Минцифры разослало крупнейшим интернет-компаниям методичку по выявлению VPN у пользователей и требует ограничивать доступ к сервисам при его использовании. Платформам, по сути, предлагают внедрять шпионский модуль в смартфоны их пользователей. Киберадвокат Саркис Дарбинян предупреждает, что такие меры могут подорвать доверие к сервисам, привести к санкциям со стороны магазинов приложений и оттоку пользователей. Главное о новой методичке министерства — в материале «Новой-Европа».
Методичка
Минцифры направило крупнейшим российским интернет-компаниям методичку по выявлению VPN на телефонах пользователей, выяснили в РБК. Как стало известно журналистам, документ был отправлен после совещаний Минцифры с более чем 20 интернет-площадками: «Сбером», «Яндексом», VK, Wildberries, Ozon, Avito, X5 и другими. На этих же совещаниях глава министерства Максут Шадаев поручил к 15 апреля ограничить доступ к интернет-сервисам пользователям с включенным VPN. В противном случае — лишать компании IT-аккредитации, дающей право быть в белых списках.
Минцифры предлагает выявлять VPN, в первую очередь, на Android и iOS, потому что ими пользуются больше половины пользователей. На проверку выделяется три этапа:
Определять IP-адрес устройства и сверять его с российскими IP, а также со списком заблокированных Роскомнадзором;Проверять использование средств обхода блокировок через собственное приложение (если установлено на устройстве);Определять использование VPN на устройствах с ОС, отличными от Android и iOS (например, Windows, macOS).
В методичке указано, что осуществить второй этап проверки на айфонах сложно, поскольку «на iOS доступ к системным параметрам существенно ограничен». Дело в том, что IOS не разрешает сторонним приложениям собирать или изменять информацию, хранящуюся в других приложениях. У Аndroid любое приложение может запросить параметры активной сети и выяснить, идет ли трафик через VPN. При этом „
в документе рекомендуется не мониторить VPN постоянно, так как «это будет негативно влиять на расход трафика и потребление заряда батареи» на устройстве пользователя.
Также в методичке описаны ситуации, когда компаниям будет сложно выявить наличие VPN: когда он установлен на роутерах или «в виртуальных машинах», когда пользователи используют прокси-серверы и режим split tunneling, а также CDN (сети доставки контента). Помимо этого, компании сложно отследить новые VPN-сервисы, так как «они появляются быстрее, чем обновляются репутационные базы IP-адресов».
Последствия
Киберадвокат и сооснователь «Роскомсвободы» Саркис Дарбинян объясняет, что маркетплейсы смогут реализовать контроль за VPN, как указано в методичке.
«Скорее всего, платформам предложено внедрять шпионский модуль MAX, который уже был уже уличен в этом, в сам исходный код приложений, которыми пользуются россияне. Модуль может проверять наличие VPN-соединения, а также систематически отправлять запросы к некоторым российским и зарубежным серверам. В том числе к серверам телеграма (main.telegram.org) и вотсапа (mmg.whatsapp.net)», — указал эксперт.
Таким образом он сможет проверять доступность этих ресурсов на пользовательском устройстве. По словам Дарбиняна, если модуль обнаружит доступность, то после сможет блокировать полностью или частично доступ к тому же приложению Ozon или Wildberiies.
При этом внедрение подобной технологии сильно повлияет на сам бизнес. Как отмечает собеседник «Новой-Европа», методичка «буквально инструктирует отечественные IT-компании, какие шпионские модули они должны разработать или внедрить для своих мобильных приложений». По его словам, для бизнес-приложений это беспрецедентный шаг, который может окончательно подорвать доверие пользователей к российскому софту и сервисам. „
«Скрыть такое сотрудничество бизнесу вряд ли удастся, поскольку исследователи и специалисты по безопасности неизбежно будут внимательно изучать поведение приложений, а любой след такого сотрудничества станет предметом публичного скандала и ухода аудитории»,
— подчеркивает Дарбинян.
В результате приложения этих компаний могут навсегда удалить из AppStore и PlayMarket за нарушений условий конфиденциальности. У самих разработчиков в таком случае могут отозвать лицензии за грубое нарушение правил конфиденциальности. В таком случае они не смогут загружать свои приложения в другие магазины приложений даже в других странах. Как считает Дарбинян, RuStore не такой уж популярный, «чтобы только на нём выжить»:
— Это неизбежно приведет к потере аудитории, а следовательно и к прибыли компаний. Думаю, компании будут пытаться делать всё, чтобы саботировать методичку и не спешить с внедрением предлагаемых новшеств.

В России — сезон паводков: снег активно тает, вода стремительно прибывает, и далеко не везде власти успевают с ней справляться. Самая тяжелая ситуация сейчас на Северном Кавказе: в Дагестане из-за наводнения погибли уже семь человек, в Чечне сносило дома, дороги, мосты и машины.
Большая вода пришла и в другие регионы: от Нижнего Новгорода до Омска, от Удмуртии до Суздаля. Вода заливает дворы, сносит мосты и дороги, отрезая целые деревни от цивилизации. В некоторых областях уже ввели режим повышенной готовности, а спасатели круглосуточно откачивают воду и взрывают лед на реках.
Подробнее о том, что приходится переживать местным жителям, — в материале «Новой-Европа».
Нижегородская область
В Нижнем Новгороде ввели режим повышенной готовности из-за паводка. Мэр Юрий Шалабаев заявил, что все службы работают на пределе: в городе собрали девять спасательных команд — больше 4 тысяч человек и 600 единиц техники. Также приготовили места, куда можно переселить людей: они вмещают до 40 тысяч человек. Сейчас техника откачивает воду с улиц, а 20 бригад прочищают дождеприемные решетки.
Жители города уже сообщают о частичном затоплении участков в частном секторе минимум в трех районах. „

«После сильных дождей и интенсивного таяния снега на проезжей части скопился полуметровый слой воды. Скоро общественный транспорт проехать не сможет»,
— рассказала местная жительница.
Кроме того, в поселке Шилокша Нижегородской области 3 апреля паводок разрушил временный мост. Местные власти организовали лодочную переправу и подвоз питьевой воды. Как сообщили в ГУ МЧС по региону, всего в разных округах области затоплено девять низководных мостов, два участка автодорог, 248 приусадебных и придомовых территорий.
Чувашия
В Чувашии, в Батыревском районе, где с конца марта действует режим повышенной готовности, вода пришла в два села. Из-за «резкого таяния снега» река Була вышла из берегов, заявили местные власти. В девяти домах затопило дворы и сараи. Под воду попали улицы Канашская и Крепкова в селе Батырево, а также улица Нарачная в деревне Старое Ахпердино.
Одну семью — мать, отца и ребенка — увезли к родственникам. Остальные пока могут оставаться в своих домах.
Удмуртия
В Удмуртии затопило несколько районов. Как отчитались власти, люди не пострадали, никого не эвакуировали. Все службы работают в усиленном режиме.
В поселке Кизнер из-за того, что поднялись реки Люга и Тыжма, затопило 50 дворов на шести улицах. Ввели режим повышенной готовности. В поселке Игра к утру 7 апреля под водой оказались 96 домов. Тоже ввели особый режим.
Кроме того, деревня Гуляево в Вавожском районе с 30 марта отрезана от всего мира: там затопило низкий мост через реку Валу. Люди не могут выбраться за едой и лекарствами, детей перевели на домашнее обучение. Вода над мостом — больше двух метров, а объезд длинный — 37 километров. Управление СКР по региону признало, что жители «оказались в полной транспортной изоляции», и возбудили дело о халатности.
Курганская область
В Курганской области из-за подтопления талыми водами временно ограничили движение на двух участках дорог. Власти организовали лодочную переправу.
Также сильно разлилась река Уй: вода уже затопила пойму — местами она растекается на 3,5 километра в ширину.
Помимо этого, в Каргапольском округе, в селе Соколово, вода зашла на территории домов, а в Окуневском и Долговском пострадали мосты. В округе объявили режим повышенной готовности. Всё осложняется ледяными заторами на реке Миасс — их растаскивают спецтехникой.
Рязанская область
Жителей Рязани попросили временно не ходить в Лесопарк — там паводок. Ока поднялась, и всю территорию затопило. Как предупредила администрация парка, пока вода не спадет, отдыхать там опасно.
В Рязанской области паводок уже мешает ездить по дорогам. Как рассказывает местный портал «Рязань Онлайн», в Ермишинском районе вода частично затопила дорогу от села Нарма до поселка Лебяжий Бор. Пока на легковой машине еще можно проехать, но с каждым днем всё хуже.
Официально по области сейчас затоплено 17 мостов, 5 участков дорог, 169 частных дворов. 14 населенных пунктов полностью отрезаны от большой земли.
Владимирская область
Во Владимирской области, в Суздале, из-за того, что растаял снег и прошли дожди, сильно поднялась река Каменка. Поток воды повредил деревянный пешеходный мост у Спасо-Евфимиева монастыря. Глава администрации Роман Кавинов написал, что такого развития событий ждали и ситуацию контролируют.
По данным МЧС, паводок сейчас бушует в девяти округах и районах области. Уже затопило пять участков дорог, пять низких мостов и 189 приусадебных участков.
Свердловская область
В Свердловской области из-за паводка закрыли два моста — в селах Елань и Городище (Байкаловский район). За сутки вода в реке Нице поднялась на 27 сантиметров, а в Талицком районе на реке Пышма уровень вырос на 43 сантиметра — пока это в пределах нормы, пишет It’s My City.
По данным местного портала E1.RU, пять деревень и поселков области отрезало от внешнего мира из-за паводка. Так, в Билимбае под Первоуральском вода дошла до жилых домов, люди переживают за огороды и имущество. „

«У нас есть Галкин карьер, когда в нём превышается уровень воды, начинает затапливать земельные участки жителей. Это проблема длится очень много лет. Все ямы затоплены, сооружения рушатся, рушатся фундаменты у домов»,
— жалуется изданию жительница.
«В поселке Билимбай открыли три плотины по реке Чусовой. Топит две улицы: ул. Учителей и ул. Медиков. Вода дошла уже до окон», — добавила другая местная жительница.
Омская область
В Омской области число затопленных участков выросло до 48. Под водой уже четыре деревни и поселка: Пушкино, Таврическое, Оконешниково и Никополь. Всё из-за того, что снег активно тает и грунтовые воды высоко. Губернатор Виталий Хоценко назвал ситуацию «тревожной».
В селе Дружино местные также жалуются, что вода уже идет в дома и подвалы. По прогнозам МЧС, в этом году в Омской области может затопить до 144 населенных пунктов в 20 районах.
Томская область
В Томской области с 1 апреля из-за паводка ввели режим повышенной готовности и создали оперативный штаб.
В деревне Чёрная Речка, которую топит каждую весну, как заявили власти, поставят на дежурство гусеничный плавающий транспортер. Его привезут из пожарной части Томска. На время половодья в области установят 45 гидропостов — следить за уровнем воды в реках.
Паводок весной 2026 года ожидается тяжелее, чем в прошлом, — из-за того, что зима была морозная и снежная, пишет местный портал «Томск Онлайн». В зоне затопления могут оказаться 100 жилых домов в 13 деревнях и селах. Власти подготовили 73 пункта для эвакуации — они вместят 12 тысяч человек.
Костромская область
В Судиславском округе Костромской области река Корба затопила участок дороги, который ведет к двум деревням. Водителям советуют ехать в объезд.
А село Михайловица в Пыщугском районе, где живут 24 человека, и вовсе отрезало от большой земли. Как сообщили в МЧС, жителям заранее завезли продукты и лекарства, также власти организовали лодочную переправу. Мост через реку Ветлугу, который соединяет село с остальным миром, каждый год разбирают перед паводком — его специально сделали разборным. Когда вода спадет, мост соберут снова.
Новосибирская область
В Новосибирской области ввели режим повышенной готовности из-за «неблагоприятного гидрологического прогноза» на реках. Начальник областного МЧС Виктор Орлов признал, что жилье и дворы уже начало топить. В Чулымском районе подтопило два участка и один дом, где живут пять человек. В Тогучинском районе из-за воды отрезало четыре дома — там 15 жителей. За неделю поступило 187 просьб откачать воду с участков. Также по области затопило больше 20 участков дорог.
В Новосибирске затопило улицу Ипподромская — как рассказало местное издание NGS.RU, несколько автомобилей застряли в луже, также пришлось менять маршруты троллейбусов. По словам Орлова, на этой неделе будет только хуже.
Подмосковье
В Московской области объявили оранжевый уровень погодной опасности из-за сильного весеннего половодья. „

По прогнозам, из-за дождей вода в реках Подмосковья начнет резко подниматься — критический уровень ждут на Протве, Наре, Пахре, Нерской и других небольших реках.
Как только вода поднимется до опасной отметки — затопит поймы, дороги и легкие постройки в низинах.
Жителям нужно быть очень внимательными, особенно в Верее, Наро-Фоминске, Куровском и Городище, — там риск подтоплений самый высокий.
Марий Эл
В городе Волжске в частном секторе половодье уже затопило улицы. Коммунальщики уже начали откачивать воду, но работы еще много, говорят в городском Собрании депутатов. Люди боятся, что вода может подняться еще выше.
Башкортостан
В Башкортостане из-за половодья затопило девять участков дорог, шесть мостов и 103 приусадебных участка. А в Уфе из-за разлива реки Юрмаш затопило 86 дворов.

К началу пасхальных торжеств этого года, которые по православному календарю стартуют в Лазарево воскресение, 4 апреля, патриарх Кирилл ждет очередного «царского подарка». По сведениям российских СМИ, из фондов Государственной Третьяковской галереи (ГТГ) в храм Христа Спасителя будут перевезены древнейшие Владимирская (XII в.) и Донская (XIV в.) иконы Божией Матери. Руководство РПЦ учло опыт 2022–23 годов, когда музейное сообщество и российская интеллигенция в целом, как могли, сопротивлялись изъятию из музейной коллекции рублёвской «Троицы».
Поначалу пришлось руководствоваться утечками из музейных и церковных источников, которые утверждали, что святыни решено вывозить под покровом ночи, — чтобы объявить об их «возвращении» как о свершившемся факте, без какого-либо подобия общественных или хотя бы экспертных дискуссий. Официальные же источники, как в министерстве культуры, так и в РПЦ, — долгое время хранили молчание. В Третьяковской галерее «передачу в безвозмездное пользование» подтвердили лишь утром 3 апреля.
Успеть к Пасхе
Первым сравнительно авторитетным источником, который еще почти месяц назад написал о готовящейся передаче икон, стала известная арт-блогерка и художественный критик Софья Багдасарова, вполне лояльная российскому руководству. По ее сведениям, Владимирскую икону должны разместить в храме Христа Спасителя еще до Пасхи, чтобы патриарх Кирилл получил возможность отметить в ее компании «праздник праздников», а Донскую — чуть позже перевезти в Донской монастырь. Максимум «оценочного суждения», которое позволила себе Багдасарова, прозвучал так: «Текущее состояние этих шедевров древнерусского искусства и их способность пережить отсутствие музейного климата неизвестны».
Это лукавая фраза. На самом деле, о критическом состоянии Владимирской писал даже православный журнал «Нескучный сад»: „
икона «просто нашпигована гвоздями! Внутри самих досок это выглядит как минное поле: гвозди древние, кованые, где-то обкусанные, где-то вокруг них пошла ржавчина».
Обилие гвоздей объясняется тем, что на протяжении многовековой истории к чтимой иконе прикрепляли различные оклады, которые со временем становились всё тяжелее и драгоценнее. Поскольку перевозить икону было опасно, а РПЦ еще в 90-е требовала предоставить ей возможность молиться перед святыней, Владимирскую поместили в специальную капсулу в храме св. Николая в Толмачах, расположенном во дворе главного здания Третьяковской Галереи. Внутри капсулы поддерживался необходимый температурно-влажностный режим и храм в целом соответствовал нормативам музейного помещения. Периодически — для профилактики и реставрации — Владимирскую икону переносили в расположенные рядом реставрационные мастерские галереи. Но когда это произошло в начале марта, музейщиками овладело тревожное предчувствие: на сей раз святыню забрали не ради реставрации…
Подобно тому, как поступили три года назад с другим утраченным шедевром Третьяковки — рублёвской «Троицей», Владимирскую икону планируют поставить в застекленный киот в храме Христа Спасителя, где на икону будут воздействовать сразу все негативные факторы, присутствующие в огромном пространстве, которое заполнено людьми и дымом от свечей и кадил. Формально, если верить музейщикам, которые делятся такой информацией на условиях анонимности, министерство культуры РФ подпишет с Московской патриархией договор об экспонировании святынь, как бы остающихся в государственном музейном фонде, сроком на 49 лет. Но не надо быть специалистом, чтобы понять: такого срока хрупкие древние памятники не переживут. „
В качестве возражения тут возможен лишь сугубо религиозный аргумент: раз иконы чудотворные, то они явят чудо — и переживут! Но на это можно ответить таким же религиозным аргументом: если же мы, грешные, чуда не достойны, то иконы его не явят.
Жертва ради «победы»
Искусствоведы подметили, что частая смена директоров Государственной Третьяковской Галереи синхронизирована с передачей РПЦ главных сокровищ древнерусской коллекции музея. Летом 2023-го покинула свой пост Зельфира Трегулова, посмевшая «уйти в отпуск» как раз в тот момент, когда нужно было подписывать акт о выдаче «Троицы» РПЦ. Сменившая ее Елена Проничева — дочь бывшего главы Погранслужбы ФСБ России — всячески затягивала решение вопроса о дальнейшем разорении древнерусской коллекции. В итоге в январе этого года ее сменила Ольга Галактионова, близкая министру культуры и зарекомендовавшая себя как проверенный боец культурно-идеологического фронта еще на должности директора «РОСИЗО», которую она занимала в 2021–25 годах, а ранее — на посту гендиректора кинокомпании «Галактика». Галактионова входит в комиссию Россотрудничества «по вопросам популяризации российской культуры, традиционных духовно-нравственных ценностей и патриотического воспитания». Очевидно, такой директор не будет сопротивляться воле Кремля и РПЦ, тем более, по словам ее коллег, в свою недолгую бытность руководителем Пушкинского музея в 2025 году Ольга Галактионова всегда шла навстречу пожеланиям Московской патриархии.
Понятно, что решения о судьбе святынь принимают не директора Третьяковской галереи и даже не министерство культуры. Эти решения находятся в плоскости высокой политической мистики — тех оккультных идей, которыми вдохновляются Путин и его окружение, особенно в контексте «СВО». Изредка эти идеи высказываются на публику, в том числе патриархом Кириллом (некоторые аспекты современного кремлевского оккультизма исследовала «Новая газета»). Относительно мягко описывает эту квазирелигию экс-директор Пушкинского музея Елизавета Лихачева: «Возвращение иконы — это акт сакрального очищения России, который необходимо сделать для того, чтобы Россия наконец победила всех своих врагов, и внешних, и внутренних». В более жестких категориях — категориях «жертвы» — эти взгляды проповедует патриарх Кирилл. Объясняя причины побед России в прошлых и будущих войнах, он часто подчеркивает, что победа дается лишь в обмен на достаточное количество жертв, которыми «умилостивляется» Высшее начало. Такая «математическая логика» выдает приверженность главы РПЦ оккультно-магическому мировоззрению, а не христианству. Это мировоззрение приводит его к признанию особой роли «намоленных» древних икон, которые, по учению Кирилла, накапливают большие энергетические потенциалы, и если подобрать правильный ключ к использованию таких потенциалов, то можно обеспечить победу и в «СВО». „
С точки зрения традиционного православного богословия, такой взгляд является идолопоклонством, поскольку почитание икон относится не к их физическому материалу, а к изображенному на них.
В этом смысле, с богословской точки зрения, подлинник иконы не отличается от ее копии, это отличие важно лишь с культурологической, исторической точек зрения.
Как отмечала «Новая газета Европа», изъятие древних икон из музейных коллекций и их передача РПЦ — «политический жест средневекового происхождения». Сакрализация «СВО», которая провозглашена «священной войной», ведет к превращению ее верховного главнокомандующего в религиозного харизматического лидера. Мобилизация на служение такому лидеру не только военнослужащих — войска земного, но и святынь — войска небесного, как бы гарантирует высшую, Божественную санкцию на все решения вождя, их непогрешимость. Когда ставки подняты так высоко, вряд ли кто-то из имеющих влияние российских функционеров решится напомнить своему шефу о том, что подобные манипуляции ценнейшими памятниками национальной культуры чреваты их физическим уничтожением.

Грузия стремительно теряет имидж страны, где иностранцы могут легко и быстро оформить бизнес: принят закон, который обязывает иностранцев пройти специальную процедуру для получения разрешения на работу. Установлены жесткие сроки оформления иностранных предпринимателей — с 1 марта по 1 мая. Туманно прописанная процедура вызвала панику среди российских экспатов, ведь переехавшие в Грузию после начала войны в Украине российские граждане открыли здесь 20 тысяч новых предприятий. Новый закон заставил российских мигрантов в очередной раз задуматься, правильно ли они сделали, когда выбрали Грузию.
Как в Грузии решили бороться с нелегальной миграцией
Формальным поводом для законодательных новаций стала борьба с незаконной миграцией. Считается, что в 2026 году в Грузии проживает 3 миллиона 914 тысяч человек, из них 257 тысяч — иностранные граждане. Власти Грузии подсчитали, что 20 тысяч из этих иностранцев — нелегалы, от которых пора избавиться.
Еще в феврале правительство объявило кампанию по ужесточению миграционной политики и до конца года планируют выдворить из Грузии около 4 тысяч человек.
По словам премьер-министра Грузии Ираклия Кобахидзе, за последний год из Грузии депортировали больше нелегалов, чем за все предыдущие десять лет. Если и дальше работать в таком темпе, в течение нескольких лет незаконная миграция в Грузии будет полностью искоренена, полагает Кобахидзе.
Согласно статистике МВД, речь идет о выдворенных в 2025 году 1311 иностранцах. Больше всего среди них граждан Индии — 20,5%, на втором месте граждане Турции — 12,9%, на третьем месте граждане Ирана — 12%. Россиян среди них только 5,6%.
Совсем свежая статистика МВД, от 26 марта 2026 года, сообщает о депортации 41 иностранца. Это граждане Азербайджана, Алжира, Иордании, Ирака, Йемена, Китая, России, Турции, Туркмении и Узбекистана. В основном нелегалы работали в ресторанах, салонах красоты и объектах торговли.
Россиян в Грузии много, но дело не в них.
Объясняя миграционную политику, Кобахидзе привел статистику выдачи иностранцам видов на жительство «как одного из оснований для пребывания в Грузии»: в Грузии вид на жительство имеют 107 307 граждан из 164 стран. „
Почти 30% этих ВНЖ получили граждане России — 32 129 человек. После России идет Индия — 23 930 граждан Индии с грузинским ВНЖ.
Почти все эти люди — студенты грузинских вузов. Согласно общим правилам, студенты и школьники получают ВНЖ Грузии автоматически. Но есть и такой аспект: студентов из Индии всё чаще берут на работу курьерские службы, что в последнее время вызывает недовольство среди консервативно настроенной общественности.
Поэтому власти Грузии в этом году даже предлагали запретить госуниверситетам принимать на обучение зарубежных студентов, но месяц спустя передумали: это слишком выгодная статья дохода. Только за счет иностранных студентов в бюджет ежегодно поступает около 100 миллионов долларов и создается более 10 тысяч рабочих мест. «Отказываться от этого было бы неправильно», — сказал Кобахидзе, объясняя отзыв запрета.
Премьер привел статистику и по украинцам: по словам Кобахидзе, в Грузии проживает около 30 тысяч граждан Украины. Из них 6290 человек имеют вид на жительство, а еще около 25 тысяч украинцев получили разрешение остаться в Грузии без оформления ВНЖ.
Кстати, грузинская оппозиция обычно не проявляет никакой лояльности к россиянам и часто критикует власти за то, что те допустили «массовый и бесконтрольный» въезд граждан с российскими паспортами. Власти в ответ называет такие упреки «беспочвенными спекуляциями».
На этом фоне одиноко звучат голоса тех грузинских экономистов, которые предлагали не политизировать вопрос присутствия российских мигрантов, а использовать опыт квалифицированных специалистов. Однако за все четыре года войны в Украине, в течение которых количество мигрантов из России в Грузии достигло пика в 150 тысяч, а затем опустилось приблизительно до 50, такая возможность игнорировалась. Власти «Грузинской мечты» использовали миллиардные денежные переводы россиян по своему усмотрению, однако так и не решились создать льготные условия для тех же IT-специалистов или инженеров, бежавших из России и Беларуси из-за невыносимой политической обстановки.
Неполадки в грузинском налоговом раю
«Это фантастика: подали заявку — и уже через пару часов оформили компанию как индивидуальные предприниматели», — такую фразу часто можно услышать не только в рекламе, но и от живых людей, побывавших в грузинских Домах юстиции. Минимум бюрократии и низкие налоги — это плоды реформ времен третьего президента Михаила Саакашвили и выдающегося экономиста Кахи Бендукидзе, считавшего, что Грузии больше подходит Сингапурское экономическое чудо, а не регуляции Евросоюза.
Грузинский ИП с оборотом до полумиллиона лари в год (это примерно 161 тысяча евро) платит налоги в размере всего 1%. Также владелец ИП в Грузии может открыть счет в банке и пользоваться картами Visa и Mastercard практически в любой стране мира. Устоять перед таким предложением трудно, поэтому только с марта 2022 года до конца 2023 года граждане России зарегистрировали в Грузии более 26000 компаний в качестве ИП (в основном речь идет об IT-сфере и консалтинге). Это сделало Грузию мировым лидером по числу открытых россиянами бизнесов.
Свое первое место Грузия занимала с большим отрывом: „
в Казахстане в 2023 году открылось 6100 российских компаний, в Армении — 3400 юридических субъектов и ИП, в Черногории — тоже 3400, в Сербии — 3000, в Турции 2750, в ОАЭ — около 1000 компаний, в Узбекистане — 745.
С 1 марта обстоятельства изменились: оформление бизнеса в Грузии для иностранцев превращается в длительную и пока не до конца понятную многим процедуру.
Новый закон обязывает иностранца, не имеющего вида на жительство, получать разрешение на работу через Государственное агентство содействия занятости в рамках довольно непростой и не бесплатной процедуры. И, скорее всего, авторы новых правил не особенно задумывались о том, что именно россияне оформили в Грузии больше всего ИП.
Подписавший изменения в закон «О трудовой миграции» премьер-министр, вероятно, стремился заслужить одобрение той части грузинского общества, которой не нравится, когда пиццу привозит на мопеде студент-индус, а в такси их обслуживает водитель из Пакистана, не понимающий ни грузинского, ни русского, ни английского языка. Кобахидзе сообщил, что правительство устанавливает нулевые квоты для иностранцев для работы в курьерских службах и пассажирских перевозках. Также иностранцам отныне запрещено работать гидами, но тут есть исключение: квота на 200 иностранных граждан для работы в качестве горных, горнолыжных и альпийских гидов.
Кстати, закон касается и тех иностранцев, которые живут в Грузии, оформили ИП, но получают доход от иностранной компании: им тоже предстоит оформить разрешение на работу и ВНЖ.
Поначалу новые правила вызвали чуть ли не панику среди россиян. Непривычная бюрократическая процедура, довольно запутанная, неопределенность с назначением штрафов за неисполнение требований нового закона — всё это стало причиной для разочарования в Грузии даже тех экспатов, кто был готов, хотя и со вздохом, ради свободы предпринимательства мириться с явным сокращением демократических свобод и торможением на пути к евроинтеграции. Однако прошел месяц, и в большинстве опросов российские экспаты склоняются к мнению, что готовы пережить эту неприятность. Есть, конечно, и те, для кого это стало последним аргументом для отъезда из Грузии, однако таких людей явно не большинство.
Лидер партии «Гирчи — больше свободы» Зураб Джапаридзе, сторонник либеральных экономических подходов, считает, что запрет может привести к дефициту рабочей силы на рынке и, как следствие, к повышению стоимости услуг в тех областях, которые притягивали иностранцев:
— Иностранцы работают в такси и доставке, потому что либо в этих сферах не хватает желающих среди граждан Грузии, либо местные жители не готовы работать за существующую оплату и хотят более высокую зарплату. В итоге будет меньше такси и меньше курьеров или подорожают эти услуги. И, когда вы вызовете такси или закажете что-то в службах доставки Wolt и Glovo, вам придется платить больше.
Вместе с тем Джапаридзе уверен, что местные курьеры и таксисты поддержат это решение правительства, так как государство фактически убирает их конкурентов и потенциально увеличивает их доходы.
Но есть и недовольные. В репортажах оппозиционных СМИ во время опросов на улицах Тбилиси можно услышать такие мнения: „
— «Грузинская мечта» пытается представить свой закон как защиту населения Грузии на фоне того, что сотни тысяч людей уезжают работать на Запад и как минимум треть из них вынуждена работать там нелегально.
В Грузии очень низкие зарплаты, и попытки искусственно создать рабочие места не решат эту проблему. Правительство использует шовинистические методы, чего ждать дальше — принципа «Грузия для грузин»? Да и вообще в Грузии есть более серьезные проблемы, чем иммигранты.
— Проблема в том, что власти будут оправдывать такую политику процессом евроинтеграции, тем, что и в Европе действуют строгие правила выдачи рабочей визы, — рассуждает Паата Шешелидзе, президент научно-исследовательского центра «Новая экономическая школа», экономист-либертарианец. — И технически будут правы, потому что в ЕС действительно много ограничений. Именно поэтому там так много нелегалов: им не дают права на работу. Но мы в Грузии не должны копировать эту ситуацию. Если иностранец приехал в Грузию, он же должен зарабатывать, не так ли? Он же не будет получать пособие или жить за чей-то счет? И если он работает — значит, кто-то его нанимает, его услуги покупают. Для развития нам нужны не все эти европейские регуляции, а свобода предпринимательства.
Шешелиздзе уверен: в итоге Грузия теряет имидж свободной страны, места, где человек может свободно жить и трудиться:
— Много иностранных студентов в Тбилиси не только учатся, но и работают курьерами, официантами. Если им запретить работать, то многие задумаются, стоит ли вообще приезжать в страну, где невозможно устроиться на работу. Это ударит по доходам вузов.
Комментарии российских экспатов и граждан Грузии для «Новая газета Европа»
Константин, владелец компании по консалтингу в области цифрового маркетинга, оформил ИП в Грузии в 2023 году (имя изменено)
— Я считаю, что если я в этой стране гость, то надо выполнять существующие правила. Поэтому уже оформил заявку и собираюсь проходить собеседование на английском, хотя слышал, что во время интервью многие спокойно переходят на русский. Обычно я пользуюсь услугами частных юридических консультантов для оформления документов по ВНЖ. И в этом случае они меня тоже предупредили, что надо оформить разрешение на работу, сами подготовили документы, уточнили процедуру, сопровождали во время подачи заявления в Доме юстиции.
Мне понятна логика и методы введения этого требования, ведь Грузия — страна достаточно патерналистская. Но остается впечатление, что решение было не слишком продумано. Не понимаю, кому от этого станет лучше: миграционные потоки это не сократит, при этом конкуренцию ограничит, то есть бизнесу от этого лучше не станет. „
Я знаю, что в Грузии есть русские гиды, наверняка есть и русские таксисты. Дважды видел русских ребят — курьеров. И кстати, не думаю, что из желающих занять позицию курьера выстраиваются очереди.
Из-за того что надо оформлять разрешение на работу, я точно не собираюсь уезжать из Грузии. Но и про тех, кто хочет уехать из Грузии куда-то еще, могу сказать, что им может не понравиться ни в Армении, ни в любой другой стране.
Ангелина, с 2021 года работает в компании ТЭЛАСИ, владеющей тбилисскими энергосетями, компания частично принадлежит российскому бизнесу (имя изменено)
— В нашей компании работает около 30 граждан России, у которых есть постоянный вид на жительство. В нашем случае оформлять разрешение на работу должен работодатель. Проблема в том, что никто точно не знает, как это делать. Согласно новым правилам, работодатель должен объяснить, почему они не берут на работу грузина и почему им нужен именно иностранец. Это касается всех грузинских компаний. Пока нам продлили трудовой договор до конца 2026 года. Не исключено, что из-за этих правил россияне потеряют работу в этой компании. Но я всё равно не планирую уезжать из Грузии хотя бы потому, что не хочу возвращаться жить на север. Так что я просто найду работу удаленно в России и постараюсь остаться в Тбилиси.
Александр, предприниматель (имя изменено)
— Я живу в Грузии с 2018 года. ИП был открыт давно, но в апреле планирую его заморозить. Решил так по нескольким причинам. В мае заканчивается мой контракт с американцами по большому IT-проекту — приложению для мобильной связи. Мы использовали грузинский ИП, чтобы платить 1% налога в Грузии, а не 20% в США, сами американцы нас об этом попросили.
Также у меня был и туристический бизнес: мы возили туры в горные районы Аджарии на мотоциклах. В таком виде деятельности к объективным сложностям теперь добавится и то, что нельзя будет брать на работу неместного гида и водителя. Хотя мы закрылись еще раньше, потому что в Хелвачаурском районе начали прокладывать газопровод и там невозможно стало ездить. Газа, кстати, до сих пор нет, хотя трубы проложили.
Вообще, бизнесмен обычно не работает в каком-то одном виде деятельности. Если можно заработать, то он будет зарабатывать и на продаже спичек, и на копчении рыбы, и на автобусных перевозках. „
У меня как у предпринимателя со стажем негативное отношение ко всему, что ограничивает конкуренцию и вводит дискриминацию. А этот закон делает и то и другое.
Такие законы отбирают у Грузии преимущество, которое у нее было. Грузия уже в одном ряду со странами, где требуются множество бумаг для открытия бизнеса. Теперь осталось только одно выигрышное обстоятельство — россияне могут жить здесь без визы 365 дней. Если и этого не будет, то Грузия будет в числе стран, в которых примерно одинаковые дискриминационные условия. Я специально интересовался, есть ли в каких-то странах, кроме Грузии, запрет на работу иностранцев в определенных профессиях — водителя такси, гида, курьера. Выяснилось, что такое есть в России, где во многих регионах нельзя иностранцам работать таксистами или строителями. Такое есть и в Казахстане, где собираются принять целый пакет подобных законов. Также это Турция, Индия, Пакистан, Таиланд. Нет ни одной цивилизованной страны, где есть дискриминация в части выбора профессии. Да, в США требуется статус, чтобы работать, но нет такого, чтобы штат Массачусетс запрещал работать таксистом иностранцу. В США все могут работать, если есть номер социальной страховки, — он может быть и у беженца, и у студента, и неважно, какая у них форма носа.
И всё же я пока не хочу переезжать из Грузии. Нам с женой здесь удобно, мы привыкли, и нам пока есть на что жить, есть средства с ценных бумаг, они покрывают наши небольшие расходы, мы живем скромно, дети уже взрослые. Однако если станет еще хуже, мы тоже будем думать. Уже начали собирать информацию, куда переехать. Но, скорее всего, это будет не Армения. В конце концов, есть 40–50 стран в мире, с которыми у России безвизовый режим.
Георгий Циклаури, гражданин Грузии, житель Тбилиси, туроператор с 13-летним стажем
— В Грузии довольно много россиян, белорусов и украинцев, которые уже давно переехали и работают здесь в туристической сфере, в первую очередь гидами. Справедливо ли, что теперь их лишат права продолжать этот бизнес?
Люди бывают очень разные. Есть среди гидов-иностранцев и те, кто реально делают отрасль лучше, кто и свой бизнес хорошо построил, и местных научил. Это полезные люди. Но всё же больше тех иностранцев, кто паразитирует на отрасли.
Поэтому я считаю, что новые правила — это защита местного рынка труда. Такая же политика проводится в большинстве стран мира. Если я в Израиль поеду работать гидом, на меня сразу же налепят штрафы. В Грузии же это было очень либерально, открыто, доступно для всех. Те гиды-иностранцы, кто давно живет в Грузии и хорошо работает, я уверен, быстро адаптируются к новой реальности. А шушеру как раз получится отсеять.
Глеб, владелец модного среди экспатов бара в центре Тбилиси (имя изменено)
— Мое собеседование прошло прекрасно, я говорил на английском, были достаточно простые вопросы и ощущение, что хотели просто подтвердить личность и что бизнес действительно существует. Спросили, чем наш бар привлекает гостей, чем отличаемся от других.
Много было паники из-за того, что до последнего момента некоторые моменты новых правил были неясны. Больше всего паники до сих пор у тех предпринимателей, у кого не было оборота в 50 тысяч лари (18,5 тысяч долларов) к этому моменту, как это указано в правилах.
Мы работаем в Грузии уже давно, ВНЖ тоже оформлен, у нас, в принципе, всё было максимально подготовлено к этому переходу. Единственная сложность — мне отказались продлевать ВНЖ до тех пор, пока не получу разрешение на работу. Поэтому я подался на ускоренную — за десять дней — процедуру получения разрешения. Это обошлось в 400 лари — двойная ставка. С заполнением форм проблем не возникло. Хотя видно, что сайт «доделывают» на глазах. Сначала не мог провести оплату через браузер, через мобильную версию смог оплатить только на третий раз.
Раньше в Грузии можно было за считанные часы оформить новый бизнес. А теперь нужно оформить и разрешение на работу, и ВНЖ, и всё это в десятидневный срок. „
Это физически невозможно — открыть новый бизнес, показать за неделю оборот в 50 тысяч лари, тут же его задекларировать и оплатить налоги.
В итоге нет времени всё сделать правильно и по закону податься на ВНЖ. Я думаю, что те, кто работал в Грузии до этого времени, смогут продолжать, но для нового бизнеса дорога закрыта.
Я пока не слышал, чтобы какие-то экспатские бары закрылись из-за новых правил. Знаю, что какие-то ребята из IT-индустрии собираются уезжать из-за этих обстоятельств. Потому что кому-то не дали разрешение на работу, кто-то просто «поймал панику», либо не успел открыть свой бизнес, либо сделать оборот и, соответственно, закрывает свой ИП и собирается переезжать.
Никита, веб-дизайнер издания, признанного в России нежелательной организацией (имя изменено)
Я открыл в Грузии ИП, то есть стал грузинским контрагентом, чтобы мои наниматели могли заключить со мной контракт, позволяющий выплачивать зарплату гражданину России. Грузинское ИП необходимо, так как мое издание признано в России нежелательной организацией, и для работы в таком случае невозможно использовать официальные документы по занятости — это как минимум небезопасно.
Что могу сказать по оформлению. Во-первых, непонятные сроки. Если документы поданы неправильно, то в течение месяца придет запрос на уточнение данных. Только потом назначают собеседование, и остается надеяться, что тебе сразу же дадут разрешение на работу, после чего в течение десяти дней ты будешь подаваться на ВНЖ. Я не хочу деактивировать свой ИП, потому что тогда не смогу получать зарплату. Между тем моему ИП еще нет года, а правила требуют, чтобы был зафиксирован годовой оборот в 50 тысяч лари (около 18,5 тысяч долларов). И таких ИП немало. „
Люди переживают и волнуются, в пабликах можно встретить совершенно разные советы. Многие пытаются «доложить» недостающие для оборота средства на счет, но непонятно, не будет ли это считаться нарушением.
Каждый день приходят какие-то обновления, уточнения. Надо внимательно выбирать консультантов, потому что два разных юриста могут давать разные рекомендации. Даже при подаче заявки какие-то операторы в Доме юстиции могут быть не в курсе всех нюансов.
Среди моих знакомых никто не планирует уезжать из Грузии из-за новых правил, хотя у меня и нет друзей с офлайн-бизнесом.
Само по себе установление правил негативным явлением считать не стоит. Но появилось и понимание, что мы чувствовали себя в Грузии слишком «чилово». Теперь главное, чтобы новые правила не использовали как репрессивный механизм. Думаю, что к 1 мая всех оформить не успеют: людей слишком много, и не справляются именно операторы с грузинской стороны. Интервью не назначаются вовремя, не хватает тех, кто проводит беседы. Так что многие ждут продления, то есть 1 мая всё это вряд ли закончится.

