9 апреля Верховный суд России признал «международное движение “Мемориал”» «экстремистской организацией» и запретил ее деятельность на территории страны. Формально такого юридического лица не существует, в реальности же уголовное преследование теперь грозит всем, кто каким-то образом сотрудничал с многочисленными структурами «Мемориала» — сообщества, которое с конца 1980-х занималось памятью о советском государственном терроре, просвещением и правозащитой, а в 2022-м получило за это Нобелевскую премию мира (тогда же ключевые организации «Мемориала» были ликвидированы решением суда). Минюст РФ уже заявил, что установил 196 человек, которые активно участвуют в деятельности «движения»; в реальности жертв новых репрессий может оказаться еще больше. Спецкор «Новой газеты Европа» Ирина Кравцова связалась с людьми, которые до последнего продолжали работать в разных российских «Мемориалах», и узнала, что они думают о происходящем. В целях безопасности мы анонимизировали всех наших собеседников и убрали из разговоров детали, которые могут помочь их идентифицировать.
Сотрудница «Мемориала»: «Если меня посадят в тюрьму, я буду всё же в привилегированном положении»
«Знаете, я не любительница упражняться в цинизме, поэтому не хочу многозначительно кивать и говорить: “Ах, это решение было ожидаемым еще с такого-то момента”. Я хочу сказать, что мы [с коллегами по “Мемориалу”] очень много лет делали всё, что было в наших силах, чтобы не допустить повторения репрессий. По крайней мере, не так скоро. И мы действительно верили, что если уж будущее будет не светлым и радужным, то всё же и не таким, чтобы организацию признали экстремистской.
Как и большинство моих соратников, уезжать из России я не хочу и не буду. Я считаю, что бегать и скрываться должна не я. Главное вот что: если меня посадят в тюрьму, я буду всё же в привилегированном положении по сравнении с теми, кого репрессировали в Советские годы. Потому что их забирали в тюрьмы, а потом убивали — тайно, так что эти люди не могли рассчитывать даже на то, что их родные когда-то вообще узнают, что с ними произошло. „
Так вот, у меня есть привилегия: я знаю, что есть “Мемориал”, и это значит, что есть те, кто в случае чего сохранит память обо мне и обо всём, через что мне придется пройти (если придется).
Есть те, кто выяснит и сохранит на века все имена и фамилии палачей».
Сотрудник «Мемориала»: «Едем, но без шашечек»
«Если коротко — эмоций ноль. Всё ожидаемо, подготовились, ложимся на дно. Есть время заняться тем, на что раньше не хватало времени. Есть много работы внутренней. Будет обстановка одна — значит, будем работать так, изменится обстановка — будем работать иначе. Главное, что работаем. Едем, но без шашечек».
Сотрудница «Мемориала»: «Теперь я в себе ощущаю тот самый страх, о котором так много читала»
«Ощущение после признания двойственные. С одной стороны, кажется, что раз государство пошло на самые крайние меры, значит в деятельности “Мемориала” видят большую угрозу. Это придает еще больше значимости той работе, которую “Мемориал” продолжает вести после ликвидации. С другой стороны, есть ощущение катастрофы, особенно когда один за другим становятся недоступными сайты и базы “Мемориала”; когда непонятно, как дальше жить с этим новым статусом в России, потому что как бы ты к этому ни готовился, сознание просто отказывается это воспринимать как случившийся факт.
Насколько это событие было ожидаемым? Именно в такой расплывчатой формулировке оно было для меня неожиданным. После истории с музеем ГУЛАГа (его сначала закрыли под предлогом нарушений пожарной безопасности, а в 2026 году было объявлено, что он превратится в “Музей памяти”, посвященный “геноциду советского народа”; всю экспозицию поменяют. — Прим. ред.), конечно, стало особенно очевидно, что государство хочет вообще прекратить разговор о трудном прошлом. Но всё же казалось, что ограничатся преследованием конкретных организаций или инициатив, будут мешать их проведению, как это постоянно происходило, например, на экскурсиях “Мемориала”.
