Биография патриарха Филарета (Денисенко) — это настоящий учебник, точнее — детективный роман по истории церкви эпох СССР и независимой Украины. Он пришел к вере в годы первого сталинского патриарха Сергия, сделал стремительную церковную карьеру при Алексии I, временно возглавил РПЦ после смерти Пимена, «ушел в раскол» при Алексии II, добился от Константинопольского патриархата Томоса об автокефалии Украинской церкви при Кирилле. Не уставал предсказывать победу Украины, повторяя в каждой проповеди, когда под Киевом шли бои: «Правда на нашей стороне, а значит? Бог с нами. А если Бог с нами, то мы победим».
Казалось, патриархи и режимы в Москве меняются, перекраиваются границы, перемещается фронт, а Филарет остается, адаптируясь к любым историческим обстоятельствам. При этом его невозможно назвать человеком гибким и беспринципным. Знавшие Филарета и работавшие вместе с ним отзываются о новопреставленном патриархе как о человеке чрезвычайно волевом, властном и даже упрямом. Фигуры такого масштаба, способные менять ход церковной истории, не так часто в этой самой истории встречаются. В истории жизни Филарета была лишь одна фигура, которая могла контролировать его волю… Но обо всём по порядку. СПРАВКА «НОВОЙ-ЕВРОПЫ»:

Михаил Антонович Денисенко родился 23 января 1929 года в селе Благодатном Донецкой области (ныне под контролем РФ) в семье шахтера. Обратился к вере после гибели отца на фронте, стал самым молодым студентом Одесской семинарии (в 1946 г.) и Московской духовной академии (в 1948 г.). В 20-летнем возрасте принял монашеский постриг, был рукоположен в сан иеромонаха патриархом Алексием I, преподавал в академии и исполнял обязанности благочинного Троице-Сергиевой лавры. С 1956 г. инспектор Саратовской, а затем — Киевской семинарий, с 1958 г. — ректор Киевской семинарии в сане архимандрита, с 1960 г. — управделами Украинского экзархата РПЦ и настоятель Владимирского кафедрального собора Киева. После закрытия семинарии в 1961 г. направлен в загранкомандировку в Египет, 4 февраля 1962 г. рукоположен во епископа Лужского, викария Ленинградской епархией, управлял Рижской епархией, а затем был патриаршим экзархом Средней Европы. В 1964–66 гг.— ректор Московских духовных академии и семинарии, а с 14 мая 1966 г. и до самой смерти занимал Киевскую кафедру, был патриаршим экзархом Украины РПЦ, представлял эту церковь в различных международных христианских организациях. В мае–июне 1990 г. возглавлял РПЦ в должности патриаршего местоблюстителя, в июле того же года стал первым предстоятелем автономной УПЦ в составе Московского патриархата. В связи с провозглашением независимости Украины собор УПЦ в ноябре 1991 г. потребовал автокефалии (полной церковной независимости) от РПЦ, однако в результате сложной политической интриги собор РПЦ в апреле 1992 г. отложил принятие решения по этому вопросу и добился от Филарета обещания уйти в отставку, которое он не выполнил. В мае–июне того же года, в нарушение устава УПЦ, был отстранен от управления церковью, запрещен в служении и лишен сана, однако с группой своих сторонников объединился с «альтернативной» Украинской автокефальной православной церковью, создав УПЦ Киевского патриархата. В октябре 1995 года избран патриархом УПЦ КП, в 1997 г. предан анафеме Архиерейским собором РПЦ. В 2018 г. синод Константинопольского (Вселенского) патриархата признал эту анафему незаконной и восстановил Филарета в сане митрополита, а после создания объединенной Православной церкви Украины (ПЦУ) в 2019 г. стал в ней «почетным патриархом». Однако в том же году фактически вышел из состава ПЦУ, обвинив ее предстоятеля митрополита Епифания в обмане при разделе церковной власти, и воссоздал УПЦ КП, которая остается крайне малочисленной и не признанной украинским государством. В конце прошлого года подписал завещание, запрещавшее отпевать его иерархам ПЦУ, однако в начале этого года предпринял шаги к примирению с ними.

Был старейшим по стажу архиерейского служения (64 года) иерархом современного православия.
Почему Филарет — герой Украины?
Далеко не все лидеры общественного мнения Украины согласны с решением президента Петра Порошенко удостоить Филарета звания героя Украины. Решение было принято в январе 2019 года в связи с 90-летием патриарха. Ожесточенные споры вызывают как его биография, так и церковная политика последних лет. Они таковы, что Филарета не могут вполне считать своим ни украинские националисты, ни сторонники «каноничности», исходящей от Московского патриархата, ни большинство современных политиков Украины.
Основной догмат Филарета, о котором он не уставал напоминать в своих многочисленных интервью, состоял в том, что устройство церкви подчиняется устройству государства. Пока существовал СССР как единое государство, украинские епархии были обязаны входить в РПЦ как его единую церковь, а когда Украина стала независимой, Украинская церковь обязана отделиться от РПЦ. Эта нехитрая логика игнорирует реалии того же СССР, где, например, Грузинская православная церковь оставалась автокефальной и не входила в РПЦ. Однако определенная последовательность в «политическом богословии» Филарета есть: «Одно государство — одна церковь». В рамках этого учения Филарет категорически отказывался каяться в своем сотрудничестве с КГБ, где он носил агентурный псевдоним «Антонов» (в честь покойного отца). «В советские времена, — рассказывал он, — никто не мог стать архиереем, если на это не давал согласие КГБ. Поэтому утверждать, что я не был связан с КГБ, было бы неправдой. Был связан, как и все». Позиция вполне прагматичная, однако она вступает в противоречие с 30-м Апостольским правилом — важной нормой канонического права церкви: „
«Если епископ, мирских начальников употребив, через них получит епископскую в церкви власть: да будет извержен и отлучен, и все сообщающиеся с ним».
На то, что РПЦ, структуры которой были воссозданы Сталиным в 1943 году, строится на нарушении этого правила, обращали свое внимание Русская зарубежная и другие церкви, не признававшие Московский патриархат. Да и внутри РПЦ были возможны альтернативы — правда, они подразумевали отказ от церковной карьеры. Например, известный священник-диссидент Павел Адельгейм, убитый в 2013 году, не шел на вербовку и вспоминал, как тот же Филарет изгонял его из Киевской семинарии за отказ праздновать 1 мая в Страстную Пятницу 1959 года. «Я, сын шахтера, — говорил ректор-патриот, — стал архимандритом и ректором. При какой другой власти это могло бы случиться? Под чьим небом вы живете? Чей хлеб едите? По чьей земле ходите? Вас советская власть учит!»
Несмотря на свое украинское происхождение и пережитые в детстве ужасы Голодомора, Филарет, похоже, был искренним патриотом своей советской родины, и вплоть до 1991 года никто не замечал в нём каких-либо симпатий к украинской культуре. Попытки хоть изредка совершать в Киеве богослужения на украинском языке он резко пресекал, а с возрождением «националистических» автокефального и униатского движений активно боролся, используя все свои связи в компартии Украины и КГБ. Это резко контрастирует с его будущим основным конкурентом — предстоятелем УПЦ Московского патриархата с 1992 года митрополитом Владимиром (Сабоданом), который с юности собирал коллекцию изданий Тараса Шевченко и еще в семинарии, запершись в келье с другими украинскими националистами, тайно пел «повстанческие» колядки. Решение Филарета поддержать в 1991 году отделение Украинской церкви от Москвы было мотивировано политически и инициировано не столько им самим, сколько первым президентом Украины и бывшим секретарем ЦК КПУ Леонидом Кравчуком. В следующем, 1992 году, именно Кравчуку принадлежала идея слияния сторонников Филарета, покинувших РПЦ, с Украинской автокефальной церковью.