28 марта 2026 года из США депортировали на самолете несколько десятков россиян. При президенте Дональде Трампе подобные рейсы стали организованной практикой — точной статистики за 2025 год пока нет, но речь идет о сотнях людей. Уже известны случаи, когда депортация заканчивается уголовным преследованием: активиста Леонида Мелехина обвинили в оправдании терроризма, Артема Вовченко — в самовольном оставлении части. Что стало с подавляющим большинством депортированных, неизвестно: можно предположить, что многие из них, потеряв деньги и время, смиряются и остаются на родине. Но не все. «Новая газета Европа» рассказывает пять историй обычных россиян, которые пережили сначала сложную эмиграцию в США, напрямую столкнувшись с американской пенитенциарной системой и сложной бюрократией, а потом — депортацию, но всё равно отказались жить в России и продолжают поиски убежища. Супругов Екатерину и Павла Ракитянских раскидали по разным штатам — это едва не разрушило их семью. Кирилл, сидевший в одной иммиграционной тюрьме с Леонидом Мелехиным, был насильно возвращен в Россию, но, столкнувшись на родине с навязчивым милитаризмом, при первой же возможности рванул снова куда глаза глядят. Супруги Сахаровы и Алина сумели расположить к себе сотрудников транзитного аэропорта и не долететь до России. Александру пришлось в американской тюрьме многократно идти на конфликты с системой и победить ее, проявив исключительную волю к свободе.
ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ
«Как жить эту жизнь раздельно?»
Екатерина и Павел: Ростов-на-Дону — США — депортация — Франция
Звон цепей
Супруги Екатерина и Павел Ракитянские жили в Ростове-на-Дону. С 2017 года пара участвовала в протестных акциях в поддержку Алексея Навального и всегда голосовала против Путина и «Единой России». С 2014 года они наблюдали движение военной техники и поток беженцев, которые жили в палатках на вокзале, но всё равно вторжение 2022-го привело их в настоящий шок. В первые дни войны в Ростове прошли стихийные антивоенные акции, и на одной из них Павла задержали. Но он и потом продолжал выходить на одиночные пикеты с антивоенными плакатами.
— Мы не уехали сразу, надеясь, что ситуация изменится, — объясняет Екатерина. — Но в 2024 году мужу начали поступать угрожающие звонки с требованием явиться в отделение полиции, и стало ясно, что оставаться опасно. У Павла был друг, гражданин Америки. Он был готов нам помочь на первых порах.
Как и многие другие, пара понадеялась на программу записи на подачу убежища через официальное приложение пограничной службы США CBP One, о котором тогда широко говорили в миграционных и правозащитных сообществах. Оно было создано, чтобы упростить процедуру въезда в Штаты из Мексики, и использовалось в том числе людьми, намеревающимися запросить убежище.
Однако для подачи заявки требовалось физически находиться на территории Мексики (в зонах, определяемых системой геолокации), поэтому в сентябре 2024-го супруги прилетели в Тихуану. Там они ждали около пяти месяцев, но так и не получили слот, то есть приглашение явиться в назначенное время на границу и «сдаться».
— После инаугурации Трампа программу фактически закрыли, ждать было больше нечего (с января 2025 года практика записи через приложение была прекращена в рамках изменения миграционной политики США. — Прим. ред.). Тогда мы решили просить защиты у офицеров на границе, — вспоминает женщина.
Еще в Мексике пара пыталась найти адвоката, но после прекращения записи через CBP One цены на эти услуги резко выросли. Юристы не скрывали, что не могут гарантировать результат, и просили 20 тысяч долларов за ведение дела для двоих. Таких денег у семьи не было: они работали удаленно в IT и имели лишь небольшие сбережения. Ракитянские приехали к пограничному пункту Калексико на границе Мексики и США и сдались американским офицерам.
— Нас встретили с явным недовольством: «Какое убежище? У нас новый президент, мы не даем убежище». Я не могла понять, при чем здесь новый президент, если в стране есть закон. Но они, как мантру, повторяли одно и то же. Нас сразу заковали в цепи и начали оформление. „

Сам факт того, что тебя заковывают, уже шокирует хуже некуда: ощутить на себе тяжесть металла, звон цепей… Ни нос почесать, ни очки поправить.
Тебя ведут, ты не можешь ни шагу сделать нормально, семенишь, как муравей. Уже потом я поняла, что на границе нам ловко подсунули один документ — expedited removal, ускоренное выдворение (депортация из США без суда при отсутствии оснований для въезда или пребывания. — Прим. ред.). Нам не дали его прочитать. Просто дали электронную ручку и сказали: «Подпишите здесь, это для вашего дела». Получилось, что мы сами подписали бумагу, будто незаконно ворвались в страну.
Его — в Калифорнию, ее — в Аризону
Америка долго казалась «землей обетованной» для политической эмиграции — местом, где защищают права человека и где получить убежище даже проще, чем в Европе. Поэтому после начала войны туда массово поехали те, кто оказался выдавлен из РФ, хотя никогда не планировал эмиграцию и часто не имел о ней представления. Но здесь многих ожидало неприятное открытие: путь к американской мечте лежит через американскую иммиграционную тюрьму (или детеншен, как на американский манер говорят сами политэмигранты) — и это порою похоже на чистилище между двумя мирами.
На границе Ракитянских продержали двое суток, затем их разлучили: Павла отправили в тюрьму «Империал» в Калифорнии, а Екатерину два дня спустя увезли ночью в автобусе в миграционное учреждение в Сан-Луисе в Аризоне.
— Из нас двоих полицейскому преследованию в России подвергался только мой муж, — поясняет Екатерина. — И оказалось, что в США вас не считают супругами, даже если вы официально расписаны. Вас рассматривают по отдельности! Так семьи и разъединяют. И никто ничего не объясняет. Тебя просто везут как вещь.
В тюрьме Сан-Луиса женщину много часов держали в приемном отделении без объяснений и без возможности позвонить, затем выдали дырявую застиранную одежду, пластиковые коробки для вещей и повели через мужской блок. „