Я росла во время после распада СССР; представление о тоталитарном строе, цензуре и репрессиях у меня формировалось из книг и рассказов людей старшего поколения. Я сопереживала, представляла, что бы я чувствовала и как бы себя вела на месте разных людей, подвергшихся политическому преследованию. Но всё это был мысленный эксперимент. А сейчас я как будто оказалась в иммерсивном театре. Теперь я в себе ощущаю тот самый страх, о котором так много читала. Страх, который заставлял людей молчать, чистить архивы, удалять опасные фотографии. Теперь советы и рекомендации из того времени, оказывается, напрямую относятся и ко мне. В моменты сильного беспокойства я люблю перечитывать, например, эту цитату из Солженицына: „
“Не гонитесь за призрачным — за имуществом, за званиями: это наживается нервами десятилетий, а конфискуется в одну ночь. Живите с ровным превосходством над жизнью — не пугайтесь беды и не томитесь по счастью. Всё равно ведь и горького не до веку и сладкого не дополна”.
Еще мне помогает, что у меня за плечами гораздо более длительный опыт “нормальности”, когда “Мемориал” можно было рекламировать на всех площадках и приглашать школьников на экскурсии, когда посреди Лубянской площади [в рамках акции “Возвращение имен”] ставился микрофон и люди отстаивали огромные очереди, чтобы зачитать имя репрессированного, открыто выразить несогласие. Я верю, что всё это обязательно еще будет. И хочется надеяться, что в истории нашей страны этот мрачный период станет действительно последним и возврата к репрессиям больше не повторится».
Сотрудница «Мемориала»: «Чувствую досаду за легкомыслие общества»
«Мы ожидали этого развития событий после ликвидации “Мемориала” — не зря же мы изучали историю репрессий. Подробное их изучение помогает понять одну важную вещь: при терроре рискует быть репрессированным каждый, вне зависимости от стратегии поведения. И в этом смысле тот, кто эту историю изучал, подготовлен лучше того, кто ее знает поверхностно.
Я твердо убеждена, что повторение преследований за убеждения и неумение этому сопротивляться — это следствие неотрефлексированного прошлого. Просветительская работа “Мемориала” как раз очень важна в качестве противоядия. Была и есть. Как общество мы слишком легкомысленно решили, что мы справились, преодолели, и можно двигаться дальше, не оглядываясь. За это легкомыслие чувствую досаду.
Сейчас я чувствую раздражение и злость, наблюдая, как быстро оживают старые паттерны поведения, как привычное двоемыслие становится снова годным. Но от отчаяния спасает поддержка, которую мы получаем от окружающих, — да, она тоже есть и очень чувствуется. В самые темные времена мне повезло оказаться в компании самых достойных людей».

9 апреля Верховный суд России признал «международное движение “Мемориал”» «экстремистской организацией» и запретил ее деятельность на территории страны. Формально такого юридического лица не существует, в реальности же уголовное преследование теперь грозит всем, кто каким-то образом сотрудничал с многочисленными структурами «Мемориала» — сообщества, которое с конца 1980-х занималось памятью о советском государственном терроре, просвещением и правозащитой, а в 2022-м получило за это Нобелевскую премию мира (тогда же ключевые организации «Мемориала» были ликвидированы решением суда). Минюст РФ уже заявил, что установил 196 человек, которые активно участвуют в деятельности «движения»; в реальности жертв новых репрессий может оказаться еще больше. Спецкор «Новой газеты Европа» Ирина Кравцова связалась с людьми, которые до последнего продолжали работать в разных российских «Мемориалах», и узнала, что они думают о происходящем. В целях безопасности мы анонимизировали всех наших собеседников и убрали из разговоров детали, которые могут помочь их идентифицировать.
Сотрудница «Мемориала»: «Если меня посадят в тюрьму, я буду всё же в привилегированном положении»
«Знаете, я не любительница упражняться в цинизме, поэтому не хочу многозначительно кивать и говорить: “Ах, это решение было ожидаемым еще с такого-то момента”. Я хочу сказать, что мы [с коллегами по “Мемориалу”] очень много лет делали всё, что было в наших силах, чтобы не допустить повторения репрессий. По крайней мере, не так скоро. И мы действительно верили, что если уж будущее будет не светлым и радужным, то всё же и не таким, чтобы организацию признали экстремистской.
