работы в частном секторе. Не было ее и в близлежащем поселке Смоляниново, где жила Наталья, — так она объясняет, почему в 2008 году решила заключить военный контракт.
— Мой отец — военнослужащий, и мне в 19 лет предложили поработать в строевой части с документацией, — рассказывает Наталья (сейчас ей 38). — Работа мне понравилась. Через два года я заключила контракт и работала там же, в штабе, на делопроизводстве. „
Мне не то чтобы нравилась армия (у меня музыкальное образование), просто другой работы в городе не было. Но мне нравилось читать рапорты, писать. Я всё время сидела в документах, была частью «бумажной армии».
Даже хотела получить звание прапорщика, но в 2010 году, когда я закончила для этого техникум, прапорщиков отменили, и я так и осталась младшим сержантом.
Тем временем Андрей, будущий муж Натальи, отучился в Большом Камне в техникуме на машиниста электропоезда, а затем открыл свой бизнес.
— У меня был магазин, я занимался сантехникой, отоплением и электрикой, — рассказывает Андрей Смекалин. — В 2012 году Сбербанк открыл новый большой офис в городе, и их подрядчик обратился к нам по поводу сантехники. С самого начала предлагали мне странные схемы: «Возьми работу, мы дадим тебе узбеков, инструменты». Я отказался — у меня своя бригада и инвентарь — и согласился работать только по субподряду. Через некоторое время ко мне пришли люди, которые представились сотрудниками ФСБ. Они потребовали отдать им 15% из денег за выполнение подряда, угрожали проблемами. Я же легально работал, почему я должен был им что-то платить? Подрядчик просто ответил: «А ты не знал, что ли? Мы же предупреждали».
В итоге Андрей отказался от заказа, выплатил неустойку. По его словам, с тех пор он стал иначе смотреть на происходящее в стране и слушать, что говорят оппозиционные политики.
— Получилось, что я не интересовался политикой, пока она не заинтересовалась мной, — шутит он.
Именно тогда, в 2012 году, судьба свела Наталью и Андрея, вскоре после знакомства они поженились. Молодая женщина рассказывает, что они сразу решили: семья будет многодетной.
— Я всегда хотела двойню. Двойня не получалась, — смеется Наталья. — Но между старшими детьми у нас разница в полтора года. Мы хотели, чтобы после нас осталось четверо детей, чтобы вдвойне «восполнить» себя.
К 2022 году у Смекалиных уже была шестилетняя дочь и двое сыновей, семи лет и трех месяцев. На момент начала войны Наталья была в декретном отпуске. Новости о вторжении России в Украину оба супруга восприняли тяжело. Андрей придерживался оппозиционных взглядов, даже ходил наблюдателем на президентские выборы 2018 года. Он вспоминает, что 24 февраля был подавлен, понимал, что из страны нужно уезжать. Для Натальи же война стала еще и личной трагедией.
Родные и родители
— У меня все родственники в Украине, — дрогнувшим голосом говорит бывшая военнослужащая. — Мы не очень часто общались, в основном по праздникам, но первое, что я сделала 24 февраля, — связалась с ними. Я начала сообщения с извинений, я прекрасно понимала, что произошло, и извинялась в каждом сообщении. Я чувствовала себя причастной к войне, ведь служила в российской армии. Они поняли меня и приняли: мы и сейчас поддерживаем отношения. Я за них очень переживаю: рядом с ними летают и падают «шахеды», часто нет электричества и интернета. Они стали мне роднее, чем мои родители. Мама с папой сразу с ними рассорились, так как смотрят телевизор, да и меня они ни в чем не поддерживают.
Позже, в 2023 году, мобилизовали ее двоюродного брата из Новой Одессы (город в Николаевской области Украины). Будучи в России, Наталья боялась ему писать, опасаясь, что у брата будут проблемы с командирами. Но как только Смекалина приехала в Армению, сразу с ним связалась — общение возобновилось.
— Брат всегда был мне рад, поддерживал, говорил, что «еще посидим за одним столом», — плачет Наталья. — Недавно он погиб… „
В первый же день войны Наталья решила уйти со службы. Она пришла на работу, чтобы написать рапорт об увольнении. Армейское руководство «потеряло» документ. Это повторилось дважды.