— Идем по темному коридору грязному, по обе стороны двери с решетками, за ними сидят мужики в оранжевом. Увидев нас, они кидаются на эти решетки и улюлюкают. Это было как в кино — только по-настоящему страшно,
— вспоминает Екатерина.
В Сан-Луисе она провела неделю. В комнате было двенадцать женщин, в основном из стран СНГ. Связь работала плохо, но через знакомых Екатерине всё же удалось связаться с мужем. Затем был этап в Александрию (Луизиана) — самолетом, на который собрали около двухсот женщин с разных участков границы. Перед отправкой всех снова заковали в цепи, и сам этап занял несколько суток.
— Меня потрясало в этих перевозках отношение к женщинам, честно говоря, — сокрушается Екатерина. — В автобусе был только металлический туалет без бумаги. А женщины все закованы, и у некоторых были критические дни, им просто говорили терпеть и не давали ни обезболивающих, ни средств гигиены. Сочувствия не было даже от женщин-офицеров. До нормального туалета мы смогли добраться только спустя много часов — уже в самолете, где выстроилась длинная очередь, и там, наконец, выдали прокладки.
Луизиана: подъем в 3:30
Екатерину привезли в Richwood Correctional Center, частную тюрьму, которая используется в том числе для содержания иммиграционных задержанных. Новеньких было около двухсот, а приемная зона рассчитана максимум на тридцать человек. Их поставили в очередь на улице — в тонких пижамах, на холоде, с паром изо рта, часов на четыре-пять, пока шел прием. В какой-то момент Ракитянская просто села на землю, потому что уже не было сил стоять.
Ночью женщин распределили по юнитам — большим помещениям примерно на сто человек, с двухъярусными кроватями. Туалет и душ находились прямо в комнате, за символическими перегородками, личного пространства не было. „
Камеры наблюдения были направлены на душевые, и доступ к ним имели офицеры, в том числе мужчины. Ни о какой приватности речи вообще не шло.
Распорядок дня, по словам Екатерины, был «отдельным адом»: подъем около 3:30 утра, несколько минут на сборы и завтрак, строгие правила и постоянные проверки. На еду давали около двадцати минут, и в кафетерии запрещалось разговаривать или задерживаться — за любое нарушение могли накричать или выгнать. Питание было скудным: рис, овсянка и непонятный фарш, никаких фруктов и овощей, очень маленькие порции. Средства гигиены выдавали минимально, и, если во время обысков находили «лишний» рулон бумаги или дополнительный флакон шампуня, их могли изъять.
— Нам также говорили, что за нами постоянно наблюдают и оценивают наше поведение. Любой инцидент фиксируется: с кем-то поругалась — поставили галочку; унесла из кафетерия печеньку — уже воровка и плохая характеристика для дела. От этого, как нам объясняли, зависит, как тебя потом будут воспринимать в суде, — рассказывает россиянка.
В Луизиане Екатерина провела около месяца. Сотрудник ICE (Иммиграционная и таможенная служба США) заявил, что в базе нет записи о ее прошении на убежище. Ей пришлось написать его и потребовать интервью. Через неделю ее вызвали, но вместо стандартного «интервью на страх» (так эмигранты называют между собой Credible Fear Interview — первое собеседование после перехода границы, на котором проситель убежища должен убедительно доказать, что он находится в опасности в своей родной стране) ей провели процедуру, где нужно подтвердить факт уже пережитых пыток.
Дело в том, что система убежища, работающая в США, изначально строилась под поток мигрантов из Латинской Америки. Она ориентирована на людей, которые уже испытали насилие у себя на родине: угрозы, нападения, преследования со стороны банд. Российские заявители обычно говорят о другом: о риске мобилизации или будущего преследования, уголовных делах за слова, политическую позицию или антивоенную деятельность. Эти кейсы хуже вписываются в привычную логику и потому хуже распознаются судебной системой США. В результате от заявителей требуют доказательств, которые невозможно предоставить, и россияне всё чаще получают отказы, за которыми следует депортация.
— Меня спрашивали только о физическом насилии. Я пыталась объяснить, что мой страх связан с тем, что моего мужа могут посадить или забрать на войну, но каждый раз слышала: «А с вами лично это было?» — возмущается Екатерина.
Интервью закончилось отрицательным решением. Однако Екатерине не выдали никаких документов. А срок апелляции — всего 14 дней. Он истек, и Екатерина автоматически попала под депортацию, хотя ее муж, основной заявитель, в «Империале» к тому моменту еще даже не прошел свое первое интервью.
Офицер Джонсон
Через месяц Екатерину перевели в частный иммиграционный центр временного содержания Otero Processing Center в Нью-Мексико. Условия там казались полегче: подъем в шесть утра, начали давать фрукты. Женщины жили в комнате примерно на пятьдесят человек. Связь с мужем почти отсутствовала.
— За четыре месяца в детеншенах нам разрешили поговорить напрямую по телефону всего два раза — по двадцать минут и под прослушкой. В остальное время мы общались письмами, — вспоминает она.
Екатерина уверена, что их специально развели по разным учреждениям и рассматривали дела отдельно.
— По закону, если основной заявитель получает позитивный результат, супруг может присоединиться к делу. Он в итоге получил одобрение, но меня к тому моменту уже поставили на депортацию, — говорит она.
По словам женщины, офицер ICE Джонсон, который занимался ее делом, вел себя пренебрежительно и высокомерно. Когда интервью Павла одобрили, женщина подала Джонсону петицию о пересмотре своего дела и приложила свидетельство о браке. Он посмотрел бумаги, сказал: «Ага», — и ушел.
На своем первом судебном слушании в Калифорнии муж Екатерины Павел спросил судью, сможет ли он остановить депортацию, если впишет жену в свое дело. Судья ответил, что да. Но в тот момент Екатерину уже готовили к отправке.
Женщине сказали, что, если она откажется от депортации, это будет считаться федеральным преступлением, и ее отправят за это в настоящую федеральную тюрьму. Офицеры ICE пытались ее запугать, и кажется, у них получилось. „
— Я уже видела, как выглядят люди, которые сидят в детеншенах годами: молодые девушки с черными кругами под глазами, как у панды, и полностью измотанной психикой.
Я очень боялась, что меня снова отправят в тюрьму и будут держать там сколько угодно. После трех месяцев в детеншенах у меня уже не осталось сил бороться, — признается она. — В одном из наших разговоров муж сказал мне: «Мир большой. На Америке жизнь не заканчивается. Мы прорвемся». И я согласилась на депортацию.
Просьба о самодепортации
Ее отправили обычным пассажирским рейсом через Пекин. В аэропорту китайские сотрудники отдали ей документы и показали гейт. С этого момента Екатерина летела уже как обычный пассажир. В Шереметьево она спокойно вышла через электронные ворота, счастливо избежав и разговоров с пограничниками, и дополнительного досмотра.
— Я была в шоке и депрессии от разлуки с мужем и неизвестности, — говорит Екатерина. — Когда мы снова смогли с ним связаться, он рассказал, что происходит в судах. Люди приходили с адвокатами и доказательствами — и всё равно получали негатив. Семьи разъединяли постоянно: один супруг оставался в Америке, другой — в России, и никто не мог сказать, получится ли когда-нибудь воссоединиться. Мы с мужем вместе с 2012 года и никогда раньше не расставались надолго. Мы ехали в Америку вместе — как семья. И перспектива жить по разные стороны океана годами просто не укладывалась в голове. Как жить эту жизнь раздельно?
Когда Павел наконец попал к своему судье, он заявил: «Мою жену депортировали, хотя на прошлом слушании Вы обещали, что ее депортация будет остановлена. Я не могу оставаться здесь без нее и прошу о самодепортации». Судья был удивлен и даже извинился, объяснив, что это произошло из-за разных юрисдикций: дело Екатерины рассматривалось в Техасе, дело Павла — в Калифорнии.
Супруга депортировали 14 июля. В Шереметьево его подробно допросили, но отпустили.
— В Ростов самолеты до сих пор не летают, поэтому мы встретились на вокзале, — вспоминает Екатерина. — Я сначала даже не узнала его: как будто мексиканец стоял передо мной. В Калифорнии он сильно загорел, там солнце палит нещадно. „
Я обняла его и только тогда поняла, как сильно он похудел, килограммов на десять, наверное: лицо изможденное, майка висит как на вешалке…
Оставаться в России после всего пережитого Екатерина с Павлом не могли:
— Законы становились всё жестче, и мы понимали: рано или поздно это закончится для Павла тюрьмой или военной службой. Мы решили снова уезжать и просить убежище во Франции — одной из немногих стран, которая сейчас принимает оппозиционно настроенных россиян, — говорит Екатерина.
Сейчас семья находится во Франции и ждет решения о предоставлении политического убежища.
ИСТОРИЯ ВТОРАЯ
«Я понял, что в России я остаюсь один»
Кирилл: Стерлитамак — США — депортация — Мексика
Пощечина за Украину
Кирилл — 33-летний житель Башкортостана, владелец кузовного автосервиса, который он унаследовал в 16 лет, когда его родители погибли в автокатастрофе. После этого он бросил Химико-технологический колледж в Саратове, вернулся в родной Стерлитамак и сам стал вести семейный бизнес. С 2018 года заинтересовался политикой, смотрел оппозиционные каналы, в 2021 году участвовал в протесте в Уфе в поддержку Алексея Навального. Там его задержала полиция:
— Нас продержали в клетке за решеткой часов шесть без протокола, потом переписали данные и отпустили. Но после этого у меня начались проблемы в бизнесе — начали ходить все подряд: налоговая, МЧС, пожарники, электрики… Я понял, что это не просто так, — рассказывает молодой человек.
Начало войны в Украине он воспринял резко отрицательно:
— Я вообще не мог с этим жить. У меня внутри всё переворачивалось, а вокруг 99% людей это поддерживают. Я понял, что я вообще один остаюсь, — переживает Кирилл.
На этом фоне возник конфликт с одним из клиентов — «авторитетом» из криминальной среды, с которым у него до этого были почти дружеские отношения и которому он ранее делал машины за символическую плату: „
— Он мне говорил: «Если бы мы не напали, ты бы уже здесь окопы рыл, НАТО бы тут стояло». Я смотрел на него и понимал, что мы существуем в разных мирах.
Кульминацией стал эпизод на дне рождения самого Кирилла, который он отмечал у себя дома вместе с этим человеком и его окружением.
— Когда я сказал за столом, что я за Украину, сначала тишина была, а потом один из присутствующих просто дал мне пощечину. Я возмутился, меня в ответ пнули ногой в живот. Я психанул, сел в машину и уехал, — вспоминает он.
На фоне продолжающегося давления и полной изоляции со стороны своего привычного окружения Кирилл принял решение уезжать:
— У меня даже не было четкого плана — я просто оформил загранпаспорт и начал всё продавать. Два года ушло, чтобы продать дом и бизнес, примерно за 50% от стоимости, лишь бы уехать. Про Америку сначала вообще не думал — это уже позже появилось, когда я познакомился с людьми, у которых сын жил в США и согласился меня принять, дать адрес и выступить поручителем при подаче на убежище. В 2024 году я покинул Россию, — рассказывает он.
Надо было помалкивать
После пересечения границы США молодой человек оказался в детеншене и сначала рассчитывал на быстрое освобождение после положительного «интервью на страх». Но начиная с 14 июня 2024 года выходцев из стран СНГ внезапно перестали выпускать из иммиграционных тюрем: людей, уже оформленных на выход, стали возвращать обратно без объяснений. Кирилл связался из детеншена с тем самым поручителем, который обещал ему поддержку, и заплатил ему значительную сумму за будущую помощь, а также нанял и полностью оплатил услуги адвоката.
Кейс молодого человека строился в основном на косвенных доказательствах. Мужчина передал адвокату телефон и ноутбук, где были скриншоты переписок, в которых его называли «бандеровской тварью» и желали сдохнуть, подтверждения донатов команде Навального и личные фото. При этом официальных документов у парня не было — ни протоколов задержания, ни уголовного дела. История с давлением (визиты МЧС, налоговой и других служб) также осталась без документального подтверждения и основывалась только на его словах. Адвокат, по словам Кирилла, на его же деньги регулярно приезжала в детеншен и много работала с другими клиентами, тогда как с Кириллом встречалась лишь мимоходом:
— Мы нормально поговорили с адвокатом только в день суда: впервые сели, два часа посидели, она быстро пробежалась по вопросам — всё с бухты-барахты. „
Потом, уже на процессе, судья Перри заявила мне, что я практически сам виноват, надо было просто помалкивать, если все вокруг за войну, а я против.
Она сказала: «Я слышала, что в России не принято говорить о политике и религии за столом, при большом количестве людей», — вспоминает Кирилл.
В результате после двух длительных и мучительных для него заседаний он получил отказ в убежище. После отказа Кирилл подал апелляцию, однако ее рассмотрение затянулось. Тем временем его перевели в другой центр содержания.
— В Аризону нас везли как опасных преступников — в кандалах, шаг нормально сделать не можешь. В отличие от «Империала», где было чище и просторней, в Сан-Луисе потолки низкие, всё какое-то грязное, дешевый пластик, на стенах зато везде портреты Трампа, и общее ощущение, что здесь к тебе относятся хуже, — продолжает Кирилл.
После этапирования в Аризону их вдесятером разместили в крошечной комнате, рассчитанной на одного человека: русских, индусов, бангладешцев, китайцев. В помещении — духота, резкий запах, антисанитария; люди вынуждены находиться вплотную друг к другу, некоторые спали прямо у туалета. В этих условиях без нормального сна и воздуха они провели около 25 часов. Потом их распределили по блокам.
Однокамерник Мелехин
По наблюдениям Кирилла, система в Аризоне была устроена так, чтобы исключить любые устойчивые связи между заключенными и лишить их ощущения контроля над происходящим:
— Нас постоянно разлучали: если ты с кем-то начинаешь общаться, тебя сразу переведут. Даже в автобусе, если видят, что вы вместе, могут специально рассадить. Всё по номерам, имя свое забываешь. Тебя вызывают как номер, ты уже не человек, а какая-то цифра. Постоянные переклички, пересортировки — сегодня ты здесь, завтра в другом месте, — описывает Кирилл условия содержания в Сан-Луисе. — Там охранники вообще другие — мелочные, злые, надзиратели в чистом виде. Помню момент с парнем по имени Глеб — он очень показательный. Заходят надзиратели, ведут какого-то заключенного — и сразу к Глебу: «Собирайся, переезжаешь». А у Глеба нижняя койка, он уже хоть как-то устроился. Он отвечает: «Зачем? Мне и тут хорошо». В ответ — угрозы. И пока они угрожают, они уже забирают его вещи, вытаскивают матрас. „
И тут надзиратель берет нашу самодельную настольную игру — мы ее сами рисовали, чтобы хоть как-то убивать время, — и просто рвет ее у всех на глазах. Без причины. Просто потому, что может.
В такие моменты становится ясно: у тебя нет ни своего места, ни своих вещей, ни даже мелочей, которые тебе помогают не сойти с ума.
В Аризоне он познакомился с другими политэмигрантами из России, среди которых оказался Леонид Мелехин из Перми.
— Там были классные пацаны, мы постоянно вечерами по душам разговаривали. Я с такими людьми раньше просто не сталкивался: поговоришь — и жить хочется, даже в этом месте, — вспоминает Кирилл.
Вскоре он узнал, что ему отказано в апелляции. Депортация могла произойти в любой момент, поэтому нужно было поскорее вернуть себе телефон и ноутбук, которые адвокат после суда передала поручителю. Сам Кирилл ничего сделать не мог — любые вопросы решались только через офицера ICE. Поэтому мужчина ждал его прихода, чтобы договориться о получении вещей.
— Айс приходил один раз в неделю, всегда очень рано утром. Я боялся его пропустить и целую неделю каждое утро караулил у окна. Я нашел в нашем юните испаноговорящего паренька и попросил его помочь в переговорах с офицером.
Тот офицер говорил по-испански, а английский Кирилл знал еще плохо. Когда сотрудник наконец пришел, Кирилл разбудил своего испаноговорящего друга, и они подошли к нему вместе. Но офицер не стал их слушать, махнул рукой, выругался по-испански, затем хлопнул дверью и ушел.
— Я целую неделю потратил на этого персонажа — и всё впустую, — сокрушается Кирилл, — е-мое, и так настроение было никакое! И тогда Леня Мелехин мне сказал, что у него есть кореш, который занимается посылками из Америки в Россию, и можно отправить посылку через него прямо на адрес моей сестры. Я согласился, потому что на этих айсов уже вообще надежды не было. Так и сделали. Посылка приехала в Москву уже после моей депортации.
Кто, если не ты
В Шереметьево депортированных встретили сотрудники аэропорта и полиция и посадили ожидать допроса.
— Я захожу, сидит мужик, спрашивает, что я забыл в США. Я говорю: «Заработать хотел». Он: «Много заработал?» Я просто на себя показываю, а вид у меня был ужасный, я месяцев семь не стригся, волосы в разные стороны торчали. Он такой: «Всё, иди дальше», — рассказывает Кирилл.
Через несколько часов ему вернули документы и выпустили:
— У меня на руках два паспорта, права. Я иду и не верю: всё, свободен! Рядом какая-то женщина говорит по-русски — это очень непривычно звучало после тюрьмы.
В Москве он встретился с сестрой, получил наконец свою американскую посылку и устроился на работу — красить машины. Москва произвела на него гнетущее впечатление.
— Я был шокирован, — говорит Кирилл: — В метро, на стенах, на экранах — везде одна и та же навязчивая реклама: «контракт», «выплаты», «СВО», «кто, если не ты», деньги, армия — со всех сторон, везде и постоянно. Прихожу на работу — и там то же самое: часы висят с Путиным и Медведевым. Хочешь или нет, а ты на эти портреты всё время смотришь, просто чтобы время узнать… „
А тут еще у меня с сестрой конфликт случился. Она мне помогла деньгами, когда я приехал вообще без ничего, но поговорить по душам не получилось: я ей о наболевшем, она мне: «Слава России!»
Это меня вообще добило, я же от этого всего уезжал, а меня обратно в это засунули! Плюс мне друзья из Башкирии написали, что меня дома уже ждут некие суровые парни, и возвращаться даже к могилам родителей небезопасно…
Последней каплей стала для Кирилла переписка с Леонидом Мелехиным: в последнюю декаду июля тот написал ему в инстаграм из Марокко, что ожидает рейс в Шереметьево. Оказалось, что 11 июня Леонид проиграл апелляцию и теперь находится в процессе депортации. Между друзьями завязалась переписка: Кирилл рассказывал, как сам прошел через Шереметьево, успокаивал друга, что серьезных вопросов не задают, и советовал не бояться. Мелехин расспрашивал о прохождении границы, делился новостями о других заключенных и писал, что после возвращения собирается ехать к семье. Затем Леонид пропал со связи, а через пару дней Кирилл узнал, что в Шереметьево его сразу арестовали.
— Я сказал на работе, что мне надо слетать в Башкирию, и я вернусь через две недели. Но я уже знал, что не вернусь. Прошелся в последний раз посреди машин и мысленно попрощался с этой работой навсегда, — рассказывает он.
Затем через Беларусь Кирилл улетел сначала в Тбилиси, а потом в Мексику, где он уже знал, как жить, и куда перебрались его знакомые, с которыми он сидел в иммиграционных тюрьмах США. В планах молодого человека не только новая жизнь, но и новая профессия, о которой он пока не готов говорить, чтобы не сглазить.
ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ
«Мне сказали, что я с 2012 года выступал ради убежища»
Андрей и Екатерина: Мытищи — США — депортация — Мексика
Уехать, чтобы не молчать
Видеоблогер Андрей Сахаров и его жена Екатерина жили в подмосковных Мытищах. В России он выступал в поддержку Алексея Навального, выходил на митинги и открыто высказывался в соцсетях. После начала войны 24 февраля 2022 года они с женой решили покинуть страну: независимые медиа к тому моменту уже выдавили из России, и любое нелояльное власти высказывание становилось небезопасным. „
— Я понимал, что молчать не буду и не хочу поддерживать военную машину — ни рублем, ни как-либо еще.
За десять лет, от Болотной до 2022 года, стало ясно, что в России ничего изменить не удалось, — с сожалением признает Андрей.
Его страница во «ВКонтакте» заблокирована по требованию прокуратуры — по его мнению, это означает, что публикации сочли незаконными.
В июле 2022 года семья уехала в Грузию. В конце 2023-го он оформил доверенность в российском представительстве в Грузии и продал всю недвижимость в России. Там же Андрей вместе с друзьями снял документальный фильм об антивоенных эмигрантах «Бежать нельзя остаться», его премьера состоялась в феврале 2024 года в Тбилиси.
— Оставаться в Грузии было тревожно: в Тбилиси уже произошло предполагаемое отравление журналистки Ирины Баблоян, и активиста Рафаила Шепелева уже похитили и вывезли в Россию, чтобы там судить, — вспоминает он.
Поэтому Андрей с женой и другом решили попросить убежище в США и купили билеты в Мексику. Несколько месяцев они прожили в Мехико, затем переехали в Тихуану, где ждали запись через приложение CBP One. Ожидание заняло восемь месяцев — вдвое дольше и сильно дороже, чем они рассчитывали: «Мы платили за жилье как туристы, а это в два-три раза дороже местных цен». В это же время Сахаров на митинге в Мехико познакомился с пермяком Леонидом Мелехиным, с которым позже оказался в одном детеншене.
Переход был назначен на 18 октября 2024 года. К тому моменту миграционная политика США уже изменилась, и было ясно, что их надолго поместят в детеншен. Мужчина безуспешно пытался уговорить жену и друга остаться в Мексике. Они всё же пошли на границу, где на них сразу надели наручники.
Русских не выпускать
На границе Андрей просидел десять дней, его жена — 17. Люди спали на полу под фольгированными одеялами, в холодном помещении с постоянным светом. Там же проводился короткий опрос, после которого от них потребовали поставить электронные подписи без объяснений.
— Позже оказалось, что мы таким образом подписали документ о незаконном пересечении границы, и впоследствии это сыграло против нас, — приходит к выводу Андрей (то же самое произошло с Екатериной и Павлом Ракитянскими, история которых рассказана выше).
Супруги Сахаровы провели в миграционной тюрьме «Империал» девять месяцев — в одном детеншене, но в разных блоках.
— Мы могли переписываться и раз в неделю встречаться, но и эти встречи нам постоянно пытались испортить: жену перед ними унизительно обыскивали, а в комнате специально включали кондиционер на максимум, так что мы сидели и дрожали даже в кофтах, — возмущается мужчина.
По его словам, его жену несколько месяцев не могли отвезти к врачу, несмотря на проблемы со зрением. И лишь после его жалобы начальнику тюрьмы Екатерину наконец направили в больницу и сделали ей очки.
СМИ писали, что еще в мае 2024 года в системе ICE появилась внутренняя директива (в просторечии — «бан»), направленная на то, чтобы россиян — просителей убежища не выпускали из детеншенов до рассмотрения дела в суде.
— У нас был спонсорский пакет, который по правилам позволял выйти на поруки, — объясняет Андрей. — За нас поручился мой друг — гражданин США, работающий в Tesla. Но даже при наличии спонсора русских всё равно в тот момент уже не выпускали. Была и еще одна вещь: русским начали выдавать бумаги о том, что они представляют угрозу безопасности США. Такую бумагу вручили моей жене и моему другу, что однозначно лишало их шансов на досрочное освобождение.
При этом официально в материалах дела они не фигурировали, из чего Андрей заключил, что документы были сфабрикованы с целью давления на заключенных.
Раз родители в России — значит, там угрозы нет
Еще находясь в Мексике, Сахаровы наняли адвоката. По словам Андрея, она оценила его шансы как высокие. Дела супругов рассматривались вместе, он был основным заявителем. Суд назначили на начало февраля 2025 года, однако первое заседание сорвалось, потому что адвокат вовремя не загрузил доказательства, и слушание перенесли на три месяца.
Финальное заседание состоялось в мае того же года. К этому моменту отношение к политическим беженцам в США сильно изменилось: если раньше судья Джеффри Мунис, который рассматривал кейс Сахаровых, одобрял до 95–98% политических кейсов, то теперь его показатель снизился до менее 30%.
— Во многом это связано и с тем, что среди россиян появилось огромное количество фиктивных кейсов, — делится Андрей своими размышлениями. — „
По моим наблюдениям, многие не вели политической деятельности и не подвергались реальному преследованию: кто-то выходил на один пикет ради протокола, кто-то покупал готовые истории. В итоге под подозрение попадали и те, у кого основания были реальными.
Меня фактически поставили в один ряд с такими людьми, хотя я предоставил скриншоты из «ВКонтакте», начиная с 2012–2013 года, реальные акции, свои работы — уличить меня в том, что моя позиция внезапно изменилась, было невозможно. Плюс моя страница была заблокирована по требованию прокуратуры — это тоже говорит о чем-то. Но судья решил, что раз мои родители продолжают жить в России, значит, мне ничего не угрожает, и что моя политическая активность с 2012 года — участие в митингах и посты во «ВКонтакте» — якобы велась ради получения убежища! Я был возмущен. Я считаю, что у меня был сильный кейс, и то, что мне отказали, — это, конечно, беспрецедентно.
После отказа супруги еще около месяца ждали письменного решения, оставаясь в детеншене. Проведя там в общей сложности девять месяцев, они решили не подавать апелляцию и подписали заявление на самодепортацию.
Добрый марокканский полицейский
Супругов отправили в Россию через Касабланку. В аэропорту их поместили в небольшую комнату под охрану. У Андрея на руках были посадочные талоны Касабланка — Москва, а паспорт и все документы находились у сотрудников аэропорта. Он знал, что в таких папках иногда лежит описание кейса и если с этими бумагами прилететь в Россию, они сразу попадают к силовикам.
Мужчина попытался поговорить с марокканцами, попросил их хотя бы показать документы из своей папки, но получил отказ. И тут они увидели его посадочные талоны и почему-то попытались вырвать их у него из рук. Он сказал, что ничего им не отдаст. Начался скандал, подбежал полицейский.
— Я понял, что так ничего не выйдет, — вспоминает Андрей. — Через некоторое время я снова подошел к этому же полицейскому, уже спокойно. Извинился за резкий разговор и объяснил свою ситуацию: девять месяцев в американской тюрьме, в России из-за моих видео у меня могут быть серьезные проблемы. Мы разговорились. Он угостил меня сигаретой и согласился помочь.
Полицейский сам помог им купить билеты до Стамбула — это был единственный подходящий рейс в тот день и проводил пару на посадку.
— Речь не шла ни о какой взятке — человек просто нам помог. Благодаря этому мы улетели в Стамбул, а не в Россию, — говорит Андрей.
После этого супруги Сахаровы решили вернуться в Мексику, где, как они надеялись, проще легализоваться. В Грузии такой возможности у россиян практически нет, плюс там они чувствовали себя менее безопасно.
— Когда мы вышли из тюрьмы, у нас было примерно 12–13 тысяч долларов, но они быстро закончились: Стамбул, телефон, жизнь в Тбилиси, возвращение в Мексику. В итоге всё ушло под ноль, — подводит итоги Андрей. „
— В целом это «приключение» обошлось мне примерно в 25 тысяч — на меня, жену и собаку.
Для нас это было важно, потому что мы относимся к собаке как к ребенку. Перед переходом через границу мы перевезли ее в США через людей, которые этим занимаются, и передержка стоила около тысячи долларов в месяц. Никто не рассчитывал, что мы проведем в детеншене девять месяцев, а всё это время за нее нужно было платить.
В Мексике супруги пытаются начать всё заново. Он берет заказы на видеомонтаж и съемку, хочет со временем собрать небольшой видеопродакшн — реклама, мероприятия, видеоконтент. Жена работает менеджером по продажам в онлайн-школе для русскоязычных детей за рубежом.
— Пока есть сложности из-за языка: мы только начали учить испанский. Но мы хотим закрепиться здесь и со временем получить документы. Российский паспорт сильно ограничивает передвижения, а я хочу продолжать свой журналистский проект и иметь возможность путешествовать. Думал я и про Европу, но после всего понял одну вещь: я больше не хочу полностью доверять свою судьбу решениям какого-то правительства. Уж лучше пробиваться самому и строить жизнь там, где это возможно сделать своими силами, — заключает Сахаров.
ИСТОРИЯ ЧЕТВЕРТАЯ
«Вы можете выступать в собачьей будке»
Алина: Нижегородская область — США — депортация — Грузия
Цветы для Навального
Алине (имя по ее просьбе изменено) 29 лет, она мастер бьюти-индустрии из Нижегородской области. Алина называет себя сторонницей Алексея Навального и противницей войны, но подробно рассказывать о своей активистской деятельности не готова: говорит, что до сих пор не чувствует себя в безопасности.
Летом 2023 года она уехала из России и несколько месяцев провела в Грузии. Девушка планировала просить убежища в США через программу CBP One. Она рассчитывала пройти тем же путем, которым к тому времени уже воспользовались многие эмигранты: в Америке у нее был друг и потенциальный спонсор, готовый помочь на первых порах. Перед вылетом в Мексику Алина на две недели вернулась в Нижний Новгород — повидаться с родными. Именно тогда произошло ее последнее задержание в России.
— Я не знала, когда снова увижу родных, — говорит Алина, — поэтому на свой страх и риск полетела в Россию. Там меня застала смерть Алексея Навального… Я проплакала весь день, а потом узнала, что люди несут цветы на площадь Минина и Пожарского, и тоже пошла — уже не думая о рисках. Полиция запретила возлагать цветы, и тогда я просто встала с этим букетом в одиночный пикет на главной пешеходной улице. За это меня и задержали.
В отделении задержанных несколько часов допрашивали, требуя назвать организаторов акции. „
Фамилию Навального при этом старались даже не произносить. От Алины требовали реальный адрес, номер телефона, отпечатки пальцев и фотографию.
По ее словам, сотрудники давили, грубо обращались и угрожали статьей о неповиновении. Адвоката к ней не пустили, хотя она успела написать в «ОВД-Инфо».
Через три часа девушку отпустили, предупредив, что «займутся ею позже». После этого ей начали звонить с незнакомых номеров. Когда она уже была за границей, такие же звонки стали поступать ее брату — звонившие спрашивали, где она и когда вернется.
Опасная Мексика и голодовка на бордере
Алина прилетела в Мексику в марте 2024 года и стала ждать дату перехода через приложение CBP One.
— Тогда все рассчитывали, что ожидание займет месяц-полтора, — вспоминает она, но сроки всё увеличивались — и вместе с ними расходы. Люди жили на свои накопления: многие продали квартиры, машины — всё, что было в России, рассчитывая начать на эти деньги жизнь в Америке. А в итоге они оставляли их в Мексике, дожидаясь даты. Жилье дорогое: я, например, платила за комнату около 600 долларов в месяц, отдельная квартира могла стоить 900–1000 долларов. Если ждать восемь-девять месяцев, это огромные суммы.
Девушка рассказывает, что в Мексике опасно:
— Особенно для белых людей, потому что мы очень сильно выделяемся. Уже по пути из аэропорта до отеля за тобой может начаться слежка. Первые месяцы мы вообще не выходили на улицу после того, как стемнеет. Полиция там сильно коррумпирована: тебя могут остановить на улице и требовать «штраф», потому что ты иностранец. А еще в Мексике очень высокий уровень сексуализированного насилия, поэтому есть специальные «безопасные» автобусы и вагоны метро — только для женщин.
Алина получила дату перехода через приложение CBP One и пришла на пограничный пункт в Калексико. После оформления ее перевели в помещение для просителей убежища, где она провела шестнадцать дней. Это был большой зал, разделенный матами на зоны — мужскую, женскую, для ЛГБТ и для матерей с детьми. Люди спали на полу на матах, укрываясь фольгой. Из-за сильной вентиляции в помещении было очень холодно, но брать из рюкзаков дополнительную одежду не разрешали и второго одеяла не давали. Подушек не было — многие подкладывали под голову кроссовки.
— Я семь дней сидела на голодовке, потому что у меня есть психическое заболевание, при котором мне важно регулярно принимать лекарства. Мы с адвокатом заранее подготовили письма от врачей и схему лечения, я передала документы офицерам, но их просто убрали в портфель и сказали, что разберутся позже. У меня началась сильная паника — я знаю, что со мной происходит без медикаментов. Поэтому я отказалась от еды и требовала, чтобы медики ознакомились с документами и дали мне лекарства. „
Параллельно я требовала хотя бы нормального душа: в первые дни нас водили мыться один раз, и всего на три минуты, и пожилые люди даже раздеться за это время не успевали.
На восьмой день голодовки офицеры сказали, что завтра меня переведут в детеншен, но меня никуда не увезли — позже стало ясно, что это была попытка заставить меня прекратить голодовку. В итоге на границе я провела шестнадцать дней, — вспоминает она.
«Вас били, но не так сильно»
Алину перевели в иммиграционный центр временного содержания в середине декабря 2024 года. Там она провела около семи месяцев, ожидая решения по своему делу. Людей держали в большом помещении-ангаре примерно на шестьдесят человек, с двухъярусными кроватями, столами, душем и туалетом. Люди находились там круглосуточно, еду приносили в помещение. Раз в день их выводили на прогулку во двор, а в течение дня можно было выходить в небольшой закрытый бетонный дворик. Связь с внешним миром поддерживали через стационарные телефоны и несколько планшетов, которыми пользовались все.
— Надо понимать, что в американской системе убежища дело сразу рассматривает иммиграционный судья, и очень многое зависит от того, к кому конкретно ты попадешь, — объясняет Алина.
Девушка заранее нашла адвоката и заключила с ним контракт на 10 000 долларов: 5 000 при заключении договора и еще 5 000 за неделю до суда. Кейс они подготовили заранее и были уверены в успехе. На втором мастер-суде (предварительное заседание в Иммиграционном суде США, на котором решаются только процедурные вопросы, без рассмотрения дела по существу, таких заседаний может быть несколько) 5 января 2025 года судья назначила финальное слушание на середину апреля — это стало для Алины первым ударом. После инаугурации Трампа, прошедшей 20 января того же года, в системе началась «чистка»: увольняли судей, меняли прокуроров, резко упала статистика одобрений. К апрелю решения судов стали непредсказуемыми даже для адвокатов.
— Мы пытались найти какую-то логику, но ее не было! Как только казалось, что ты ее нащупал, она переставала работать, — рассказывает Алина. — В тюрьме больше всего разбирает от несправедливости, которую ты там видишь. Это всё рандом: в каком настроении судья, понравишься ли ты ему, какой будет прокурор. Я знаю людей с сильными кейсами, которые проигрывали, и знаю случаи, когда выигрывали по придуманным или покупным историям. Такие кейсы стоят тысячи долларов, и самое обидное, что по ним тоже выигрывают. Меня поражали рассказы сокамерниц и что звучало в судах: «Вас задерживали, но не так часто. Вас били, но не так сильно». Девочке с религиозным кейсом судья сказал: «Ну поменяйте религию». „
Когда рассматривали мой кейс, судья сказал: «Мэм, но Навальный же уже умер. Как вы можете быть его сторонницей и последовательницей?
Вы относитесь к двум социальным группам — сторонники Навального и люди, которые выступают против войны. Но в этих группах можно измениться. Можно выступать на улице, как делали это вы, или делать это в собачьей будке. А можете вообще изменить свое мнение». У меня адвокат сидела вот с такими глазами!
На втором слушании в начале мая судья сразу объявил отказ и спросил, будет ли девушка подавать апелляцию. «Да, конечно, буду», — сказала она тогда. Позже она поняла, что не готова еще девять месяцев провести в тюрьме, и начала готовиться к депортации: расспрашивала в своем блоке женщин, чьих мужей уже депортировали, и пыталась понять, можно ли изменить маршрут и вернуть паспорт. Параллельно избавилась от компрометирующих документов, собрала вещи и подготовила запасной телефон с новой сим-картой.
Подальше от России
Алину депортировали через Касабланку.
— В Касабланке я сразу подошла к охранникам и сказала, что хочу поговорить. Они вызвали миграционного офицера. Я сказала ему: «Мне нельзя возвращаться в Россию. Я могу купить билет и улететь в Турцию, прямо сейчас». Он спрашивает: «Что ты думаешь про президента России и президента Америки?» Я говорю: «Fuck Putin, fuck Trump». Он говорит: «Я с тобой полностью согласен. Покупай билет». Я прямо при нем покупаю билет. Он говорит: «Мы тебя сейчас не отпустим, паспорт не отдадим, ты до рейса сидишь здесь, потом тебя сопроводят». Я поняла, что это мой шанс, — рассказывает девушка.
Подошло время вылета. Теперь всё зависело от другого офицера, который сопровождал ее на посадку.
— Он повел меня к самолету, но документы не отдал и сказал, что передаст меня иммиграционным офицерам Турции. Я была в шоке. А он говорит: «Я считаю, что ты ненормальный пассажир. Я не понимаю, что тебе не нравится в твоей стране. У вас потрясающая страна, потрясающий президент». Я понимаю, что попала не к тому человеку, и начинаю его уговаривать на ломаном английском: «Please, please… Я буду в России сидеть в тюрьме». Я плачу, мне очень страшно. Он протягивает паспорт, я начинаю его забирать, а он его не отпускает. Я как-то выдернула его и, как только он оказался у меня в руках, я убежала в самолет, — вспоминает Алина.
Она пробыла в Турции две недели в полном шоке: „
— Я боялась выходить на улицу, забыла, что такое свобода: в детеншене за тебя решают всё, и я даже в магазине терялась перед выбором, начиналась тревога. Первые два дня я вообще не выходила из отеля.
Потом ко мне приехала подруга, и я по чуть-чуть, под руку с ней, начала выходить на улицу.
Алина поняла, что ей нужно в знакомое место, и полетела в Грузию. Выйдя из самолета, она наконец выдохнула, как будто вернулась домой:
— Я только-только начала приходить в себя, понемногу набираю силы, начинаю удаленно работать и думать, куда двигаться дальше, — скорее всего, в Азию, потому что там дешевле. Я понимаю, что у меня нет уголовного дела и я не в розыске, поэтому шансы получить убежище в Европе для меня минимальны. Я больше не хочу проходить этот путь просителя убежища. Это слишком травматично, я устала и хочу жить обычную жизнь… Сербию я тоже не рассматриваю: чем дальше я от России, и физически, и ментально, — тем спокойнее. Поэтому я просто хочу уехать подальше и начать жить заново. В тюрьме особенно остро чувствуешь, что у тебя забрали кусок жизни. Я уезжала, когда мне было 27, а сейчас мне уже 29 — и эти два года просто вычеркнуты, — заключает Алина.
ИСТОРИЯ ПЯТАЯ
«Я официально заявил, что боюсь возвращаться»
Александр: Подмосковье — США — депортация — Уругвай
Роль соседа-эфэсбэшника в жизни семьи
Александр (имя по его просьбе изменено) — 43-летний общественный активист из Подмосковья, бывший сотрудник биотехнологической компании. До войны он поднимал в городе вопросы дорог и благоустройства, писал обращения в администрацию и пытался зарегистрироваться кандидатом в депутаты.
— Я не скрывал, что я против войны. Кто-то перестал со мной общаться, кто-то начал угрожать. Даже мой бывший друг после спора о войне обещал меня убить. Параллельно начались странные разговоры с полицией. Я писал заявление на агрессивного наркомана, который ходил по району с огромным кинжалом, но участковый расспрашивал не о нем, а о моей работе, взглядах и знакомых. Тогда я впервые почувствовал, что обо мне собирают информацию.
У Александра был сосед, который много лет говорил, что работает в строительной компании. В начале 2023 года тот признался, что на самом деле служит в ФСБ. Вскоре Александру пришла повестка из военкомата.
— Я понял, что мне светит или война, или тюрьма, и решил уезжать, — говорит Александр. — Мы с женой договорились, что я сначала поеду в одну из постсоветских стран, а она позже продаст дом и приедет туда с детьми. „
Но всё пошло не так. Жена неожиданно прервала все контакты — даже между ним и детьми, продала их общий дом и осталась в России. Уже намного позже Александр узнал, что на ее решение сильно повлиял тот самый сосед из ФСБ.
Но какое-то время он еще продолжал общаться с соседом в мессенджере, пока тот не стал в открытую ему угрожать.
— Я еще примерно полгода после отъезда был в неведении, почему некоторые люди из моего окружения вдруг начинали меня ненавидеть, — говорит Александр.
После разговора с одним из бывших приятелей мужчина узнал, что сосед-эфэсбэшник записывал их доверительные разговоры, а потом обрабатывал записи и передавал эти высказывания общим знакомым, вырывая их из контекста и настраивая людей против него.
Через какое-то время жена Александра подала на развод, и у него начали копиться долги по алиментам. В одном из телеграм-каналов он прочитал, что у людей с повестками и долгами могут отозвать загранпаспорт. Александр стал искать варианты, куда обратиться за убежищем.
Сидеть на бобах в пяти тюрьмах
— Почему всё-таки именно США? Другого варианта я не нашел… Во-первых, никто, даже беженцы, не стремится ехать куда-нибудь в умирающее государство. Все стараются ехать туда, где есть перспективы. США — это единственная развитая страна, в которую можно было легально попасть через Мексику без визы, по программе CBP One, — объясняет Александр.
Друзья помогли ему оперативно улететь в Мексику. Туда он прилетел по электронной визе, которая оформляется за несколько минут, хоть прямо в самолете. Прилетел, установил приложение CBP One и стал ждать окно для перехода границы. На бумаге всё просто. А на практике оказалось, что Мексика — это очень опасное место для мигрантов. В эмигрантских чатах постоянно писали о том, что кто-то пропал. На дорогах, ведущих к границе, можно нарваться на блокпосты от наркокартелей, где человека могут и похитить, и застрелить.
— Я ждал окно в приложении CBP One почти четыре месяца. Когда наконец появилась дата, я добрался до приграничного города Пьедрас-Неграс, где и перешел границу через Eagle Pass Port of Entry (официальный пункт пропуска через границу между США и Мексикой. — Прим. ред.), — рассказывает Александр.
Его задержали и на двое суток поместили в комнату временного содержания прямо на границе — бетонное помещение без окон и часов, с постоянно включенным освещением. Там находились и другие беженцы, и всем им, включая даже беременную женщину, пришлось спать на бетонном полу под тонким одеялом из фольги. После начались скитания по пяти миграционным тюрьмам в Техасе, Луизиане и Вирджинии. „
Питание в детеншенах было однообразным — бобы, макароны и кукурузный хлеб. Бобы Александр не переносит с детства, за время заключения он похудел на двадцать килограммов.
— Постепенно я начал понимать эту систему. Американское правительство выделяет на содержание одного человека примерно 300 долларов в день, но реально на заключенного в день тратят максимум 10–15. Связь в тюрьме платная и очень дорогая — в каждом штате свои расценки. Магазин в тюрьме — так называемый commissary — тоже дорогой: даже самые простые продукты стоят намного больше, чем на свободе, а тюремной еды недостаточно. Система зарабатывает на каждом человеке, и людей стараются держать как можно дольше — даже тех, кто выиграл свой суд, часто не выпускают сразу. У меня возникло ощущение, что это просто легализованный бизнес на людях, — рассуждает он.
Александр нанял адвоката, но проиграл суд. Его сбережения закончились. Он наладил связь с волонтерами, которые материально помогали ему выживать, и подал апелляцию, но и ее через шесть месяцев отклонили.
Депортация с четвертой попытки
— Уже после отказа в апелляции я узнал кое-что еще о своем старом соседе. Выяснилось, что он выходил на людей, у которых я жил в третьей стране, пытался настроить их против меня, а через одного из них хотел узнать точную дату моей депортации, — вспоминает Александр.
В тот момент Александр осознал, что несмотря на то, что прошло уже почти два года с тех пор, как сотрудник ФСБ открыто угрожал ему впервые, опасность никуда не исчезла, и возвращение в Россию очень рискованно. К тому моменту он уже подучил английский, зарылся в законы и внимательно читал всю официальную информацию, размещенную на стенах в общих помещениях.
— Там я нашел один интересный плакатик: «Если вы голодны, если вам нужна медицинская помощь или если вы боитесь возвращаться в свою страну, сообщите об этом любому сотруднику, и вас должны выслушать».
Он позвал начальника охраны, подвел его к плакату и в присутствии одного свидетеля официально заявил, что боится возвращаться на родину. Свое заявление он повторил еще нескольким сотрудникам и ICE-офицеру через переводчика. Тот растерялся и начал угрожать, но по инструкции был обязан зафиксировать жалобу.
Как раз тогда произошла первая попытка депортации: Александру объявили, что он «выписывается», отвезли в местный офис ICE и на много часов заперли в бетонной комнате. „
— Потом открывают дверь клетки. Стоят пять крепких ребят. Один с радостной улыбкой говорит: «Ты сегодня возвращаешься домой». Я спрашиваю: «Кто из вас главный?»
В камерах и в офисах ICE висит та же самая бумажка. Я ему говорю: «Смотри, читать умеешь?» Он прочитал. Такое ощущение было, что он даже не знал, что она там висит. Я говорю: «Вы сейчас при исполнении. Ты главный. Я тебе официально заявляю при вот этих свидетелях, что боюсь возвращаться на родину», — рассказывает Александр.
По его словам, офицеры начали морально давить на него: «Ты всё равно полетишь домой, только уже как заключенный — в цепях».
— Я говорю: «Окей, ребятки, спасибо. Ариведерчи». Дверь сам закрыл и сказал им, что жду такси назад в свою тюрьму. Меня вернули обратно. Через несколько дней пришел мой депортационный офицер. Он сказал, что я препятствую исполнению закона, и дал бумаги: нарушение по трем пунктам иммиграционного национального акта. Он тоже угрожал депортацией на чартере в наручниках. Спросил: «Будете подписывать?» Я сказал: «Нет. Подписывать я не буду. Вы меня не имеете права вернуть после моего заявления, с учетом того, что у меня появилась новая информация по моему иммиграционному кейсу».
Александр продолжал настаивать на страхе возвращения и постоянно поднимал этот вопрос перед ICE-офицерами. Параллельно с этим при помощи англоговорящего друга мужчина обзванивал разнообразные посольства в поисках страны, которая бы согласилась его принять. В результате у него сменился куратор. Новый офицер, пытаясь разрешить ситуацию, неожиданно предложил вариант депортации в Молдову.
— Я согласился и подписал документ, потому что иначе можно было просто бесконечно сидеть в детеншене, — говорит Александр.
Но, хотя заветная бумага и была подписана, это совсем не означало, что узника не попытаются отправить в Россию. Примерно через месяц его снова отвезли в аэропорт, чтобы выслать в Шереметьево. И ему опять пришлось отстаивать свои права, показав подписанную бумагу. Следующая попытка депортации сорвалась из-за отмены рейса. И лишь четвертая увенчалась успехом: Александр прилетел в Кишинев с тремястами долларами и правом находиться в стране девяносто дней. Он быстро понял, что выжить самостоятельно здесь будет трудно: аренда дорогая, а для трудоустройства необходим румынский язык. „
— Я обратился в бюро миграции. Там удивились и сказали: с одной стороны, я гражданин страны-агрессора и потому здесь нежелателен, а с другой — «официально в России войны нет», поэтому убежище мне не положено.
Я снова попросил помощи у волонтеров, с которыми познакомился еще в США, и они организовали мой перелет в Уругвай, — рассказывает Александр. — Сейчас я подаю здесь на убежище и ищу любую работу, забыв о своем медицинском образовании. Моя жизнь разрушена полностью, и ее приходится начинать с нуля.

Даже находясь вне России, наши собеседники не чувствуют себя в безопасности и не готовы делиться подробностями своих кейсов, кто-то соглашается говорить лишь анонимно. Не имея возможности независимо проверить некоторые детали историй наших героев, мы публикуем их в том виде, в каком они были изложены.

В России с февраля возбудили три уголовных дела из-за платных реакций в Telegram. На днях Домодедовский городской суд арестовал 60-летнюю жительницу Подмосковья Галину Умярову по статье о содействии террористической деятельности (ч 1.1 ст. 205.1 УК). Ей грозит от 8 до 15 лет колонии за то, что, по мнению следствия, она отправила 100 платных реакций на сумму 219 рублей к посту в Telegram. Подробнее об этом и других делах за донаты в мессенджере, против которого в последнее время ведут борьбу власти, — в материале «Новой газеты Европа».
Как работают платные реакции в Telegram
В июне 2024 года в мессенджере появилась функция покупки и отправки Telegram Stars — виртуальной валюты приложения.
По замыслу разработчиков, пользователь заранее покупает звезды через встроенные платежи (например, через App Store, Google Play или официальные боты), после чего может тратить их внутри приложения: например, на электронные книги, онлайн-курсы и покупки в играх на платформе Telegram. Помимо этого, пользователи могут тратить звезды на отправку подарков или поддержку авторов контента через донаты.
Поставить звездочку в качестве реакции под понравившимся постом можно как публично, так и анонимно, — если специально скрыть личность отправителя. Отправляя «звездную» реакцию под постом, пользователь фактически переводит часть своих средств автору, поддерживая его напрямую.
Дело против пенсионерки из Подмосковья
Следствие утверждает, что жительница Подмосковья Галина Умярова «осуществила безналичный перевод денежных средств путем постановки 100 платных реакций к публикации» (219 рублей) в пользу «Легиона “Свобода России”», запрещенного на территории РФ.
Адвокат Юлия Курина пояснила в разговоре с «Российской газетой», что с точки зрения уголовного права значение имеет сам факт финансирования запрещенных организаций, а не его размер: это может быть и незначительная сумма, и любая форма безналичных или цифровых операций. «При этом сама по себе техническая операция перевода еще не образует состава преступления. „
Ключевое значение имеет наличие прямого умысла, то есть осознание того, кому направляются средства, и понимание, что они предназначены для поддержки деятельности террористической организации», — добавила она.
Судья объявила заседание по мере пресечения закрытым из-за того, что женщина проходит по террористической статье, сообщил корреспондент «Осторожно Media» 3 апреля из зала суда.
До этого пенсионерка провела ночь в изоляторе временного содержания, перед заседанием ей понадобились таблетки от давления, отмечает «Осторожно Media». Женщина с 1982 года была инструктором парашютно-десантной подготовки.
По словам адвоката Максима Сикача, аккаунт Умяровой взламывали два раза, а денежный перевод в Telegram был осуществлен именно тогда, когда учетная запись находилась в чужих руках. Сестра Умяровой рассказала «Осторожно Media», что женщина могла «куда-то не туда нажать в поисках скидок», и из-за этого у нее дважды взламывали мессенджер. Супруг Умяровой сообщил, что женщина старалась помогать детдомам, приютам для животных, а политикой вообще не интересуется.
Сторона защиты, как уточняет РБК, просила назначить Умяровой домашний арест, указывая на тяжелые семейные обстоятельства обвиняемой: ее супруг болен раком, а вместе с ними проживают пожилые родственницы — 84-летняя мать и 94-летняя свекровь Галины, которые не способны самостоятельно себя обслуживать. Сейчас адвокат готовит запрос в администрацию Telegram о детализации транзакций.
В своем канале Сикач подчеркивает: пока вина не доказана — человек не виновен.
«Убежден, что не имея подтвержденных обстоятельств для СИЗО, предусмотренных УПК РФ, избирать меру пресечения в виде заключения под стражу без проявления гуманизма и милосердия — это относиться к человеческой судьбе как к статистике и палке», — написал он.
Адвокат обращает внимание на Указ президента РФ от 09.11.2022 № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей», согласно которому приоритетное значение имеют жизнь, достоинство, милосердие, сострадание и крепкая семья.
«Заключение под стражу 60-летней женщины, являющейся единственной опорой для четырех тяжелобольных и престарелых членов семьи, прямо противоречит указанным принципам. Проявление судом милосердия и сострадания путем избрания меры пресечения в виде домашнего ареста позволит сохранить традиционные семейные связи и обеспечит необходимый уход за социально уязвимыми членами общества, не нарушая при этом интересов правосудия и проведения следственных действий», — настаивает защитник. Он убежден, что оснований для заключения женщины под стражу без установления вины нет.
Дело против подростка из Кемеровской области
Следком Кузбасса сообщил 18 марта о задержании в городе Белово Кемеровской области 17-летнего подростка, обвиняемого в финансировании терроризма (ч. 1.1 ст. 205.1 УК). Юношу поместили под домашний арест. „
Следствие утверждает, что с ноября по декабрь прошлого года подросток ставил платные реакции в мессенджере под постами организации, признанной в России «террористической». Обвиняемому грозит до 15 лет заключения.
Источник NGS42 в силовых структурах заявил, что молодой человек якобы ставил «звездные лайки» в телеграм-канале одного из воинских подразделений ВСУ. Установлением личности и задержанием подростка занимались следователи совместно с сотрудниками регионального управления ФСБ.
Задержание мужчины в Тюмени
В феврале пресс-служба Следственного комитета по Тюменской области сообщила о расследовании уголовного дела по ч. 1.1 ст. 205.1 УК в отношении 56-летнего мужчины.
По версии следствия, житель «с целью содействия деятельности международным организациям», запрещенным в России, перевел виртуальную валюту администраторам интернет-каналов. Мужчину отправили под стражу, однако детали обвинения не уточняются.
В ФСБ рассказали Ura.ru, что жителя Тюмени обвиняют в использовании именно Telegram Stars. За это ему грозит до 15 лет лишения свободы. При этом неизвестно, идет ли речь в деле об общих донатах каналу или платных реакциях на конкретные публикации.
Это дело стало первым известным уголовным преследованием за платные реакции в Telegram.
Война с Telegram
Новая волна уголовных преследований происходит на фоне попыток российских властей запретить популярный мессенджер.
Летом 2025 года Роскомнадзор начал ограничивать звонки в Telegram из-за «борьбы с мошенничеством». В конце февраля источник РБК сообщил, что мессенджер планируют полностью заблокировать в России в первых числах апреля. Создатель Telegram Павел Дуров прокомментировал блокировку мессенджера в России, пообещав сделать его трафик «более сложным для обнаружения и блокировки».
«Добро пожаловать снова в “Цифровое сопротивление”, мои русские братья и сестры. Сейчас вся нация мобилизована, чтобы обойти эти абсурдные ограничения. Мы тоже будем адаптироваться, делая трафик Telegram более сложным для обнаружения и блокировки», — написал он.
Под данным СМИ, в России в отношении Дурова возбуждено уголовное дело по части 1.1 статьи 205.1 (содействие террористической деятельности). Как пишет «Российская газета», «иллюзия анонимности» в мессенджере привела туда «радикалов, наркоманов, убийц и террористов, что стало формировать угрозы нашему обществу». В частности, с помощью Telegram были подготовлены теракт в «Крокус Сити Холле» и убийства Дарьи Дугиной и генерала Игоря Кириллова. „
Как уточняется в статьях «РГ» и «Комсомольской правды», во время полномасштабной войны в Украине мессенджер «стал главным инструментом спецслужб стран НАТО и “киевского режима”».
В июле 2017 года в России вступил в силу «закон Яровой», который обязал операторов связи хранить ключи для расшифровки переписки и передавать их ФСБ по запросу. Павел Дуров отказался предоставлять такие данные, заявив, что это технически невозможно и нарушает право граждан на тайну переписки.
В апреле 2018 года Роскомнадзор начал блокировку Telegram по решению суда, что вызвало протесты по всей стране, — их символом стали бумажные самолетики, отсылающие к логотипу приложения. Несмотря на ограничения, мессенджер продолжал работать благодаря обходным методам, а пользователи массово перешли на VPN и прокси.
В июле 2020 года Роскомнадзор снял ограничения, отметив готовность Telegram участвовать в борьбе с терроризмом и экстремизмом.

