За последние годы лишь несколько десятков бывших российских военных, отказавшихся воевать против Украины, смогли получить убежище в Евросоюзе. Теперь такая возможность может быть закрыта совсем: лидеры восьми стран Евросоюза призвали ужесточить визовые правила для всех россиян, участвовавших в войне. «Новая-Европа» поговорила с правозащитниками и дезертирами о том, что будет с теми россиянами, кто решится покинуть армию, если Евросоюз примет это решение.
Долгосрочный риск
Лидеры Германии, Польши, Эстонии, Финляндии, Латвии, Литвы, Румынии и Швеции призывают ЕС ужесточить визовые правила для россиян, участвовавших в войне в Украине, сообщает Politico. Они написали письмо президенту Европейского совета Антониу Коште и председателю Европейской комиссии Урсуле фон дер Ляйен, в котором предупреждают, что российская агрессия создает долгосрочные риски внутренней безопасности для шенгенской зоны ЕС. Они утверждают, что демобилизованные или находящиеся на ротации участники боевых действий могут попытаться поехать в страны ЕС, что, в свою очередь, будет способствовать росту организованной преступности и насильственных преступлений.
Представители этих стран отмечают, что сейчас также растет число виз, выдаваемых гражданам России. „
Как пишет Politico, в 2025 году россияне подали до 670 тысяч заявлений на шенгенские визы, войдя в пятерку стран с наибольшим числом заявок на въезд в ЕС.
Примерно четыре из пяти заявителей получили визу.
«Любой такой въезд может иметь серьезные последствия для безопасности государства-члена или всей шенгенской зоны», — говорится в письме.
Подписанты призывают Еврокомиссию подготовить «целевые визовые ограничения» и изучить возможность изменения правил ЕС, чтобы позволить вводить скоординированные запреты на въезд. При этом в последние годы страны ЕС уже ужесточили доступ: большинство виз теперь выдается на более короткий срок и с более ограниченным сроком действия.
Остаться в Армении
Новые правила могут сильно осложнить жизнь дезертирам из российской армии, которые ищут укрытия в Европе. Часть из них, правда, оседает в Армении. Например, там живет наш собеседник Олег (имя героя изменено в целях безопасности. — Прим. ред.) В юности он хотел стать военным разведчиком и пытался поступить в военное училище, в итоге отслужил срочную службу механиком-водителем танка и после этого решил больше не связывать жизнь с армией.
Летом 2022 года в его семье произошла трагедия: после болезни умер его отец. Через некоторое время Олегу принесли повестку о мобилизации. В тот момент он был в тяжелом психологическом состоянии и, по его словам, не хотел дополнительно тревожить мать. Он надеялся, что его отправят в тыл, но на деле его отправили на фронт в «ЛНР», где он стал санитаром.
Он занимался эвакуацией раненых и ежедневно сталкивался с потерями. Со временем начал эмоционально отстраняться от происходящего. После одного из обстрелов, когда вокруг было много погибших и раненых, он окончательно решил, что не хочет оставаться на войне.
Спустя некоторое время он смог сбежать: в гражданской одежде покинул позиции, добрался до Луганска и затем через попутчиков выехал к границе. На таможне он представился гражданским специалистом, его проверили и пропустили.
Вернувшись в Россию, он рассказал матери о дезертирстве, скрывался, пытался работать, но столкнулся с серьезными психологическими последствиями. „
Через некоторое время его всё же задержали сотрудники силовых структур и отвезли в военную часть. Там ему прямо сказали, что могут либо посадить его в СИЗО, либо снова отправить на фронт.
Когда его отпустили для прохождения медицинской комиссии, он воспользовался этим и решил бежать окончательно. Олег собрал документы, взял деньги и улетел из страны через Москву.
В итоге он оказался в Армении. Там его ненадолго задержали на границе, потому что в системе когда-то значился розыск, но после проверки отпустили. Сейчас он живет за пределами России, работает дистанционно и пытается восстановиться после пережитого. Он говорит, что стал лучше спать и чувствует больше свободы, хотя до сих пор не уверен, сможет ли когда-нибудь вернуться домой.
Олег рассказал «Новой-Европа», что он запросил в Армении политическое убежище. В целом, по его словам, ему там комфортно:
— Здесь нормальное отношение. Здесь все прекрасно понимают, что происходит, и нормально относятся к таким людям, как я.
Про новую инициативу лидеров стран ЕС он отзывается негативно. По его словам, у дезертиров будет меньше «возможностей для маневра». При этом он верит, что останутся такие страны, как Армения, которые «продолжат принимать людей».
«Если в Евросоюзе полностью ограничат въезд для участников войны без следствия, без разбирательства, без индивидуального рассмотрения, то это печально. Люди, которые будут это знать, но при этом захотят дезертировать из российской армии, будут это учитывать. И есть вероятность, что это станет одной из причин, которая оттолкнет их от мысли дезертировать», — подчеркивает собеседник «Новой-Европа».
В то же время он отмечает, что в Евросоюзе имеют право «считать нас всех преступниками и не впускать»:
— Но, опять же, ни к чему хорошему это не приведет. „
Если задача — чтобы из российской армии люди дезертировали, сокращать военный потенциал армии оккупанта, то есть российской армии, то нужно, наоборот, что-то делать для привлечения людей, чтобы они видели, что есть более широкие возможности.
Основательница проекта «Ковчег» Анастасия Буракова отмечает, что у военнослужащих в России, как правило, нет загранпаспорта: или они его не получали, или сдали при поступлении на военную службу. По ее словам, это основной фактор в «выборе» страны: въехать по внутреннему можно в Армению, Казахстан, Кыргызстан. При этом последние сильно менее безопасны, там более высокий риск экстрадиции или похищений, указывает экспертка.
«В контексте дезертиров никуда попасть не легко, люди калечат себя, простреливают части тела, чтобы иметь возможность бежать с фронта через госпиталь. Армения не предпринимает действий, направленных на реальную экстрадицию, поэтому пребывание там безопаснее, но из-за отсутствия наземной границы бежать в Армению сложнее, чем в Казахстан», — объясняет Буракова.
Путь в Европу
Многие дезертиры всё-таки стараются уехать подальше от России. Так, например, Александр смог добраться до Франции.
Александр поступил в военную академию в 18 лет — во многом из-за давления родителей и потому, что не мог позволить себе платное образование. В начале 2022 года его отправили на учения в аннексированный Крым, которые оказались подготовкой к вторжению в Украину. 24 февраля он вместе с подразделением пересек украинскую границу и оказался на фронте, где почти сразу понял, что армия не готова к войне.
Александр работал связистом, постоянно ездил между позициями под обстрелами и несколько раз едва не погиб. После нескольких месяцев войны он решил окончательно уйти из армии и, получив отпуск, вернулся в Россию.
Когда в сентябре 2022 года объявили мобилизацию и стало ясно, что его снова отправят на фронт, он купил билет и бежал через Омск в Казахстан. В Казахстане он прожил почти два года. Там он находился в розыске, старался не пользоваться банковскими услугами и почти не появлялся на публике, опасаясь задержания или экстрадиции. В это время он познакомился с правозащитниками и другими дезертирами и помогал проверять истории российских военных, которые тоже бежали из армии. Позже вместе с группой дезертиров он начал публично выступать против войны и участвовать в правозащитных инициативах.
После полутора лет переговоров с европейскими организациями шесть дезертиров, включая Александра, получили специальные документы для въезда и смогли вылететь во Францию через Стамбул, где попросили политическое убежище.
Пример Александра — не единственный. Камиль до войны учился на астронома, занимался ремонтом техники и не планировал военную карьеру. „
В 2023 году его задержали по делу о наркотиках. По его словам, ему предложили выбор: тюрьма или контракт. Он согласился на контракт, рассчитывая сбежать.
После короткой подготовки его отправили в Донецкую область. Там он был ранен, а затем переведен в подразделение, которое он называет «батальоном смертников», куда направляли проблемных бойцов. Понимая, что его снова пошлют на фронт, Камиль решил дезертировать. Он сделал самострел, чтобы его эвакуировали, и оказался в госпитале в России. Когда стало ясно, что его собираются вернуть в часть, он сбежал и уехал в Казань.
Несколько месяцев он скрывался и лечился, почти не выходя из дома. Когда смог восстановиться, он покинул Россию через Грузию и только после пересечения границы почувствовал себя в безопасности.
Францию он выбрал почти случайно: рассматривал также Германию и Италию, но решил попробовать именно эту страну. По прилету в Париж он рассказал миграционной полиции свою историю и подал документы на политическое убежище. Ему выдали временный документ, который позволяет жить в стране, пользоваться медицинской страховкой и получать пособие.
Сейчас Камиль живет в Ницце, учит французский язык и планирует устроиться на работу. Он говорит, что впервые за долгое время чувствует себя спокойно: больше нет страха, что его остановят или отправят обратно на фронт.
Справедливость для дезертиров
Руководитель правозащитного проекта «Идите лесом» Григорий Свердлин объясняет, что людей, которые пытаются дезертировать из российской армии, сейчас становится всё больше. В этом году количество обращений в «Идите лесом» с просьбой помочь дезертировать из российской армии выросло на 30%. По его подсчетам, только за январь и февраль «Идите лесом» помогли дезертировать и скрыться 248 людям.
По его словам, опасения стран ЕС из-за безопасности в связи с приездом дезертиров необоснованны.
«Война идет пятый год, какое-то количество российских дезертиров уже давно в Европе, при этом я не слышал ни одного случая каких-то серьезных правонарушений с их стороны», — подчеркнул Свердлин.
Он также указывает, что в самой по себе «тщательной проверке заявителей и предотвращения въезда в Шенгенскую зону лиц, задействованных в агрессии», он не видит ничего плохого. По мнению эксперта, вопрос в том, как именно это будет реализовано. „
Так, примерно 85% тех, кому «Идите лесом» помогает дезертировать, не успели принять участие в войне и даже не были на оккупированных территориях.
Свердлин задается вопросом, будут ли европейские визовые центры изучать такие детали или будут просто отказывать всем, кто был в российской армии? Он предполагает, что на практике реализуют второй вариант.
«Было бы правильно создать отдельный “трек” для получения российскими дезертирами и отказниками статуса беженца. Эти люди рискуют отказаться в российской тюрьме — по статье за дезертирство им грозит до 15 лет лишения свободы. Создание рабочей процедуры получения дезертирами политубежища увеличило бы количество дезертиров из российской армии и значит помогло бы Украине», — предложил Свердлин.
Координатор правозащитного проекта InTransit ранее рассказывал «Новой-Европа», что отношение к российским дезертирам в Европе уже стало заметно жестче, чем в первые годы войны. По его словам, страны Балтии и Северной Европы в целом не готовы принимать таких людей, там иногда просителей убежища могут отправить обратно через границу. Он отмечает, что в Евросоюзе лишь несколько стран — например, Германия, Франция и Испания, — относительно нормально рассматривают заявления дезертиров на убежище. Однако даже там речь идет лишь о десятках случаев, тогда как большинство таких людей остаются в транзитных странах вроде Армении.
Анастасия Буракова в комментарии «Новой-Европа» указывает, что Эстония, например, уже ввела индивидуальный запрет на въезд для тех, кто воевал против Украины. В первом списке 261 человек, запрет для них останется в силе и после окончания активных боевых действий.