Как и большинство моих соратников, уезжать из России я не хочу и не буду. Я считаю, что бегать и скрываться должна не я. Главное вот что: если меня посадят в тюрьму, я буду всё же в привилегированном положении по сравнении с теми, кого репрессировали в Советские годы. Потому что их забирали в тюрьмы, а потом убивали — тайно, так что эти люди не могли рассчитывать даже на то, что их родные когда-то вообще узнают, что с ними произошло. „
Так вот, у меня есть привилегия: я знаю, что есть “Мемориал”, и это значит, что есть те, кто в случае чего сохранит память обо мне и обо всём, через что мне придется пройти (если придется).
Есть те, кто выяснит и сохранит на века все имена и фамилии палачей».
Сотрудник «Мемориала»: «Едем, но без шашечек»
«Если коротко — эмоций ноль. Всё ожидаемо, подготовились, ложимся на дно. Есть время заняться тем, на что раньше не хватало времени. Есть много работы внутренней. Будет обстановка одна — значит, будем работать так, изменится обстановка — будем работать иначе. Главное, что работаем. Едем, но без шашечек».
Сотрудница «Мемориала»: «Теперь я в себе ощущаю тот самый страх, о котором так много читала»
«Ощущение после признания двойственные. С одной стороны, кажется, что раз государство пошло на самые крайние меры, значит в деятельности “Мемориала” видят большую угрозу. Это придает еще больше значимости той работе, которую “Мемориал” продолжает вести после ликвидации. С другой стороны, есть ощущение катастрофы, особенно когда один за другим становятся недоступными сайты и базы “Мемориала”; когда непонятно, как дальше жить с этим новым статусом в России, потому что как бы ты к этому ни готовился, сознание просто отказывается это воспринимать как случившийся факт.
Насколько это событие было ожидаемым? Именно в такой расплывчатой формулировке оно было для меня неожиданным. После истории с музеем ГУЛАГа (его сначала закрыли под предлогом нарушений пожарной безопасности, а в 2026 году было объявлено, что он превратится в “Музей памяти”, посвященный “геноциду советского народа”; всю экспозицию поменяют. — Прим. ред.), конечно, стало особенно очевидно, что государство хочет вообще прекратить разговор о трудном прошлом. Но всё же казалось, что ограничатся преследованием конкретных организаций или инициатив, будут мешать их проведению, как это постоянно происходило, например, на экскурсиях “Мемориала”.
Я росла во время после распада СССР; представление о тоталитарном строе, цензуре и репрессиях у меня формировалось из книг и рассказов людей старшего поколения. Я сопереживала, представляла, что бы я чувствовала и как бы себя вела на месте разных людей, подвергшихся политическому преследованию. Но всё это был мысленный эксперимент. А сейчас я как будто оказалась в иммерсивном театре. Теперь я в себе ощущаю тот самый страх, о котором так много читала. Страх, который заставлял людей молчать, чистить архивы, удалять опасные фотографии. Теперь советы и рекомендации из того времени, оказывается, напрямую относятся и ко мне. В моменты сильного беспокойства я люблю перечитывать, например, эту цитату из Солженицына: „
“Не гонитесь за призрачным — за имуществом, за званиями: это наживается нервами десятилетий, а конфискуется в одну ночь. Живите с ровным превосходством над жизнью — не пугайтесь беды и не томитесь по счастью. Всё равно ведь и горького не до веку и сладкого не дополна”.
Еще мне помогает, что у меня за плечами гораздо более длительный опыт “нормальности”, когда “Мемориал” можно было рекламировать на всех площадках и приглашать школьников на экскурсии, когда посреди Лубянской площади [в рамках акции “Возвращение имен”] ставился микрофон и люди отстаивали огромные очереди, чтобы зачитать имя репрессированного, открыто выразить несогласие. Я верю, что всё это обязательно еще будет. И хочется надеяться, что в истории нашей страны этот мрачный период станет действительно последним и возврата к репрессиям больше не повторится».
Сотрудница «Мемориала»: «Чувствую досаду за легкомыслие общества»
«Мы ожидали этого развития событий после ликвидации “Мемориала” — не зря же мы изучали историю репрессий. Подробное их изучение помогает понять одну важную вещь: при терроре рискует быть репрессированным каждый, вне зависимости от стратегии поведения. И в этом смысле тот, кто эту историю изучал, подготовлен лучше того, кто ее знает поверхностно.
Я твердо убеждена, что повторение преследований за убеждения и неумение этому сопротивляться — это следствие неотрефлексированного прошлого. Просветительская работа “Мемориала” как раз очень важна в качестве противоядия. Была и есть. Как общество мы слишком легкомысленно решили, что мы справились, преодолели, и можно двигаться дальше, не оглядываясь. За это легкомыслие чувствую досаду.