С Кравчуком Филарет дружил семьями еще с 1970-х, со времени назначения партийного лидера завотделом пропаганды ЦК КПУ. Дело в том, что, несмотря на принятие монашества еще в сталинские времена, в киевский период жизни у Филарета имелась спутница жизни — Евгения Петровна Родионова, характер отношений с которой он характеризовал так: «Брат с сестрой». Как гласит киевское предание, Родионова отвергла Мишу Денисенко, когда он был еще семинаристом в Одессе и планировал стать женатым священником, но пожалела о своем поступке и смогла «всё исправить», когда уже иеромонах Филарет (он же — агент «Антонов») начал свою головокружительную карьеру в 1950-е. Филарет и Евгения Петровна проживали в одной квартире на Владимирской улице, при них было трое детей, которых они называли приемными (но сами дети не были в этом уверены). Родионову называли «владычицей киевской» — она влияла на все важные решения в Украинском экзархате РПЦ, а во время богослужений стояла в пономарке алтаря Владимирского собора, где даже епископы были обязаны целовать ей ручку. Евгения Петровна скончалась в 1998 году, и клирики УПЦ КП видели, с какой болью Филарет воспринял ее уход…
Конструируя свою новую юрисдикцию — УПЦ КП, — Филарет копировал стилистику и атмосферу родного ему Московского патриархата. Формально церковь перешла на украинский язык богослужения, но Филарет заново перевел литургические тексты (и даже Библию) на более современный, приближенный к русскому вариант украинского, облачался в белый куколь Московских патриархов, добавил в свой титул словосочетание «всея Руси» и т. п. В проповедях и интервью Филарета не было того щемящего чувства «украинскости», которым пропитана атмосфера автокефальной или греко-католической церквей. „
Его стиль больше напоминает функционера, который выбирает оптимальный политический путь под влиянием меняющихся внешних факторов.
Ключевые этапы его биографии, заставлявшие корректировать этот путь, — Вторая мировая война, распад СССР, киевские Майданы 2004 и 2014 годов, последовавшие за ними попытки получить признание УПЦ КП со стороны мирового православия (неудачные при Ющенко и удачные при Порошенко, завершившиеся Томосом об автокефалии).
Первую свою конъюнктурную ошибку — проигрыш на выборах Московского патриарха в 1990 году — Филарет сумел обратить себе на пользу, став Киевским патриархом и лидером движения за независимость Украинской церкви.
Вторая, совершенная им уже в 90-летнем возрасте, в 2019 году, когда он отошел от только что признанной Константинополем ПЦУ и заявил о возрождении УПЦ КП, стала фатальной: «возрожденный» патриархат остался маргинальной группой, не признанной государством и представленной, по сути, одним лишь стареющим Филаретом. Последние годы своей жизни — во всяком случае, после Томоса об автокефалии, — Филарет уже не был действующим церковным политиком, а оставался символом. В этом качестве он даже более востребован и инструментален после смерти, чем при жизни.
Почему Филарета анафематствовала РПЦ и оправдал Константинополь
Если бы в 1990 году сбылась мечта Филарета стать патриархом Московским и всея Руси, то вполне вероятно, что он руководил бы РПЦ все эти 36 лет, и российско-украинской войны не было бы. Ведь единственной, пусть и зыбкой идеологической платформой для нападения на Украину является доктрина «русского мира» патриарха Кирилла, отрицающая субъектность Украины.
Собор РПЦ 1990 года, избиравший нового патриарха, сломал советскую церковно-административную модель, в рамках которой патриархом всегда становился патриарший местоблюститель (эту модель восстановил в 2009 г. Кирилл Гундяев). В качестве компенсации за поражение на выборах новый патриарх Алексий II даровал Филарету статус предстоятеля «независимой и самостоятельной» Украинской православной церкви в составе Московского патриархата — статус очень рыхлый, заложивший мину под церковное единство в Украине. Позже Филарет вспоминал, что уже на том этапе независимость УПЦ всячески ограничивал митрополит Кирилл (Гундяев), тесно связанный с той частью политической и ГБшной элиты в Москве, которая была одержима имперским синдромом.
После провозглашения независимости Украины 24 августа 1991 года Филарет созвал первый Поместный собор УПЦ, на котором все епископы, включая нынешнего предстоятеля структуры Московского патриархата в Украине Онуфрия (Березовского), подписали обращение к РПЦ о предоставлении полной автокефалии Украинской церкви. В Москве обещали обращение рассмотреть, но стали тянуть время, наблюдая за тем, как сложится новая политическая конъюнктура. Параллельно из Московской патриархии утек в прессу компромат на Филарета, касавшийся, главным образом Е. П. Родионовой и детей, а также сотрудничества с КГБ. К весне 1992 года в Москве возобладал политический курс на «удержание Украины» в своей орбите, и патриарх Алексий II ловко переориентировал собор в апреле 1992 года с рассмотрения вопроса об автокефалии УПЦ на обсуждение «личного дела» Филарета. До лишения сана тогда не дошло только потому, что Филарет пригрозил разоблачением «голубому лобби» в руководстве РПЦ (противником которого он был), однако собор добился от Киевского митрополита обещания подать в отставку и созвать в Киеве собор для избрания нового предстоятеля УПЦ. „
Вернувшись в Киев и опираясь на поддержку президента Кравчука, Филарет отказался от этих обещаний, заявив, что они были вырваны насильно.
В РПЦ этот его поступок трактуют как «клятвопреступление». В нарушение Устава УПЦ патриарх Алексий II поручил Харьковскому митрополиту Никодиму (Руснаку) созвать в своей резиденции собор украинских архиереев, верных Москве. На нём Филарет был отправлен в отставку и запрещен в служении, а новым предстоятелем избрали служившего за пределами Украины Владимира (Сабодана). С юридической точки зрения этот собор был несостоятелен, но украинское государство постепенно признало его результаты, опасаясь обострения отношений с Москвой и внутренних беспорядков среди верующих.
Собор РПЦ в июне 1992 года «лишил сана» Филарета, который в то же время объединился с Украинской автокефальной православной церковью, создав УПЦ КП под номинальным руководством проживавшего в США 90-летнего патриарха Мстислава (Скрыпника). Вопреки прогнозам скептиков и несмотря на все попытки скомпрометировать Филарета, его новый проект стал набирать силу: в западных регионах Украины (на Волыни, в Галичине) к УПЦ КП примкнуло большинство православных приходов, достаточно много их было и в центре, в основном — в Киевской области. К событиям 2014 года соотношение приходов УПЦ МП и УПЦ КП было уже примерно 2:1. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Собственно, этот успех филаретовского проекта и его избрание патриархом в 1995 году дало Москве повод опасаться, что постепенно новую национальную церковь признает мировое православие с центром в Константинополе. На 1997 год пришлось очередное обострение отношений РПЦ с Константинопольским патриархатом, приведшее к временному разрыву канонического общения из-за дележа приходов в Эстонии. Играя на опережение, Архиерейский собор РПЦ 1997 года решил анафематствовать Филарета (вкупе со священником-диссидентом Глебом Якуниным). Однако еще с 1992 года в Константинопольской патриархии лежала апелляция Филарета на решения московского собора, а именно Константинополь имеет каноническое право разбирать споры иерархов со своими патриархатами. Этой апелляции дали ход в 2018 году, когда президент Украины Пётр Порошенко сумел договориться с Константинопольским патриархом Варфоломеем о предоставлении автокефалии Православной церкви Украины, собранной из трех частей: УПЦ КП, УАПЦ и группы епархий УПЦ МП. Хотя Константинополь и признал наказание Филарета со стороны РПЦ незаконным (не было проведено каноническое расследование и вообще юрисдикция Москвы над Киевом незаконна), он выставил украинскому руководству условие: главой объединенной церкви не должен быть Филарет. Предстоятелем объединенной ПЦУ стал бывший наместник Филарета митрополит Епифаний (Думенко). Позже Филарет утверждал, что прямо на объединительном соборе в Киеве 15 декабря 2018 года Епифаний и Порошенко давали ему гарантии, что престарелый патриарх продолжит фактическое управление церковью, а Епифаний будет представлять ее лишь «на внешнем контуре» — чтобы не злить Константинополь. Однако реально уже в начале 2019 года Филарета от дел оттеснили, превратив его в ярого критика Томоса и Константинополя в целом.