«Летом прошлого года балтийские и северные страны собирались и обсуждали такую меру. В целом это шаг к той самой индивидуальной, а не коллективной ответственности и оценке общественной опасности. Думаю, вскоре такое могут взять на вооружение другие страны ЕС», — рассказывала Буракова.
В то же время «Ковчег» вместе с «Идите лесом» сейчас обсуждают внесение предложений, чтобы «предусмотреть возможность исключений для тех, кто не совершал военных преступлений, часто даже не доезжал до фронта, бежал, попал в армию не добровольно».
«Такие люди часто становятся важными свидетелями для расследования военных преступлений. Например, для последнего доклада ООН давали информацию дезертиры, которым мы помогаем», — отмечает собеседница «Новой-Европа».
Григорий Свердлин напоминает: в Германии сейчас есть памятники дезертирам из нацисткой армии. Например, в 2009 году в Кёльне в 70-летнюю годовщину начала Второй мировой войны был открыт памятник дезертирам вермахта и другим жертвам нацистской военной юстиции. Также памятники установлены в Гамбурге, Ганновере и Вене.
«Хорошо бы отнестись справедливо к людям, которые отказываются воевать с Украиной, уже сейчас, — говорит Свердлин, — а не ставить им памятники через 50 лет».

Ситуация с массовым забоем скота в России вышла из-под контроля. Власти нескольких регионов отправляют на частные фермы ветеринаров в сопровождении нарядов полиции, которые изымают, убивают и сжигают десятки коров и других домашних животных. Фермеры падают в обмороки, угрожают себя сжечь, пытаются спрятать свою скотину и записывают обращения к Путину. Чиновники почти никак не объясняют свои действия. По всей стране распространяются теории заговора.«Новой газете Европа» удалось поговорить с представителем агрохолдинга, который ведет бизнес на территории Новосибирской области. Он утверждает, что владельцы большого поголовья скота знают ответ на вопрос, что происходит: в России началась эпидемия ящура — очень заразной и опасной для животных болезни. Пока чиновники не признают этого, больше половины регионов не cмогут начать применять прививки для профилактики. Бизнес опасается мора скота по всей стране.

В материале содержится нецензурная лексика.
О чем вы узнаете из этого расследования:
Заговора агрохолдингов, кажется, всё-таки не существует: крупные компании уничтожили тысячи, а некоторые — и десятки тысяч голов скота;Как инфекция началась еще в феврале и как она распространялась;Почему никто ничего не сказал фермерам;Почему властям настолько важно сохранить ее в тайне;Почему эпидемия может перекинуться на всю Россию.
— Агрохолдингам всё стало понятно довольно-таки быстро, — рассказывает представитель одного из расположенных на территории Новосибирской области животноводческих хозяйств с более чем тысячей голов скота.
Собеседник «Новой газеты Европа» пожелал остаться анонимным. Власти уже приложили много усилий для того, чтобы не раскрывать реальные причины массового забоя скота в Новосибирской области, несмотря на масштабный скандал. Поэтому любой человек, который расскажет подробности о том, что реально происходило на месте, рискует навлечь на себя их гнев. Большой бизнес в России сильно зависит от решений властей, и против бизнеса широко применяются силовые методы давления.
Рассказ собеседника «Новой-Европа» внутренне непротиворечив. В подтверждение некоторых фактов источник предоставил документы, а кое-что подтверждается также открытыми данными. Этот рассказ проливает свет на то, как развивалась ситуация в Новосибирской области, почему фермеры остались без скота и не получили каких-либо пояснений от чиновников и в чем опасность этого заговора молчания.
Как ситуация в Новосибирской области развивалась с конца января по март
— Мы столкнулись с проблемами с начала февраля, — рассказывает представитель агрохолдинга. — Ветврачи на крупных предприятиях регулярно проводят осмотры и обычно быстро замечают болезни у животных. Клинические признаки ящура довольно однозначные. Понятное дело, мы все читали правила, поэтому последовательность действий очень проста: вызываешь ветслужбу, она забирает пробы. Порядок действий агрохолдингов четко прописан и всем известен.
Собеседник «Новой-Европа» сообщил, что государственная ветслужба вскоре действительно подтвердила подозрения ветеринаров, работавших на производстве. По его словам, крупные хозяйства еще раньше фермеров столкнулись с тем, что единственный способ справиться с эпидемией — полное уничтожение всего очага. Они и делали это с февраля.
— Мы тоже не хотели никого убивать. Но потом выяснилось, что заражение пошло дальше региона. И оно пошло очень быстро. С этой болезнью справляются, к сожалению, пока что одним способом: полной ликвидацией и сжиганием очага. То есть жгут везде — в Европе, в Америке. Жгут у нас. „
Крупные фермерские хозяйства, говорит наш собеседник, уничтожали коров и свиней тысячами. Но, в отличие от маленьких хозяйств, делали это добровольно и без привлечения внимания общественности.
В качестве подтверждения своих слов источник предоставил переписку с региональными чиновниками о возможном возмещении ущерба из-за вынужденного уничтожения скота. Речь в переписке идет о существенных суммах. «Новая-Европа» не может называть порядок цифр, чтобы не раскрывать масштаб хозяйства, о котором идет речь.
— То есть если речь и идет о заговоре агрохолдингов, то нас в этот заговор не включили, — подводит итог крупный животновод.
Когда на крупных предприятиях было обнаружено несколько случаев ящура, власти приняли решение провести исследования на территории всей области.
— После [обнаружения] крупных очагов началось поголовное взятие анализов и [ввели] какой-никакой карантин. То есть когда поняли, что есть какое-то количество очагов вспышек, тогда уже пошли дома все проверять, — рассказывает представитель агрохолдинга. — А после уже пришли конкретно к тем, у кого положительные анализы.
Действительно, уже в начале марта в некоторых селах Новосибирской области стали объявлять карантин. Причем дороги перекрывали блокпостами, но официального документа о введении ограничений нигде опубликовано не было. Чиновники в разговорах с местными жителями ссылались на то, что это документы для служебного пользования.
С самого начала чиновники решили соблюдать режим повышенной секретности.
Почему чиновникам так важно скрыть эпидемию
В мае 2025 года Россия получила статус страны, свободной от ящура. Он помогает российскому экспорту, и страна не хочет его потерять.
Этот статус присваивает Всемирная организация здоровья животных (ВОЗЖ) — орган при Всемирной торговой организации (ВТО), куда Россия входит с 2012 года.
— В чем вообще прикол всей секретности? — говорит наш собеседник. — Речь идет о том, что у страны есть определенные международные обязательства, которые мы нарушили. Как член ВТО Россия обязана сообщать о подтвержденных случаях заболевания ящуром у домашних животных. И с этого момента страна теряет статус благополучной.
Приказ Минсельхоза действительно обязывает любую лабораторию в течение суток уведомить ВОЗЖ о случаях заболевания ящуром. Этот приказ основан на международном Кодексе здоровья наземных животных, который Россия подписала и ратифицировала.
Если в стране происходит вспышка ящура, то другие государства могут запретить ввозить из нее мясные и молочные продукты. Так делает и сама Россия: например, в 2025 году Россельхознадзор запретил ввоз мясной продукции из ЕС из-за вспышки ящура.
При этом темпы мясного российского экспорта за последнее время стабильно растут. Так, в 2025 году Россельхознадзор зафиксировал исторический максимум, когда за рубеж было поставлено 820 000 тонн мясной продукции. Среди главных стран-импортеров — Беларусь, Казахстан, Китай и Ближний Восток.
Эпидемия ящура, если она зафиксирована, может существенно отразиться на российских производителях мяса.
— Для свиноводства сейчас экспорт является большим стимулом, потому что самообеспеченность мясом в России уже превышает 100%. Мировые рынки же дают возможность компаниям расти и наращивать прибыль. К тому же экспорт позволяет сбывать менее востребованные в России части туши по более выгодным ценам, — сказали «Новой-Европа» в Национальной мясной ассоциации. — Ограничение такого экспорта стало бы серьезным ударом для отрасли. [Статус страны, свободной от ящура], важен для любой страны, а не только для России.
Кроме того, если статус ВОЗЖ утерян, его не так просто получить снова. Заседания комиссии проходят раз в год. К тому же необходимо сначала ликвидировать вспышку, потом провести массовую вакцинацию, доказать, что новых вспышек нет длительное время, собрать огромный пакет документов. На это может потребоваться несколько лет.
— Меня поражает в этой истории масштаб усилий, которые направлены на то, чтобы сохранить этот статус. Бороться так можно только за что-то, в чем очень сильно заинтересован по какой-то причине. И тут мы думаем прежде всего про крупных экспортеров мяса, для которых это важно, — говорит представитель агрохолдинга. „
— Мы никогда в жизни не видели, чтобы наш Минсельхоз и наши уважаемые товарищи за что-то так боролись.
Впрочем, помогая российскому экспорту, чиновники довели до полного отчаяния мелкие фермерские хозяйства в нескольких регионах страны.
— На самом деле мы не знаем, какая ситуация была у мелких фермеров, — говорит источник в агрохолдинге. — Мелкие фермеры о проблемах со скотом сами ветслужбам не заявляли.
Возможно, это связано с особенностями того, как протекал ящур в Новосибирской области.
Почему в Новосибирской области разгорелся такой скандал
Ситуация стала выходить из-под контроля в первые недели марта, когда власти стали наведываться в небольшие фермерские хозяйства. Чиновники почти никак публично не поясняли свои действия.
Из отрывочных сведений самих фермеров можно восстановить такую картину: сначала без особого шума ветеринары приходили в хозяйства и брали анализы — это не вызывало особых вопросов у местных жителей. Некоторые фермеры рассказывают также, что животным массово делали прививки. От чего именно, госслужбы не поясняли, а фермеры особенно не интересовались. Потом в некоторых селах установили карантин и перекрыли въезды и выезды. Начался забой скота.
Скот уничтожали в отсутствие хозяев, отнимали силой с помощью полиции. Фермерам не показывали никаких документов, в разговорах ссылались на эпидемию пастереллеза (еще одна распространенная среди животных инфекция) или бешенства. Пастереллез с тех пор стал главной версией чиновников по всей России.
Но пастереллез — это относительно безобидная инфекция, которая легко поддается лечению антибиотиками и не требует забоя животных (кроме птиц). Об этом говорят и многочисленные эксперты, это сказано и в приказе самого Минсельхоза.
В отсутствие внятных объяснений от чиновников фермеры пытались прятать скот, записывали видеообращения к президенту и обещали сжечь себя вместе со скотом. Во время забоя становилось плохо и хозяевам скота, и самим ветеринарам, которые приехали убивать коров. Чиновники приезжали на убой с полицией и ОМОНом. Наиболее активных селян, которые пытались остановить убийство коров, задерживали. „
— Очень плохо отработали чиновники. Я вообще не представляю себе, как можно настолько плохо отработать регион. Это полный пиздец,
— оценивает действия новосибирских властей представитель агрохолдинга.
— Изначально они хотели сделать всё максимально тихо, чтобы костер был маленький и чтобы никто ничего не заметил, — говорит собеседник «Новой-Европа». — Никто не ожидал такого масштаба.