Затем к ней пришел начальник части по защите гостайны и прямо сказал, что до конца так называемой СВО она уволиться не сможет. Наталья убеждена, что он ей врал: указ о том, что контракты становятся бессрочными, появился только осенью 2022 года.
— На самом деле мне в голову-то не приходило, что меня могут отправить на фронт, когда я сижу в декрете с детьми, — вспоминает Наталья. — Хотя еще до февраля 2022-го с нас собрали подписи в рапортах на случай войны и мобилизации. Нам объяснили, что те, у кого дети младше 16 лет, мобилизованы не будут. Я больше переживала за мужа: он такой, что терпеть и молчать не умеет. Мы понимали, что рано или поздно кто-то напишет на него донос за дискредитацию [армии РФ].
21 сентября 2022 года Путин объявил о начале мобилизации. У Андрея в военном билете — категория Б (частично годен), поэтому он был уверен, что его не заберут. Утром мужчина спокойно ушел на работу. Наталья сильно переживала и купила супругу билет в Грузию. Вечером Андрей вернулся домой, посмотрел на десятимесячного сына и сказал, что не может жить где-то далеко, не видя, как сын растет без него. Супруги остались вместе, в Большом Камне.
Несмотря на то что контракт Натальи стал бессрочным, она решила всё же попробовать получить загран и уехать. Но поскольку с 2017 года ее рабочей задачей было отправлять зашифрованные телеграммы, у нее был доступ к секретности второго уровня, а с ним выехать из страны сложно.
— Я пошла узнавать, как мне сделать загранник, — продолжает Наталья. — Работница секретной [службы] сказала, что для него нужно очень много чего. Чтобы выехать в следующем году, нужно было в предыдущем подать до первого декабря рапорт, получить ходатайство от командующего флотом… Короче, поставили крест: сказали, что, пока идет СВО, я не уеду. При этом офицерский состав с таким же допуском выезжать почему-то мог, а я нет.
Разлука
Так, в тревогах, Смекалины провели целый год. К сентябрю 2023-го Андрей не выдержал: страх потерять свободу победил. Супруг Натальи взял старшего сына и дочь и доехал на машине из Владивостока до казахстанского Актау. По его словам, две недели пути прошли как один день.
— Я не ощущал себя в безопасности, — рассказывает Андрей. — Во-первых, если бы мне всё-таки дали повестку по мобилизации, то выезд из страны для меня был бы закрыт. „
Во-вторых, люди изменились, словно озверели, и я понимал, что рано или поздно кто-то на меня донесет.
Например, я спорил из-за войны с приятелем. Он сильно покраснел, злился, орал: «Да ты предатель! Таких, как ты, нужно в тюрьму, чтоб там гнили, или на фронт!» Сказал, что обязательно обо мне сообщит куда надо. Меня такие заявления пугали и сразу отрезвляли: зачем лезть в эти разговоры дурацкие? Но слышишь их бред и не выдерживаешь. Тогда мы с женой и решили, что мне лучше уехать, так как этот человек действительно мог написать донос.
Кроме того, Андрей не мог избавиться от мысли, что рано или поздно его задержат за то, что в 2017–2018 годах он активно посещал штаб Фонда борьбы с коррупцией во Владивостоке, и отправят в тюрьму лет на 12. К счастью, уехать ему было не так сложно: к осени 2023 года Смекалин уже свернул свой бизнес и работал проектировщиком каркасных домов дистанционно. Дети учились на дому. Родители объяснили, что не решились отправить их в обычную школу из-за обилия пропаганды.
Но разрыв сильно ударил по семье, ведь раньше они никогда не расставались. Наталья призналась, что «ревела первые дни» после отъезда. Смекалина мечтала воссоединиться с мужем и тоже уехать, но поперек встала армейская бюрократия. Кадровики в части сказали Наталье, что для получения загранпаспорта ей нужно подписать анкету, рапорт и еще много разных других документов, а также объяснить причину, куда и зачем она едет.
