Александр Струков, 32-летний фотограф из Москвы, был волонтером штаба Алексея Навального и писал комментарии в телеграм-канале издания Znak. За эти комментарии его отправили в колонию. На оглашении приговора он пожелал Путину смерти, а Украине — славы. За это в конце февраля ему дали еще полтора года лишения свободы: теперь ему придется суммарно отсидеть больше девяти лет. Струков заявил, что «исправляться не намерен».
Эмоциональная форма выражения
«Какое у вас ощущение вызвали эти фразы?» — прокурор на процессе спрашивает секретаря суда, где в 2023 году Струкова осудили за комментарии в телеграме, а он в ответ пожелал смерти Путину и славы — Украине. «Никакое, мы каждую неделю слушаем дела об оправдании терроризма, уже привыкли», — ответил секретарь.
Это фрагмент из репортажа «Медиазоны» с процесса, проходившего в Москве во 2-м Западном окружном военном суде.
Прокурор пересказала протокол судебного заседания 2023 года, согласно которому Струков после оглашения приговора требовал лишить его российского гражданства, чтобы он мог получить украинское, говорил: «Слава Украине!» — и желал удачи украинским военным.
Согласно обвинительному заключению, 3 ноября 2023 года Струков после оглашения приговора по первому делу сказал: «Смерть Путину». Прокурор в суде не назвала фамилию Путин, а, запнувшись, уточнила: «Ну, соответственно, [смерть] президенту».
30 ноября 2024 года эксперт-лингвист, работающий с ФСБ (к схожему выводу пришел и эксперт из Минюста), составил заключение, согласно которому фраза, произнесенная Александром Струковым, призывает к убийству Путина. 28 апреля 2025 года против фотографа возбудили дело за высказывания после первого приговора.
Обвинение запрашивало наказание в виде восьми лет колонии, с учетом неотбытого срока, признав смягчающим обстоятельством его состояние здоровья (у осужденного Струкова астма). Адвокат Леонид Соловьев в прениях говорил, что трактовка слов «смерть Путину» может быть разной: «Это запросто может быть эмоциональной формой выражения человеком своих чувств». Адвокат просил оправдать своего подзащитного или вернуть дело прокурору. „
«Не считаю себя экстремистом, террористом и виновным в чем-либо. Мне абсолютно не стыдно за прошлые написанные мною антивоенные и антигосударственные комментарии. Не стыдно мне и за политическое заявление, высказанное суде.
Я не раскаиваюсь и не собираюсь менять своих взглядов, исправляться не намерен, штраф оплачивать не буду, если он будет назначен», — заявил на суде сам Струков.
26 февраля Александра Струкова приговорили к шести годам колонии, признав его виновным в «оправдании терроризма» (ст. 205.2 УК РФ). К предыдущему сроку в семь лет и десять месяцев путем частичного сложения добавили полтора года.
Собеседник «Новой газеты Европа», близкий к защите Струкова, рассказал, что суд прошел неожиданно быстро и, по его словам, предельно корректно и вежливо. Защите дали возможность представить все доказательства.
Собеседник говорит, что ожидал, что подсудимый получит больший срок. Но защита будет обжаловать приговор: она доказывает, что с точки зрения лингвистики его высказывание — это эмоциональный выкрик, а не призыв к конкретным действиям.
Фотограф волонтеров
В политическую жизнь Москвы Струков пришел в 2018 году, став волонтером в штабе Алексея Навального, а также фотографировал на мирных протестных акциях, которые тогда еще происходили.
— Он был обычным волонтером. Приходил в штаб, общался, в общих мероприятиях участвовал. Хороший добрый парень. Отзывчивый, мегаидейный. Как и для многих, Алексей Навальный был для него суперпримером. Он смотрел все видео с ним, часто цитировал Алексея. Если нужно было помочь, всегда отзывался. Всегда ходил с фотоаппаратом. Любил фотографировать и выкладывал в общеволонтерский чатик. Многие брали свои фотки оттуда для своих же соцсетей, — рассказывает бывший координатор волонтеров Алексея Навального.
Вероятно, с волонтерством для Алексея Навального уголовное дело не связано.
— Насколько мне известно, совсем недолго волонтерил у нас. Вероятнее, его комментарии случайно попались на глаза обычным эшникам или сотрудникам ФСБ под публикациями относительно известного довоенного медиа, — предполагает бывший юрист штабов Алексея Навального Федор Телин.
«Свое уголовное дело я связываю с повышенной активностью силовиков: [...] Возможно, из-за этого в чатах и группах была активность “кремлеботов”, провоцировавших людей на ответную словесную агрессию. Чтобы потом заводить подобные абсурдные уголовные дела. В то, что имела значение моя волонтерская активность в штабе Навального, я слабо верю, потому что последнее событие в Москве, которое я снимал, был митинг у [СИЗО] “Матросская тишина” в 2019 году», — писал и сам Струков из СИЗО в декабре 2022 года.
26 января 2022 года в квартире Александра прошел девятичасовой обыск. Силовики изъяли технику и увезли хозяина на допрос, затем в ИВС и взяли под стражу. Волонтер провел месяц на психиатрической экспертизе в Институте Сербского, содержался там в одиночной камере.
Издание Znak, в телеграм-канале которого Струков писал комментарии, закрылось 4 марта 2022 года из-за невозможности работать в России в условиях цензуры, многократно усилившейся в связи с полномасштабной войной против Украины. Сам канал также был удален, но на уголовное дело это никак не повлияло.
Масштаб распространения комментариев
На фотографа завели уголовное дело по ч. 2 ст. 205.2 («Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, совершенные с использованием Интернета»), п. «а» ч. 2 ст. 282 («Возбуждение ненависти либо вражды, унижение достоинства группы лиц, с угрозой применения насилия, совершенные с использованием Интернета»), позже добавилась ч. 1 ст. 148 («Публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих») УК РФ.
В ноябре за эти комментарии Струкова приговорили к восьми годам колонии общего режима и штрафу в 200 тысяч рублей. 30 января 2024 года апелляционный суд изменил приговор, назначив семь лет и десять месяцев колонии общего режима со штрафом 180 тысяч рублей.
Комментарии, которые Струков писал в телеграме Znak: «Слава Украине!», «Долой власть чекистов…», «Всем с добрым утром, долой Путина!» «Ура! Смерть путину! сожём Кремль дотла! насадем единоросов на пики. Ватников в асфальт», «пора п….ть путинских оккупантов раскаленными кочергами и арматурой», — и еще несколько подобных.
Проект «Поддержка политзаключенных. Мемориал» признал Струкова политическим заключенным.
Эксперт Данила Михеев, делавший первоначальное заключение по комментариям в телеграме, не имеет профильного высшего образования. При этом АНО «Центр содействия развитию судебных экспертиз “Независимый эксперт”», которым руководит Михеев, также участвовал в политических уголовных делах против политика Владимира Кара-Мурзы и правозащитника Бахрома Хамроева.
В 2023 году суд даже согласился с доводами защиты о профнепригодности Михеева и назначил повторную психолого-лингвистическую экспертизу в Институте криминалистики Центра специальной техники ФСБ. Суд возобновился через полгода, а новая экспертиза добавила к обвинению еще одну статью — об оскорблении чувств верующих.
«Оценить масштаб распространения его высказываний сложно. Telegram-канал Znak.com, в котором он оставлял комментарии, прекратил свою работу 4 марта 2022 года, еще раньше была закрыта возможность комментировать. По некоторым данным, на момент закрытия у канала было более 35 тысяч подписчиков. „
Необходимо учитывать, что комментарии Струкова появлялись под отдельными новостными заметками, то есть для того, чтобы их увидеть, нужно было специально кликнуть по ссылке на комментарии.
Очевидно, что число прочитавших эти комментарии было на порядок меньше, чем подписчиков канала. Также Струков писал сообщение в отдельном чате подписчиков канала, где, по его свидетельству, было до 100 участников», — констатирует «Мемориал».
«Там были постоянные аккаунты провокаторов-кремлеботов, они засоряли чат оскорблениями, угрозами и просто спамом. Если по никнейму им удавалось найти человека в соцсетях, они для запугивания публиковали личные данные. Мне и самому не раз угрожали — вывезти в лес, отправить на войну, хотя на тот момент, в январе, военное вторжение еще не началось. Провокаторы ставили себе на аватарки фотографии Владимира Путина. Они писали антисемитские оскорбления, оскорбления в адрес украинского народа, призывы к уничтожению социальной группы “навальнисты”, людей с либеральными взглядами. Простыми словами, в чате были просто срач, ругань и флуд. Видя весь абсурд, что нас окружает каждый день, всю несправедливость, бывало приятно под вечер выпустить пар, написав пару комментариев этим провокаторам. Показать, что их никто не боится, что их угрозы бесполезны и им не удастся запугать людей», — объяснял Струков свою переписку в форуме Znak в письме из СИЗО в 2022 году.
— Если предположить, что высказывания Струкова и заслуживают какого-то наказания, хоть, на мой взгляд, нет, бросается в глаза несоразмерность деяния и наказания. Это как за мат в общественном месте назначать что-то больше штрафа. У Струкова не было реального влияния на аудиторию, учитывая, что ему вменяют комментарии в телеграм-чате уже закрывшегося медиа. Можно постоянно повторять «смерть Путину» и «слава Украине», но от этого он быстрее не осчастливит всех нас своей кончиной и никто не пойдет на него с вилами, — отмечает Федор Телин. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Немецкий по самоучителю
Пока Струков находился в СИЗО, он рассказывал о давлении сокамерника из ЧВК «Вагнер», который обещал заключенным блок сигарет за его избиение. Избиения, к счастью, не произошло.
Из-за второго суда Струков сейчас в Москве, в СИЗО «Матросская тишина», в колонии же его неоднократно помещали в ШИЗО, администрация ИК-4 Тверской области составила в отношении него восемь протоколов о нарушении режима.
В письмах, которые Струков передавал группе поддержки на волю, он рассказывал, что встретил за решеткой других политзеков: например, левого публициста Бориса Кагарлицкого и бывшего технического директора «Навальный LIVE» Даниэля Холодного.
Группа поддержки просила писать Струкову в письмах о новых научных открытиях, развитии искусственного интеллекта, так как по первому образованию политзек — айтишник.
Александр Струков выражал надежду на попадание в обменные списки, и для будущей адаптации в Европе начал даже учить немецкий по самоучителю. В России оставаться он не хочет.
«Я прекрасно понимаю, что с такой судимостью меня никто не возьмет на работу в России, в ущерб своей репутации. Я теперь “враг народа”. [...] Недавно я встретил парня, ранее судимого за один комментарий по моим статьям, у него заблокированы все счета в банке, и он в списке “экстремистов”, он долгое время не мог трудоустроиться и в итоге снова попал в СИЗО по другой статье, воровство и грабеж. Я не строю иллюзий и понимаю, что “светлого будущего” у меня нет, по крайней мере в этих условиях», — писал Струков в одном из писем.

Майк Вайнштейн, президент американского Фонда военной религиозной свободы MRFF , выступил 3 марта с эмоциональным заявлением против попыток администрации Трампа превратить нападение на Иран в «крестовый поход» и «священную войну», а американскую армию — в «воинство Христово». Накануне независимый журналист Джонатан Ларсен опубликовал на сайте Фонда письмо сержанта одного из подразделений, участвующих в военных действиях, рассказавшего, как командиры и капелланы, выступая перед солдатами, используют «библейскую аргументацию», представляя нынешнюю войну как Армагеддон, а руководство Ирана — как антихриста. Однотипные проповеди такого рода, по утверждению сержанта, прозвучали как минимум на 30 военных объектах разных родов войск в период с 28 февраля по 2 марта. „
Один из командиров, по свидетельству источника, заявил: «Президент Трамп помазан Иисусом, чтобы зажечь сигнальные огни в Иране, который вызовет Армагеддон и ознаменует возвращение Иисуса на Землю».
Всего за первые дни новой войны на Ближнем Востоке MRFF, отстаивающий принципы религиозной свободы и веротерпимости в армии, получил более 110 жалоб американских военнослужащих, не разделяющих идеалы мессианского трампизма и опасающихся преследований. В одной из жалоб отмечается, что навязывание религиозной мотивации «разрушает мораль и сплоченность» армии, а также противоречит присяге на верность Конституции. Авторы жалоб нередко указывают на тревожную эйфорию своих командиров, которые не сомневаются, что на наших глазах исполняются пророчества Апокалипсиса. В связи с этим Фонд напоминает о присяге американских военнослужащих Конституции и народу США, а не президенту или министру войны, независимо от претензий последних на роли мессии или пророков. Огромная опасность, считает Вайнштейн, заключается в том, «что война с Ираном была санкционирована фундаменталистской националистической версией Нового Завета», согласно которой Христос скоро принесет на Землю 1000-летнее царство богатства и процветания.
Библия мобилизует?
Одновременно администрация Трампа критикует попытки оппонентов — идеологов иранского шиизма и их сторонников в мусульманском мире — придать войне религиозное звучание. На брифинге в Вашингтоне 2 марта госсекретарь Марко Рубио связал опасность, исходящую от Ирана, с «режимом, которым управляют радикальные священнослужители», «принимающие решения на основе теологии — их взгляда на теологию, который является апокалиптическим». Эти религиозные радикалы, убеждены в Белом доме, были слишком близки к получению собственного ядерного оружия, чтобы своими силами «запустить Апокалипсис».
Министр войны США Пит Хегсет уже более года практикует молитвенные собрания и «евангельские часы» в Пентагоне, увлекаясь «христианским сионизмом», что явно нарушает права военнослужащих мусульман или, например, атеистов. Но Трамп и не обещал политкорректности и строгого соблюдения принципа отделения религии от государства; его доктрина «MAGA» включает и «возвращение христианства» в общественную жизнь Америки. Недаром религиоведы называют Трампа «христианским националистом» — в американском, мессианском смысле этих слов.
Основной союзник США в войне с Ираном тоже апеллирует к библейским образам. Свою операцию, начавшуюся 28 февраля, Израиль назвал «Народ как лев», или «Восстающий лев» (מבצע עָם כְּלָבִיא), намекая на пророчество из книги Чисел (23:24): «Народ как львица встает и как лев поднимается; не ляжет, пока не съест добычи и не напьется крови убитых». Примечательно совпадение операции с иудейским праздником Пурим, когда вспоминается чудесное спасение еврейского народа от геноцида, задуманного персидским сановником Аманом (Амаликом), — во время Вавилонского пленения евреев как раз на территории современного Ирана (эта история описана в библейской книге Есфирь). Поэтому Биньямин Нетаньяху в своем телеобращении по случаю начала операции назвал Иран Амаликом: «Мы читаем в стихах из Торы на этой неделе: “Помни, что Амалик сделал с тобой”. Мы помним — и мы действуем».
Майк Хакаби, один из самых радикальных трампистов, баптистский пастор и бывший губернатор Арканзаса, ныне работающий послом США в Израиле, заявил в конце февраля в интервью Такеру Карлсону, что в Библии Израилю обещана территория от Нила до Евфрата, — и «было бы хорошо, если бы они забрали всё». Сегодня как американская армия, так и американская дипломатия изо всех сил исполняют библейские пророчества — крестоносцы могли бы позавидовать; если б не один нюанс.
Классическим крестоносцам антисемитизм был присущ не в меньшей степени, чем антиисламизм. Религия же MAGA (и Трамп как главный пророк ее) формировалась в рамках американской «гражданской религии», сочетающей консервативные христианские лозунги с особым уважением к еврейскому народу с его библейской миссией. В американских соцсетях завирусилась проповедь телеевангелиста и лидера движения «Объединенные христиане за Израиль» Джона Хаги, полностью оправдывающего нападение на Иран. В пятидесятническом духе, который так ценит Трамп, Хаги предсказал, что «остатки Ирана», Турция и Россия двинутся на Израиль, но Бог «раздавит» их: «Рассыплет Бог кости ополчающихся против тебя» (Пс., 52:6).
Христианский сионизм, к которому близки Трамп и его команда, имеет глубокие корни в США. Еще в конце XIX века бестселлером стала книга пастора Уильяма Блэкстоуна «Иисус грядет». Ее логика довольно проста, она базируется на протестантском фундаментализме, то есть стремлении буквально понимать и исполнять всё, что написано в Библии. Поскольку Бог отдал Землю обетованную еврейскому народу до конца времен, то никто не может это решение изменить, христиане должны лишь принять его и помочь евреям восстановить контроль над этой землей. Со ссылкой на слова Бога из книги Бытия, что все племена земные благословятся «через Авраама» (12:3), христианские сионисты утверждают, что Второе Пришествие и тысячелетнее царство Христа на Земле наступят только после победы Израиля в войне на Ближнем Востоке. „
Особая же роль в исполнении этого «Божьего поручения» принадлежит Америке — ну, потому что Америке вообще принадлежат все особые роли, мы же говорим именно об американской религии.
Христианский сионизм особенно популярен в церквах так называемого «Библейского пояса» в юго-восточных и центральных штатах, составляющих основной оплот Республиканской партии.
Конспирология и Россия-Катехон
Яркое олицетворение трампистской религии — глава Управления веры администрации президента США (The White House Faith Office) 58-летняя Пола Уайт-Кэйн, о которой рассказывала «Новая-Европа». Выбор «главной по религии» сам по себе многое говорит о взглядах Трампа. Как и Джон Хаги, Уайт была популярной телепроповедницей, а с 2012 года возглавляла харизматический центр «Новая судьба», продвигавший «Евангелие успеха». Согласно этому учению, земное богатство, карьера, власть — это всё признаки особого Божьего избрания, так что Дональд Трамп идеально подходит на роль мессии этого направления христианства. Если добавить к «Евангелию успеха» «диспенционализм» — веру в то, что божественное откровение заново происходит в каждом поколении, христианские сионизм и национализм, MAGA, конспирологию, получится то, что условно можно назвать религией трампизма, — нынешнюю версию американской «гражданской религии».
Некоторые черты мессии, которыми наделяется Трамп в рамках этой религии, вдохновлены конспирологами из неформального союза QAnon, о котором также рассказывала «Новая-Европа». В 2010-е годы на интернет-форумах союза постоянно появлялись «утечки» о том, что заговорщики во главе с Соросом финансируют захват власти сатанистами, но вскоре в мире произойдет некое «Событие», которое сокрушит власть сатанистов и установит новый мировой порядок. Кодовую фразу форумов — «Наверное, это затишье перед бурей» — Трамп произнес в октябре 2017 года на встрече с военными советниками, чем как будто бы выдал свою причастность к деятельность QAnon. Кстати, в рамках именно этой конспирологической сетки продвигалась идея, что Владимир Путин вместе с Дональдом Трампом работает на свержение всемирной клики сатанистов.
Но сегодня уже сложно говорить о том, что Путин поддерживает действия США и Израиля против иранского «антихриста», который, наоборот, считается союзником Кремля. Если верить члену Межсоборного присутствия РПЦ и обозревателю православного канала «Царьград» Михаилу Тюренкову, союзники «жаждут сокрушения не только Ирана, а в итоге и Катехона так на сленге РПЦ называют РФ — «удерживающую» мир от Апокалипсиса. — Прим. авт.>, чтобы в Святом граде Иерусалиме воцарился антихрист... На Ближнем Востоке “малым катехоном”, жертвенно поддерживающим Удерживающего, является именно Исламская Республика Иран». Еще более откровенно в том же духе высказался командир спецназа «Ахмат», генерал-лейтенант Апти Алаудинов, оценивший вероятность того, что именно Трамп — антихрист, в 99 %. „
При этом общая тональность высказываний Алаудинова и большинства российских Z-блогеров в последние дни — алармистская: «Гарантированно после Ирана следующими будем мы (Россия)».
Еще несколько лет назад это явление обозначалось модным научным термином «постсекуляризм». Сегодня, на фоне войн в Украине и Иране, прихода Трампа с его мессианизмом и провозглашения России Катехоном, правильнее назвать его «новым средневековьем». По мере крушения международных институтов, созданных по итогам Второй мировой войны, архаичные религиозные архетипы приходят на смену правовым понятиям эпохи гуманизма. Поэтому мотивация современной войны становится всё более метафизической, Бог возвращается на поле брани руки политиков-максималистов, которые манипулируют Его именем. И действительно, с точки зрения человека, знакомого с библейской традицией, эти тенденции начинают слишком уж явно резонируют с пророчествами Апокалипсиса.

Майк Вайнштейн, президент американского Фонда военной религиозной свободы MRFF , выступил 3 марта с эмоциональным заявлением против попыток администрации Трампа превратить нападение на Иран в «крестовый поход» и «священную войну», а американскую армию — в «воинство Христово». Накануне независимый журналист Джонатан Ларсен опубликовал на сайте Фонда письмо унтер-офицера одного из подразделений, участвующих в военных действиях, рассказавшего, как командиры и капелланы, выступая перед солдатами, используют «библейскую аргументацию», представляя нынешнюю войну как Армагеддон, а руководство Ирана — как антихриста. Однотипные проповеди такого рода, по утверждению унтер-офицера, прозвучали как минимум на 30 военных объектах разных родов войск в период с 28 февраля по 2 марта. „
Один из командиров, по свидетельству источника, заявил: «Президент Трамп помазан Иисусом, чтобы зажечь сигнальные огни в Иране, который вызовет Армагеддон и ознаменует возвращение Иисуса на Землю».
Всего за первые дни новой войны на Ближнем Востоке MRFF, отстаивающий принципы религиозной свободы и веротерпимости в армии, получил более 110 жалоб американских военнослужащих, не разделяющих идеалы мессианского трампизма и опасающихся преследований. В одной из жалоб отмечается, что навязывание религиозной мотивации «разрушает мораль и сплоченность» армии, а также противоречит присяге на верность Конституции. Авторы жалоб нередко указывают на тревожную эйфорию своих командиров, которые не сомневаются, что на наших глазах исполняются пророчества Апокалипсиса. В связи с этим Фонд напоминает о присяге американских военнослужащих Конституции и народу США, а не президенту или министру войны, независимо от претензий последних на роли мессии или пророков. Огромная опасность, считает Вайнштейн, заключается в том, «что война с Ираном была санкционирована фундаменталистской националистической версией Нового Завета», согласно которой Христос скоро принесет на Землю 1000-летнее царство богатства и процветания.
Библия мобилизует?
Одновременно администрация Трампа критикует попытки оппонентов — идеологов иранского шиизма и их сторонников в мусульманском мире — придать войне религиозное звучание. На брифинге в Вашингтоне 2 марта госсекретарь Марко Рубио связал опасность, исходящую от Ирана, с «режимом, которым управляют радикальные священнослужители», «принимающие решения на основе теологии — их взгляда на теологию, который является апокалиптическим». Эти религиозные радикалы, убеждены в Белом доме, были слишком близки к получению собственного ядерного оружия, чтобы своими силами «запустить Апокалипсис».
Министр войны США Пит Хегсет уже более года практикует молитвенные собрания и «евангельские часы» в Пентагоне, увлекаясь «христианским сионизмом», что явно нарушает права военнослужащих мусульман или, например, атеистов. Но Трамп и не обещал политкорректности и строгого соблюдения принципа отделения религии от государства; его доктрина «MAGA» включает и «возвращение христианства» в общественную жизнь Америки. Недаром религиоведы называют Трампа «христианским националистом» — в американском, мессианском смысле этих слов.
Основной союзник США в войне с Ираном тоже апеллирует к библейским образам. Свою операцию, начавшуюся 28 февраля, Израиль назвал «Народ как лев», или «Восстающий лев» (מבצע עָם כְּלָבִיא), намекая на пророчество из книги Чисел (23:24): «Народ как львица встает и как лев поднимается; не ляжет, пока не съест добычи и не напьется крови убитых». Примечательно совпадение операции с иудейским праздником Пурим, когда вспоминается чудесное спасение еврейского народа от геноцида, задуманного персидским сановником Аманом (Амаликом), — во время Вавилонского пленения евреев как раз на территории современного Ирана (эта история описана в библейской книге Есфирь). Поэтому Биньямин Нетаньяху в своем телеобращении по случаю начала операции назвал Иран Амаликом: «Мы читаем в стихах из Торы на этой неделе: “Помни, что Амалик сделал с тобой”. Мы помним — и мы действуем».
Майк Хакаби, один из самых радикальных трампистов, баптистский пастор и бывший губернатор Арканзаса, ныне работающий послом США в Израиле, заявил в конце февраля в интервью Такеру Карлсону, что в Библии Израилю обещана территория от Нила до Евфрата, — и «было бы хорошо, если бы они забрали всё». Сегодня как американская армия, так и американская дипломатия изо всех сил исполняют библейские пророчества — крестоносцы могли бы позавидовать; если б не один нюанс.
Классическим крестоносцам антисемитизм был присущ не в меньшей степени, чем антиисламизм. Религия же MAGA (и Трамп как главный пророк ее) формировалась в рамках американской «гражданской религии», сочетающей консервативные христианские лозунги с особым уважением к еврейскому народу с его библейской миссией. В американских соцсетях завирусилась проповедь телеевангелиста и лидера движения «Объединенные христиане за Израиль» Джона Хаги, полностью оправдывающего нападение на Иран. В пятидесятническом духе, который так ценит Трамп, Хаги предсказал, что «остатки Ирана», Турция и Россия двинутся на Израиль, но Бог «раздавит» их: «Рассыплет Бог кости ополчающихся против тебя» (Пс., 52:6).
Христианский сионизм, к которому близки Трамп и его команда, имеет глубокие корни в США. Еще в конце XIX века бестселлером стала книга пастора Уильяма Блэкстоуна «Иисус грядет». Ее логика довольно проста, она базируется на протестантском фундаментализме, то есть стремлении буквально понимать и исполнять всё, что написано в Библии. Поскольку Бог отдал Землю обетованную еврейскому народу до конца времен, то никто не может это решение изменить, христиане должны лишь принять его и помочь евреям восстановить контроль над этой землей. Со ссылкой на слова Бога из книги Бытия, что все племена земные благословятся «через Авраама» (12:3), христианские сионисты утверждают, что Второе Пришествие и тысячелетнее царство Христа на Земле наступят только после победы Израиля в войне на Ближнем Востоке. „
Особая же роль в исполнении этого «Божьего поручения» принадлежит Америке — ну, потому что Америке вообще принадлежат все особые роли, мы же говорим именно об американской религии.
Христианский сионизм особенно популярен в церквах так называемого «Библейского пояса» в юго-восточных и центральных штатах, составляющих основной оплот Республиканской партии.
Конспирология и Россия-Катехон
Яркое олицетворение трампистской религии — глава Управления веры администрации президента США (The White House Faith Office) 58-летняя Пола Уайт-Кэйн, о которой рассказывала «Новая-Европа». Выбор «главной по религии» сам по себе многое говорит о взглядах Трампа. Как и Джон Хаги, Уайт была популярной телепроповедницей, а с 2012 года возглавляла харизматический центр «Новая судьба», продвигавший «Евангелие успеха». Согласно этому учению, земное богатство, карьера, власть — это всё признаки особого Божьего избрания, так что Дональд Трамп идеально подходит на роль мессии этого направления христианства. Если добавить к «Евангелию успеха» «диспенционализм» — веру в то, что божественное откровение заново происходит в каждом поколении, христианские сионизм и национализм, MAGA, конспирологию, получится то, что условно можно назвать религией трампизма, — нынешнюю версию американской «гражданской религии».
Некоторые черты мессии, которыми наделяется Трамп в рамках этой религии, вдохновлены конспирологами из неформального союза QAnon, о котором также рассказывала «Новая-Европа». В 2010-е годы на интернет-форумах союза постоянно появлялись «утечки» о том, что заговорщики во главе с Соросом финансируют захват власти сатанистами, но вскоре в мире произойдет некое «Событие», которое сокрушит власть сатанистов и установит новый мировой порядок. Кодовую фразу форумов — «Наверное, это затишье перед бурей» — Трамп произнес в октябре 2017 года на встрече с военными советниками, чем как будто бы выдал свою причастность к деятельность QAnon. Кстати, в рамках именно этой конспирологической сетки продвигалась идея, что Владимир Путин вместе с Дональдом Трампом работает на свержение всемирной клики сатанистов.
Но сегодня уже сложно говорить о том, что Путин поддерживает действия США и Израиля против иранского «антихриста», который, наоборот, считается союзником Кремля. Если верить члену Межсоборного присутствия РПЦ и обозревателю православного канала «Царьград» Михаилу Тюренкову, союзники «жаждут сокрушения не только Ирана, а в итоге и Катехона так на сленге РПЦ называют РФ — «удерживающую» мир от Апокалипсиса. — Прим. авт.>, чтобы в Святом граде Иерусалиме воцарился антихрист... На Ближнем Востоке “малым катехоном”, жертвенно поддерживающим Удерживающего, является именно Исламская Республика Иран». Еще более откровенно в том же духе высказался командир спецназа «Ахмат», генерал-лейтенант Апти Алаудинов, оценивший вероятность того, что именно Трамп — антихрист, в 99 %. „
При этом общая тональность высказываний Алаудинова и большинства российских Z-блогеров в последние дни — алармистская: «Гарантированно после Ирана следующими будем мы (Россия)».
Еще несколько лет назад это явление обозначалось модным научным термином «постсекуляризм». Сегодня, на фоне войн в Украине и Иране, прихода Трампа с его мессианизмом и провозглашения России Катехоном, правильнее назвать его «новым средневековьем». По мере крушения международных институтов, созданных по итогам Второй мировой войны, архаичные религиозные архетипы приходят на смену правовым понятиям эпохи гуманизма. Поэтому мотивация современной войны становится всё более метафизической, Бог возвращается на поле брани руки политиков-максималистов, которые манипулируют Его именем. И действительно, с точки зрения человека, знакомого с библейской традицией, эти тенденции начинают слишком уж явно резонируют с пророчествами Апокалипсиса.