Такого стремительного развития не ожидали потому, что в Новосибирской области животных регулярно прививают от ящура. Одна из теорий, которая широко расходилась в соцсетях, даже состояла в том, что виной всему — некачественные вакцины. Но представитель агрохолдинга говорит, что причина в другом.
В регион пришел новый штамм заболевания, которого в России раньше не было, и сделанные прививки от него не помогают. Такое мнение высказывала в разговоре с изданием «Такие дела» и ветеринарный эпидемиолог, кандидат ветеринарных наук Светлана Щепёткина.
По словам источника «Новой-Европа», этот новый штамм ящура животные переносят не так, как другие типы, а легче.
— Почему крестьяне, почему фермеры так переживают? Они же говорят: у нас здоровых животных забирают! Что видят крестьяне у себя в хозяйстве: животное абсолютно здоровое, надои не падают. Я понимаю, почему они в шоке: у тебя три дня корова с температурой постояла — и всё! У нее больше нет никаких симптомов. А при этом пришли какие-то люди, взяли анализы, ничего не сказали. Потом пришли и сказали, типа, мы изымаем скот и ликвидируем. Конечно, блин, это истерика!
По еще одной версии, животные в Новосибирской области переживают ящур легче, чем обычно, не столько из-за особенностей штамма, а потому что вакцина, которую регулярно использовали в Новосибирской области, хорошо сработала.
— Это как с гриппом или ковидом у людей: прививка делает течение болезни более мягким, — пересказывает представитель агрохолдинга еще одну версию, которую неформально обсуждают ветеринары и чиновники. При этом даже те животные, которые переболели ящуром, но не умерли, еще долго остаются переносчиками болезни.
В научных статьях действительно говорится, что вакцинация может способствовать более легкому течению болезни.
Достоверно выяснить, почему заболевание распространяется так быстро и проходит без привычных тяжелых симптомов, невозможно без лабораторных исследований, а они засекречены.
Режим повышенной секретности, который избрали чиновники, не только довел фермеров до бунта. Он создает масштабные риски, которые могут привести к падежу скота по всей России.
Для того чтобы в этом разобраться, нужно понимать, как работает региональная классификация ВОЗЖ по ящуру.
Чем опасно молчание чиновников
Инфекция уже давно вышла за пределы Новосибирской области. На массовый забой скота жаловались фермеры в Республике Алтай, Пензенской, Томской областях и в Забайкалье. Власти Татарстана недавно проговорились, что очаги «опасной инфекции» выявлены в 15 регионах России.
На самом деле масштаб может быть еще больше. «Новая-Европа» проанализировала сообщения в региональных пабликах в телеграме и местных СМИ. Согласно нашему анализу, сведения об «опасной инфекции» или об «эпидемии пастереллеза», который власти выбрали как официальный эвфемизм реальной болезни, появлялись в новостях как минимум 18 регионов.
Но самая большая опасность заключается в том, что ящур может попасть на территории Северных и Центральных регионов России. Они обладают особым статусом ВОЗЖ, который, с одной стороны, самый выгодный с точки зрения экспорта, но при этом оставляет животных беззащитными против инфекции.
Итак, ВОЗЖ может присвоить стране один из трех статусов:
страна, не свободная от ящура;страна, свободная от ящура с вакцинацией;страна, свободная от ящура без вакцинации.
Есть также статусы на уровне регионов.
Так, по решению международной ВОЗЖ, Россия в целом — страна свободная от болезни, но при этом 55 российских регионов свободны от ящура без вакцинации, а 33 региона признаны свободными, но должны проводить вакцинацию (в число последних входит и Новосибирская область).
Статус «без прививок» — самый благополучный. Он позволяет регионам вывозить на экспорт абсолютно любую мясную или молочную продукцию, в том числе не прошедшую термическую обработку.
С другой стороны, по правилам ВОЗЖ на таких территориях прививки делать прямо запрещено. Дело в том, что многие тесты на ящур не различают реальную инфекцию и введенную животному вакцину.
— Чтобы поголовье скота по всей стране было защищено, сейчас нужны прививки! — говорит источник «Новой-Европа» в агрохолдинге. — И конечно, то, что сейчас у нас есть регионы, где запрещена вакцинация всех хозяйств, — это очень страшно. То есть владелец хочет, по идее, вакцинировать всех и везде, во всех регионах, чтобы хотя бы какую-то защиту дать. Но это не разрешено опять же, потому что статус. Есть попытки неформально всё-таки уговорить чиновников на проведение вакцинации по всем регионам. Но пока что полный отказ.
— Все боятся. Все очень боятся, что произойдет массовый падеж скота, — говорит животновод. — Одновременно есть какая-то вера в то, что сейчас мы всё это сдержим и продолжим жить как ни в чем не бывало, и ничего страшного не произойдет! Но если будет распространение на области, где нельзя прививать животных, это будет всё полный трэш. Можно будет бизнес сворачивать в принципе.
При участии Алексея Степанова и Алеси Соколовой.

Ситуация с массовым забоем скота в России вышла из-под контроля. Власти нескольких регионов отправляют на частные фермы ветеринаров в сопровождении нарядов полиции, которые изымают, убивают и сжигают десятки коров и других домашних животных. Фермеры падают в обмороки, угрожают себя сжечь, пытаются спрятать свою скотину и записывают обращения к Путину. Чиновники почти никак не объясняют свои действия. По всей стране распространяются теории заговора.«Новой газете Европа» удалось поговорить с представителем агрохолдинга, который ведет бизнес на территории Новосибирской области. Он утверждает, что владельцы большого поголовья скота знают ответ на вопрос, что происходит: в России началась эпидемия ящура — очень заразной и опасной для животных болезни. Пока чиновники не признают этого, больше половины регионов не cмогут начать применять прививки для профилактики. Бизнес опасается мора скота по всей стране.

В материале содержится нецензурная лексика.
О чем вы узнаете из этого расследования:
Заговора агрохолдингов, кажется, всё-таки не существует: крупные компании уничтожили тысячи, а некоторые — и десятки тысяч голов скота;Как инфекция началась еще в феврале и как она распространялась;Почему никто ничего не сказал фермерам;Почему властям настолько важно сохранить ее в тайне;Почему эпидемия может перекинуться на всю Россию.
— Агрохолдингам всё стало понятно довольно-таки быстро, — рассказывает представитель одного из расположенных на территории Новосибирской области животноводческих хозяйств с более чем тысячей голов скота.
Собеседник «Новой газеты Европа» пожелал остаться анонимным. Власти уже приложили много усилий для того, чтобы не раскрывать реальные причины массового забоя скота в Новосибирской области, несмотря на масштабный скандал. Поэтому любой человек, который расскажет подробности о том, что реально происходило на месте, рискует навлечь на себя их гнев. Большой бизнес в России сильно зависит от решений властей, и против бизнеса широко применяются силовые методы давления.
Рассказ собеседника «Новой-Европа» внутренне непротиворечив. В подтверждение некоторых фактов источник предоставил документы, а кое-что подтверждается также открытыми данными. Этот рассказ проливает свет на то, как развивалась ситуация в Новосибирской области, почему фермеры остались без скота и не получили каких-либо пояснений от чиновников и в чем опасность этого заговора молчания.
Как ситуация в Новосибирской области развивалась с конца января по март
— Мы столкнулись с проблемами с начала февраля, — рассказывает представитель агрохолдинга. — Ветврачи на крупных предприятиях регулярно проводят осмотры и обычно быстро замечают болезни у животных. Клинические признаки ящура довольно однозначные. Понятное дело, мы все читали правила, поэтому последовательность действий очень проста: вызываешь ветслужбу, она забирает пробы. Порядок действий агрохолдингов четко прописан и всем известен.
Собеседник «Новой-Европа» сообщил, что государственная ветслужба вскоре действительно подтвердила подозрения ветеринаров, работавших на производстве. По его словам, крупные хозяйства еще раньше фермеров столкнулись с тем, что единственный способ справиться с эпидемией — полное уничтожение всего очага. Они и делали это с февраля.
— Мы тоже не хотели никого убивать. Но потом выяснилось, что заражение пошло дальше региона. И оно пошло очень быстро. С этой болезнью справляются, к сожалению, пока что одним способом: полной ликвидацией и сжиганием очага. То есть жгут везде — в Европе, в Америке. Жгут у нас. „
Крупные фермерские хозяйства, говорит наш собеседник, уничтожали коров и свиней тысячами. Но, в отличие от маленьких хозяйств, делали это добровольно и без привлечения внимания общественности.
В качестве подтверждения своих слов источник предоставил переписку с региональными чиновниками о возможном возмещении ущерба из-за вынужденного уничтожения скота. Речь в переписке идет о существенных суммах. «Новая-Европа» не может называть порядок цифр, чтобы не раскрывать масштаб хозяйства, о котором идет речь.
— То есть если речь и идет о заговоре агрохолдингов, то нас в этот заговор не включили, — подводит итог крупный животновод.
Когда на крупных предприятиях было обнаружено несколько случаев ящура, власти приняли решение провести исследования на территории всей области.
— После [обнаружения] крупных очагов началось поголовное взятие анализов и [ввели] какой-никакой карантин. То есть когда поняли, что есть какое-то количество очагов вспышек, тогда уже пошли дома все проверять, — рассказывает представитель агрохолдинга. — А после уже пришли конкретно к тем, у кого положительные анализы.
Действительно, уже в начале марта в некоторых селах Новосибирской области стали объявлять карантин. Причем дороги перекрывали блокпостами, но официального документа о введении ограничений нигде опубликовано не было. Чиновники в разговорах с местными жителями ссылались на то, что это документы для служебного пользования.
С самого начала чиновники решили соблюдать режим повышенной секретности.
Почему чиновникам так важно скрыть эпидемию
В мае 2025 года Россия получила статус страны, свободной от ящура. Он помогает российскому экспорту, и страна не хочет его потерять.
Этот статус присваивает Всемирная организация здоровья животных (ВОЗЖ) — орган при Всемирной торговой организации (ВТО), куда Россия входит с 2012 года.
— В чем вообще прикол всей секретности? — говорит наш собеседник. — Речь идет о том, что у страны есть определенные международные обязательства, которые мы нарушили. Как член ВТО Россия обязана сообщать о подтвержденных случаях заболевания ящуром у домашних животных. И с этого момента страна теряет статус благополучной.
Приказ Минсельхоза действительно обязывает любую лабораторию в течение суток уведомить ВОЗЖ о случаях заболевания ящуром. Этот приказ основан на международном Кодексе здоровья наземных животных, который Россия подписала и ратифицировала.
Если в стране происходит вспышка ящура, то другие государства могут запретить ввозить из нее мясные и молочные продукты. Так делает и сама Россия: например, в 2025 году Россельхознадзор запретил ввоз мясной продукции из ЕС из-за вспышки ящура.
При этом темпы мясного российского экспорта за последнее время стабильно растут. Так, в 2025 году Россельхознадзор зафиксировал исторический максимум, когда за рубеж было поставлено 820 000 тонн мясной продукции. Среди главных стран-импортеров — Беларусь, Казахстан, Китай и Ближний Восток.
Эпидемия ящура, если она зафиксирована, может существенно отразиться на российских производителях мяса.