— Я на это всё плюнула и решила сделать финт ушами: заполнила анкету на загран через «Госуслуги», — рассказывает Наталья. — Но я, как умная Маша, всё заполнила, как надо, и побоялась соврать: написала, что я военнослужащая с допуском к «секретке». Меня пригласили в паспортный стол, где сказали, что нужна справка из ФСБ. И всё — приехали, я поняла, что это тупик. О моем походе туда узнал начальник и вызвал к себе. На беседу я пошла с годовалым малышом, его не с кем было оставить. Начальник мне таких бобов выписал… Сказал, что паспорт мне никто не даст: у меня слишком высокий доступ к секретности. В октябре из части ко мне домой приехала девушка, чтобы я подписала заключение об осведомленности, в котором значилось, что я не имею права получать загранник и уезжать, поскольку с момента ознакомления с секреткой у меня должно пройти пять лет, то есть мне нужно было ждать марта 2026 года, и то не факт, что мне бы всё одобрили.
К тому моменту декрет Натальи заканчивался, но она уже поняла, что на службу не вернется. Она не хотела «быть винтиком армейской системы», пока идет война. Супруги нашли неординарный выход из положения, и для этого Андрею пришлось ненадолго вернуться домой.
Беременность и допросы ФСБ
— У Наташи заканчивался декретный отпуск, — рассказал Смекалин, — и она уже общалась со своим [сумасшедшим] начальником, говорила, что не хочет возвращаться на работу. Он ей сказал: «Ну тогда просто сядешь». Ну и мы в тот момент в состоянии стресса ничего лучше не придумали, как зачать еще одного ребенка, нашу младшую дочку. Я трясся от страха в аэропортах, но приехал с детьми домой на 20 дней в ноябре 2023 года, а потом вернулся в Казахстан. Старшая дочь очень скучала по маме, так что я оставил ее и забрал младшего сына.
Теперь папа был с мальчиками, а беременная мама — с девочкой. Супруги как в воду глядели: решение завести еще одного ребенка, вероятно, спасло Наталью от уголовного преследования. Она рассказала, что весной ею заинтересовались сотрудники ФСБ, прикомандированные к ее части. Они вызвали Смекалину на беседу:
— К тому моменту я уже была беременна, но они об этом не знали, — рассказывает Наталья. „
— Приходить пришлось несколько раз: сначала познакомилась с одним сотрудником ФСБ, потом он ушел на войну, вместо него пришел другой… Такие милые все, но я-то понимала, что им надо.
Говорили: «Ай-яй-яй, вы же понимаете, что так нельзя, мы такие молодцы, что предотвратили преступление», угрожали статьей за попытку выехать из страны без разрешения. Спрашивали про мужа, про родственников, даже про детей. Я ответила в духе «у вас личное дело мое есть, дуру из меня не делайте, возьмите и почитайте».
Наталья объясняет, что сотрудник ФСБ пытался втереться к ней в доверие, но она в ответ «включила броню». Продолжалось это до мая 2024 года. Тогда состоялась последняя «беседа», для которой сотрудник службы защиты гостайны ВС РФ повез Наталью во Владивосток на машине.
— Тогда у меня уже был большой живот, — вспоминает Смекалина. — Может, они боялись, что я по их вине попаду в какую-то беду с ребенком и их засужу. Когда они заводили на меня дело за нарушение требований по защите гостайны из-за того, что я пошла делать загранпаспорт через «Госуслуги» в обход бюрократии, они не знали, что я жду ребенка, а когда узнали, стали обходительными. Меня повезли во Владивосток в Управление ФСБ России по Приморскому краю. И там при всех должностных лицах на камеру заставили согласиться с тем, что у меня ограничения на выезд, что я военнослужащая, которая до марта 2026 года не имеет права ничего делать: ни выезжать, ни получать загран… Да и в целом должна сидеть как мышка. Там было, наверное, человек шесть или семь — вместе с начальником присутствовали при видеозаписи. Меня отвезли домой, и всё на этом закончилось.