Десятки политзаключенных в колониях подвергаются повторному преследованию: только за минувшие две недели появилось два таких уголовных дела. В группе риска — политпреследуемые, которые не признают вину.
Беспорядки, оправдание терроризма, АУЕ
В среду стало известно, что на отбывающего наказание политзаключенного Арсения Турбина завели новое уголовное дело, сообщила его группа поддержки. Турбин — школьник, собиравшийся поступать в МГИМО, отбывает пятилетний срок за антивоенные листовки. Теперь его обвиняют в участии в массовых беспорядках. В декабре, по данным группы поддержки, ему пытались приписать участие в «экстремистской организации АУЕ», но дело не завели.
Собеседник «Новой газеты Европа», связанный с поддержкой Турбина, рассказал, что в колонии, где сидит Арсений, волнения действительно были, но пока нет никакой информации о том, что именно делал Турбин и на чём основывается обвинение. Пока лишь известно, что «множество людей дают показания против него».
19 марта на свободу должен был выйти 20-летний Никита Уваров из города Канск Красноярского края. Он был арестован тоже в 15 лет, как и Арсений, только в 2021 году и провел за решеткой пять лет по знаменитому своей абсурдностью «Делу канских подростков». Трех школьников в Канске тогда задержали за расклейку листовок в поддержку политзаключенного Азата Мифтахова, и обвинили в участии в террористической организации в том числе на основании того, что компьютерной игре Minecraft школьники построили здание ФСБ, и затем его разрушили. „
Вместо освобождения в середине февраля Уварова перевели из колонии в СИЗО: теперь его подозревают в связях с «экстремистской организацией АУЕ», то есть «Арестантский уклад един».
— Такой организации, как АУЕ, не существует. Силовики и Верховный суд, вынесший решение о признании экстремистской вымышленной организации, связывают ее с так называемой криминальной субкультурой. Вся пенитенциарная система пропитана ею снизу доверху. ИК-31 Красноярского края, где отбывал наказание Никита, говоря обывательским языком, «красная». То есть правила там устанавливает администрация, там нет самостоятельных криминальных авторитетов. Это колония для первоходов. По сути, криминальную субкультуру там навязывает сама администрация. Например, разделение на «мужиков» и «обиженных» там контролирует администрация колонии, — рассказывает блогер Иван Асташин, десять лет проведший в местах лишения свободы.
Администратор телеграм-канала «Оперативный обзор» отметил в разговоре с «Новой газетой Европа», что „
в нынешней обстановке у ФСБ такое положение в силовом блоке, что спецслужба вполне может мстить подростку даже за разрушение своего здания в Mincecraft, и даже спустя пять лет отсидки.
Анархиста Азата Мифтахова задержали в 2019 году, подозревали в причастности к вооруженной борьбе с силовиками, но в результате осудили на шесть лет по обвинению в закидывании петардами районного офиса «Единой России». В 2023 году его пытались обвинить в участии в якобы существующей террористической организации «Сеть», но в 2024 году дали еще четыре года за «оправдание терроризма».
— Для уголовного дела хватило показаний двух заключенных, которые рассказали, что Азат якобы говорил, что оправдывает взрыв в приемной Архангельского ФСБ [в 2018 году]. Явная причина — Азат не признает вину ни по одному эпизоду, не идет на сотрудничество с силовиками, — рассказывает собеседник, знакомый с его уголовным делом.
В 2022 году московского муниципального депутата Алексея Горинова посадили на шесть лет за «дискредитацию армии», которую Горинов якобы допустил, заявив на районном совете депутатов о неуместности детских праздников во время войны. В 2024-м его осудили еще на три года по показаниям других заключенных за якобы оправдание терроризма.
— Причина преследования — месть за активную позицию и публичность, — считает собеседник «Новой газеты Европа», знакомый с делом Горинова.
Джихад и похабные карикатуры на Путина
Практика навешивания новых уголовных дел на людей, которые были посажены по причинам, связанным с политикой, началась во второй половине 2010-х.
Нижегородец Илья Романов, участник левацких движений с 1980-х годов, с 2002 по 2012 годы отбывал наказание в Украине за принадлежность к вооруженной группе, попытавшейся создать Причерноморскую Советскую Республику. Для этого радикалы хотели захватить часть украинской территории.
После отсидки Илья поехал в родной Нижний Новгород. В те времена еще никто не стремился насаждать украинцам «русский мир», так что Романов не вернулся в Россию героем. Он перебивался случайными заработками, а осенью 2013 года ночью в парке испытывал самодельную петарду и ему оторвало кисть руки. Романова вновь арестовали и по террористическому делу дали 10 лет уже в России.
В 2017 году Илью этапировали в больницу ФСИН, причем пытались там лечить от заболевания, которого на самом деле не было.
— Посадили в палату с тремя зеками, одним из них был [Сергей] Журавлёв, москвич, с 18-летним сроком за контрабанду кокаина, из какой-то подкрученной семьи. У него свободно было спиртное и наркотики. Илья, застрявший в 90-х, на всё забил и бухал, утратил бдительность. Звонил без конца всем, тусил в фейсбуке с планшета этого Журавлёва и даже не выходил из аккаунта, — рассказывает его супруга Лариса Романова.
Пожилой леворадикал без кисти одной руки продолжал неплохо рисовать. Он выкладывал в фейсбук похабные карикатуры на Владимира Путина, а также видео из тюремной больницы с вуду-обрядами против российского президента. К этому контенту силовики интереса не проявили.
— Как-то переписывался Илья, планшет кинул на кровать, а вечером Журавлёва типа куда-то вывели. „
Через часок в окно влезает опергруппа, хватают Илью, хватают планшет. Пока Илья хлопал ушами, Журавлёв с операми вкинули на страницу Ильи ролик про джихад.
И ведь нашли что вкинуть: какие-то бабы с автоматами призывают убивать неверных, ну атеистов то есть. Забавно, что Илья сам атеист, но кому уже что докажешь? — вспоминает Романова.
Она видит много параллелей между историей своего мужа и нынешними политзеками, на которых дают показания сокамерники.
— Ролик отправили [связанному с ФСБ] лингвисту, который, понятно, написал, что это ужас и терроризм. Журавлёв и еще штук 20 зеков (я читала материалы дела) дали показания, что Романов страшный террорист, призывал Путина убить, он опасен. А Илья им жалобы помогал составлять. Я после этого всех зеков ненавижу, зря им помогала вообще, — рассказывает Лариса.
За ролик про джихад Романову дали 5,5 лет колонии, а Журавлёв освободился по УДО. В 2019 году у Ильи в колонии случился инсульт. Ему повезло с супругой-юристкой: Лариса давила на ФСИН, и в 2020 году Илью Романова вообще освободили от наказания как глубокого инвалида. Российское тюремное ведомство не заинтересовано в том, чтобы заключенные умирали в колониях.
Лариса отмечает, что также благодаря показаниям сотрудничавших с ФСИН заключенных примерно в то же время возбудили уголовное дело и добавили срок ранее осужденному за попытку организовать вооруженный мятеж полковнику Владимиру Квачкову. Ему дали полтора года за записанный за решеткой на телефон видеоролик с радикальными призывами. И Квачков, и Романов сидели в Мордовии.
Пытаются сломать
В ОВД-Инфо «Новой газете Европа» рассказали, что в их базе политических преследований есть 41 осужденный, у кого второе преследование появилось в период, когда по первому фигурант уже находился в заключении. Еще четверо ждут приговора.
Подавляющее большинство (16 человек) — фигуранты дел, связанных с войной. В 7 случаях это дела, связанные с запрещенным в России исламским движением «Хизб-ут-Тахрир».
16 человек получили срок по 205.2 УК, по обвинению в публичных призывах к терроризму. 7 — по 321 УК (насилие или угрозы в адрес сотрудников мест лишения свободы или осужденных), 5 — 205.1 УК (содействие террористической деятельности), 3 — 282.2 УК (организация или участие в экстремистском сообществе), 2 — 280.3 УК (дискредитация армии). Еще два десятка статей УК вменялись по одному разу.
Из повторно осужденных политпреследуемых 14 человек разговаривали с сокамерниками и те на них донесли. „
Трое осуждены за посты и комментарии, сделанные до заключения, двое — за выступление в судах. 31 приговор из 34 включал дополнительное лишение свободы.
В ОВД-Инфо подчеркивают, что их данные могут быть неполными: например, они не включили в эту статистику Арсения Турбина, так как не знакомы с подробностями его уголовного дела.
Руководитель программы «Мемориал. Поддержка политзаключенных» Сергей Давидис в разговоре с «Новой газетой Европа» также рассказал, что речь идет о десятках случаев.
— Нельзя сказать, что каждому политзаключенному непременно навешивают новое обвинение во время отбывания наказания. Но создается впечатление, что эта практика становится более распространенной. Как и всегда [с политическими преследованиями], к этому приводит сочетание разных обстоятельств. В местах лишения свободы есть оперативные отделы, одной из функций которых является раскрытие преступлений. Если преступлений нет, их надо придумать. Политзаключенные — очевидный объект для этого. На кого-то может быть политический заказ, — рассказывает он.
Давидис предполагает, что дополнительные уголовные дела против Михаила Ходорковского, Алексея Навального и Сергея Фургала согласовывались на высоком уровне.
— На более низком уровне есть общая тенденция пониженной толерантности к политзаключенным, нетерпимости, демонстрации строго к ним отношения. Никто не взыщет за фабрикацию против них уголовного дела, а за излишнюю мягкость могут спросить. Особенно вероятно повторное преследование в отношении политзаключенных, которые не покаялись, остались на своих позициях, — отмечает Давидис.
Адвокат Дмитрий Захватов согласен с Давидисом: он считает, что на политзаключенных могут заводить новые уголовные дела ради отчетности перед начальством.
— У ФСИНовских оперов, так же как у ментовских и ФСБшных, есть показатели. Например, раз в год им надо в колонии кого-то разработать до реализации. В этом есть только логика палочной системы, — рассказывает он.

Впервые этот материал был опубликован на сайте проекта «Ветер».
В якутском городе Среднеколымск во время публичного отчета правительства республики жители пожаловались на отсутствие морга. Они рассказали журналистам регионального издания SakhaDay, что власти отчитались о проделанной за год работе, показывая жизнь в городе, «как будто в Арабских Эмиратах», хотя по факту проблемы не решаются много лет. Одна из таких — в Среднеколымске отсутствует морг как отдельное специализированное учреждение или оборудованное помещение. По словам жителей, в случае смерти человека тела временно размещаются в подвальном помещении медицинского учреждения до прибытия криминалистов. При этом говорят, что трупы держат по соседству с продуктами питания, которые завозят предприниматели. „
«Если летит судмедэксперт, нам тут же сообщают: “Топите печку, отогревайте труп”. Родные покойного тут же разжигают печь, ставят пушки, а после: “Отбой! Самолет не прилетел”», — поделилась читательница SakhaDay Анна.
После того как публикация привлекла внимание общественности, власти Среднеколымска отчитались о том, что они прислушаются к обращениям граждан.
«Все вопросы, озвученные жителями в ходе отчета, включая проблему доступности авиабилетов, отсутствия морга и гаража для скорой помощи, а также состояния объектов ЖКХ, взяты правительством в работу. Членами рабочей группы проведен личный прием граждан, где каждое обращение зарегистрировано», — говорится в отчете правительства республики от 20 февраля.
Однако, по словам местных жителей, проблема существует уже много лет, а дальше обещаний дело не двигается. Пока в районном центре нет полноценного морга и постоянного судебно-медицинского эксперта, тела умерших иногда хранят в подвалах и морозильных камерах, где предприниматели держат продукты.
Подробнее о ситуации изданию «Ветер» рассказала жительница Среднеколымска, журналистка Жанна Константинова.
Эксперта могут ждать неделями
Среднеколымский район — один из самых труднодоступных в Якутии. Между поселениями нет круглогодичных дорог: зимой действует зимник — дорога, проезд по которой возможен только при минусовой температуре, а летом добраться можно в основном только вертолетом. Расстояние между самыми отдаленными селами и районным центром достигает 70–200 километров. Если смерть произошла в одном из поселков, тело сначала доставляют в Среднеколымск — на машине по зимнику, на снегоходах или вертолетом.
Но вскрытие часто невозможно провести сразу: в городе нет постоянного судебно-медицинского эксперта. Специалиста вызывают из Якутска.
«В основном для транспортировки тела пользуются только авиасообщением. Если это зима, везут на машинах или на буранах. Если это лето — вертолетом. Но он не всегда летает», — говорит Константинова.
Пока эксперт не прибыл, тело нужно где-то хранить.
«По факту это просто сарай»
Собеседница «Ветра» впервые столкнулась с проблемой отсутствия морга после смерти родственника.
«Когда у нас умер дядя зимой, чтобы сделать вскрытие и исключить криминал, мы ждали судмедэксперта из Якутска. Это около двух тысяч километров, поэтому добраться можно только самолетом. Родственник несколько дней лежал в морге. Но по факту это не морг, а маленькое старое неотапливаемое здание. По сути — сарай. Внутри стоит железная печка, воды нет — родственники приносят ее в баках. Перед прибытием рейсового самолета с медэкспертом нам говорили отапливать помещение. Мы принесли тепловую пушку. Потом сообщили, что самолет не прилетит из-за погоды. Сказали остановить тепло. И так несколько раз: то топили, то всё снова замерзало. А на улице было минус 35–40», — вспоминает Константинова.
По словам женщины, в селах очень часто тело хранят в подвале или в ларе — в морозильных камерах в подвале магазина. Труп хранят, чтобы потом, когда получится, довезти до Среднеколымска. После этого его транспортируют в подвал.
— У нас от советского наследия достались подвалы большие — ледники такие, которые предприниматели арендуют и хранят там продукты: мясо, окорочка, колбасы замораживают. И, конечно, туда могут спустить тело — летом-то как быть? И ждут медэксперта. Конечно, при таком хранении экспертиза страдает. Это, наверное, влияет и на установление причины смерти, — рассказывает собеседница «Ветра».
Она вспоминает, как бывший заместитель главного врача районной больницы рассказывал, что однажды зимой морг отогревали тепловыми пушками — и тело случайно обуглилось, после чего провести экспертизу стало невозможно. „
В Якутии также был трагический случай, попавший в СМИ: девочку задавил трактор, а судмедэксперта пришлось ждать более 12 дней, потому что он долго не мог вылететь из-за непогоды. Провести вскрытие и похоронить ребенка было невозможно.
Попытка построить морг
Несколько лет назад жители попытались решить проблему сами. В 2022–2023 годах Жанна Константинова вместе с мужем-строителем предложили региональному Минздраву проект государственно-частного партнерства.«Мы нашли проект небольшого модульного морга. Предлагали: наша компания строит здание, а потом сдает его больнице в аренду с последующим выкупом», — рассказывает она.
Через центр поддержки предпринимателей «Мой бизнес» семья могла получить субсидию примерно в миллион рублей. Однако реализовать проект не удалось.
«Сначала не решился вопрос земельного участка. У нас своего участка в Среднеколымске не было, а на своей территории Минздрав строить не соглашался», — говорит женщина.
Позже, по ее словам, в министерстве сообщили, что проблему решат самостоятельно.
«После одного из выступлений на публичном отчете Минздрав включил в перечень главы республики строительство морга и гаража. Нам сказали, что вопрос уже решен и нам смогут выделить деньги — более 15 или 17 млн рублей на строительство морга и гаража. Проблему признали и включили в перечень вопросов, но, как оказалось, этого было недостаточно. Денег в итоге никто не выделил», — вспоминает Константинова.
После этого, говорит она, в местных газетах несколько раз выходила публикация жителя Анатолия Тырылгина о том, что морг и гараж в плачевном состоянии. Минздрав в ответ утверждал, что ждет финансирования. К семье Константиновой больше никто не обращался, и они отложили идею строительства — цены поднялись, логистика усложнилась, появились другие объекты для работы.
Тырылгин рассказал «Ветру», что у него дома «уже полная коробка макулатуры стоит» — это все обращения, которые он отправлял в разные инстанции, пытаясь решить проблему с отсутствием морга.
«С 2020 года я бьюсь, как рыба об лед, всё без толку! Власти, правительство Якутии сидят и бездействуют, как за толстым бронированным стеклом. Им как с гуся вода — бесполезно. Каждый год они только дают обещания, заведомо зная, что их не выполнят. Разуверился я в них сильно», — жалуется мужчина.
В распоряжении «Ветра» есть копии нескольких обращений Тырылгина — в Минздрав РФ от августа 2023 года, в прокуратуру от октября 2024-го, правительству РФ от ноября 2024-го. „
«Я пенсионер, и то за 1,5 месяца с одним помощником смог построить гараж на две машины, а тут целое министерство, а даже республика за 40 лет никак не может построить гараж для больницы, как это можно оправдать?
Несмотря на то, что Москва выделяет федеральные средства миллиардами для Минздрава Якутии», — писал пенсионер главе Республики Якутия Айсену Николаеву 27 февраля 2024 года. В обращении он жаловался на отсутствие гаража в Центральной районной больнице, исправных машин скорой помощи и морга.
Из регионального Минздрава Тырылгину отвечали в марте 2023 года, что за последние пять лет для Среднеколымской центральной районной больницы построили модульные амбулатории в трех селах, в 2018 году отремонтировали амбулаторию в Налимске. В 2018 году выделили одну машину скорой помощи. Также по программе модернизации здравоохранения планировалось закупить для больницы еще две машины в 2022 и 2024 годах, чтобы возить пациентов, доставлять врачей, перевозить анализы, доставлять лекарства в отдаленные поселки. Однако Минздрав заявил, что программа модернизации не предусматривает строительство гаражей.
Планируют ли что-то решать с моргом, а вернее, с его отсутствием — так и не ясно.
«Ветер» отправил запрос в региональный Минздрав.
«У больницы не хватает денег даже на лекарства»
По словам Константиновой, сотрудники районной больницы понимают проблему, но решить ее не могут.
«У больницы денег-то на лекарства не хватает. Поэтому у них приоритет — пациенты, которым нужно лечение. Морг, гараж, спецтехника — это уже потом».
Но для жителей района отсутствие морга превращается в дополнительное испытание.
— Смерть — это и так большой стресс для человека. И когда я ставила вопрос о морге, я говорила о том, что невозможно так заставлять людей страдать. Жизнь на севере сама по себе очень трудная, а такие проблемы, которые вообще-то могли бы решаться, создают еще больше напряжения, — говорит Константинова.

Центральный окружной военный суд Самары Суд приговорил Полину Евтушенко к 14 годам колонии общего режима. Ее признали виновной в приготовлению к госизмене, содействию терроризму и его публичном оправдании, призывах к осуществлению экстремистской деятельности, «фейках об армии» и «реабилитации нацизма». Также следствие считает, что Евтушенко «склоняла жителя Самары к совершению государственной измены» — к вступлению в легион «Свобода России».Подробнее о деле и том, на чём оно строилось, — в материале «Новой-Европа».
Дело Евтушенко
Полина Евтушенко родом из Тольятти, девушка прожила в городе всю жизнь. В 19 лет она родила там дочь, а когда девочка немного подросла, то смогла устроиться на работу. Сначала Полина была игроведом в тайм-кафе, затем менеджером по продажам в компании мобильного оператора Yota. Также она училась на курсах для молодых предпринимателей и в 24 года уволилась с работы, чтобы открыть собственное дело — онлайн-магазин женской спортивной одежды на Wildberries. Для реализации этой идеи она даже получила грант от региональных властей. В свободное время девушка увлекалась спортом, пением, игрой на музыкальных инструментах и самостоятельно учила иностранные языки.
Новость о том, что Россия вторглась в Украину 24 февраля 2022 года, ее потрясла и шокировала. О несогласии с этим решением российских властей она писала в инстаграме и во «ВКонтакте».
12 июля 2023 года Евтушенко как обычно отвела утром дочь в детский сад. Когда она собиралась домой, группа мужчин в гражданской одежде повалила ее на землю и силой запихнула в машину. Ее отвезли домой и провели обыск, а потом отправили в СИЗО — где она и находится до сих пор.
Полине вменяют приготовление к госизмене (ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК), содействие террористической деятельности (ч. 1.1 ст. 205.1 УК), призывах к осуществлению экстремистской деятельности (ч. 2 ст. 280 УК), публичном оправдании терроризма (ч. 2 ст. 205.2 УК), «фейках об армии» (п. «д» ч. 2 ст. 207.3 УК) и «реабилитации нацизма» (ч. 4 ст. 354.1 УК). „
По версии следствия, Евтушенко «склоняла жителя Самары к совершению государственной измены» — к вступлению в легион «Свобода России».
За время нахождения в изоляторе девушке только дважды разрешили увидеться с дочерью. Сейчас внучку забрала к себе мама обвиняемой.
18 января 2026 года суд запросил для Полины 18 лет колонии.
Посты в соцсетях
Правозащитники из «Первого отдела» выяснили, за какие именно посты силовики преследуют Евтушенко. Сами страницы девушки в соцсетях уже удалены.
Среди постов Полины — инструкцию с заголовком «Как избежать мобилизации? Что мне делать?» В ней предлагалось вспомнить все свои болезни, уехать из России или получить бронь от мобилизации. Также в тексте говорилось, что «если военкоматы будут сожжены, там не будет ваших учетных документов». Следователь счел эту фразу публичным призывом к терроризму и запросил из-за нее шесть лет колонии.
Также Евтушенко публиковала видео «Обращение Первой к солдатам ВС РФ». В нём нашли «призывы к экстремизму» и «призывы к терроризму», прокурор запросила шесть лет лишения свободы. В видео, связанном с Легионом «Свобода России», силовики нашли «публичные призывы к экстремистской деятельности». Прокурор запросила четыре года колонии.
Помимо этого, 22 июня 2022-го Полина запостила видео, начинающееся так: «Наша халатность, аполитичность, презрение к соседям, терпеливое отношение к режиму Путина и его выходкам — вот основные причины катастрофы, произошедшей 24 февраля 2022 года». В этой публикации тоже были найдены «призывы к терроризму», прокурор попросила приговорить приговорить Полину к шести годам колонии и на два года запретить пользоваться интернетом.
В Инстаграме Евтушенко оставила комментарий: «Слава РДК! Вы герои!». По мнению прокурора, в нём содержатся «публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганда терроризма» (ч.2 205.2 УК). За него Полину также просят приговорить к шести годам колонии.
Сразу в нескольких постах прокурор обнаружила «распространение фейков об армии РФ по мотивам политической ненависти». Например, в посте в в Инстаграме с фразой: «Погибло более 350 детей…» и в публикации во ВКонтакте со словами: «Похоронили двухдневного ребенка, которого убила российская ракета, попавшая в роддом в Вольнянске»; Также «распространение фейков об армии» нашли в изображении, на котором было написано: «Российские солдаты насилуют маленьких украинских девочек. Они герои, правда?» Как пишет «Первый отдел», „
речь могла идти о российских военных Вадиме Шахматове и Евгении Чернокнижном, которых Украина обвинила их в изнасиловании нескольких жителей Бучи. За каждый из этих постов Полине запросили по девять лет колонии.
И еще четыре года колонии силовики просили запросить из-за репоста Полины. На одной из картинок кандидат исторических наук из ВятГУ М. Ю. Лицарев увидел «оскорбление памяти защитников Отечества и унижение чести и достоинства ветерана Великой Отечественной войны».
Информатор ФСБ
Большая часть обвинений против Полины также строится на словах Николая Комарова. Евтушенко познакомилась с ним весной 2023 года во «ВКонтакте». Как следует из его показаний в суде, знакомство произошло через рекомендации социальной сети: он увидел страницу Полины в «предложке» и отправил ей заявку в друзья.
Комаров на допросах говорил, что сначала его интерес был личным: Полина «привлекла как девушка». «Холод» публиковал его показания. Уже после добавления в друзья Комаров начал изучать ее страницу и обратил внимание на содержание публикаций:
— Да, я смотрел публикации, там было много разного рода публикаций, касаемо СВО. Если обобщить, это было политическая тематика. Наверное 99%. Если что-то и было стороннее, то настолько мало, что это просто не отложилось.
Он утверждал, что взгляды Евтушенко его не оттолкнули, а, напротив, вызвали симпатию.
— Она выражала свое восхищение ВСУ. Восхищается она этим, не любит действующий политический строй, в особенности президента. Меня это в принципе привлекло, потому что я сам являлся действующим политическим противником политического строя.
По его словам, именно на странице Полины он впервые увидел упоминания легиона «Свобода России». При этом на первых этапах общения его разговоры не носили системного политического характера. Однако, как следует из оглашенных в суде аудиозаписей и стенограмм, со временем Комаров всё чаще стал возвращать разговор к войне, повесткам и легиону, даже в ситуациях, когда обсуждались бытовые темы: дорога, встречи, работа. После второй встречи, по его словам, он решил начать тайно записывать разговоры. Свое решение Комаров объяснял исключительно соображениями безопасности.
На допросе Комаров подробно описывал, как именно вел запись: диктофон находился у него в кармане, он включал его в начале встречи, выключал после, а запись шла практически постоянно. Именно эти записи позже были переданы в правоохранительные органы — «на диске обычном». При этом в суде выяснилось, что ни исходное устройство записи, ни техника, на которую файлы переносились, представлены не были. Диктофон, по словам Комарова, «пропал» после продажи машины, ноутбук он продал из-за неисправности, марок устройств не помнит, документов и свидетелей их приобретения нет.
Отдельный блок допроса был посвящен техническим несоответствиям аудиозаписей: часть файлов имела ограничение по времени и один формат, другая — иной формат и не имела ограничений. Комаров объяснить это не смог, ссылаясь на отсутствие технических знаний и предполагая, что изменения могли произойти при переносе файлов. „
Ключевым для защиты стал вопрос о том, кто был инициатором разговоров о легионе. На этот вопрос Комаров часто отвечал «не помню», однако после оглашения стенограмм признавал, что именно он задавал вопросы.
Комаров также отрицал, что просил Полину предоставить ему контакты легиона, однако после оглашения записи признал, что это могли быть его слова. В стенограммах также зафиксировано, что Евтушенко предупреждала его о рисках: о возможном тюремном сроке и опасности гибели. Комаров подлинность записи не отрицал. Еще один эпизод, на который указывала защита, — запись, сделанная Комаровым до встречи, когда он в одиночку проговаривает слова «с кем воюют», «оружие», «фейк». Эти же темы затем появляются в разговоре с Полиной. Комаров настаивал, что это совпадение и «мысли вслух», отрицая подготовку вопросов заранее.
В конце допроса Евтушенко задала Комарову прямой вопрос: почему, если он считал ее действия преступными, он не попытался ее предупредить, а пошел в ФСБ. Комаров ответил, что действовал из страха ответственности и исходя из информации из интернета. В итоге, как указывает защита, практически всё обвинение строится на показаниях Комарова и записях, сделанных им по собственной инициативе. При этом именно он был инициатором знакомства, систематически возвращал разговор к теме легиона, фиксировал эти разговоры, а затем передал материалы силовым структурам. Юристы настаивают, что без его активного участия уголовное дело против Полины Евтушенко не возникло бы вовсе.
Отдельно в суде обсуждалась личность самого Комарова и его прошлое. Он подтвердил, что ранее привлекался к уголовной ответственности. Из материалов дела следует, что судимость у него была до знакомства с Полиной Евтушенко в марте 2023 года и касалась преступлений имущественного характера, в том числе мошенничества. Сам Комаров этого не отрицал на заседаниях. Защита обращала внимание суда на то, что к моменту их знакомства весной 2023 года Комаров уже имел криминальное прошлое и, следовательно, находился в уязвимом положении при взаимодействии с правоохранительными органами. Адвокаты подчеркивали, что именно в этот период — весной–летом 2023 года, когда Комаров начал тайно записывать разговоры и позже передал материалы силовикам, — фактор прежней судимости мог играть для него существенную роль. По мнению защиты, этот контекст важен для оценки его показаний: именно Комаров выступает ключевым свидетелем обвинения, именно он инициировал знакомство в марте 2023 года, фиксировал разговоры в мае–июне 2023 года и затем передал записи в ФСБ, при этом ни его прежние судимости, ни возможная личная заинтересованность судом первой инстанции подробно не анализировались.
Последнее слово
24 февраля Полина в суде выступила с последним словом. Публикуем его полностью:
— Ваша честь, вы меня знаете без малого два года. Уверена, что за эти два года вы убедились в том, что я не представляю никакой опасности для окружающих и меня можно освободить.
Два года я вижу дочку только через стекло и даже не могу ее обнять. Первый год я не видела ее совсем.
В прошлом году Алиса пошла в первый класс, а в этом году, 1 марта, ей исполнится уже восемь лет. Она нуждается в материнской ласке, заботе и помощи, а я еще больше нуждаюсь в том, чтобы быть рядом с ней, видеть, как она растет, воспитывать ее, заботиться о ней. Заботиться о том, чтобы она стала достойным человеком: воспитанным, умным, начитанным, любящим нашу Родину.
Ваша честь, я прошу вас отпустить меня, чтобы я могла воспитывать свою дочь. Станьте проводником счастья для двух любящих сердец — матери и ее ребенка.
Я никогда не совершала государственной измены. Я люблю свою Родину — Россию — и никогда не сделаю ничего такого, что могло бы ей повредить.
Если я и совершила какие-то ошибки или нарушения, то нахождение в местах заключения в течение почти трех лет — это уже более чем достаточное для меня наказание.
Я всё осознала и обещаю вам впредь вести себя так, что вам никогда не будет за меня стыдно. Прошу вас вынести справедливое решение и отпустить меня к моей дочери.