— Для свиноводства сейчас экспорт является большим стимулом, потому что самообеспеченность мясом в России уже превышает 100%. Мировые рынки же дают возможность компаниям расти и наращивать прибыль. К тому же экспорт позволяет сбывать менее востребованные в России части туши по более выгодным ценам, — сказали «Новой-Европа» в Национальной мясной ассоциации. — Ограничение такого экспорта стало бы серьезным ударом для отрасли. [Статус страны, свободной от ящура], важен для любой страны, а не только для России.
Кроме того, если статус ВОЗЖ утерян, его не так просто получить снова. Заседания комиссии проходят раз в год. К тому же необходимо сначала ликвидировать вспышку, потом провести массовую вакцинацию, доказать, что новых вспышек нет длительное время, собрать огромный пакет документов. На это может потребоваться несколько лет.
— Меня поражает в этой истории масштаб усилий, которые направлены на то, чтобы сохранить этот статус. Бороться так можно только за что-то, в чем очень сильно заинтересован по какой-то причине. И тут мы думаем прежде всего про крупных экспортеров мяса, для которых это важно, — говорит представитель агрохолдинга. „
— Мы никогда в жизни не видели, чтобы наш Минсельхоз и наши уважаемые товарищи за что-то так боролись.
Впрочем, помогая российскому экспорту, чиновники довели до полного отчаяния мелкие фермерские хозяйства в нескольких регионах страны.
— На самом деле мы не знаем, какая ситуация была у мелких фермеров, — говорит источник в агрохолдинге. — Мелкие фермеры о проблемах со скотом сами ветслужбам не заявляли.
Возможно, это связано с особенностями того, как протекал ящур в Новосибирской области.
Почему в Новосибирской области разгорелся такой скандал
Ситуация стала выходить из-под контроля в первые недели марта, когда власти стали наведываться в небольшие фермерские хозяйства. Чиновники почти никак публично не поясняли свои действия.
Из отрывочных сведений самих фермеров можно восстановить такую картину: сначала без особого шума ветеринары приходили в хозяйства и брали анализы — это не вызывало особых вопросов у местных жителей. Некоторые фермеры рассказывают также, что животным массово делали прививки. От чего именно, госслужбы не поясняли, а фермеры особенно не интересовались. Потом в некоторых селах установили карантин и перекрыли въезды и выезды. Начался забой скота.
Скот уничтожали в отсутствие хозяев, отнимали силой с помощью полиции. Фермерам не показывали никаких документов, в разговорах ссылались на эпидемию пастереллеза (еще одна распространенная среди животных инфекция) или бешенства. Пастереллез с тех пор стал главной версией чиновников по всей России.
Но пастереллез — это относительно безобидная инфекция, которая легко поддается лечению антибиотиками и не требует забоя животных (кроме птиц). Об этом говорят и многочисленные эксперты, это сказано и в приказе самого Минсельхоза.
В отсутствие внятных объяснений от чиновников фермеры пытались прятать скот, записывали видеообращения к президенту и обещали сжечь себя вместе со скотом. Во время забоя становилось плохо и хозяевам скота, и самим ветеринарам, которые приехали убивать коров. Чиновники приезжали на убой с полицией и ОМОНом. Наиболее активных селян, которые пытались остановить убийство коров, задерживали. „
— Очень плохо отработали чиновники. Я вообще не представляю себе, как можно настолько плохо отработать регион. Это полный пиздец,
— оценивает действия новосибирских властей представитель агрохолдинга.
— Изначально они хотели сделать всё максимально тихо, чтобы костер был маленький и чтобы никто ничего не заметил, — говорит собеседник «Новой-Европа». — Никто не ожидал такого масштаба.
Такого стремительного развития не ожидали потому, что в Новосибирской области животных регулярно прививают от ящура. Одна из теорий, которая широко расходилась в соцсетях, даже состояла в том, что виной всему — некачественные вакцины. Но представитель агрохолдинга говорит, что причина в другом.
В регион пришел новый штамм заболевания, которого в России раньше не было, и сделанные прививки от него не помогают. Такое мнение высказывала в разговоре с изданием «Такие дела» и ветеринарный эпидемиолог, кандидат ветеринарных наук Светлана Щепёткина.
По словам источника «Новой-Европа», этот новый штамм ящура животные переносят не так, как другие типы, а легче.
— Почему крестьяне, почему фермеры так переживают? Они же говорят: у нас здоровых животных забирают! Что видят крестьяне у себя в хозяйстве: животное абсолютно здоровое, надои не падают. Я понимаю, почему они в шоке: у тебя три дня корова с температурой постояла — и всё! У нее больше нет никаких симптомов. А при этом пришли какие-то люди, взяли анализы, ничего не сказали. Потом пришли и сказали, типа, мы изымаем скот и ликвидируем. Конечно, блин, это истерика!
По еще одной версии, животные в Новосибирской области переживают ящур легче, чем обычно, не столько из-за особенностей штамма, а потому что вакцина, которую регулярно использовали в Новосибирской области, хорошо сработала.
— Это как с гриппом или ковидом у людей: прививка делает течение болезни более мягким, — пересказывает представитель агрохолдинга еще одну версию, которую неформально обсуждают ветеринары и чиновники. При этом даже те животные, которые переболели ящуром, но не умерли, еще долго остаются переносчиками болезни.
В научных статьях действительно говорится, что вакцинация может способствовать более легкому течению болезни.
Достоверно выяснить, почему заболевание распространяется так быстро и проходит без привычных тяжелых симптомов, невозможно без лабораторных исследований, а они засекречены.
Режим повышенной секретности, который избрали чиновники, не только довел фермеров до бунта. Он создает масштабные риски, которые могут привести к падежу скота по всей России.
Для того чтобы в этом разобраться, нужно понимать, как работает региональная классификация ВОЗЖ по ящуру.
Чем опасно молчание чиновников
Инфекция уже давно вышла за пределы Новосибирской области. На массовый забой скота жаловались фермеры в Республике Алтай, Пензенской, Томской областях и в Забайкалье. Власти Татарстана недавно проговорились, что очаги «опасной инфекции» выявлены в 15 регионах России.
На самом деле масштаб может быть еще больше. «Новая-Европа» проанализировала сообщения в региональных пабликах в телеграме и местных СМИ. Согласно нашему анализу, сведения об «опасной инфекции» или об «эпидемии пастереллеза», который власти выбрали как официальный эвфемизм реальной болезни, появлялись в новостях как минимум 19 регионов.
Но самая большая опасность заключается в том, что ящур может попасть на территории Северных и Центральных регионов России. Они обладают особым статусом ВОЗЖ, который, с одной стороны, самый выгодный с точки зрения экспорта, но при этом оставляет животных беззащитными против инфекции.
Итак, ВОЗЖ может присвоить стране один из трех статусов:
страна, не свободная от ящура;страна, свободная от ящура с вакцинацией;страна, свободная от ящура без вакцинации.
Есть также статусы на уровне регионов.
Так, по решению международной ВОЗЖ, Россия в целом — страна свободная от болезни, но при этом 55 российских регионов свободны от ящура без вакцинации, а 33 региона признаны свободными, но должны проводить вакцинацию (в число последних входит и Новосибирская область).
Статус «без прививок» — самый благополучный. Он позволяет регионам вывозить на экспорт абсолютно любую мясную или молочную продукцию, в том числе не прошедшую термическую обработку.
С другой стороны, по правилам ВОЗЖ на таких территориях прививки делать прямо запрещено. Дело в том, что многие тесты на ящур не различают реальную инфекцию и введенную животному вакцину.
— Чтобы поголовье скота по всей стране было защищено, сейчас нужны прививки! — говорит источник «Новой-Европа» в агрохолдинге. — И конечно, то, что сейчас у нас есть регионы, где запрещена вакцинация всех хозяйств, — это очень страшно. То есть владелец хочет, по идее, вакцинировать всех и везде, во всех регионах, чтобы хотя бы какую-то защиту дать. Но это не разрешено опять же, потому что статус. Есть попытки неформально всё-таки уговорить чиновников на проведение вакцинации по всем регионам. Но пока что полный отказ.
— Все боятся. Все очень боятся, что произойдет массовый падеж скота, — говорит животновод. — Одновременно есть какая-то вера в то, что сейчас мы всё это сдержим и продолжим жить как ни в чем не бывало, и ничего страшного не произойдет! Но если будет распространение на области, где нельзя прививать животных, это будет всё полный трэш. Можно будет бизнес сворачивать в принципе.
При участии Алексея Степанова и Алеси Соколовой.

Ситуация с массовым забоем скота в России вышла из-под контроля. Власти нескольких регионов отправляют на частные фермы ветеринаров в сопровождении нарядов полиции, которые изымают, убивают и сжигают десятки коров и других домашних животных. Фермеры падают в обмороки, угрожают себя сжечь, пытаются спрятать свою скотину и записывают обращения к Путину. Чиновники почти никак не объясняют свои действия. По всей стране распространяются теории заговора.«Новой газете Европа» удалось поговорить с представителем агрохолдинга, который ведет бизнес на территории Новосибирской области. Он говорит, что владельцы большого поголовья скота знают ответ на вопрос, что происходит: в России началась эпидемия ящура — очень заразной и опасной для животных болезни. Пока чиновники не признают этого, больше половины регионов не cмогут начать применять прививки для профилактики. Бизнес опасается мора скота по всей стране.

В материале содержится нецензурная лексика.
О чем вы узнаете из этого расследования:
Заговора агрохолдингов, кажется, всё-таки не существует: крупные компании уничтожили тысячи, а некоторые — и десятки тысяч голов скота;Как инфекция началась еще в феврале и как она распространялась;Почему никто ничего не сказал фермерам;Почему властям настолько важно сохранить ее в тайне;Почему эпидемия может перекинуться на всю Россию.
— Агрохолдингам всё стало понятно довольно-таки быстро, — рассказывает представитель одного из расположенных на территории Новосибирской области животноводческих хозяйств с более чем тысячей голов скота.
Собеседник «Новой газеты Европа» пожелал остаться анонимным. Власти уже приложили много усилий для того, чтобы не раскрывать реальные причины массового забоя скота в Новосибирской области, несмотря на масштабный скандал. Поэтому любой человек, который расскажет подробности о том, что реально происходило на месте, рискует навлечь на себя их гнев. Большой бизнес в России сильно зависит от решений властей, и против бизнеса широко применяются силовые методы давления.
Рассказ собеседника «Новой-Европа» внутренне непротиворечив. В подтверждение некоторых фактов источник предоставил документы, а кое-что подтверждается также открытыми данными. Этот рассказ проливает свет на то, как развивалась ситуация в Новосибирской области, почему фермеры остались без скота и не получили каких-либо пояснений от чиновников и в чем опасность этого заговора молчания.
Как ситуация в Новосибирской области развивалась с конца января по март
— Мы столкнулись с проблемами с начала февраля, — рассказывает представитель агрохолдинга. — Ветврачи на крупных предприятиях регулярно проводят осмотры и обычно быстро замечают болезни у животных. Клинические признаки ящура довольно однозначные. Понятное дело, мы все читали правила, поэтому последовательность действий очень проста: вызываешь ветслужбу, она забирает пробы. Порядок действий агрохолдингов четко прописан и всем известен.
Собеседник «Новой-Европа» сообщил, что государственная ветслужба вскоре действительно подтвердила подозрения ветеринаров, работавших на производстве. По его словам, крупные хозяйства еще раньше фермеров столкнулись с тем, что единственный способ справиться с эпидемией — полное уничтожение всего очага. Они и делали это с февраля.