Сейчас я чувствую раздражение и злость, наблюдая, как быстро оживают старые паттерны поведения, как привычное двоемыслие становится снова годным. Но от отчаяния спасает поддержка, которую мы получаем от окружающих, — да, она тоже есть и очень чувствуется. В самые темные времена мне повезло оказаться в компании самых достойных людей».

В ночь на 11 апреля по европейскому времени первая более чем за полвека пилотируемая экспедиция к Луне — Artemis II — завершилась штатным приводнением космического корабля Orion у побережья Сан-Диего (Калифорния). Полет четырех астронавтов — Рида Уайсмена, Виктора Гловера, Кристины Кох и Джереми Хансена — оказался не только технической проверкой перед запланированной на 2028 год высадкой на Луну, но и мощным символом. Судя по комментариям в соцсетях, полет за пределы земной орбиты дал многим жителям планеты ощущение надежды на лучшее в мире, охваченном конфликтами и войнами. О значимых научно-технических достижениях Artemis II и о том, чем еще запомнится первый с 1972 года полет к Луне, — в материале «Новой газеты Европа».
Приводнение штатное
Десятидневная миссия Artemis II, в ходе которой корабль Orion в общей сложности пролетел 1 млн 118 тысяч км, завершилась в ночь на 11 апреля по европейскому времени. Финальный этап — как, впрочем, и весь полет — прошел в штатном режиме. Еще 6 апреля корабль облетел Луну и самостоятельно — исключительно под воздействием гравитации — взял курс на Землю. В последующие дни понадобилось лишь несколько коротких — на несколько секунд — запусков двигателей, позволивших немного скорректировать траекторию возвращения корабля.
Самый опасный этап всей миссии начался, когда аппарат вошел в верхние слои атмосферы Земли (около 122 км) на скорости, в 35 раз превышающей скорость звука. В процессе аэродинамического торможения вокруг корабля образовался слой ионизированного газа — плазмы, что привело к запланированной потере радиосвязи с Хьюстоном на несколько минут.
Особое внимание специалистов было приковано к теплозащитному экрану, оберегавшему капсулу от сверхвысоких температур (на пике — около 2760 градусов, это примерно половина температуры на поверхности Солнца). В ходе беспилотной миссии Artemis I, состоявшейся в 2022 году, с ним возникла проблема: экран не сгорал равномерно, как изначально предсказывали компьютерные модели, а разрушался кусками. Это было связано с особой траекторией полета Orion в рамках той миссии: в целях гашения скорости корабль совершил «нырок» в верхние слои атмосферы, затем ненадолго вернулся в космос, и только после этого окончательно пошел на спуск.
В рамках Artemis II NASA отказалось от такого «нырка», что позволило снизить риски. Впрочем, опасения всё равно оставались. Например, The New York Times цитировала бывшего астронавта и эксперта по теплозащитным системам Чарли Камарду, который указывал на вероятность проблем с экраном и оценивал риск катастрофы при приземлении как 1 к 20. Одновременно с этим отказ от «нырка» увеличивал пиковые перегрузки для экипажа.
В итоге никаких особых проблем ни с кораблем, ни с астронавтами не возникло. На высоте примерно 7 км началась последовательная активация парашютной системы, состоящей из куполов различного назначения. Корабль коснулся воды в заданном районе, и вскоре астронавтов эвакуировали на борт корабля ВМС США USS John P. Murtha.
Задачи выполнены
Успешно миссия прошла и с точки зрения поставленных задач (хотя без некритических недочетов не обошлось). Главной целью Artemis II, как отмечали в NASA, было «подтвердить работоспособность систем, необходимых для отправки астронавтов в дальний космос, и подготовить основу для устойчивого присутствия человека на Луне». В агентстве называли пять приоритетов:
продемонстрировать способность систем и команд астронавтов обеспечивать жизнедеятельность в условиях полета и при возвращении на Землю;проверить системы, необходимые для пилотируемой лунной программы: от наземной инфраструктуры до оборудования в космосе;вернуть летное оборудование и собрать данные для оценки его работы;продемонстрировать возможности аварийных систем и проверить соответствующие процедуры;выполнить дополнительные задачи по проверке подсистем и валидации данных.