В конце февраля — начале марта жители минимум 11 российских городов пытались подать заявки на митинги и пикеты против замедления и блокировки популярных мессенджеров, в первую очередь Telegram. Лишь единицам удалось добиться согласования, в шести городах местные администрации отказали в проведении акции, ссылаясь на абсурдные причины: нерасчищенный снег, ожидаемое большое количество людей, коронавирусные ограничения. Где и как люди пытаются выразить протест против блокировок — карта «Новой-Европа».
Барнаул: «В России нет репрессий и блокировок»
Одну из самых ярких формулировок для отказа предложила администрация Барнаула. Алтайский крайком КПРФ подал уведомление на митинг «против политических репрессий и блокировок интернета» на площади Свободы 9 марта. Мэрия не согласовала акцию, выразив мнение, что сама тема митинга не соответствует российской действительности.
Чиновники, как следует из документов, которые выложила партия, аргументировали отказ тем, что использование термина «политические репрессии» «предполагает наличие в РФ такого явления, что не соответствует действительности». Выражение «против блокировок популярных интернет-ресурсов» также, по мнению властей, «расходится с реальностью». В качестве доказательства отсутствия репрессий мэрия сослалась на текст Конституции, которая гарантирует равенство прав.
Новосибирск: оцепление и 16 задержанных
В Новосибирске митинг против блокировок должен был пройти 1 марта в гайд-парке у театра «Глобус» — месте, где акции не требуют согласования. Однако утром территорию огородили сигнальной лентой, объявив об «обследовании деревьев». Туда же подогнали технику Горзеленхоза.
Организатору Сергею Крупенько вручили предостережение о недопустимости мероприятия, а самого его задержали, когда он призывал пришедших разойтись. В общей сложности полиция задержала 16 человек, включая членов РКП(и) (Российской коммунистической партии (интернационалистов). — Прим. ред.), экс-депутата Антона Картавина и журналистов. Всех доставили в отдел полиции и затем отпустили без протоколов.
Петропавловск-Камчатский: отказ из-за снега
Активисты РКП(и) на Камчатке столкнулись с отказом по неожиданной причине — из-за снега. Администрация города не согласовала митинг против блокировок Telegram и навязывания госмессенджера MAX, сославшись на не расчищенную от снега площадку в сквере, режим ЧС после циклонов и отсутствие техники для уборки.
При этом активисты обратили внимание, что всего за неделю до этого, 21 февраля, в центре города на Масленицу прошли массовые гулянья с ярмарками и выступлениями на сцене. Снег и «нехватка техники» тогда не помешали провести праздник. Организаторы намерены оспаривать отказ в суде и подали заявки на другие площадки.
Иркутск, Хабаровск: власти отозвали разрешение
Иркутское отделение партии «Яблоко» столкнулось с необычной ситуацией: мэрия сначала согласовала митинг на 1 марта, но затем в одностороннем порядке отозвала разрешение. Причиной стало «значительное внимание общественности» и данные мониторинга, согласно которым число желающих прийти «значительно превышает первоначально заявленное количество». „
В письме из мэрии указывалось, что это создает угрозу общественной безопасности и делает проведение акции невозможным. Глава партии Николай Рыбаков пообещал найти другие законные способы выйти на протест.
В Хабаровске партия «Рассвет» добилась согласования митинга за свободный интернет, но лишь на окраине города — в парке Дома офицеров флота. Площадку предложили в самой администрации города. Акция против замедления Telegram и цензуры в сети должна была пройти 6 марта, но накануне организаторы получили письмо от местных властей. Чиновники заявили, что парк закрыли на ремонт. На забор парка повесили табличку, на которой сказано, что он закрыт «по техническим причинам. При этом по территории продолжают гулять люди, отметили в «Рассвете».
Воронеж: угрозы и расспросы от чиновников
Активисты Организации Воронежских Марксистов (ОВМ) попытались подать документы на митинг против блокировок Telegram, но столкнулись с давлением в стенах мэрии. После того как охрана пыталась не пустить их, ссылаясь на отсутствие нужного чиновника, началась беседа, которую активисты назвали «цирком».
Как рассказали активисты, чиновники подвергли сомнению лозунги вроде «Ограничение свободы слова», предложили заменить их на «одобренные», а также задавали личные вопросы о месте учебы и семейном положении. „
Также, как рассказали организаторы митинга, им давали «дружеские советы» с намеками на то, что участие в таких акциях может сломать карьеру. В итоге подать документы не удалось.
Москва: до сих пор «ковидные» ограничения 2020 года
Московское «Яблоко» подало заявку на митинг в защиту Telegram с предполагаемым числом участников до пяти тысяч человек. Однако мэрия отказала, сославшись на указ мэра от 8 июня 2020 года, который вводил запрет на массовые мероприятия из-за коронавируса.
Несмотря на то что с 2020 года прошло почти шесть лет, чиновники заявили, что ограничения продолжают действовать, и предупредили о возможной ответственности в случае проведения акции. Накануне к одному из заявителей, Кириллу Гончарову, домой приходили полицейские для «профилактической беседы», рассказали в партии.
Владивосток: отказ из-за ремонта
Депутаты Александр Сустов и Олег Григорьев также получили отказ в проведении митинга во Владивостоке 1 марта. Они планировали выступить «против экономической политики властей, которая ухудшает уровень жизни граждан», и ограничений в работе мессенджеров. Официальная причина — продолжающиеся ремонтные работы на месте проведения акции.
Волгоград: удалось подать заявку
На фоне череды отказов 20-летней жительнице города Волжского удалось подать уведомление в администрацию Волгограда на проведение трехчасового митинга против блокировки и замедлений популярных мессенджеров.
Согласно планам, акция состоится в середине марта на площади Металлургов. Девушка планирует собрать до 200 участников. Власти пока не дали свой ответ.
Исключения: Нарьян-Мар, Сыктывкар
Несмотря на отказы в большинстве регионов, в некоторых местах акции всё же состоялись или были согласованы.
В Нарьян-Маре (НАО) 28 февраля коммунисты провели согласованный митинг и вышли с плакатами против блокировок соцсетей и роста тарифов ЖКХ. Местные жители поддержали акцию. В Сыктывкаре (Коми) 20 февраля в центре города прошел согласованный пикет КПРФ. Участники держали плакаты «Не чиновникам решать, что нам читать» и «Блокируйте цены и тарифы, а не мессенджеры».

В конце февраля — начале марта жители минимум 11 российских городов пытались подать заявки на митинги и пикеты против замедления и блокировки популярных мессенджеров, в первую очередь Telegram. Лишь единицам удалось добиться согласования, в шести городах местные администрации отказали в проведении акции, ссылаясь на абсурдные причины: нерасчищенный снег, ожидаемое большое количество людей, коронавирусные ограничения. Где и как люди пытаются выразить протест против блокировок — карта «Новой-Европа».
Барнаул: «В России нет репрессий и блокировок»
Одну из самых ярких формулировок для отказа предложила администрация Барнаула. Алтайский крайком КПРФ подал уведомление на митинг «против политических репрессий и блокировок интернета» на площади Свободы 9 марта. Мэрия не согласовала акцию, выразив мнение, что сама тема митинга не соответствует российской действительности.
Чиновники, как следует из документов, которые выложила партия, аргументировали отказ тем, что использование термина «политические репрессии» «предполагает наличие в РФ такого явления, что не соответствует действительности». Выражение «против блокировок популярных интернет-ресурсов» также, по мнению властей, «расходится с реальностью». В качестве доказательства отсутствия репрессий мэрия сослалась на текст Конституции, которая гарантирует равенство прав.
Новосибирск: оцепление и 16 задержанных
В Новосибирске митинг против блокировок должен был пройти 1 марта в гайд-парке у театра «Глобус» — месте, где акции не требуют согласования. Однако утром территорию огородили сигнальной лентой, объявив об «обследовании деревьев». Туда же подогнали технику Горзеленхоза.
Организатору Сергею Крупенько вручили предостережение о недопустимости мероприятия, а самого его задержали, когда он призывал пришедших разойтись. В общей сложности полиция задержала 16 человек, включая членов РКП(и) (Российской коммунистической партии (интернационалистов). — Прим. ред.), экс-депутата Антона Картавина и журналистов. Всех доставили в отдел полиции и затем отпустили без протоколов.
Петропавловск-Камчатский: отказ из-за снега
Активисты РКП(и) на Камчатке столкнулись с отказом по неожиданной причине — из-за снега. Администрация города не согласовала митинг против блокировок Telegram и навязывания госмессенджера MAX, сославшись на не расчищенную от снега площадку в сквере, режим ЧС после циклонов и отсутствие техники для уборки.
При этом активисты обратили внимание, что всего за неделю до этого, 21 февраля, в центре города на Масленицу прошли массовые гулянья с ярмарками и выступлениями на сцене. Снег и «нехватка техники» тогда не помешали провести праздник. Организаторы намерены оспаривать отказ в суде и подали заявки на другие площадки.
Иркутск, Хабаровск: власти отозвали разрешение
Иркутское отделение партии «Яблоко» столкнулось с необычной ситуацией: мэрия сначала согласовала митинг на 1 марта, но затем в одностороннем порядке отозвала разрешение. Причиной стало «значительное внимание общественности» и данные мониторинга, согласно которым число желающих прийти «значительно превышает первоначально заявленное количество». „
В письме из мэрии указывалось, что это создает угрозу общественной безопасности и делает проведение акции невозможным. Глава партии Николай Рыбаков пообещал найти другие законные способы выйти на протест.
В Хабаровске партия «Рассвет» добилась согласования митинга за свободный интернет, но лишь на окраине города — в парке Дома офицеров флота. Площадку предложили в самой администрации города. Акция против замедления Telegram и цензуры в сети должна была пройти 6 марта, но накануне организаторы получили письмо от местных властей. Чиновники заявили, что парк закрыли на ремонт. На забор парка повесили табличку, на которой сказано, что он закрыт «по техническим причинам. При этом по территории продолжают гулять люди, отметили в «Рассвете».
Воронеж: угрозы и расспросы от чиновников
Активисты Организации Воронежских Марксистов (ОВМ) попытались подать документы на митинг против блокировок Telegram, но столкнулись с давлением в стенах мэрии. После того как охрана пыталась не пустить их, ссылаясь на отсутствие нужного чиновника, началась беседа, которую активисты назвали «цирком».
Как рассказали активисты, чиновники подвергли сомнению лозунги вроде «Ограничение свободы слова», предложили заменить их на «одобренные», а также задавали личные вопросы о месте учебы и семейном положении. „
Также, как рассказали организаторы митинга, им давали «дружеские советы» с намеками на то, что участие в таких акциях может сломать карьеру. В итоге подать документы не удалось.
Москва: до сих пор «ковидные» ограничения 2020 года
Московское «Яблоко» подало заявку на митинг в защиту Telegram с предполагаемым числом участников до пяти тысяч человек. Однако мэрия отказала, сославшись на указ мэра от 8 июня 2020 года, который вводил запрет на массовые мероприятия из-за коронавируса.
Несмотря на то что с 2020 года прошло почти шесть лет, чиновники заявили, что ограничения продолжают действовать, и предупредили о возможной ответственности в случае проведения акции. Накануне к одному из заявителей, Кириллу Гончарову, домой приходили полицейские для «профилактической беседы», рассказали в партии.
Владивосток: отказ из-за ремонта
Депутаты Александр Сустов и Олег Григорьев также получили отказ в проведении митинга во Владивостоке 1 марта. Они планировали выступить «против экономической политики властей, которая ухудшает уровень жизни граждан», и ограничений в работе мессенджеров. Официальная причина — продолжающиеся ремонтные работы на месте проведения акции.
Волгоград: удалось подать заявку
На фоне череды отказов 20-летней жительнице города Волжского удалось подать уведомление в администрацию Волгограда на проведение трехчасового митинга против блокировки и замедлений популярных мессенджеров.
Согласно планам, акция состоится в середине марта на площади Металлургов. Девушка планирует собрать до 200 участников. Власти пока не дали свой ответ.
Исключения: Нарьян-Мар, Сыктывкар
Несмотря на отказы в большинстве регионов, в некоторых местах акции всё же состоялись или были согласованы.
В Нарьян-Маре (НАО) 28 февраля коммунисты провели согласованный митинг и вышли с плакатами против блокировок соцсетей и роста тарифов ЖКХ. Местные жители поддержали акцию. В Сыктывкаре (Коми) 20 февраля в центре города прошел согласованный пикет КПРФ. Участники держали плакаты «Не чиновникам решать, что нам читать» и «Блокируйте цены и тарифы, а не мессенджеры».

С 1 марта 2026 года вступили в силу поправки к закону о государственном языке и закону о защите прав потребителей. Теперь вся информация для публичного ознакомления потребителей должна быть представлена на русском языке. Иностранный текст допустим только как дублирующий и равнозначный. Разбираем по пунктам, кого это касается и что именно придется менять.
Кого коснутся поправки?
Новые требования распространяются на компании и ИП, работающих с потребителями. Это:
магазины и торговые сети;кафе и рестораны;салоны красоты, фитнес-клубы, сервисные центры;аптеки, кинотеатры, пункты выдачи заказов;онлайн-магазины и продавцы на маркетплейсах;застройщики, привлекающие средства дольщиков.
Фактически бизнесу нужно провести аудит всех точек контакта с клиентом. Одномоментно заменить всё сложно: изготовление новых вывесок, перепечатка упаковки, обновление сайтов требует много времени и финансовых расходов.
Если же компания хочет сохранить англоязычное название без перевода, его нужно зарегистрировать в Роспатенте. Регистрация занимает в среднем от нескольких месяцев до года и требует уплаты пошлин и оплаты услуг специалистов. При этом не каждое слово можно зарегистрировать: обозначения вроде Cafe или Paris могут не пройти экспертизу из-за отсутствия различительной способности.
Что в итоге надо переводить?
В саму «информацию для публичного ознакомления потребителей» входят:
вывески;таблички open/close, push/pull, toilet;меню, прайсы, ценники;информация о режиме работы и продавце;данные на упаковке;сайты, мобильные приложения, карточки товаров;публичные страницы брендов, если через них продвигаются товары и услуги.
Если слово отсутствует в одном из четырех официальных словарей (орфографическом, орфоэпическом, толковом словаре государственного языка и словаре иностранных слов), его нельзя использовать без русского аналога. Например, «sale» придется заменить на «распродажу», а «coffee shop» на «кофейню». При этом транслитерация не считается переводом: «сейл» вместо «sale» проблему не решает, если слово не закреплено в словаре.
Что можно оставить на иностранном языке?
Иностранный текст допустим только при соблюдении нескольких условий: русский вариант стоит первым, содержание идентично, а шрифт, размер и цвет равнозначны. В то же время допускается использование без перевода в нескольких случаях, например:
зарегистрированных товарных знаков;фирменных наименований, внесенных в ЕГРЮЛ;слов, закрепленных в официальных словарях (например, «фитнес», «онлайн», «бренд»);непереводимых технических обозначений (Wi-Fi, USB, QR).
Отдельная норма действует для застройщиков: названия жилых комплексов, введенных после 1 марта 2026 года, в рекламе должны указываться только кириллицей без дублирования латиницей.
Что делать с тем, что уже опубликовано?
Закон не имеет обратной силы. Штрафовать за публикации до 1 марта 2026 года нельзя. Однако если информация продолжает размещаться после этой даты, ее могут признать длящимся нарушением.
Какое грозит наказание за неисполнение закона?
Следить за исполнением новых правил будут Роспотребнадзор, местные власти, прокуратура и ФАС. В самом 168-ФЗ отдельные штрафы не установлены. При этом есть вероятность, что нарушения могут рассматриваться через статьи КоАП: ст. 14.3 — нарушение законодательства о рекламе, ст. 14.5 — неполная или недостоверная информация, ст. 14.8 — нарушение права потребителя на получение информации. В таком случае индивидуальным предпринимателям могут грозить штрафы от 500 рублей до 20 тысяч рублей, юрлицам — от 5 тысяч рублей до 500 тысяч рублей по рекламным статьям. Также в ряде случаев сначала может выдаваться предписание об устранении нарушений.

С 1 марта 2026 года вступили в силу поправки к закону о государственном языке и закону о защите прав потребителей. Теперь вся информация для публичного ознакомления потребителей должна быть представлена на русском языке. Иностранный текст допустим только как дублирующий и равнозначный. Разбираем по пунктам, кого это касается и что именно придется менять.
Кого коснутся поправки?
Новые требования распространяются на компании и ИП, работающих с потребителями. Это:
магазины и торговые сети;кафе и рестораны;салоны красоты, фитнес-клубы, сервисные центры;аптеки, кинотеатры, пункты выдачи заказов;онлайн-магазины и продавцы на маркетплейсах;застройщики, привлекающие средства дольщиков.
Фактически бизнесу нужно провести аудит всех точек контакта с клиентом. Одномоментно заменить всё сложно: изготовление новых вывесок, перепечатка упаковки, обновление сайтов требует много времени и финансовых расходов.
Если же компания хочет сохранить англоязычное название без перевода, его нужно зарегистрировать в Роспатенте. Регистрация занимает в среднем от нескольких месяцев до года и требует уплаты пошлин и оплаты услуг специалистов. При этом не каждое слово можно зарегистрировать: обозначения вроде Cafe или Paris могут не пройти экспертизу из-за отсутствия различительной способности.
Что в итоге надо переводить?
В саму «информацию для публичного ознакомления потребителей» входят:
вывески;таблички open/close, push/pull, toilet;меню, прайсы, ценники;информация о режиме работы и продавце;данные на упаковке;сайты, мобильные приложения, карточки товаров;публичные страницы брендов, если через них продвигаются товары и услуги.
Если слово отсутствует в одном из четырех официальных словарей (орфографическом, орфоэпическом, толковом словаре государственного языка и словаре иностранных слов), его нельзя использовать без русского аналога. Например, «sale» придется заменить на «распродажу», а «coffee shop» на «кофейню». При этом транслитерация не считается переводом: «сейл» вместо «sale» проблему не решает, если слово не закреплено в словаре.
Что можно оставить на иностранном языке?
Иностранный текст допустим только при соблюдении нескольких условий: русский вариант стоит первым, содержание идентично, а шрифт, размер и цвет равнозначны. В то же время допускается использование без перевода в нескольких случаях, например:
зарегистрированных товарных знаков;фирменных наименований, внесенных в ЕГРЮЛ;слов, закрепленных в официальных словарях (например, «фитнес», «онлайн», «бренд»);непереводимых технических обозначений (Wi-Fi, USB, QR).
Отдельная норма действует для застройщиков: названия жилых комплексов, введенных после 1 марта 2026 года, в рекламе должны указываться только кириллицей без дублирования латиницей.
Что делать с тем, что уже опубликовано?
Закон не имеет обратной силы. Штрафовать за публикации до 1 марта 2026 года нельзя. Однако если информация продолжает размещаться после этой даты, ее могут признать длящимся нарушением.
Какое грозит наказание за неисполнение закона?
Следить за исполнением новых правил будут Роспотребнадзор, местные власти, прокуратура и ФАС. В самом 168-ФЗ отдельные штрафы не установлены. При этом есть вероятность, что нарушения могут рассматриваться через статьи КоАП: ст. 14.3 — нарушение законодательства о рекламе, ст. 14.5 — неполная или недостоверная информация, ст. 14.8 — нарушение права потребителя на получение информации. В таком случае индивидуальным предпринимателям могут грозить штрафы от 500 рублей до 20 тысяч рублей, юрлицам — от 5 тысяч рублей до 500 тысяч рублей по рекламным статьям. Также в ряде случаев сначала может выдаваться предписание об устранении нарушений.

В Москве покончил с собой чеченский бизнесмен и политик Умар Джабраилов. Бывший кандидат в президенты России, сенатор от Чечни, некогда приближенный Кадырова и «друг» голливудских знаменитостей, — в последние годы его имя появлялось в СМИ в основном в связи со скандалами. Среди них — стрельба в номере отеля, административное наказание за употребление наркотиков и… упоминания в материалах по делу Джеффри Эпштейна. При этом сам Джабраилов до последнего пытался выстроить публичный образ успешного и сильного человека, или, по его собственному выражению, «интеллигентного гангстера». Однако, как сообщают СМИ, одной из возможных причин его гибели могли стать финансовые проблемы.«Новая газета Европа» рассказывает о политической карьере Умара Джабраилова, его отношениях с чеченским руководством, громких скандалах, «международных связях» и о том, как российская власть использовала его для обеления своего имиджа на фоне войн в Чечне.
Вашингтон не стал обострять
Умар Джабраилов родился в Грозном в 1958 году, спустя несколько месяцев после того, как советские власти официально разрешили чеченцам и ингушам вернуться на историческую родину после депортации. Отслужив в армии, он поступил в МГИМО, в начале 1990-х основал компанию «Данако», которая занималась заправками и поставками нефтепродуктов для госпредприятий. В то же время предприниматель познакомился с американским бизнесменом Полом Тейтумом.
Предприниматель из Оклахомы Тейтум приехал в Москву в начале 1990-х и стал одним из символов «новой открытой России». Он участвовал в создании совместного российско-американского предприятия «Интурист-РедАмер гостиница и деловой центр», главным активом которого была гостиница «Рэдиссон Славянская» у Киевского вокзала. В первой половине десятилетия этот отель считался образцом западного сервиса и новой деловой культуры. В нем останавливались иностранные делегации, включая президента США Билла Клинтона.
В 1994 году к управлению совместным предприятием подключился Умар Джабраилов, представлявший Москомимущество, которое владело половиной акций гостиницы «Рэдиссон Славянская». Сначала он занял пост первого заместителя генерального директора, затем стал исполняющим обязанности гендиректора. Тейтум же считал, что директором должен быть представитель американской стороны. Конфликт между акционерами нарастал по мере того, как возникали споры о распределении прибыли и контроле над активами. К середине 1996 года противостояние стало публичным.
Тейтум открыто обвинял своих российских партнеров в попытке вытеснить его из бизнеса. В интервью западной прессе он утверждал, что Умар Джабраилов угрожал его убить, чтобы вывести из состава учредителей совместного предприятия. Люди Пола Тейтума расклеивали в гостинице листовки, в которых обвиняли чеченского бизнесмена в связях с мафией.
3 ноября 1996 года Пол Тейтум был расстрелян в подземном переходе у Киевского вокзала. В него выпустили более десяти пуль. Виновные не были установлены и не понесли наказания, дело фактически осталось нераскрытым. Родственники Тейтума считали, что убийство связано с корпоративным конфликтом. Они обвиняли российские власти в бездействии и критиковали позицию Вашингтона, который, по их мнению, не стал обострять отношения с Москвой из-за гибели «одного предпринимателя». Москомимущество получило долю Тейтума в совместном предприятии вскоре после его смерти.
Причастность Умара Джабраилова к убийству предпринимателя доказана не была, однако США впоследствии закрыли ему въезд в страну.
Политическая карьера
В конце 90-х бизнесмен решил попробовать себя в политике. В январе 2000 года он был одним из кандидатов на президентских выборах, которые тогда впервые выиграл Владимир Путин. Выборы проходили на фоне второй российско-чеченской войны.
«Я был [к тому моменту] очень успешным бизнесменом, был самым богатым кандидатом [в президенты], — отвечал Джабраилов на вопрос, зачем он решил пойти в политику. — Я не хотел быть посередине, я молил бога, чтобы я на поле боя был замыкающим. И я прикрывал тылы».
Позже в интервью блогеру Амирану Сардарову он прямо проговорил, что «прикрывал Россию». „
«Мне рассказывал Геннадий Зюганов, что, когда в Страсбурге поднимался вопрос о геноциде чеченского народа, вставал представитель Российской Федерации и говорил: “Какой геноцид чеченского народа, когда у нас чеченец — кандидат в президенты страны?”»,
— вспоминал бизнесмен и сетовал, что Кремль ему «не сказал спасибо» за исполнение такой роли. Джабраилов на выборах набрал символические 0,1% и занял последнее место.
В начале 2000-х имя Умара Джабраилова вновь оказалось в центре громкой криминальной истории, на этот раз в связи с покушением на вице-мэра Москвы Иосифа Орджоникидзе.
Орджоникидзе курировал гостиничный бизнес и ряд городских акционерных обществ, в том числе проекты, связанные с недвижимостью в центре столицы. Этот бизнес был в фокусе интереса Джабраилова. В июне 2002 года на Кутузовском проспекте автомобиль Орджоникидзе был обстрелян. Чиновник не пострадал, но был убит один из нападавших на него, Салават Джабраилов — двоюродный брата Умара Джабраилова.
Сам бизнесмен в интервью «Коммерсанту» заявлял, что покушение на самом деле было совершено на его брата и что оно было организовано «господином Орджоникидзе и его компанией». При этом он подчеркивал, что не состоял с вице-мэром в «каких-либо особых отношениях» и не понимает, почему его имя связывают с нападением. Прямых обвинений самому Умару Джабраилову по делу о покушении на Орджоникидзе предъявлено не было.
Дружба с Кадыровыми
В начале 2004 года Умар Джабраилов был назначен представителем исполнительной власти Чеченской Республики в Совете Федерации. Он вошел в Комитет по международным делам и стал его зампредом. Он представлял Чечню на федеральном уровне, участвовал в работе российских делегаций, в том числе в Парламентской ассамблее Совета Европы, и выступал «связующим звеном» между республикой и федеральной властью.
Джабраилов дружил с Ахматом Кадыровым, они вместе в 2004 году ездили на паломничество в Мекку, затем он был в близких отношения с Рамзаном Кадыровым.
«Я считаю себя другом Рамзана. Не могу себя таковым не считать. Во-первых, мне повезло дружить с его отцом Ахматом-Хаджи Кадыровым. Во-вторых, мы с ним одного тейпа — беноевцы. Но главное, в свое время у мавзолея святого человека Бамат-Гирея мы с Рамзаном поклялись в вечной дружбе. [Это было] уже после того, как погиб Ахмат-Хаджи. В 2005-м, наверное. Рамзан не был еще даже премьером. Наверное, вице-премьером был. Мы с ним в то время вдвоем на жигулях по Чечне ездили, катались спокойно без никого. По крайней мере так я помню. Наша клятва была скреплена ритуальным обрядом у стариков», — говорил Джабраилов.
Однако, несмотря на «клятву в вечной дружбе», в 2009 году власти Чечни «попросили» Джабраилова покинуть Совет Федерации, а освободившееся кресло передали Сулейману Геремееву.
«Сначала Кадыровы дружили с Джабраиловыми, в том числе и Рамзан, неслучайно господин Джабраилов с 2004 по 2009 годы был сенатором от Чечни. „
Но потом Джабраилов перестал быть нужным Кадырову, и он снес его с корабля современности. Одновременно сложился деловой альянс Рамзана Кадырова и семейства Юрия Лужкова и Елены Батуриной,
в котором третьей стороной был известный бизнесмен Сулейман Керимов. Этому альянсу Джабраилов уже точно был не нужен, и было решено вытеснить его со столичного рынка недвижимости, что и произошло», — объяснял политолог Станислав Белковский.
До 2018 года Умар Джабраилов состоял в «Единой России», откуда его исключили за «действия, дискредитирующие партию». В ночь на 29 августа 2017 года бизнесмен открыл стрельбу в номере гостиницы Four Seasons в центре Москвы, недалеко от Кремля. По данным следствия, он несколько раз выстрелил в потолок из наградного пистолета Ярыгина. Сам он позднее объяснял произошедшее «эмоциональным состоянием». СМИ со ссылкой на источники сообщали, что в момент происшествия Джабраилов мог находиться в состоянии наркотического опьянения. В его номере, по информации ряда изданий, были обнаружены белый порошок и таблетки. Источники РБК утверждали, что экспресс-тест на наркотическое опьянение дал положительный результат.
Впоследствии Тверской районный суд Москвы признал Джабраилова виновным в хулиганстве с применением оружия и назначил штраф в размере 500 тысяч рублей. Отдельным решением мирового суда он был оштрафован за употребление наркотических средств без назначения врача. В ходе разбирательства экс-сенатор признал вину и заявил, что сожалеет о случившемся.
«Я, наверное, гангстер, но такой… окультурившийся. Я гламурный, очень интеллигентный гангстер», — так говорил Джабраилов в одном из интервью после обсуждения истории со стрельбой в гостинице.
Конфликт с Тимати
В 2019 году произошла ситуация, которая вновь продемонстрировала, как глава Чечни относится к Джабраилову. Тогда в Москву с концертом приехала певица Нелли Фуртадо. На разогреве у нее выступал Дима Билан, они планировали спеть совместно. Но перед концертом в гримерке певицы появился рэпер Тимати, который, по словам Джабраилова, подарил ей сувенир — бутылку водки в виде автомата Калашникова — и предложил спеть не с Биланом, а с ним.
Джабраилов на тот момент был в близких отношениях с продюсеркой Билана Яной Рудковской. По его словам, она попросила его повлиять на Тимати, чтобы тот «не вмешивался» в уже запланированное выступление. Джабраилов позже утверждал, что к тому моменту был знаком с Тимати: его дочери отмечали день рождения в клубе рэпера. Он якобы попросил Тимати отказаться от совместного выступления и, по собственным словам, оставил у гримерки певицы «своего бойца», чтобы тот не пускал рэпера.
Тем не менее Тимати во время концерта попытался пробраться на сцену. Произошла потасовка между людьми из окружения бизнесмена и охраной рэпера, в конфликт также оказалась вовлечена охрана Фуртадо. Сам Джабраилов утверждал, что дал Тимати пощечину и пригрозил сделать так, чтобы тот «в этом городе никогда не имел возможности выступать». „
Тимати обратился за поддержкой к главе Чечни Рамзану Кадырову. Он позвонил Джабраилову и попросил «отстать» от рэпера, добавив, что тот теперь находится «под его крылом».
Известно, что Джабраилов много лет пытался избавиться от наркотической зависимости. «Я же был далек от социума, я ушел в свою пещеру. Думал, что я конченный, что у меня не получится [избавиться от зависимости]. Я уже жить не хотел, потому что остановиться я не мог», — говорил он в одном из интервью.
В начале апреля 2020 года Джабраилов, находясь, по собственным словам, в «шоковом состоянии» и под наркотическим опьянением, попытался покончить с собой в одной из московских гостиниц. Его водитель успел вовремя вызвать скорую, которая доставила бизнесмена в НИИ скорой помощи им. Склифосовского, где ему спасли жизнь.
Несколько лет после этого, как говорил в своих соцсетях Джабраилов, он пытался вернуться в публичное поле. С этим, утверждал он, ему помогла Ксения Собчак, которая в 2023 году позвала его на интервью, — оно набрало почти 5 млн просмотров.
Файлы Эпштейна
В 2025 году стало известно, что имя Джабраилова фигурирует в файлах финансиста Джеффри Эпштейна, которого обвиняли в торговле людьми для их сексуальной эксплуатации.
«С Эпштейном я был знаком. Меня с ним познакомила Гислейн Максвелл. Моя близкая… близкий по духу мне человек», — заявил Джабраилов.
В файлах Эпштейна были фотография Джабраилова с голым торсом, а также его переписка с помощницей финансиста Гислейн Максвелл. Известно, что Максвелл участвовала в вербовке несовершеннолетних девушек для Эпштейна. В 2022 году суд в США приговорил ее к 20 годам заключения. „
«Но я никогда не мог предположить, что они были партнерами, что она была задействована… что она подыскивала девочек, о которых сейчас трубят все СМИ»,
— говорилось в видео, которое чеченский бизнесмен и политик опубликовал в своих соцсетях.
Джабраилов также проводил параллели между делом Джеффри Эпштейна и уголовным преследованием рэпера Пи Дидди, которого арестовали в сентябре 2024 года по обвинениям в торговле людьми с целью сексуальной эксплуатации, преступном сговоре и содействии проституции. С Пи Дидди Джабраилов также поддерживал дружеские отношения и не скрывал этого: в его социальных сетях публиковались совместные фотографии. Также там были фотографии с другими знаменитостями, среди которых Бейонсе, Джей-Зи, Наоми Кэмпбелл. Ходили даже слухи о его романтических отношениях с последней. В инстаграме Джабраилова архивные фотки с женщинами и вечеринками перемежались с архивными же фотографиями из паломничества в Мекку, которое он совершал дважды: в 2004 году с Ахматом Кадыровым и в 2026 году, за месяц до своей смерти.
Вскоре после гибели Джабраилова его дочь Альвина, которая сейчас проживает в Монако, опубликовала у себя в соцсетях пост о том, что ее отец никак не мог покончить с собой и что его якобы «устранили» из-за связей с Эпштейном. Девушка также утверждает, что боится и за свою жизнь.
«Если я умру в ближайшее время, знайте, что я не кончала с собой», — говорила Альвина в своих социальных сетях после того, как стало известно о гибели ее отца.
Но другие знакомые бизнесмена отметают версию с возможным убийством Джабраилова. Ксения Собчак, которая в начале нулевых состояла в близких отношениях с Джабраиловым, говорит, что он тяжело переносил последствия наркотической зависимости.
«Ушел Умар Джабраилов. И вот знаете, с кем сегодня утром это ни обсуждала — все вспоминают о нем с теплом. Только вдумайтесь, человек из чеченского села, без мамы, папы, один из 12 братьев добрался до Москвы! В те годы поступил (немыслимо) в МГИМО! Способный бизнесмен, смог очаровать все правящие элиты Москвы, заработать немыслимое количество денег, стать популярным на Западе, дружить с мировыми звездами… И потом такой слом, зависимость и, как итог, самоубийство. Безумно жалко его. Соболезнования всем родным…» — написала Собчак.