— Мы тоже не хотели никого убивать. Но потом выяснилось, что заражение пошло дальше региона. И оно пошло очень быстро. С этой болезнью справляются, к сожалению, пока что одним способом: полной ликвидацией и сжиганием очага. То есть жгут везде — в Европе, в Америке. Жгут у нас. „
Крупные фермерские хозяйства, говорит наш собеседник, уничтожали коров и свиней тысячами. Но, в отличие от маленьких хозяйств, делали это добровольно и без привлечения внимания общественности.
В качестве подтверждения своих слов источник предоставил переписку с региональными чиновниками о возможном возмещении ущерба из-за вынужденного уничтожения скота. Речь в переписке идет о существенных суммах. «Новая-Европа» не может называть порядок цифр, чтобы не раскрывать масштаб хозяйства, о котором идет речь.
— То есть если речь и идет о заговоре агрохолдингов, то нас в этот заговор не включили, — подводит итог крупный животновод.
Когда на крупных предприятиях было обнаружено несколько случаев ящура, власти приняли решение провести исследования на территории всей области.
— После [обнаружения] крупных очагов началось поголовное взятие анализов и [ввели] какой-никакой карантин. То есть когда поняли, что есть какое-то количество очагов вспышек, тогда уже пошли дома все проверять, — рассказывает представитель агрохолдинга. — А после уже пришли конкретно к тем, у кого положительные анализы.
Действительно, уже в начале марта в некоторых селах Новосибирской области стали объявлять карантин. Причем дороги перекрывали блокпостами, но официального документа о введении ограничений нигде опубликовано не было. Чиновники в разговорах с местными жителями ссылались на то, что это документы для служебного пользования.
С самого начала чиновники решили соблюдать режим повышенной секретности.
Почему чиновникам так важно скрыть эпидемию
В мае 2025 года Россия получила статус страны, свободной от ящура. Он помогает российскому экспорту, и страна не хочет его потерять.
Этот статус присваивает Всемирная организация здоровья животных (ВОЗЖ) — орган при Всемирной торговой организации (ВТО), куда Россия входит с 2012 года.
— В чем вообще прикол всей секретности? — говорит наш собеседник. — Речь идет о том, что у страны есть определенные международные обязательства, которые мы нарушили. Как член ВТО Россия обязана сообщать о подтвержденных случаях заболевания ящуром у домашних животных. И с этого момента страна теряет статус благополучной.
Приказ Минсельхоза действительно обязывает любую лабораторию в течение суток уведомить ВОЗЖ о случаях заболевания ящуром. Этот приказ основан на международном Кодексе здоровья наземных животных, который Россия подписала и ратифицировала.
Если в стране происходит вспышка ящура, то другие государства могут запретить ввозить из нее мясные и молочные продукты. Так делает и сама Россия: например, в 2025 году Россельхознадзор запретил ввоз мясной продукции из ЕС из-за вспышки ящура.
При этом темпы мясного российского экспорта за последнее время стабильно растут. Так, в 2025 году Россельхознадзор зафиксировал исторический максимум, когда за рубеж было поставлено 820 000 тонн мясной продукции. Среди главных стран-импортеров — Беларусь, Казахстан, Китай и Ближний Восток.
Эпидемия ящура, если она зафиксирована, может существенно отразиться на российских производителях мяса.
— Для свиноводства сейчас экспорт является большим стимулом, потому что самообеспеченность мясом в России уже превышает 100%. Мировые рынки же дают возможность компаниям расти и наращивать прибыль. К тому же экспорт позволяет сбывать менее востребованные в России части туши по более выгодным ценам, — сказали «Новой-Европа» в Национальной мясной ассоциации. — Ограничение такого экспорта стало бы серьезным ударом для отрасли. [Статус страны, свободной от ящура], важен для любой страны, а не только для России.
Кроме того, если статус ВОЗЖ утерян, его не так просто получить снова. Заседания комиссии проходят раз в год. К тому же необходимо сначала ликвидировать вспышку, потом провести массовую вакцинацию, доказать, что новых вспышек нет длительное время, собрать огромный пакет документов. На это может потребоваться несколько лет.
— Меня поражает в этой истории масштаб усилий, которые направлены на то, чтобы сохранить этот статус. Бороться так можно только за что-то, в чем очень сильно заинтересован по какой-то причине. И тут мы думаем прежде всего про крупных экспортеров мяса, для которых это важно, — говорит представитель агрохолдинга. „
— Мы никогда в жизни не видели, чтобы наш Минсельхоз и наши уважаемые товарищи за что-то так боролись.
Впрочем, помогая российскому экспорту, чиновники довели до полного отчаяния мелкие фермерские хозяйства в нескольких регионах страны.
— На самом деле мы не знаем, какая ситуация была у мелких фермеров, — говорит источник в агрохолдинге. — Мелкие фермеры о проблемах со скотом сами ветслужбам не заявляли.
Возможно, это связано с особенностями того, как протекал ящур в Новосибирской области.
Почему в Новосибирской области разгорелся такой скандал
Ситуация стала выходить из-под контроля в первые недели марта, когда власти стали наведываться в небольшие фермерские хозяйства. Чиновники почти никак публично не поясняли свои действия.
Из отрывочных сведений самих фермеров можно восстановить такую картину: сначала без особого шума ветеринары приходили в хозяйства и брали анализы — это не вызывало особых вопросов у местных жителей. Некоторые фермеры рассказывают также, что животным массово делали прививки. От чего именно, госслужбы не поясняли, а фермеры особенно не интересовались. Потом в некоторых селах установили карантин и перекрыли въезды и выезды. Начался забой скота.
Скот уничтожали в отсутствие хозяев, отнимали силой с помощью полиции. Фермерам не показывали никаких документов, в разговорах ссылались на эпидемию пастереллеза (еще одна распространенная среди животных инфекция) или бешенства. Пастереллез с тех пор стал главной версией чиновников по всей России.
Но пастереллез — это относительно безобидная инфекция, которая легко поддается лечению антибиотиками и не требует забоя животных (кроме птиц). Об этом говорят и многочисленные эксперты, это сказано и в приказе самого Минсельхоза.
В отсутствие внятных объяснений от чиновников фермеры пытались прятать скот, записывали видеообращения к президенту и обещали сжечь себя вместе со скотом. Во время забоя становилось плохо и хозяевам скота, и самим ветеринарам, которые приехали убивать коров. Чиновники приезжали на убой с полицией и ОМОНом. Наиболее активных селян, которые пытались остановить убийство коров, задерживали. „
— Очень плохо отработали чиновники. Я вообще не представляю себе, как можно настолько плохо отработать регион. Это полный пиздец,
— оценивает действия новосибирских властей представитель агрохолдинга.
— Изначально они хотели сделать всё максимально тихо, чтобы костер был маленький и чтобы никто ничего не заметил, — говорит собеседник «Новой-Европа». — Никто не ожидал такого масштаба.
Такого стремительного развития не ожидали потому, что в Новосибирской области животных регулярно прививают от ящура. Одна из теорий, которая широко расходилась в соцсетях, даже состояла в том, что виной всему — некачественные вакцины. Но представитель агрохолдинга говорит, что причина в другом.
В регион пришел новый штамм заболевания, которого в России раньше не было, и сделанные прививки от него не помогают. Такое мнение высказывала в разговоре с изданием «Такие дела» и ветеринарный эпидемиолог, кандидат ветеринарных наук Светлана Щепёткина.
По словам источника «Новой-Европа», этот новый штамм ящура животные переносят не так, как другие типы, а легче.
— Почему крестьяне, почему фермеры так переживают? Они же говорят: у нас здоровых животных забирают! Что видят крестьяне у себя в хозяйстве: животное абсолютно здоровое, надои не падают. Я понимаю, почему они в шоке: у тебя три дня корова с температурой постояла — и всё! У нее больше нет никаких симптомов. А при этом пришли какие-то люди, взяли анализы, ничего не сказали. Потом пришли и сказали, типа, мы изымаем скот и ликвидируем. Конечно, блин, это истерика!
По еще одной версии, животные в Новосибирской области переживают ящур легче, чем обычно, не столько из-за особенностей штамма, а потому что вакцина, которую регулярно использовали в Новосибирской области, хорошо сработала.
— Это как с гриппом или ковидом у людей: прививка делает течение болезни более мягким, — пересказывает представитель агрохолдинга еще одну версию, которую неформально обсуждают ветеринары и чиновники. При этом даже те животные, которые переболели ящуром, но не умерли, еще долго остаются переносчиками болезни.
В научных статьях действительно говорится, что вакцинация может способствовать более легкому течению болезни.
Достоверно выяснить, почему заболевание распространяется так быстро и проходит без привычных тяжелых симптомов, невозможно без лабораторных исследований, а они засекречены.
Режим повышенной секретности, который избрали чиновники, не только довел фермеров до бунта. Он создает масштабные риски, которые могут привести к падежу скота по всей России.
Для того чтобы в этом разобраться, нужно понимать, как работает региональная классификация ВОЗЖ по ящуру.
Чем опасно молчание чиновников
Инфекция уже давно вышла за пределы Новосибирской области. На массовый забой скота жаловались фермеры в Республике Алтай, Пензенской, Томской областях и в Забайкалье. Власти Татарстана недавно проговорились, что очаги «опасной инфекции» выявлены в 15 регионах России.
На самом деле масштаб может быть еще больше. «Новая-Европа» проанализировала сообщения в региональных пабликах в телеграме и местных СМИ. Согласно нашему анализу, сведения об «опасной инфекции» или об «эпидемии пастереллеза», который власти выбрали как официальный эвфемизм реальной болезни, появлялись в новостях как минимум 19 регионов.
Но самая большая опасность заключается в том, что ящур может попасть на территории Северных и Центральных регионов России. Они обладают особым статусом ВОЗЖ, который, с одной стороны, самый выгодный с точки зрения экспорта, но при этом оставляет животных беззащитными против инфекции.
Итак, ВОЗЖ может присвоить стране один из трех статусов:
страна, не свободная от ящура;страна, свободная от ящура с вакцинацией;страна, свободная от ящура без вакцинации.
Есть также статусы на уровне регионов.
Так, по решению международной ВОЗЖ, Россия в целом — страна свободная от болезни, но при этом 55 российских регионов свободны от ящура без вакцинации, а 33 региона признаны свободными, но должны проводить вакцинацию (в число последних входит и Новосибирская область).
Статус «без прививок» — самый благополучный. Он позволяет регионам вывозить на экспорт абсолютно любую мясную или молочную продукцию, в том числе не прошедшую термическую обработку.
С другой стороны, по правилам ВОЗЖ на таких территориях прививки делать прямо запрещено. Дело в том, что многие тесты на ящур не различают реальную инфекцию и введенную животному вакцину.
— Чтобы поголовье скота по всей стране было защищено, сейчас нужны прививки! — говорит источник «Новой-Европа» в агрохолдинге. — И конечно, то, что сейчас у нас есть регионы, где запрещена вакцинация всех хозяйств, — это очень страшно. То есть владелец хочет, по идее, вакцинировать всех и везде, во всех регионах, чтобы хотя бы какую-то защиту дать. Но это не разрешено опять же, потому что статус. Есть попытки неформально всё-таки уговорить чиновников на проведение вакцинации по всем регионам. Но пока что полный отказ.