Считая себя опытным политиком, Филарет сделал ставку на Владимира Зеленского, критиковавшего Порошенко по всем пунктам, в том числе — за церковную политику. В ходе своей предвыборной кампании Зеленский действительно делал реверансы в сторону Филарета, но став президентом и разобравшись в реальной расстановке церковных сил, поддержал ПЦУ, которая стремительно набирала очки (приходы) на фоне войны и имела признание мирового православия, в том числе — его влиятельной американской части.
Так ставка Филарета не сыграла, и последние семь лет жизни он провел в почти полной канонической изоляции, служа, пока позволяли силы, во Владимирском соборе Киева, который у него не отбирали из милости и уважения к былым заслугам. С 2019 года структуры Филарета в Украине не имеют государственной регистрации.
Владимирский собор и резиденцию Филарета на улице Чикаленко, 36, в Киеве взяли под охрану полиции еще в день его кончины, 20 марта. Вновь рукоположенные Филаретом епископы, приехавшие в Киев, чтобы избрать местоблюстителя, не смогли провести заседание синода. Контроль над официальным сайтом филаретовской УПЦ КП также перешел к сторонникам ПЦУ. Тело новопреставленного патриарха торжественно доставили в Михайловский Златоверхий монастырь, где находится резиденция главы ПЦУ митрополита Епифания. И это несмотря на то, что в октябре прошлого года под видеозапись Филарет подписал духовное завещание, где запрещает архиереям ПЦУ отпевать себя. Впрочем, уже в начале этого года контроль над немощным Филаретом перешел к его родственникам: Инне Денисенко, называющей себя врачом, и Дмитрию Куриленко, которые привозили его в январе в Златоверхий монастырь «мириться» с Епифанием. Свое последнее богослужение с большим трудом он совершил на Рождество, 7 января этого года. Представители ПЦУ еще в прошлом году обо всём договорились с родственниками Филарета — на кадрах первой панихиды митрополита Епифания над телом патриарха видно, как он ставит этих родственников рядом с собой, впереди всего духовенства.
Как рассказали источники «Новой газеты Европа», не все в малочисленной УПЦ КП готовы смириться с «узурпацией тела и дела» покойного патриарха его бывшими конкурентами из ПЦУ. Но силы слишком неравные, у остатков Киевского патриархата нет никакого ресурса, чтобы удержать за собой достаточно дорогие кафедральный собор и резиденцию в центре Киева, а также церковную кассу.
Проект Киевского патриархата можно считать завершенным — это явление вошло в историю исключительно с именем Филарета. Тот уникальный случай, когда масштаб одной личности оказался шире, чем масштаб целой церковной юрисдикции. Но мечты и стремления Филарета не были беспочвенными — возможно, на каком-то новом вираже церковной истории они снова окажутся востребованы.

5 марта в Москве начались перебои с мобильным интернетом, спустя две недели отключения продолжаются. По словам Дмитрия Пескова, отсутствие связи вызвано тем, что «киевский режим применяет всё более изощренные методы для атак, поэтому необходимы более технологичные ответные меры, чтобы обеспечить безопасность граждан». Корреспондент «Новой-Европа» прогулялся по центру города и посмотрел, как живут москвичи.
«Помогите, дайте карту!»
Год назад в День Победы в Москве глушили интернет в центре города и рядом со всеми важнейшими памятными местами: связь не работала ни на Поклонной горе, ни на Тверской, ни у Новой Третьяковки. Проба пера у московских властей прошла успешно, и спустя год в центре столицы и прилегающих к нему районах полностью пропал интернет. Тогда отключения продлились меньше суток. В этом марте легче посчитать дни, когда интернет в столице работал без ограничений.
Двигаясь в сторону центра по Сокольнической (красной) ветке метро, я регулярно замеряю скорость интернета с помощью специального приложения. На подъезде к станции «Парк культуры» (район Хамовники, Центральный округ. — Прим. ред.) приложение перестает работать и просит подключиться к интернету. Телеграм не хочет работать даже с VPN, погода не гуглится. Но музыка у меня в наушниках продолжает играть: все сервисы «Яндекса» вошли в так называемые «белые списки», работающие во время отключения мобильного интернета.
Я впервые в жизни пробую подключиться к Wi-Fi московского метро, но сделать это, оказывается, не так просто. Сначала меня долго не переводят на сайт для подключения к сети, показывают рекламу, а затем несколько минут приходится ждать смс с кодом для авторизации. Так и не успев подключиться, я выхожу из вагона.
С 6 по 10 марта, по данным пресс-службы крупнейшей сети книжных магазинов Читай-город, продажи бумажных карт в Москве взлетели почти на 50%. Чтобы проверить, почувствовали ли на себе такой рост сами продавцы, захожу в книжный в соседнем торговом центре. Прошу единственную продавщицу в торговом зале показать мне стеллаж с картами, объясняю, что онлайн-карты в последние дни в центре города у меня почти не работают. Женщина советует найти «хороший прокси» и ведет показывать атласы. Пока рассматриваю стеллаж, спрашиваю, мешают ли ей самой перебои с интернетом. „
— Зубы стиснули и живем, — отвечает продавщица. — Мне вот 40 лет, вы думаете, у меня с рождения был телефон в руках? Как-то же жили! Как-то встречались, гуляли!
— Да, а у меня почти с рождения, — признаюсь в ответ. — Да, вот именно, поэтому и беспомощные такие. — А вообще у вас покупают эти бумажные карты? — Как раз именно сейчас их и покупают, когда все без интернета остались. Теперь даже взрослые мужчины как беспомощные дети: «Аааа, помогите, дайте карту нам!»
SIM-ка про запас
В торговом центре бросаются в глаза небольшие очереди в офисах операторов связи. Подхожу к прилавку Теле2. Покупатель интересуется, будет ли работать интернет, если он оформит новую SIM-карту и подключит самый дорогой тариф.
— Сейчас интернет в центре ни у какого оператора не работает, — устало объясняет сотрудник. — Надо отъехать отсюда на несколько станций метро. Работают только белые списки вроде Госуслуг, Сбербанка и так далее.
Покупатель раздумывает и в итоге решается сделать новую симку — говорит, попробует чередовать ее с нынешней, если отключения продолжатся дальше.
— Может быть, хоть одна SIM-ка будет работать, — с надеждой говорит мужчина, отдавая паспорт для оформления контракта.
В офисе МТС очередь еще больше. Двое сотрудников салона оформляют новые договоры — в основном среди покупателей молодые люди. Девушка в очереди рассказывает, что она студентка университета, расположенного неподалеку, и уже много лет пользуется безлимитным тарифом другого оператора. „
Но тариф у нее дорогой, при этом интернет в центре перестал ловить вообще, а оператор отказывается делать перерасчет.
В университет есть Wi-Fi, спасающий ее во время учебы, но звонки всё равно не тянет, жалуется девушка.
— У нас интернет получше, чем у других операторов, — запутанно и не очень уверенно рассказывает между тем менеджерка одному из клиентов. — Единственное, скорее всего, он будет на 3G работать, но это всё равно лучше, чем у многих. И звонки у нас должны проходить. Знаете, интернет даже у кого-то полностью работает на наших SIM-ках. Но, правда, у кого-то вообще не работает. Но более вероятно, что будет работать.
Из-за проблем с телефонной связью в Москве на прошлой неделе вырос спрос на проводную телефонию, неуклонно падающий уже много лет. А депутат-единорос Игорь Антропенко предложил начать устанавливать в крупных городах телефонные будки, в том числе с выходом в интернет, чтобы россияне могли оставаться на связи.
Белые списки
По словам ведущего аналитика Mobile Research Group Эльдара Муртазина, в регионах, где отключения стали регулярными, белые списки — сайты и приложения, которые должны функционировать даже в условиях шатдауна, — работают по-разному. «Есть отключения, когда работают белые списки [целиком], а есть такие, когда в белых списках работают только конкретные ресурсы, — рассказал RTVI эксперт. — То есть даже в белом списке есть своя градация. А еще есть отключения, когда работают только голосовые звонки и не работает вообще ничего, включая то, что в белом списке».