Численность русскоязычной диаспоры в ОАЭ исчисляется сотнями тысяч человек. Многие из этих людей покинули Россию в связи с началом войны. Но сегодня в небе над Эмиратами видны огни ракет, которые сбивает ПВО. Кадры с работой ПВО публикуют туристы и жители ОАЭ в инстаграме — обычно эти видео идут сразу после постов с красивыми видами города, который несколько дней назад еще был самым спокойным в мире туристическим и деловым центром. Под обстрелы попали многие знаковые места Эмиратов — например, отель «Бурдж-аль-Араб» на островах Пальмы, аэропорт. «Новая газета Европа» поговорила с россиянами, которые сейчас находятся в ОАЭ.
Оксана
Я из Москвы, но последние три года живу в Ереване. В Дубай мы приехали с ребенком девяти лет, в двухнедельный отпуск. В Дубае бываем периодически — либо в отпуске, либо по работе. Я работаю в международной компании в отделе маркетинга, у меня бывают разные бизнес-ивенты, в том числе и в ОАЭ. Мы должны были вылетать обратно в Ереван 1 марта.
Дубай я считаю одним из самых безопасных, интересных и приятных городов, поэтому мы здесь бываем регулярно, хорошо его знаем и, в каком-то смысле, считаем своим вторым или третьим домом после Еревана.
28 февраля, в субботу, мы были на пляже. Это был наш последний день до отлета, и мы ничего не знали — просто хорошо проводили время с ребенком, пока друзья не начали писать: «Как твои дела? Всё у тебя в порядке?» Я поняла, что стоит почитать новости, и увидела, что США начали операцию против Ирана. Но на пляже ничто этого не выдавало: было много людей, обычный день.
Мы спокойно пролежали на пляже и к вечеру стали собираться домой. Но почитали новости и поняли, что закрывается авиапространство и что, скорее всего, завтра мы никуда не улетим. Первым делом я написала в апартаменты, где мы живем, с просьбой продлить проживание. Мы ехали самостоятельно: без туроператора, сами купили билеты, сами на Booking забронировали жилье. Я продлила апартаменты за свой счет и начала узнавать у авиакомпании FlyDubai, какие у нас перспективы. Они сообщили, что, скорее всего, рейс будет отменен, а о дальнейших действиях они напишут позже. У меня нет ощущения, что я «на чемоданах», что «завтра улетим»: я уже понимаю, что мы тут минимум на неделю. Скорее всего, сначала будут вывозные рейсы в Москву и другие крупные направления, и я не думаю, что Ереван станет первым. Надеемся улететь ближе к выходным.
Вечером в субботу хлопки стали более активными, стало больше тревожных новостей, но в самом Дубае всё было абсолютно спокойно: не было ничего, что выглядело бы как «что-то не так». Мы даже вышли в кафешку около дома: попить смузи, посмотреть на Бурж-Халифу. Мы живём в районе Бурж-Халифы, и там всё было спокойно, не было слышно никаких хлопков. „
При этом в локальных чатах было много сообщений о том, насколько всё сложно в других районах: уже стало известно, что на Пальме были какие-то обломки ракеты, в других районах Дубая что-то падало,
что работало ПВО, и это давало шум, особенно в приморских районах, где больше открытого пространства. Я лично ничего не видела: ни взрывов, ни последствий.
Для меня самое неприятное, что я здесь с ребёнком, и мне бы не хотелось, чтобы он испугался. Но он и не напуган, потому что, слава богу, мы живем в очень спокойном районе.
Если говорить про власти и общее ощущение: все, кто живет в Дубае, реагируют очень спокойно. Я только спустя день, сейчас, наверное, поняла, что здесь действительно очень высокий уровень безопасности и обеспечения всем необходимым.
Власти начали писать вчера и сегодня, что будут компенсировать гостиницы. Мне это не актуально, потому что я живу в апартаментах. У меня здесь есть друзья из Москвы, которые как раз находятся в отелях, — им продлевают отели либо туроператоры, либо по указанию государства. В целом всё спокойно. Самое тяжелое — это неопределенность. И все, кто не в Дубае — знакомые, друзья, родители, родственники, — очень переживают. Я их понимаю: если бы я была не здесь и не видела уровня спокойствия, мне бы тоже казалось, что происходит что-то страшное. „
Но на деле всё не так. Многие организации работают: мне нужно было купить линзы, зайти в аптеку, починить компьютер — всё работало. Всюду можно написать в WhatsApp и спросить, открыты ли, — мне отвечали, что открыты.
Сильнее всего стрессуют те, кто оказался здесь туристом и не планировал задерживаться: они хотят выбраться, ждут, когда откроется небо, добиваются ответов от туроператоров. Кого-то российские туроператоры поддерживают лучше, кого-то хуже. Авиакомпании, на мой взгляд, коммуницируют стабильно: и Аэрофлот, и FlyDubai, и Emirates, и S7 — они неплохо координируют, многие предоставляли жилье туристам.
Планирую ли я переезжать в Дубай, как изначально предполагала? Наверное, да, если не будет сильной эскалации. Надеюсь, что у арабских стран хватит мудрости не ввязываться и выйти из этого правильно.
Ольга
В Дубай я переехала из Москвы в 2016 году: мужа перевели по работе, но в 2019-м мы вернулись. В 2022 году я вновь переехала в Дубай, это уже было непосредственно связано с вторжением России в Украину.
Мой муж европеец, сотрудник международной компании, поэтому мы решили, что ему находиться в России небезопасно. В Дубае у нас уже были бизнес-партнеры, была понятная языковая среда, потому что это абсолютно англоговорящий город, безопасность, ну и плюс уже хороший опыт жизни. Я занимаюсь пиаром, сейчас работаю на фрилансе.
О начале войны я узнала из новостей. Вернее, сначала я узнала о том, что США и Израиль атаковали Иран, — это не было большой неожиданностью, все мои израильские знакомые ко второй иранской войне активно готовились. Но стало неожиданностью то, что Иран будет атаковать непосредственно монархии.
Прилеты начались 29 февраля примерно после 12 часов дня и продолжались в той или иной степени весь день, всю ночь, и они продолжаются до сих пор. Мы узнали о прилетах в первую очередь из телеграмм-каналов, в том числе наших российских каналов, из наших русскоязычных дубайских чатов, потому что это самый оперативный источник информации здесь.
Сразу стало понятно, что происходит что-то достаточно масштабное, ракет много, сразу же начали рассылать экстренные сообщения местные министерства. „
Одна из ракет ударила где-то в 30 метрах от моего дома. Я живу в районе Сити-Уок. У нас был небольшой пожар. К счастью, ракета упала на строительную площадку, поэтому никаких жертв и повреждений особо не было, пожар потушили.
Взрывы мы по большей части слышали со стороны аэропорта, который тоже поврежден сейчас дроном. В порту Джабель-Али я видела столбы дыма близко, также были слышны очень сильные хлопки ночью, у нас дрожали окна. Знаю, что в некоторых зданиях пытались всех жителей вывезти на подземные парковки в целях безопасности. У нас такого не было, мы ночью находились в своей квартире.
Компания Mar — основной застройщик и хозяин Dubai Mall — распространила сообщение для арендаторов о том, что магазины должны оставаться открытыми, иначе будут штрафы. Потому что это может спровоцировать панику, в общем, жизнь города должна продолжаться. Некоторые собственники и арендаторы магазинов, конечно, приняли решение закрыться, несмотря на штрафы. Как правило, это очень большие компании из люкс-сегмента типа LVMH, Kering и так далее. Но многие магазины работают. Сам Dubai Mall и основная часть моллов в Дубае открыты.
Оповещения тоже работают. Сирены ревут, сообщения об атаках, уведомления, когда нужно укрыться в убежище, приходят. Для страны, которая никогда не имела опыта военных действий, мне кажется, власти делают фактически максимум. Чего несколько не хватает — это информационной прозрачности, потому что в Дубае есть определенная цензура: власти пытаются ограничить распространение непроверенной информации, в том числе в соцсетях.
Я слышала, что были огромные очереди в магазинах, которые продают алкоголь, в сети African and Eastern и в сети MMI, были очень большие очереди за алкоголем вчера вечером. Также был ажиотажный спрос в некоторых супермаркетах на туалетную бумагу и продукты первой необходимости. Но, например, в моем супермаркете на первом этаже дома народу нет, все продукты в наличии, очередей нет.
Небоскребы очень сильно притушили свою подсветку, чтобы не быть легкой целью. Большая часть мероприятий отменена. Сейчас идет священный месяц Рамадан, поэтому каждый вечер проводились специальные мероприятия — ифтары, когда после дневного поста мусульмане собираются большими группами (чтобы разговеться. — Прим. ред.). Эти мероприятия в основном отменены.
Но паники нет — например, вчера вечером мы пошли в ресторан «La Petite Maison», это известный французский ресторан в Дубае, и там было процентов 80 посадки. Люди пили шампанское, веселились.
Степень тревожности у людей очень разная. Кто-то пишет, что нужно уезжать на машине в Оман или в пустыню. Есть люди, которые больше с юмором подходят к ситуации и стараются держать себя в руках. Мы с мужем стараемся вести себя максимально как ни в чем не бывало, с соблюдением мер безопасности — избегаем открытых зон, стараемся не находиться близко к окнам, не поднимаемся в небоскребы и на панорамные площадки. По мере поступления сообщений стараемся держаться в безопасных местах, но в целом не сидим дома. „
Говорить об отъезде сейчас очень рано. У нас здесь жизнь, работа, коллеги, золотые визы, недвижимость, и уезжать — это не решение, которое можно принять за несколько часов.
Кроме того, куда уезжать? Бизнес моего мужа связан со странами Персидского залива, с Ближним Востоком, он часто летает в командировки в соседние страны. Сказать, что где-то в регионе сейчас безопаснее, сложно.
Официально Иран утверждает, что удары наносятся по американским базам в регионе. Но в самом Дубае американских военных баз нет. Есть авиационная база Аль-Дафра в 30 минутах от Абу-Даби, и американские корабли иногда пользуются портом Джабель-Али. Но отели на Пальме, «Бурж-аль-Араб», аэропорт — это гражданские объекты.
Для экономики Дубая происходящее — серьезный удар. В отличие от Абу-Даби, где значительную часть ВВП составляет нефть, в Дубае нефти фактически нет. Основа экономики — торговля, ритейл, недвижимость и туризм. Недвижимость международным инвесторам продавать в стране, которая рискует оказаться в зоне военных действий, может стать сложнее, цены могут начать падать.
Сейчас проявляется редкостный цинизм со стороны России: выражаются соболезнования в связи с гибелью Аятоллы Хаменеи, но я не вижу осуждения ударов по Объединенным Арабским Эмиратам и другим мирным странам Персидского залива.
При этом очень много фейков распространяется. Далеко не все видео — правда. Многие ролики — это старые пожары и старые стихийные бедствия, которые не имеют отношения к вчерашним событиям. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Артем
Я родом из Белгорода, в Дубае я живу второй год. Уехал сюда, чтобы получить здесь высшее образование. В 2023 году я на год уезжал в Аргентину, затем на полгода вернулся в Россию, но обстановка мне не понравилась, и я принял решение снова попробовать уехать — уже в Дубай.
Дубай ближе, чем Аргентина, есть прямые и относительно недорогие рейсы в Россию. Здесь большое международное сообщество и крупная русскоязычная диаспора — практически в любой сфере можно найти русскоязычного специалиста. Кроме того, это политически более нейтральная территория: не настолько проукраинская, как многие европейские страны, и не откровенно пророссийская. До недавнего времени здесь можно было чувствовать себя в относительной безопасности.
О начале войны я узнал от своих подопечных: по субботам я работаю в школе для детей русских иммигрантов — «Гимназии № 1», которая также представлена в Лондоне, Амстердаме, Тель-Авиве и других городах. Один из учеников подошел ко мне и показал видео, где в Дубае что-то взрывается, летят дроны. Сначала я не понял, о чем речь. Затем начали писать знакомые, звонить родители, спрашивать, все ли в порядке.
В момент прилетов я находился в школе. Ранее я отписался от новостных каналов, пытаясь дистанцироваться от политической повестки, поэтому о происходящем узнал, по сути, позже многих. „
С одной стороны, трудно было поверить, с другой — я почувствовал не страх, а скорее усталость от того, что нигде, как кажется, нет полностью безопасного места.
Я сразу начал оценивать серьезность ситуации, собирать «тревожный набор», закупил продукты, снова подписался на новости.
У меня уже была собрана еда для предстоящего похода в горы, консервы как раз, орехи, финики, «Бульдак» — лапша быстрого приготовления. Также я снял наличкой 10 тысяч дирхам (около 211 тысяч рублей. — Прим. ред.), ну и собрал документы.
Некоторые взрывы я видел: вечером работала ПВО, я это заснял. Многие выкладывали подобные видео в интернет. Но я воздерживаюсь от публикации подобных материалов: в ОАЭ строгие законы, и за распространение недостоверной информации могут привлечь к ответственности. Было ощущение, что удары наносятся по символическим точкам, чтобы привлечь медийное внимание. Я понимаю, что ситуация может затянуться на дни или даже месяцы.
Власти среагировали быстро: были смс-оповещения, официальные заявления о том, что ситуация под контролем. Ночью у всех на телефонах сработала экстренная тревога на максимальной громкости, отключить ее было невозможно. В уведомлении было рекомендовано спускаться в подвальные помещения. При этом в Дубае нет классических бомбоубежищ — чаще всего речь идет о подземных парковках или лобби.
Атмосфера в городе изменилась заметно. Люди стараются оставаться дома. Я живу рядом с парком, который обычно переполнен по вечерам, но сейчас он почти пустой.
Службы доставки работают с перебоями. „
Если раньше продукты привозили за 10–15 минут, то сейчас ожидание может составлять около часа, а некоторые сервисы временно не принимают заказы. Вероятно, это связано и с повышенным спросом, и с тем, что часть курьеров не вышла на смену.
В приложениях сложно заказать воду в больших объемах — крупные бутылки временно недоступны.
Общественный транспорт работает в прежнем режиме: метро и такси функционируют. Существенного роста цен на такси я не замечаю.
Я бы не сказал, что чувствую себя небезопасно. Скорее, есть раздражение из-за нарушения привычного ритма жизни. Прилеты носят локальный характер, речь чаще идет о перехватах ракет и падении обломков. Масштабных атак, направленных именно на гражданское население, сейчас нет. Тем не менее, хочется, чтобы ситуация поскорее стабилизировалась, поскольку у меня запланирована поездка в Россию для решения вопросов с документами (а аэропорт закрыт. — Прим. ред.).
У меня есть друг, который живет на Пальме — недалеко от места одного из ударов. Он рассказывал, что во время взрывов у него дрожали окна. Над моим районом также сбивали ракеты, обломки падали в соседних кварталах. Сейчас в моем районе спокойно, хотя по новостям в других частях города периодически сообщают о новых инцидентах.
Уезжать насовсем я пока не планирую. Ситуация может быстро измениться: прошло слишком мало времени, чтобы делать окончательные выводы. Если поездка в Россию состоится, я вылечу и посмотрю, как будут развиваться события. В крайнем случае я мог бы рассмотреть возвращение в Аргентину или перевод в австралийский кампус моего университета. Мне осталось доучиться всего год, и я не хотел бы терять эту возможность.
Моя рефлексия порождает чувство усталости. Нет ни паники, ни эмоциональных всплесков — скорее, автоматическая реакция: предпринять необходимые меры безопасности и следовать рекомендациям властей. Я бы не стал сравнивать происходящее здесь с ситуацией в Белгороде, где обстрелы были более масштабными и продолжительными. Пока обстановка в Дубае не выглядит настолько критичной.
Татьяна
Я из Владивостока, мой муж из Ростова-на-Дону. Мы эмигрировали в Тбилиси летом 22 года.
Мы возвращались с зимовки из Бангкока в Тбилиси 28 февраля. У нас была часовая пересадка в Шардже. Мы прилетели в субботу в двенадцать дня, и в час мы должны были уже вылететь в Тбилиси. Прилетели в ОАЭ нормально: успели на пересадку, подключились к бесплатному Wi-Fi и прочитали новости про Иран. Очень сильно удивились, но всё еще надеялись улететь. Даже когда заходили в самолет, я спрашивала у стюардессы, как мы полетим. Она говорила, что просто рейс увеличится на два часа, и мы полетим с большим крюком. Но этого не случилось, к сожалению. Через 20 минут всех выгнали из самолетов и сказали ждать. Еще через пару часов работники аэропорта нам сообщили, что мы никуда не полетим, и сказали ехать в город.
Тогда мы прошли паспортный контроль, вышли на улицу, нашли представителя Air Arabia. Он сказал нам самим бронировать отель, но у нас даже интернета не было. Мы чуть послонялись, пытаясь поймать интернет, но так и не смогли. Потом увидели группу российских туристов, им всем помогал тот же представитель Air Arabia. Мы встали к ним, нам забронировали отель с питанием, в нем мы уже провели две ночи. И не знаем, сколько еще проведем. С жильем нам повезло: красивый вид из окна, гигантский номер, кухня, и еще у нас питание нормальное, так что мы в очень хорошей ситуации.
От авиакомпании новостей нет: рейсы значатся как отложенные. Так что, видимо, мы просто сидим, ждем и надеемся. Я видела сообщение в чатах, что ребята едут в Оман, туда 5 часов. „
Но как будто бы безопаснее сидеть здесь, потому что здесь самая лучшая ПВО в мире, и 97% ракет сбивают.
Шарджа — спокойный город, сюда ничего не прилетает и вряд ли прилетит, потому что нет никаких объектов. Тут сирен даже не было слышно ни разу. Не знаю, сколько дней еще здесь будет всё закрыто. Но нам, в принципе, ок. То есть мы просто сидим в отеле и отдыхаем.