— Все боятся. Все очень боятся, что произойдет массовый падеж скота, — говорит животновод. — Одновременно есть какая-то вера в то, что сейчас мы всё это сдержим и продолжим жить как ни в чем не бывало, и ничего страшного не произойдет! Но если будет распространение на области, где нельзя прививать животных, это будет всё полный трэш. Можно будет бизнес сворачивать в принципе.
При участии Алексея Степанова и Алеси Соколовой.

Медики в российских городах жалуются на сокращения зарплат и отмену соцвыплат. В Кургане медсестры, не получив по 10 тысяч рублей — из-за невыполнения некого плана медучреждения — написали коллективные заявления об уходе. Сегодня низкие зарплаты, лишение премий и соцвыплат — обычная история по всей стране, рассказывают «Ветру» медработники российских больниц.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«Не выполнили план»
13 марта операционные медсестры Курганской больницы СМП заявили, что планируют массово уволиться из-за «критического» сокращения зарплат: по их словам, в феврале они недополучили в среднем по 10 тысяч рублей.
«Сначала врачам не выплатили доплаты за переработку в январе. А в феврале обделили медсестер: в расчетных листах исчезла графа “за увеличение объема работы”, и зарплаты снизились на 10 тысяч рублей и более. Это при том, что медики получают около 50 тысяч рублей без учета премий, которые бывают не каждый месяц», — рассказал источник в больнице.
В бухгалтерии это обосновали тем, что больница «не выполнила план». Но о каком плане идет речь и как медсестры могут на него влиять, не уточнила.
«Насколько помню, за мой 12-летний стаж работы там никогда премии не давали и вечно всё урезали. Нагрузки огромные, платить не хотели, отговорки, “план не выполнен”. Вы в своем уме? Раньше операций было три–пять, а сейчас до десяти делают. Отделения полные, одна санитарка и одна–две медсестры на смене. Одни распиловки и коррупционеры», — пишут медработники в соцсетях. „
«Все уходят: кто на 0,5 ставки, кто совсем уходит из госбольниц. Всё делается, чтобы процветали платные центры, а бюджетные больницы планомерно уничтожаются… только 7 минутный прием… пример дебилизма», — отмечают пользователи.
По данным департамента здравоохранения Курганской области, средняя зарплата врачей в государственных медучреждениях региона составляет 121 766 рублей, а среднего медперсонала — 65 476 рублей. В Курганской БСМП показатели выше: врачи в среднем получают 134 226 рублей, медсестры — 95 097 рублей. И как говорят медработники, эти суммы указаны до вычета налогов и обычно достигаются за счет переработок и дополнительных дежурств.
«Где они берут эти цифры про средние зарплаты? Если оклад 20–21 тыс. у медсестер, как с него 90-то заработать? При том что работая за троих, ты получишь максимум 50% надбавки за интенсивность. Ночные, наверное, сейчас нигде не хотят платить. 50% — это максимум. А больные почему-то скорые вызывать любят именно ночью», — отмечают медработники в соцсетях.
— Я как медицинский работник бюджетной организации могу только признать, что всё так и есть. Еще с октября прошлого года мы заметили снижения. И каждый месяц всё меньше и меньше. Из-за праздничных дней в январе выплаты были совсем маленькие. Но то, что мы получили за февраль, вообще ни в какие ворота. Людям не просто по десять тысяч снижали. Бывало и больше. Чем платить ипотеку, на что покупать еду? — рассказала «Ветру» одна из медсестер курганской БСМП. Свое имя попросила не называть.
Курганскую БСМП с лета 2024 года возглавляет врач-хирург Константин Плутахин. В январе 2025 года он получил зарплату с премиями и компенсациями почти в миллион рублей, писало издание URA.ru со ссылкой на источник в больнице. „
При том, как отмечал источник, оклады главврачей в регионе сегодня составляют примерно 35 тысяч рублей. С учетом доплат, премий, совместительства и переработок зарплаты могут доходить в среднем до 200 тысяч рублей в месяц.
Медсестры написали коллективное заявление на увольнение, однако администрация больницы их не приняла. Проверку начала курганская прокуратура. И 18 марта Плутахин встретился с коллективом, сообщил «Ветру» источник, знакомый ситуацией.
— В больнице медсестры действительно написали заявления на увольнение. Но до главврача это не дошло. Только дошло, что какой-то бунт происходит и нужно успокоить людей. После проверки прокуратуры и прошла эта встреча. Главврач адекватный. Он пообещал медсестрам вернуть какую-то сумму, около 7 тысяч рублей. Хотя то, что у них изначально какие-то суммы сняли, я считаю, незаконно. Сняли за недостаточное число пациентов, якобы не выполнили план. Но это глупость. При том что врачам не урезали ничего, только медсестрам, — отмечает собеседник издания.
По его словам, в больнице и так не хватает медперсонала. И такими темпами учреждение может растерять коллектив.
— И уже есть общепринятая ситуация: сначала всем режут выплаты и зарплаты, а дальше, чтобы набрать новых медиков, начинают стимулировать, квартиры выдавать, кредиты беспроцентные. Но зачем терять тот персонал — там люди работают по 30–40 лет. Потерять их — это глупость полнейшая! Сейчас вроде бы пока пожар погашен, не знаю, что там дальше будет, — говорит собеседник издания.
Как говорят в больнице, в последние годы здесь значительно выросло количество операций, при этом количество операционных медсестер снизилось. Вместо графика «сутки через трое» оперблок второй год работает «сутки через двое», чтобы закрыть острую нехватку персонала. Несколько операционных медсестер уволилось, достигнув пенсионного возраста. Новые кадры не задерживаются из-за нагрузки — через пару месяцев увольняются. Оперблок получает ночных 30%, в то время как другие подразделения больницы — по 100%.
Увольняется каждая третья медсестра
В России сохраняется дефицит медперсонала. В 2024 году в стране насчитывалось около 1,4 млн медиков среднего звена, то есть 96,3 медработника на 10 тысяч населения, писала «Верстка» со ссылкой на ежегодный сборник Росстата. И это — самая низкая численность среднего медперсонала за всю историю современной России и период позднего СССР. Ниже этот показатель был только в 1960 году, когда на 10 тысяч населения приходилось 69,2 медработника.
Как писал «Коммерсант», в 2024 году в системе государственного здравоохранения не хватало более 23 тысяч врачей и 63,5 тысячи среднего медицинского персонала. Больше всего не хватало врачей скорой помощи (19%), фармацевтов (15%) и диетологов (15%), сообщал проект «Если быть точным» (ЕБТ).
При этом, по официальным данным Росстата, в 2024 году зарплата врачей скорой медицинской помощи в РФ выросла в среднем на 12%, среднего медицинского персонала — на 14%, при инфляции в 9%.
Но по данным ЕБТ, реальная зарплата среднего медперсонала за последние десять лет не не выросла, а наоборот снизилась: с 64 до 61 тысячи рублей. „
Меньше всего получает средний медперсонал в северокавказских республиках: в Ингушетии — 32 тысячи, в Чечне — 35 тысяч, в Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии — 36 и 37 тысяч соответственно. При этом зарплата врачей выросла с 64 до 121 тысячи.
По данным опроса Superjob, медсестры заняли второе место среди профессиональных групп, представители которых зарабатывают катастрофически мало. 16% всех граждан, принявших участие в опросе, посчитали, что работа медсестер и врачей оплачивается недостаточно на текущем рынке труда.
Сегодня каждая пятая медсестра в России увольняется в первый год работы, сообщала замминистра здравоохранения Татьяна Семёнова. А в Кургане, как и в Калмыкии, и в Бурятии, — каждая третья, отмечала Семёнова. Лидируют же по числу уволившихся республики Тыва и Алтай: там в первый год работы уходит свыше 40% медсестер.
Последние официальные данные о зарплатах медработников от Росстата относятся к первому полугодию 2024 года. Более свежих данных нет и, вероятно, не будет. Как выяснил ЕБТ, Росстат закрыл данные о зарплатах работников социальной сферы и науки, в том числе врачей и среднего медперсонала. Данные за третий квартал 2025 года, которые должны были быть опубликованы еще в ноябре, не доступны.
«Как будто мы отработанный ненужный материал»
Но о своих зарплатах сами медработники открыто рассказывают в соцсетях.
«Хватит позориться!!!! Ставка медсестры 14600р!!!!!!!!! Молодежи нет!!!не идут!!!!ярославская обл!» — возмущаются пользователи.
«В Тюмени в больнице МСЧ МВД санитаркам платят больше медсестер. У санитарок зарплата около 70–75, у медсестер — 53 тысячи. Хотим коллективно жаловаться и привлекать внимание к проблеме. Начальство разводит руками, люди много лет терпели разницу в 10 тысяч, а сейчас стало еще хуже. Летом 2024-го медсестры получали вообще 20–23 тысячи. Бабки старые терпят, молчат», — пишут люди.
«Работаю медсестрой. Когда училась, так радовалась, нравилась медицина с детства (лечила всех животных в округе). А сейчас, отработав в медицине 15 лет, — такое разочарование в ней. „
Работа тяжелая, ответственность большая за каждого пациента, писанины много, ночные смены, праздники постоянно на работе, а в итоге зарплата 45 тысяч на 1,25 , и это в лучшем случае, бывает и намного меньше.
Поэтому всем советую: только не медицина!!!», — рассказывают медсестры в соцсетях.
— Врачей обычно не особо трогают, а медицинских сестер и всё среднее звено — да, — рассказала «Ветру» медработница из одного из сибирских регионов. — В нашей поликлинике лишили весь средний персонал 10–15 тысяч перед Новым годом, а врачей не стали трогать. Им дали премии.
Операционная медсестра из Ростова-на-Дону сообщила «Ветру», что в прошлом месяце ей недоплатили 20 тысяч рублей.
Еще одна медсестра Татьяна (имя изменено по просьбе героини) рассказала «Ветру», что в ее медучреждении сокращают не медсестер, а койко-места, поэтому и медработников требуется меньше.
— Койки сокращают по причине «мало пациентов», мол, нет необходимости в стольких койко-местах. В былые времена отделение было рассчитано на 80 коек, потом на 40, теперь на 30. Остался один боксовый этаж на десять боксов. Ковид прошел и мы не нужны, а если придет холера, где возьмут необходимый штат сотрудников? Ведь обратно никто не придет, — подчеркивает Татьяна. — Лишним медсестрам предлагают добровольно перейти в другие отделения. А мы уже все предпенсионеры и пенсионеры по вредному стажу. Сами понимаете, в возрасте 45+ трудно менять специфику труда. Всё это вызывает стресс, чувство ненужности, как будто мы отработанный ненужный материал. Очень обидно это всё. Но они хитро делают: подписывают документы о переводе медсестер только до конца года, и к ним не подкопаешься.
Татьяна более 26 лет работает в инфекционном отделении в больнице в одном из российских регионов. Свой город она просит не указывать, опасаясь последствий.
— Средняя зарплата моя лично за 2025 год — 32 тысячи рублей на руки. Стаж более 26 лет, у меня высшая категория. У тех, кто вышел на пенсию в 50 лет, пенсии мизерные — 17–18 тысяч.