Перечисление всего, что было сделано астронавтами за десять дней, заняло бы немало места. Были опробованы в работе различные системы корабля, а также собраны ценные данные о влиянии космоса за пределами околоземной орбиты на здоровье человека. В частности, в области биомедицины ключевыми стали эксперименты в рамках проекта AVATAR, подразумевающего разработку миниатюрных устройств с живыми человеческими клетками, которые воспроизводят структуру и функции отдельных органов (были использованы стволовые клетки самих астронавтов).
Но главные и самые заметные результаты связаны с наблюдением за Луной с близкого расстояния (минимальное — около 6,5 тысяч км). Как поясняли в NASA, астронавты делали то, что не подвластно роботизированным аппаратам: «Человеческое зрение и мозг очень чувствительны к тонким изменениям цвета, текстуры и других характеристик поверхности». В числе прочего, команда:
передала на землю информацию о районах не с привычными серыми, а с «матовыми и коричневыми» оттенками (и теперь к ним планируется присмотреться внимательнее при помощи вращающегося на орбите Луны зонда LRO);подробно описала левитирующую лунную пыль (частицы грунта, поднимающиеся над поверхностью под действием электростатических сил);понаблюдала за «лунным терминатором» (движущейся границей между ночью и днем);сообщила о вспышках от ударов метеороидов о лунную поверхность (этот фактор будет принципиально важен при строительстве базы);насладилась с окололунной орбиты полным солнечным затмением.
При этом экипаж тщательно фиксировал увиденное при помощи фотоаппаратов: во время облета Луныбыло отснято более 175 ГБ фото и видео, что позволило не только четверке астронавтов, но и всему человечеству посмотреть на нашу планету с непривычной стороны и вновь задуматься над тем, насколько она хрупка.
Полет эпохи смартфонов и соцсетей
Интерес к миссии дополнительно подогревало то, что глава NASA Джаред Айзекман разрешил экипажу использовать для съемок стандартные смартфоны iPhone 17 Pro Max . Компания Apple получила бесплатную рекламу, а следившие за полетом земляне — уникальные снимки с эффектом интимности и сопричастности: селфи, снятые на камеру смартфона. „
Важную роль сыграло и то, что фотографии передавались на Землю и публиковались NASA беспрецедентно быстро, — помогала опробованная в ходе полета новейшая система оптической лазерной связи O2O, позволяющая передавать данные со скоростью до 260 Мбит/с.
Более того, благодаря видеотрансляциям NASA все желающие могли следить за полетом в прямом эфире. Любители космоса возмущались тем, что в плане качества и разнообразия картинки госкорпорация — если сравнивать с трансляциями запусков ракет SpaceX Илона Маска — осталась в прошлом веке. Но в целом в эти дни NASA как могло, старалось соответствовать времени. Например, миллионы просмотров собрал инстаграм-ролик с экипажем, стилизованный под заставку популярного в США ситкома Full House.
Тем временем СМИ, которые обычно не интересуются космосом, чуть ли не в ежедневном режиме объясняли своей аудитории разные аспекты миссии. К примеру, рекорд удаления от Земли среди пилотируемых миссий — 406 771 км — The New York Times описывала таким образом: чтобы покрыть этот путь, потребовалось бы выстроить в цепь 728 млн такс или 2,37 млрд хот-догов.
Nutella под музыку Queen
Тем временем астронавты, выходя на связь с журналистами, удовлетворяли всеобщее любопытство, во всех деталях описывая бытовые аспекты жизни в маленькой «жестяной банке» (9,3 кубических метра), мчащейся к Луне.
Например, командир Рид Уайсмен рассказывал: Кристина Кох «спит “вниз головой” в центре космического аппарата — как летучая мышь», у Виктора Гловера «есть свой небольшой уголок, он там удобно закрепился», а Джереми Хансен «растянулся на кресле номер один». Сам Уайсмен спал «под панелями дисплеев — на случай, если что-то пойдет не так». Обсуждалось и то, что на борту оказалось прохладнее, чем ожидали изначально: Гловер рассказывал, что им стоило бы взять с собой более теплые спальные мешки.