В ночь на 22 февраля во Львове произошел теракт: когда наряд полиции приехал по ложному вызову на ограбление магазина, случился взрыв, потом еще один, погиб человек. Исполнительницей оказалась женщина, которая, по словам следователей, под руководством куратора из России собрала и заложила самодельное взрывное устройство. На следующий день взорвали отделения полиции в Днепре и Николаеве — в последнем пострадали семь человек. Сообщения о терактах в Украине, организованных местными жителями, которых наняли на эту работу кураторы из России, появляются практически каждую неделю. Размах диверсий очень разный — от заказных убийств до поджогов релейных шкафов, однако методы их организации практически не отличаются. Вербовщики заманивают в соцсетях подростков или представителей других уязвимых категорий населения перспективами легкого заработка или шантажом; разные этапы операций поручают разным исполнителям; «человеческим ресурсом» организаторы акций совершенно не дорожат. Спецкор «Новой газеты Европа» Дмитрий Дурнев поговорил с людьми, которых завербовали россияне, с сотрудниками украинских силовых служб, которые расследуют эти преступления, и рассказывает, как на территории Украины действуют целые сети вербовки и исполнения диверсий и терактов. Все имена в тексте изменены.
Остановить Малого
В сентябре 2024 года Сергей, парень из украинского села рядом со столицей, поступил учиться в техникум на маркетолога. В Киеве он поселился в общежитии, а соседом у него оказался Артем — молодой человек из такого же села, но расположенного с другой стороны от города: один из приятелей жил по Житомирской трассе, другой — по Одесской. Общались они по-украински, хотя русский Сергей тоже любил послушать, например, группу «Кино». Вскоре выяснилось, что Артем знает, как быстро и легко заработать много денег, а главное — готов делиться этими способами с соседом.
Сергей, большой круглолицый парень, разговаривает медленно, с расстановкой, как будто бы размышляя над каждой отдельной фразой. Младший сын, которого в семье всегда называли Малым, он рос вдумчивым и упертым.
— У нас мама три года назад умерла, он с отцом жил, объясняет его старшая сестра Оксана.
Их отец — убежденный патриот Украины, был на Майдане в 2014 году, но, по словам дочери, «мужик строгий, воспитание детей — это совсем не про него. Сергей и так мало что расскажет, а если что происходит, никогда не откроется».
Первый раз Артем взял Сергея «на дело» в декабре 2024 года: надо было рисовать на стене граффити с адресом интернет-сайта, за ночь можно было заработать 1000 гривен (20 евро) — платили по 50 гривен за один адрес. Сам Сергей на этот сайт не заходил и вообще, по его словам, не особенно интересовался новостями и чужими делами, а заработанное потратил «на еду и кино». Была у него и мечта: двенадцатый айфон, небольшой, чтобы помещался в ладонь, — подержанная, но рабочая модель стоила 15 тысяч гривен. О том, что ровно такой ему собирается подарить летом на день рождения сестра, Сергей не знал, так что решил копить на телефон сам. Когда техникум ушел сначала на зимние каникулы, а потом на дистанционное обучение, парень практически ежедневно стал работать на большом складе кем-то вроде грузчика — за 500–600 гривен в день. На завлекающие звонки Артема он не реагировал: был постоянно занят.
А потом он увидел в инстаграме у соседа новенький айфон — как выяснилось, тот купил его на деньги, заработанные с очередного «заказа». Артем предложил и ему такую работу — с гонораром аж в 80 тысяч гривен, больше полутора тысяч евро. И тут Малой не устоял.
Задание оказалось тяжелым, но 17-летний Сергей понимал это постепенно, по мере того как влипал всё глубже. Сначала для него в Киеве сняли квартиру на сутки. Оттуда отправили на такси по координатам — откапывать в земле схрон с пакетом. Внутри оказались гранаты. „
— Такие гладенькие зеленые в пакете лежали, три штуки, и взрыватели отдельно в связочке, — рассказывает Сергей.
— А четвертая граната не такая: она вроде как пластмассовая, импортная, и взрыватель там тоже с пластмассой — я за нее так и не взялся.
Сергей должен был эти гранаты распилить, опираясь на видеоинструкцию, которую ему прислал Артем. Он же оплатил Малому такси и покупку еды — «хлеб, колбасу, сырок», всего на 250 гривен, — и снял уже на несколько дней другую квартиру у той же хозяйки, чтобы Сергей закончил работу.
«Наша задача — вывинтить детонатор, — говорил на видео (есть в распоряжении “Новой-Европа”) мужчина в черной военной куртке: лицо заблюрено, пальцы, как у сапера, крупные, в мозолях, волдырях и старых шрамах. — Если детонатор с коробки сидит на лаке [который его держит], вывинтить его руками не представляется возможным. Поэтому мы берем плоскогубцы…» Дальше мужчина объяснял: нужно отпилить взрыватель гранаты от специального замедлителя — куска трубки, который нужен, чтобы отсрочить взрыв на четыре секунды, — а потом медленно пальцами высверливать содержимое этого замедлителя малым сверлом, «двоечкой».
— Я плоскогубцами эту трубку взрывателя держал, а отпиливал ниже, потом рассверливал этот самый… замедлитель, чтоб порошок посыпался, ну а потом их, трубки, обратно соединять надо было, чтоб снова стало как было, — рассказывает Сергей. — В первый день одну гранату сделал, на второй день еще две. Потом поставили задачу леску купить для них.
Делал Малой самодельное взрывное устройство (СВУ): для него из гранаты вытаскивают кольцо и фиксируют чеку леской, к этой конструкции присоединяют перепаянный мобильный телефон и электроспичку. Предполагается, что после звонка телефон сработает, пойдет искра, спичка вспыхнет, капроновая леска быстро перегорит — и лишенная замедлителя граната сразу взорвется. Телефоны Сергею прислали в почтомат «Новой почты», но почему-то без сим-карт — за ними он отправился в один из магазинов сети АТБ: в Украине даже во время войны сим-карты продают без паспортов.
Важно понимать: любой работающий в Украине телефон сразу начинает получать самые разные СМС-оповещения — о воздушной тревоге, сообщения от армейских рекрутеров, от Государственной службы по чрезвычайным ситуациям, от Министерства внутренних дел, рекламу, наконец. Любое такое СМС теоретически тоже может дать искру и запустить процесс в рюкзаке у подрывника, на съемной квартире — где угодно. Заказчики диверсий не думают о судьбе исполнителей и относятся к ним как к расходному материалу.
Предполагалось, что на следующем этапе «задания» Сергей должен собрать устройство из разрозненных деталей, а дальше — либо передать его кому-то, либо взорвать — как повезет. Но когда он шел в супермаркет, Малой уже думал только о том, как бы «спрыгнуть с этой темы», не испортив себе репутацию в общежитии. Чем дальше, тем больше эта «простая работа за 80 тысяч» его пугала. Он долго бродил по супермаркету, а потом надел наушники и пошел обратно на снятую для него квартиру — и, видимо, задумавшись, пропустил нужный поворот к дому.
Это его и спасло.
Посылку с телефонами для СВУ уже вели оперативники Службы безопасности Украины: они знали, что в ней, но не знали, кому она предназначается. Зафиксировав Сергея как получателя, они установили квартиру, где он обосновался, проследили, как он покупал леску, и продолжали следить, когда Малой пошел в магазин за сим-картами. Покупка сим-карт означала, что набор собран: через минуты после возвращения в квартиру парень мог собрать рабочую бомбу. Когда на обратном пути он отправился не в ту сторону, они решили: надо брать — вдруг подрывник испугался и решил бежать?
— Он мог взорваться при сборке [СВУ] — такое часто бывает, — объясняет мне оперативник Андрей, принимавший участие в этом деле. — Мог вдруг проявить смекалку и уйти через крышу. У него в квартире могла быть девушка, например, и она с рюкзачком с бомбой могла выйти мимо нас в большой город — всё могло быть! В общем, когда он не пошел к дому, мы приняли решение о задержании.
Так Сергей по прозвищу Малой оказался обвиняемым всего-то по статье о незаконном обороте взрывчатых веществ. Если бы в СБУ рискнули и задержали его уже после того, как он собрал бомбу, это была бы уже совсем другая статья — о несостоявшемся, предотвращенном террористическом акте. За нее опера получили бы награды, Малой — большой срок, но и риск, что гранаты взорвутся и погибнут люди, был бы высок.
В итоге парень отделался малой кровью: отсидел пару суток до суда по мере пресечения, после чего его отпустили под залог под домашний арест по ночам — учли еще и его сотрудничество со следствием: благодаря этому удалось раскрутить целую сетку завербованных подростков. На залог после суда у семьи ушло 240 тысяч гривен, которые вернутся только после приговора, адвокат потянул еще на 120 тысяч. На суде, если всё будет штатно, Сергей может получить условный срок. Сейчас он живет под строгим присмотром старшей сестры Оксаны.
— У меня сыну 14 лет, я ему сказала, что, если учудит что-то похожее, выпутываться и собирать деньги будет на себя сам, — жестко говорит мне Оксана. „
— А брат уже на «исправительных работах» у меня! Сегодня перед встречей с вами могилу очередную копал, чтоб знал, как деньги достаются.
Я его еще в бар к друзьям устроила — чтобы с людьми больше общался. И сразу после освобождения под залог живет он у меня, под контролем! Да и папа наш жесткий, он такого не понимает, в селе у отца ему лучше пока не появляться.
Оксана — взрослая уверенная в себе умная женщина — выглядит немного растерянной. Она живет в Киеве, работает в похоронном бизнесе, деятельно планирует открыть свой магазин, откладывает деньги на ремонт квартиры и на расширение компании — всё по полочкам. И тут в семье такое. Как это могло случиться?
Таких, как Оксана и Сергей, по всей Украине как минимум сотни. Российские спецслужбы, пользуясь социальными сетями, активно вербуют украинских подростков (и не только подростков) для самых разных диверсий, обещая им простую работу и хорошую оплату. Кого-то, как Сергея, успевают остановить до того, как они выполнят просьбу кураторов. Кто-то, как исполнительница львовского теракта, доводит заказ до конца.
Множество возможностей для каждого
«Ищете работу с гибким графиком и достойной оплатой? Мы предлагаем: поджоги объектов по всей Украине. Высокую зарплату: от 1000$ до 5000$ за проект. Выплаты: BTC/LTC/USDT, Visa/MasterCard. Конфиденциальность: ваша информация в полной безопасности. Профессиональный инструктаж: подробные видео и фотоматериалы. Свободный график: работайте в удобное для вас время. Поддержка 24/7: наши кураторы всегда на связи».
За общими авансами следует подробный прейскурант: больше всего, 5000 долларов, предлагают за атаку на здание СБУ, чуть дешевле, в 3000 долларов, оцениваются здания полиции, прокуратуры, погранслужбы, электростанции и трансформаторы; совсем мало — 300 долларов — «стоят» железнодорожные шкафы. Отдельно оговорены «менее опасные, но не менее высокооплачиваемые варианты: наблюдение и разведка, установка систем видеонаблюдения, перевозка грузов, производство взрывчатых веществ». «За каждого приглашенного» предлагают бонус в 1000 долларов. «Спектр рабочих задач широк и предоставляет множество возможностей для каждого».
Такие объявления рассылаются в телеграме по ворованным базам данных уязвимых категорий населения, в первые месяцы вторжения отправляли и вовсе просто СМС. Задания, как правило, делят на мелкие этапы, каждый из которых вешают на разных исполнителей, — это повышает вероятность ошибки, но кураторы стараются брать числом.
— Контингент с ними работает не всегда умный, не всегда образованный, не всегда умелый, — рассказывает мне киевский сотрудник СБУ, которого я буду называть Виктором. — Они процессы дробят, за деньги используют людей на отдельных отрезках: откопать, передать, купить-отправить, собрать часть бомбы, положить под машину, прикрепить, установить напротив телефон с включенной камерой, чтоб куратор смог привести в бомбу в боевое состояние. На каждом этапе что-то сбоит, люди попадаются в сети неосторожные, не очень удачливые, да еще и интернет плохой бывает.
Отчеты об успешных диверсиях публикуются в телеграм-каналах, имитирующих «украинское партизанское движение»; в некоторых из них десятки тысяч подписчиков — большинство, вероятно, сторонников войны с российскими паспортами, но с помощью таких групп обладатели украинских могут почувствовать, что не одиноки. «🔥 Операция “Энергетический фронт” набирает обороты! 🔥Новый точный удар по инфраструктуре противника — по всей железнодорожной ветке выведены из строя реле-шкафы, управляющие движением поездов», — сообщают в одном таком канале.
Сказать, сколько в Украине совершается террористических актов и диверсий — от поджогов машин до подрывов патрулей на вызовах, — невозможно: открытой статистики нет. Но есть десятки сообщений СБУ и Национальной полиции Украины о разоблачениях целых сетей диверсантов и приговорах — вплоть до пожизненного заключения — завербованным в телеграме изменникам Родины в лице подростков и вполне взрослых дядей, которые просто хотели заработать легких денег и, к примеру, поджигали релейные шкафы.
Вербовка одноразовых киллеров, поджигателей и подрывников носит в стране системный и массовый характер. Ею занимаются с чисто коммерческим размахом, борются с ней тоже массово и системно.
— У немцев процент раскрываемости подобных преступлений невысок, у нас — до 70%, — говорит мне оперативник СБУ Виктор. — В случае взрывов с жертвами ловим всегда практически всех, кроме тех, кто быстро бежал в Европу, но и там их достаем.
Примерно о таком же соотношении говорил в конце февраля министр МВД Украины Игорь Клименко: по его словам, раскрывается 76% таких преступлений, 26% из них совершают подростки.
Конкретных историй множество, оперативники хранят в памяти особенные — кажется, они искренне сожалеют о сломанных судьбах исполнителей.
В Ивано-Франковске подросток и его совершеннолетний друг собрали самодельные СВУ и пошли подрывать одно из них на вокзале. По дороге куратор занервничал и дистанционно запустил оба устройства — на съемной квартире и в руках у одного из подрывников. Взрослый парень погиб, а 16-летнему подростку оторвало обе ноги.
— Вы ведь понимаете, что он даже без ног — всё равно участник террористического акта и полноценный обвиняемый, хотя как он будет в такой комплектации сидеть, я не совсем понимаю, — поясняет мне оперативник.
В Харькове 15-летние дети два дня подряд носили бомбы под отделения полиции.
— Там медленный мобильный интернет всех спас: куратор пока с задержкой увидел полицейских, с задержкой послал сигнал на взрыв — они все в здание уже зашли, [и взрыв никого не задел]!
В Николаеве в семье у командира ВСУ случился конфликт: у дочки-подростка парня задержали за поджог автомобиля военных. У «кураторов» остался выход на девушку, и ей предложили всевозможную помощь, сочувствие и сценарий примирения с отцом: для папы должны были передать коробку с хорошим виски.
— С этой передачей всё было ненормально, — рассказывают мне опера. — Подрядили под это женщину, которая повезла в Николаев из Полтавской области коробку с самодельной взрывчаткой в СВУ, вместе с 14-летним сыном — его не на кого было оставить. Отец девочки как раз выехал на задание, дочка с ним не встретилась, а взрывчатка из отбеливателя — она же нестойкая, надо было как-то ее отобрать и реализовать. „
Эта женщина забрала у девочки передачу назад, ее завели в кафе, где были и военные, и там куратор дистанционно подорвал СВУ вместе с курьером.
Когда дочка узнала, что она отцу должна была передать, — вышла из окна. Плохая очень история.
Чтоб не связываться с нестабильными взрывчатыми средствами, которые не очень образованным подрывникам трудно синтезировать, придумывают схемы с гранатами — но тоже ошибаются. В Киеве поставили растяжку в квартире и вызвали полицию на адрес, сообщив о домашнем насилии.
— Те приехали, а там дверь приоткрыта. Стали заходить, а первый парень был опытный — услышал щелчок, крикнул: «Граната!» — и сам успел выскочить, — рассказывает оперативник Андрей.
Именно поэтому, по его словам, теперь парней вроде Сергея учат рассверливать гранаты, чтобы без замедлителя они взрывались мгновенно.
В марте 2025 года в Одессе убили активиста, участника «Правого сектора» Демьяна Ганула. Его застрелили на людной улице в нескольких сотнях метров от ближайшего отделения полиции; убийца не скрывал лица, сделал жертве контрольный выстрел в голову и ушел, оставив свои портреты на всех камерах слежения вокруг. Установлен был практически сразу, задержан через шесть часов после преступления.
— Это классический случай работы вражеских колл-центров, — рассказывает мне сотрудник СБУ. — Там сначала бабушка отправила «полковнику СБУ» все наличные деньги в доме — для «сверки номеров купюр» и «защиты от мошенников». А потом ее к «работе на СБУ» привлекли, а она уже сына уговорила. Тот пошел и «по заданию СБУ» убил человека среди бела дня, искренне считая, что «выполняет задание» и ничего ему за это не будет!
Вербовка подростков — настолько всеобъемлющая проблема, что СБУ и полиция пошли в народ. В некоторых школах теперь проводят специальные уроки, где рассказывают, что враг орудует в интернете: в телеграм-каналах, в чатах онлайн-игр, в объявлениях о быстром заработке «сегодня на сегодня» на сайтах вроде Work.ua. Сотни разработок для уроков или видео для подростков можно найти в интернете за пару кликов. Есть даже специальный чат-бот от СБУ — он называется «Спали ФСБшника». Это типичная борьба щита и меча, где тактика сторон видоизменяется ежемесячно.
Друг из деревни
Максиму в апреле исполнится 18. Он говорит по-русски, слушает российского рэпера Kizaru и даже ходит в его мерче.
— Это ребята антивоенные, в Испании сидят, у них магазин у нас на Крещатике есть (Kizaru высказывался против войны один раз, а в Испании живет из-за проблем с законом в России по наркотической статье. — Прим. ред.). — У Максима небрежная дорогая прическа с вычурным мелированием. — Бесплатная стрижка, как модель в одном барбершопе привлекали.
Максим не пьет кофе, качается в спортзале, занимается боксом, он из полной семьи, его мама работает в музее. Но и Максим — один из завербованных в телеграме исполнителей, несостоявшийся террорист.
Его приятель Дима всё время искал денег да и вообще был ненадежным товарищем: одолжил, к примеру, у Максима четыре тысячи гривен на игры и не отдавал уже полтора года. Но при этом всё-таки друг: познакомились еще детьми в деревне, куда Максим с родителями ездил на дачу; когда подросли, вместе «курили травку». «На этой теме», по словам Максима, Дима и начал общаться с куратором из телеграма, который называл себя просто FM.
Поначалу Диме предложили наносить граффити на стене — рекламировать каналы, где можно было купить «соль». Потом как-то раз попросили нарисовать адрес уже на автомобиле — за сумму в разы больше. По словам Максима, владелица автомобиля оказалась упертой и написала претензию в тот же самый телеграм-канал — и FM тут же предложил прислать ей номер карты и компенсировать деньги на полировку: до заявления в полицию дело не дошло. Очевидно, порча машины не имела никакого рекламного смысла: видимо, так проверяли способность агента выполнять любые задания.
Дальше был Retroville — торгово-развлекательный комплекс в центре Киева. Диме предложили за 100 долларов ночью пойти и сфотографировать горящую машину — поджечь ее должен был кто-то другой. Комендантский час, людей на улицах нет, подросток, который на улице фотографирует горящую машину, привлекает внимание: в итоге, когда кто-то попытался его остановить и задать вопросы, Дима убежал без снимков, но его дерзость куратор оценил — и далее предложил уже поджечь машину самому за 50 000 гривен.
Дима согласился. У него была наводка на конкретный двор и конкретную марку — «Шевроле Лачетти», но подросток перепутал и поджог другую, совсем случайную машину. Экстренные службы, приехавшие на пожар, не стали заморачиваться: списали всё на самовозгорание, хотя хозяин показывал следы на земле, огненную дорожку от бензина к автомобилю. Когда потом правоохранители шли по следам Димы, то эта сгоревшая машина в дело не попала — она была уже на свалке, а фотографии из телефона потерпевшего Уголовный кодекс Украины как доказательство не признает.
Деньги от россиян парень получал через криптобиржу, но вывести их сразу не мог из-за ограничений: как у несовершеннолетнего, у него была карта, привязанная к счету взрослого, откуда больше восьми тысяч в сутки выводить нельзя. Тут-то и пригодился киевский друг Максим: 16 тысяч вывели на его карту — Дима одновременно закрыл старый долг и показал товарищу, что делает серьезные дела. „
— Он мне тогда много чего предлагал, что, наверное на пожизненное потом бы потянуло, — рассказывает Максим, слегка улыбаясь.
— Ну, там, подорвать рельсы перед поездом — 5000 долларов. За 10 000 долларов предлагал подорвать машину не самого последнего мужика какого-то в Киеве — говорил, что у него автопарк на 300 тысяч, ему куратор рассказывал! Дима тогда уже догадывался, что это российская сторона, пробовал делать бомбу, скидывал мне голосовухи от куратора. Книжки показывал: ему присылали красивые электронные с картинками — как паять и всё такое.
Обустроив себе легкий заработок, Дима стал жить на два города — в своем селе и в Киеве, в квартире у друга, которого, впрочем, в свои дела не посвящал, в отличие от односельчан-одноклассников: им он предлагал попробовать, например, подорвать рельсы на железной дороге — за это FM сулил большие деньги.
— У подростков в 16–18 лет нет секретов, конспирации, критического мышления вообще, — поясняет мне сотрудник СБУ Виктор. — Все предложения о такой «работе» звучали примерно как приглашения пойти потрудиться на склад. Всё общежитие знало о такой возможности заработать: есть тема бомбу сделать, почту спалить, граффити наркошопа написать за деньги… Большинство на это не шло, но и в полицию тоже не обращалось.
Каждый свой видеоотчет для куратора — с очередным граффити или с сожженным автомобилем — Дима, чтобы похвастаться, отправлял своему киевскому другу Максиму, ничего не скрывая. Тот не соглашался участвовать в диверсиях, но помогал товарищу с покупками, когда тому нужны были специфические предметы: припой, например, или паяльник — по заданию куратора Дима пытался смастерить бомбу.
— Взрывчатка у него не получалась совсем, — рассказывает Максим. — В итоге ее ему прислали — в банке из-под спортивного питания на почтомат пришел кусок взрывчатки, пластида.
Дима предложил Максиму поучаствовать в деле — совершить ряд несложных действий за 20 тысяч гривен. Максим должен был купить сим-карты и вставить их в мобильные телефоны, прикрученные к банке с пластидом. А еще как-то приладить к бомбе большой магнит: в итоге купил его в «Эпицентре» за 200 гривен и прикрутил просто изолентой. Дальше бомбу должен был забрать из схрона Артем — тот самый друг Сергея из общежития. Максим положил пакет в подвале по указанному адресу, сфотографировал и отправил снимок и координаты — он в этом случае играл для Артема роль таинственного «русского куратора».
Взорвать планировали конкретную машину — старую «Альфа Ромео», очень похожую на военный автомобиль: обычно это так называемые «корчи», полноприводные внедорожники возрастом за 20 лет, часто кустарно перекрашенные в зеленый цвет, с черными военными номерами или вовсе не снятыми старыми европейскими, «рогами» установок радиоэлектронной борьбы на крыше и многочисленными характерными армейскими наклейками на заднем стекле вроде «Слабым — ***!». Но закрепить СВУ на корпус такого автомобиля у Артема почему-то не получилось — он просто положил его под колесо. А когда на телефон позвонили, взрыва не произошло.
Дима в тот момент уже ехал от греха подальше на автобусе к маме в Германию, где та давно жила и работала. Отсутствие взрыва здорово всех испугало, и Дима начал бомбить Максима сообщениями — мол, надо достать несработавшую бомбу: в конце концов, это ведь он ее собирал и ставил туда сим-карты! Максим лезть за взрывчаткой не захотел и предложил помочь в таком деле за 100 долларов своему однокласснику:
— Он почти беспризорник, ему всё равно — он пошел, да еще захватил с собой друга.
Возле машины ребятам показалось, что взрослые обращают на них внимание, и они испугались и побежали. Мало того — на бегу выкинули в кусты свой смартфон с перепиской о бомбе: нашли его потом с большим трудом.
Вскрылась вся эта история, когда с новой бомбой попались Сергей и Артем из нашей первой истории: подростки не чистили истории сообщений. Максима вычислили через пару месяцев по перепискам в телефонах десятков подростков. С обыском к нему пришли через два месяца после его неудавшегося подрыва. От одного Димы ветки расследования протянулись сначала в село, потом в Киев, потом по селам в сторону Одессы — как пожар. Максим теперь в статусе подозреваемого, но дойдет ли дело до суда без бомбы (ее так и не нашли), купленных им сим-карт, отпечатков на магните — вопрос, который еще будет решаться. „
— Мое убеждение, — говорит мне Виктор, занимавшийся этим делом, — состоит в том, что 80% наших подростков беспомощны перед психологической обработкой профессиональных кураторов.
Большая часть ребят были из патриотичных семей, всё понимающие. Но при правильной обработке через телеграм поплыли!
— Я не вижу прямой связи с бедностью, средой обитания. Важнее то, что в голове, — добавляет другой мой собеседник Василь, работающий в правоохранительных органах Черновцов. — Заходишь на обыск, а там гаджеты у всех, компьютеры, нормальный достаток. Сейчас дети лишены привычной социальной среды обитания: на улице он и не заговорит с незнакомым, а в интернете и поджог машины можно обсудить, якобы без последствий. К родителям он с этим не идет, замыкается — и снова отправляется в чат.
Подросток всегда хочет больше
Начиная работать над этим материалом, я представлял себе, как вербовщики из спецслужб выпрашивают у девочек-подростков голые фотографии, а потом шантажируют ими, заставляя устраивать взрывы. Всё оказалось гораздо проще.
На организацию терактов, по словам моих собеседников, работают целые коммерческие холдинги, большие колл-центры.
— Каждый такой колл-центр арендует сервер и VPN, физически их люди на удаленке могут быть где угодно, хоть в Сербии, — рассказывает Василь. — Времена прямых сообщений с номеров +7 давно минули, кураторы работают с украинских аккаунтов, часто на украинском языке, да еще и, бывает, под патриотическими лозунгами, под прикрытием, так сказать.
— Когда-то до войны в стране допустили существование криминальных колл-центров и появление целой сети наркошопов в интернете, — подытоживает сотрудник киевского СБУ Андрей. — Теперь эту инфраструктуру как отмычку использует Россия в войне против Украины. Ошибку эту надо осознать.
По словам оперативника Василя, аккаунты в телеграме на украинские сим-карты регистрируют зачастую сами же украинцы:
— Мы такого одного нашли, он 50 сим-карт купил, завел на них аккаунты и передал за деньги не особо известным ему людям. Так ему и предъявить нечего, и он сам не понимает, какие к нему претензии. Регистрация подобных аккаунтов на сим-картах украинских операторов — это ровно то, чем занимаются обычно для рекламы и раскрутки через комментарии всевозможных интернет-магазинов и коммерческих страниц в инстаграме.
Дальше начинают бомбить сообщениями всех — особенно тех, кто потенциально нуждается в деньгах.
— Я был год на ротации в Донецкой области, и у нас там базу Красного Креста то ли взломали, то ли купили, — рассказывает Василь. — И по всей этой базе пошли сообщения с предложениями быстро заработать. Там же в базе самые уязвимые категории — нуждающиеся в помощи, больные туберкулезом, ВИЧ-положительные, наркозависимые. Кто-то к нам обратился, кто-то не прореагировал, а кто-то…
Оперативник из Черновцов выделяет несколько самых уязвимых для афер категорий населения. Первая — это подростки, которые хотят финансовой независимости от родителей.
— Причем тут могут быть и дети из относительно состоятельных семей. Мы в наших краях общались с родителями одного такого «террориста», они довольно благополучны, говорят, что давали сыну в месяц на карманные расходы по 300 долларов, это больше 12 тысяч гривен — солидные деньги для наших нестоличных мест. Но подросток всегда хочет больше, хочет сводить девушку в кафе на свои деньги.
Другая категория — это наркозависимые, которых чаще всего стимулируют закладками, а не деньгами.
— Был случай в октябре — спалили «Лексус» за 45 тысяч долларов. Двое бывших военнослужащих на войне подсели на «соли», им обещали 30 тысяч гривен за поджог машины, но дали всего тысячу — чаще всего все эти теракты заканчиваются тем, что с людьми не расплачиваются, — рассказывает Василь.
(Женщине, которая организовала взрыв СВУ во Львове, обещали 60 тысяч гривен (1200 евро), но оплатили в итоге только комплектующие бомбы и проживание; поймали ее через десять часов после теракта.)
Дальше идут лудоманы — по словам оперативника, все они в странах СНГ общаются онлайн на одних и тех же сервисах, что облегчает для вербовщиков поиск людей в нужных регионах. И только потом — те самые девушки, которых шантажируют интимными снимками. „
— В Тернополе девочку из-за голых фото заставили подложить самодельное взрывное устройство под автомобиль, но взрыв предотвратили.
— Они меняют методики работы постоянно, — продолжает мой собеседник. — Например, сейчас они используют предложения о работе по расклейке объявлений. Причем это могут быть объявления с текстом: «Черновцы — это Европа!» — и QR-код ниже. Переходишь по нему, а там типичный телеграм-канал с распространением соответствующей информации. Расклейщику тут же предъявляют, что он распространял информацию, которая влечет криминальную ответственность, о нем можно сообщать уже в СБУ — все отчеты и фото есть! И всё — человек через банальные наклейки на столбах уже на крючке, идет дальше работать.
При этом россияне, используя всё те же инструменты, организуют диверсии не только в Украине, но и в Европе: согласно подсчетам Международного центра по борьбе с терроризмом (ICCT) и проекта Globsec, за четыре года случилось не менее 151 гибридной атаки. В 95% случаев их совершали люди, не связанные со спецслужбами, руководствуясь финансовой мотивацией; чаще всего — украинцы и белорусы.
Самый известный и исследованный случай — история 17-летнего украинского подростка Даниила Бардадима и его друга Александра. В марте 2024 года они уехали из Украины в Польшу — и вскоре начали получать задания от 31-летнего Сергея Чалого, которого знали по Херсону. В итоге Бардадим организовал небольшой взрыв в вильнюсском магазине IKEA и по запросу куратора должен был снять видео пожара в большом торговом центре в Варшаве; когда он ехал на очередное задание в Ригу, его арестовали и осудили на три года тюрьмы в Литве. Как сообщает The New York Times, ссылаясь на европейские спецслужбы и судебные документы, с российской стороны эти диверсии курировал 42-летний Алексей Колосовский — бывший таксист из Краснодара, связанный с криминальным миром и окологосударственными хакерами: именно он вербовал агентов и организовывал доставку материалов, из которых изготавливали СВУ.
— Они [европейцы] не готовы к новым вызовам, — говорит мне старший офицер СБУ, который часто участвует в миссиях по информированию европейских коллег о новой напасти. — В Европе уже присутствует саботаж и вербовка поджигателей через телеграм-каналы, российские кураторы действуют как в Украине и стараются вербовать в первую очередь украинских беженцев, прибывших с тех же оккупированных территорий. Но наши европейские коллеги глубоко не понимают, какие масштабы может принять такая война, если российские спецслужбы возьмутся за все местные целевые аудитории и масштабируют работу на многочисленных мигрантов, совсем необязательно русскоязычных. Об этом важно говорить, писать, рассказывать на всех доступных площадках. Времени осталось не так чтобы много.

С 1 марта 2026 года вступили в силу поправки в закон «Об охране озера Байкал». Документ разрешает сплошные рубки погибших лесных насаждений в центральной экологической зоне Байкальской природной территории. Также закон допускает перевод земель лесного фонда в другие категории для строительства объектов инфраструктуры. Решение по этим вопросам будет принимать на основе научного заключения ведомственная комиссия. Множество критиков закона предполагают, что поправки разрешают застройку Байкальской территории туристическими объектами, защита озера теперь существенно ослаблена и Байкал на очередном заседании ЮНЕСКО могут отнести к категории «объекты под угрозой». «Новая газета Европа» напоминает, что не так с законом о Байкале.
Безграничные вырубки
Несмотря на формальные ограничения, эксперты считают, что получить необходимые согласования для вырубок будет несложно. Это может привести к бесконтрольным рубкам, которые нарушат баланс экосистемы озера. Ученые и активисты опасаются, что древесина может быть вывезена с территории, хотя по замыслу закона должна оставаться на лесосеке. Кроме того, даже небольшие вырубки приведут к фрагментации лесных массивов и снизят устойчивость экосистемы.
Научный Совет РАН по лесу выступил против поправок (текст замечаний совета есть в распоряжении издания). По мнению специалистов, они создают высокие риски необоснованных рубок и потери уникальных экосистем Байкала из-за отсутствия научных критериев оценки «утраты функций» леса. „
Законодательство учитывает лишь рекреационную ценность лесов, игнорируя их важнейшую роль в формировании водного стока (73% воды для Байкала), регулировании климата и сохранении биоразнообразия.
Искусственное восстановление после рубок с применением тяжелой техники разрушает почву и загрязняет озеро, а разрешение на расширение экономических зон и населенных пунктов ведет к прямому сокращению лесных площадей. Ученые настаивают, что хозяйственная деятельность на Байкале допустима только после комплексной научной оценки всех экосистемных функций леса.
Однако победило мнение других ученых, которые не занимаются лесами, но тоже входят в РАН. В июле 2025 года на слушаниях в Общественной палате РФ глава Сибирского отделения РАН академик Валентин Пармон (специалист в области катализа и фотокатализа) отметил, что при лесовосстановлении нужно использовать «современные технологии»: например, посадку саженцев в горшочках. По мнению ученого, если работать аккуратно, то разрушения экосистемы не будет. А при в декабре в РАН согласились на согласование, которая обязательным при принятии решения о вырубках. Подробностей об этой структуре до сих пор нет.
Зачем будут рубить деревья
По словам двух губернаторов-лоббистов закона — Игоря Кобзева в Иркутской области и Александра Цыденова из Бурятии — до принятия поправок закон не позволял развивать местную инфраструктуру, строить дороги, ремонтировать мосты, прокладывать новые ЛЭП, реализовывать проекты развития территорий.
Например, Игорь Кобзев подчеркивал, что отсутствие современной инфраструктуры (причалов, дорог) сдерживает развитие региона. Он указывал на проблемы с существующими причалами (очереди на паром до порта Байкал) и на необходимость создания зимней стоянки для больших судов. Эти сложности мешают реализовать федеральный проект развития туризма «Волшебный Байкал». На строительство и реконструкцию причалов, по предварительной оценке, потребуется 15,5 млрд рублей.
В 2025 году три новых инвестора получили статус резидентов особой экономической зоны «Ворота Байкала». Они планируют реализовать гостиничные проекты стоимостью 1,7 млрд рублей до 2028 года. Среди проектов: гостевые дома, рестораны, банные комплексы, апарт-отели и спа-комплексы.
В рамках федерального проекта «Пять морей и озеро Байкал» и национального проекта «Туризм и гостеприимство» на бывшей территории Байкальского целлюлозно-бумажного комбината (БЦБК) построят многоквартирные дома, таунхаусы и отели. Однако пока даже не завершены работы по очистке земель бывшего предприятия.
У Бурятии тоже много планов по застройке озера. В 2025 году новый резидент Особой экономической зоны (ОЭЗ) «Байкальская гавань» инвестирует более 940 млн рублей в проект «Грин флоу Байкал резиденция» и 40 млрд в горнолыжный курорт на горе Бычьей. В Горячинске строится пятизвездочный гостиничный комплекс на 654 номера и многофункциональный кластер «Лотос». В него войдут этнодеревня, спа-центр с термальной зоной, спортивный комплекс, центр подготовки спортсменов и артистов, а также многофункциональная арена на 5 тысяч зрителей. Объем инвестиций — 40 млрд рублей.
Почему озеро вряд ли избежит загрязнения
Каждая новость о застройке Байкала сопровождается мантрой о сохранении экосистемы озера. Состояние водоемов России, комплексных планов развития и неэффективной системы мониторинга заставляет усомниться в этих заверениях.
Так, несмотря на требования ЮНЕСКО, — Байкал всё еще является объектом всемирного природного наследия — Минприроды не предоставило в организацию комплексный план развития территории с оценкой воздействия на окружающую среду. По мнению специалиста по особо охраняемым природным территориям Михаила Крейндлина, если не разработать такой план, Байкал может получить статус «наследие под угрозой» в 2027 году, когда на объект должна приехать миссия ЮНЕСКО.
Также тревожит, что системы постоянного и качественного мониторинга озера пока нет. Об этом в 2019 году говорила замминистра природных ресурсов Бурятии Наталья Тумуреева. Позже об этом вспоминали всё меньше, хотя никакой системы наблюдения за озером так и не появилось. „
По-прежнему флагман оценки чистоты Байкала — проект «Точка №1». Забор проб ведется на протяжении более 80 лет в одной точке озера в 2,7 км от поселка Большие Коты.
Строительство очистных сооружений в нескольких поселках на Байкале в 2024 году не было завершено, прогнозировалась задержка ввода в эксплуатацию на 700 дней. После разоблачительной проверки Госдумы, выявившей эти факты, сообщений о запуске очистных найти не удалось. Факты загрязнения озера время от времени появляются в сети. Так, в 2025 году в поселке Турка в Бурятии элитный комплекс «AMAR» обвинили в возможном сбросе стоков в озеро.
Основной проблемой загрязнения Байкала эксперты называют отсутствие новых и низкую эффективность существующих канализационно-очистных сооружений: многие из них не соответствуют техническим нормативам. Как пояснял директор Лимнологического института Андрей Федотов, распространенная практика — использование септиков и фильтров вне замкнутых емкостей. Так как поскольку вывозить отходы некуда, стоки просачиваются через грунт прямо в озеро.
На фоне застройки берегов и роста туристического потока ситуация становится критической. Ученые настаивают: развитие туризма должно быть строго увязано с мощностью канализационных очистных сооружений (КОС): «Нет очистных — нет туризма, есть очистные — туризм в меру их мощности». Но на данный момент закон принят, застройка начата, а очистных нет. Отсутствие очистных способствует загрязнению мелководья, разрастанию водорослей вдоль берега.
Между тем, в целом в стране нет особенных мест, где удалось бы наладить очистку стоков. Еще в 2017 году Минприроды отмечало, что 80% рек России в той или иной степени загрязнены. Основная причина — недостаточно очищенные сточные воды. Судя по тому, что масштабная реконструкция очистных на Волге не принесла результата, с тех пор улучшений не произошло. „
По данным Росгидромета, в 2023 году в стране было зафиксировано 162 реки и озера с экстремально высоким уровнем загрязнения, что на 33% больше, чем в 2022 году (122 объекта).
Также было выявлено 306 водоемов с высоким уровнем загрязнения. По информации на февраль 2025 года, по данным информационно-аналитической платформы «Гриниум», в 2024 году число случаев загрязнения водных объектов в России выросло на 12% по сравнению с 2023 годом. Наибольшее количество случаев загрязнения зафиксировано в Свердловской, Мурманской и Смоленской областях, Красноярском крае и Подмосковье — то есть в самых населенных регионах.
Байкал от сильного загрязнения пока спасает удаленность и относительная безлюдность. Но здесь может произойти то же, что случилось в Республике Алтай с озером Манжерок. К 2021 году уровень воды в нём упал, скорее всего, из-за вырубки под застройку и увеличения площади пляжа. В результате полностью уничтожена популяция кувшинки. На грани полного истребления — популяция уникального водного растения чилим. Оно однолетнее, розетка листьев держится на длинном шнуровидном стебле, идущем со дна. Если растение обрывают, то оно погибает. В 2023 году было решено направить 800 млн рублей на восстановление Манжерока после неудачной очистки.
Так что даже грядущие проблемы с озером могут стать поводом для новых бюджетных вливаний.
Недоверчивое развитие
Когда чиновники, депутаты и бизнес пытались продавить поправки к закону о Байкале, которые разрешали сплошные рубки, они снаряжали экспедиции на озеро и устраивали встречи с людьми, призывающими смягчить охранный режим. Мол, нет возможности обустраивать кладбища, возводить защитные лесополосы, ремонтировать дороги, подводить ЛЭП. Тех, кто выступал против, больше было в Москве, чем в Бурятии или Иркутской области.
Сана Безменова, политическая активистка, уехавшая из России в 2022 году, рассказала «Новой-Европа», почему так происходит. Сана была волонтером кампании против прокладки нефтепровода по берегу Байкала в 2006 году. По ее словам, даже тогда люди боялись высказываться против стройки, но многих можно было убедить.
— Сейчас тоже люди недовольны, но говорить никто не будет. Любые проекты, которые хоть как-то бросали тень на правительство регионов, прекратили. Активисты уехали, а оставшиеся молча наблюдают. Вкладывают деньги в основном люди из Москвы и других регионов России. И если для местных Байкал — это священное озеро, то для пришлых — способ заработать, — говорит Безменова.
Она полагает, что вряд ли развитие Байкала улучшит положение местного населения. За долгие годы люди перестали верить властям.
— Когда я жила в Иркутской области, наблюдала, как мимо моего дома идут вагоны, груженые лесом. При этом в новостях можно было встретить информацию о минимальных вырубках. Но когда ты своими глазами видишь, что это неправда, то перестаешь верить любым заявлениям. И таких примеров предостаточно. Что бы ни хотели сделать чиновники, люди будут возражать, потому что доверие утрачено, — считает Безменова.