Наталья признается, что после отъезда Андрея она понимала, что еще долго с ним не воссоединится, но не представляла, насколько трудным будет разрыв. Особо тяжело, по словам Андрея, он сказался на детях. Младший сын, например, очень сильно переживал, когда Наталья уходила. Малыш, видимо, испугался, что все пропали, и думал, что если сейчас пропадет и мама, то он останется один. Когда его забрал Андрей, то же самое было и с ним: нужно было, чтобы папа всегда был на виду. К сожалению, возникла еще одна проблема: когда Андрей уехал в первый раз, младший сын уже начал разговаривать, но вдруг перестал. Только спустя пару лет, когда ему уже было почти четыре года, он понемногу стал говорить. Но для этого пришлось ходить к логопеду и психологу.
После истории с ФСБ Наталья «спряталась в психологический панцирь» и просто терпела. Благодаря рождению младшей дочери она снова ушла в декретный отпуск, а старшая дочь помогала ей по дому.
«Балканский путь» Андрея
Спустя год жизни в Казахстане Андрей решил переехать вместе с сыновьями в Грузию, куда его позвали знакомые осенью 2024-го. До этого он зарабатывал на жизнь тем, что благодаря старым знакомствам дистанционно занимался архитектурными проектами. После переезда в новую страну Андрей устроился электриком и большую часть дня находился на работе. Часть заработанных денег он платил друзьям как няням, чтобы они присматривали за детьми. После работы Андрей приходил домой уставший, готовил еду и шел спать.
Он рассказывает, что чувствовал, будто теряет контроль над жизнью. Как и Наталья, он всё время думал о том, как их семье снова быть вместе. Решение пришло из новостей: французский МИД выдал шестерым российским дезертирам документы, позволившие им приехать во Францию без загранпаспорта и податься там на убежище. Теоретически такой же laissez-passer могла получить и Наталья.
Первым во Францию решил ехать Андрей, но шенгенской визы у него не было, и он воспользовался «Балканским путем». Долгие годы этот маршрут, пролегающий через боснийско-хорватскую границу в ЕС, использовали беженцы с Ближнего Востока и Африки, но после начала войны в этом потоке стали попадаться россияне, например, дезертиры или бегущие от кадыровского режима чеченцы. Хорватские силовики известны своим жестоким и унижающим достоинство обращением с мигрантами. С этим Андрей с детьми столкнулись на собственном опыте: их полдня продержали на пограничном пункте, перевернули все сумки и отправили в миграционную тюрьму.
— Там, конечно, был кошмар, — вспоминает Андрей. — Если пограничники к нам отнеслись более-менее, то в этой тюрьме хорошо нас не пинали… Ноутбуки, техника, что-то дорогое — всё это вывалили на пол в коридоре, выбросили. Нас посадили в камеру с двухъярусными кроватями. Внутри прям грязища, особенно на полу, на котором еще было что-то разлито. „
Нас заставили снять обувь и ходить по всему этому, правда, через полчаса пришел начальник, отчитал подчиненных, и нам разрешили надеть ботинки.
Весь день мы были голодные, только после моих вопросов охранники дали нам консервы с водой и хлебом.
В конце концов в миграционную тюрьму пришли люди, которые оформляли Андрея еще на границе, отчитали местных сотрудников за то, что те поместили отца с детьми в такие условия. Затем у Смекалиных сняли отпечатки пальцев и отвезли на вокзал, дав предписание ехать в лагерь беженцев. Но Андрей купил билет до Загреба, где снял апартаменты, чтобы сыновья могли спокойно отдохнуть. Затем в октябре 2024 года он с детьми долетел до Франции и подался на убежище.
Воссоединение
— Представьте, я в декрете, но моей младшей дочери скоро будет два года, а война продолжается, — говорит Наталья. — И я не знаю, сколько она еще продлится. В одном я убеждена: на службу не вернусь и участвовать в преступлениях нашей армии, даже оформляя бумажки, не буду.
О проекте «Идите лесом» Наталья знала давно. Она написала им в чат, и ей посоветовали добраться до Армении, для въезда в которую загранпаспорт не нужен. 13 марта 2025 года Наталья взяла дочек и поехала в аэропорт. В решении дезертировать младшая сержантка была уверена, хотя ей было очень страшно нарушить закон и снова попасть в лапы ФСБ.