Интерес вызвал и процесс пробуждения астронавтов. Многие СМИ рассказали о давней традиции, заведенной еще во время лунных миссий Apollo: Центр управления полетом включал для экипажа песню, выбранную из заранее составленного самими астронавтами плейлиста. В нём, например, была Under Pressure группы Queen и Дэвида Боуи. Гитарист Queen (а также, кстати, ученый-астрофизик) Брайан Мэй после этого написал, что «рад будить героев в их космическом корабле».
Интересовало всех и то, что астронавты едят. Времена тюбиков с не слишком аппетитной пастообразной едой давно прошли. Меню астронавтов включало 189 позиций: от говяжьей грудинки и креветочных коктейлей до салата из манго и шоколада. Одних лишь острых соусов было пять видов (это связано с тем, что в условиях гравитации еда кажется более пресной). Рид Уайсмен рассказывал, что в период пролета обратной стороны Луны, когда около 40 минут не было связи с Землей, четверо астронавтов нашли возможность совместно насладиться кленовым печеньем, которое привез Джереми Хансен — единственный канадец в экипаже.
Главной сенсацией, связанной с едой, стало появление в официальной трансляции банки Nutella: она фотогенично проплыла мимо камеры за четыре минуты до исторического рекорда дальности полета человека от Земли. Пользователи соцсетей начали моментально задаваться вопросом, сколько производитель орехово-шоколадной пасты заплатил NASA. В агентстве заверили, что это не было оплаченным продакт-плейсментом (и, вероятно, это действительно так). Но, конечно, производители Nutella не могли не воспользоваться такой неожиданной рекламой космических масштабов. А премьер-министр Канады Марк Карни, общаясь с Джереми Хансеном после «полета Nutella», в шутку призвал его подтвердить лояльность кленовому сиропу.
Туалетная тема
По уровню мемности и активности обсуждения в соцсетях с Nutella мог сравниться разве что туалет корабля Orion — система утилизации отходов (UWMS) стоимостью 23 млн долларов. В первый день полета насос туалета не работал из-за нехватки воды. Проблему удалось оперативно решить, но спустя несколько дней возникла другая: замерзла линия сброса жидких отходов. Конспирологи, коих в эти дни в интернет-пространстве проявилось немало, и российские «турбопатриоты» в соцсетях воспользовались возможностью прокомментировать новости в духе «Они даже нормальный туалет не могут сделать», иногда приходя к выводу, что всё это — спектакль, снимавшийся в голливудских декорациях. Тем временем Кристина Кох рассказывала, что «с гордостью» взяла на себя роль «космического сантехника», ведь туалет — это «пожалуй, самое важное оборудование на борту».
Еще одна проблема возникла — и тоже вызвала немало смешков — с неработающей почтовой программой Microsoft Outlook. Поначалу не работала ни одна из двух версий программы на борту корабля. Впрочем, проблему оперативно устранили.
Тем временем среди любителей научной фантастики особый резонанс вызвала отсылка к произведению, которое описывало по настоящему катастрофическую (но, конечно, выдуманную) ситуацию: происходившее после того, как на межзвездном космическом корабле, отправленном к звезде Тау Кита, остался единственный выживший член команды. Речь о романе Энди Вейера «Проект “Аве Мария”» (Project Hail Mary), на основе которого в конце марта вышла экранизация с Райаном Гослингом в главной роли (этот фильм астронавты посмотрели незадолго до старта, во время карантина).
Когда Рид Уайсмен передавал данные о масштабах Земли и Луны в иллюминаторах, его собеседница из Центра управления полетом ответила фразой «Amaze! Amaze! Amaze!» (искаженное англ. «Удивительно»). Это была прямая отсылка к словам персонажа «Проекта “Аве Мария”» — харизматичного инопланетянина Рокки. Вероятно, «пасхалка» должна была подчеркнуть новую стратегию агентства: делать космос понятным и «своим» в том числе и для интернет-аудитории.
Помолчать с президентом
Самый неловкий момент десяти дней — 12-минутный разговор астронавтов с президентом США Дональдом Трампом. Глава Белого дома, как это обычно и бывает, много хвалил самого себя. Например, за то, что якобы спас NASA во время своего первого президентского срока.