Любая война приносит не только разрушения, но оставляет глубокие психологические травмы, которые еще долго влияют на общество. За более чем четыре года так называемой «СВО» с фронта вернулись десятки тысяч бывших солдат с серьезно подорванным психическим здоровьем. Многие из них страдают ПТСР — посттравматическим стрессовым расстройством. Это состояние может проявляться тревогой, страхом, постоянным напряжением, а главное — агрессией по отношению к окружающим. По данным «Новой газеты Европа», ветераны в 2,5 раза чаще совершают убийства и в два раза чаще — преступления, связанные с нанесением тяжелого вреда, чем российские мужчины в целом. На данный момент в России нет эффективного решения этой проблемы: не хватает специалистов-психологов, отсутствуют системные программы помощи таким пациентам, а сами участники «СВО» зачастую предпочитают алкоголь профессиональной поддержке врачей. Рустам Александер рассказывает, как 80 лет назад с похожей ситуацией пытались справиться Советские психиатры.
В Великой Отечественной войне участвовали десятки миллионов человек, многие их которых вернулись домой с психологическими травмами. Советские психиатры это понимали, но с оказанием помощи фронтовикам возникали серьезные трудности. Во-первых, существовало фактическое табу на публичное обсуждение и признание травм войны — как физических, так и психологических. Во-вторых, психиатрическая инфраструктура понесла значительный урон: многие госпитали были разрушены или перепрофилированы под другие государственные нужды. В-третьих, даже в тех учреждениях, где помощь формально оказывалась, остро не хватало персонала и медикаментов, и все они были переполнены.
Уже в 1943 году советские психиатры отмечали масштаб проблемы: около 55% новых пациентов получили на фронте различные черепно-мозговые травмы, а ещё 30% страдали неврозами. Психиатры опасались, что нервная система солдат после таких травм становилась настолько ослабленной, что даже незначительный стресс мог вызвать у них истерические реакции и неврозы. Специалисты также замечали в своих научных статьях, что война приводила к изменению личности бывших солдат — так называемой «посттравматической психопатизации». У многих вернувшихся с фронта менялся характер, наблюдались истерические припадки, депрессия и параноидальные состояния.
Сами солдаты избегали обращения в диспансеры из-за стыда и стигмы, связанных с возможным психиатрическим диагнозом. Один доктор даже признавался коллегам в том, что специально использовал термин «реактивный психоз» вместо «психогенного невроза» в общении со своими пациентами, поскольку боялся их обидеть.
В 1944–1945 годах известный советский психиатр Василий Гиляровский писал в своих статьях о новом состоянии, которое он называл «нервной демобилизацией»: врач считал, что оно будет долгое время наблюдаться у вернувшихся с фронта солдат, а также в принципе у советских людей, переживших войну. Гиляровский объяснял, что во время войны люди жили чувством высшей цели — победы, и именно это давало им силу «мобилизовать внутренние ресурсы» и продолжать идти вперёд, несмотря на постоянное физическое и психическое напряжение. Но когда война закончилась и внешняя угроза в виде фашистской Германии была устранена, потребность в мобилизации психических и физических сил также отпала.
«Под синдромом нервной демобилизации, — писал Гиляровский в 1946 году, — мы понимаем тяжелые формы нервного расстройства, которые проявляются не сразу, не в момент психотравмирующих воздействий, а позднее, когда обстановка улучшается и уже не требует прежнего напряжения…» Иными словами, „
нервная система, мобилизованная в условиях объективной опасности, в послевоенный период — при отсутствии прежней угрозы — продолжала функционировать в режиме предельного напряжения,
что приводило к развитию психических расстройств.
Проблема была серьезной и, по мнению специалиста, требовала государственного участия. Гиляровский даже предложил Минздраву ввести должность штатного психиатра в каждой крупной советской больнице. Многие врачи, замечал Гиляровский, даже не задумывались о том, что причина различных, на первый взгляд чисто «телесных» болезней, которые они наблюдали у пациентов, крылись именно в психике.
Гиляровский подчеркивал, что глубокая психологическая травма, которую испытали советские люди во время войны, приводила не к депрессии, а трансформировалась в телесные расстройства. Присутствие по крайней мере одного психиатра в каждой больнице могло помочь врачам общего профиля распознать такие расстройства. Однако воплощение идеи Гиляровского было не таким простым: многие врачи общего профиля воспринимали психиатров как специалистов, пациентами которых являлись лишь «сумасшедшие», и не считали нужным направлять к ним пациентов.
Некоторые коллеги Гиляровского предлагали куда более утопические подходы к улучшению подорванного ментального здоровья советских людей. Так, один из врачей писал в 1948 году, что „
психиатры должны принимать активное участие в проектировании нового жилья после войны, так как правильно организованное жилищное пространство могло помочь советским гражданам преодолеть тоску по погибшим родственникам и друзьям,
пережить болезни, забыть о постоянных эвакуациях и в конце концов вернуться к счастливой и психически здоровой жизни.
Он даже давал конкретные рекомендации: здания не должны быть слишком высокими, а в квартиры могла заселиться только одна семья. Сами квартиры должны быть светлыми, просторными и тихими, чтобы человек мог переключить «мысли, чувства и волю». Жилые здания нужно было строить поближе к природе, так как она оказывала глубокое «психогигиеническое воздействие». В идеале каждая квартира должна была иметь окна на «берега рек, леса, луга», а у каждой семьи должен был быть собственный участок земли, где можно было дышать свежим воздухом и заниматься легким физическим трудом. Если же у квартиры не было такой прилегающей земли, то она считалась неполноценной. Конечно, такой план по ментальному оздоровлению советских граждан был неосуществим, тем более в послевоенное время. Многие тысячи людей всё еще жили в землянках и ютились в коммуналках.
По мнению советских психиатров конца 1940-х годов, прогнозы Гиляровского о массовом всплеске невротических расстройств в послевоенном СССР не сбылись. Действительно, в это время не регистрировалось большого числа чисто психических заболеваний в стране, однако это скорее объяснялось стигмой вокруг психиатрического диагноза: врачи не спешили его ставить. Скорее всего, как писал Гиляровский, психические травмы трансформировались в «телесные» заболевания, и многие пытались справляться с травмами самостоятельно. Так, психиатры отмечали у бывших солдат «патологическое влечение к алкоголю». В своем отчете министерство здравоохранения РСФСР в 1950 года указывало, что алкоголизм и наркомания стали одними из ведущих психиатрических проблем в республике. Что касается проблемы психического здоровья ветеранов войны, то она окончательно перестала обсуждаться советскими психиатрами к середине 1950х годов.

За последние десятилетия количество людей с сахарным диабетом II типа в мире выросло в четыре раза и стремительно приближается к 1 млрд. В России заболеваемость также растет, с каждым годом увеличиваясь на сотни тысяч новых случаев. Эти показатели вызывают серьезное беспокойство и у медиков, и на уровне правительства: на заседании коллегии Роспотребнадзора звучали опасения, что ситуация может выйти из-под контроля. Действительно ли можно говорить об эпидемии, охватившей мир?

Текст был впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Неинфекционная эпидемия
За последние десятилетия сахарный диабет II типа стал одной из самых быстро распространяющихся хронических болезней. Уже сейчас число людей в мире, живущих с этим заболеванием, превысило 800 млн — в четыре раза больше по сравнению с 1990 годом. И это лишь диагностированные случаи, за рамками статистики остаются миллионы людей, не знающие о своем заболевании. Такой стремительный рост показателей за одно поколение и заставляет экспертов говорить об эпидемии сахарного диабета.
Россия вполне является частью этого общемирового процесса. К началу 2026 года в стране зарегистрировано более 5 млн человек с диабетом II типа, но, по мнению специалистов, цифры занижены минимум на 50% — заболевание просто не выявлено, и люди не знают о своем диагнозе. Это означает, что диабет может затрагивать до 10–12% населения страны. При этом ежегодный прирост составляет сотни тысяч новых случаев — и эта динамика сохраняется уже не первое десятилетие.
Еще одна тревожная тенденция — омоложение заболевания. Если раньше сахарный диабет II типа считался болезнью пожилых, сегодня он всё чаще диагностируется у людей 30–40 лет и даже у подростков.
В отличие от инфекционных заболеваний диабет не вызывает резких вспышек, он распространяется постепенно, незаметно становясь одной из главных причин смертности. По прогнозам ВОЗ, к 2050-м годам число пациентов в мире может достичь 1,5 млрд человек.
Постоянные переработки
Сахарный диабет — это хроническое нарушение обмена веществ, обусловленное снижением чувствительности клеток к инсулину.
— Инсулин — единственный гормон, который призван загонять глюкозу из крови в клетки, обеспечивая их таким образом энергией, — объясняет эндокринолог Юрий Потешкин. — Когда мы едим, углеводы расщепляются до глюкозы, она попадает в кровь, и в ответ поджелудочная железа выделяет инсулин, чтобы утилизировать съеденную глюкозу. Бета-клетки поджелудочной железы постоянно отслеживают уровень глюкозы в крови и при его повышении усиливают выработку инсулина. Как только концентрация глюкозы нормализуется, выработка инсулина снижается — поджелудочная адаптируется к уровню глюкозы.
Но эта отлаженная система может дать сбой, и не только в силу генетической предрасположенности. По оценкам специалистов, в 90% случаев сахарный диабет II типа вызван не наследственностью, а кардинально изменившимся образом жизни. „
За последние десятилетия человечество стало меньше двигаться и существенно прибавило в весе — именно эти факторы являются главной причиной распространения сахарного диабета.
Офисная работа, развитие транспорта, разнообразные гаджеты — в результате современный взрослый от 40 до 50% времени своего бодрствования проводит в сидячем положении.
Существенно изменился и характер питания. Хотя калорийность рациона в среднем выросла не драматически, изменилась его структура: в нем стало больше ультрапереработанных продуктов, сахара и насыщенных жиров, которые отвечают за лишние килограммы. Но такая еда зачастую дешевле, чем та, в которой используются натуральные продукты, — и цена оказывается решающим фактором при выборе.
— При лишнем весе, когда есть избыток жира, инсулина требуется больше, чтобы утилизировать глюкозу, из-за чего поджелудочная железа вынуждена работать в усиленном режиме, — объясняет Юрий Потешкин. — А жир, особенно в области талии, лишь усиливает воспалительные процессы и сопротивляемость инсулину. То же самое происходит и при отсутствии физической нагрузки: мышцы перестают эффективно использовать глюкозу, она не проникает в клетки, а накапливается в крови. Кроме того, при сидячем образе жизни снижается чувствительность тканей к инсулину, что способствует повышению уровня сахара в крови. Во всех случаях поджелудочная железа вынуждена вырабатывать больше инсулина, чтобы держать сахар в норме. Но со временем такая переработка приводит к истощению функции поджелудочной железы, ее клетки начинают работать хуже, инсулина становится недостаточно, а уровень глюкозы в крови, напротив, постоянно растет.
Лекарства не для всех
Основное лечение направлено на снижение инсулинорезистентности и нормализацию уровня сахара в крови.
— Современная терапия позволяет существенно снизить у таких пациентов риски инфаркта, инсульта, прогрессирования хронической болезни почек и повторных госпитализаций, — говорит сопредседатель Всероссийского союза пациентов Юрий Жулев. „
— Своевременное назначение этих препаратов позволяет не только улучшить качество жизни, но и снизить нагрузку на систему здравоохранения за счет профилактики тяжелых осложнений.
Для людей с диабетом в принципе предусмотрено льготное обеспечение нужными препаратами: при инвалидности — в рамках госгарантий, для остальных — в рамках региональных программ. Но доступность сильно разнится в зависимости от региона.
— Мы периодически получаем обращения, связанные с перебоями в поставках препаратов, — продолжает Юрий Жулев. — Как правило, они связаны с задержками закупочных процедур или недостаточными объемами закупок. Подобные сигналы поступают из разных регионов, поскольку система лекарственного обеспечения во многом зависит от возможностей бюджетов субъектов.
Есть проблема и с финансированием. По словам Марины Шестаковой, директора Института диабета имени академика Дедова, в современных сахароснижающих средствах сегодня нуждается порядка миллиона пациентов, но денег на всех просто нет. В «НМИЦ эндокринологии» даже предложили выделить группу для приоритетного льготного обеспечения лекарствами — чуть больше 100 тысяч пациентов без инвалидности, имеющих сердечно-сосудистые и почечные заболевания, при этом трудоспособных. По мнению авторов инициативы, такая мера была бы экономически обусловлена. Но пока никаких изменений в льготном обеспечении не предполагается.
Кроме того, сегодня есть огромная категория людей, у которых формально еще нет диагноза «диабет», но есть все предпосылки к нему. Речь идет о преддиабете — пограничном состоянии, когда сахар уже выше нормы, но еще не критично, и об ожирении. По мнению Марины Шестаковой, каждый пятый-шестой человек в России имеет преддиабет и каждый третий-четвертый — ожирение, а это важнейший фактор риска развития сахарного диабета.
По идее, таких людей должна выявлять диспансеризация, которую активно продвигают в районных поликлиниках. Однако на практике находят что-то скорее случайно, поскольку и осмотры довольно формальные, и само исследование — анализ глюкозы натощак — имеет недостаточную чувствительность.
Но даже если у человека выявлен преддиабет, максимум, что он получит, — рекомендации по снижению веса и изменению диеты. На системную профилактическую работу, которая включала бы подробные объяснения, помощь пациенту в контроле за образом жизни, у врача в районной поликлинике просто нет времени.
С 1 марта начал работать федеральный регистр отдельных хронических заболеваний, в который включили и сахарный диабет. Предполагается, что благодаря регистру медицинская помощь будет более эффективной: пациенту смогут вовремя назначить обследования, поставить диагноз и назначить терапию. Но чтобы действительно снизить заболеваемость и улучшить качество жизни пациентов, по словам Яна Власова, сопредседателя Всероссийского союза пациентов, важно не только создать регистр, но и обеспечить его интеграцию с механизмами лекарственного обеспечения. Только в этом случае данные начнут работать в интересах пациента, а не оставаться статистикой.
Изменить среду
Даже идеальная медицинская помощь не решит проблему диабета, если не изменить окружающую среду, которая продвигает избыточное потребление и малоподвижность. „
В современной эпидемиологии сегодня появился термин: diabetogenic environment — среда, способствующая диабету.
Например, большое количество точек питания поблизости невольно побуждают человека перекусить в одной из них. А в столовой с широким ассортиментом фастфуда школьник с большей вероятностью купит именно его вместо здоровой еды.
Поэтому немедицинские меры направлены на то, чтобы помочь человеку сделать здоровый выбор.
В мировой практике это повышение цен на сладкие напитки и уменьшение содержания сахара в них, ограничение на рекламу фастфуда и сладостей, обязательная маркировка полезных/неполезных продуктов с помощью светофора. Особое внимание уделяется так называемой политике подталкивания (nudge), которая влияет на выбор человека. Следствием такой политики становится запрет на продажу в школах нездоровой еды типа чипсов, газировки, кондитерских изделий с кремом и сладких напитков. Расположение в магазинах полезных продуктов на видном месте — так, чтобы они сразу бросались в глаза, из той же серии.
Для физической активности также нужна не только мотивация, но и возможность проявить эту самую активность: наличие велоинфраструктуры и пешеходных зон, доступ к паркам и массовому спорту.
Подобные мягкие вмешательства делают выбор здорового образа жизни простым и логичным.
— Мы не можем повлиять на генетику, но можем влиять на внешние факторы, — говорит эндокринолог Юрий Потешкин.
Даже при уже развившемся диабете правильные привычки могут улучшить состояние здоровья, а если «поймать» заболевание на стадии преддиабета, то можно замедлить его развитие просто с помощью здорового образа жизни.
Саша Коваленок

К началу пасхальных торжеств этого года, которые по православному календарю стартуют в Лазарево воскресение, 4 апреля, патриарх Кирилл ждет очередного «царского подарка». По сведениям российских СМИ, из фондов Государственной Третьяковской галереи (ГТГ) в храм Христа Спасителя будут перевезены древнейшие Владимирская (XII в.) и Донская (XIV в.) иконы Божией Матери. Руководство РПЦ учло опыт 2022–23 годов, когда музейное сообщество и российская интеллигенция в целом, как могли, сопротивлялись изъятию из музейной коллекции рублёвской «Троицы».
Поначалу пришлось руководствоваться утечками из музейных и церковных источников, которые утверждали, что святыни решено вывозить под покровом ночи, — чтобы объявить об их «возвращении» как о свершившемся факте, без какого-либо подобия общественных или хотя бы экспертных дискуссий. Официальные же источники, как в министерстве культуры, так и в РПЦ, — долгое время хранили молчание. В Третьяковской галерее «передачу в безвозмездное пользование» подтвердили лишь утром 3 апреля.
Успеть к Пасхе
Первым сравнительно авторитетным источником, который еще почти месяц назад написал о готовящейся передаче икон, стала известная арт-блогерка и художественный критик Софья Багдасарова, вполне лояльная российскому руководству. По ее сведениям, Владимирскую икону должны разместить в храме Христа Спасителя еще до Пасхи, чтобы патриарх Кирилл получил возможность отметить в ее компании «праздник праздников», а Донскую — чуть позже перевезти в Донской монастырь. Максимум «оценочного суждения», которое позволила себе Багдасарова, прозвучал так: «Текущее состояние этих шедевров древнерусского искусства и их способность пережить отсутствие музейного климата неизвестны».
Это лукавая фраза. На самом деле, о критическом состоянии Владимирской писал даже православный журнал «Нескучный сад»: „
икона «просто нашпигована гвоздями! Внутри самих досок это выглядит как минное поле: гвозди древние, кованые, где-то обкусанные, где-то вокруг них пошла ржавчина».
Обилие гвоздей объясняется тем, что на протяжении многовековой истории к чтимой иконе прикрепляли различные оклады, которые со временем становились всё тяжелее и драгоценнее. Поскольку перевозить икону было опасно, а РПЦ еще в 90-е требовала предоставить ей возможность молиться перед святыней, Владимирскую поместили в специальную капсулу в храме св. Николая в Толмачах, расположенном во дворе главного здания Третьяковской Галереи. Внутри капсулы поддерживался необходимый температурно-влажностный режим и храм в целом соответствовал нормативам музейного помещения. Периодически — для профилактики и реставрации — Владимирскую икону переносили в расположенные рядом реставрационные мастерские галереи. Но когда это произошло в начале марта, музейщиками овладело тревожное предчувствие: на сей раз святыню забрали не ради реставрации…
Подобно тому, как поступили три года назад с другим утраченным шедевром Третьяковки — рублёвской «Троицей», Владимирскую икону планируют поставить в застекленный киот в храме Христа Спасителя, где на икону будут воздействовать сразу все негативные факторы, присутствующие в огромном пространстве, которое заполнено людьми и дымом от свечей и кадил. Формально, если верить музейщикам, которые делятся такой информацией на условиях анонимности, министерство культуры РФ подпишет с Московской патриархией договор об экспонировании святынь, как бы остающихся в государственном музейном фонде, сроком на 49 лет. Но не надо быть специалистом, чтобы понять: такого срока хрупкие древние памятники не переживут. „
В качестве возражения тут возможен лишь сугубо религиозный аргумент: раз иконы чудотворные, то они явят чудо — и переживут! Но на это можно ответить таким же религиозным аргументом: если же мы, грешные, чуда не достойны, то иконы его не явят.
Жертва ради «победы»
Искусствоведы подметили, что частая смена директоров Государственной Третьяковской Галереи синхронизирована с передачей РПЦ главных сокровищ древнерусской коллекции музея. Летом 2023-го покинула свой пост Зельфира Трегулова, посмевшая «уйти в отпуск» как раз в тот момент, когда нужно было подписывать акт о выдаче «Троицы» РПЦ. Сменившая ее Елена Проничева — дочь бывшего главы Погранслужбы ФСБ России — всячески затягивала решение вопроса о дальнейшем разорении древнерусской коллекции. В итоге в январе этого года ее сменила Ольга Галактионова, близкая министру культуры и зарекомендовавшая себя как проверенный боец культурно-идеологического фронта еще на должности директора «РОСИЗО», которую она занимала в 2021–25 годах, а ранее — на посту гендиректора кинокомпании «Галактика». Галактионова входит в комиссию Россотрудничества «по вопросам популяризации российской культуры, традиционных духовно-нравственных ценностей и патриотического воспитания». Очевидно, такой директор не будет сопротивляться воле Кремля и РПЦ, тем более, по словам ее коллег, в свою недолгую бытность руководителем Пушкинского музея в 2025 году Ольга Галактионова всегда шла навстречу пожеланиям Московской патриархии.
Понятно, что решения о судьбе святынь принимают не директора Третьяковской галереи и даже не министерство культуры. Эти решения находятся в плоскости высокой политической мистики — тех оккультных идей, которыми вдохновляются Путин и его окружение, особенно в контексте «СВО». Изредка эти идеи высказываются на публику, в том числе патриархом Кириллом (некоторые аспекты современного кремлевского оккультизма исследовала «Новая газета»). Относительно мягко описывает эту квазирелигию религиовед Ксения Лученко: «Возвращение иконы — это акт сакрального очищения России, который необходимо сделать для того, чтобы Россия наконец победила всех своих врагов, и внешних, и внутренних». В более жестких категориях — категориях «жертвы» — эти взгляды проповедует патриарх Кирилл. Объясняя причины побед России в прошлых и будущих войнах, он часто подчеркивает, что победа дается лишь в обмен на достаточное количество жертв, которыми «умилостивляется» Высшее начало. Такая «математическая логика» выдает приверженность главы РПЦ оккультно-магическому мировоззрению, а не христианству. Это мировоззрение приводит его к признанию особой роли «намоленных» древних икон, которые, по учению Кирилла, накапливают большие энергетические потенциалы, и если подобрать правильный ключ к использованию таких потенциалов, то можно обеспечить победу и в «СВО». „
С точки зрения традиционного православного богословия, такой взгляд является идолопоклонством, поскольку почитание икон относится не к их физическому материалу, а к изображенному на них.
В этом смысле, с богословской точки зрения, подлинник иконы не отличается от ее копии, это отличие важно лишь с культурологической, исторической точек зрения.
Как отмечала «Новая газета Европа», изъятие древних икон из музейных коллекций и их передача РПЦ — «политический жест средневекового происхождения». Сакрализация «СВО», которая провозглашена «священной войной», ведет к превращению ее верховного главнокомандующего в религиозного харизматического лидера. Мобилизация на служение такому лидеру не только военнослужащих — войска земного, но и святынь — войска небесного, как бы гарантирует высшую, Божественную санкцию на все решения вождя, их непогрешимость. Когда ставки подняты так высоко, вряд ли кто-то из имеющих влияние российских функционеров решится напомнить своему шефу о том, что подобные манипуляции ценнейшими памятниками национальной культуры чреваты их физическим уничтожением.

В середине марта директор Федеральной службы исполнения наказания (ФСИН) Аркадий Гостев сообщил, что его ведомство испытывает острый кадровый голод. Ранее его заместитель Александр Рогозин заявлял, что недобор в среднем по стране составляет 37%, а, например, в Тульской области некомплект младшего и среднего состава стремится к 70%. «Новая-Европа» рассказывает, как нехватка сотрудников влияет на заключенных и систему исполнения наказания.
С тех пор как министерство обороны начало активно вербовать заключенных для войны с Украиной, их количество в тюрьмах резко сократилось. По официальной статистике, в начале 2023 года в местах лишения свободы находились 433 тысячи человек, а к 1 января 2025 года их численность составила 313 тысяч.
Несмотря на уменьшение числа заключенных, нехватка сотрудников в системе ФСИН нарастает. „
Пытаясь сократить дефицит кадров, российские власти даже сняли запрет на работу в силовых ведомствах для людей с погашенной судимостью.
С 2022 года, по данным правозащитного проекта «Открытое пространство», в России закрылось 88 мест лишения свободы. Однако закрытие колоний не решает проблему, а лишь приводит к уходу сотрудников из системы исполнения наказаний.
— У нас одну колонию закрыли, людей перевели в две другие в этом же районе. Но это не перекрыло нехватку в тех двух учреждениях, потому что в колонии, которую закрыли, тоже людей сильно не хватало, — рассказала «Новой газете Европа» Александра (имя изменено по соображениям безопасности. — Прим. ред.), которая работает врачом в управлении ФСИН по одному из южных регионов России.
По словам бывшего аналитика ФСИН Анны Каретниковой, руководству службы исполнения наказаний хотелось бы переводить сотрудников из закрывающихся колоний в другие, но это часто связано с переездом в другие населенные пункты, поэтому силовики предпочитают уволиться и найти себе гражданскую работу.
— Проблема жилья — одна из самых важных и насущных, — говорит Каретникова. — Нет достаточного количества общежитий для сотрудников рядом с колониями, в которые планируется переводить работников закрывшихся учреждений. Но чаще многие сотрудники просто никуда не хотят уезжать со своих мест, потому что хозяйство, дети и устоявшийся быт. Человек, который работал в закрывшемся учреждении, с большей долей вероятности никуда переезжать не будет. Он просто уволится и скажет, что не будет получать 20 тысяч зарплаты, но останется жить там, где всегда жил.
«Начался полный бардак»
Из-за нехватки сотрудников ФСИН страдают прежде всего арестанты. — Если человек физически не успевает сделать работу, то понятно, что заключенные останутся обделенными, — говорит Анна Каретникова.
Это подтверждает и бывшая политзаключенная, освободившаяся в 2025 году. По ее словам, за последний год из колонии, где женщина отбывала срок, уволились многие сотрудники столовой и склада, из-за чего качество еды значительно ухудшилось. После увеличения кадрового дефицита в колонии «начался полный бардак», инспекторы начали работать с большими переработками, а «начальство на них орало порой даже сильнее, чем на зэков». Чтобы закрыть нехватку сотрудников, по словам активистки, начали принимать на службу «много случайных людей», которые быстро увольнялись, столкнувшись с реалиями работы в колонии.
Сотрудники системы ФСИН выполняют несколько задач с разной приоритетностью, объясняет Анна Каретникова. Первоочередные задачи — всё, что связано с судами и следствием, например, проведение обысков у подозреваемых. Работа, направленная на обслуживание заключенных, — проверка писем, организация питания, сопровождение в баню — уходит на второй план. „
— Разумеется, некомплект во ФСИН бьет по правам, а не обязанностям арестантов,
— говорит Каретникова. — Письма медленнее передаются, потому что если цензор ушел в отпуск, то письма читает оперативный сотрудник. Но понятно, что он сначала сделает все свои оперативные дела: примет явки с повинной, всех напугает как следует, — и только затем письма будет проверять.
Правозащитница отмечает, что арестанты очень хорошо чувствуют, когда сотрудников не хватает. Атмосфера в колонии или изоляторе накаляется. Заключенные выражают недовольство работой силовиков, сначала начинают жаловаться, а потом может начаться «шум»: отказ уходить в камеру после проверки или выходить из нее по требованию инспекторов.
Зарплаты в два раза ниже
Долгое время служба во ФСИН, по словам сотрудников ведомства, поговоривших с «Новая-Европа», привлекала высокими зарплатами, ранними пенсиями (выйти на пенсию можно после 12,5 лет службы во ФСИН. — Прим. ред.), единовременной выплатой на приобретение жилья (полагается сотрудникам, отслужившим во ФСИН более 10 лет. — Прим. ред.). Сейчас же зарплата инспекторов ФСИН в российских регионах в два раза меньше средней по стране.
— Если будет уважение к сотрудникам, будет достойная зарплата, как раньше, — будут толпами стоять, чтобы устроиться во ФСИН, — говорит сотрудница ФСИН Александра. — Когда я пришла на службу в конце 1990-х, зарплаты могли не платить по полгода, но люди не уходили — работали. А потом стало всё нормально. У нас какое-то время зарплата была в два раза больше, чем на территории (имеется в виду гражданская работа вне силовых ведомств. — Прим. ред.). Мы могли полететь за границу в отпуск, а сейчас мы себе не можем это позволить. Во ФСИН были очереди из врачей и медицинских сестер, а сейчас они не идут, потому что зарплата в здравоохранении гораздо выше, чем у нас. Зачем медикам работать с осужденными за меньшие деньги, если они работают с нормальными людьми, которые заболели, а потом отблагодарили тебя?
По словам женщины, ее коллеги-врачи во ФСИН получают в среднем 30–50 тысяч рублей, когда зарплаты врачей с той же компетенцией и стажем работы в поликлиниках и больницах гражданской системы здравоохранения в ее регионе в два раза выше: 80–100 тысяч рублей.
Анна Каретникова тоже считает, что главная причина нехватки сотрудников ФСИН — неконкурентная зарплата:
— Например, начальник изолятора в период, когда я работала (правозащитница покинула Россию в январе 2023 года из-за давления со стороны Управления собственной безопасности ФСИН. — Прим. ред.), получал 70–80 тысяч, а какой-нибудь младший инспектор, который работает сутки-трое, точно не получает хорошую зарплату. Они получали тысяч 35–40 вместе с доплатами за выслугу лет и чины.
По данным Росстата, средняя зарплата в Москве на начало 2026 года превысила 173 тысячи рублей, однако из всех открытых вакансий московского СИЗО-2 «Бутырка», размещенных в сети, ни одна не близка к средним показателям по городу. Так, начальнику отряда отдела воспитательной работы с осужденными предлагают зарплату в промежутке от 81 тысячи до 103 тысяч рублей, инструктору-кинологу — 75–95 тысяч рублей, психологу с опытом работы 1–3 года — 80–92 тысячи рублей, а стажеру в отдел кадров обещают зарплату от 35 тысяч рублей.
Манекены на вышках
Нехватка сотрудников во ФСИН становится серьезным испытанием для тех, кто продолжает служить в уголовно-исполнительной системе. При прежних зарплатах объем выполняемой работы лишь увеличивается.
— Я ушла, потому что отслужила свое и не хотела больше продолжать. Там невозможно работать уже. Зарплаты там маленькие, а нагрузки и требования бешеные. „
Людей не хватает, даже на вышки иногда манекены ставят, чтобы скрыть нехватку сотрудников от заключенных.
Конвоиры живут на работе, еще и скотское отношение к сотрудникам! — рассказала «Новой-Европа» Вероника (имя изменено по соображениям безопасности. — Прим. ред.) — бывшая сотрудница отдела по конвоированию заключенных одного из региональных управлений ФСИН. Когда женщина начала служить в силовом ведомстве, в ее отделе было около 600 человек кадрового состава, а сейчас численность сотрудников немногим превышает 200 человек.
Значительно возросшую нагрузку на сотрудников пенитенциарной системы подтвердил в разговоре с изданием «Газета.ru» и бывший начальник колонии: «Любой младший инспектор всегда халтурил — отработал в учреждении и пошел охранять парфюмерный или таксовать. А сейчас у них нагрузка такая, что в первый день после смены человек тупо отсыпается, а на второй понимает, что послезавтра ему снова в этот ад, и ни о какой подработке уже даже не думает».
Собеседники «Новой-Европа» заявляют, что переработки стали неотъемлемой частью жизни сотрудников ФСИН.
— Если ты должен уйти домой утром, но не успеваешь доделать то, что должен, значит уйдешь домой вечером. Эти переработки часто пытаются не оплатить. Конечно, такое никому не нравится, — говорит Анна Каретникова. Правозащитница неоднократно наблюдала, как один сотрудник совмещает два-три поста. В соответствии с внутренним регламентом и инструкциями на каждого инспектора приходится определенное количество заключенных.
— Он должен в глазки посмотреть, заявления зарегистрировать, двери кому надо открыть, окошки закрыть… — рассказывает Каретникова. — А если его напарник не вышел, то он будет стоять на два, а то и на три поста одновременно. Но он просто физически не сможет выполнить то, что необходимо. Из-за этого возрастают риски, что он где-то что-то недосмотрел, проявил какую-то халатность. Кто-то, не дай бог, из-за его халатности повесился или убежал, а потом за это его самого могут посадить.
Защитники Отечества
В марте 2025 года директор ФСИН Аркадий Гостев заявил, что 3592 человека из числа действующих и ранее служивших в уголовно-исправительной системе «вступили в ряды защитников Отечества» и отправились на войну в Украину. 249 из них получили ранения разной степени тяжести, а 343 человека погибли.
По словам сотрудницы ФСИН Александры, из-за низких зарплат некоторые ее коллеги действительно подписывают контракт с Минобороны и уходят на фронт.
— С одной стороны, колонии закрываются, а колонии во многих регионах России — это в буквальном смысле градообразующие предприятия, — комментирует «Настоящему времени» уход фсиновцев на войну правозащитник организации Russland hinter Gittern (немецкое юрлицо фонда «Русь сидящая») Юрий Боровский. — Когда у тебя основной работодатель в твоем населенном пункте перестает работать, то какие варианты? Можно подписать контракт и отправиться на войну. А это же ведь еще и с идеологической точки зрения правильно — ты же родину таким образом защищаешь и долг ей отдаешь.
У Анны Каретниковой, работавшей в Москве, другие наблюдения: в столице сотрудники ФСИН скорее боятся попасть на фронт, даже несмотря на наличие брони.
— Я работала в достаточно сытом регионе, — говорит она. — Никто там особо на войну не стремился и даже всячески опасались мобилизации, хотя у них вообще-то бронь. Но я допускаю, что это сильно зависит от региона. Где-то и для кого-то это очень большие деньги, поэтому какое-то количество наверняка уходит.
По словам Александры, когда в сентябре 2022 года Владимир Путин объявил мобилизацию, была надежда, что на вакантные места придут молодые люди, чтобы получить бронь от попадания на фронт, но эти надежды не оправдались. Несколько человек устроились в колонию, но вскоре уволились, когда выяснилось, что мобилизация не приобрела всеобщий характер.
Война стала для сотрудников ФСИН не только альтернативным местом заработка, но и внесла изменения в работу. Как рассказала бывшая сотрудницы ФСИН Вероника, значительно выросла нагрузка на конвоиров, сопровождающих заключенных во время этапов. Если раньше в их задачи входила лишь транспортировка осужденных из одного учреждения в другое, то сейчас они осуществляют их доставку из пенитенциарных учреждений до крупных приграничных городов, например, Ростова-на-Дону, где передают заключенных, подписавших контракт, Министерству обороны.
— У них теперь каждодневные «геройские» караулы, — говорит женщина. – Возят фронтовиков этих. Поэтому очень сильно возросли нагрузки.
При этом взаимодействовать с заключенными сотрудникам стало сложнее. Раньше арестанты находились в значительной зависимости от служащих ФСИН, а теперь они могут в любой момент освободиться, если подпишут контракт с Минобороны. „
— Сейчас сотрудникам с арестантами сложно: раньше можно было гордиться, вот, мол, мы сотрудники, а ты вроде как зэк. А теперь сегодня он зэк, а завтра — героический защитник Родины, и какую-нибудь гадость тебе припомнит,
— подтверждает Каретникова. — И не поорешь на него уже, получается. В том числе поэтому сотрудники и уходят: привычная картина мира разрушилась.