Если есть ребенок-школьник, то еще плюс две тысячи рублей к сумме. Жить и растить детей на эти деньги просто невозможно. В день зарплаты просто хочется плакать, — говорит Татьяна.
По ее словам, во времена ковида зарплаты были намного лучше.
— В ковиде мы отработали два года. Было 400 койко-мест по больнице. Зарплата в нашем городе в ковидном отделении была 27 тысяч рублей от больницы плюс 53 тысячи «путинские». Регион платил небольшую денежку месяца два–три. Потом эти деньги тоже исчезли. Видимо, поняли, что мы не сбежим и без них обойдемся. В итоге было в среднем 80 тысяч рублей, а если был в отпуске, то только 66 тысяч. В соседней Казани в среднем зарплаты были 160 тысяч за ту же работу. Про Москву я вообще молчу, — отмечает медсестра.
Большая экономия
И, кажется, ситуация с зарплатами в обозримом будущем будет только ухудшаться. В 2026 году почти четверть российских регионов сократила расходы на здравоохранение. Больше всего расходы урезали в Вологодской области — на 39%. В Иркутской и Кемеровской областях бюджет сократят более чем на 30%. Московская и Волгоградская области сократили медицинский бюджет на четверть.
Под экономию попали траты на модернизацию поликлиник, амбулаторий и фельдшерско-акушерские пунктов. И зарплаты медработников. В Вологодской области траты на повышение зарплат врачам и медперсоналу урезали на 99% (1,7 млрд рублей). Расходы на специальные ежемесячные соцвыплаты медработникам в регионе снизили на 76%.
В Кемеровской области отменять или сокращать выплаты медработникам начали еще в прошлом году, ссылаясь на нехватку денег в бюджете. В регионе также отказываются от строительства новых больниц, пишет издание.
Канал Antijob.net, который ведет «черный список» работодателей, рассказал, что на невыплаты стимулирующих надбавок с начала года уже пожаловались медики из Курганской, Владимирской, Омской областей и Тывы.
Во Владимирской области медики рассказывают, что общая сумма, получаемая «на руки», уменьшилась на 20–30% из-за снижения стимулирующих выплат. Издание «Чеснок» публикует приказ и. о. главврача Суздальской районной больницы, согласно которому с февраля по апрель выплата стимулирующих выплат приостанавливается. Ранее надбавки платили всем медикам за непрерывный стаж и за наличие квалификационной категории для среднего медперсонала.
Во Владимирской больнице СМП сотрудникам заплатили стимулирующие за январь по 100 рублей — у некоторых сотрудников доход упал на 10 тысяч рублей и больше, пожаловались медики. По словам пострадавших, в 2025 году их доход уже снизился по сравнению с 2024-м в сумме на 40 тысяч рублей и выше.
Персонал Оконешниковской ЦРБ в Омской области также пожаловался на урезание зарплат и задержки пособий, написав заявление в Трудовую инспекцию. Руководству было объявлено предостережение. В Тыве медсестры и санитарки перинатального центра рассказали, что в феврале получили авансы в размере 7 тысяч рублей, на что администрация заявила о невыполнении учреждением плана по рождаемости. Глава республиканского Минздрава Анатолий Югай заявил, что зарплаты сотрудниц «направили на другие цели» — погашение долгов перинатального центра.
Настроения подавленные
С сокращениями сталкиваются не только медсестры, но и врачи. Врач одной из больниц Краснодарского края Мария рассказала «Ветру», что уже пять лет медики здесь не получают премии. „
— План не выполняет больница — так говорят. Лет пять без премий. Оклад медсестры у нас около 30 тысяч. У врачей больше. В общем, если работать на 1,25 ставки + стаж + вредность + категория, то это 80 тысяч. Ну никак не 140 тысяч, средние по стране.
К тому же при поднятии зарплаты тут же срезали стимулирующие выплаты. Сегодня резать уже просто нечего, — рассказала собеседница издания.
— В других больницах нашего города начали такую «экономию» с операционных медсестер, а у нас — с врачей. Медсестер у нас в принципе всегда не хватало. Пока начали именно с реаниматологов. С февраля этого года по устному распоряжению главврача всех перевели на ставку. Все внутренние совмещения убрали. И теперь если заведующий видит в графике врача больше, чем ставку, то этот график не утверждают, — рассказывает «Ветру» врач-реаниматолог Анна из Красноярска (имя изменено по просьбе героини).
В больнице, где работает Анна, шесть отделений реанимации и везде медикам запретили совмещать ставки. Теперь вместо трех врачей в реанимации дежурят два медика, при том что объем работы не меняется.
— И получается, что врач ведет минимум шесть пациентов. Плюс если вызывают, если он уходит на консультацию, сердечно-легочную реанимацию или осмотр в другое отделение, то больные остаются без врачебного присмотра. Хотя по регламентам отделений реанимаций это недопустимо.
По словам Анны, работая на одну ставку, реаниматолог может надеяться на 80–90 тысяч рублей.
— У нас совмещали все, работали минимум на 1,5 ставки, а многие, как и я, на две ставки. Нейрохирургам тоже сократили часы, — говорит Анна.
Сейчас среди врачей настроения подавленные, но увольняться пока никто не хочет — в других медучреждениях Красноярского края рабочих мест нет, рассказывает врач.
— Конечно, стимула работать нет, подработки нет, а всем надо как-то кормиться, у всех кредиты, ипотеки. В итоге думаешь не как лучше лечить — хотя и это тоже придумали за тебя, ввели клинреки (клинические рекомендации. — Прим. ред.), за отступ от которых тебя же и наказывают, хотя они практически всегда не соответствуют мировой медицине, — а на что заправить машину и заплатить банку, — резюмирует Анна.
По ее словам, властям решение проблем медиков «вряд ли интересно».
— Я слышала, что и в других регионах, в частности, в Хакасии начали задерживать зарплаты врачам. Лично мое мнение: бюджет страны терпит крах, а это — жалкие попытки сэкономить, — сказала врач.
Юлия Парамонова

Медики в российских городах жалуются на сокращения зарплат и отмену соцвыплат. В Кургане медсестры, не получив по 10 тысяч рублей — из-за невыполнения некого плана медучреждения — написали коллективные заявления об уходе. Сегодня низкие зарплаты, лишение премий и соцвыплат — обычная история по всей стране, рассказывают «Ветру» медработники российских больниц.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«Не выполнили план»
13 марта операционные медсестры Курганской больницы СМП заявили, что планируют массово уволиться из-за «критического» сокращения зарплат: по их словам, в феврале они недополучили в среднем по 10 тысяч рублей.
«Сначала врачам не выплатили доплаты за переработку в январе. А в феврале обделили медсестер: в расчетных листах исчезла графа “за увеличение объема работы”, и зарплаты снизились на 10 тысяч рублей и более. Это при том, что медики получают около 50 тысяч рублей без учета премий, которые бывают не каждый месяц», — рассказал источник в больнице.
В бухгалтерии это обосновали тем, что больница «не выполнила план». Но о каком плане идет речь и как медсестры могут на него влиять, не уточнила.
«Насколько помню, за мой 12-летний стаж работы там никогда премии не давали и вечно всё урезали. Нагрузки огромные, платить не хотели, отговорки, “план не выполнен”. Вы в своем уме? Раньше операций было три–пять, а сейчас до десяти делают. Отделения полные, одна санитарка и одна–две медсестры на смене. Одни распиловки и коррупционеры», — пишут медработники в соцсетях. „
«Все уходят: кто на 0,5 ставки, кто совсем уходит из госбольниц. Всё делается, чтобы процветали платные центры, а бюджетные больницы планомерно уничтожаются… только 7 минутный прием… пример дебилизма», — отмечают пользователи.
По данным департамента здравоохранения Курганской области, средняя зарплата врачей в государственных медучреждениях региона составляет 121 766 рублей, а среднего медперсонала — 65 476 рублей. В Курганской БСМП показатели выше: врачи в среднем получают 134 226 рублей, медсестры — 95 097 рублей. И как говорят медработники, эти суммы указаны до вычета налогов и обычно достигаются за счет переработок и дополнительных дежурств.
«Где они берут эти цифры про средние зарплаты? Если оклад 20–21 тыс. у медсестер, как с него 90-то заработать? При том что работая за троих, ты получишь максимум 50% надбавки за интенсивность. Ночные, наверное, сейчас нигде не хотят платить. 50% — это максимум. А больные почему-то скорые вызывать любят именно ночью», — отмечают медработники в соцсетях.
— Я как медицинский работник бюджетной организации могу только признать, что всё так и есть. Еще с октября прошлого года мы заметили снижения. И каждый месяц всё меньше и меньше. Из-за праздничных дней в январе выплаты были совсем маленькие. Но то, что мы получили за февраль, вообще ни в какие ворота. Людям не просто по десять тысяч снижали. Бывало и больше. Чем платить ипотеку, на что покупать еду? — рассказала «Ветру» одна из медсестер курганской БСМП. Свое имя попросила не называть.
Курганскую БСМП с лета 2024 года возглавляет врач-хирург Константин Плутахин. В январе 2025 года он получил зарплату с премиями и компенсациями почти в миллион рублей, писало издание URA.ru со ссылкой на источник в больнице. „
При том, как отмечал источник, оклады главврачей в регионе сегодня составляют примерно 35 тысяч рублей. С учетом доплат, премий, совместительства и переработок зарплаты могут доходить в среднем до 200 тысяч рублей в месяц.
Медсестры написали коллективное заявление на увольнение, однако администрация больницы их не приняла. Проверку начала курганская прокуратура. И 18 марта Плутахин встретился с коллективом, сообщил «Ветру» источник, знакомый ситуацией.
— В больнице медсестры действительно написали заявления на увольнение. Но до главврача это не дошло. Только дошло, что какой-то бунт происходит и нужно успокоить людей. После проверки прокуратуры и прошла эта встреча. Главврач адекватный. Он пообещал медсестрам вернуть какую-то сумму, около 7 тысяч рублей. Хотя то, что у них изначально какие-то суммы сняли, я считаю, незаконно. Сняли за недостаточное число пациентов, якобы не выполнили план. Но это глупость. При том что врачам не урезали ничего, только медсестрам, — отмечает собеседник издания.
По его словам, в больнице и так не хватает медперсонала. И такими темпами учреждение может растерять коллектив.
— И уже есть общепринятая ситуация: сначала всем режут выплаты и зарплаты, а дальше, чтобы набрать новых медиков, начинают стимулировать, квартиры выдавать, кредиты беспроцентные. Но зачем терять тот персонал — там люди работают по 30–40 лет. Потерять их — это глупость полнейшая! Сейчас вроде бы пока пожар погашен, не знаю, что там дальше будет, — говорит собеседник издания.
Как говорят в больнице, в последние годы здесь значительно выросло количество операций, при этом количество операционных медсестер снизилось. Вместо графика «сутки через трое» оперблок второй год работает «сутки через двое», чтобы закрыть острую нехватку персонала. Несколько операционных медсестер уволилось, достигнув пенсионного возраста. Новые кадры не задерживаются из-за нагрузки — через пару месяцев увольняются. Оперблок получает ночных 30%, в то время как другие подразделения больницы — по 100%.