Это правда: Яндекс Музыка, например, играла у меня в наушниках на протяжении всей прогулки. Сайты маркетплейсов у меня тоже грузились, но заказать я всё равно ничего не мог: для этого требовалось приложение банка, а оно без мобильного интернета не работало.
С плохой работой приложений из белых списков столкнулась и москвичка Евгения, поговорившая с «Новой-Европа». Девушка рассказала, что в ее районе Москворечье-Сабурово на юге столицы интернет особенно часто отключается рядом с государственными учреждениями: школами, больницами, поликлиниками. По ее словам, там перестают работать даже белые списки.
Несколько дней назад Евгения пошла к врачу, забыв заранее выписать себе точное время визита и номер кабинета, — она рассчитывала по привычке посмотреть их уже в поликлинике, в приложении MOS.ru, которое входит в белый список, но открыть его не удалось.
— Я пришла в поликлинику, и у меня просто не работала сеть в принципе, — говорит Евгения. „
— Я не могла посмотреть подробности по своей записи, например, кабинет врача, его фамилию. Остается только по-старинке печатать талончики по полису через терминалы, которые стоят на входе.
Некоторые москвичи покупают специальные VPN, «обходящие белые списки»: такие VPN маскируют трафик пользователя под разрешенный, благодаря чему получается пользоваться интернетом во время неполного шатдауна, при котором работают белые списки.
— В прошлый четверг я должна была встретиться с приятельницей в центре, — рассказала мне знакомая. — Я опаздывала минут на 20 и не могла ей сообщить об этом, интернет пропал, как только я вышла из дома. Она же меня потеряла и ушла, решив, что я не доеду.
После этого девушка установила специальный VPN, обходящий белые списки, — по ее словам, через него работает даже заблокированный телеграм.

За последние годы лишь несколько десятков бывших российских военных, отказавшихся воевать против Украины, смогли получить убежище в Евросоюзе. Теперь такая возможность может быть закрыта совсем: лидеры восьми стран Евросоюза призвали ужесточить визовые правила для всех россиян, участвовавших в войне. «Новая-Европа» поговорила с правозащитниками и дезертирами о том, что будет с теми россиянами, кто решится покинуть армию, если Евросоюз примет это решение.
Долгосрочный риск
Лидеры Германии, Польши, Эстонии, Финляндии, Латвии, Литвы, Румынии и Швеции призывают ЕС ужесточить визовые правила для россиян, участвовавших в войне в Украине, сообщает Politico. Они написали письмо президенту Европейского совета Антониу Коште и председателю Европейской комиссии Урсуле фон дер Ляйен, в котором предупреждают, что российская агрессия создает долгосрочные риски внутренней безопасности для шенгенской зоны ЕС. Они утверждают, что демобилизованные или находящиеся на ротации участники боевых действий могут попытаться поехать в страны ЕС, что, в свою очередь, будет способствовать росту организованной преступности и насильственных преступлений.
Представители этих стран отмечают, что сейчас также растет число виз, выдаваемых гражданам России. „
Как пишет Politico, в 2025 году россияне подали до 670 тысяч заявлений на шенгенские визы, войдя в пятерку стран с наибольшим числом заявок на въезд в ЕС.
Примерно четыре из пяти заявителей получили визу.
«Любой такой въезд может иметь серьезные последствия для безопасности государства-члена или всей шенгенской зоны», — говорится в письме.
Подписанты призывают Еврокомиссию подготовить «целевые визовые ограничения» и изучить возможность изменения правил ЕС, чтобы позволить вводить скоординированные запреты на въезд. При этом в последние годы страны ЕС уже ужесточили доступ: большинство виз теперь выдается на более короткий срок и с более ограниченным сроком действия.
Остаться в Армении
Новые правила могут сильно осложнить жизнь дезертирам из российской армии, которые ищут укрытия в Европе. Часть из них, правда, оседает в Армении. Например, там живет наш собеседник Олег (имя героя изменено в целях безопасности. — Прим. ред.) В юности он хотел стать военным разведчиком и пытался поступить в военное училище, в итоге отслужил срочную службу механиком-водителем танка и после этого решил больше не связывать жизнь с армией.
Летом 2022 года в его семье произошла трагедия: после болезни умер его отец. Через некоторое время Олегу принесли повестку о мобилизации. В тот момент он был в тяжелом психологическом состоянии и, по его словам, не хотел дополнительно тревожить мать. Он надеялся, что его отправят в тыл, но на деле его отправили на фронт в «ЛНР», где он стал санитаром.
Он занимался эвакуацией раненых и ежедневно сталкивался с потерями. Со временем начал эмоционально отстраняться от происходящего. После одного из обстрелов, когда вокруг было много погибших и раненых, он окончательно решил, что не хочет оставаться на войне.
Спустя некоторое время он смог сбежать: в гражданской одежде покинул позиции, добрался до Луганска и затем через попутчиков выехал к границе. На таможне он представился гражданским специалистом, его проверили и пропустили.
Вернувшись в Россию, он рассказал матери о дезертирстве, скрывался, пытался работать, но столкнулся с серьезными психологическими последствиями. „
Через некоторое время его всё же задержали сотрудники силовых структур и отвезли в военную часть. Там ему прямо сказали, что могут либо посадить его в СИЗО, либо снова отправить на фронт.
Когда его отпустили для прохождения медицинской комиссии, он воспользовался этим и решил бежать окончательно. Олег собрал документы, взял деньги и улетел из страны через Москву.
В итоге он оказался в Армении. Там его ненадолго задержали на границе, потому что в системе когда-то значился розыск, но после проверки отпустили. Сейчас он живет за пределами России, работает дистанционно и пытается восстановиться после пережитого. Он говорит, что стал лучше спать и чувствует больше свободы, хотя до сих пор не уверен, сможет ли когда-нибудь вернуться домой.
Олег рассказал «Новой-Европа», что он запросил в Армении политическое убежище. В целом, по его словам, ему там комфортно:
— Здесь нормальное отношение. Здесь все прекрасно понимают, что происходит, и нормально относятся к таким людям, как я.
Про новую инициативу лидеров стран ЕС он отзывается негативно. По его словам, у дезертиров будет меньше «возможностей для маневра». При этом он верит, что останутся такие страны, как Армения, которые «продолжат принимать людей».
«Если в Евросоюзе полностью ограничат въезд для участников войны без следствия, без разбирательства, без индивидуального рассмотрения, то это печально. Люди, которые будут это знать, но при этом захотят дезертировать из российской армии, будут это учитывать. И есть вероятность, что это станет одной из причин, которая оттолкнет их от мысли дезертировать», — подчеркивает собеседник «Новой-Европа».
В то же время он отмечает, что в Евросоюзе имеют право «считать нас всех преступниками и не впускать»:
— Но, опять же, ни к чему хорошему это не приведет. „
Если задача — чтобы из российской армии люди дезертировали, сокращать военный потенциал армии оккупанта, то есть российской армии, то нужно, наоборот, что-то делать для привлечения людей, чтобы они видели, что есть более широкие возможности.
Основательница проекта «Ковчег» Анастасия Буракова отмечает, что у военнослужащих в России, как правило, нет загранпаспорта: или они его не получали, или сдали при поступлении на военную службу. По ее словам, это основной фактор в «выборе» страны: въехать по внутреннему можно в Армению, Казахстан, Кыргызстан. При этом последние сильно менее безопасны, там более высокий риск экстрадиции или похищений, указывает экспертка.
«В контексте дезертиров никуда попасть не легко, люди калечат себя, простреливают части тела, чтобы иметь возможность бежать с фронта через госпиталь. Армения не предпринимает действий, направленных на реальную экстрадицию, поэтому пребывание там безопаснее, но из-за отсутствия наземной границы бежать в Армению сложнее, чем в Казахстан», — объясняет Буракова.
Путь в Европу
Многие дезертиры всё-таки стараются уехать подальше от России. Так, например, Александр смог добраться до Франции.