В середине марта директор Федеральной службы исполнения наказания (ФСИН) Аркадий Гостев сообщил, что его ведомство испытывает острый кадровый голод. Ранее его заместитель Александр Рогозин заявлял, что недобор в среднем по стране составляет 37%, а, например, в Тульской области некомплект младшего и среднего состава стремится к 70%. «Новая-Европа» рассказывает, как нехватка сотрудников влияет на заключенных и систему исполнения наказания.
С тех пор как министерство обороны начало активно вербовать заключенных для войны с Украиной, их количество в тюрьмах резко сократилось. По официальной статистике, в начале 2023 года в местах лишения свободы находились 433 тысячи человек, а к 1 января 2025 года их численность составила 313 тысяч.
Несмотря на уменьшение числа заключенных, нехватка сотрудников в системе ФСИН нарастает. „

Пытаясь сократить дефицит кадров, российские власти даже сняли запрет на работу в силовых ведомствах для людей с погашенной судимостью.
С 2022 года, по данным правозащитного проекта «Открытое пространство», в России закрылось 88 мест лишения свободы. Однако закрытие колоний не решает проблему, а лишь приводит к уходу сотрудников из системы исполнения наказаний.
— У нас одну колонию закрыли, людей перевели в две другие в этом же районе. Но это не перекрыло нехватку в тех двух учреждениях, потому что в колонии, которую закрыли, тоже людей сильно не хватало, — рассказала «Новой газете Европа» Александра (имя изменено по соображениям безопасности. — Прим. ред.), которая работает врачом в управлении ФСИН по одному из южных регионов России.
По словам бывшего аналитика ФСИН Анны Каретниковой, руководству службы исполнения наказаний хотелось бы переводить сотрудников из закрывающихся колоний в другие, но это часто связано с переездом в другие населенные пункты, поэтому силовики предпочитают уволиться и найти себе гражданскую работу.
— Проблема жилья — одна из самых важных и насущных, — говорит Каретникова. — Нет достаточного количества общежитий для сотрудников рядом с колониями, в которые планируется переводить работников закрывшихся учреждений. Но чаще многие сотрудники просто никуда не хотят уезжать со своих мест, потому что хозяйство, дети и устоявшийся быт. Человек, который работал в закрывшемся учреждении, с большей долей вероятности никуда переезжать не будет. Он просто уволится и скажет, что не будет получать 20 тысяч зарплаты, но останется жить там, где всегда жил.
«Начался полный бардак»
Из-за нехватки сотрудников ФСИН страдают прежде всего арестанты. — Если человек физически не успевает сделать работу, то понятно, что заключенные останутся обделенными, — говорит Анна Каретникова.
Это подтверждает и бывшая политзаключенная, освободившаяся в 2025 году. По ее словам, за последний год из колонии, где женщина отбывала срок, уволились многие сотрудники столовой и склада, из-за чего качество еды значительно ухудшилось. После увеличения кадрового дефицита в колонии «начался полный бардак», инспекторы начали работать с большими переработками, а «начальство на них орало порой даже сильнее, чем на зэков». Чтобы закрыть нехватку сотрудников, по словам активистки, начали принимать на службу «много случайных людей», которые быстро увольнялись, столкнувшись с реалиями работы в колонии.
Сотрудники системы ФСИН выполняют несколько задач с разной приоритетностью, объясняет Анна Каретникова. Первоочередные задачи — всё, что связано с судами и следствием, например, проведение обысков у подозреваемых. Работа, направленная на обслуживание заключенных, — проверка писем, организация питания, сопровождение в баню — уходит на второй план. „

— Разумеется, некомплект во ФСИН бьет по правам, а не обязанностям арестантов,
— говорит Каретникова. — Письма медленнее передаются, потому что если цензор ушел в отпуск, то письма читает оперативный сотрудник. Но понятно, что он сначала сделает все свои оперативные дела: примет явки с повинной, всех напугает как следует, — и только затем письма будет проверять.
Правозащитница отмечает, что арестанты очень хорошо чувствуют, когда сотрудников не хватает. Атмосфера в колонии или изоляторе накаляется. Заключенные выражают недовольство работой силовиков, сначала начинают жаловаться, а потом может начаться «шум»: отказ уходить в камеру после проверки или выходить из нее по требованию инспекторов.
Зарплаты в два раза ниже
Долгое время служба во ФСИН, по словам сотрудников ведомства, поговоривших с «Новая-Европа», привлекала высокими зарплатами, ранними пенсиями (выйти на пенсию можно после 12,5 лет службы во ФСИН. — Прим. ред.), единовременной выплатой на приобретение жилья (полагается сотрудникам, отслужившим во ФСИН более 10 лет. — Прим. ред.). Сейчас же зарплата инспекторов ФСИН в российских регионах в два раза меньше средней по стране.
— Если будет уважение к сотрудникам, будет достойная зарплата, как раньше, — будут толпами стоять, чтобы устроиться во ФСИН, — говорит сотрудница ФСИН Александра. — Когда я пришла на службу в конце 1990-х, зарплаты могли не платить по полгода, но люди не уходили — работали. А потом стало всё нормально. У нас какое-то время зарплата была в два раза больше, чем на территории (имеется в виду гражданская работа вне силовых ведомств. — Прим. ред.). Мы могли полететь за границу в отпуск, а сейчас мы себе не можем это позволить. Во ФСИН были очереди из врачей и медицинских сестер, а сейчас они не идут, потому что зарплата в здравоохранении гораздо выше, чем у нас. Зачем медикам работать с осужденными за меньшие деньги, если они работают с нормальными людьми, которые заболели, а потом отблагодарили тебя?
По словам женщины, ее коллеги-врачи во ФСИН получают в среднем 30–50 тысяч рублей, когда зарплаты врачей с той же компетенцией и стажем работы в поликлиниках и больницах гражданской системы здравоохранения в ее регионе в два раза выше: 80–100 тысяч рублей.
Анна Каретникова тоже считает, что главная причина нехватки сотрудников ФСИН — неконкурентная зарплата:
— Например, начальник изолятора в период, когда я работала (правозащитница покинула Россию в январе 2023 года из-за давления со стороны Управления собственной безопасности ФСИН. — Прим. ред.), получал 70–80 тысяч, а какой-нибудь младший инспектор, который работает сутки-трое, точно не получает хорошую зарплату. Они получали тысяч 35–40 вместе с доплатами за выслугу лет и чины.
По данным Росстата, средняя зарплата в Москве на начало 2026 года превысила 173 тысячи рублей, однако из всех открытых вакансий московского СИЗО-2 «Бутырка», размещенных в сети, ни одна не близка к средним показателям по городу. Так, начальнику отряда отдела воспитательной работы с осужденными предлагают зарплату в промежутке от 81 тысячи до 103 тысяч рублей, инструктору-кинологу — 75–95 тысяч рублей, психологу с опытом работы 1–3 года — 80–92 тысячи рублей, а стажеру в отдел кадров обещают зарплату от 35 тысяч рублей.
Манекены на вышках
Нехватка сотрудников во ФСИН становится серьезным испытанием для тех, кто продолжает служить в уголовно-исполнительной системе. При прежних зарплатах объем выполняемой работы лишь увеличивается.
— Я ушла, потому что отслужила свое и не хотела больше продолжать. Там невозможно работать уже. Зарплаты там маленькие, а нагрузки и требования бешеные. „
Людей не хватает, даже на вышки иногда манекены ставят, чтобы скрыть нехватку сотрудников от заключенных.
Конвоиры живут на работе, еще и скотское отношение к сотрудникам! — рассказала «Новой-Европа» Вероника (имя изменено по соображениям безопасности. — Прим. ред.) — бывшая сотрудница отдела по конвоированию заключенных одного из региональных управлений ФСИН. Когда женщина начала служить в силовом ведомстве, в ее отделе было около 600 человек кадрового состава, а сейчас численность сотрудников немногим превышает 200 человек.
Значительно возросшую нагрузку на сотрудников пенитенциарной системы подтвердил в разговоре с изданием «Газета.ru» и бывший начальник колонии: «Любой младший инспектор всегда халтурил — отработал в учреждении и пошел охранять парфюмерный или таксовать. А сейчас у них нагрузка такая, что в первый день после смены человек тупо отсыпается, а на второй понимает, что послезавтра ему снова в этот ад, и ни о какой подработке уже даже не думает».
Собеседники «Новой-Европа» заявляют, что переработки стали неотъемлемой частью жизни сотрудников ФСИН.
— Если ты должен уйти домой утром, но не успеваешь доделать то, что должен, значит уйдешь домой вечером. Эти переработки часто пытаются не оплатить. Конечно, такое никому не нравится, — говорит Анна Каретникова. Правозащитница неоднократно наблюдала, как один сотрудник совмещает два-три поста. В соответствии с внутренним регламентом и инструкциями на каждого инспектора приходится определенное количество заключенных.
— Он должен в глазки посмотреть, заявления зарегистрировать, двери кому надо открыть, окошки закрыть… — рассказывает Каретникова. — А если его напарник не вышел, то он будет стоять на два, а то и на три поста одновременно. Но он просто физически не сможет выполнить то, что необходимо. Из-за этого возрастают риски, что он где-то что-то недосмотрел, проявил какую-то халатность. Кто-то, не дай бог, из-за его халатности повесился или убежал, а потом за это его самого могут посадить.
Защитники Отечества
В марте 2025 года директор ФСИН Аркадий Гостев заявил, что 3592 человека из числа действующих и ранее служивших в уголовно-исправительной системе «вступили в ряды защитников Отечества» и отправились на войну в Украину. 249 из них получили ранения разной степени тяжести, а 343 человека погибли.
По словам сотрудницы ФСИН Александры, из-за низких зарплат некоторые ее коллеги действительно подписывают контракт с Минобороны и уходят на фронт.
— С одной стороны, колонии закрываются, а колонии во многих регионах России — это в буквальном смысле градообразующие предприятия, — комментирует «Настоящему времени» уход фсиновцев на войну правозащитник организации Russland hinter Gittern (немецкое юрлицо фонда «Русь сидящая») Юрий Боровский. — Когда у тебя основной работодатель в твоем населенном пункте перестает работать, то какие варианты? Можно подписать контракт и отправиться на войну. А это же ведь еще и с идеологической точки зрения правильно — ты же родину таким образом защищаешь и долг ей отдаешь.
У Анны Каретниковой, работавшей в Москве, другие наблюдения: в столице сотрудники ФСИН скорее боятся попасть на фронт, даже несмотря на наличие брони.
— Я работала в достаточно сытом регионе, — говорит она. — Никто там особо на войну не стремился и даже всячески опасались мобилизации, хотя у них вообще-то бронь. Но я допускаю, что это сильно зависит от региона. Где-то и для кого-то это очень большие деньги, поэтому какое-то количество наверняка уходит.
По словам Александры, когда в сентябре 2022 года Владимир Путин объявил мобилизацию, была надежда, что на вакантные места придут молодые люди, чтобы получить бронь от попадания на фронт, но эти надежды не оправдались. Несколько человек устроились в колонию, но вскоре уволились, когда выяснилось, что мобилизация не приобрела всеобщий характер.
Война стала для сотрудников ФСИН не только альтернативным местом заработка, но и внесла изменения в работу. Как рассказала бывшая сотрудницы ФСИН Вероника, значительно выросла нагрузка на конвоиров, сопровождающих заключенных во время этапов. Если раньше в их задачи входила лишь транспортировка осужденных из одного учреждения в другое, то сейчас они осуществляют их доставку из пенитенциарных учреждений до крупных приграничных городов, например, Ростова-на-Дону, где передают заключенных, подписавших контракт, Министерству обороны.
— У них теперь каждодневные «геройские» караулы, — говорит женщина. – Возят фронтовиков этих. Поэтому очень сильно возросли нагрузки.
При этом взаимодействовать с заключенными сотрудникам стало сложнее. Раньше арестанты находились в значительной зависимости от служащих ФСИН, а теперь они могут в любой момент освободиться, если подпишут контракт с Минобороны. „

— Сейчас сотрудникам с арестантами сложно: раньше можно было гордиться, вот, мол, мы сотрудники, а ты вроде как зэк. А теперь сегодня он зэк, а завтра — героический защитник Родины, и какую-нибудь гадость тебе припомнит,
— подтверждает Каретникова. — И не поорешь на него уже, получается. В том числе поэтому сотрудники и уходят: привычная картина мира разрушилась.

В 2025 году число уголовных дел против чиновников высокого ранга выросло почти на 30% по сравнению с 2024-м. Судя по данным за первые три месяца 2026-го, текущий год окажется не менее, а может, и более насыщенным, чем предыдущий. Уголовные дела уже возбуждены против как минимум 72-х руководителей федерального и регионального уровня, рассчитала «Новая-Европа». В среднем в стране каждые три дня задерживают управленца не ниже регионального замминистра.
Всего в 2026 году уже задержали как минимум 5 федеральных чиновников, 23 руководителей из региональных подразделений федеральных ведомств, таких как управления МВД, и 43 управленцев регионального уровня.
В выборку включены чиновники, обвиняемые в совершении коррупционных преступлений, — уровня не ниже заместителей руководителей отделов региональных министерств, управлений и ведомств, а также депутаты Госдумы и региональных заксобраний, мэры и вице-мэры региональных столиц.
Всего за годы войны заведены уголовные дела против 697 федеральных и региональных чиновников руководящего звена. Среднегодовое число таких дел выросло в 2,7 раза: с 60 случаев в год до войны до 164 после ее начала.
Аресты высшего уровня
26 марта министр энергетики Ставропольского края Иван Ковалев был задержан по делу о превышении должностных полномочий — это уже одиннадцатый региональный министр, попавший под уголовное преследование с начала 2026 года.
Также фигурантами дел стали восемь заместителей региональных министров и шесть бывших и действующих вице-губернаторов: Евгений Луковников (Бурятия), Евгений Нестеров (Ивановская область), Анна Минькова (Краснодарский край), Андрей Фалейчик (Челябинская область), врио вице-губернатора Павел Кощеев (Чукотка).
Самый высокопоставленный обвиняемый этого года — бывший замминистра обороны России Руслан Цаликов. Его задержание 5 марта 2026 года стало одним из самых громких дел последних месяцев. По версии следствия, „
бывший соратник Сергея Шойгу был организатором преступного сообщества и замешан в хищении и отмывании бюджетных средств, получении взяток и растрате.
Итого за первые три месяца 2026 года задержаны 26 чиновников высшего звена, уровня не ниже замминистра регионального правительства. За весь 2025 год задержаний чиновников такого уровня было 80 — темп составлял примерно одно дело каждые четыре-пять дней. Частота дел в этом году пока даже немного превышает уровень предыдущего.
В качестве основных причин масштабных уголовных преследований эксперты называют необходимость держать элиты в страхе для их консолидации вокруг власти, а также стремление государства побороть коррупцию как минимум в военной сфере, чтобы «мобилизовать ресурсы для выживания в условиях резко выросших геополитических ставок».
По мнению эксперта Берлинского центра Карнеги Татьяны Становой, масштабы чисток в российских элитах будут только нарастать: «Cтране нужны ресурсы и много показной справедливости при почти полном устранении Путина от невоенных дел».

В середине марта директор Федеральной службы исполнения наказания (ФСИН) Аркадий Гостев сообщил, что его ведомство испытывает острый кадровый голод. Ранее его заместитель Александр Рогозин заявлял, что недобор в среднем по стране составляет 37%, а, например, в Тульской области некомплект младшего и среднего состава стремится к 70%. «Новая-Европа» рассказывает, как нехватка сотрудников влияет на заключенных и систему исполнения наказания.
С тех пор как министерство обороны начало активно вербовать заключенных для войны с Украиной, их количество в тюрьмах резко сократилось. По официальной статистике, в начале 2023 года в местах лишения свободы находились 433 тысячи человек, а к 1 января 2025 года их численность составила 313 тысяч.
Несмотря на уменьшение числа заключенных, нехватка сотрудников в системе ФСИН нарастает. „
Пытаясь сократить дефицит кадров, российские власти даже сняли запрет на работу в силовых ведомствах для людей с погашенной судимостью.
С 2022 года, по данным правозащитного проекта «Открытое пространство», в России закрылось 88 мест лишения свободы. Однако закрытие колоний не решает проблему, а лишь приводит к уходу сотрудников из системы исполнения наказаний.
— У нас одну колонию закрыли, людей перевели в две другие в этом же районе. Но это не перекрыло нехватку в тех двух учреждениях, потому что в колонии, которую закрыли, тоже людей сильно не хватало, — рассказала «Новой газете Европа» Александра (имя изменено по соображениям безопасности. — Прим. ред.), которая работает врачом в управлении ФСИН по одному из южных регионов России.
По словам бывшего аналитика ФСИН Анны Каретниковой, руководству службы исполнения наказаний хотелось бы переводить сотрудников из закрывающихся колоний в другие, но это часто связано с переездом в другие населенные пункты, поэтому силовики предпочитают уволиться и найти себе гражданскую работу.
— Проблема жилья — одна из самых важных и насущных, — говорит Каретникова. — Нет достаточного количества общежитий для сотрудников рядом с колониями, в которые планируется переводить работников закрывшихся учреждений. Но чаще многие сотрудники просто никуда не хотят уезжать со своих мест, потому что хозяйство, дети и устоявшийся быт. Человек, который работал в закрывшемся учреждении, с большей долей вероятности никуда переезжать не будет. Он просто уволится и скажет, что не будет получать 20 тысяч зарплаты, но останется жить там, где всегда жил.
«Начался полный бардак»
Из-за нехватки сотрудников ФСИН страдают прежде всего арестанты. — Если человек физически не успевает сделать работу, то понятно, что заключенные останутся обделенными, — говорит Анна Каретникова.
Это подтверждает и бывшая политзаключенная, освободившаяся в 2025 году. По ее словам, за последний год из колонии, где женщина отбывала срок, уволились многие сотрудники столовой и склада, из-за чего качество еды значительно ухудшилось. После увеличения кадрового дефицита в колонии «начался полный бардак», инспекторы начали работать с большими переработками, а «начальство на них орало порой даже сильнее, чем на зэков». Чтобы закрыть нехватку сотрудников, по словам активистки, начали принимать на службу «много случайных людей», которые быстро увольнялись, столкнувшись с реалиями работы в колонии.
Сотрудники системы ФСИН выполняют несколько задач с разной приоритетностью, объясняет Анна Каретникова. Первоочередные задачи — всё, что связано с судами и следствием, например, проведение обысков у подозреваемых. Работа, направленная на обслуживание заключенных, — проверка писем, организация питания, сопровождение в баню — уходит на второй план. „
— Разумеется, некомплект во ФСИН бьет по правам, а не обязанностям арестантов,
— говорит Каретникова. — Письма медленнее передаются, потому что если цензор ушел в отпуск, то письма читает оперативный сотрудник. Но понятно, что он сначала сделает все свои оперативные дела: примет явки с повинной, всех напугает как следует, — и только затем письма будет проверять.
Правозащитница отмечает, что арестанты очень хорошо чувствуют, когда сотрудников не хватает. Атмосфера в колонии или изоляторе накаляется. Заключенные выражают недовольство работой силовиков, сначала начинают жаловаться, а потом может начаться «шум»: отказ уходить в камеру после проверки или выходить из нее по требованию инспекторов.
Зарплаты в два раза ниже
Долгое время служба во ФСИН, по словам сотрудников ведомства, поговоривших с «Новая-Европа», привлекала высокими зарплатами, ранними пенсиями (выйти на пенсию можно после 12,5 лет службы во ФСИН. — Прим. ред.), единовременной выплатой на приобретение жилья (полагается сотрудникам, отслужившим во ФСИН более 10 лет. — Прим. ред.). Сейчас же зарплата инспекторов ФСИН в российских регионах в два раза меньше средней по стране.
— Если будет уважение к сотрудникам, будет достойная зарплата, как раньше, — будут толпами стоять, чтобы устроиться во ФСИН, — говорит сотрудница ФСИН Александра. — Когда я пришла на службу в конце 1990-х, зарплаты могли не платить по полгода, но люди не уходили — работали. А потом стало всё нормально. У нас какое-то время зарплата была в два раза больше, чем на территории (имеется в виду гражданская работа вне силовых ведомств. — Прим. ред.). Мы могли полететь за границу в отпуск, а сейчас мы себе не можем это позволить. Во ФСИН были очереди из врачей и медицинских сестер, а сейчас они не идут, потому что зарплата в здравоохранении гораздо выше, чем у нас. Зачем медикам работать с осужденными за меньшие деньги, если они работают с нормальными людьми, которые заболели, а потом отблагодарили тебя?
По словам женщины, ее коллеги-врачи во ФСИН получают в среднем 30–50 тысяч рублей, когда зарплаты врачей с той же компетенцией и стажем работы в поликлиниках и больницах гражданской системы здравоохранения в ее регионе в два раза выше: 80–100 тысяч рублей.
Анна Каретникова тоже считает, что главная причина нехватки сотрудников ФСИН — неконкурентная зарплата:
— Например, начальник изолятора в период, когда я работала (правозащитница покинула Россию в январе 2023 года из-за давления со стороны Управления собственной безопасности ФСИН. — Прим. ред.), получал 70–80 тысяч, а какой-нибудь младший инспектор, который работает сутки-трое, точно не получает хорошую зарплату. Они получали тысяч 35–40 вместе с доплатами за выслугу лет и чины.
По данным Росстата, средняя зарплата в Москве на начало 2026 года превысила 173 тысячи рублей, однако из всех открытых вакансий московского СИЗО-2 «Бутырка», размещенных в сети, ни одна не близка к средним показателям по городу. Так, начальнику отряда отдела воспитательной работы с осужденными предлагают зарплату в промежутке от 81 тысячи до 103 тысяч рублей, инструктору-кинологу — 75–95 тысяч рублей, психологу с опытом работы 1–3 года — 80–92 тысячи рублей, а стажеру в отдел кадров обещают зарплату от 35 тысяч рублей.
Манекены на вышках
Нехватка сотрудников во ФСИН становится серьезным испытанием для тех, кто продолжает служить в уголовно-исполнительной системе. При прежних зарплатах объем выполняемой работы лишь увеличивается.
— Я ушла, потому что отслужила свое и не хотела больше продолжать. Там невозможно работать уже. Зарплаты там маленькие, а нагрузки и требования бешеные. „
Людей не хватает, даже на вышки иногда манекены ставят, чтобы скрыть нехватку сотрудников от заключенных.
Конвоиры живут на работе, еще и скотское отношение к сотрудникам! — рассказала «Новой-Европа» Вероника (имя изменено по соображениям безопасности. — Прим. ред.) — бывшая сотрудница отдела по конвоированию заключенных одного из региональных управлений ФСИН. Когда женщина начала служить в силовом ведомстве, в ее отделе было около 600 человек кадрового состава, а сейчас численность сотрудников немногим превышает 200 человек.
Значительно возросшую нагрузку на сотрудников пенитенциарной системы подтвердил в разговоре с изданием «Газета.ru» и бывший начальник колонии: «Любой младший инспектор всегда халтурил — отработал в учреждении и пошел охранять парфюмерный или таксовать. А сейчас у них нагрузка такая, что в первый день после смены человек тупо отсыпается, а на второй понимает, что послезавтра ему снова в этот ад, и ни о какой подработке уже даже не думает».
Собеседники «Новой-Европа» заявляют, что переработки стали неотъемлемой частью жизни сотрудников ФСИН.
— Если ты должен уйти домой утром, но не успеваешь доделать то, что должен, значит уйдешь домой вечером. Эти переработки часто пытаются не оплатить. Конечно, такое никому не нравится, — говорит Анна Каретникова. Правозащитница неоднократно наблюдала, как один сотрудник совмещает два-три поста. В соответствии с внутренним регламентом и инструкциями на каждого инспектора приходится определенное количество заключенных.
— Он должен в глазки посмотреть, заявления зарегистрировать, двери кому надо открыть, окошки закрыть… — рассказывает Каретникова. — А если его напарник не вышел, то он будет стоять на два, а то и на три поста одновременно. Но он просто физически не сможет выполнить то, что необходимо. Из-за этого возрастают риски, что он где-то что-то недосмотрел, проявил какую-то халатность. Кто-то, не дай бог, из-за его халатности повесился или убежал, а потом за это его самого могут посадить.
Защитники Отечества
В марте 2025 года директор ФСИН Аркадий Гостев заявил, что 3592 человека из числа действующих и ранее служивших в уголовно-исправительной системе «вступили в ряды защитников Отечества» и отправились на войну в Украину. 249 из них получили ранения разной степени тяжести, а 343 человека погибли.
По словам сотрудницы ФСИН Александры, из-за низких зарплат некоторые ее коллеги действительно подписывают контракт с Минобороны и уходят на фронт.
— С одной стороны, колонии закрываются, а колонии во многих регионах России — это в буквальном смысле градообразующие предприятия, — комментирует «Настоящему времени» уход фсиновцев на войну правозащитник организации Russland hinter Gittern (немецкое юрлицо фонда «Русь сидящая») Юрий Боровский. — Когда у тебя основной работодатель в твоем населенном пункте перестает работать, то какие варианты? Можно подписать контракт и отправиться на войну. А это же ведь еще и с идеологической точки зрения правильно — ты же родину таким образом защищаешь и долг ей отдаешь.
У Анны Каретниковой, работавшей в Москве, другие наблюдения: в столице сотрудники ФСИН скорее боятся попасть на фронт, даже несмотря на наличие брони.
— Я работала в достаточно сытом регионе, — говорит она. — Никто там особо на войну не стремился и даже всячески опасались мобилизации, хотя у них вообще-то бронь. Но я допускаю, что это сильно зависит от региона. Где-то и для кого-то это очень большие деньги, поэтому какое-то количество наверняка уходит.
По словам Александры, когда в сентябре 2022 года Владимир Путин объявил мобилизацию, была надежда, что на вакантные места придут молодые люди, чтобы получить бронь от попадания на фронт, но эти надежды не оправдались. Несколько человек устроились в колонию, но вскоре уволились, когда выяснилось, что мобилизация не приобрела всеобщий характер.
Война стала для сотрудников ФСИН не только альтернативным местом заработка, но и внесла изменения в работу. Как рассказала бывшая сотрудницы ФСИН Вероника, значительно выросла нагрузка на конвоиров, сопровождающих заключенных во время этапов. Если раньше в их задачи входила лишь транспортировка осужденных из одного учреждения в другое, то сейчас они осуществляют их доставку из пенитенциарных учреждений до крупных приграничных городов, например, Ростова-на-Дону, где передают заключенных, подписавших контракт, Министерству обороны.
— У них теперь каждодневные «геройские» караулы, — говорит женщина. – Возят фронтовиков этих. Поэтому очень сильно возросли нагрузки.
При этом взаимодействовать с заключенными сотрудникам стало сложнее. Раньше арестанты находились в значительной зависимости от служащих ФСИН, а теперь они могут в любой момент освободиться, если подпишут контракт с Минобороны. „
— Сейчас сотрудникам с арестантами сложно: раньше можно было гордиться, вот, мол, мы сотрудники, а ты вроде как зэк. А теперь сегодня он зэк, а завтра — героический защитник Родины, и какую-нибудь гадость тебе припомнит,
— подтверждает Каретникова. — И не поорешь на него уже, получается. В том числе поэтому сотрудники и уходят: привычная картина мира разрушилась.

На канале Юрия Дудя вышло интервью (оно идет 4 часа 42 минуты) с Денисом (White Rex) Капустиным — командиром и основателем «Русского добровольческого корпуса» (РДК), формирования россиян, воюющих на стороне Украины. Москвич Капустин в детстве переехал с семьей в Германию «по еврейской линии», потом был связан с околофутбольной средой, участвовал в фанатском движении, а также занимался организацией турниров по единоборствам и развитием бренда спортивной одежды White Rex. Он открыто придерживается праворадикальных взглядов. В ряде зарубежных СМИ его называли одним из наиболее заметных представителей неонацистов. С 2019 года ему запрещен въезд в ЕС. В России он заочно осужден и приговорен к пожизненному сроку по террористическим статьям. «Новая-Европа» посмотрела интервью и пересказывает главное из разговора.
О московском детстве
По словам ультраправого националиста Капустина, он родился и вырос в Москве в полной и благополучной семье. Родные переехали в Германию, когда ему было 17 лет.
«Нас держала бабушка, мать отца, которая не хотела никуда уезжать. Отец держался за нее. В итоге в конце девяностых годов она умерла, и отец сказал: “Ладно, хорошо, давайте”. Плюс там и кризис 1998 года ударил. Это тоже повлияло на отца. Ну и как-то всё одно к другому сложилось, и решили переехать по еврейской линии».
О еврейских корнях Капустина
По словам Капустина, его дедушка по материнской линии был евреем, которого звали Ефим Аронович Карпманский. Однако сам он считает себя русским. Ради этого он даже принес на интервью свидетельство о рождении.
«У меня русская семья. Не хотел бы вдаваться в детали того, как мы уехали по еврейской линии . Но если у меня дедушка по матери — единственный родственник еврейской национальности, я не думаю, что правильно говорить, что я из еврейской семьи».
О жизни в Германии и околофутболе
Свою жизнь в Кёльне Капустин называет обычной: школа, учеба, спорт. Однако после увлечения футболом и единоборствами он стал больше времени проводить в Москве, где сблизился с фанатской средой. „
«Мне было важно именно воинское, бойцовское. Я считаю себя хорошим бойцом — но это я так считаю. А важно мнение других людей, которые в этом разбираются, которые видели сотни таких, как я, — лучше, хуже. На тот момент мне это было однозначно важно».
В России Капустин начал принимать участие в боевых турнирах и развивать свой бренд одежды White Rex.
О драке с британцами на Евро-2016
Капустин был одним из тех, кто принимал участие в столкновениях с британскими футбольными фанатами в Марселе в рамках Евро-2016. Он уверен, что, несмотря на большее число английских фанатов, российские болельщики были гораздо лучше подготовлены и организованы.
«То, что я слышал впоследствии: мол, весь крутой британский хардкор не смог выехать из Туманного Альбиона, а те ребята, которые приехали, не были закаленными в боях».
Об «Эспаньоле» и убийстве Испанца
По словам Капустина, он не испытывает ни малейшего уважения к бойцам бывшего батальона «Эспаньола», который, с его слов, по большей части состоит из бывших футбольных хулиганов. По его словам, эти люди пошли воевать за режим, который их же раздавил и вытер о них ноги.
Также у Капустина нет сомнений, что экс-лидера батальона Станислава «Испанца» Орлова убили спецслужбы.
«Обстоятельства его смерти: подъезжают несколько автомобилей к его даче, выходят вооруженные люди в масках, дальше происходит что-то, и только через шесть часов туда приезжает скорая, забирает тело и уезжает. Мы, конечно, можем пофантазировать и сказать, что он стал жертвой украинской ДРГ, но это не так. Можем подумать, что это какие-то криминальные разборки, но это тоже не так. Всё очевидно, по-моему. Всё абсолютно понятно».
Об увлечении правыми идеями
Капустин вспоминает: после переезда в Германию он понял, что страна не соответствует его представлению о том, как выглядит Европа.
«Я уж точно не ожидал киосков с кебабом на каждом углу. Я точно не ожидал какой-то албанской мафии на улицах Кёльна. Я точно не ожидал каких-то непонятных турецко-немецких разборок во дворе моей школы».
По его словам, немцы казались ему запуганными и не могли защитить себя, передав монополию на насилие полиции.
«Плюс я вижу, что как-то странно идет подача в новостях. То есть почему, если преступник мигрант, скрывается его национальность? Если преступник немец — он немец. Я вижу какие-то непонятные перекосы в медиа: почему всё время так однобоко это показано? Почему уличная история, которую я вижу, выглядит так, а в медиа всё совсем иначе? И я начинаю задаваться вопросами, начинаю что-то читать».
О нападении на комика Идрака Мирзализаде
«Я не могу сказать, что я организовал нападение, но я призывал к тому, чтобы мне прислали видео (с нападением. — Прим. ред.)». Капустин считает, что шутка комика про матрас была не смешной:
«Поэтому я сказал, что заплачу 50 000 рублей тому, кто покажет мне либо видео с извинениями Идрака, либо видео, где его обливают тем, о чем он говорил».
По словам Капустина, позже он переписывался с комиком и объяснял ему свою позицию.
Об отношении к Гитлеру
«К Адольфу Гитлеру как к убийце миллионов я отношусь максимально отрицательно».
При этом Капустин положительно оценивает его роль в истории Германии и заявляет, что ему удалось навести в стране порядок, буквально «достав ее со дна». „
«Я думаю, что любой немец, вне зависимости от политических взглядов — национал-демократ или даже коммунист,
— был искренне рад приходу к власти Гитлера и превращению разрушенной, униженной Германии в страну, которая становится цветущей, передовой и современной».
О том, как Капустин учился воевать
Капустин признаёт, что до начала войны в Украине он никогда не воевал. Своей «учебкой» он называет YouTube, а также помощь и инструкции людей с боевым опытом.
«Мы оказались в ситуации, когда хотим воевать, но не умеем».
О бывших «вагнеровцах» в РДК
Капустин признаётся, что не был в восторге от этой идеи и не ожидал, что эксперимент по привлечению бывших российских наемников на украинскую сторону будут проводить в его подразделении.
«Я решил для себя: окей, буду с ним (наемниками. — Прим. ред.) общаться, пытаться понять, что у него в голове, кто его ждет дома, есть ли у него какие-то планы на жизнь».
По его словам, это был риск, на который он пошел лично, опасаясь, что новобранец из «Вагнера» может навести ракеты, застрелить его или устроить диверсию. Однако, по словам лидера РДК, риск оправдался.
На какие деньги живут РДК и Капустин
«Тот, кто находится непосредственно на линии боевого соприкосновения, получает примерно 100 000 гривен — это около 2500 долларов. Плюс к этому идет ставка — примерно 1000 долларов».
По словам Капустина, в первую очередь это выплаты от Министерства обороны. „
«Боевые выплаты зависят от того, что ты делаешь и где находишься. Есть градация 100/50/30. В сумме можно получать 3000–3500 долларов».
Сам командир живет на зарплату (примерно 2500–3000 долларов) и доходы от продажи бренда White Rex.
Зачем РДК убивал гражданских в России?
Капустин назвал ложью информацию о том, что во время рейда РДК в Брянской области в марте 2023 года бойцы корпуса ранили десятилетнего ребенка.
«Два человека погибли. Автомобили неслись на полной скорости. Мы перегородили дорогу. Было очевидно, что они не будут останавливаться, и пришлось открыть огонь. Это война, и предусмотреть такие сценарии невозможно, к сожалению».
С военной точки зрения Капустин объясняет рейды в Брянскую и Белгородскую области способом показать, что антипутинское сопротивление существует, оно вооружено и продолжает действовать. „
«Мы получили невероятный всплеск внимания, соответственно, пожертвований и, самое главное, добровольцев».
По его словам, перенос войны на территорию «агрессора» был важен, чтобы заявить о себе как о молодой, небольшой, но амбициозной военно-политической организации.
«До появления РДК русский человек автоматически считался путинским последователем, апологетом идей русского мира, ненавистником Украины. И то, что мы разрушаем этот монолит путинской пропаганды: “русский — значит, за Путина”, — это очень важно».
Об отношении к феминизму и ЛГБТК+
По словам Капустина, он последовательно выступает против ЛГБТ и современных феминистских идей.
«О каком равноправии мы говорим, если мужчины идут на войну, а женщины могут спокойно отправиться куда угодно? Например, если мужчины работают на вредных профессиях, а женщины от них освобождены».
По его словам, современные феминистки пытаются навязать обществу новые стандарты красоты, превращают это в политический акт и говорят о том, что женщина красива даже с небритыми подмышками и лишним весом.
«Ну, я просто считаю, что это эстетически некрасиво. И когда люди требуют для себя не прав, а привилегий, они как минимум всё время обращают на себя внимание. Мне даже с эстетической точки зрения это не нравится».
По его словам, «тащить государство в спальню» неправильно, а ЛГБТ-люди намеренно политизируют свою ориентацию и половые предпочтения.
О запрете въезда в ЕС
По словам Капустина, ему запретили въезд на территорию ЕС в 2019 году после того, как о нём вышла статья в журнале Spiegel.
«Важно понимать, что на территории Евросоюза я не совершил ни одного уголовного преступления. За административные правонарушения не лишают вида на жительство и не дают запрет на въезд в Шенген на 10 лет. И самое забавное, что это подчёркивает: меня выдавили из Евросоюза исключительно за мою политическую позицию. „
В тексте постановления сказано: “Если я публично покаюсь в своих политических взглядах — в какой там форме, не знаю, — этот срок могут сократить до 8 лет. То есть не через 10, а через 8 лет меня были готовы впустить в Евросоюз”».
ФРГ, по словам Капустина, указала, что он представляет угрозу демократическому строю и демократическим ценностям страны, что, по его мнению, связано с его политическими взглядами и активностью.
О политической роли в России будущего
В России будущего Капустин в первую очередь намерен позиционировать себя как командир и основатель Русского добровольческого корпуса.
«Другое дело, что в этот момент Русский добровольческий корпус должен быть в меньшей степени военной, а в большей — политической организацией».
«Я бы встал во главе партии — как бы она ни называлась, не знаю, “Порядок и справедливость” — и принял бы участие в нормальной, понятной, прозрачной политической борьбе без политических убийств и, не знаю, “новичков”, “старичков” и так далее».
Капустин заявляет, что хотел бы изменить Россию (или хотя бы ее часть) к лучшему.
О триколоре на антивоенных акциях
Выход с российским флагом на антивоенные демонстрации Капустин считает провокацией, так как в этой же колонне идут люди «с какой-то украинской символикой, и тут же — человек с российским триколором».
«Ты идешь на антивоенную демонстрацию. Под этим флагом убивают людей, насилуют, сжигают, уничтожают города. Ты можешь как угодно ассоциировать этот флаг, но не на публичной политической демонстрации антивоенного характера. По-моему, это логично и очевидно».
Про Алексея Навального
Капустин называет Навального смелым человеком, идеалистом, в чем-то наивным. По мнению лидера РДК, политик не совсем правильно распорядился своим политическим капиталом.
«Мне бесконечно жаль, что Алексей Навальный погиб в этой войне против Путина, причем будучи невооруженным. По большому счету, я не понимаю, под какие гарантии он поехал в Россию — в страну, которая хотела его убить. Что-то ему, наверное, было обещано. Я не знаю, кем именно. Наверное, какими-то силами, которые были рядом с ним и помогали ему. Может быть, это было и его собственное ошибочное представление. Я не знаю. Но я уверен, что с кем-то он, наверное, советовался».
Каким Капустин видит конец войны
Глава РДК считает, что так или иначе будет заморозка по линии фронта, и это станет лишь передышкой перед следующей итерацией.
«Мне кажется, что мы больше в полном смысле слова в мирное время жить не будем. Пока у власти Владимир Путин и его правительство, его последователи и вся созданная им система, я не думаю, что нас ждет мир в полном смысле этого слова».