Увольняется каждая третья медсестра
В России сохраняется дефицит медперсонала. В 2024 году в стране насчитывалось около 1,4 млн медиков среднего звена, то есть 96,3 медработника на 10 тысяч населения, писала «Верстка» со ссылкой на ежегодный сборник Росстата. И это — самая низкая численность среднего медперсонала за всю историю современной России и период позднего СССР. Ниже этот показатель был только в 1960 году, когда на 10 тысяч населения приходилось 69,2 медработника.
Как писал «Коммерсант», в 2024 году в системе государственного здравоохранения не хватало более 23 тысяч врачей и 63,5 тысячи среднего медицинского персонала. Больше всего не хватало врачей скорой помощи (19%), фармацевтов (15%) и диетологов (15%), сообщал проект «Если быть точным» (ЕБТ).
При этом, по официальным данным Росстата, в 2024 году зарплата врачей скорой медицинской помощи в РФ выросла в среднем на 12%, среднего медицинского персонала — на 14%, при инфляции в 9%.
Но по данным ЕБТ, реальная зарплата среднего медперсонала за последние десять лет не не выросла, а наоборот снизилась: с 64 до 61 тысячи рублей. „
Меньше всего получает средний медперсонал в северокавказских республиках: в Ингушетии — 32 тысячи, в Чечне — 35 тысяч, в Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии — 36 и 37 тысяч соответственно. При этом зарплата врачей выросла с 64 до 121 тысячи.
По данным опроса Superjob, медсестры заняли второе место среди профессиональных групп, представители которых зарабатывают катастрофически мало. 16% всех граждан, принявших участие в опросе, посчитали, что работа медсестер и врачей оплачивается недостаточно на текущем рынке труда.
Сегодня каждая пятая медсестра в России увольняется в первый год работы, сообщала замминистра здравоохранения Татьяна Семёнова. А в Кургане, как и в Калмыкии, и в Бурятии, — каждая третья, отмечала Семёнова. Лидируют же по числу уволившихся республики Тыва и Алтай: там в первый год работы уходит свыше 40% медсестер.
Последние официальные данные о зарплатах медработников от Росстата относятся к первому полугодию 2024 года. Более свежих данных нет и, вероятно, не будет. Как выяснил ЕБТ, Росстат закрыл данные о зарплатах работников социальной сферы и науки, в том числе врачей и среднего медперсонала. Данные за третий квартал 2025 года, которые должны были быть опубликованы еще в ноябре, не доступны.
«Как будто мы отработанный ненужный материал»
Но о своих зарплатах сами медработники открыто рассказывают в соцсетях.
«Хватит позориться!!!! Ставка медсестры 14600р!!!!!!!!! Молодежи нет!!!не идут!!!!ярославская обл!» — возмущаются пользователи.
«В Тюмени в больнице МСЧ МВД санитаркам платят больше медсестер. У санитарок зарплата около 70–75, у медсестер — 53 тысячи. Хотим коллективно жаловаться и привлекать внимание к проблеме. Начальство разводит руками, люди много лет терпели разницу в 10 тысяч, а сейчас стало еще хуже. Летом 2024-го медсестры получали вообще 20–23 тысячи. Бабки старые терпят, молчат», — пишут люди.
«Работаю медсестрой. Когда училась, так радовалась, нравилась медицина с детства (лечила всех животных в округе). А сейчас, отработав в медицине 15 лет, — такое разочарование в ней. „
Работа тяжелая, ответственность большая за каждого пациента, писанины много, ночные смены, праздники постоянно на работе, а в итоге зарплата 45 тысяч на 1,25 , и это в лучшем случае, бывает и намного меньше.
Поэтому всем советую: только не медицина!!!», — рассказывают медсестры в соцсетях.
— Врачей обычно не особо трогают, а медицинских сестер и всё среднее звено — да, — рассказала «Ветру» медработница из одного из сибирских регионов. — В нашей поликлинике лишили весь средний персонал 10–15 тысяч перед Новым годом, а врачей не стали трогать. Им дали премии.
Операционная медсестра из Ростова-на-Дону сообщила «Ветру», что в прошлом месяце ей недоплатили 20 тысяч рублей.
Еще одна медсестра Татьяна (имя изменено по просьбе героини) рассказала «Ветру», что в ее медучреждении сокращают не медсестер, а койко-места, поэтому и медработников требуется меньше.
— Койки сокращают по причине «мало пациентов», мол, нет необходимости в стольких койко-местах. В былые времена отделение было рассчитано на 80 коек, потом на 40, теперь на 30. Остался один боксовый этаж на десять боксов. Ковид прошел и мы не нужны, а если придет холера, где возьмут необходимый штат сотрудников? Ведь обратно никто не придет, — подчеркивает Татьяна. — Лишним медсестрам предлагают добровольно перейти в другие отделения. А мы уже все предпенсионеры и пенсионеры по вредному стажу. Сами понимаете, в возрасте 45+ трудно менять специфику труда. Всё это вызывает стресс, чувство ненужности, как будто мы отработанный ненужный материал. Очень обидно это всё. Но они хитро делают: подписывают документы о переводе медсестер только до конца года, и к ним не подкопаешься.
Татьяна более 26 лет работает в инфекционном отделении в больнице в одном из российских регионов. Свой город она просит не указывать, опасаясь последствий.
— Средняя зарплата моя лично за 2025 год — 32 тысячи рублей на руки. Стаж более 26 лет, у меня высшая категория. У тех, кто вышел на пенсию в 50 лет, пенсии мизерные — 17–18 тысяч.
Если есть ребенок-школьник, то еще плюс две тысячи рублей к сумме. Жить и растить детей на эти деньги просто невозможно. В день зарплаты просто хочется плакать, — говорит Татьяна.
По ее словам, во времена ковида зарплаты были намного лучше.
— В ковиде мы отработали два года. Было 400 койко-мест по больнице. Зарплата в нашем городе в ковидном отделении была 27 тысяч рублей от больницы плюс 53 тысячи «путинские». Регион платил небольшую денежку месяца два–три. Потом эти деньги тоже исчезли. Видимо, поняли, что мы не сбежим и без них обойдемся. В итоге было в среднем 80 тысяч рублей, а если был в отпуске, то только 66 тысяч. В соседней Казани в среднем зарплаты были 160 тысяч за ту же работу. Про Москву я вообще молчу, — отмечает медсестра.
Большая экономия
И, кажется, ситуация с зарплатами в обозримом будущем будет только ухудшаться. В 2026 году почти четверть российских регионов сократила расходы на здравоохранение. Больше всего расходы урезали в Вологодской области — на 39%. В Иркутской и Кемеровской областях бюджет сократят более чем на 30%. Московская и Волгоградская области сократили медицинский бюджет на четверть.
Под экономию попали траты на модернизацию поликлиник, амбулаторий и фельдшерско-акушерские пунктов. И зарплаты медработников. В Вологодской области траты на повышение зарплат врачам и медперсоналу урезали на 99% (1,7 млрд рублей). Расходы на специальные ежемесячные соцвыплаты медработникам в регионе снизили на 76%.
В Кемеровской области отменять или сокращать выплаты медработникам начали еще в прошлом году, ссылаясь на нехватку денег в бюджете. В регионе также отказываются от строительства новых больниц, пишет издание.
Канал Antijob.net, который ведет «черный список» работодателей, рассказал, что на невыплаты стимулирующих надбавок с начала года уже пожаловались медики из Курганской, Владимирской, Омской областей и Тывы.
Во Владимирской области медики рассказывают, что общая сумма, получаемая «на руки», уменьшилась на 20–30% из-за снижения стимулирующих выплат. Издание «Чеснок» публикует приказ и. о. главврача Суздальской районной больницы, согласно которому с февраля по апрель выплата стимулирующих выплат приостанавливается. Ранее надбавки платили всем медикам за непрерывный стаж и за наличие квалификационной категории для среднего медперсонала.
Во Владимирской больнице СМП сотрудникам заплатили стимулирующие за январь по 100 рублей — у некоторых сотрудников доход упал на 10 тысяч рублей и больше, пожаловались медики. По словам пострадавших, в 2025 году их доход уже снизился по сравнению с 2024-м в сумме на 40 тысяч рублей и выше.
Персонал Оконешниковской ЦРБ в Омской области также пожаловался на урезание зарплат и задержки пособий, написав заявление в Трудовую инспекцию. Руководству было объявлено предостережение. В Тыве медсестры и санитарки перинатального центра рассказали, что в феврале получили авансы в размере 7 тысяч рублей, на что администрация заявила о невыполнении учреждением плана по рождаемости. Глава республиканского Минздрава Анатолий Югай заявил, что зарплаты сотрудниц «направили на другие цели» — погашение долгов перинатального центра.
Настроения подавленные
С сокращениями сталкиваются не только медсестры, но и врачи. Врач одной из больниц Краснодарского края Мария рассказала «Ветру», что уже пять лет медики здесь не получают премии. „
— План не выполняет больница — так говорят. Лет пять без премий. Оклад медсестры у нас около 30 тысяч. У врачей больше. В общем, если работать на 1,25 ставки + стаж + вредность + категория, то это 80 тысяч. Ну никак не 140 тысяч, средние по стране.
К тому же при поднятии зарплаты тут же срезали стимулирующие выплаты. Сегодня резать уже просто нечего, — рассказала собеседница издания.
— В других больницах нашего города начали такую «экономию» с операционных медсестер, а у нас — с врачей. Медсестер у нас в принципе всегда не хватало. Пока начали именно с реаниматологов. С февраля этого года по устному распоряжению главврача всех перевели на ставку. Все внутренние совмещения убрали. И теперь если заведующий видит в графике врача больше, чем ставку, то этот график не утверждают, — рассказывает «Ветру» врач-реаниматолог Анна из Красноярска (имя изменено по просьбе героини).
В больнице, где работает Анна, шесть отделений реанимации и везде медикам запретили совмещать ставки. Теперь вместо трех врачей в реанимации дежурят два медика, при том что объем работы не меняется.
— И получается, что врач ведет минимум шесть пациентов. Плюс если вызывают, если он уходит на консультацию, сердечно-легочную реанимацию или осмотр в другое отделение, то больные остаются без врачебного присмотра. Хотя по регламентам отделений реанимаций это недопустимо.
По словам Анны, работая на одну ставку, реаниматолог может надеяться на 80–90 тысяч рублей.
— У нас совмещали все, работали минимум на 1,5 ставки, а многие, как и я, на две ставки. Нейрохирургам тоже сократили часы, — говорит Анна.
Сейчас среди врачей настроения подавленные, но увольняться пока никто не хочет — в других медучреждениях Красноярского края рабочих мест нет, рассказывает врач.
— Конечно, стимула работать нет, подработки нет, а всем надо как-то кормиться, у всех кредиты, ипотеки. В итоге думаешь не как лучше лечить — хотя и это тоже придумали за тебя, ввели клинреки (клинические рекомендации. — Прим. ред.), за отступ от которых тебя же и наказывают, хотя они практически всегда не соответствуют мировой медицине, — а на что заправить машину и заплатить банку, — резюмирует Анна.
По ее словам, властям решение проблем медиков «вряд ли интересно».
— Я слышала, что и в других регионах, в частности, в Хакасии начали задерживать зарплаты врачам. Лично мое мнение: бюджет страны терпит крах, а это — жалкие попытки сэкономить, — сказала врач.
Юлия Парамонова