Александр поступил в военную академию в 18 лет — во многом из-за давления родителей и потому, что не мог позволить себе платное образование. В начале 2022 года его отправили на учения в аннексированный Крым, которые оказались подготовкой к вторжению в Украину. 24 февраля он вместе с подразделением пересек украинскую границу и оказался на фронте, где почти сразу понял, что армия не готова к войне.
Александр работал связистом, постоянно ездил между позициями под обстрелами и несколько раз едва не погиб. После нескольких месяцев войны он решил окончательно уйти из армии и, получив отпуск, вернулся в Россию.
Когда в сентябре 2022 года объявили мобилизацию и стало ясно, что его снова отправят на фронт, он купил билет и бежал через Омск в Казахстан. В Казахстане он прожил почти два года. Там он находился в розыске, старался не пользоваться банковскими услугами и почти не появлялся на публике, опасаясь задержания или экстрадиции. В это время он познакомился с правозащитниками и другими дезертирами и помогал проверять истории российских военных, которые тоже бежали из армии. Позже вместе с группой дезертиров он начал публично выступать против войны и участвовать в правозащитных инициативах.
После полутора лет переговоров с европейскими организациями шесть дезертиров, включая Александра, получили специальные документы для въезда и смогли вылететь во Францию через Стамбул, где попросили политическое убежище.
Пример Александра — не единственный. Камиль до войны учился на астронома, занимался ремонтом техники и не планировал военную карьеру. „
В 2023 году его задержали по делу о наркотиках. По его словам, ему предложили выбор: тюрьма или контракт. Он согласился на контракт, рассчитывая сбежать.
После короткой подготовки его отправили в Донецкую область. Там он был ранен, а затем переведен в подразделение, которое он называет «батальоном смертников», куда направляли проблемных бойцов. Понимая, что его снова пошлют на фронт, Камиль решил дезертировать. Он сделал самострел, чтобы его эвакуировали, и оказался в госпитале в России. Когда стало ясно, что его собираются вернуть в часть, он сбежал и уехал в Казань.
Несколько месяцев он скрывался и лечился, почти не выходя из дома. Когда смог восстановиться, он покинул Россию через Грузию и только после пересечения границы почувствовал себя в безопасности.
Францию он выбрал почти случайно: рассматривал также Германию и Италию, но решил попробовать именно эту страну. По прилету в Париж он рассказал миграционной полиции свою историю и подал документы на политическое убежище. Ему выдали временный документ, который позволяет жить в стране, пользоваться медицинской страховкой и получать пособие.
Сейчас Камиль живет в Ницце, учит французский язык и планирует устроиться на работу. Он говорит, что впервые за долгое время чувствует себя спокойно: больше нет страха, что его остановят или отправят обратно на фронт.
Справедливость для дезертиров
Руководитель правозащитного проекта «Идите лесом» Григорий Свердлин объясняет, что людей, которые пытаются дезертировать из российской армии, сейчас становится всё больше. В этом году количество обращений в «Идите лесом» с просьбой помочь дезертировать из российской армии выросло на 30%. По его подсчетам, только за январь и февраль «Идите лесом» помогли дезертировать и скрыться 248 людям.
По его словам, опасения стран ЕС из-за безопасности в связи с приездом дезертиров необоснованны.
«Война идет пятый год, какое-то количество российских дезертиров уже давно в Европе, при этом я не слышал ни одного случая каких-то серьезных правонарушений с их стороны», — подчеркнул Свердлин.
Он также указывает, что в самой по себе «тщательной проверке заявителей и предотвращения въезда в Шенгенскую зону лиц, задействованных в агрессии», он не видит ничего плохого. По мнению эксперта, вопрос в том, как именно это будет реализовано. „
Так, примерно 85% тех, кому «Идите лесом» помогает дезертировать, не успели принять участие в войне и даже не были на оккупированных территориях.
Свердлин задается вопросом, будут ли европейские визовые центры изучать такие детали или будут просто отказывать всем, кто был в российской армии? Он предполагает, что на практике реализуют второй вариант.
«Было бы правильно создать отдельный “трек” для получения российскими дезертирами и отказниками статуса беженца. Эти люди рискуют отказаться в российской тюрьме — по статье за дезертирство им грозит до 15 лет лишения свободы. Создание рабочей процедуры получения дезертирами политубежища увеличило бы количество дезертиров из российской армии и значит помогло бы Украине», — предложил Свердлин.
Координатор правозащитного проекта InTransit ранее рассказывал «Новой-Европа», что отношение к российским дезертирам в Европе уже стало заметно жестче, чем в первые годы войны. По его словам, страны Балтии и Северной Европы в целом не готовы принимать таких людей, там иногда просителей убежища могут отправить обратно через границу. Он отмечает, что в Евросоюзе лишь несколько стран — например, Германия, Франция и Испания, — относительно нормально рассматривают заявления дезертиров на убежище. Однако даже там речь идет лишь о десятках случаев, тогда как большинство таких людей остаются в транзитных странах вроде Армении.
Анастасия Буракова в комментарии «Новой-Европа» указывает, что Эстония, например, уже ввела индивидуальный запрет на въезд для тех, кто воевал против Украины. В первом списке 261 человек, запрет для них останется в силе и после окончания активных боевых действий.
«Летом прошлого года балтийские и северные страны собирались и обсуждали такую меру. В целом это шаг к той самой индивидуальной, а не коллективной ответственности и оценке общественной опасности. Думаю, вскоре такое могут взять на вооружение другие страны ЕС», — рассказывала Буракова.
В то же время «Ковчег» вместе с «Идите лесом» сейчас обсуждают внесение предложений, чтобы «предусмотреть возможность исключений для тех, кто не совершал военных преступлений, часто даже не доезжал до фронта, бежал, попал в армию не добровольно».
«Такие люди часто становятся важными свидетелями для расследования военных преступлений. Например, для последнего доклада ООН давали информацию дезертиры, которым мы помогаем», — отмечает собеседница «Новой-Европа».
Григорий Свердлин напоминает: в Германии сейчас есть памятники дезертирам из нацисткой армии. Например, в 2009 году в Кёльне в 70-летнюю годовщину начала Второй мировой войны был открыт памятник дезертирам вермахта и другим жертвам нацистской военной юстиции. Также памятники установлены в Гамбурге, Ганновере и Вене.
«Хорошо бы отнестись справедливо к людям, которые отказываются воевать с Украиной, уже сейчас, — говорит Свердлин, — а не ставить им памятники через 50 лет».

Вот уже больше месяца в Сибири власти массово забирают и забивают у местных жителей домашний скот под предлогом «особо опасного заболевания». Жители массово протестуют, жалуются, что их лишают пропитания и единственного заработка. Местные власти ничего не могут внятно объяснить и откупаются малыми компенсациями. В новом видео мы собрали главное, что нужно знать об этом прямо сейчас. За 15 минут расскажем, как разгорается один из самых массовых народных протестов последнего времени, почему региональные власти буквально убегают от проблемы, как волна реакций докатилась до СВОшников и Виктории Бони, и, главное, разберём версии: зачем и кому всё это нужно?

В сибирских селах идет массовый забой скота. Коров и быков уничтожают, а туши сжигают на специальных полигонах. Хозяевам подворий власти часто ничего не говорят о причинах убийства скота и не показывают никаких документов, только ссылаются на некую «особо опасную болезнь». Все это породило массу конспирологических теорий — от того, что по России гуляет опасный для скота ящур, до того, что за происходящим стоит лобби агрохолдингов. Разбираем основные версии.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Одна из первых озвученных причин уничтожения скота — эпидемия пастереллеза. Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно еще в начале февраля 2026 года. Позже к ней добавилось и бешенство. Для того, чтобы справиться с ситуацией, власти региона сначала ввели карантин в пяти муниципальных районах области.
Но вскоре по личным подсобным хозяйствам пошли и ветеринары с полицией. Они стали усыплять крупный рогатый скот, туши вывозили на полигон, где их сжигали. Уничтожали даже вакцинированных животных без каких-либо признаков болезни.
Судя по тому, что рассказывают сами фермеры, хозяевам не показывали никаких документов, даже постановление о карантине не было ни опубликовано, ни предъявлено жителям сел, у которых отбирали животных.