В Челябинской области уже 19 лет не могут построить мост через реку Увельку в деревне Попово. Каждую весну паводок отрезает более 600 жителей от внешнего мира: скорая и пожарные не могут проехать, продукты в магазины доставляют с риском для жизни, а людям приходится перебираться на другой берег по ветхому подвесному мосту 1970-х годов или по опасному бетонному долгострою. Несмотря на обещания чиновников, обращения к губернатору, прямую линию с президентом и приезд «Народного фронта», проблема до сих пор не решена. «Новая-Европа» рассказывает о том, как жители деревни Попово живут в таких условиях и как они, несмотря ни на что, добиваются строительства моста через реку Увельку.
Новая весна — новые затопления
В Челябинской области деревню Попово затопило, и она оказалась фактически отрезанной от внешнего мира. Там живут больше 600 человек. Дело в том, что река Увелька ежегодно выходит из берегов и блокирует единственный путь к «большой земле» для сотен людей.
Как сообщает местный портал 74.ru, в областном Министерстве дорожного хозяйства и транспорта заявили, что «из-за топографических особенностей» проблема с подтоплением случается каждый год, но ненадолго. Для решения проблемы в 2025 году построили объездную дорогу через село Варламово (до него от Попово около восьми километров). По заявлению чиновников, новый маршрут должен работать даже в паводок, а обстановка находится «под контролем».
За мост через реку Увелька, которого жители давно ждут, отвечает местная администрация Чебаркульского округа, заявили в областном министерстве. Проект есть, но он дорогой, и пока непонятно, когда дадут деньги на стройку. При этом району на дороги местного значения в этом году выделили более 77 миллионов рублей, отмечает 74.ru.
Проблемы каждый год
Жители Попово отмечают, что проблема подтопления дороги повторяется каждую весну, а обещанный новый мост через разливающуюся после зимы реку Увельку так и не построили. По словам 74.ru, новая объездная дорога на самом деле непроезжая: „
качество покрытия низкое, при первых же осадках путь превращается в непролазную грязь, по которой не проехать даже спецтехнике. Местные власти в ответ обещают подсыпать затопленные участки и чистить трубы.
Власти называют эту ситуацию «штатной», но для местных жителей она оборачивается не только бытовыми неудобствами, но и серьезным риском для здоровья: в период половодья добраться к ним экстренной медицинской помощи практически невозможно. Медикам приходится рисковать, перевозя пациентов на другой берег в условиях, когда нормальной переправы просто нет.
История со строительством моста тянется уже давно. Возводить его начали еще в 2007 году, но, по словам чиновников, стройку остановил кризис 2008 года — деньги тогда закончились, финансирование прекратилось, и объект превратился в долгострой. За это время успели поставить только опоры на двух берегах и ненадежное основание.
На госэкспертизу в 2017 году выделили около 900 тысяч рублей, а на строительство моста, как говорили представители администрации, нужно около 100 миллионов рублей. Как сообщает 74.ru, только сейчас проектную документацию начали готовить к новой государственной экспертизе. Но даже если она пройдет успешно, непонятно, когда начнется само строительство.
Жители уже который год записывают обращения к местным властям и губернатору, они обращались на прямую линию к Владимиру Путину, в деревню даже приезжал «Народный фронт» — но всё это до сих пор не помогло решить проблему с паводками и мостом.
Обращение к Путину и приезд «Народного фронта»
После того как жители деревни обратились на прямую линию с Владимиром Путиным, в Попово в мае 2024-го приехал «Народный фронт». Выяснилось, что каждую весну дорогу в деревню размывает, и нормального пути к «большой земле» фактически нет. Местные добираются домой либо на мотоблоке прямо по реке, либо рискуют жизнью, переходя по старому подвесному мосту (его построили еще в 1970-х годах, сейчас он на грани разрушения и предназначен только для пешеходов). Самые отчаянные едут по воде на машине.
«Народный фронт» отчитался, что направил обращение в прокуратуру. Потом поступали сообщения, что власти всё же «решили достроить мост», — но до сих пор, спустя два года после обещаний, строительство не начато.
Обращения к губернатору и местным властям
Жители Попово не раз жаловались губернатору Челябинской области Алексею Текслеру в соцсетях, в частности, в группе «Текслер, помоги!» во «Вконтакте». «Крыльев у нас нет, как быть?» — спрашивали сельчане главу региона в 2022-м году.
«Как элементарно привозить продукты в деревню? А если не дай бог пожар или плохо кому станет? Ни одна машина не проедет! Всем безразлично», — писали в обращении 2024 года.
«Жителям Попово каждый год говорят, что проект нового моста в разработке, и длится это не один десяток лет, каждый год мы вынуждены на свой страх и риск перебираться на другой берег, до цивилизации», — жаловались жители в 2025 году.
«Наш новый многострадальный мост только обещают доделать, хотя этот проект они разрабатывают уже много много лет. „
Из-за размытой дороги в поселок не смогут приехать ни скорая, ни пожарная, да что уж говорить, продукты в магазины не доставить, единственное спасение — 70-летний висячий мост.
Администрация Чебаркульского района каждый год пишет отписки, да только воз и ныне там», — говорится в обращении 2026 года.
«Призываю администрацию Чебаркульского района не заниматься отписками и отговорками, а приехать и самим оценить обстановку! Жители уже готовят коллективную жалобу в надзорные органы!», — написал местный житель в марте.
Администрация в ответ на жалобы говорит лишь о «топографических особенностях», объездной дороге (жители в комментариях отмечают, что легковые автомобили проезжают там с трудом) и заявляет: «Ожидается, что спад воды произойдет примерно на следующей неделе».
Жители говорят, что администрация не владеет достоверной информацией, и отмечают, что власти отвечают жителям одними и теми же словами. По их словам, они не прекратят писать жалобы и будут добиваться, чтобы безопасный мост наконец построили.
Уголовное дело против главы сельского поселения
В июне 2023-го Чебаркульский городской суд признал бывшую главу Варламовского сельского поселения Елену Бургучеву виновной в злоупотреблении должностными полномочиями (ч. 2 ст. 285 УК, ч. 2 ст. 292 УК).
По данным следствия, она приняла проектно-сметную документацию по строительству моста через реку Увельку без государственной экспертизы, что привело к ущербу бюджету. Стоимость неправомерно оплаченных работ, как признали в суде, превысила 1,7 млн рублей.
В итоге ей назначили штраф в 500 тысяч рублей и запретили занимать руководящие должности в органах местного самоуправления на 2,5 года. Также она обязана выплатить ущерб бюджету сельского поселения.
Новое уголовное дело о халатности
Несмотря на заверения властей, Следственный комитет 31 марта этого года начал проверку после публикаций в СМИ и жалоб местных жителей. В итоге следователи возбудили уголовное дело о халатности (ч. 1 ст. 293 УК РФ). По их данным, должностные лица местной администрации своевременно не обеспечили жителей необходимой транспортной инфраструктурой: движение возможно только по старому висячему мосту, однако это опасно; к населенному пункту не доезжают экстренные службы и грузовики с продуктами.

В России наступила эпоха новой книжной цензуры. Издательства изымают книги из продажи и снабжают дисклеймерами о запрещенных вещах даже тома о Пушкине. В новых романах и нонфикшне то и дело встречаются вымаранные по цензурным соображениям страницы. Писатели-«иноагенты» фактически запрещены. В независимые книжные регулярно приходят с проверками силовики. Однако действие всегда рождает противодействие — и на наших глазах возникает партизанское книжное движение. Кто-то организует клубы и библиотеки, чтобы читать и обсуждать запрещенных авторов; кто-то прилежно восстанавливает цензурные пропуски; кто-то создает частные коллекции из опасных книг. Специально для «Ветра» спецкор Ирина Кравцова изучила книжное сопротивление — и рассказывает о тех, кто не боится читать и говорить о прочитанном.

Текст был впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Дом № 32 по улице 10 августа в историческом центре города Иванова вряд ли может привлечь внимание случайного прохожего. В начале прошлого века он принадлежал местному купцу, сейчас это просто оштукатуренное кирпичное здание, каких много в России. На первом этаже — контора по работе с кредитными задолженностями, табачный магазин и кафе-бар; на втором — офисы. Среди них и спрятана маленькая библиотека имени Джорджа Оруэлла. Именно она привлекает к этому дому самых разных людей: от неравнодушных жителей города до сотрудников центра по борьбе с экстремизмом.
Активисты создали эту библиотеку в 2022 году. Узнав о том, что Россия начала полномасштабную войну в Украине, ивановский предприниматель Дмитрий Силин был потрясен. Он ездил по городу на машине, включая на всю громкость новую песню группы «Ногу свело» «Нам не нужна война», выходил на улицу с плакатом: фотография своего дедушки-ветерана и подпись — «Мой дед воевал за мир». Знакомые описывают Силина как человека «по характеру такого, что он просто не мог остаться в стороне».
В первые же дни после 24 февраля предприниматель купил в книжном магазине около сотни экземпляров антиутопического романа Джорджа Оруэлла «1984» о жизни в тоталитарном милитаризованном государстве: «Чтобы люди просвещались, могли проводить аналогии и осознавать, что происходит в нашей стране», — объясняет одна из его будущих соратниц. Силин ежедневно выходил с раскладным столиком в многолюдные места: чаще всего вставал напротив научной библиотеки, рядом с медицинской академией, химико-технологическим и текстильным институтами — там, где ходит молодежь. В некоторые дни ему удавалось раздать несколько десятков книг, в другие — только пять.
Вскоре распространять книги вместе с Силиным начали другие активисты. В августе 2022 года к ним присоединилась 70-летняя Ольга (имя изменено). Всю жизнь она исследовала и преподавала в одном из государственных университетов города историю Древнего Рима. С Силиным они познакомились, когда оба работали независимыми наблюдателями на выборах. Вместе с единомышленниками она предлагала всем желающим уже не только Оруэлла, но и другие антиутопии и книги о войне: «Мы» Евгения Замятина, «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли, «Хаджи-Мурат» Льва Толстого, «Трудно быть богом» братьев Стругацких.
Почти ежедневно с четырех часов вечера и до наступления темноты Ольга выходила на отреставрированную набережную города, где любят гулять жители Иванова, и раздавала книги. А накануне осенних холодов активисты во главе с Силиным собрались и решили, что создадут маленькую частную библиотеку с книгами, которые они считают важными. «Мы пришли к мысли о том, что в России сложилась ситуация, которая не может быть вечной. И вот, когда в очередной раз будет что-то меняться, необходимо, чтобы люди хотя бы имели какой-то опыт, связи, контакты с единомышленниками, и не оказались один на один с этим меняющимся миром, — объясняет одна из активисток. — Мы подумали, что библиотека могла бы стать отличной площадкой для того, чтобы люди могли обсудить важные вопросы и быть с теми, кто разделяет их ценности. Местом, где можно было бы строить гражданское сообщество с прицелом на будущее».
Библиотека как личное дело
В сентябре 2022 года Дмитрий Силин закупил книги и открыл общественную библиотеку в одном из помещений, принадлежавших его фирме. Библиотекарем в ней за небольшую зарплату стала Ольга (она же вскоре начала вести телеграм-канал библиотеки), но сам предприниматель тоже часто принимал участие в выдаче книг. В первое время библиотека работала по будням — «но вскоре мы поняли, что люди у нас занятые, и стали библиотекой выходного дня». Сейчас библиотека открыта с пятницы по воскресенье.
Деятельность Силина раздражала местных силовиков. «Формально им было сложно притянуть его действия под статью: Дмитрий всегда действовал в рамках закона, чтобы иметь возможность бороться как можно дольше», — рассказывает одна из его соратниц. Тем не менее, в мае 2022 года предпринимателя оштрафовали за «дискредитацию» армии. „
«Это обвинение появилось после доноса пенсионерки — она сообщила полиции, что Силин якобы написал “нет войне” на стене здания. Он этого, конечно, не делал», — говорит собеседница «Ветра».
Помимо этого, Силина неоднократно задерживали за одиночные пикеты и составляли на него протоколы за неповиновение полиции.
Не дожидаясь дальнейшего развития событий, предприниматель в декабре 2022 года покинул Россию. В мае 2023 года против Силина действительно возбудили уголовное дело о повторной дискредитации российской армии — поводом стал его гневный комментарий под постом о том, что в одной из ивановских школ открыли мемориал в честь погибших на войне в Украине выпускников. После этого Силин прекратил сотрудничество с оставшимися в стране соратниками, но они решили, что библиотека будет жить, — просто теперь они продолжат развивать ее своими силами.
С тех пор библиотека существует на донаты и частные пожертвования. После отъезда Силина активисты были вынуждены арендовать новое помещение (по старому адресу часто приходили силовики и интересовались связями активистов с основателем). Старались платить в срок, но иногда денег совсем не было, и тогда арендодатель шел им навстречу и разрешал внести платеж позже. «Осенью 2025 года я работала совершенно на волонтерских началах, — рассказывает Ольга. — Хватало только на оплату аренды и коммуналки. А куда деваться? Это и мое личное дело тоже».
За то время, пока существует библиотека, доступ к свободомыслящей литературе в России значительно усложнился. Издатели, книжные магазины и обычные государственные библиотеки постоянно сталкиваются с новыми запретами. Некоторые книги изымают из продажи целиком — из-за того, что в них можно усмотреть «пропаганду однополых отношений» или описывается употребление наркотиков. В других — часто по согласованию с авторами — цензурируют по тем же причинам или из-за несоответствия другим российским законам абзацы и целые страницы: иногда их просто убирают, часто — закрашивают черным цветом, чтобы читатель понимал, что из текста что-то пропало. После вступления в силу запрета на «просветительскую деятельность» (это понятие закон трактует очень широко) для «иностранных агентов» фактически под запретом находятся книги, написанные людьми, которым российское государство присвоило этот статус ,— их больше тысячи, среди них множество известных писателей вроде Бориса Акунина, Александра Архангельского и Дмитрия Глуховского; продавать их книги теперь мало кто рискует. После того как ужесточили законодательство о пропаганде наркотиков, соответствующую маркировку в магазинах и издательствах получают даже книги о Пушкине и Магеллане. „
Сейчас в ивановской библиотеке имени Джорджа Оруэлла около тысячи с лишним книг. Часть из них в прежние годы приобрел Силин, остальные активисты вместе с читателями раздобыли своими силами.
Подвергшихся цензуре книг с вымаранными фрагментами здесь читатели не найдут. «Совет библиотеки считает, что это грубое нарушение не только наших гражданских прав, но и авторских, — объясняет Ольга. — В России XIX века был [официальный] цензурный комитет. Понятно было, кто в него входит, можно было как-то войти [с ним] в контакт, узнать мотивацию и прочее, а сейчас мы просто получаем эти замазанные книги. Кто их цензурировал? На каком основании? Какого статуса эти люди? Какой у них бэкграунд? Вообще непонятно». При этом в библиотечном фонде есть книги, которые по цензурным причинам в России больше не переиздаются, — и полноценные, более ранние издания книг, в которых теперь появились черные фрагменты.
«У нас в библиотеке сейчас много литературы, изданной иноагентами. Точнее, у нас много книг, написанных теми, кого наше государство объявило иноагентами, — говорит и тут же поправляет саму себя одна из активисток. — Так как мы просто объединение граждан, власти не могут предъявлять к нам те же требования, что и к государственным библиотекам. Хотя часть книг мы всё же убрали с полок для того, чтобы не попасть на провокатора и не подставиться, и выдаем их только хорошо знакомым людям, которые приходят с конкретным запросом на определенную книгу. По закону мы не можем выдавать книгу только в случае, если она признана экстремистской, а это решение принимается по каждой отдельной книге в суде. Пока решения суда нет, имеем право не убирать».
Активное участие в жизни библиотеки приняла доцент Ивановского государственного университета, феминистка Ольга Шнырова, которая долгое время возглавляла одно из старейших российских НКО «Центр гендерных исследований» (в 2021 году организацию признали иноагентом). В частности, Шнырова передала библиотеке часть коллекции «Центра гендерных исследований»: благодаря этому здесь есть много профильной литературы по феминизму. В 2025 году она умерла, но ее книги остались в библиотеке.
Еще в небольшом помещении есть плазма и компьютер: иногда здесь устраивают лекции и кинопросмотры на несколько десятков человек — например, в апреле планируют показать «Господина Никто против Путина», недавно выигравшего премию «Оскар» как лучший документальный фильм. «Мы ежегодно проводим просмотры победителей “Оскара”, — объясняет активистка библиотеки. — Но только тех фильмов, которые имеют общественное звучание. Например, мы смотрели “На западном фронте без перемен” или “Барби”. Естественно, при обсуждении этих фильмов мы говорим не только об их художественной составляющей, но и выходим на обсуждение тем, которые нас волнуют: например, связанных с гендерным неравенством или с так называемой СВО. „
Но важно: мы никогда не говорим напрямую о войне в Украине. Мы обсуждаем только войны вообще, их последствия, как они ломают судьбы и влияют на будущее».
Несколько раз в библиотеку имени Оруэлла инкогнито наведывались сотрудники центра «Э». «Это было понятно по вопросам, которые они задавали, — поясняет активистка библиотеки. — Но что с нас взять? Собираем книжки, читать любим. Их устраивал этот ответ».
Дракон на книжных сокровищах
В феврале 2026 года Елизавета (имя изменено), 35-летняя психотерапевтка и сотрудница правозащитной организации из Петербурга, как обычно, пришла за посылкой в пункт выдачи заказов «Озона». Однако в этот раз сотрудник попросил у нее предъявить паспорт.
«Я не поняла, для чего. Помнила, что у меня в заказе был шампунь и увлажняющий крем, — рассказывает Елизавета. — Спрашиваю: “Что из этого 18 +?” Они отвечают: “Книга. И без паспорта мы вам эту книгу не выдадим”». Речь шла о семейной саге испаноязычного писателя Андреса Неумана «Однажды Аргентина», в которой описывается жизнь нескольких поколений эмигрантов в Латинской Америке.
Примерно тогда же Елизавета увидела в новостях информацию о том, что книги изымают из библиотек, — и поняла, что речь идет ровно о тех книгах, которые есть в ее личной коллекции. «Я просто не могла поверить в то, что это правда происходит», — признается собеседница «Ветра».
В одной из новостей она прочитала, что запретили книгу Урсулы Ле Гуин «Левая рука тьмы»: силовики приходили в книжные магазины по всей России и изымали ее из продажи — видимо, потому что действие романа происходит на планете, где у людей универсальный пол, и для размножения они могут становиться как мужчиной, так и женщиной. «[Фантастика] — это вообще не мой жанр, я такое не читаю, — рассказывает Елизавета. — Но я решила, что это челлендж, и начала искать эту книгу на популярных цифровых площадках и в магазинах типа “Все свободны” и “Порядка слов”, где раньше находила всё, что мне было нужно. Там нигде “Левой руки тьмы” не было в наличии. Но она оказалась в пяти магазинах, о существовании которых я даже не знала. Я оформляла заказ, но на следующий день, используя разные мотивировки, мне писали, что отправить ее не могут, и возвращали деньги. Так было со всеми, кроме одного странного букинистического магазина в одном из приволжских городов. В итоге я всё-таки получила книгу, которую, возможно, даже читать не буду».
Теперь дома у Елизаветы хранится очень много запрещенной — и в последние годы, и прежде, — литературы. «Глядя на эти полки, мне удается встать в метапозицию по отношению к актуальной политической ситуации, — рассуждает собеседница “Ветра”. — Каждая полка — как пласт политической истории, и 2020-е — всего лишь часть огромного пирога. Вся эта цензура кажется мелкой и абсолютно нерабочей с учетом уже полученного опыта, который я готова передавать своим клиентам, например. „
Библиотека вполне себе может быть локальной Болотной — формой протеста, сопротивления. Кстати, на Болотной, мы, левые, стояли вместе с правыми, ровно как и мои книги сейчас».
Елизавета рассказывает, что как психотерапевт регулярно публикует в своих соцсетях книжные рекомендации с короткими аннотациями, и зачастую ее клиенты потом возвращаются с фидбеком. «В последнее время всё чаще они просто не могут найти в библиотеках книги, хотя еще совсем недавно эти произведения там были», — говорит она. От клиентов же Елизавета знает, что они ухитряются отыскать рекомендуемую литературу без купюр на «Авито»: «Там эти книги стоят раза в четыре дороже, чем стоили бы в магазине, но можно купить почти всё».
Многие книги для себя Елизавета теперь находит у букинистов: «Это такое странное место эскапизма, где нет никаких проблем, никаких вопросов, всё как обычно и всё доступно». Другие, более «хардкорные» издания, ей доставляют «друзья из академической среды, которые выезжают за границу». «Привозили праворадикальные книги, — рассказывает Елизавета. — В конце 1990-х – начале 2000-х их почему-то очень много издавали в Украине. В России их не найти. Плюс прикольное исследование американского историка Барри Ричарда Бурга “Содомия и пиратство” про особенности близости и сексуальности в пиратском сообществе. Да и вообще про мореплавателей и прочих ребят, которые живут и работают в изоляции».
Россияне, которые хотят получить доступ к книгам без цензуры, вообще придумывают самые изощренные способы добиться своего. «Иногда через знакомых удается договориться с некоторыми авторами [или издателями], чтобы те предоставили рукопись изначального текста книги для ограниченного количества пользователей, — рассказывает Алина, модератор одного из книжных клубов, где читают в том числе запрещенную литературу. — Некоторые авторы соглашаются прислать текст в pdf. Это не самая распространенная практика, но и не такая уж уникальная. Знаете, как в XIX веке книги ходили в списках. Или как книги в советские годы печатали в самиздате».
Елизавета в шутку называет себя «книжным червем». «Цензура ударила по мне очень сильно, — говорит она. — Я мало читаю русских авторов, гораздо больше — зарубежную литературу. Но проблема в том, что я не настолько хорошо владею английским языком, чтобы читать на нём сложные художественные тексты. Поэтому я завишу от русского языка, а точнее — от российской цензуры».
Для Елизаветы всё это превратилось в вызов, который она готова принять. «В каком-то смысле цензура меня распалила, — объясняет она. — Еще больше усилила стремление участвовать в правозащитном движении. Если раньше я не считала нужным говорить о каких-то очевидных вещах на открытых площадках и конференциях — мне казалось, всё и так доступно и очевидно, да и я не любительница публичных выступлений, — то сейчас я нахожу в этом смысл, вижу свою гражданскую задачу. Ужасная ситуация с цензурой меня бодрит и мотивирует на горизонтальные действия: участие в конференциях без цензуры с моей стороны, публичные посты без цензуры с учетом рисков. Короче, просто стараюсь не замолкать. „
Я использую каждую возможность, чтобы публично говорить о гуманистических ценностях, правах человека, выступать против войны и насилия, за свободу слова и в поддержку ЛГБТ. Иначе какой смысл?
Мне хочется оставаться в России, но я не вижу смысл оставаться и скрываться. Сейчас точно не время молчать».
Елизавета стала часто появляться на больших просветительских мероприятиях, где в качестве спикеров выступают психотерапевты и психиатры. «Одна из моих специализаций — сексология, — рассказывает она. — И в последние годы я вижу, что люди, которые не успели преисполниться, скажем так, современными научными знаниями, откатываются назад. На темы, связанные с ЛГБТ, люди стали реагировать зачастую очень агрессивно и даже аутоагрессивно. Стало больше внутренней гомофобии. Мне пишут после конференции, что я не в порядке, раз говорю такие вещи. Но всем, кто просит, я помогаю: делюсь опубликованными на русском языке текстами, в которых нормализуется всё то, чего они в себе так боятся. Для меня важно сохранять для них доступ к информации».
Помимо этого, Елизавета ведет фем-группу поддержки для студенток одного из университетов Петербурга. «Я вижу, что те, кто уже успел в своем сознании выйти за рамки цензуры, никуда не откатились и вряд ли откатятся, — говорит она. — Они в полном порядке и дороги назад для них нет. Наоборот, у них вызывает сильное сопротивление то, что им навязывают».
«Свою библиотеку я продавать не собираюсь, хотя партнер и шутит, что это было бы неплохим способом обеспечить финансовую подушку для релокации, например, — заключает Елизавета. — Я чувствую себя драконом на книжных сокровищах. И планирую продолжать их пополнять!»
Возвращение агентности
«Я думаю, для начала нужно признаться, что мы на голову отбитые люди, — говорит студентка второго курса журфака одного из московских университетов Марина про себя и некоторых своих однокурсников. — Учитывая объемы литературы, которые приходится читать для экзаменов, основывать еще и книжный клуб — сумасшествие». «В то же время не создать его было бы еще большим безумием, — подхватывает ее подруга Варвара. — У нас забрали возможность писать то, что мы хотим, но уж простите — еще и читать… Завтра нам запретят дышать?»
Варвара рассказывает, что идея создания книжного клуба родилась у них «от злости», — в том числе той, которую у студенток вызывали преподаватели. «Они считали забавным, перечисляя на парах новые произведения для изучения, шутить в духе “Читайте, пока не запретили”. Имея в виду, что там описываются гомосексуальные отношения. Честно говоря, когда эта шутка — уже совсем не шутка, а дикая реальность, хотелось только поднять руку и искренне спросить: “Вы сейчас сами себя слышите?”»
Во время очередного такого гневного обсуждения ситуации с цензурой в чате группы Марина предложила сокурсникам объединиться и вместе читать то, «что действительно уже запретили». «Постепенно к нам присоединились и люди из других групп, сейчас нас 42 человека, — рассказывает она. — Каждый месяц мы выбираем книгу, которую всем более-менее было бы интересно прочитать, а потом собираемся вместе и обсуждаем. Некоторые порой приходят на встречу, не успев дочитать книгу, просто потому что для них клуб — это островок свободы, им хочется в нём быть». „
«Весь этот квест с разыскиванием нужной книги в неотцензурированном виде у продавцов на “Авито” или в недрах “ВКонтакте” — пугающий, но и разжигающий интерес, — добавляет Варвара. — Я не вижу смысла учиться на факультете журналистики без попытки защитить свободу слова хотя бы таким способом».
Это не единственный подобный проект: по всей России возникают книжные кружки, где читают в том числе потенциально опасную литературу. По словам собеседницы «Ветра» Алины, которая создала свой кружок в 2021 году во время пандемии коронавируса, «в последнее время появилось очень много книжных клубов — и отдельных по квир-темам, и других направлений».
В клубе Алины есть несколько правил. «Мы с участниками клуба договорились читать что-то из гражданской и фантастической литературы, а еще — обязательно книги, написанные не только на русском и английском языках. “Запрещенку” мы тоже читаем, для нас это принципиально важно», — рассказывает она. У телеграм-канала клуба сейчас около двухсот подписчиков: теоретически участвовать в обсуждениях книг может каждый желающий, практически все члены клуба проходят строгую модерацию по соображениям безопасности — Алина проводит с ними короткий личный разговор, выясняя отношение к ЛГБТ-тематике и деколониальной повестке.
Для нее и других участников клуба совместное чтение — это «возвращение себе определенной агентности, возможности говорить о том, о чём ты считаешь нужным». «Перед тобой происходит некоторый цирк, но ты не хочешь участвовать в этом представлении, — рассуждает Алина. — Ты хочешь просто продолжить жить своей жизнью. Для многих людей важно иметь доступ к тому, к чему им хочется иметь доступ. В том числе — следить за мировыми трендами, речь ведь очень часто о популярной литературе».
Существуют и другие модели сопротивления. С начала 2026 года российские инстаграм-блогеры стали записывать рилсы, в которых они аккуратно вклеивают в подвергшиеся цензуре книги недостающие фрагменты. Как правило, эти люди активно рассказывают в блоге о книжных новинках и литературе вообще, многие из них еще и ведут книжные клубы. Вклеивая недостающее в своих видео, они попутно рассказывают подписчикам о том, что это именно были за фрагменты: так цензура начинает работать против себя самой — и к запрещенным текстам привлекается особое внимание.
Студентка журфака Варвара и ее друзья видели такие видео. «У нас даже была идея тоже покупать отцензурированные книги и таким образом “лечить” их, восстанавливая, чтобы потом передавать дальше другим желающим почитать. Но честно говоря, это очень затратный по времени процесс, и надолго меня не хватило. Я с горем пополам таким образом восстановила [книгу Роберто Карнеро] “Пазолини. Умереть за идеи” и выдохлась», — признается девушка. В версии, выпущенной российским издательством «АСТ», книга Карнеро на 20 процентов состоит из черных прямоугольников: итальянский поэт и кинорежиссер Пазолини был открытым гомосексуалом и говорил об этом в том числе в своем творчестве.
«Иногда возникает страх, — признается Марина. — А вдруг моей соседке по комнате в общежитии завтра не понравится, например, как я вымыла ванну, и она пойдет и сообщит в деканат, что у меня в тумбочке лежит [автобиография Алексея Навального] “Патриот” или какой-нибудь там [роман Елены Малисовой и Катерины Сильвановой о романтических отношениях двух юношей] “Лето в пионерском галстуке”? Злит, что нам досталось время, когда можно вылететь из универа или как минимум нарваться на серьезные неприятности не за прогулы, а буквально за чтение книг. Кринж».
Ирина Кравцова