Несмотря на переживания Натальи, поездка в Армению прошла без приключений. Правда, она вспоминает, как ее паспорт проверяли перед вылетом 20 минут, и признается, что в тот момент она жутко боялась:
— Пока я стояла возле окошка в зоне пограничного контроля, а мой паспорт чуть ли не под лупой рассматривали, у меня вся жизнь пронеслась перед глазами. Я думала, что меня точно нашли в базе, — и всё, конец, но, слава богу, меня выпустили! Я расплакалась, когда вышла оттуда.
В Армении Наталья продолжала заботиться о дочках и жила на сбережения. Но жизнь была полна тревог: дезертирка боялась, что ее найдут силовики. Несколько месяцев она продолжала оплачивать служебную квартиру в Смоляниново, чтобы продать остаток вещей, — с этим ей без особого желания согласились помочь родители, одновременно укоряя ее за «предательство». Через неделю после отъезда Натальи ее мама разбирала вещи в квартире. В этот момент в дверь постучали.
— Стучался человек в гражданском, — рассказывает Наталья. — Это был мой сосед с пятого этажа, бывший военный. Он сказал, что меня ищет ФСБ. Когда я об этом узнала, у меня случилась истерика. Я уверена, что в покое они нашу семью не оставят. Стали поступать сообщения и звонки в ватсап от коллег: они требовали сообщить командованию мое местоположение. Потом был момент, „
когда я искала в Армении квартиру, и в автобус, в котором я ехала, зашел российский военный. Я сразу убрала телефон, глаза в пол, стою молча и не понимаю, какого черта он здесь?
Муж меня потом успокаивал и шутил: «У тебя что, на лбу написано, что ты из России?» Я головой понимаю, что таких, как я, скрывающихся в Армении дезертиров — сотни. Кто я такая, чтобы за мной охотились? И всё равно было страшно. Я трусиха, всего боялась, даже включать геолокацию, хотя у меня была армянская сим-карта.
Смекалина признается, что на фоне постоянного стресса в Армении ее очень поддерживали гостеприимство и доброта местных жителей. Она с теплом вспоминает, как боялась обратиться в больницу, когда ее младшая дочь простудилась, но благодаря поддержке практически незнакомых людей смогла бесплатно попасть на прием и получить рекомендации без документов.
— Армения — это просто невероятная страна, — говорит Наталья. — Все очень отзывчивые: пакет порвался — подошли, помогли собрать. Лялечка упала, пускай и на мягкую траву, — все бегут помогать. Хозяин [съемной квартиры] очень помогал — спускать коляску по ступенькам, например.
У Натальи всё еще не было загранпаспорта, но она не рискнула обратиться за ним в российское посольство: тем самым можно было бы раскрыть свое местоположение силовикам. Чтобы попасть во Францию, Наталья обратилась за проездными документами в посольство этой страны. С задачей Смекалиной помогла справиться кризисная группа Intransit. Семья уже начала отчаиваться — и тут пришли хорошие новости.
— Когда правозащитники сообщили мне, что laissez-passer одобрили, я не поверила, — вспоминает Наталья. — Мы с мужем в последнее время думали, что рассмотрение идет очень долго, и не верили, что что-то получится. Муж уже хотел плюнуть на всё и ко мне [в Армению] ехать. Когда я наконец приехала во Францию и увидела его, разревелась. И даже когда первый день побыли вместе… до сих пор не можем прийти в себя и поверить в то, что это случилось. Что мы это пережили, что мы такие сильные.
Поскольку Андрей подался на убежище с двумя детьми, ему выдали трехкомнатную квартиру. Теперь, с приездом Натальи, их переселят в квартиру побольше: по местным законам такая большая семья не может размещаться в тесноте. В России они жили в двухкомнатной квартире.
Смекалины определили детей в школу. По их словам, младший сын уже хорошо понимает французский, а старший может на нем изъясняться. Родителям язык дается сложнее, но впереди еще много времени на то, чтобы его освоить. Сейчас супруги, еще недавно находившиеся на грани отчаяния, смотрят в будущее с надеждой.