При этом многие эксперты говорили, что пастереллез у домашних животных легко лечится антибиотиками. Бешенство — болезнь более серьезная, но поголовное уничтожение скота из-за него — мера самая крайняя и раньше никогда не применялась, хотя очаги бешенства в разных регионах возникают довольно часто.
В этом информационном вакууме фермеры стали обсуждать, что реальные причины забоя скота могут быть в чем-то другом.
«Ветер» попытался разобраться в этих версиях.
Версия 1. В Новосибирской области на самом деле эпидемия ящура. Власти ее скрывают, потому что из-за этой болезни придется закрыть весь экспорт мяса
Ящур — это заболевание для скота гораздо более опасное, чем пастереллиоз или бешенство. Оно характеризуется поражением конечностей, вымени, во рту возникают язвы. Ящур чрезвычайно заразен. К нему восприимчивы не только животные, но и люди, особенно дети. Заразиться можно через молоко или мясо инфицированных коров. Однако серьезной опасности для людей ящур не несет.
Последний раз в России ящур был зафиксирован в 2021 году в Оренбургской области, в поселке Карагач. Заболевание появилось впервые за более чем 50 лет и, как предполагают фермеры, было занесено из соседнего Казахстана.
«Если его не локализовать, это может привести к большой политико-хозяйственной катастрофе. „
И если мы делаем допущение, что сейчас в Новосибирской области все-таки не бешенство, а ящур, тогда действия власти становятся более понятны», — сказал «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких.
При этом у властей есть причины скрывать эпидемию.
«Если власти об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Поэтому они и могут замалчивать это. Если в регионе действительно ящур, то действия властей становятся объяснимыми. И их скрытность тоже — они хотят, чтобы информация не просочилась, и чтобы страны, такие, как, например, соседний Казахстан, куда идет большой экспорт мяса, продукции, животноводства, не перекрыли экспорт. И крупные холдинги не потеряли прибыль», — считает Корецких.
Что подтверждает или опровергает версию
О возможности ящура в Новосибирском регионе случайно проговорилась заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова, когда ей позвонил журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила: «Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров». При этом остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
Вскоре после публикации сюжета журналист был задержан в Новосибирске. В отделе полиции, куда его доставили в наручниках, ему сообщили, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ (публичное распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан). В каком статусе по делу проходит Фролов, ему не сообщили, из отделения его вскоре отпустили.
Издание «Осторожно новости» со ссылкой на источники также сообщало, что о ящуре говорил губернатор Свердловской области Денис Паслер на закрытом совещании с представителями агрокомплекса. Паслер якобы также заявил, что болезнь проникла в Россию из-за диверсии.
Впрочем, официальных подтверждений этих слов не было. Власти Новосибирской области отрицают возможность ящура в их регионе.
Что говорят местные жители
Жительница одного из пострадавших сел: «У нас у одного из соседей хозяйство с КРС (крупным рогатым скотом. — Прим. ред.). И еще в феврале они нам сказали, что идет ящур и сжигают большое количество коров. Но информации в сетях не было. Всплыло всё недавно только. Жители уже опасаются покупать молочную продукцию, боясь заразиться, и всё чаще выбирают молоко длительного хранения».
Версия 2: заговор агрохолдингов
Еще одна версия, о которой говорят фермеры и которая много обсуждается в социальных сетях, — в том, что никакой инфекции вообще нет. Зато есть заговор агрохолдингов. В соцсетях уже призывают бойкотировать крупные компании, включая предприятие «Мираторг». В самом «Мираторге» сообщили, что у них нет ферм в Новосибирской области, а сами они не конкурируют с мелкими фермерскими хозяйствами.
Что подтверждает или опровергает версию
Из-за тайного характера возможного заговора эту версию достаточно трудно подтвердить или опровергнуть, основываясь на объективных фактах. „
Сторонники этой теории ссылаются прежде всего на то, что забой скота не коснулся, например, крупного предприятия «Племзавод Ирмень».
«У владельцев ЛПХ (личных подсобных хозяйств. — Прим. ред.) скот уничтожают, а у этой немаленькой организации запретов нет на продажу продукции, — говорит «Ветру» журналист из Новосибирска Иван Фролов. — И возникает много вопросов».
Племзавод «Ирмень» — крупное предприятие, на котором работают более тысячи человек. Основные владельцы компании Юрий Булгаков и его сестра Светлана Иванова. Булгаков — член «Единой России» и депутат местного законодательного собрания. «Ирмень» получает госконтракты на поставку молока и масла в местные больницы и муниципальные предприятия, которые обслуживают людей с инвалидностью.
О том, что на самом деле происходит на «Племзаводе», судить трудно.
Например, 10 марта издание «Сиб.фм» со ссылкой на представителей самого предприятия сообщило, что на «Ирмене» введен карантин. А потом местные паблики даже публиковали официальное письмо от основного владельца завода. Впрочем, спустя день выяснилось, что свежие партии молока с «Племзавода» продолжали поступать в магазины, несмотря на введенные ограничения. После этого руководство изменило свою публичную позицию и стало говорить, что каратина никогда и не было. «У нас карантина нет. У нас предупредительные меры. Карантин — это в Козихе и Новопичугово», — сказал «Интерфаксу» председатель «Ирмени» Олег Бугаков. «Ветру» не удалось оперативно связаться с руководством предприятия.
Представители крупных хозяйств, с которыми удалось поговорить «Ветру» на условиях анонимности, сказали, что большим агрохолдингам в Сибири не интересны небольшие хозяйства и они ничего от уничтожения скота не выиграют. «Для любого большого предприятия открыто говорить о карантине и уничтожении скота — это репутационные издержки», — считает один из собеседников «Ветра». Он не исключает, что изъятия были и на «Ирмени», но руководство решило не говорить об этом публично.
На других относительно крупных фермах в регионе скот изымают. „
Местные жители рассказывали «Ветру», что им известно о том, что власти приходили на ферму «Колос» в Новопичугово и в компанию «Водолей» в Козихе.
Что говорят местные жители
Светлана Панина, глава одного из хозяйств в области
«В ящур я мало верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать».
Елена, владелица личного подсобного хозяйства:
«Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции. Они не убирают бродячих собак и птицу. А весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой-либо защиты. Уезжают за пределы села».
Версия 3: некачественные отечественные вакцины
Существует еще одна версия, по которой скот действительно страдает то ли от пастереллеза, то ли от ящура. Но эпидемия приняла такой серьезный характер потому, что для профилактики заболеваний в этом году использовались некачественные отечественные вакцины взамен более качественным — импортным. Причем, произошло это с подачи Россельхознадзора, указавший на конкретных поставщиков вакцин, с которыми надо работать. Об этом сообщало, например, местное издание «Аргументы и факты».
Что подтверждает или опровергает эту версию
Крупный производитель молока, который поговорил с «Ветром» на условиях анонимности, отметил, что фермерские хозяйства закупают вакцины сами. Он не исключил, что Россельхознадзор может рекомендовать что-то бизнесу, и как правило бизнес на такие рекомендации соглашается. Но собеседник издания таких рекомендаций не получал. «Через нас такие рекомендации не проходили. Но что там происходило на местном уровне, я не знаю. „
Для фермеров также есть льготные программы для закупки российских лекарств», — отмечает производитель молока. Но про российские вакцины он ничего не слышал.
При этом представитель крупного хозяйства, занимающегося разведением крупного рогатого скота, сообщил «Ветру», что российские вакцины закупаются уже последние несколько лет. «Часть вакцин холдинги, действительно, закупают сами, но вакцины от особо опасных заболеваний предоставляются ветслужбой, в соответствии с планом противоэпизоотических мероприятий. Ветслужба закупает вакцины по госзаданию и вакцинирует. Некоторые ветслужбы не справляются, потому что не хватает рук, вакцины отдают, и в хозяйстве их ставят сами. Российские вакцины применяются уже много лет, только могут меняться поставщики».
Так или иначе, новосибирское управление СКР заявило о том, что проведет доследственную проверку чиновников регионального Минсельхоза на предмет халатности из-за вспышки пастереллеза.