В Челябинской области уже 19 лет не могут построить мост через реку Увельку в деревне Попово. Каждую весну паводок отрезает более 600 жителей от внешнего мира: скорая и пожарные не могут проехать, продукты в магазины доставляют с риском для жизни, а людям приходится перебираться на другой берег по ветхому подвесному мосту 1970-х годов или по опасному бетонному долгострою. Несмотря на обещания чиновников, обращения к губернатору, прямую линию с президентом и приезд «Народного фронта», проблема до сих пор не решена. «Новая-Европа» рассказывает о том, как жители деревни Попово живут в таких условиях и как они, несмотря ни на что, добиваются строительства моста через реку Увельку.
Новая весна — новые затопления
В Челябинской области деревню Попово затопило, и она оказалась фактически отрезанной от внешнего мира. Там живут больше 600 человек. Дело в том, что река Увелька ежегодно выходит из берегов и блокирует единственный путь к «большой земле» для сотен людей.
Как сообщает местный портал 74.ru, в областном Министерстве дорожного хозяйства и транспорта заявили, что «из-за топографических особенностей» проблема с подтоплением случается каждый год, но ненадолго. Для решения проблемы в 2025 году построили объездную дорогу через село Варламово (до него от Попово около восьми километров). По заявлению чиновников, новый маршрут должен работать даже в паводок, а обстановка находится «под контролем».
За мост через реку Увелька, которого жители давно ждут, отвечает местная администрация Чебаркульского округа, заявили в областном министерстве. Проект есть, но он дорогой, и пока непонятно, когда дадут деньги на стройку. При этом району на дороги местного значения в этом году выделили более 77 миллионов рублей, отмечает 74.ru.
Проблемы каждый год
Жители Попово отмечают, что проблема подтопления дороги повторяется каждую весну, а обещанный новый мост через разливающуюся после зимы реку Увельку так и не построили. По словам 74.ru, новая объездная дорога на самом деле непроезжая: „
качество покрытия низкое, при первых же осадках путь превращается в непролазную грязь, по которой не проехать даже спецтехнике. Местные власти в ответ обещают подсыпать затопленные участки и чистить трубы.
Власти называют эту ситуацию «штатной», но для местных жителей она оборачивается не только бытовыми неудобствами, но и серьезным риском для здоровья: в период половодья добраться к ним экстренной медицинской помощи практически невозможно. Медикам приходится рисковать, перевозя пациентов на другой берег в условиях, когда нормальной переправы просто нет.
История со строительством моста тянется уже давно. Возводить его начали еще в 2007 году, но, по словам чиновников, стройку остановил кризис 2008 года — деньги тогда закончились, финансирование прекратилось, и объект превратился в долгострой. За это время успели поставить только опоры на двух берегах и ненадежное основание.
На госэкспертизу в 2017 году выделили около 900 тысяч рублей, а на строительство моста, как говорили представители администрации, нужно около 100 миллионов рублей. Как сообщает 74.ru, только сейчас проектную документацию начали готовить к новой государственной экспертизе. Но даже если она пройдет успешно, непонятно, когда начнется само строительство.
Жители уже который год записывают обращения к местным властям и губернатору, они обращались на прямую линию к Владимиру Путину, в деревню даже приезжал «Народный фронт» — но всё это до сих пор не помогло решить проблему с паводками и мостом.
Обращение к Путину и приезд «Народного фронта»
После того как жители деревни обратились на прямую линию с Владимиром Путиным, в Попово в мае 2024-го приехал «Народный фронт». Выяснилось, что каждую весну дорогу в деревню размывает, и нормального пути к «большой земле» фактически нет. Местные добираются домой либо на мотоблоке прямо по реке, либо рискуют жизнью, переходя по старому подвесному мосту (его построили еще в 1970-х годах, сейчас он на грани разрушения и предназначен только для пешеходов). Самые отчаянные едут по воде на машине.
«Народный фронт» отчитался, что направил обращение в прокуратуру. Потом поступали сообщения, что власти всё же «решили достроить мост», — но до сих пор, спустя два года после обещаний, строительство не начато.
Обращения к губернатору и местным властям
Жители Попово не раз жаловались губернатору Челябинской области Алексею Текслеру в соцсетях, в частности, в группе «Текслер, помоги!» во «Вконтакте». «Крыльев у нас нет, как быть?» — спрашивали сельчане главу региона в 2022-м году.
«Как элементарно привозить продукты в деревню? А если не дай бог пожар или плохо кому станет? Ни одна машина не проедет! Всем безразлично», — писали в обращении 2024 года.
«Жителям Попово каждый год говорят, что проект нового моста в разработке, и длится это не один десяток лет, каждый год мы вынуждены на свой страх и риск перебираться на другой берег, до цивилизации», — жаловались жители в 2025 году.
«Наш новый многострадальный мост только обещают доделать, хотя этот проект они разрабатывают уже много много лет. „
Из-за размытой дороги в поселок не смогут приехать ни скорая, ни пожарная, да что уж говорить, продукты в магазины не доставить, единственное спасение — 70-летний висячий мост.
Администрация Чебаркульского района каждый год пишет отписки, да только воз и ныне там», — говорится в обращении 2026 года.
«Призываю администрацию Чебаркульского района не заниматься отписками и отговорками, а приехать и самим оценить обстановку! Жители уже готовят коллективную жалобу в надзорные органы!», — написал местный житель в марте.
Администрация в ответ на жалобы говорит лишь о «топографических особенностях», объездной дороге (жители в комментариях отмечают, что легковые автомобили проезжают там с трудом) и заявляет: «Ожидается, что спад воды произойдет примерно на следующей неделе».
Жители говорят, что администрация не владеет достоверной информацией, и отмечают, что власти отвечают жителям одними и теми же словами. По их словам, они не прекратят писать жалобы и будут добиваться, чтобы безопасный мост наконец построили.
Уголовное дело против главы сельского поселения
В июне 2023-го Чебаркульский городской суд признал бывшую главу Варламовского сельского поселения Елену Бургучеву виновной в злоупотреблении должностными полномочиями (ч. 2 ст. 285 УК, ч. 2 ст. 292 УК).
По данным следствия, она приняла проектно-сметную документацию по строительству моста через реку Увельку без государственной экспертизы, что привело к ущербу бюджету. Стоимость неправомерно оплаченных работ, как признали в суде, превысила 1,7 млн рублей.
В итоге ей назначили штраф в 500 тысяч рублей и запретили занимать руководящие должности в органах местного самоуправления на 2,5 года. Также она обязана выплатить ущерб бюджету сельского поселения.
Новое уголовное дело о халатности
Несмотря на заверения властей, Следственный комитет 31 марта этого года начал проверку после публикаций в СМИ и жалоб местных жителей. В итоге следователи возбудили уголовное дело о халатности (ч. 1 ст. 293 УК РФ). По их данным, должностные лица местной администрации своевременно не обеспечили жителей необходимой транспортной инфраструктурой: движение возможно только по старому висячему мосту, однако это опасно; к населенному пункту не доезжают экстренные службы и грузовики с продуктами.

В России наступила эпоха новой книжной цензуры. Издательства изымают книги из продажи и снабжают дисклеймерами о запрещенных вещах даже тома о Пушкине. В новых романах и нонфикшне то и дело встречаются вымаранные по цензурным соображениям страницы. Писатели-«иноагенты» фактически запрещены. В независимые книжные регулярно приходят с проверками силовики. Однако действие всегда рождает противодействие — и на наших глазах возникает партизанское книжное движение. Кто-то организует клубы и библиотеки, чтобы читать и обсуждать запрещенных авторов; кто-то прилежно восстанавливает цензурные пропуски; кто-то создает частные коллекции из опасных книг. Спецкор Специально для «Ветра» спецкор Ирина Кравцова изучила книжное сопротивление — и рассказывает о тех, кто не боится читать и говорить о прочитанном.

Текст был впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Дом № 32 по улице 10 августа в историческом центре города Иванова вряд ли может привлечь внимание случайного прохожего. В начале прошлого века он принадлежал местному купцу, сейчас это просто оштукатуренное кирпичное здание, каких много в России. На первом этаже — контора по работе с кредитными задолженностями, табачный магазин и кафе-бар; на втором — офисы. Среди них и спрятана маленькая библиотека имени Джорджа Оруэлла. Именно она привлекает к этому дому самых разных людей: от неравнодушных жителей города до сотрудников центра по борьбе с экстремизмом.
Активисты создали эту библиотеку в 2022 году. Узнав о том, что Россия начала полномасштабную войну в Украине, ивановский предприниматель Дмитрий Силин был потрясен. Он ездил по городу на машине, включая на всю громкость новую песню группы «Ногу свело» «Нам не нужна война», выходил на улицу с плакатом: фотография своего дедушки-ветерана и подпись — «Мой дед воевал за мир». Знакомые описывают Силина как человека «по характеру такого, что он просто не мог остаться в стороне».
В первые же дни после 24 февраля предприниматель купил в книжном магазине около сотни экземпляров антиутопического романа Джорджа Оруэлла «1984» о жизни в тоталитарном милитаризованном государстве: «Чтобы люди просвещались, могли проводить аналогии и осознавать, что происходит в нашей стране», — объясняет одна из его будущих соратниц. Силин ежедневно выходил с раскладным столиком в многолюдные места: чаще всего вставал напротив научной библиотеки, рядом с медицинской академией, химико-технологическим и текстильным институтами — там, где ходит молодежь. В некоторые дни ему удавалось раздать несколько десятков книг, в другие — только пять.
Вскоре распространять книги вместе с Силиным начали другие активисты. В августе 2022 года к ним присоединилась 70-летняя Ольга (имя изменено). Всю жизнь она исследовала и преподавала в одном из государственных университетов города историю Древнего Рима. С Силиным они познакомились, когда оба работали независимыми наблюдателями на выборах. Вместе с единомышленниками она предлагала всем желающим уже не только Оруэлла, но и другие антиутопии и книги о войне: «Мы» Евгения Замятина, «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли, «Хаджи-Мурат» Льва Толстого, «Трудно быть богом» братьев Стругацких.
Почти ежедневно с четырех часов вечера и до наступления темноты Ольга выходила на отреставрированную набережную города, где любят гулять жители Иванова, и раздавала книги. А накануне осенних холодов активисты во главе с Силиным собрались и решили, что создадут маленькую частную библиотеку с книгами, которые они считают важными. «Мы пришли к мысли о том, что в России сложилась ситуация, которая не может быть вечной. И вот, когда в очередной раз будет что-то меняться, необходимо, чтобы люди хотя бы имели какой-то опыт, связи, контакты с единомышленниками, и не оказались один на один с этим меняющимся миром, — объясняет одна из активисток. — Мы подумали, что библиотека могла бы стать отличной площадкой для того, чтобы люди могли обсудить важные вопросы и быть с теми, кто разделяет их ценности. Местом, где можно было бы строить гражданское сообщество с прицелом на будущее».
Библиотека как личное дело
В сентябре 2022 года Дмитрий Силин закупил книги и открыл общественную библиотеку в одном из помещений, принадлежавших его фирме. Библиотекарем в ней за небольшую зарплату стала Ольга (она же вскоре начала вести телеграм-канал библиотеки), но сам предприниматель тоже часто принимал участие в выдаче книг. В первое время библиотека работала по будням — «но вскоре мы поняли, что люди у нас занятые, и стали библиотекой выходного дня». Сейчас библиотека открыта с пятницы по воскресенье.
Деятельность Силина раздражала местных силовиков. «Формально им было сложно притянуть его действия под статью: Дмитрий всегда действовал в рамках закона, чтобы иметь возможность бороться как можно дольше», — рассказывает одна из его соратниц. Тем не менее, в мае 2022 года предпринимателя оштрафовали за «дискредитацию» армии. „
«Это обвинение появилось после доноса пенсионерки — она сообщила полиции, что Силин якобы написал “нет войне” на стене здания. Он этого, конечно, не делал», — говорит собеседница «Ветра».
Помимо этого, Силина неоднократно задерживали за одиночные пикеты и составляли на него протоколы за неповиновение полиции.
Не дожидаясь дальнейшего развития событий, предприниматель в декабре 2022 года покинул Россию. В мае 2023 года против Силина действительно возбудили уголовное дело о повторной дискредитации российской армии — поводом стал его гневный комментарий под постом о том, что в одной из ивановских школ открыли мемориал в честь погибших на войне в Украине выпускников. После этого Силин прекратил сотрудничество с оставшимися в стране соратниками, но они решили, что библиотека будет жить, — просто теперь они продолжат развивать ее своими силами.
С тех пор библиотека существует на донаты и частные пожертвования. После отъезда Силина активисты были вынуждены арендовать новое помещение (по старому адресу часто приходили силовики и интересовались связями активистов с основателем). Старались платить в срок, но иногда денег совсем не было, и тогда арендодатель шел им навстречу и разрешал внести платеж позже. «Осенью 2025 года я работала совершенно на волонтерских началах, — рассказывает Ольга. — Хватало только на оплату аренды и коммуналки. А куда деваться? Это и мое личное дело тоже».
За то время, пока существует библиотека, доступ к свободомыслящей литературе в России значительно усложнился. Издатели, книжные магазины и обычные государственные библиотеки постоянно сталкиваются с новыми запретами. Некоторые книги изымают из продажи целиком — из-за того, что в них можно усмотреть «пропаганду однополых отношений» или описывается употребление наркотиков. В других — часто по согласованию с авторами — цензурируют по тем же причинам или из-за несоответствия другим российским законам абзацы и целые страницы: иногда их просто убирают, часто — закрашивают черным цветом, чтобы читатель понимал, что из текста что-то пропало. После вступления в силу запрета на «просветительскую деятельность» (это понятие закон трактует очень широко) для «иностранных агентов» фактически под запретом находятся книги, написанные людьми, которым российское государство присвоило этот статус ,— их больше тысячи, среди них множество известных писателей вроде Бориса Акунина, Александра Архангельского и Дмитрия Глуховского; продавать их книги теперь мало кто рискует. После того как ужесточили законодательство о пропаганде наркотиков, соответствующую маркировку в магазинах и издательствах получают даже книги о Пушкине и Магеллане. „
Сейчас в ивановской библиотеке имени Джорджа Оруэлла около тысячи с лишним книг. Часть из них в прежние годы приобрел Силин, остальные активисты вместе с читателями раздобыли своими силами.
Подвергшихся цензуре книг с вымаранными фрагментами здесь читатели не найдут. «Совет библиотеки считает, что это грубое нарушение не только наших гражданских прав, но и авторских, — объясняет Ольга. — В России XIX века был [официальный] цензурный комитет. Понятно было, кто в него входит, можно было как-то войти [с ним] в контакт, узнать мотивацию и прочее, а сейчас мы просто получаем эти замазанные книги. Кто их цензурировал? На каком основании? Какого статуса эти люди? Какой у них бэкграунд? Вообще непонятно». При этом в библиотечном фонде есть книги, которые по цензурным причинам в России больше не переиздаются, — и полноценные, более ранние издания книг, в которых теперь появились черные фрагменты.
«У нас в библиотеке сейчас много литературы, изданной иноагентами. Точнее, у нас много книг, написанных теми, кого наше государство объявило иноагентами, — говорит и тут же поправляет саму себя одна из активисток. — Так как мы просто объединение граждан, власти не могут предъявлять к нам те же требования, что и к государственным библиотекам. Хотя часть книг мы всё же убрали с полок для того, чтобы не попасть на провокатора и не подставиться, и выдаем их только хорошо знакомым людям, которые приходят с конкретным запросом на определенную книгу. По закону мы не можем выдавать книгу только в случае, если она признана экстремистской, а это решение принимается по каждой отдельной книге в суде. Пока решения суда нет, имеем право не убирать».
Активное участие в жизни библиотеки приняла доцент Ивановского государственного университета, феминистка Ольга Шнырова, которая долгое время возглавляла одно из старейших российских НКО «Центр гендерных исследований» (в 2021 году организацию признали иноагентом). В частности, Шнырова передала библиотеке часть коллекции «Центра гендерных исследований»: благодаря этому здесь есть много профильной литературы по феминизму. В 2025 году она умерла, но ее книги остались в библиотеке.
Еще в небольшом помещении есть плазма и компьютер: иногда здесь устраивают лекции и кинопросмотры на несколько десятков человек — например, в апреле планируют показать «Господина Никто против Путина», недавно выигравшего премию «Оскар» как лучший документальный фильм. «Мы ежегодно проводим просмотры победителей “Оскара”, — объясняет активистка библиотеки. — Но только тех фильмов, которые имеют общественное звучание. Например, мы смотрели “На западном фронте без перемен” или “Барби”. Естественно, при обсуждении этих фильмов мы говорим не только об их художественной составляющей, но и выходим на обсуждение тем, которые нас волнуют: например, связанных с гендерным неравенством или с так называемой СВО. „
Но важно: мы никогда не говорим напрямую о войне в Украине. Мы обсуждаем только войны вообще, их последствия, как они ломают судьбы и влияют на будущее».
Несколько раз в библиотеку имени Оруэлла инкогнито наведывались сотрудники центра «Э». «Это было понятно по вопросам, которые они задавали, — поясняет активистка библиотеки. — Но что с нас взять? Собираем книжки, читать любим. Их устраивал этот ответ».
Дракон на книжных сокровищах
В феврале 2026 года Елизавета (имя изменено), 35-летняя психотерапевтка и сотрудница правозащитной организации из Петербурга, как обычно, пришла за посылкой в пункт выдачи заказов «Озона». Однако в этот раз сотрудник попросил у нее предъявить паспорт.
«Я не поняла, для чего. Помнила, что у меня в заказе был шампунь и увлажняющий крем, — рассказывает Елизавета. — Спрашиваю: “Что из этого 18 +?” Они отвечают: “Книга. И без паспорта мы вам эту книгу не выдадим”». Речь шла о семейной саге испаноязычного писателя Андреса Неумана «Однажды Аргентина», в которой описывается жизнь нескольких поколений эмигрантов в Латинской Америке.
Примерно тогда же Елизавета увидела в новостях информацию о том, что книги изымают из библиотек, — и поняла, что речь идет ровно о тех книгах, которые есть в ее личной коллекции. «Я просто не могла поверить в то, что это правда происходит», — признается собеседница «Ветра».
В одной из новостей она прочитала, что запретили книгу Урсулы Ле Гуин «Левая рука тьмы»: силовики приходили в книжные магазины по всей России и изымали ее из продажи — видимо, потому что действие романа происходит на планете, где у людей универсальный пол, и для размножения они могут становиться как мужчиной, так и женщиной. «[Фантастика] — это вообще не мой жанр, я такое не читаю, — рассказывает Елизавета. — Но я решила, что это челлендж, и начала искать эту книгу на популярных цифровых площадках и в магазинах типа “Все свободны” и “Порядка слов”, где раньше находила всё, что мне было нужно. Там нигде “Левой руки тьмы” не было в наличии. Но она оказалась в пяти магазинах, о существовании которых я даже не знала. Я оформляла заказ, но на следующий день, используя разные мотивировки, мне писали, что отправить ее не могут, и возвращали деньги. Так было со всеми, кроме одного странного букинистического магазина в одном из приволжских городов. В итоге я всё-таки получила книгу, которую, возможно, даже читать не буду».
Теперь дома у Елизаветы хранится очень много запрещенной — и в последние годы, и прежде, — литературы. «Глядя на эти полки, мне удается встать в метапозицию по отношению к актуальной политической ситуации, — рассуждает собеседница “Ветра”. — Каждая полка — как пласт политической истории, и 2020-е — всего лишь часть огромного пирога. Вся эта цензура кажется мелкой и абсолютно нерабочей с учетом уже полученного опыта, который я готова передавать своим клиентам, например. „
Библиотека вполне себе может быть локальной Болотной — формой протеста, сопротивления. Кстати, на Болотной, мы, левые, стояли вместе с правыми, ровно как и мои книги сейчас».
Елизавета рассказывает, что как психотерапевт регулярно публикует в своих соцсетях книжные рекомендации с короткими аннотациями, и зачастую ее клиенты потом возвращаются с фидбеком. «В последнее время всё чаще они просто не могут найти в библиотеках книги, хотя еще совсем недавно эти произведения там были», — говорит она. От клиентов же Елизавета знает, что они ухитряются отыскать рекомендуемую литературу без купюр на «Авито»: «Там эти книги стоят раза в четыре дороже, чем стоили бы в магазине, но можно купить почти всё».
Многие книги для себя Елизавета теперь находит у букинистов: «Это такое странное место эскапизма, где нет никаких проблем, никаких вопросов, всё как обычно и всё доступно». Другие, более «хардкорные» издания, ей доставляют «друзья из академической среды, которые выезжают за границу». «Привозили праворадикальные книги, — рассказывает Елизавета. — В конце 1990-х – начале 2000-х их почему-то очень много издавали в Украине. В России их не найти. Плюс прикольное исследование американского историка Барри Ричарда Бурга “Содомия и пиратство” про особенности близости и сексуальности в пиратском сообществе. Да и вообще про мореплавателей и прочих ребят, которые живут и работают в изоляции».
Россияне, которые хотят получить доступ к книгам без цензуры, вообще придумывают самые изощренные способы добиться своего. «Иногда через знакомых удается договориться с некоторыми авторами [или издателями], чтобы те предоставили рукопись изначального текста книги для ограниченного количества пользователей, — рассказывает Алина, модератор одного из книжных клубов, где читают в том числе запрещенную литературу. — Некоторые авторы соглашаются прислать текст в pdf. Это не самая распространенная практика, но и не такая уж уникальная. Знаете, как в XIX веке книги ходили в списках. Или как книги в советские годы печатали в самиздате».
Елизавета в шутку называет себя «книжным червем». «Цензура ударила по мне очень сильно, — говорит она. — Я мало читаю русских авторов, гораздо больше — зарубежную литературу. Но проблема в том, что я не настолько хорошо владею английским языком, чтобы читать на нём сложные художественные тексты. Поэтому я завишу от русского языка, а точнее — от российской цензуры».
Для Елизаветы всё это превратилось в вызов, который она готова принять. «В каком-то смысле цензура меня распалила, — объясняет она. — Еще больше усилила стремление участвовать в правозащитном движении. Если раньше я не считала нужным говорить о каких-то очевидных вещах на открытых площадках и конференциях — мне казалось, всё и так доступно и очевидно, да и я не любительница публичных выступлений, — то сейчас я нахожу в этом смысл, вижу свою гражданскую задачу. Ужасная ситуация с цензурой меня бодрит и мотивирует на горизонтальные действия: участие в конференциях без цензуры с моей стороны, публичные посты без цензуры с учетом рисков. Короче, просто стараюсь не замолкать. „
Я использую каждую возможность, чтобы публично говорить о гуманистических ценностях, правах человека, выступать против войны и насилия, за свободу слова и в поддержку ЛГБТ. Иначе какой смысл?
Мне хочется оставаться в России, но я не вижу смысл оставаться и скрываться. Сейчас точно не время молчать».
Елизавета стала часто появляться на больших просветительских мероприятиях, где в качестве спикеров выступают психотерапевты и психиатры. «Одна из моих специализаций — сексология, — рассказывает она. — И в последние годы я вижу, что люди, которые не успели преисполниться, скажем так, современными научными знаниями, откатываются назад. На темы, связанные с ЛГБТ, люди стали реагировать зачастую очень агрессивно и даже аутоагрессивно. Стало больше внутренней гомофобии. Мне пишут после конференции, что я не в порядке, раз говорю такие вещи. Но всем, кто просит, я помогаю: делюсь опубликованными на русском языке текстами, в которых нормализуется всё то, чего они в себе так боятся. Для меня важно сохранять для них доступ к информации».
Помимо этого, Елизавета ведет фем-группу поддержки для студенток одного из университетов Петербурга. «Я вижу, что те, кто уже успел в своем сознании выйти за рамки цензуры, никуда не откатились и вряд ли откатятся, — говорит она. — Они в полном порядке и дороги назад для них нет. Наоборот, у них вызывает сильное сопротивление то, что им навязывают».
«Свою библиотеку я продавать не собираюсь, хотя партнер и шутит, что это было бы неплохим способом обеспечить финансовую подушку для релокации, например, — заключает Елизавета. — Я чувствую себя драконом на книжных сокровищах. И планирую продолжать их пополнять!»
Возвращение агентности
«Я думаю, для начала нужно признаться, что мы на голову отбитые люди, — говорит студентка второго курса журфака одного из московских университетов Марина про себя и некоторых своих однокурсников. — Учитывая объемы литературы, которые приходится читать для экзаменов, основывать еще и книжный клуб — сумасшествие». «В то же время не создать его было бы еще большим безумием, — подхватывает ее подруга Варвара. — У нас забрали возможность писать то, что мы хотим, но уж простите — еще и читать… Завтра нам запретят дышать?»
Варвара рассказывает, что идея создания книжного клуба родилась у них «от злости», — в том числе той, которую у студенток вызывали преподаватели. «Они считали забавным, перечисляя на парах новые произведения для изучения, шутить в духе “Читайте, пока не запретили”. Имея в виду, что там описываются гомосексуальные отношения. Честно говоря, когда эта шутка — уже совсем не шутка, а дикая реальность, хотелось только поднять руку и искренне спросить: “Вы сейчас сами себя слышите?”»
Во время очередного такого гневного обсуждения ситуации с цензурой в чате группы Марина предложила сокурсникам объединиться и вместе читать то, «что действительно уже запретили». «Постепенно к нам присоединились и люди из других групп, сейчас нас 42 человека, — рассказывает она. — Каждый месяц мы выбираем книгу, которую всем более-менее было бы интересно прочитать, а потом собираемся вместе и обсуждаем. Некоторые порой приходят на встречу, не успев дочитать книгу, просто потому что для них клуб — это островок свободы, им хочется в нём быть». „
«Весь этот квест с разыскиванием нужной книги в неотцензурированном виде у продавцов на “Авито” или в недрах “ВКонтакте” — пугающий, но и разжигающий интерес, — добавляет Варвара. — Я не вижу смысла учиться на факультете журналистики без попытки защитить свободу слова хотя бы таким способом».
Это не единственный подобный проект: по всей России возникают книжные кружки, где читают в том числе потенциально опасную литературу. По словам собеседницы «Ветра» Алины, которая создала свой кружок в 2021 году во время пандемии коронавируса, «в последнее время появилось очень много книжных клубов — и отдельных по квир-темам, и других направлений».
В клубе Алины есть несколько правил. «Мы с участниками клуба договорились читать что-то из гражданской и фантастической литературы, а еще — обязательно книги, написанные не только на русском и английском языках. “Запрещенку” мы тоже читаем, для нас это принципиально важно», — рассказывает она. У телеграм-канала клуба сейчас около двухсот подписчиков: теоретически участвовать в обсуждениях книг может каждый желающий, практически все члены клуба проходят строгую модерацию по соображениям безопасности — Алина проводит с ними короткий личный разговор, выясняя отношение к ЛГБТ-тематике и деколониальной повестке.
Для нее и других участников клуба совместное чтение — это «возвращение себе определенной агентности, возможности говорить о том, о чём ты считаешь нужным». «Перед тобой происходит некоторый цирк, но ты не хочешь участвовать в этом представлении, — рассуждает Алина. — Ты хочешь просто продолжить жить своей жизнью. Для многих людей важно иметь доступ к тому, к чему им хочется иметь доступ. В том числе — следить за мировыми трендами, речь ведь очень часто о популярной литературе».
Существуют и другие модели сопротивления. С начала 2026 года российские инстаграм-блогеры стали записывать рилсы, в которых они аккуратно вклеивают в подвергшиеся цензуре книги недостающие фрагменты. Как правило, эти люди активно рассказывают в блоге о книжных новинках и литературе вообще, многие из них еще и ведут книжные клубы. Вклеивая недостающее в своих видео, они попутно рассказывают подписчикам о том, что это именно были за фрагменты: так цензура начинает работать против себя самой — и к запрещенным текстам привлекается особое внимание.
Студентка журфака Варвара и ее друзья видели такие видео. «У нас даже была идея тоже покупать отцензурированные книги и таким образом “лечить” их, восстанавливая, чтобы потом передавать дальше другим желающим почитать. Но честно говоря, это очень затратный по времени процесс, и надолго меня не хватило. Я с горем пополам таким образом восстановила [книгу Роберто Карнеро] “Пазолини. Умереть за идеи” и выдохлась», — признается девушка. В версии, выпущенной российским издательством «АСТ», книга Карнеро на 20 процентов состоит из черных прямоугольников: итальянский поэт и кинорежиссер Пазолини был открытым гомосексуалом и говорил об этом в том числе в своем творчестве.
«Иногда возникает страх, — признается Марина. — А вдруг моей соседке по комнате в общежитии завтра не понравится, например, как я вымыла ванну, и она пойдет и сообщит в деканат, что у меня в тумбочке лежит [автобиография Алексея Навального] “Патриот” или какой-нибудь там [роман Елены Малисовой и Катерины Сильвановой о романтических отношениях двух юношей] “Лето в пионерском галстуке”? Злит, что нам досталось время, когда можно вылететь из универа или как минимум нарваться на серьезные неприятности не за прогулы, а буквально за чтение книг. Кринж».
Ирина Кравцова

В конце марта на Северном Кавказе случилось масштабное наводнение: в Дагестане и Чечне сносило дома, дороги, мосты и машины, тысячи людей остались без света, тепла и связи. Пока власти вводили режимы ЧС, обещали компенсации и новое жилье, жители вытаскивали друг друга из воды, вывозили соседей, спасали детей, скот и то немногое, что еще можно было спасти. «Ветер» поговорил с местными жителями о том, как они пережили наводнение, как спасали близких и как вели себя власти в ходе бедствия.