Получение убежища в Европе для квир-беженцев из России становится всё сложнее, даже когда их кейсы включают пережитое насилие и угрозы на родине. В Германии семью с приемным сыном с инвалидностью чуть не разлучили после того, как убежище дали только родителям. В Финляндии лесбийская пара годами пытается оспорить отказ, связанный с ошибками в оформлении их дела. Некоторые активисты и квир-персоны избегают страны ЕС как место для получения убежища: их пугает статистика отказов и новые возможные преследования со стороны уже местных властей. «Новая-Европа» собрала три истории о том, как российские квиры пытаются отстоять свои права в получении убежища в разных странах Европы и за ее пределами.
«Наш сын [с ДЦП] по сей день остается в статусе соискателя убежища»
Артур Максимов, его муж Рудольф и их приемный сын Виктор ждали решения по беженству больше трех лет. Они приехали в Германию в августе 2022 года транзитом, запросили убежище и оказались в ловушке. Их поместили в лагерь для беженцев, забрав в пользу государства всю привезенную наличность. Германия обязует всех соискателей декларировать собственные активы — от этого зависит уровень государственной помощи. При этом разрешенный объем наличных на руках строго регламентирован, излишки забирают. В Баварии разрешенная сумма равна 200 евро на человека наличными.
Следующий год для квир-семьи напоминал ад. Вот как вспоминает об этом периоде Артур:
— Из лагеря нас спасала сотрудница правозащитной организации Quarteera, которая смогла выбить для нас безопасное жилье. Администрация лагеря раз за разом селила нас с религиозными семьями. Это приводило к конфликтам и угрозам: радикально настроенные соседи требовали нашего отселения, как только понимали, что мы гей-семья. Поэтому нас трижды ночью перевозили во временный корпус. В нем беженцы могут находиться только один день, пока система оформляет документы и выбирает для них комнату. Мы жили в этом корпусе неделями. На четвертый раз нас поселили в самый опасный корпус, куда ежедневно приезжала полиция, чтобы разнимать драки и стычки. В лагере в Бамберге квир-персон вообще быть не должно. 90% контингента — это радикально настроенные люди с Востока. Вместо адаптации происходит консервация взглядов и принципов, в числе которых и гомофобия.
Переезд в отдельную квартиру сделал жизнь семьи легче, но не был беспроблемным. Например, мужчинам угрожали переселением в более отдаленный населенный пункт за то, что они купили за собственные деньги более удобные кровати и хранили дома инвалидную коляску сына, полученную от государства. По закону, покупать дополнительную мебель и осветительные приборы в социальную квартиру запрещено.
Сегодня Виктору 26, у него тяжелая форма ДЦП и нарушение интеллектуального развития. Артур увидел ребенка, когда помогал на съемках документального фильма в одном из домов-интернатов 14 лет назад. С тех пор он считал Витю своим подопечным, а Витя быстро стал называть его папой. Всю жизнь Артур посвятил Вите и борьбе за его права: сначала — на лечение и реабилитацию, потом — на собственную квартиру. Второй папа Рудольф появился в семье в 2021 году: Вите тогда исполнилось 21, и он быстро привязался ко второму взрослому в семье.
В 2024 году BAMF (Федеральное ведомство по делам миграции и беженцев) вынесла 8 003 решения по делам российских беженцев. Одобрение получили лишь 415 человек. 3 652 просителя получили отказы, а еще 3 936 дел были закрыты по иным основаниям. Таким образом, Германия одобряет лишь 10% всех рассмотренных заявок от россиян, что на 19% ниже показателей 2023 года.
Март 2025 года принес облегчение: сначала подтверждение запроса на беженство пришло Рудольфу, спустя пару дней — Артуру. Еще через пару недель пришло письмо для Виктора: в запросе на беженство отказано. Причина проста: парень не является представителем ЛГБТК+, а значит, в России ему ничего не угрожает. Артур говорит, что с того момента семья живет как на пороховой бочке:
— Наш сын по сей день остается в статусе соискателя убежища. Это стало причиной, по которой мы обратились в суд. Сегодня политика миграционной службы нарушает Конвенцию о защите прав беженцев. Они дробят семьи на отдельные кейсы, чтобы было проще дать отказ, — вспоминает отец. — Мы якобы не смогли доказать, что парню с тяжелой инвалидностью опасно возвращаться в Россию, не имея внутри страны опекунов и даже родственников.
Артур и Рудольф заключили в Германии официальный брак и оформили совместное опекунство над Виктором до 2030 года. Отказ Виктору выглядит еще сомнительнее, когда узнаешь, что по немецким законам человек, находящийся на попечении родственников, считается ребенком до 25 лет включительно и не может быть разлучен с опекунами. В момент вынесения решения Виктору было 25. Фактически, BAMF проигнорировал статус семьи, рассмотрев дело Виктора в отрыве от кейсов его опекунов.
Такая ситуация мгновенно привела к казусу: правительство Верхней Франконии, где жила семья, потребовало пару покинуть социальное жилье. Что делать с сыном, который не способен самостоятельно передвигаться, Артуру и Рудольфу не объяснили. Когда семья нашла квартиру в Нюрнберге, оказалось, что переехать в нее они не могут. Социальное управление Нюрнберга требует урегулировать статус сына и предоставить разрешение на выезд. Но получить эти документы семья не может. В результате они продолжают жить в социальной квартире и уже год просыпаются от каждого шороха. В разговоре Артур не может сдержать эмоций:
— Сыну дали справку о временной защите от депортации без указания дат: депортация нежелательна, но возможна. Может ли такая справка защитить от депортационной полиции? Мы не раз были свидетелями работы этой службы: они вламываются после полуночи и под дулами выводят людей. „
Однажды они вломились и к нам с обыском, чтобы убедиться, что мы не прячем никого из соседей. Как будет действовать полиция с нами? Перед ними парень на инвалидной коляске и два опекуна под защитой Германии. Они депортируют нас всех? Мое письмо с этими вопросами миграционная служба просто проигнорировала.
29 января состоялся суд по делу Виктора. Как говорит его приемный отец Артур, они надеются на чудо, веры в справедливость у них нет. Еще в декабре, когда была назначена дата заседания, семье пришло уведомление, в котором судья давала предварительное заключение: суд отказывает в бесплатной юридической помощи, так как не видит перспектив в рассмотрении дела. Вот как Артур вспоминает процесс:
— У здания суда нас ждала поддержка, которую организовала Quarteera. Приехало больше 34 человек, в основном из немецких правозащитных и университетских организаций. Это для нас было невероятно ценно, — говорит отец. — А вот сам процесс напоминал плохую комедию: ответчица из мигрантской службы опоздала на несколько часов из-за снегопада, а наша переводчица в суде оказалась человеком традиционных ценностей. Первую половину процесса она даже слово «гей» не могла произнести вслух. Она говорила фразу «принадлежность к этой ЛГБТ-партии», что вызывало недоуменное обсуждение и смех в зале. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Но смешная часть сменилась страшной, когда переводчица не смогла перевести статью об издевательствах над подопечными ПНИ из российской прессы, а позже просто отключалась во время дискуссий судьи, адвоката и представительницы BAMF. Это настолько страшная ситуация, когда решается твоя судьба, а ты не понимаешь, что происходит.
Для суда было большим сюрпризом и внимание СМИ к процессу, и наличие у нас адвоката. Суд отказался предоставлять нам бесплатного помощника, благо мы смогли найти поддержку в организации Quarteera, которая помогает русскоязычным квир-людям. Они сопровождают нас на протяжении нескольких лет. Кажется, эти факторы изменили ход процесса: ожидалось, что слушание продлится сорок минут, вместо этого рассмотрение дела шло шесть часов, — рассказывает Артур.
Решение суда станет известно через две недели: столько времени суд взял на рассмотрение дела. По мнению Артура, перед судьей стоит непростая дилемма. Если он встанет на сторону миграционной службы, то нарушит права и ЛГБТК-семей и людей с инвалидностью. А если выберет сторону потерпевших — вынудит Германию изменить систему рассмотрения запросов на беженство. Ведь сегодня внимание уделяется только самим квир-людям, а безопасность членов их семей не входит в зону внимания BAMF. Спустя полторы недели судья уведомила адвоката, что запросила МИД Германии информацию о состоянии ПНИ в России.
— Мы стремимся к счастью и безопасности. Я благодарен Германии за то, что она приняла нашу семью. Я так долго боролся с системой и так много высказывался против войны и политики Путина, что беженство стало для моей семьи единственным спасением. Сейчас мы надеемся на будущее в этой стране и на справедливый суд, — говорит Артур.
«Свидетельство моей мамы о приходе полиции к родителям не стало документом в суде»
Артур, Рудольф и Виктор — не первая ЛГБТК-семья, которая получила отказ в Европе. Маша и Кристина пересекли границу Финляндии три с половиной года назад. С тех пор началась череда запросов и отказов. Девушки вели в России открытую жизнь: публиковали совместные фото и посты, не ограничивали себя в антивоенных комментариях и получали множество угроз, в том числе от гомофоба Тимура Булатова, известного доносами на Сашу Скочиленко и Юлию Цветкову. Когда Маша уже была в Финляндии, в дом родителей приходили представители полиции и беседовали с ее мамой о местонахождении дочери.
Административный суд Финляндии встал на сторону бюрократов, посчитав опасность нахождения в России недоказанной.
Вот что рассказывает о причинах отказа Маша:
— Мы думаем, что виной наших мытарств стал юридический помощник, которого предоставил наш приемный центр. Да и мы сами были совершенно не подготовлены. Мы были уверены, что всё будет хорошо, потому что у нас не нулевой кейс. Но когда мы получили отказ, увидели, что помощник неверно оформлял бумаги, из-за чего ряд доказательств просто не рассматривали. Например, свидетельство моей мамы о приходе полиции к родителям не стало документом в суде.
Верховный суд вовсе отказался рассматривать дело Маши и Кристины, это решение он выносит почти по всем обращениям беженцев. Тогда пара решила подавать новый запрос, приложив к нему новые документы и свидетельства публичной деятельности, в том числе примеры открытого общения с независимыми российскими медиа. Финляндия должна была дать ответ паре в середине декабря, однако решения до сих пор нет. По мнению новой адвокатки, это хороший знак. Вот как об этом говорит сама Маша:
— В феврале 2025 года мы подали повторный запрос на беженство, после чего нас поселили в приемный, или преддепортационный, центр. Мы ждали решения миграционной службы 15 декабря, но никаких сообщений нет. Юристка уверяет нас, что на этот раз нам дадут защиту. А если этого не случится, то на нашу сторону встанет суд: чем абсурднее решение миграционной службы, тем выше шансы отмены этого решения в суде, об этом говорит ее опыт.
Сегодня в Финляндии почти нет новых случаев запроса убежища от россиян. Границы закрыты, и те немногие, кто попадает в страну, делают это с риском для жизни, например, незаконно переходят границу или выпрыгивают из поезда. Тем не менее рассмотрение дел россиян затягивается. Истории квир-женщин выглядят оптимистичнее: как минимум их дела рассматривают заметно быстрее. Пока Маша и Кристина жду второго решения, их приятель получил свой первый отказ. Его делом занимались больше трех лет, так как вне зависимости от мотива запроса убежища миграционная служба страны добавляет к кейсам всех мужчин и трансгендерных персон угрозу мобилизации. Кажется, это еще один аргумент в пользу беженцев из России, но на деле это лишь затягивает процесс и не гарантирует позитивного решения.
«Мне поступило голосовое от убийц Айшат Баймурадовой»
Марку Яковлеву — 19 лет. Он покинул Россию, как только стал совершеннолетним. Молодой человек родился и вырос в Махачкале, где столкнулся с травлей в колледже. Источником агрессии стал один из педагогов, который публично его оскорблял. После жалобы преподавателя уволили, тогда на молодого человека ополчились студенты: ему угрожали, заставляли признаваться в гомосексуальности на камеру, сливали в сеть личные фото и домашний адрес. Когда Марк записал прощальный ролик на крыше 18-этажки, получил ответ: «Ура, на одного гея в Дагестане станет меньше!» В тот вечер его спасли.
В 16 Марк уехал из Махачкалы в Питер и начал заниматься активизмом: снимал блог о правах квир-людей и давал интервью СМИ. В 18 он отправился в Ереван, где запросил гуманитарную визу Франции:
— Я прилетел в Армению в ноябре 2024 года и сразу подал документы на гуманитарную визу в связи с преследованиями в России. Увы, в 2025 году Франция изменила правила и стала давать эти визы только активистам и волонтерам. Об этом я узнал, только когда получил отказ в декабре 2025 года, — делится парень.
Этот отказ стал последней каплей для Марка. „
Осенью в Ереване была убита его подруга Айшат Баймурадова. Девушка, которая предположительно являлась родственницей Рамзана Кадырова, бежала из Чечни. Она подавала запрос на гуманитарную визу Германии, но получила отказ. Айшат задушили 15 октября, в тот же день с ее аккаунта Марку поступило голосовое от ее убийц, которые обещали найти парня.
Это были не первые угрозы Марку в Армении: за год он не раз участвовал в местных уличных акциях, после чего сталкивался с агрессией и в соцсетях, и в городе. Отказ Франции вынудил Марка двинуться по балканскому пути. Вот как он вспоминает эту историю:
— Я полетел в Сараево, а оттуда отправился в Бихач — населенный пункт на границе с Хорватией. Я преодолел два часа пешком до границы с Евросоюзом: боснийцы выпустили меня, а хорваты отказались пускать. Я представился ЛГБТ-активистом и описал свою ситуацию, но меня не стали слушать, потому что была суббота. Мне велели приходить в понедельник.
Я нашел хостел в Боснии и стал ждать понедельника. Но неделя началась со звонка мамы: к ней приходили полицейские и сообщили, что я объявлен в розыск по статье 20.3.3 КоАП РФ — «публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных сил Российской Федерации», поэтому мне лучше вернуться в Россию и прийти в полицию самому. Не знаю, это было просто запугивание или заведено реальное дело. Я пробовал узнавать это на сайтах судов, и по действующей прописке, и по старой, — ничего нет. Вероятно, это связано с тем, что по делу пока идет сбор доказательств. Узнать это я могу, только придя в полицию своими ногами. Второй вариант — адвокат. Но сегодня в России ни одна помогающая организация не может предоставить мне адвоката внутри страны.
Марк подозревает, что дело может быть связано с его антивоенным роликом, который набрал больше миллиона просмотров.
После новости от мамы он посоветовался с помогающей организацией и решил вернуться в Ереван, чтобы собирать новый пакет документов на гуманитарную визу Франции. Истории от беженцев в Хорватии, о которых слышал Марк, наводят ужас. Например, в лагере для беженцев в Загребе гей-паре из России соседи угрожали убийством и применяли психологическое давление при полном попустительстве охраны. Его цель — Испания или Франция, наиболее лояльные к квир-людям страны.
— Если я попаду в Испанию из Хорватии, то, согласно Дублинскому соглашению, могу лишиться социальной поддержки, например, оказаться последним в очереди на социальное жилье. Согласно этому документу, беженец не имеет права менять страну, у которой запрашивает защиту. Это значит, мне придется два месяца жить на вокзале. Морально я уже готов к этому, но каковы шансы, что меня не вернут в Хорватию, где условия для беженцев описывают не иначе как невыносимые? — говорит Марк.
Марк надеется, что сможет легально попасть в безопасную Европу и запросить убежище. А пока он живет у друзей и активно ищет работу онлайн. Как признается Марк, с его «типично гейской внешностью» (субтильный парень с сережками и странной прической) найти работу в Ереване не представляется возможным, по крайней мере в сфере обслуживания.

Сыну Лизы, Никите, скоро 16, он сменил несколько школ и в итоге перешел на домашнее образование. В школе ему было тяжело концентрироваться, выполнять инструкции учителей и даже общаться с одноклассниками, которые любили доводить его до вспышек агрессии. В районной поликлинике мальчику ставили разные диагнозы — от «ничего, перерастет» до шизофрении. В частной клинике, наконец, диагностировали СДВГ, но на практике это помогло мало: в обычной школе таким детям особых скидок не дают, а для специализированной школы этот диагноз не подходит. В России официальной статистики по количеству детей с СДВГ — синдромом дефицита внимания и гиперактивностью — нет, но среднемировой показатель — 5–7% от общего числа. При этом консенсуса по поводу этого диагноза до сих пор нет. Новую волну споров в русском сегменте интернета подняла недавняя статья популярного детского психиатра Федора Катасонова, в которой врач написал, что СДВГ — «это, скорее, один из вариантов психологического фенотипа человека», и выступил с критикой медикаментозного лечения. А что думают родителей детей с этим синдромом и — что важнее — насколько СДВГ влияет на возможность учиться в школе и нормально социализироваться?