Что говорят местные жители
Светлана Панина, фермер:
«Какие-то прививки действительно делали. Я знаю лишь то, что сейчас у меня вообще все животные были здоровы. В начале марта, когда меня не было дома, пришли, взяли анализы у животных. Результаты так и не показали. Сказали, что у нас очаг особо опасного заболевания, и в чем опасность, непонятно».
***
Власти региона стали реагировать на ситуацию спустя почти две недели после начала масштабного уничтожения скота.
17 марта устроил пресс-конференцию глава Новосибирского областного центра ветеринарно-санитарного обеспечения Юрий Шмидт. По его версии, речь все-таки идет о пастереллезе и бешенстве. „
«По бешенству — природный очаг, но такого количества экстремальных случаев его возникновения не регистрировалось очень давно. Мы имеем дело с так называемым эпизоотическим штормом.
Заболевание смертельно опасное, больное животное не лечится и уничтожается. С пастереллезом история очень тонкая с точки зрения изменчивости возбудителя. Зараза сегодня обрела злокачественно-агрессивные формы развития», — сказал Шмидт.
По его словам, из-за высокой выживаемости возбудителя в окружающей среде требуются «колоссальные усилия» по обеззараживанию территории. Вот почему изъятие животных — единственный способ решения проблемы, отметил он. Причем способ уже показал свою эффективность — уже 10 дней ветеринары не фиксируют новых вспышек пастереллеза подчеркнул Шмидт.
С проверкой приехал в регион глава Россельхознадзора Сергей Данкверт, он также настаивает, что в регионе проблема с пастереллезом.
18 марта к жителям Новосибирской области обратился член Заксобрания «единоросс» Денис Субботин. Он извинился перед сибиряками за массовый забой скота.
«Понимаю, что мы как власть неправильно с людьми отрабатываем. Сейчас попытаемся это исправить. Я от лица власти Новосибирской области приношу вам извинения за то, как это было сделано. Это было неправильно. И по максимуму те несправедливости, которые в отношении вас были допущены, это касается всех людей, мы постараемся исправить», — сказал Субботин.
При этом никаких пояснений о реальных причинах происходящего Субботин так и не рассказал.
19 марта впервые с начала карантина ситуацию прокомментировал губернатор Новосибирской области Андрей Травников. Больше двух недель его соцсети атакуют пользователи, требуя комментариев. И Травников был немногословен: меры, применяемые в регионе, он назвал строгими, но абсолютно необходимыми. Он не стал вдаваться в подробности происходящего и не предоставил никаких данных, которые помогли бы развеять сомнения местных жителей.
Юлия Парамонова

В нескольких селах Новосибирской области идет массовый забой коров. Местные власти утверждают, что в регионе свирепствует инфекция, но что это за болезнь, людям не говорят. Животных у фермеров изымают силой, а часто и в отсутствие хозяев: в селах ввели карантин, жителям запретили вывозить молоко и мясо, выезды из сел заблокировали. Чтобы спасти скот, люди выходят на митинги и записывают видеообращения к президенту. В ответ к селянам и журналистам приходит полиция и наиболее активных задерживает. Издание «Ветер» пообщалось с местными жителями и рассказывает, что происходит под Новосибирском.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«На выезд осталась одна дорога»
Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.
— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна.
6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. „
— У нас по пальцам можно пересчитать тех, у кого хозяйства нет, моя семья в их числе, но за своих соседей бьемся до конца. Люди не собираются сдаваться, уже очень много сил на всё это потрачено,
— говорит местная жительница.
9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки.
Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым.
«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.
«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.
Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:
— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.
«Нас буквально обнулили»
Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла.
— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина.
Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены.
— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана.
По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».
В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял.
«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации.
— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. „
Сейчас семья Паниной столкнулась с преследованием. На Светлану составили административный протокол за то, что «препятствовала ветеринарным мероприятиям»:
8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца.
— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Нам нечем кормить детей»
Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:
— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто.
Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.
В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня, по словам местных жителей, счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». „
— К людям приходят без документов, без предоставления актов об изъятии, без анализов, без взвешивания. Без ничего совершенно. Да они без документов не имеют права даже зайти во двор! А они заходят даже без хозяев и уничтожают скот,
— возмущается жительница одного из сёл Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит.
10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово.
— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам. Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.
«Заведомо ложная информация»
Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила:
«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».
Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.
— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.
Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.
— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур.
Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. „
Но как скот мог заразиться бешенством, если зимой он находится в изоляции? И люди, которые содержат скот, видят его каждый день. И они утверждают, что никаких признаков заболеваний не было.
16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.
«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию».
«Инфекции вообще нет»
Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:
— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.
Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:
— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.
— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.
Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов. „
— Сжигание скота происходит на таких импровизированных полигонах, проще говоря, в поле, недалеко от сел. Но скот в случае опасных болезней должны сжигать в специальных оборудованных ямах, потом это всё там обрабатывать и засыпать.
А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.
По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.
«Хоть бы не позорились»
Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.
Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.
Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.
— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились.
По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить. „
— Мама вторую неделю ревет и кричит, что хочет уснуть и не проснуться. У нее пенсия 14036 рублей, она вынуждена подрабатывать. Все в селе в один голос говорят, что идет истребление подсобных хозяйств. И людям жить будет не на что.
У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена.
Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали. Юлия Парамонова

Студентов российских университетов и колледжей начали активно агитировать подписывать контракты с Минобороны — чаще всего на службу в войсках беспилотных систем. По подсчетам «Важных историй», подобная агитация ведется более, чем в ста заведениях. В конце февраля бывшая советница ректора Дальневосточного федерального университета (ДВФУ) Марина Баринова рассказала, что руководство вуза даже ввело квоту на отправку студентов на войну с Украиной. По ней собирались отправить 32 человек. Журналистка «Новой-Европа» поговорила с десятками студентов и их родителями из ДВФУ и других университетов и колледжей из разных регионов России, чтобы понять, как именно устроена эта агитация.

Все имена в тексте изменены по соображениям безопасности.
«Есть тут мужчины или нет?»: плакаты, баннеры и беседы
В начале марта студенты Воронежского государственного университета инженерных технологий (ВГУИТ) записали речь декана факультета управления и информатики в технологических системах Алексея Скрыпникова. В ней он предлагает студентам представить, как насилуют их близких, чтобы мотивировать подписать контракт: «Есть тут мужчины или нет в аудитории? Нет? Мне стыдно за вас! Вы немножко подумайте, чьи вы потомки. Как вы будете смотреть девочкам в глаза, когда их будут насиловать? У кого есть девочка? Есть? Ну, представьте, как ее будут насиловать фашисты. Подумали о том, как вашу мамку будут... Издеваться?»
Беседы и лекции — самая распространенная форма агитации, как и листовки с призывом пройти службу в беспилотных войсках. Настя, студентка Санкт-Петербургской академии машиностроения, рассказывает, что недавно студентов вызывали в актовый зал на разговор с заместителем по воспитательной работе. Преподавательница рассказывала об отрядах БПЛА, подчеркивая, что никого не призывает подписывать контракт — только информирует.
Что еще было на этом собрании, Настя уже не помнит. Она говорит: рассчитывала, что преподавательница «скажет, мол, не идите туда, учитесь. Но, увы, как нож в спину».
В Уфимском университете науки и технологий (УУНиТ) молодых людей забирают с занятий на беседы с деканом, рассказывает студентка Ксения. Там им говорят о «долге защищать родину» и обещают работу в тылу с беспилотниками. По ее словам, подписывать контракт активно никого не заставляют, но несколько студентов уже согласились.
В Байкальском государственном университете (БГУ) агитационные плакаты, по словам Маши, студентки четвертого курса, сейчас висят почти каждые 2–3 метра. В ее группе, в основном, девушки — их особо не трогают. Но с ноября-декабря всех студентов начали вызывать на «срочные и обязательные» встречи с ректором, где обсуждают ситуацию на фронте, «традиционные ценности» и важность контрактной службы. Прямо зазывать в беспилотные войска начали только в феврале.