Хотя Трамп действительно направлял больше ресурсов в программу пилотируемых полетов NASA, он одновременно регулярно пытался сокращать общий бюджет агентства. После начала второго срока в начале 2025 года Белый дом предложил сократить бюджет NASA на 24% (в основном, урезать научные программы). Тогда Конгресс США в редком проявлении двухпартийного согласия выступил против сокращений и утвердил почти полный бюджет в 24,4 млрд долларов. „
Но 3 апреля 2026 года, прямо в дни полета Artemis II, Трамп представил проект бюджета NASA на 2027 год с новым крупным сокращением, на этот раз на 23%.
Трамп обещал астронавтам, что «Америка будет вне конкуренции в космосе и во всём остальном», называл Космические силы США своим «дитем» (новый вид вооруженных сил США был создан в первый срок Трампа), рассказывал Джереми Хансену о своей дружбе с канадским хоккеистом Уэйном Гретцки и разговорах с другими канадцами. После этой реплики в эфире возникло неловкое 63-секундное молчание: Трамп, вероятно, ждал ответа астронавтов.
«Клип с молчанием экипажа Artemis II стал вирусным: многие шутят, что даже на расстоянии более 250 000 миль от Земли невозможно скрыться от трамповских монологов. Другие, напротив, похвалили экипаж за то, что они не стали подыгрывать Трампу», — описал настроения пользователей соцсетей телеканал Euronews.
Единение в космосе
Было в ходе полета и немало трогательных эпизодов. К примеру, пасхальное приветствие, в ходе которого Виктор Гловер назвал полет возможностью для всех жителей «космического корабля под названием Земля» «вспомнить, где мы находимся, кто мы такие и что мы — единое целое».
Еще более трогательный момент произошел в период наблюдения за Луной. Экипаж предложил назвать один из кратеров «Кэрролл» — в честь покойной жены Рида Уайсмена. Члены команды не смогли сдержать эмоций: они обнялись, вытирая слезы.
Сильные эмоции также вызвало аудиопослание от участника двух миссий Apollo (1968 и 1970 годы) Джима Ловелла, которое тот записал незадолго до смерти в 2025 году. Легендарный астронавт, которого в фильме «Аполлон 13» сыграл Том Хэнкс, сказал: «Я горжусь тем, что передаю вам эту эстафету. Вы облетаете Луну и закладываете основу для будущих миссий к Марсу на благо всех».
Между прошлым и будущим
Символических связей с предыдущими поколениями покорителей неба и космоса было немало. Например, экипаж взял в космос маленький кусочек ткани, использовавшейся на Wright Flyer — самолете, на котором в 1903 году братья Райт совершили первый в истории успешный полет. Еще одним символом на борту оказался американский флаг, изначально предназначенный для миссии Apollo 18. После отмены программы в 1971 году артефакт более 50 лет ждал своего часа, чтобы наконец достичь лунной орбиты.
Не менее символично и само название Artemis: Артемида была сестрой-близнецом Аполлона и богиней Луны. «Связка Apollo и Artemis — это больше, чем поэтический образ. В мифологии близнецы уравновешивают день и ночь, солнце и луну. В космических полетах Apollo символизирует то, чего человечество уже достигло, а Artemis — то, что еще впереди», — поясняло издание Space.com.
«Эта миссия не решит проблемы человечества и не сделает нашу бытовую жизнь лучше, но вдохновение сейчас в недостатке, а это вдохновение уже дальше можно превратить для себя в энергию, чтобы идти дальше», — отмечал популяризатор космонавтики Георгий Тришкин, который в эти дни без устали терпеливо объяснял в соцсети X скептикам значимость миссии (а конспирологам — то, что всё это происходит по-настоящему).
Дальнейшие цели, как уже подробно писала «Новая-Европа», амбициозны. Среди них — высадка на Луну в 2028 году в рамках Artemis IV (следующий, третий полет будет посвящен испытаниям на низкой околоземной орбите), регулярные миссии, строительство постоянной лунной базы, освоение Марса.
Кроме того, глава NASA Джаред Айзекман в эфире CNN назвал в числе приоритетов поиск ответа на вопрос «Одни ли мы во Вселенной?» Сам он считает «довольно высокой» вероятность того, что — с учетом наличия «около двух триллионов галактик и неизвестного числа звездных систем в каждой из них» — земляне не одиноки.
Сейчас эти планы звучат как фантастика, но всё-таки — при определенных условиях — вполне могут реализоваться. Так же, как реальностью стал яркий сон о полете к Луне, почти десять лет назад приснившийся командиру Artemis II Риду Уайсмену.