Впервые этот материал был опубликован на сайте проекта «Ветер».
Невоспитанный ребенок
— Знаете, что такое СДВГ? Это куча проблем в школе, неприятие окружающих и ярлык «неуправляемый», от которого невозможно избавиться, — говорит Лиза, мама 15-летнего Никиты (имена героев изменены по их просьбе. — Прим. ред.).
С самого раннего возраста родители мальчика подозревали, что есть какие-то нарушения. Никита начинал биться в истерике, если они не сразу находили потерявшуюся игрушку или мешкали с выходом на улицу. Он мог часами рассматривать картинку в книжке, но тут же отвлекался, когда ему читали. Не мог и минуту усидеть на месте, постоянно куда-то карабкался, бегал и без конца падал. Вроде так бывает у всех детей, но у Никиты всего было слишком. Особенно плача: Никита заходился в крике стремительно, словно кто-то нажимал на кнопку, и долго не мог остановиться. Не помогали ни игрушки, ни ласковые уговоры, ни объятия — все, что обычно работает у других мам.
— Конечно, мы ходили по врачам, первый раз пошли, когда сыну было три года, но в этом возрасте никакие психические диагнозы еще не ставят. Вот и нам сказали: перерастет, когда пойдет в школу, — вспоминает Лиза. — Но именно в школе у нас и началось самое «веселье».
Очень скоро стало понятно, что ребенок не в состоянии делать уроки: поставил две закорючки в прописи и закрыл ее. Лиза садилась рядом, уговаривала дописать строчку, мальчик отнекивался, потом начинал кричать, что не хочет, кидал тетрадь на пол и плакал. Лиза признается, что иногда не выдерживала и тоже начинала кричать в ответ. Когда оба успокаивались, Никита возвращался за стол, открывал тетрадку. И все начиналось по новой…
На каждом родительском собрании Лизе выговаривали: Никита вертится на уроке, Никита не слушает учителя, Никита болтает, кого-то стукнул, кого-то толкнул. Другие мамы ее успокаивали: мальчики все такие, шумные, гиперактивные. Лиза и рада была бы им поверить, но видела, что у других детей таких эмоциональных взрывов и истерик нет.
В третьем классе Лизу вызвали в школу за то, что «Никита систематически срывает урок физкультуры». Готовясь к худшему, Лиза пришла на урок. Там она наблюдала, как дети, выстроившись рядами, повторяли за учителем движения: подняли руки, медленно опустили, наклонились вправо, влево.
Никита первый раз поднял со всеми руки, но с задержкой. Второй раз пропустил: пока раздумывал, какую руку поднять, все уже стали делать наклоны. А потом и вовсе перестал что-то делать, повернулся к однокласснику и начал с ним болтать. Еще через несколько минут мальчик начал делать наклоны, хотя весь класс уже перешел в другой конец зала. Разумеется, дети засмеялись, Никита вместе с ними. Учитель разозлился: опять издеваешься, даже присутствие мамы не мешает... „
— А я тогда ясно поняла, что сын не издевается, он просто не может копировать движения учителя, повторять за ним, — говорит Лиза. — Это было настолько очевидно!
Я попыталась объяснить это учителю, но тот раздраженно отмахнулся: если ребенок не в силах выполнять требования обычной школы, отдайте его в специализированную. К тому моменту я сама уже была готова стать пациенткой психиатра, так что мы искали универсального специалиста: который и про ребенка все расскажет, и поможет мне не «улететь кукухой».
Родители Никиты пошли стандартным путем — начали с районной поликлиники. Невролог сказал, что все пройдет с возрастом, психиатр предположил шизофрению. Лизу не устроили оба диагноза, и она обратилась в частную клинику: нашла психиатра по рекомендации знакомых. Там, говорит Лиза, ее впервые внимательно выслушали, без навешивания ярлыков и оценок. Диагноз «СДВГ» прозвучал сразу, но врач еще какое-то время перепроверял его, подробно изучал историю, давал родителям опросники. В результате назначил Никите препараты, «чтобы немного успокоить нервную систему», и порекомендовал психолога — «нужна обязательно поведенческая терапия». Тогда Лизу впервые чуть отпустило, в конце тоннеля забрезжил свет…
Она отнесла в школу справку с диагнозом СДВГ, на словах объяснила все классному руководителю, попросила проявить немного понимания. Например, давать мальчику чуть больше времени на контрольной — так есть шанс, что хотя бы часть заданий он сделает, ведь с интеллектом у него все в порядке, просто он кучу времени тратит на то, чтобы собраться. Собственно, такую стратегию им советовал психолог, и Лиза очень надеялась, что школа пойдет навстречу.
На словах вроде так и было, но на деле оказалось по-другому. На первой же контрольной, когда Никита отдал лист только с одной задачей, решенной наполовину, учительница, по словам Лизы, сказала: не надо прикрывать болезнью свою лень. «Ты больной?» — засмеялся его сосед по парте. Другие тут же подхватили: больной, дебил…
Лиза до сих пор жалеет, что сразу не пресекла эту ситуацию. Не сказала учителю, что он должен был вмешаться и не позволять оскорблений, что не забрала ребенка из школы. В итоге Никита стал изгоем, мальчиком для битья.
Одноклассникам нравилось доводить его. Они говорили ему какую-нибудь колкость, на которую другой ребенок, возможно, не обратил бы внимания или пережил бы обиду молча. Но Никита вспыхивал мгновенно, бросался на шутников с кулаками — детям это казалось очень смешным, и они снова и снова провоцировали его на взрыв. Учителя не вмешивались, а на Лизины жалобы лишь пожимали плечами: это детские дела, не стоит так болезненно реагировать — ваш сын такой же, не понимает шуток, лучше займитесь его воспитанием. При этом вина за любое происшествие в классе — кого-то побили, кто-то сорвал урок — автоматически возлагалась на Никиту. Даже если потом находился другой виновник, Никиту продолжали считать неуравновешенным и невоспитанным.
Подливали масла в огонь и родители одноклассников. „
Лиза рассказывает, что мама одноклассника Никиты, вроде бы ее приятельница, сказала сыну: если этот дебил тоже собирается на экскурсию, ты на нее не поедешь.
Мальчик, не задумываясь, передал эти слова Никите. Вскоре выяснилось, что так же рассудили многие мамы, в итоге встал вопрос: или Никита, или весь класс. Разумеется, на экскурсию не взяли Никиту.
— Нас просто методично выживали из школы, — вспоминает Лиза. — Хотя отчасти я могу понять и школу, и родителей: у всех свои задачи, никто не обязан любить и понимать чужого ребенка. Но только отчасти. Потому что перед нами, родителями, встал хороший вопрос – а где тогда учиться нашему сыну? В спецшколу, как нам советовал учитель физкультуры, его не брали, поскольку у него сохранный интеллект и показаний нет. Для обычной школы он слишком плохой, для «необычной» — слишком хороший. И куда нам деваться?
В 2022-м году Лиза с мужем и сыном уехали в Испанию. Поначалу все складывалось более чем удачно. Мальчик прошел медкомиссию, где ему в дополнение к СДВГ поставили диагноз РАС (расстройство аутистического спектра. — Прим. ред.). В школе приставили тьютора, который помогал и с языком, и с повседневной учебой. Учительница была с неиссякаемым запасом терпения и доброжелательности. Никита с радостью шел на учебу, учил язык, обзавелся друзьями. Казалось, все проблемы остались позади. Но через год Никита по возрасту перешел в другую школу, там уже была другая учительница — и он словно снова оказался в России, в среде, где он постоянно неуспевающий, с плохим поведением. Неуправляемый.
Сейчас Никита на домашнем обучении, но родители планируют забрать его из школы – по испанским законам, посещать ее ребенок обязан до 16 лет, а дальше как хочет. В семье решили, что не хотят.
По словам Лизы, за последние четыре года сын стал намного спокойнее, нет таких вспышек агрессии и гнева, отчасти благодаря антидепрессантам, которые он продолжает принимать, отчасти научился управлять своим поведением. Никита очень ждет своего 16-летия, чтобы пойти работать. Лиза надеется, что среди взрослых людей ему будет легче адаптироваться.
Период созревания
— Почему возникает СДВГ, мы до сих пор не знаем, — говорит Ольга Михасек, психиатр клиники «Нейропси» в Самаре. — Возможно, причина в неправильной закладке мозга, спонтанных мутациях и т. д. Но мы более-менее понимаем, как возникают проблемы с невнимательностью, гиперактивностью — они вызваны нарушением выработки норадреналина и дофамина в префронтальной коре головного мозга, отделе, отвечающем за исполнительные функции: начало действий, удержание внимания, контроль импульсов, планирование, способность доводить начатые дела до конца.
Некоторые отделы мозга человека с СДВГ — в частности, префронтальная кора и базальные ганглии — могут отличаться по объему и развитию от тех же зон у человека без диагноза. Эти отличия могут быть даже видны на МРТ, но сама по себе томография не является способом диагностики синдрома.
Еще один фактор, который меняет поведение ребенка с СДВГ, — незрелость коры префронтальной зоны головного мозга. Такая незрелость — обычное явление для всех детей раннего возраста, и именно она способствует детским истерикам с валянием на полу. Этот отдел мозга у малыша еще не развит, как и исполнительная функция — как будто не работает стоп-кран.
Но по мере взросления ребенка «дозревает» и его мозг. В школе большинство детей уже могут высиживать урок, не кричать — в общем, вести себя, как того требуют правила. У ребенка с СДВГ процесс созревания коры головного мозга обычно идет медленнее. Когда кора «дозревает», обычно становится проще: многие люди с СДВГ во взрослом возрасте могут регулировать свои импульсы и поведение. Некоторым, впрочем, все равно требуется медикаментозная терапия.
Где взять внимательность?
Обычно, пока ребенок ходит в детский сад, он как-то справляется со своими особенностями — в садике и меньше правил и ожиданий от ребенка. Но все меняется, когда он идет в школу: там требования к ребенку и нагрузка стремительно увеличиваются. Теперь нужно высидеть почти час спокойно, внимательно слушая учителя и выполняя его инструкции. Нужно уметь быстро переключиться с одного действия на другое. И проблемы начинают нарастать, словно снежный ком.
— Это мое любимое: избалованный, запущенный, вы им не занимаетесь — именно это обычно слышат родители ребенка с СДВГ, — рассказывает Лена. — На самом деле, еще как занимаемся…
Чтобы ее сына воспринимали в школе нормально, Лена постоянно общается с учителями, объясняя им его особенности. И все равно понимания со стороны школы маловато, а делать поблажки никто не торопится. Забыл сдать тетрадь, потерял листочек с заданием, прослушал информацию — это исключительно его проблемы.
— Сейчас сын в девятом классе, скоро экзамены, а в пробниках куча ошибок — то клеточки перепутал, то запятую пропустил. Учительница говорит: он должен быть внимательнее… Так в этом и состоит самая большая трудность! Где нам взять эту внимательность? — волнуется Лена. „
— Для концентрации внимания психолог рекомендовал сыну на уроке держать в руке резиновый мячик и мять его, или жевать жвачку, или даже раскачиваться на стуле — ребенку с СДВГ это помогает сосредоточиться. Я тогда даже засмеялась в ответ: да кто же в школе разрешит такое…
Со специализированной медицинской помощью тоже не все просто — в районной поликлинике получить ее не удалось.
— Если есть сопутствующие диагнозы, аутизм, например, то могут направить к психологу или неврологу, подберут лекарства, назначат поведенческую терапию, — жалуется Лена. — А если «простой» синдром — справляйтесь, родители, сами. У меня ребенок усидеть на месте не может, чувство страха будто атрофировано, сколько травм еще до школы было! А районный психиатр предлагает помощь логопеда, хотя с речью как раз все в порядке.
Лекарства мальчику тоже не подошли, он от них становился, по словам Лены, абсолютно заторможенным. В итоге она отучилась на курсах АВА-терапии (метод анализа поведения и его коррекции), чтобы лучше понимать сына, анализировать его поведение, убирать какие-то нежелательные моменты.
— Сын вроде уже большой, и спрос с него как с большого, а ведет себя все еще как маленький, — говорит Лена. — И нам по-прежнему приходится выслушивать тонны критики.
— К сожалению, поддержка со стороны школы практически отсутствует, — подтверждает психиатр Ольга Михасек. — В большинстве случаев нет никакого понимания, что такое дети с особенностями, как с ними работать, как помочь семье. Учителей трудно винить в этом, учитывая их нагрузку, переполненные классы. Иногда родители возмущаются: почему мы должны объясняться в школе, наш ребенок ведь тоже имеет право учиться. Имеет! Но если в школе большая нагрузка, непонимание, ребенок будет сильно уставать, выдавать протестное поведение и еще сильнее усугублять свое положение. Лучше стараться договориться со школой. Альтернатива — уходить в частные, где маленькие классы, либо на домашнее обучение.
Плохо старался
Будем честны: уроки и домашния задания — не самое интересное занятие в жизни, для большинства нейротипичных детей тоже. Многие с удовольствием будут отвлекаться на что-то более занимательное, а то и оттягивать до последнего выполнение какой-нибудь унылой задачи. Наконец, есть просто медлительные дети, которые отстают от одноклассников. Сосредоточиться и сделать — это всегда требует усилий. А потому многим кажется, что разница между детьми с СДВГ и без него заключена в одной фразе — плохо старался.
— На самом деле, это не вопрос мотивации или воспитания, это особенности исполнительных функций мозга: планирования, запуска действия, переключения и удержания внимания, — объясняет Ангелина Горяйнова, мама ребенка с РАС и СДВГ и основатель сообщества для родителей детей с особенностями развития «Клуб Крылышек». — Если говорить просто: нейротипичный ребенок тоже может тянуть с домашкой, потому что неинтересно. Но при необходимости он обычно способен собраться и сделать. То же самое и с медлительным ребенком, он может работать медленно, но при этом не теряет контроль и внимание. И если ему дать больше времени, он справится с задачей. Ребенок с СДВГ часто искренне хочет выполнить задание, но сталкивается с тем, что мозгу сложно запустить и удерживать процесс. Он может быть быстрым, сообразительным, понимать, как выполнить задачу, и если у него, допустим, будет гиперфокус на ней, он сделает быстро, но сталкивается с другими сложностями — начать работу, удержаться на ней, не переключиться на что-то более интересное, не отвлекаться, не «терять» инструкцию по ходу выполнения. Сложности же не только в школе, а во всех сферах жизни. Часто это хаос в комнате, потеря вещей, ребенок забывает, что куда положил, конфликты с родителями, друзьями, куча увлечений, но ни одного «глубокого», много начатых дел, но по ходу ребенок потерял интерес.
Об этом же рассказывает Вика. Ей восемнадцать: она учится на первом курсе университета и вполне справляется с учебой, но большая часть ее школьной жизни прошла под знаком «плохо стараешься».
Трудности были, как вспоминает девушка, всегда. В начальной школе она часами делала простейшее домашнее задание и только под присмотром мамы.
— Пока мама делала со мной уроки, я более-менее нормально училась, но когда перешла в среднюю школу, родилась младшая сестра, мама перестала сидеть со мной за домашкой, — рассказывает Вика. — Стоило отвлечься — и всё, вернуться к тому, что делала, уже не могу. Следить за мной было некому, в итоге я скатилась на тройки-двойки.
Вика подробно описывает, что с ней происходило: „
— Вот открыла тетрадь и словно зависла. Понимаю, что надо взять ручку и начать писать, но физически не могу.
Это можно сравнить с ситуацией, когда человек может дотронуться до горячей плиты, но никакая сила не заставит его сделать — мозг не дает сигнал поднять руку и поднести к горячей плите. Вот так и у меня мозг не дает сигнал взять ручку. Или, например, я не могу выйти на кухню и налить себе чая, хотя я уже умираю от жажды.
Вике было 15 лет, когда она убедила маму отвести ее к психиатру. По словам девушки, ей захотелось разобраться: действительно ли она ленивая и несобранная, как говорили учителя, или ей просто очень трудно, почти невозможно, сосредоточиться — так чувствовала она сама.
— В целом, диагноз мне не особо помог в плане учебы и отношений с учителями — никаких преференций он не дает в нашей школе. Но было приятно осознать, что я не лентяйка, которая на уроках витает в облаках, а проблема в специфической работе моего мозга. Это было важно мне самой и еще моей маме, которая после этого перестала ходить на родительские собрания, где меня без конца ругали, — говорит Вика.
Занятия с психотерапевтом помогли ей приспособиться к своим особенностям. Например, звуки окружающего мира: дребезжание трамвая за окном, стук клавишей компьютера, бормотание телевизора в соседней комнате — большинство людей на это даже не обращают внимания, воспринимая как белый шум. Викин мозг фиксировал любой звук, и это страшно мешало сосредоточиться. По рекомендации специалиста Вика стала все делать в наушниках, в которых была исключительно музыка, и сразу стало проще. Потом ее научили разбивать одну большую задачу на несколько маленьких.
— Например, к экзаменам я готовилась так, — делится девушка. — Писала себе на листочках: прочитать пять страниц. Подчеркнуть ответы на первый вопрос. Подчеркнуть ответы на второй вопрос. И так далее. Еще оказалось, что для концентрации внимания мне нужно, чтобы кто-то был рядом — вот как мама в детстве. И к сессии я готовилась вместе с подругой, она сидела за соседним столом и тоже читала учебники. Мне это помогало не отвлекаться.
Передышка для мозга
— Наука пока не нашла способ вылечить СДВГ, — говорит Ольга Михасек. — Но есть препараты-корректоры, они действуют опосредованно: стимулируют выработку норадреналина и дофамина, но через другие реакции, не напрямую.
На самом деле, эти препараты просто дают передышку мозгу. Когда у ребенка совсем плохо с концентрацией внимания, с поведением, эмоциями, в этот момент он не в состоянии учиться и контролировать свое поведение. С препаратом симптомы снижаются — и тогда можно проводить поведенческую терапию: учить справляться с агрессией, гиперактивностью, невнимательностью и т. д. Ребенок становится спокойнее, в состоянии воспринимать новую информацию и учиться применять навыки. После отмены препаратов навыки часто остаются.
Но у препаратов есть свои ограничения, в том числе, побочные эффекты. По словам еще одной мамы ребенка с СДВГ, попросившей не называть ее имени, от лекарств дочка становится «овощем».
— Да, она дико подвижная, все сносит на своем пути, не видит разницы между своими и чужими, — рассказывает мама. — Может начать громко петь в поликлинике. На уроке читает задание вслух, а не про себя, как остальные дети. К вечеру от ее активности я бываю выжата, как лимон. Когда Ане выписали таблетки, я сперва выдохнула, а потом испугалась. На таблетках дочь становилась спокойной до ненормальности, безразличной ко всему. Она же у меня не дурочка, просто импульсивная, а тут прямо на глазах тупела. В итоге, мы отказались от лекарств. Решили: лучше уж быть импульсивной — с этим как-нибудь справимся, — чем тупой!
По мнению психиатра Ольги Михасек, самое главное, что могут сделать родители, — создать ребенку благоприятную обстановку, позволить ему жить в комфортном для него ритме, не отчитывать за промахи, клеить стикеры с напоминаниями дел, учить приемам самоконтроля. Если в школе тоже понимающая среда, учителя поддерживают, есть друзья и нет буллинга, то есть все складывается неплохо — с возрастом человек может научиться справляться с особенностями функционирования своего мозга.
Саша Коваленок

Специальный антитеррористический суд в столице Кении Найроби предъявил 26 февраля обвинение Фестусе Омвамбу, задержанному несколькими днями ранее на границе с Эфиопией. По данным спецслужбы африканской страны, которые цитирует Би-би-си, Омвамбу обманным путем завербовал на «СВО» около тысячи граждан Кении (доказано 25 случаев), некоторые из них погибли. Самый скандальный эпизод этой истории в том, что, по сведениям правозащитной группы Vocal Africa, связанной с баптистскими конгрегациями США, в подборе наемников участвовали структуры РПЦ в Кении. Созданный в конце 2021 года «патриарший экзархат Африки» неоднократно отчитывался об особых успехах своей прозелитической миссии именно в этой стране.
Смертельная ловушка
Как рассказал пресс-секретарь полиции Кении Майкл Мучири, вербовщик Омвамбу предлагал кенийцам квалифицированную работу в РФ, в том числе в сфере охраны, после чего отобранные кандидаты получали туристические визы, садились в самолет — и исчезали. Родственники завербованных забили тревогу, требуя от правительства страны разобраться в происходящем.
Наконец, правительство через посольство Кении в Москве смогло выяснить, что сейчас на передовой на территории Украины находится не менее 89 кенийцев, еще 39 — в госпиталях с боевыми ранениями, не менее 28 человек пропали без вести. Несколько граждан Кении, вернувшихся на родину из России, подтвердили Associated Press, что Омвамбу инструктировал их в помещении, где они ожидали отправки «на работу», а также регулярно созванивался с ними, избегая переписки. Как правило, между вербовкой и отправкой в РФ проходило около двух недель — все клиенты Омвамбу благополучно получали визы и пересекали границу. По прибытии в РФ у них забирали паспорта, отправляли в тренировочные лагеря на одну-три недели, после чего кенийцы оказывались на передовой. В отчете кенийской спецслужбы, на который ссылается Би-би-си, говорится о преступном сговоре вербовщиков с персоналом кенийских аэропортов, сотрудниками иммиграционной службы, Управления уголовных расследований (DCI), агентства по борьбе с наркотиками и Национального управления занятости. Завербованным обещали зарплату в эквиваленте 2400 долларов США, с одноразовыми бонусами в эквиваленте 6000–8000 долларов.
22 сентября прошлого года Би-би-си опубликовала историю 36-летнего кенийского спортсмена Эванса Кибета, оказавшегося в украинском плену. Он умолял украинские власти не выдавать его в РФ. По словам Кибета, вербовщики заманили его в Россию под предлогом участия в спортивных соревнованиях: он получил визу на две недели и с небольшой сумкой отправился в полет. Через две недели ожидания в гостинице «российский партнер» взялся помочь спортсмену продлить срок пребывания в стране, предложив ему подписать какие-то бумаги на русском. „
Сразу после этого Кибета посадили в машину, забрали его телефон и паспорт и куда-то повезли. Весь путь занял около семи часов. Он оказался в военном лагере, где какой-то офицер предупредил его: «Или будешь воевать, или мы тебя убьем».
В течение недели спортсмена обучали обращению с автоматом, причем инструкторы не говорили по-английски, а Кибет не понимал русского. Он утверждает, что в военных действиях не участвовал, а сразу после переброски в район Волчанска ушел в лес, дошел до украинских позиций и сдался в плен. Представитель украинского Координационного штаба по вопросам обращения с военнопленными Петр Яценко рассказал, что в лагерях для военнопленных на территории Украины содержится довольно много иностранных наемников ВС РФ, в частности граждан Кении, Сомали, Сьерра-Леоне, Того, Кубы и Шри-Ланки.
Посольство РФ в Кении в довольно эмоциональной манере опровергло факты вербовки африканцев, называя публикации об этом «опасной и безответственной пропагандистской кампанией». Однако тут же оговорилось, что российские законы разрешают иностранцам участвовать в вооруженной «борьбе против поддерживаемого НАТО украинского нацизма плечом к плечу с российскими военнослужащими». Формально посольство РФ в Кении не выдало ни одной визы лицам, которые заявили, что едут в Россию с целью участия в «СВО». Это и понятно: раз речь идет о мошеннической схеме, ее жертвы не ставили перед собой такой цели.
ЧВК «Экзархат»
Базирующийся в Турине правозащитный проект Bitter Winter опубликовал 24 февраля собственное расследование о причастности Африканского экзархата РПЦ к поиску наемников для ВС РФ. Проект, учрежденный журналистами и учеными из Центра изучения новых религий (CESNUR) и возглавляемый профессором Луиджи Берцано, специализируется на защите прав верующих в Китае и других недемократических странах.
Схема, раскрытая правозащитниками, довольно проста: Москва вливает довольно большие средства в экзархат, рассматривая его как основной инструмент «мягкого» проникновения РФ на континент. Ранее православный Александрийский патриархат, чьей канонической территорией является Африка, жаловался, что РПЦ переманивает его клириков, предлагая им зарплату сразу в четыре раза выше, чем они получали в своей прежней юрисдикции. Значительные суммы выделяются по церковной линии на образовательные и гуманитарные проекты в африканских странах, что привлекает в храмы РПЦ молодежь. „
Кения занимает лидирующее место по темпам прироста адептов Московского патриархата: в стране создано уже десять благочиний (церковных округов) РПЦ.
Молодым людям предлагают перспективу обучения в России за церковный счет. Действительно, несколько граждан Кении обучаются в Московской духовной академии и в Пензенской духовной семинарии. Но судьба многих «новообращенных», если верить Bitter Winter, складывается более драматично: после приезда в РФ «их документы конфискуют, на их имена открывают банковские счета, которые почему-то контролируются военными командирами… Следующий шаг — отправка в армию». В 2024 году «Новая газета» рассказывала о семинаристах из Угрешской духовной семинарии (расположена на территории Николо-Угрешского монастыря в подмосковном Дзержинском), в частности гражданах Кении, отправившихся на «СВО» после работы на строительстве одного из монастырей в Рязанской области.
В деревне Кинури в кенийской долине Мукурвейни недавно прошли символические похороны Чарльза Уайтаки Вангари — молодого футболиста, отправившегося в прошлом году в Россию по линии «экзархата Африки». На нынешнее Рождество семья Вангари узнала, что молодой человек «погиб в результате взрыва» и его тело невозможно найти. Служащий в Найроби священник РПЦ на условиях анонимности рассказал правозащитной группе Vocal Africa (цитируется по американскому баптистскому изданию Word and Way), что функция церкви ограничивается поиском кандидатов для обучения в России, причем этих кандидатов якобы предупреждают об опасности вербовки. По словам священника, ни один из отправленных им в Россию студентов не попал в ВС РФ, но, возможно, от имени церкви выступают и злонамеренные вербовщики. Проверить это в современных африканских церковных реалиях очень сложно.
Известно, что с самого момента своего создания 29 декабря 2021 года «экзархат Африки» РПЦ был наиболее активен в тех странах, в которых базировались российские милитарные группы (поначалу это была преимущественно ЧВК «Вагнер», теперь — «Африканский корпус»).
Формальной причиной «вторжения» РПЦ в Африку стало признание Александрийским патриархатом Православной церкви Украины, которую в Москве считают «раскольнической». Но такое же признание со стороны православных иерархов Греции или Кипра не привело к вторжению РПЦ в эти страны. Причиной создания весьма затратного проекта «экзархата» стало использование церковной крыши для решения деликатных вопросов, которые сложно решать чисто военными или дипломатическими средствами. Скандал с вербовкой кенийцев, в частности, показывает, какого рода вопросы решаются под крышей храмов.
Еще со сталинских времен церковное прикрытие считалось одним из самых эффективных при организации работы спецслужб за границей. Нынешний патриарх Кирилл также начинал свою карьеру с работы в Женеве под прикрытием представительства РПЦ при Всемирном совете церквей. А первый «экзарх Африки» митрополит Леонид (Горбачев), о котором подробно рассказывала «Новая газета Европа», кичился своими связями с российскими силовыми структурами и ЧВК «Вагнер» (на чем и погорел: поддержав мятеж Пригожина, лишился всех своих постов и был «сослан» в Краснодар). О своих (и своего начальства) планах Леонид говорил в 2022 году: „
«Поверьте, дело не станет. Сейчас в разработке полномасштабная программа не только развития приходов, но и полноценного присутствия… на континенте».
Постпригожинский «экзархат» сегодня возглавляет митрополит Константин (Островский), не стремящийся к такому яркому пиару, как его предшественник. И такой стиль, в общем-то, соответствует духу времени, когда «СВО» окончательно перешла в стадию войны на истощение: пушечное мясо востребовано гораздо больше, чем громкая пропагандистская фраза.

По разным оценкам, 15–20 миллионов россиян исповедуют ислам. Хотя большинство мусульман живут в Татарстане, Башкортостане и республиках Северного Кавказа, верующие разбросаны по всей стране. И если в традиционно мусульманских регионах религиозная принадлежность редко становится поводом для трудностей, то в других частях России мусульмане часто сталкиваются с непониманием, нетерпимостью или просто бытовыми сложностями. Исламфобные настроения в России распространены и скорее не порицаются: в Перми местные жители протестуют против строительства мечети под лозунгом «Русские против исламизации», а глава Совета по правам человека (СПЧ) называет молитву в общественном месте «провокацией». Сами мусульмане жалуются не только на предвзятое отношение, но и на сложности с тем, чтобы практиковать религию. Например, в Москве всего четыре официальных мечети, в Петербурге — две. В некоторых регионах мечетей нет вообще, и местным жителям не хватает мест для намаза. «Новая-Европа» спросила мусульман, живущих вне традиционно мусульманских регионов, сталкиваются ли они с трудностями и непониманием в повседневной религиозной практике.

Все имена героев изменены
Герман, 18 лет, талыш, Санкт-Петербург
Я родом из Краснодара, там мечетей нет. Были какие-то попытки их строить, но это не приветствовалось. При этом в Краснодаре больше парней с Кавказа, поэтому относятся лояльнее. В Санкт-Петербурге, конечно, тоже к тебе никто не лезет, но всё равно чувствуется меньше толерантности.
Хотя в Питере, конечно, полегче практиковать религию. Тут как минимум есть мечети — две или три. Есть одна главная Соборная мечеть. Я там был не раз, на джума (коллективная пятничная молитва. — Прим. ред.). Там очень красиво.
В регионах вроде Чечни или Дагестана есть отдельные комнаты, чтобы помолиться. Когда я пару раз был в Астрахани, там тоже видел молельные комнаты, на остановках междугородних автобусов. Но Астрахань — это отчасти мусульманский регион. То же самое я заметил и в Адыгее. А вот в Питере нет мест, где можно было бы совершать намаз (обязательная молитва в исламе, которая читается пять раз в день. — Прим. ред.). Грубо говоря, тебе приходится молиться там, где тебя застало время намаза. По-другому никак.
Тут либо пропускаешь и возмещаешь, либо делаешь хуже. На юрфаке есть преподаватели, которые относятся к этому с пониманием, а есть те, которые не поймут. Поэтому к каждому нужен свой подход. Надо чаще об этом говорить, чаще требовать. Я иногда отпрашиваюсь во время занятий, но не говорю, что мне надо помолиться. Всё-таки вера — это интимный момент. Я не хочу привлекать к этому много внимания.
Как мусульманину мне, конечно, не нравится, что нет инфраструктуры, но у нас с духовным развитием есть вопросы не только в регионах, но и в стране в целом. Церквей у нас достаточно много, и это логично, потому что около 80% населения христиане, православные (по данным последнего опроса ВЦИОМ, православными себя считают две трети опрошенных. — Прим. ред.). Но если бы в Краснодаре построили мечеть, это было бы очень круто. А если рассуждать шире, про разные конфессии, у нас есть и буддисты. То есть здесь нужен комплексный подход.
Но в целом тут, в Санкт Петербурге, всё есть. Единственное, что я заметил, — цены на халяльные продукты выше обычных. Это нормально, потому что на них спрос меньше. Но меня это затрагивает как студента, как человека, который на данный момент малоимущий.
В целом я оценил бы жизнь где-то на восемь из десяти. Отношение людей вокруг бывает разное, и то, как ты реагируешь, зависит от настроения. Например, однажды я куда-то торопился, на учебу или на тренировку, и очень быстро запрыгнул в автобус, не выпустив людей. Я знаю, что нужно, чтобы сначала люди вышли. Я стою в автобусе, перевожу дыхание, а ко мне поворачивается какой-то дед и называет чуркой. Взрослое поколение не особо подвержено влиянию социальных норм, поэтому я просто посмеялся внутри. „
Еще была история, как я в магазине покупал грецкие орехи на развес. Я их по одному складывал в пакет, а мне продавщица сказала, что для этого надо брать перчатку, и сказала, что я с гор спустился.
У меня тогда настроение было очень плохое. Я позвал администратора, попросил книгу жалоб, оставил свою жалобу. Через несколько дней мне пришел ответ от магазина, что продавщицу уволили. Даже акт об увольнении показали.
Зоя, 35 лет, ингушка, Москва
За последние три-четыре года во многих аспектах всё очень сильно поменялось, либо я просто стала больше это отмечать. Очень много халяльных мест, в Москве точно. С едой стало намного проще, стали открываться новые места, и производители поняли, что мусульмане — это тоже рынок. Сейчас в том же ВкусВилле появилось много продуктов с маркировкой «халяль». Раньше такого не было.
Раньше, чтобы комфортно жить в Москве и есть халяльную еду, нужно было знать специальные места. Халяльных заведений было очень мало, как и мест, где можно купить продукты. В основном это были специализированные мясные магазины, еще в Ашане была отдельная марка такой продукции.
В московских заведениях официанты как будто стали замечать, что есть люди, которые не едят мясо. Например, ты заходишь в какую-нибудь кофейню, смотришь на сэндвич, а бариста говорит: он вам, наверное, не подойдет, потому что там мясо. Я всегда это замечаю, потому что это приятно, раньше я такого не встречала. У людей теперь есть представление о том, что если я в хиджабе, то есть вещи, которые я не ем. Сейчас очень много арабских туристов, и именно с тех пор, как этот туризм усилился, как будто стали больше обращать внимание на мусульман.
Но есть сложности. Я соблюдающая мусульманка, я пять раз в день молюсь. Москва точно не приспособлена для того, чтобы можно было комфортно сделать намаз. Для этого нужен коврик, место и возможность взять омовение. Это практически невозможно. Мы приспосабливаемся, но сам город для этого никак не устроен. В теории можно зайти в общественный туалет, но я же не буду задирать ноги в раковину. Плюс по правилам раковина должна быть чистой. На работе я как-то выкручиваюсь, молюсь в собственном кабинете.
Кстати, на работе у меня недавно был забавный случай. Я арендую офис в коворкинге. Как-то раз я во время работы вышла из офиса на кухню, где обедают только сотрудники и администраторы, клиенты или уборщики туда не заходят. Так вот я захожу на кухню, а мне женщина, которая там сидит, говорит: «Девушка, это кухня только для сотрудников». Я не знаю, за кого она меня приняла, но звучало так, будто за уборщицу.
Я уже давным-давно такие ситуации отрефлексировала. Раньше это, конечно, не было забавным, казалось каким-то высокомерием. Но сейчас это просто вызывает смех и мысль: если человек такой зашоренный, то что поделать. Со временем я научилась не принимать это на свой счет.
Айша, 21 год, талышка, Астрахань
В Астрахани очень легко быть соблюдающей мусульманкой. Ты как будто находишься в Дагестане или в Чечне. Область у нас многонациональная, многоконфессиональная — на соседних улицах могут быть мечеть и церковь. Большинство заведений, особенно в центре, халяльные, нет проблем с тем, чтобы найти место, где помолиться. Как и в кавказских регионах, там есть молельные комнаты, комнаты для омовения. То есть ты можешь просто идти гулять, потом зайти в такое заведение, сделать намаз и пойти дальше.
На работе у меня тоже так. Я работаю в клинике, у нее есть филиал в Москве и в Астрахани. В Астрахани прямо в клинике есть отдельная молельная комната, а в Москве здание поменьше, но там в зоне ожидания лежит коврик. Любой пациент может им воспользоваться, а врачи делают намаз в ординаторской.
В Краснодаре, где я учусь, ситуация совсем другая, тут концентрация на христианстве, православии. Мы как делали? У моей тети маленький ребенок. Мы вместе с ней заходили в комнату матери и ребенка, там расстилали коврик и делали намаз.
Во всей Кубани нет ни одной мечети. Ближайшая от Краснодара мечеть — в Адыгее. У нас в культуре есть коллективная пятничная молитва, джума, которую мужчины обязаны посещать. И, получается, практикующие мужчины, которые живут в Краснодаре, обязаны ездить каждую пятницу в другой регион.
Покрылась я относительно недавно. Я хотела сделать это еще с первого курса, но очень переживала, какая будет реакция в Краснодаре. Сейчас я никакого негатива не замечаю. Даже преподаватели с кафедры поддержали, сказали, какая я красивая.
Есть молодые понимающие преподаватели, которые даже помогают мне делать намаз в университете. Например, они мне дают ключик от аудитории, я быстро всё делаю и возвращаю его. Но один раз я попросила ключ у преподавателя с другой кафедры, потому что оставалась последняя на зачете. Он спросил зачем, и я сначала засомневалась, а потом понадеялась на понимание и сказала, что мне нужно помолиться, четыре-пять минут максимум. „
В этот момент я вижу, как преподаватель начинает нервничать, а потом говорит: «Что за детский сад? Почему нельзя дома это сделать? У вас же в семь вечера молитва». Я ему ответила, что это другая молитва, но он всё равно сказал «нет».
Я в итоге просто поднялась на этаж выше, зашла в другой свободный кабинет и всё сделала.
Я не согласна, что университет — это не место для религиозных практик. Я думаю, если бы у людей была возможность делать это спокойно, у них появлялась бы любовь к месту, в котором они учатся. Они получали бы не только знания, но и поддержку, понимание.
Шамиль, 26 лет, дагестанец, Москва
Я переехал в Москву поступать в ординатуру, очень хотел в конкретный вуз, потому что там сильная практика. Если бы я не поступил, то остался бы в Махачкале. Я переживал, что не буду успевать молиться, не будет возможности. Были такие мысли. Но я попросил Всевышнего, сказал, что если поступлю, то не буду пропускать молитвы.
Когда я поступил в ординатуру, там было много мусульман, мы знали, где можно находить места для молитвы. Одно место было в подвале, там были мужская и женская раздевалки. Были еще какие-то места, где можно помолиться, не мешая людям. „
Тут самое главное — не беспокоить людей, никого не притеснять. Мусульмане переживают за это тоже. Это же чужое место. Поэтому мы должны брать разрешение, спрашивать: вас не беспокоит, можно ли здесь помолиться или нет.
Когда у меня была практика с самого утра, мне приходилось во время нее молиться три раза. Я отпрашивался, напрямую говорил, что мне надо пойти помолиться. Сначала для моего куратора это было дико — она была хорошей женщиной, понимающей, но всё равно удивлялась. Некоторые ребята отпрашивались вроде как в уборную, быстро молились и возвращались, но мне было некомфортно врать.
Я заметил, хвала Всевышнему, что в Москве стало гораздо больше мест, где можно поесть халяльную еду. В этих же заведениях есть и молебные. То есть, если я гуляю и не рассчитал время для молитвы, я могу зайти в любое заведение, где халяль, и сделать это. Иногда нет проблем с тем, чтобы зайти в какой-то торговый центр в примерочную и там помолиться, коврик я всегда ношу с собой.
Было бы шикарно, если бы инфраструктуры было больше, и, я думаю, скоро она появится. Я вижу, как в соцсетях люди просят муфтия Москвы обратить на это внимание, чтобы люди не молились на улице. Иногда кому-то не нравится, что люди молятся на улице, но почему в Москве так происходит? Мало мест, где это можно сделать, мало мечетей. В Чечне или в республике Дагестан везде есть мечети.
В целом у меня проблем с практикой религии в Москве нет. Когда я поступал, я обещал Всевышнему, что хуже не станет и я продолжу молиться. Я доволен тем, что сдержал свое слово.
Кристина, 25 лет, ингушка, Санкт-Петербург
Я сама училась в Первом меде в Санкт Петербурге. Он очень большой — по сути как отдельное государство. Там было много мусульман: ингуши, чеченцы, ребята с Кавказа, из других уголков России. Мы знали, где можно совершать намаз, — были определенные точки, где обычно было свободно и почти никого не было. В этом плане всё было удобно.
Я жила в общежитии рядом с университетом. Поэтому я могла пойти домой, помолиться и вернуться. Мои друзья из группы или параллельных групп тоже приходили ко мне, мы молились и возвращались.
У нас было свое сообщество. Когда какие-то ребята поступали на первый курс, они почти всегда спрашивали, где можно молиться, есть ли какие-то свободные места. Им, естественно, подсказывали. Мы обычно молились в одном и том же месте. Конечно, если бы молебные комнаты были, это было бы очень хорошо, удобно — это мог бы быть просто какой-то закуток, где можно встать и помолиться. Это очень упростило бы жизнь многим людям.
Сейчас, на работе, у меня нет никаких сложностей с тем, чтобы практиковать религию. У меня в коллективе все молодые и относятся с пониманием. Например, когда идет месяц Рамадан и я держу пост, они не спрашивают меня каждый день о том, действительно ли мне мне нельзя есть. В прошлом году во время моего поста они даже не ели в той ординаторской, где в этот момент была я.
С халяльной едой раньше было сложнее. Когда я училась в университете, было очень сложно найти что-то халяльное. Первые года два мне всё это присылали из дома в огромных коробках. Сейчас очень много ресторанов, в том числе полностью халяльных. Очень много продуктов с соответствующей маркировкой.
Во время учебы у меня был скорее хороший опыт, понимающие одногруппники. Но, мне кажется, инфраструктуры всё равно еще не хватает. Хотелось бы, конечно, больше тех же самых мечетей в Питере. Насколько мне известно, сейчас их только две. Хотелось бы больше мест, куда можно просто зайти и помолиться в течение дня. Петербург — это не какой-то маленький городок, как условно где-нибудь в Ингушетии.