Текст впервые опубликован на сайте издания «Ветер»
Дом бойца MMA Рамазана Гасанова в селении Чуни Левашинского района стоит на склоне среди холмов. 28 марта он вышел со двора, чтобы осмотреть участок рядом с домом и проверить проходящие там коммуникациями. На склоне Гасанов заметил прорыв трубы, спустился обратно во двор, включил камеру и начал записывать для односельчан видео, чтобы показать место повреждения и предупредить о разгуле стихии: к тому моменту в селе уже длительное время, не прекращаясь, шел дождь, что чревато оползнями. По совпадению оползень случился ровно в тот момент, когда Рамазан записывал свое сообщение: вниз на дом пошла масса воды, песка и камней. Всё это попало на видео. Случись это на несколько минут раньше, сам спортсмен мог бы оказаться под завалом.
Дом Гасановых двухэтажный, в нём сразу несколько поколений семьи: родители Рамазана, он сам с женой и детьми, а также его брат со своей семьей. После схода селевого потока большая часть здания оказалась разрушена и завалена камнями и грунтом, при ударе также прорвало газовую трубу. Сильнее всего пострадал второй этаж. По счастливой случайности брат Рамазана с женой и детьми, в чьи комнаты пришел основной удар, в тот момент были в Махачкале.
— Всё произошло совершенно неожиданно, — рассказывает «Ветру» невестка Гасановых Диана. — В селе резко пропали связь, вода и газ. [Деверь] успел только отправить видео в семейный чат, а позвонить уже никому не смог. Мы в это время были в городе по делам. Я увидела всё в телефоне и просто не могла поверить своим глазам.
Когда семья добралась домой, Диана, по ее словам, была в потрясении: «Я увидела вживую эту всю картину, и просто была в большом шоке, что за один день человек может так вот лишиться своего имущества, своего жилья». Из пострадавших комнат вынесли то, что еще можно было спасти, на случай, если дом начнет рушиться дальше. „
На кадрах с места разрушения видно, что под завалами и слоем грязи осталось всё семейное имущество Дианы: новая спальная мебель, детские игрушки, шкафы, кровати, коробки с вещами. По ее словам, большая часть этого уже безвозвратно потеряна.
— Но мы очень рады, что всё обошлось именно так. Потому что если бы там были мы, если бы я была там с детьми, — а это как раз случилось в то время, когда у детей обычно обеденный сон, — мне страшно даже представить, что могло бы быть... Имущество, конечно, не самое главное в жизни, но всё равно очень обидно. Там была новая мебель. Я всего четыре года как замужем, и это всё приданое, которое мои родители собирали мне буквально по крупицам. Мы очень бережно относились к своему дому. Но, к сожалению, у природы свои планы, — вздыхает Диана.
В первые часы после схода селя Гасановы не сразу обратились в экстренные службы: всё произошло слишком быстро, и в состоянии шока никто просто не сообразил звонить в МЧС. Помощь пришла со стороны односельчан: жители Чуни сразу собрались у Гасановых, начали разбирать завалы, выносить мебель и очищать двор от грязи. А на следующий день к дому приехали сотрудники полиции и местные власти. Семье пообещали помочь и постараться возместить ущерб, но как именно будет устроен этот процесс, пока неясно.
На вопрос о том, можно ли было предотвратить случившееся, Диана отвечает осторожно. В случае с их домом в горном селе речь скорее идет о стечении обстоятельств, и назвать виновника она не берется. Но в городах всё выглядело иначе. 28 марта, когда она проезжала через Махачкалу, вода там просто не уходила. И если в Чуни бедствие стало следствием схода грунта и особенностей рельефа, то в Махачкале на первый план вышли уже другие вопросы: состояние ливневой инфраструктуры, хаотичная застройка и готовность городских служб к обильным осадкам.
«Махачкала была не готова»
В Дагестане первые сообщения о сильных паводках шли как раз из Махачкалы, где из-за ливней и шквалистого ветра начали уходить под воду улицы и дома. Жители города снимали, как потоки воды сбивают людей с ног и уносят машины. На одном из самых обсуждаемых видео видно, как мужчина бросается в поток и вытаскивает тонущего ребенка. Позже стало известно, что это работник одного из махачкалинских кафе Абдурахман Абдурахманов. Во время наводнения он спас шестилетнюю девочку с инвалидностью, которую начало уносить водой. На следующий день после публикации видео со спасением пропагандистка Маргарита Симоньян заявила, что вручит Абдурахманову премию имени своего покойного мужа Тиграна Кеосаяна: мужчина получит миллион рублей.
— Вы помните этот прикол с уроков истории в школе? — говорит местный житель Расул Магомадов в разговоре с «Ветром». — Когда перед рассказом о войнах учителя всё время говорили одну и ту же фразу: «Россия была к этой войне не готова». И мы, школьники, тогда каждый раз смеялись. „
Так вот, про Махачкалу мы сейчас шутим так же: Махачкала была не готова. Каждый год дожди приводят к наводнениям, сотни людей теряют свое с трудом нажитое имущество — и Махачкала каждый раз не готова.
На второй день непогоды без света остались более 500 тысяч абонентов по всей республике. В некоторых районах Махачкалы, Дербента и Хасавюрта также пропали вода и теплоснабжение. В Дагестане ввели режим повышенной готовности, а в столице, где, по словам главы республики Сергея Меликова, сложилась наиболее тяжелая ситуация, — режим ЧС. «Мы готовились к ухудшению погоды. Однако фактическая погодная картина превзошла самые пессимистичные прогнозы», — констатировал Меликов.
Местные жители же среди основных причин наводнения называли отсутствие в городе нормальной ливневой системы: воде попросту некуда было уходить. На одном из завирусившихся в последние дни видео житель Дагестана Шамиль Махаев снимает ливневки за рубежом и с иронией спрашивает: «Что же это такое и зачем оно нужно?» В комментариях ему отвечают: «Сразу видно человека из Махачкалы».
На этом фоне снова всплыла история с ремонтом махачкалинских ливневок. В 2022–2023 годах МКУ «Управление жилищно-коммунального хозяйства города Махачкалы» заключило с ООО «ПИК-Стройсервис» крупный муниципальный контракт на капитальный ремонт ливневой системы по проспекту Петра I, а также улицам Азизова, Бейбулатова и Лаптиева. Общая сумма контракта составляла 512 млн рублей, из которых 417 млн, как сообщали в мэрии, были перечислены подрядчику ООО «ПИК-Стройсервис». Уже в июне 2025 года в администрации Махачкалы заявляли, что по этим адресам «практически никаких работ не проведено», а представитель подрядчика объяснял, что деньги якобы ушли на закупку материалов. По словам городских властей, подтвердить эти расходы в Счетной палате компания тогда не смогла.
Осенью 2025 года эта история перешла в уголовную плоскость. По версии следствия, с ноября 2022 года по ноябрь 2023 года гендиректор «ПИК-Стройсервис» Омаркади Гасанов, действуя в сговоре с неустановленными лицами из своей организации и должностными лицами МКУ «Управление жилищно-коммунального хозяйства города Махачкалы», подготовил недостоверные документы об объемах выполненных работ по ремонту ливневой канализации. Гасанова и фактического собственника компании Гаджи Гаджиева задержали, а 10 октября прошлого года Кировский районный суд Махачкалы отправил их под стражу на два месяца. Следствие продолжается.
Как люди сами себя спасали
Еще одной претензией к властям стало то, что в первые часы после наводнения помощь во многих местах приходила не от спасательных служб. 29 марта в Каспийске пропал 19-летний Шамиль, молодой человек с расстройством аутистического спектра, инвалид II группы. Незадолго до исчезновения его видели на затопленном мосту: он переносил на спине незнакомых женщин с одного островка суши на другой. Призыв помочь найти Шамиля быстро разошелся по дагестанским пабликам, на его поиски выходили жители города. Парня нашли только через сутки. Позже сам Шамиль рассказывал, что уехал в Махачкалу, где его приютили владельцы одной из гостиниц: дали сухую одежду и уложили спать. Они же связались с его бабушкой и матерью, которые в это время его разыскивали.
Одной из самых обсуждаемых в дагестанских пабликах стала история Хатиба Джабраилова, который во время наводнения спас четверых детей из дома, уходившего под воду. На кадрах видно, что этаж, где находилась семья с детьми, уже почти полностью затоплен. Окна закрыты решетками, и выбраться наружу люди не могут. По словам очевидцев, Джабраилов побежал за пилой, вернулся и начал разрезать решетки на окнах, пока вода продолжала прибывать. Через эти окна он вытаскивал детей одного за другим. Потом, рассказывают местные жители, сам Хатиб на два часа пропал. Люди уже думали, что он тоже оказался в беде. Но позже выяснилось, что всё это время он спасал еще одного тонущего парня. При этом собственный двухэтажный дом Джабраилова в тот день тоже полностью ушел под воду.
От наводнения пострадали не только жилые дома, но и десятки малых бизнесов. Одним из них стала кондитерская «Ля Фам», которой владеет Мурад Ибрагимов. Несколько суток после наводнения владельцы не могли попасть внутрь помещения, а 31 марта начали вычищать его от воды и ила. За три дня в кондитерской испортились заготовки и ингредиенты, часть техники вышла из строя.
На одном из видео Ибрагимов показывает снятые с вывески латинские буквы — после вступления в силу требований о том, что вывески для клиентов должны быть на русском языке, — и на фоне затопленного помещения говорит: «Я все английские буквы убрал. Почему затопило? Объясните мне кто-нибудь, пожалуйста».
Сильно пострадал и Хасавюртовский район Дагестана. Там несколько суток передвигаться можно было только на лодках. В селах Адильотар, Кадыротар, Тутлар и Новый Цилитль, по сообщениям местных жителей, улицы и дворы ушли под воду, а людей вывозили на грузовиках, тракторах и легковых машинах. После эвакуации жителей мужчины начали спасать домашний скот, который по двое-трое суток стоял в затопленных дворах. На кадрах из села видно, как волонтер несет на руках теленка к машине, чтобы вывезти его из затопленного района.
Житель Нового Цилитля рассказал «Ветру», что сначала село вообще не попало в список населенных пунктов, которые власти называли среди наиболее пострадавших, хотя оно оказалось сильно затоплено. Помощь для жителей собирали через местные чаты, паблики и блогеров. В селе Сивух, где также сильно пострадали дома, жители и блогеры организовали раздачу еды, одежды и вещей первой необходимости для тех, кто лишился имущества. „
— Даже если вы просто посмотрите видео из Дагестана, там везде помощь оказывают волонтеры, обычные люди. А где власти? До нас они так и не добрались:
я сначала свою семью вывозил, потом семьи соседей, потом скот, — рассказывает житель Нового Цилитля.
Официально власти сообщали о пунктах временного размещения, подворовых обходах и комиссиях по оценке ущерба. Но, по словам местных жителей, всё это началось уже после того, как они справились со спасением своими силами.
Реакция властей
В соседней Чечне режим ЧС ввели 29 марта. Сильнее всего пострадал Гудермесский район. Оттуда эвакуировали больше 1100 человек. На кадрах, которые в эти дни расходились по чеченским пабликам, видно, как людей вывозят из затопленных сёл целыми семьями: кто-то садится в грузовики с детьми на руках, кто-то забирает пожилых родственников, кто-то пытается успеть вынести хотя бы часть вещей.
В горной части республики картина была другой. Там вода не просто заходила в дома, а размывала склоны, сдвигала грунт и разрушала дороги. В Ножай-Юртовском районе оползнями были повреждены 69 домов. „
В Шалинском районе подтопило не меньше 38, были разрушены опоры мостов, поврежден газопровод. У Цоци-Юрта произошел частичный прорыв дамбы. Всего по республике, по официальным данным, пострадали 17 мостов, в том числе два пешеходных.
На одном из видео, опубликованных чеченскими СМИ, жительница села Гуржи-Мохк Есита Вараева плачет, стоя у обвалившегося склона. Из-за размыва грунта ее дом вместе с земельным участком полностью сошел в образовавшийся провал. «На улице [я] осталась. Клянусь, осталась. Вот так ушло всё мое имущество», — говорит она за кадром.
В официальных заявлениях чеченских властей эти дни выглядели как управляемый кризис. Рамзан Кадыров говорил, что ситуация сложная, но контролируемая, подчеркивал, что жертв среди населения нет, и сообщал о круглосуточной работе коммунальных и экстренных служб. 30 марта он объезжал пострадавшие районы, осматривал разрушения и заслушивал доклады чиновников. В провластных чеченских пабликах и инстаграм-аккаунтах местных блогеров основным сюжетом этих дней были именно эти поездки, отчеты о личном контроле и благодарности главе республики за помощь.
При этом власти довольно быстро перешли от сообщений о ликвидации последствий к обещаниям нового жилья. Уже 30 марта Кадыров заявил, что для наиболее пострадавших семей из Ножай-Юртовского района в безопасном месте — в селе Керла-Беной в Гудермесском районе — начнут строить 100 домов. Отдельно он говорил, что жители Кундухово, которые не смогут вернуться в свои дома, также получат участки и новое жилье в безопасной зоне.
В Дагестане пострадавшим от наводнения пообещали выплаты из резервного фонда правительства республики. Об этом сообщило в своем телеграм-канале министерство труда и соцразвития. Ведомство отдельно подчеркнуло, что главное — не пропустить сроки подачи заявления. Согласно публикации, единовременная материальная помощь составит 15 675 рублей на человека. За частичную утрату имущества первой необходимости обещают 78 735 рублей, за полную — 156 750 рублей на человека. Также министерство назвало размеры выплат при вреде здоровью и в случае гибели людей. При тяжком или средней тяжести вреде здоровью положено 627 тысяч рублей, при легком вреде — 313,5 тысячи. В случае гибели человека семье обещают 1 567 500 рублей, эту сумму должны разделить поровну между всеми членами семьи погибшего. Для семей вроде Гасановых из Чуни, у которых после наводнения оказалась разрушена значительная часть дома и уничтожено имущество, эти суммы выглядят несоразмерно реальному ущербу. Жители Дагестана, с которыми удалось поговорить «Ветру», тоже называют предложенные государством выплаты недостаточными. „
— Если человек потерял всё свое имущество, то чем ему помогут даже эти 150 тысяч рублей? Что на них можно восстановить? Люди потеряли свои дома, свои магазины, салоны, — говорит махачкалинец Расул Магомадов.
Главный вывод, как говорит Магомадов, которые дагестанцы сделали после бедствия, в том, что они «могут рассчитывать друг на друга», но никак — на местные власти. Психолог Амина Ахмедова также отмечает, что она восхищается самоотверженностью своего народа, но при этом возмущена бездействием властей.
— Люди собирают деньги, помогают друг другу, бизнес подключается — всё держится на горизонтальных связях, и это то, что помогало нам выживать во времена голода, войн и катаклизмов. Но если переносить это в современность, всё изменилось. Сейчас именно эти качества помогают власть имущим «халявить»: ответственные не выполняют своих обязательств, потому что знают, что за них это сделают [обычные жители Дагестана]. С точки зрения системной теории ролей, общество зиждется на распределении функций: государство — обеспечивает безопасность и инфраструктуру; граждане — платят налоги, развивают экономику. Когда одна из ролей не выполняется, второй участник отношений начинает перегружаться. Когда вы платите налоги, обмениваете время своей жизни на работу, которая приносит пользу обществу, вкладываете всё в строительство своего имущества, а взамен получаете затопленный дом, безразличие властей и необходимость восстанавливать потери своими силами — силами простых граждан, которые везде пострадали и при этом еще жертвуют, — это вызывает недоумение, — говорит девушка.
Непогода в Чечне и Дагестане продолжается, местные жители опасаются новых дождей и оползней. Соседние регионы — Ингушетия и Северная Осетия — направили туда гуманитарную помощь.
Фариза Дударова

Протестный юмор белорусов стал широко известен в 2020 году. Фотографии самодельных плакатов с лозунгами вроде: «Всё настолько плохо, что вышли даже интроверты» или «Я один лох, бесплатно вышел?» — распространялись по медиа и социальным сетям, картинки становились мемами, и мир восхищался чувством юмора белорусов. Но народ Беларуси смеялся над диктатурой всегда, не только в 2020 году. До того как режим Лукашенко оформился в то, что вскоре назвали последней диктатурой Европы, белорусы смеялись над самим будущим диктатором, бывшим директором совхоза и временным президентом Республики Беларусь. Смех был спасением, смех был поводом для акций и флешмобов, смех был оружием. Лукашенко любит, когда его демонизируют и называют кровавым диктатором: это возвышает его в собственных глазах, он сам себе грезится эдаким Вельзевулом. Зато он ненавидит, когда над ним смеются, — и тем громче звучит смех белорусов даже сквозь тюремные решетки.
Таинственный Ведьмак
Началом белорусского протестного юмора как политического и культурного явления можно считать поэму «Лука Мудзішчаў — прэзідэнт» («Лука Мудищев — президент»), опубликованную в газете «Свабода» 27 декабря 1994 года, когда после первых президентских выборов в Беларуси не прошло и полугода. Поэма была подписана Ведьмаком Лысогорским. И никто до сих пор не знает, кто стоит за мистификацией.
Дело в том, что «Ведьмак Лысогорский» появился в белорусском устном фольклоре еще в начале 70-х годов прошлого века. Тогда члены Союза писателей БССР получили возможность строить дачи под Минском, и дележ участков с последующим строительством, естественно, сопровождался и локальными конфликтами, и забавными ситуациями. И вот однажды счастливые обладатели шести соток и типовых «скворечников» обнаружили в своих почтовых ящиках рукописный текст поэмы «Сказ пра Лысую гару» («Сказ про Лысую гору»), где смешно и едко описывались злоключения писателей, строивших дачи. Поэма была подписана Ведьмаком Лысогорским.
К слову, до сих пор неизвестно, кто скрывался за тем псевдонимом из 70-х: авторство приписывали классикам белорусской поэзии Рыгору Бородулину, Нилу Гилевичу, Миколе Авраменко и другим. Подозревали и коллективное авторство, но истина так и осталась тайной. В начале перестройки «Сказ пра Лысую гару» издали в карманном формате, потом ее опубликовал литературный журнал «Нёман», но вопрос об авторстве открыт до сих пор. И вот спустя два десятилетия — снова поэма, снова подписанная таинственным Ведьмаком.
В том, что автор совершенно другой, сомнений, впрочем, не было. «Лысая гора» — уморительно смешное произведение, написанное с тонким изящным юмором. Юмор «Луки Мудищева — президента» простой до элементарности, вполне плакатный, без тонкостей и метафор, не говоря уже о прочих эстетических достоинствах:
Над Беларусяй вецер сьвішча.
Пасохлі бульба і авёс.
Наш прэзідэнт Лука Мудзішчаў
Садзіцца ў чорны членавоз.
Дызайн у «Мэрса» адмысловы
І «дзвесьце с лішнім он даёт»,
Сваю ж уласную ахову
Ён пашырае да трохсот.
(Над Беларусью ветер свищет.
Замерзли бульба и овес.
Наш президент Лука Мудищев
Садится в черный членовоз.
Дизайн у «Мерса» специальный
И «двести с лишним он дает»,
Свою ж любимую охрану
Он расширяет до трехсот.)
Писатель Алесь Островцов вспоминает в своей книге «Спадар Свабода» («Господин Свобода»), как в январе 1995-го в редакцию газеты пришел следователь Генпрокуратуры Беларуси Валерий Комаровский. Он сказал главному редактору Игорю Герменчуку, что первый зам генпрокурора возбудил уголовное дело по статье 188 УК Беларуси «Оскорбление представителя власти» (статьи «Оскорбление президента» в УК еще не было, она появится в 1999-м). Оформил изъятие рукописи, присланной в редакцию обычным письмом, и почтового конверта. Вспомнил, что Ведьмака Лысогорского еще в семидесятые искал КГБ по требованию тогдашнего первого секретаря ЦК КПБ Петра Машерова, да так и не нашел.
А 15 февраля 1995 года в очередном номере «Свабоды» было опубликовано письмо: «Уважаемая редакция! Посылаю вам письмо, которое я получил от Луки Мудищева в ответ на мою поэму. Ведьмак Лысогорский». «Ответ», разумеется, тоже был опубликован. Он написан «трасянкай» — так в Беларуси называют смесь русского и белорусского языков, с очевидным преобладанием белорусской фонетики, — именно так разговаривал Лукашенко.
Хто канфрантацыі ня ішчэт,
Цем канструкціўный дам атвет.
Пусьць я Лука! Пусьць я Мудзішчаў,
Но я яшчо і прэзідзент.
Што нада на этапе этам?
Халяўный газ, нефць за пятак.
Нам, бедным, нішчым і разьдзетым,
Расія даст за проста так...
І не надзейцесь, экстрямісты!
Нас без Расіі проста нет.
Ваш самый чэсный, самый чыстый
Лука Мудзішчаў — прэзідзент.
Газета «Свабода» была закрыта властями в 1997 году. С нее, собственно, и начались репрессии в отношении белорусских журналистов. Нет в живых ни главного редактора Игоря Герменчука, ни издателя Павла Жука. И только «Лука Мудищев — президент» сохраняется в давних ЖЖ-постах. А после того как в Беларуси исчезли сигареты LM, в народе говорили, что название расшифровывается как «Лука Мудищев», потому и запретили.
Тачка с навозом и окончательный диагноз
В 1999 году у Лукашенко заканчивался пятилетний президентский срок. Но он к тому времени успел первый раз «обнулиться», перекроив Конституцию и разогнав парламент в 1996 году, — тогда он решил, что предыдущие два года теперь не в счет и всё только начинается.
Но белорусы-то помнили даты. И 21 июля 1999 года, в пятую годовщину президентских выборов, известный художник Алесь Пушкин привез к резиденции Лукашенко в центре Минска тачку с навозом. Содержимое тачки художник вывалил на землю, сверху бросил портрет Лукашенко с надписью: «За пятилетний плодотворный труд», — и воткнул в образовавшуюся инсталляцию вилы. Акция называлась «Гной для прэзідэнта» («Удобрение для президента»).
За тот перформанс, сделавший Пушкина знаменитым на всю Беларусь, он получил два года условно. А после протестов 2020 года, когда режим выжигал напалмом любую потенциально протестную среду, — приговор за разжигание вражды был уже пятилетним. Из колонии Алеся Пушкина быстро перевели в «крытку» — на тюремный режим в гродненскую тюрьму № 1. 11 июля 2023 года он умер из-за несвоевременно оказанной медицинской помощи при прободении язвы желудка.
В январе 2001 года белорусский врач-психиатр Дмитрий Щигельский составил и опубликовал «Историю болезни Александра Лукашенко». Проанализировав публичное поведение и высказывания пациента, доктор поставил диагноз: мозаичная психопатия. Народная реакция не заставила себя ждать: всё чаще люди между собой называли его просто «мозаичный». А в апреле того же года в минском парке Горького прошел перформанс «Окончательный диагноз».
Активисты оппозиционного молодежного движения «Зубр» подготовились основательно. Изготовили карикатурные маски Лукашенко, обзавелись смирительными рубашками, белыми халатами и лыжами. Напечатали пригласительные буклеты. Там было написано: «Если вы путаете Шопенгауэра с Кальтенбруннером, если вы предпочитаете спать не в пижаме, а в бронежилете, если вам повсюду мерещатся шпионы, если у вас из друзей остались только лыжи, если вы чувствуете, что сошли с ума, но до сих пор занимаете кресло начальника — вас вылечит доктор Зубр!»
Жанр акции «зубры» определили как «народно-психологическое гулянье». И пока одна половина участников перформанса бегала по парку в смирительных рубашках и масках Лукашенко, вторая половина, в белых халатах, за ними гонялась, изображая санитаров. У некоторых «лукашенок» руки были развязаны — они перемещались по весеннему парку на лыжах, а затем двое просто прыгнули во всей экипировке в реку Свислочь.
Веселое безумие случилось вечером, на радость гуляющим по парку Горького минчанам, и совпало с Днями психического здоровья, отмечаемыми ООН. А за день до того на домах, столбах, остановках появились наклейки: на них был изображен человек в хоккейной маске, подозрительно похожий на Лукашенко. На наклейках была надпись: «Я болен. А ты нет?»
Кстати, лыжи — еще одна тема для шуток белорусов. Дело в том, что Лукашенко очень любил кататься по городу на лыжероллерах. Правда, этого никто никогда не видел вживую, потому что те районы города, по которым пролегал его маршрут, наглухо перекрывали, чтобы мышь не проскочила, не говоря уже о жителях города. Зато потом по всем телеканалам показывали, какой молодой и здоровый в Беларуси правитель. Тогда появилась популярная народная прибаутка, которую цитируют в отношении Лукашенко уже четверть века:
«Стаю на асфальце я, у лыжы абуты.
Ці лыжы не едуць, ці я ебануты».
Думаю, перевод не требуется.
К слову, милиция в парке наблюдала за акцией с плохо сдерживаемым смехом. «Зубров» никто не трогал, пока они не развернули растяжку с надписью: «Скажем дураку — нет!» 26 человек были задержаны и осуждены административно. Но перформанс стал вирусным. Всю весну и лето в разных городах молодые белорусы изготавливали маски Лукашенко, добывали белые халаты и смирительные рубашки и устраивали похожие акции в самых проходных местах. На базарах, в парках, на центральных улицах. Например, в Шклове, на родине Лукашенко, человек в его маске и смирительной рубашке бегал по главной улице и приставал к прохожим: обещал повысить зарплаты, снизить цены и посадить жуликов. Потом он убегал в переулок, а на улице появлялись санитары и спрашивали у тех же прохожих: «Вы нашего пациента не видели? Из дурки сбежал!»
После шкловской акции было возбуждено уголовное дело по статье «Оскорбление президента Республики Беларусь». Но, как и в случае с «Лукой Мудищевым — президентом», оно в конце концов было тихо спущено на тормозах и никого не посадили.
«Ехали уроды на поминки»
Было бы странно, если бы белорусы не сочиняли про Лукашенко анекдоты. Они начали появляться еще в девяностые и не утратили актуальности до сих пор. Судите сами, вот несколько самых популярных.

Летят в вертолете над белорусскими сельхозугодьями Лукашенко и сыновья (к слову, анекдот пошел в народ задолго до того разлетевшегося по миру видео, где Лукашенко с младшим сыном Колей с автоматами в руках кружат на вертолете над протестующими). В полях трудятся колхозники. Старший сын Лукашенко бросает вниз купюру: «Пусть какой-нибудь человек порадуется». Средний сын бросает две: «Пусть двое порадуются». Младший — пять: «Пусть пятеро порадуются». И тут пилот, не выдержав: «Да сбросьте вы этого усатого, пусть десять миллионов порадуются!»
Бог вызывает к себе Трампа, Путина и Лукашенко (анекдот появился в девяностые, так что фамилии президентов США менялись в нем несколько раз, а в первой версии даже был Борис Ельцин вместо Путина) и говорит: «Завтра конец света, так что предупредите свои народы». Трамп в обращении к американцам: «У меня для вас две новости, хорошая и плохая. Хорошая: Бог существует. Плохая: завтра конец света». Путин: «У меня для вас две плохие новости. Первая: Бог существует. Вторая: завтра конец света». Лукашенко: «У меня для вас две хорошие новости! Первая: я совершил официальный визит к Богу. Вторая: я буду вашим президентом до конца времен».
Лукашенко сидит у телефона и медленно, с паузами, говорит в трубку: «Хорошая… Плохая… Хорошая… Плохая…» Потом, обернувшись к помощнику: «Ну что за народ достался! Сами даже картошку перебрать не могут!»
Омоновцы схватили прохожего во время акции протеста, затащили в автозак и избивают. Он кричит: «За что вы меня? Я вообще за Лукашенко голосовал!» Омоновцы, еще сильнее избивая: «Врешь, сука! Никто за него не голосовал!»
Анекдотов про Лукашенко существует уже великое множество, и они благополучно передаются не только из уст в уста, но и сохраняются в интернете. Когда-нибудь, когда в Беларуси издадут антологию антидиктаторского юмора, анекдоты займут в ней свое почетное место. Музыку, правда, в книгу не вставишь. А жаль: белорусские музыканты тоже на протяжении многих лет вносят свой вклад в общенациональный протестный смех.
Еще в 2001 году в Беларуси появился музыкальный проект UltraВожык. Его участники никогда не давали концертов, а проект с самого начала выглядел мистификацией: на сайте проекта написано, что он появился по инициативе собачки Ибрагима, участников зовут Петр Адамович и Евгений Шафа-Уругвайский. Что в процессе работы над первой песней «Усатый демократ» в студию приехала бабушка Петра Адамовича и хотела всех троих забрать в деревню копать картошку. А во время записи второй песни «Лыжи» произошла ссора, после чего собачка Ибрагим покинула группу.
Уже по названиям песен можно понять, что, если бы не было Лукашенко, не появился бы и UltraВожык. «Мнагавектарны хрэн на лыжах» — так называют Лукашенко в песне «Лыжи». Речь там идет о том, что давно уже лето и весь мир играет в футбол, а мы вместо еды на стол ставим лыжи, и весь мир уже наш лыжник достал. Слушатели, которых лыжник тоже достал, ждали новых песен с нетерпением. И в 2004 году вышла «Ідэалогія» — после того как в белорусских вузах ввели обязательный предмет «государственная идеология». Да, над этим было грех не посмеяться. Текст песни написан от имени Лукашенко — разумеется, на «трасянке». Он будто бы объясняет студентам, что изучать идеологию вместо математики — это гораздо интереснее:
Здраствуйце, дарагіе таварышы хлопчыкі і дзевачкі.
С сегодняшняга дня замест нікаму не патрэбнай мацімацікі
мы будзем ізучаць новы інцярэсны прыдмет —
асновы беларускай гасударственнай ідзеалогіі.
Этат прыдмет навучыць вас правільна жыць,
думаць і галасаваць на чэсных выбарах і плебейсцытах.
Адкройце вашы учэбнікі. На першай старонке мы бачым…
(Смотрите, Бармалей!)
Гэта не Бармалей. Гэта першы твар нашай дзяржаунай ідэалогіі –
першы прызідзент нашава суверэннава гасударства.
Вообще, все абстрактные тексты в белорусской музыке автоматически воспринимаются слушателями как сатира на Лукашенко. К примеру, песня панк-группы «Нейро Дюбель» «Ехали уроды» вообще не про Лукашенко: «По дорогам ветреным на велике и катером через ухабы матерно по площадям и рынкам ехали уроды на поминки…» Типичный панк-текст, ничего политического. Но белорусы решили, что это про подписание договора о союзном государстве, и смонтировали видеоклип из официальной правительственной хроники. В том клипе в Кремль въезжают «членовозы», Лукашенко с Ельциным братаются и поднимают бокалы с шампанским, а Лукашенко залихватски швыряет свой на пол. В общем, «ехали уроды на поминки». При том что песня была написана в 1995 году, когда между Россией и Беларусью еще существовала полноценная государственная граница, а до битья бокалов оставался год.
И, конечно, на протяжении десятков лет диктатуры белорусов сопровождала политическая сатира Сергея Михалка и группы «Ляпис Трубецкой». И хотя в девяностые «Ляписы» прославились своими пародийно-попсовыми хитами вроде «Ты кинула», еще в 1995 году группа записала песню «Лу-ка-шен-ко!» на музыку «Буратино» из советского кинофильма. А в 2007 году появился «Капитал» с коллективным портретом тирана: «В левой руке “Сникерс”. В правой руке “Марс”. Мой пиар-менеджер — Карл Маркс». К слову, в клипе «Капитал» постоянно появляются портреты диктаторов — Саддам Хусейн, Ким Ир Сен, Ким Чен Ир, Махмуд Ахмадинежад, Александр Лукашенко, Фидель Кастро, Уго Чавес.
Sasha, wake up! You obosralsya!
В августе 2020 года белорусский протестный юмор обрел мировую известность благодаря самодельным плакатам, с которыми люди выходили на марши. Но и эта история началась не в 2020 году, а раньше. Еще 26 апреля 2012 года, во время акции «Чарнобыльскі шлях», к «тихарю», который снимал на видео участников, подошел молодой человек с плакатом с надписью «Мусорок» и стрелочкой и тихо встал рядом — стрелочкой к «мусорку». Потом автора плаката долго искала милиция. Выяснили, что его зовут Иван Омельченко, приходили к маме и рассказывали ей, будто он свидетель по делу о массовых беспорядках. Потом трижды сажали на 15 суток. В суде Иван доказывал, что на плакате написано по-английски My cop ok — «Мой коп в порядке». Ни в каких оппозиционных партиях или движениях Иван не состоял: просто придумал плакатик и вышел с ним. Через восемь лет с самодельными плакатами выйдут уже десятки тысяч.
Каждое воскресенье, начиная с 9 августа 2020 года, на маршах в Минске и других городах можно было увидеть плоды народного сатирического творчества. «Саша, проснись, ты обосрался!» — призывали его неизвестные белорусы, несущие плакат. Чтобы было понятно иностранным гостям, рядом был плакат со своеобразным переводом: «Sasha, wake up! You obosralsya!» Нарочито мрачные люди несли плакаты с надписью: «Всё настолько плохо, что вышли даже интроверты».
Старая пропагандистская история о том, что оппозиционерам платят по 10 долларов за выход на акцию, тоже обыгрывалась вовсю. Белорусы выносили на марши плакаты с номерами банковских карточек и сопровождающими их надписями: «Заплатите мне уже за митинг кто-нибудь!» Молодой человек шел с плакатом «Дайте контакты польских спонсоров, Навальный не отвечает». Другой со своего плаката вопрошал: «Я один лох, бесплатно вышел?» И, наконец, красные буквы на белом листе: «Белорусы ненавидят Лукашенко абсолютно бесплатно!»
Особый раздел протестного юмора — женский. Женщины выходили с плакатами, на которых было написано: «Саша, ты хочешь шестой раз? У нас голова болит!», «Саша, sorry, ты не наша love story», «Саша, между нами всё кончено!», «Любовь — это когда Саша твой бывший». Девушки с фотографиями котов несли плакаты «Саша, у меня уже есть дома усатый тиран!». А мужчины порой утирали скупую слезу, когда во время маршей пенсионеров видели очаровательных дам с плакатами «Бастуй, зятек, теща поддержит!».
Впрочем, плакаты можно было увидеть не только на маршах, но и на балконах. Во время протестов многие белорусы вывешивали на веревках для сушки белья, к примеру, две белые футболки, а между ними — красную. Получался национальный флаг. Коммунальные службы повадились приезжать и воровать белье с тех балконов, чтобы не висело так вызывающе. В ответ минчане начали над подобными инсталляциями вешать плакаты с надписью: «Это не флаг!» А лучшее воплощение белорусского протестного юмора с помощью флагов — это выход на один из маршей девушки, которая, завернувшись сразу в два — государственный красно-зеленый и национальный бело-красно-белый, — держала в руках плакат «Саша, мне всё равно, под каким флагом тебя ненавидеть».
«Чык-чырык» и «Грустный Коленька»
После 2020 года, когда в Беларусь де-факто пришел тридцать седьмой год, юмор плавно переместился в телеграм, ютуб и на сцену стендап-комедии.
Сначала появилась уморительно смешная пародия на Лукашенко от комика Андрея Скорохода «Победы Шоушенка». Григорий Шоушенк в исполнении Скорохода говорит на той же трасянке, что и сам Лукашенко, руководит предприятием с непроизносимым названием вроде «Облснабсбытстройрыбкрабрэп» и воюет с новым технологом, который уличил его в махинациях и приписках. Тоскует о женщине по имени Лидия Гармошкина (аллюзия на бывшую главу ЦИК Лидию Ермошину), которая «усё так хорошо шчытала, усегда 150 процентов давала», и звонит в службу «Проститутки за яблоки»: договаривается о найме сексработницы, которая должна выскочить из кустов в момент, когда технолог выйдет из бани, и броситься к нему со словами «почему ты не отвечаешь на мои звонки?» Шоушенк считает, что после этого жена убьет технолога, и он легко и без лишних затрат избавится от правдоискателя. С владельцем «Проституток за яблоки» обещает расплатиться мешком белого налива. Впрочем, этот пародийный сериал нужно смотреть, а не пересказывать.
Точно так же невозможно пересказывать монологи белорусских стендап-комиков, с 2020 года начавших всё чаще произносить политические тексты и открыто издеваться над Лукашенко. Слава Комиссаренко, Идрак Мирзализаде, Ваня Усович — благодаря своему политическому юмору они сегодня известны куда шире, чем во время сотрудничества с российским Comedy Club. Именно Слава Комиссаренко, пародируя Лукашенко, произнес «чык-чырык» — фразу, которая немедленно стала мемом. Теперь многие только так и называют Лукашенко: «Ну как там чык-чырык, всё не уймется?»
Свои «чык-чырыки» Слава Комиссаренко придумал, еще живя в Минске. В интервью Юрию Дудю он рассказывал, что шутка эта появилась случайно. Они с другими белорусскими юмористами обсуждали, что, поскольку Лукашенко — персона нон-грата почти во всём мире, то он и в отпуск не может съездить и вынужден отдыхать дома на речке. Потом изображали друг перед другом, как Лукашенко ходит по берегу и напевает: «Рэчка-рэчка-рэчка, астудзіл півко, чык-чык-чык, чык-чырык», — в общем, смешная абсурдная импровизация, ставшая тавром на лбу диктатора.
В ответ на эти шутки Славу лишили гастрольных удостоверений, то есть запретили выступать в Беларуси. А потом и уголовное дело возбудили по статье «оскорбление президента». Комиссаренко к тому времени успел уехать из Беларуси, так что приговорили его к шести годам тюрьмы уже заочно.
Идрак Мирзализаде в одном из стендап-выступлений объяснял популярность Лукашенко в других странах (не в Беларуси, разумеется) тем, что на всех фото и видео он с овощами в руках, и это создает позитивный образ. Во время протестов Идрак, у которого в то время была работа в Москве, каждые выходные приезжал в Минск, чтобы принять участие в воскресном марше протеста. Сейчас он, как и Комиссаренко, в эмиграции. Но полмиллиона уехавших белорусов дают возможность комикам шутить не только в ютубе, но и на сцене: они успешно гастролируют, а Мирзализаде и вовсе начал давать концерты на белорусском языке.
А еще после 2020 года появились десятки белорусских сатирических телеграм-каналов: от «Грустного Коленьки», который ведется будто бы от имени младшего сына Лукашенко Николая («Официально! Папа позвонил Пригожину, и тот лично подтвердил, что погиб при крушении»), до «Советской Белоруссии», пародии на пропагандистские медиа. «Советскую Белоруссию» буквально на днях, 13 марта, районный суд города Миоры Витебской области признал «экстремистской». Потом в канале появилось покаянное письмо редактора миорскому суду — в полном соответствии с жанром: «Когда после признания нашего издания экстремистским у меня были галлюцинации, я видел несколько раз образ молодого А. Г. Лукашенко. Он подошел ко мне и го­ворит: “Что же такое ты натворил, Золотое Перо? Я ска­жу Миорскому Суду, чтобы он тебя простил!” Это было так реально, что я буквально вскочил и бросился в пляс! Так у меня реальность была перетасована с бредом!»
В Беларуси реальность перетасована с бредом не только в сатирических телеграм-каналах, но и в жизни. Но есть вещи, которые остаются незыблемыми. Одна из них — смех. Тиран может изгнать человека из страны. Или полмиллиона человек. Может посадить их в тюрьму. Может убить. Но он не в состоянии уничтожить способность смеяться. И пока белорусы смеются над тираном — они бессмертны. В отличие от него, пусть даже правящего больше 30 лет.