По разным оценкам, 15–20 миллионов россиян исповедуют ислам. Хотя большинство мусульман живут в Татарстане, Башкортостане и республиках Северного Кавказа, верующие разбросаны по всей стране. И если в традиционно мусульманских регионах религиозная принадлежность редко становится поводом для трудностей, то в других частях России мусульмане часто сталкиваются с непониманием, нетерпимостью или просто бытовыми сложностями. Исламфобные настроения в России распространены и скорее не порицаются: в Перми местные жители протестуют против строительства мечети под лозунгом «Русские против исламизации», а глава Совета по правам человека (СПЧ) называет молитву в общественном месте «провокацией». Сами мусульмане жалуются не только на предвзятое отношение, но и на сложности с тем, чтобы практиковать религию. Например, в Москве всего четыре официальных мечети, в Петербурге — две. В некоторых регионах мечетей нет вообще, и местным жителям не хватает мест для намаза. «Новая-Европа» спросила мусульман, живущих вне традиционно мусульманских регионов, сталкиваются ли они с трудностями и непониманием в повседневной религиозной практике.

Все имена героев изменены
Герман, 18 лет, талыш, Санкт-Петербург
Я родом из Краснодара, там мечетей нет. Были какие-то попытки их строить, но это не приветствовалось. При этом в Краснодаре больше парней с Кавказа, поэтому относятся лояльнее. В Санкт-Петербурге, конечно, тоже к тебе никто не лезет, но всё равно чувствуется меньше толерантности.
Хотя в Питере, конечно, полегче практиковать религию. Тут как минимум есть мечети — две или три. Есть одна главная Соборная мечеть. Я там был не раз, на джума (коллективная пятничная молитва. — Прим. ред.). Там очень красиво.
В регионах вроде Чечни или Дагестана есть отдельные комнаты, чтобы помолиться. Когда я пару раз был в Астрахани, там тоже видел молельные комнаты, на остановках междугородних автобусов. Но Астрахань — это отчасти мусульманский регион. То же самое я заметил и в Адыгее. А вот в Питере нет мест, где можно было бы совершать намаз (обязательная молитва в исламе, которая читается пять раз в день. — Прим. ред.). Грубо говоря, тебе приходится молиться там, где тебя застало время намаза. По-другому никак.
Тут либо пропускаешь и возмещаешь, либо делаешь хуже. На юрфаке есть преподаватели, которые относятся к этому с пониманием, а есть те, которые не поймут. Поэтому к каждому нужен свой подход. Надо чаще об этом говорить, чаще требовать. Я иногда отпрашиваюсь во время занятий, но не говорю, что мне надо помолиться. Всё-таки вера — это интимный момент. Я не хочу привлекать к этому много внимания.
Как мусульманину мне, конечно, не нравится, что нет инфраструктуры, но у нас с духовным развитием есть вопросы не только в регионах, но и в стране в целом. Церквей у нас достаточно много, и это логично, потому что около 80% населения христиане, православные (по данным последнего опроса ВЦИОМ, православными себя считают две трети опрошенных. — Прим. ред.). Но если бы в Краснодаре построили мечеть, это было бы очень круто. А если рассуждать шире, про разные конфессии, у нас есть и буддисты. То есть здесь нужен комплексный подход.
Но в целом тут, в Санкт Петербурге, всё есть. Единственное, что я заметил, — цены на халяльные продукты выше обычных. Это нормально, потому что на них спрос меньше. Но меня это затрагивает как студента, как человека, который на данный момент малоимущий.
В целом я оценил бы жизнь где-то на восемь из десяти. Отношение людей вокруг бывает разное, и то, как ты реагируешь, зависит от настроения. Например, однажды я куда-то торопился, на учебу или на тренировку, и очень быстро запрыгнул в автобус, не выпустив людей. Я знаю, что нужно, чтобы сначала люди вышли. Я стою в автобусе, перевожу дыхание, а ко мне поворачивается какой-то дед и называет чуркой. Взрослое поколение не особо подвержено влиянию социальных норм, поэтому я просто посмеялся внутри. „
Еще была история, как я в магазине покупал грецкие орехи на развес. Я их по одному складывал в пакет, а мне продавщица сказала, что для этого надо брать перчатку, и сказала, что я с гор спустился.
У меня тогда настроение было очень плохое. Я позвал администратора, попросил книгу жалоб, оставил свою жалобу. Через несколько дней мне пришел ответ от магазина, что продавщицу уволили. Даже акт об увольнении показали.
Зоя, 35 лет, ингушка, Москва
За последние три-четыре года во многих аспектах всё очень сильно поменялось, либо я просто стала больше это отмечать. Очень много халяльных мест, в Москве точно. С едой стало намного проще, стали открываться новые места, и производители поняли, что мусульмане — это тоже рынок. Сейчас в том же ВкусВилле появилось много продуктов с маркировкой «халяль». Раньше такого не было.
Раньше, чтобы комфортно жить в Москве и есть халяльную еду, нужно было знать специальные места. Халяльных заведений было очень мало, как и мест, где можно купить продукты. В основном это были специализированные мясные магазины, еще в Ашане была отдельная марка такой продукции.
В московских заведениях официанты как будто стали замечать, что есть люди, которые не едят мясо. Например, ты заходишь в какую-нибудь кофейню, смотришь на сэндвич, а бариста говорит: он вам, наверное, не подойдет, потому что там мясо. Я всегда это замечаю, потому что это приятно, раньше я такого не встречала. У людей теперь есть представление о том, что если я в хиджабе, то есть вещи, которые я не ем. Сейчас очень много арабских туристов, и именно с тех пор, как этот туризм усилился, как будто стали больше обращать внимание на мусульман.
Но есть сложности. Я соблюдающая мусульманка, я пять раз в день молюсь. Москва точно не приспособлена для того, чтобы можно было комфортно сделать намаз. Для этого нужен коврик, место и возможность взять омовение. Это практически невозможно. Мы приспосабливаемся, но сам город для этого никак не устроен. В теории можно зайти в общественный туалет, но я же не буду задирать ноги в раковину. Плюс по правилам раковина должна быть чистой. На работе я как-то выкручиваюсь, молюсь в собственном кабинете.
Кстати, на работе у меня недавно был забавный случай. Я арендую офис в коворкинге. Как-то раз я во время работы вышла из офиса на кухню, где обедают только сотрудники и администраторы, клиенты или уборщики туда не заходят. Так вот я захожу на кухню, а мне женщина, которая там сидит, говорит: «Девушка, это кухня только для сотрудников». Я не знаю, за кого она меня приняла, но звучало так, будто за уборщицу.
Я уже давным-давно такие ситуации отрефлексировала. Раньше это, конечно, не было забавным, казалось каким-то высокомерием. Но сейчас это просто вызывает смех и мысль: если человек такой зашоренный, то что поделать. Со временем я научилась не принимать это на свой счет.
Айша, 21 год, талышка, Астрахань
В Астрахани очень легко быть соблюдающей мусульманкой. Ты как будто находишься в Дагестане или в Чечне. Область у нас многонациональная, многоконфессиональная — на соседних улицах могут быть мечеть и церковь. Большинство заведений, особенно в центре, халяльные, нет проблем с тем, чтобы найти место, где помолиться. Как и в кавказских регионах, там есть молельные комнаты, комнаты для омовения. То есть ты можешь просто идти гулять, потом зайти в такое заведение, сделать намаз и пойти дальше.
На работе у меня тоже так. Я работаю в клинике, у нее есть филиал в Москве и в Астрахани. В Астрахани прямо в клинике есть отдельная молельная комната, а в Москве здание поменьше, но там в зоне ожидания лежит коврик. Любой пациент может им воспользоваться, а врачи делают намаз в ординаторской.
В Краснодаре, где я учусь, ситуация совсем другая, тут концентрация на христианстве, православии. Мы как делали? У моей тети маленький ребенок. Мы вместе с ней заходили в комнату матери и ребенка, там расстилали коврик и делали намаз.
Во всей Кубани нет ни одной мечети. Ближайшая от Краснодара мечеть — в Адыгее. У нас в культуре есть коллективная пятничная молитва, джума, которую мужчины обязаны посещать. И, получается, практикующие мужчины, которые живут в Краснодаре, обязаны ездить каждую пятницу в другой регион.
Покрылась я относительно недавно. Я хотела сделать это еще с первого курса, но очень переживала, какая будет реакция в Краснодаре. Сейчас я никакого негатива не замечаю. Даже преподаватели с кафедры поддержали, сказали, какая я красивая.
Есть молодые понимающие преподаватели, которые даже помогают мне делать намаз в университете. Например, они мне дают ключик от аудитории, я быстро всё делаю и возвращаю его. Но один раз я попросила ключ у преподавателя с другой кафедры, потому что оставалась последняя на зачете. Он спросил зачем, и я сначала засомневалась, а потом понадеялась на понимание и сказала, что мне нужно помолиться, четыре-пять минут максимум. „
В этот момент я вижу, как преподаватель начинает нервничать, а потом говорит: «Что за детский сад? Почему нельзя дома это сделать? У вас же в семь вечера молитва». Я ему ответила, что это другая молитва, но он всё равно сказал «нет».
Я в итоге просто поднялась на этаж выше, зашла в другой свободный кабинет и всё сделала.
Я не согласна, что университет — это не место для религиозных практик. Я думаю, если бы у людей была возможность делать это спокойно, у них появлялась бы любовь к месту, в котором они учатся. Они получали бы не только знания, но и поддержку, понимание.
Шамиль, 26 лет, дагестанец, Москва
Я переехал в Москву поступать в ординатуру, очень хотел в конкретный вуз, потому что там сильная практика. Если бы я не поступил, то остался бы в Махачкале. Я переживал, что не буду успевать молиться, не будет возможности. Были такие мысли. Но я попросил Всевышнего, сказал, что если поступлю, то не буду пропускать молитвы.
Когда я поступил в ординатуру, там было много мусульман, мы знали, где можно находить места для молитвы. Одно место было в подвале, там были мужская и женская раздевалки. Были еще какие-то места, где можно помолиться, не мешая людям. „
Тут самое главное — не беспокоить людей, никого не притеснять. Мусульмане переживают за это тоже. Это же чужое место. Поэтому мы должны брать разрешение, спрашивать: вас не беспокоит, можно ли здесь помолиться или нет.
Когда у меня была практика с самого утра, мне приходилось во время нее молиться три раза. Я отпрашивался, напрямую говорил, что мне надо пойти помолиться. Сначала для моего куратора это было дико — она была хорошей женщиной, понимающей, но всё равно удивлялась. Некоторые ребята отпрашивались вроде как в уборную, быстро молились и возвращались, но мне было некомфортно врать.
Я заметил, хвала Всевышнему, что в Москве стало гораздо больше мест, где можно поесть халяльную еду. В этих же заведениях есть и молебные. То есть, если я гуляю и не рассчитал время для молитвы, я могу зайти в любое заведение, где халяль, и сделать это. Иногда нет проблем с тем, чтобы зайти в какой-то торговый центр в примерочную и там помолиться, коврик я всегда ношу с собой.
Было бы шикарно, если бы инфраструктуры было больше, и, я думаю, скоро она появится. Я вижу, как в соцсетях люди просят муфтия Москвы обратить на это внимание, чтобы люди не молились на улице. Иногда кому-то не нравится, что люди молятся на улице, но почему в Москве так происходит? Мало мест, где это можно сделать, мало мечетей. В Чечне или в республике Дагестан везде есть мечети.
В целом у меня проблем с практикой религии в Москве нет. Когда я поступал, я обещал Всевышнему, что хуже не станет и я продолжу молиться. Я доволен тем, что сдержал свое слово.
Кристина, 25 лет, ингушка, Санкт-Петербург
Я сама училась в Первом меде в Санкт Петербурге. Он очень большой — по сути как отдельное государство. Там было много мусульман: ингуши, чеченцы, ребята с Кавказа, из других уголков России. Мы знали, где можно совершать намаз, — были определенные точки, где обычно было свободно и почти никого не было. В этом плане всё было удобно.
Я жила в общежитии рядом с университетом. Поэтому я могла пойти домой, помолиться и вернуться. Мои друзья из группы или параллельных групп тоже приходили ко мне, мы молились и возвращались.
У нас было свое сообщество. Когда какие-то ребята поступали на первый курс, они почти всегда спрашивали, где можно молиться, есть ли какие-то свободные места. Им, естественно, подсказывали. Мы обычно молились в одном и том же месте. Конечно, если бы молебные комнаты были, это было бы очень хорошо, удобно — это мог бы быть просто какой-то закуток, где можно встать и помолиться. Это очень упростило бы жизнь многим людям.
Сейчас, на работе, у меня нет никаких сложностей с тем, чтобы практиковать религию. У меня в коллективе все молодые и относятся с пониманием. Например, когда идет месяц Рамадан и я держу пост, они не спрашивают меня каждый день о том, действительно ли мне мне нельзя есть. В прошлом году во время моего поста они даже не ели в той ординаторской, где в этот момент была я.
С халяльной едой раньше было сложнее. Когда я училась в университете, было очень сложно найти что-то халяльное. Первые года два мне всё это присылали из дома в огромных коробках. Сейчас очень много ресторанов, в том числе полностью халяльных. Очень много продуктов с соответствующей маркировкой.
Во время учебы у меня был скорее хороший опыт, понимающие одногруппники. Но, мне кажется, инфраструктуры всё равно еще не хватает. Хотелось бы, конечно, больше тех же самых мечетей в Питере. Насколько мне известно, сейчас их только две. Хотелось бы больше мест, куда можно просто зайти и помолиться в течение дня. Петербург — это не какой-то маленький городок, как условно где-нибудь в Ингушетии.

Командир батальона«Ахмат» и главный по идеологии в Минобороны РФ Апти Алаудинов выпустил книгу«Войско Иисуса (Исы, мир Ему) в битве против войска даджаля-антихриста» о том, что ислам и православие могут объединиться только на почве войны против сатаны и за единые семейные ценности. Патриарх Кирилл его поддержал. А вот все остальные богословы РПЦ — в шоке.
Один из узнаваемых символов нынешнего этапа «СВО» — гибридный российско-чеченский православно-мусульманский флаг спецназа «Ахмат», на фоне которого с мая прошлого года записывает свои видео Герой России, командир «Ахмата» и замначальника главного управления по военно-политической работе Минобороны РФ генерал-лейтенант Апти Алаудинов. Левая половина знамени — флаг Чеченской Республики с мусульманским полумесяцем, правая — флаг РФ с христианским крестом, а соединяет их, словно «духовная скрепа», образ Ахмата Кадырова посередине.
По должности Алаудинов отвечает за «идеологическое воспитание ВС РФ», и, вероятно, в рамках своих должностных обязанностей осенью прошлого года он выдал (в соавторстве с чеченским имамом Магомедом Хийтанаевым) компендиум новой идеологии российской армии — книгу «Войско Иисуса (Исы, мир Ему) в битве против войска даджаля-антихриста». По сути, это подробная расшифровка символики ахматского «знамени победы»: сплоченное «традиционными ценностями» российское православно-мусульманское войско покоряет «антихристов» Запад и побеждает сатану. В этом «высший смысл СВО», но есть нюанс: Иисус (Иса, мир Ему) в описанном Алаудиновым войске — величайший пророк, а изложенный в книге межрелигиозный проект — утонченная форма исламского прозелитизма. Это некий проект синкретической унии, при которой православные, сохраняя часть своих обрядов и традиций, призваны постепенно впитать мусульманскую доктрину, оправдывая это необходимостью победить в войне. «Я являюсь истинно верующим мусульманином, и в этой книге изложено видение мусульманина», — честно признает главный по идеологии в ВС РФ.
ВС на пути джихада
На презентации книги, которая прошла 15 октября прошлого года в расположении «Ахмата», генерал-герой представил книгу как смыслообразующий манифест общероссийского масштаба, отвечающий на вопросы: «Почему мы все вместе, для чего мы воюем?» Тут важно напомнить, что чеченцы-мусульмане составляют четверть военнослужащих «Ахмата», не менее половины его состава — этнические русские. Суть идеологии «Войска Иисуса»: «Чтобы все верующие в Бога стали на защиту Божественных устоев и семейных ценностей, невзирая на национальность и вероисповедание». «Ноу-хау» такой идеологии — в отделении «веры в Бога» от «вероисповедания». А разве такое возможно?
Алаудинов со своим соавтором-имамом, на первый взгляд, предлагают верить в Бога «абстрактно» — без догматики, без четких ответов на вопросы о природе Иисуса Христа, о Троице, о противоречиях между Евангелием и Кораном, о ключевых расхождениях в тех же «семейных ценностях» (мусульманская полигамия vs православное монашество). Книга призывает совместно защищать «пять вещей»: религию, жизнь, имущество, род и разум. Но уже первый пункт списка вызывает массу вопросов. Ислам и христианство имеют многовековой опыт защиты друг от друга — иногда с оружием в руках, но всегда — на идейном уровне. «Иудеи и христиане не будут довольны тобой, пока ты не станешь придерживаться их религии. Скажи: “Путь Аллаха — это прямой путь”» (2:120), — призывает Коран. Не менее категорично и христианство: «Всякий, отвергающий Сына, не имеет и Отца» (1 Иоан., 2:23); апостол Иоанн называет антихристом того, кто не признает божественной природы Иисуса Христа. Но генерал пишет как раз о войне с антихристом?
Если читать книгу буквально, то, наряду с похвалами православным, в ней содержится и причисление их к… сатанистам, которых авторы определяют так: «Разные секты, вероотступники, идолопоклонники, огнепоклонники, многобожники, тираны, нацисты, фашисты, сионисты, ваххабиты и другие отступники от истинной веры». «Многобожники» — это перевод арабского термина «ширк», который употребляется в Коране по отношению к христианам (например, 2:135, 9:30, 4:171 и т. д.), которых «да погубит Аллах». 61 аят 3 суры призывает проклинать тех, кто почитает Иисуса как Бога.
В предвоенные годы (до 2022-го) руководство РПЦ активно продвигало нарратив «защиты христиан от гонений». Речь шла, конечно, не о гонимых свидетелях Иеговы, протестантах или «альтернативных» православных в самой России. На разных международных площадках РПЦ призывала защищать христиан, прежде всего, в странах Ближнего Востока и Северной Африки — то есть именно там, где господствующей религией является ислам. „
С началом «СВО» вектор поменялся — теперь патриарх Кирилл говорит лишь об «угрозе Запада» и не претендует на защиту кого-либо в исламском ареале.
Этого же вектора придерживаются Алаудинов с Хийтанаевым, благо воинственное антизападничество всегда было органично присуще исламизму: «В странах НАТО, на Западе появляются нелюди, которые сжигают Священные Писания, посягают на чувства верующих, порочат имена Пророков, снимают разные мерзкие фильмы, нарекают лжецами Пророков и Посланников, рисуют на них гнусные карикатуры, искажают истину, превращают людей в рабов дьявола, следуют по пути сатаны и творят зло». Несмотря на то, что подобные радикалы встречаются в любом обществе, вводится понятие коллективной ответственности только Запада: если там кто-то сжег Коран, значит, разбомбить надо всех, включая миллионы беженцев-мусульман, нашедших себе приют именно на Западе, а не в Чеченской Республике.
Предлагая армии РФ в качестве идейной основы свою синкретическую религию, закрывающую глаза на вопросы догматики, Алаудинов и Хийтанаев делают акцент на «методологии». Грубо говоря, не важно, в какого Бога ты веришь, важно, какими методами ты уничтожаешь Его врагов — людей Запада. А методы книга предлагает чисто джихадистские: «Уничтожение сатанистов и киевской хунты… Всевышний говорит: “Сражайтесь с ними, пока не исчезнет искушение и пока религия не будет полностью посвящена Богу” (Коран, 8:39). Посланник Мухаммад (мир ему) сказал: “Кто сражался, чтобы возвысить слово Бога, защищая Божественные законы, тот находится на священном пути…” Просим Всевышнего, чтобы Он простил наши грехи и помог нам обрести спокойствие, уверенность в нашем Священном сражении с мировым сатанизмом». „
Как справедливо заметил диакон Андрей Кураев, все эти лозунги призваны убедить российских солдат/наемников, «что те стреляют не в людей, а в демонов».
Кураев обращает особое внимание на фальсификацию генералом образа папы римского и вообще католицизма — чтобы убедить «войско Иисуса», будто западные христиане ему не братья, а враги. «Папа римский… разрешил изменение пола, — утверждается в книге. — Он разрешил союз (брак) между людьми и животными. Он разрешил союз (брак) между людьми и неодушевленными вещами (предметами). Он разрешил инцест, то есть брачные отношения между родными людьми… Папа римский официально участвует в открытии храма сатаны». Ни одно из этих страшных обвинений не подтверждается какими-либо источниками, и элементарная проверка показывает, что все они — абсолютно вымышленные.
Исламизация РПЦ — вопрос времени?
По мере того как книга «Войско Иисуса…» расползалась по войскам, в РПЦ нарастал ропот. В публичное пространство тема несовместимости православия с идеями Алаудинова выплеснулась на V общецерковном семинаре Сообщества преподавателей и исследователей Священного Писания, который прошел 5 февраля в Московской духовной академии в Троице-Сергиевой лавре и собрал 160 участников. На семинаре зампред Синодального миссионерского отдела РПЦ священник Сергий Фуфаев прочитал доклад «Оценка представлений современных исламских апологетов о Пришествии Иисуса Христа: взгляд с точки зрения Священного Писания и Предания Церкви». Он выделил три основных «ереси» Алаудинова-Хийтанаева: 1) православные и мусульмане верят в одного Бога, причем в соответствии с кораническим представлением; 2) они верят в одного и того же Иисуса Христа, который не Сын Божий, а пророк; 3) Иисус соберет из православных и мусульман некое земное войско, которое сразится с войском антихриста, победит его, после чего наступит райское блаженство на земле (это учение в христианстве известно как «ересь хилиазма»).
Своего зама поддержал председатель Синодального миссионерского отдела, замуправделами патриархии и вообще весьма приближенный к Кириллу иерарх — архиепископ Савва (Тутунов), который назвал идеологию Алаудинова «неприемлемой» и находящейся в «противоречии с православием». При этом Z-иерарх поспешил оговориться: «Совершенно не нужны мнимые совпадения в исповедании, чтобы вместе бить врага и защищать Отечество. Чем не хороша идеология объединения под русским триколором?»
Сначала на критику со стороны РПЦ откликнулся Z-писатель Игорь Молотов (настоящая фамилия — Садовников), который числится бойцом «Ахмата», но по сути является штатным дифирамбистом Алаудинова, автором хвалебной книги «Ахмат сила. Священная война Апти Алаудинова». Не обинуясь, Молотов обозвал высокопоставленного богослова РПЦ «врагом всех людей Книги» — то есть мусульман, иудаистов и христиан, вместе взятых. „
А чтобы придать своему возмущению оттенок политического доноса, добавил: ряса о. Сергия Фуфаева «фальшивая, сделанная по заказу СБУ».
Аргументов собственного богословского характера у Молотова не нашлось, как, впрочем, и у его шефа, который объявил критику со стороны миссионерского отдела РПЦ ничтожной, поскольку учение РПЦ якобы вправе формулировать только патриарх (а в нем Алаудинов не сомневается). «Моя идея заключается в том, что у нас общий враг, — заявил генерал, — и мы ждем пришествия Иисуса вместе. Догматика христиан и ислама разная, но не настолько, чтобы мы были друг для друга врагами».
Промежуточный итог опасному для кремлевского режима клинчу православных и мусульман подвел патриарх Кирилл, который ожидаемо поддержал более сильную сторону. В Прощеное воскресенье, 22 февраля, после литургии, за которой ему сослужил архиепископ Савва, патриарх заявил: «Храмы на Западе перепрофилируются, лучше всего… если их превращают в мечети. Почему? Да в мечетях хоть Богу молятся!» Как видно, взгляды патриарха и членов Сообщества преподавателей и исследователей Священного Писания по вопросу о том, кому поклоняются христиане и мусульмане, радикально различаются. Это и понятно — Гундяев довольно поверхностно знаком с Библией, за его плечами нет богословского образования (в конце 1960-х он числился в ленинградских духовных школах, но был личным секретарем и фаворитом всемогущего тогда митрополита Никодима (Ротова) — и ему автоматом ставили оценки по всем предметам, причем каждый год Гундяев «закрывал» сразу по два курса, чтобы как можно быстрее начать карьеру на «внешнем контуре»).
У нынешнего главы РПЦ другие авторитеты (точнее — авторитет) — аятолла: «Однажды наш президент Владимир Путин на вопрос журналистов об отношении православия к католицизму и исламу ответил: “Мы к исламу ближе”. Я тоже считаю так». Кстати, усиление изоляции РПЦ от остального христианского, в том числе православного, мира — еще один фактор, подталкивающий путинскую госцерковь в объятия ислама.
Летом прошлого года Кирилл уже выражал поддержку Алаудинову и его пониманию ислама — на фоне скандала вокруг проповеди настоятеля подворья Валаамского монастыря в Сочи схиигумена Гавриила (Виноградова-Лакербая), предупреждавшего об опасности исламизации Москвы и об «ошибочности» ислама. На встрече с духовенством Калининградской епархии РПЦ 14 июня глава РПЦ назвал такие высказывания о мусульманах «провокацией», инспирированной из-за рубежа. Сверкнув своим талантом политрука, патриарх дал понять, что во время «СВО», когда весь народ сплотился вокруг «национального лидера», богословие и догматика значения не имеют, а «провоцировать православно-исламский конфликт может либо сумасшедший, либо человек со злыми намерениями». Кирилл допускает, что какие-то различия между православием и исламом где-то есть, но это не главное. А главное — «забота о родине, о России», это и есть истинное божество как самого патриарха, так и всех верующих апологетов войны.