Агитационные материалы появились и в Санкт-Петербургском РГПУ имени Герцена, рассказывает студентка Соня. Кроме того, там ввели обязательный предмет «Основы военной подготовки», где студентам рассказывают про дроны и возможность контракта в беспилотных войсках.
Катя, студентка второго курса стоматологического факультета Тюменского медицинского университета, рассказывает:
— Я сидела в коридоре в ожидании пары и невольно услышала разговор ребят с лечебного дела, которые обсуждали, что прямо на лекции преподаватель рассказывал о службе в беспилотных войсках как о возможности перевестись на бюджет и «слезть с шеи родителей». А на следующий день, 13 февраля, уже увидела, что информацию разместили в электронной образовательной системе.
На баннере, который она показала редакции, написано: «Хочешь перейти на бюджет? Жми сюда!» По ссылке открывается страница с перечислением плюсов службы в БПЛА-войсках.
С середины февраля в телеграм-канале университета стали публиковать посты с призывом пройти службу в беспилотных войсках, чтобы «получить реальный опыт работы с высокими технологиями уже во время учебы».
В чате колледжа при Липецком государственном техническом университете (ЛГТУ) 13 февраля появился файл «Информационная справка. Преимущества прохождения военной службы по контракту в войсках БПЛА». В самом тексте рассказывают, что такой контракт дает возможность «получить уникальные знания и навыки». А в качестве «плюсов» приводится академический отпуск и «сниженный риск попадания под огневое воздействие противника».
В конце февраля студентка третьего курса Полина в личном кабинете увидела объявление: «Уважаемые студенты! Сообщаем о возможности прохождения военной службы в войсках БПЛА. Подробная информация размещена в официальных каналах ЛГТУ».
— С момента моего поступления атмосфера изменилась, — говорит Полина. — Например, пробковая доска в одном из коридоров университета, которая служила некой выставкой для плакатов на тему «Антитеррор», сменилась на выставку «СВО».
«Теперь идут большие волны отчислений»: давление через долги и угрозу исключения
В некоторых университетах сокращают сроки закрытия академических долгов, а тем, кто рискует быть отчисленным, предлагают альтернативу: подписать контракт с Минобороны и взять академический отпуск.
В начале марта Дальневосточный федеральный университет снова оказался в новостях. Стало известно, что вуз сократил сроки пересдач почти на месяц и разослал студентам письма об отчислении.
— У меня были долги по учебе, — рассказывает студентка Лиза, она учится на третьем курсе факультета «Компьютерная безопасность». — Всех должников собрали в одном кабинете, начали говорить, что если долги не закроем, то нас отчислят. Там были преподаватели и кураторы. Сначала был период сдачи — месяц, потом резко — неделя. Говорили, что если мы подпишем контракт в морские войска и пойдем на «СВО», то нам уберут все долги.
Среди Лизиных знакомых есть студенты, которые подписали контракт, но они «сделали это явно не по своей воле», считает девушка.
Учиться в такой атмосфере, говорит Лиза, тяжело:
— Для всех это шок. Еще и люди в форме ходят по университету. Правда, к нам еще не заходили. Наверное, вербуют младшие курсы.
Сергея, студента третьего курса Донского государственного технического университета (ДГТУ) в Ростове-на-Дону, стали вербовать, когда он пришел в деканат спросить, что делать с долгами.
— Я пришел узнать, есть ли смысл закрывать долги или лучше отчислиться, — говорит Сергей, — и тут мне дают бумажку в руки со словами, что это лучший вариант, мол, идите в операторы БПЛА. Я ответил, что даже читать не собираюсь, и на этом разговор окончился.
По его словам, раньше в университете не было строгих сроков пересдач: после первого курса студенты обычно могли закрывать долги в течение года. Проблемы начались только недавно.
О сокращении сроков пересдач говорит и Кирилл — студент второго курса химико-технического факультета Волгоградского государственного технического университета (ВолгГТУ). По его словам, прямого давления в университете пока нет, а службу по контракту представляют как добровольную возможность. „
— В начале февраля нас по несколько человек вызывали в деканат. Каждого человека по одному разу. Декан факультета рассказывал, что есть возможность подписать контракт в беспилотные войска.
Предлагал льготы по учебе в виде академического отпуска на время прохождения службы. Все на добровольной основе. При этом в вузе сильно урезали сроки сдачи долгов, и теперь идут большие волны отчислений, — говорит Кирилл.
Раньше, по его словам, студентам давали около года, чтобы закрыть задолженности. Теперь этот срок сократили до одного семестра.
О похожих практиках рассказывают студенты петербургского БГТУ «Военмех». Яна учится на факультете ракетно-космической техники, на кафедре «Ракетостроение». По ее словам, агитация началась еще до того, как об этом стали писать независимые СМИ.
— В начале этого семестра, в 10-х числах февраля было мероприятие в нашем актовом зале, где нас собрали, и парням предложили пойти на «СВО», — рассказывает она. — Предлагали контракты на БПЛА на год. Военную службу преподносили как хорошую возможность заработать денег, были даже слайды с зарплатой военных. Сказали, что можно подписать контракт на время академического отпуска, чтобы «провести его с пользой». Вроде всё это добровольно, но со сладкими речами.
Одновременно с этим в вузе тоже ужесточили правила для студентов с задолженностями.
— Должников у нас всегда было много, — говорит Яна. — Полуторагодовые [долги] по документам нельзя, но все равно таких должников тянули и держали. Но вот на этом мероприятии [в феврале] нам объявили, что теперь с полутрагодовыми [долгами] будут безжалостно отчислять.
Другая студентка «Военмеха» Ирина тоже рассказала об агитационной встрече в актовом зале. Она учится на третьем курсе и говорит, что раньше ничего подобного в университете не происходило.
Ирина прислала скрин сообщения, в котором студентов приглашали на собрание «О контрактной службе в войсках БПЛА» 11 февраля. В нем говорилось, что явка обязательна.
— Если не ошибаюсь, то анонс рассылали день в день, хотя обычно о подобных мероприятиях, когда ждут всех студентов, пишут заранее, – отмечает девушка.
Она добавляет, что ее группа на встречу не пошла. Но там присутствовал ее молодой человек.
— [Он рассказывал, что там был] агитационный ролик, базовый рассказ о льготах для бойцов «элитных войск». В основном все студенты спали, — говорит Ирина.
С февраля, добавляет девушка, агитации в вузе стало больше. В университете появились плакаты, а сотрудники вуза начали разговаривать о контрактной службе со студентами-должниками. Сообщения о преимуществах службы также рассылают через кураторов и старост групп, а в официальном телеграм-канале университета чаще стали публиковать материалы о войсках БПЛА.
По словам Ирины, пока принуждают к подписанию контракта только должников, а в ректорате сказали, что с 1 марта начинают отчислять всех, у кого есть годовые долги по каким-то предметам. Такое изменение в университете объяснили введением электронных зачеток.
О давлении на студентов-должников рассказывает и Ангелина — студентка последнего курса Брянского государственного аграрного университета.
— После последней сессии в январе взялись именно за парней-должников. Им говорили, что их собираются отчислять, — говорит Ангелина.
Остальным студентам, по ее словам, агитация пока в основном видна лишь косвенно.
— К нам в университет достаточно часто приезжают военные, — рассказывает девушка. — Проводят концерты в поддержку «СВО», в корпусах висят агитационные плакаты в поддержку военных. Приходят военные в форме, рассказывают о том, как хорошо подписать контракт и работать на государство. В общежитиях университета висят агитационные плакаты, на втором этаже регулярно шьют «камуфляж» для военных и раз в три месяца напоминают о сборах средств для военных. Но пока это всё добровольно.
О похожей ситуации рассказывает Анна — студентка последнего курса Владимирского государственного университета (ВлГУ).
— Недавно была история, что вызывают парней с нашего курса «на ковер» и говорят: «Вот у вас есть долги. Варианты: либо мы вас просто отчислим, либо вы подпишете контракт и уйдете в академ, потом доучитесь спокойно. Это великое благо», — говорит девушка.
«И легко выдадут диплом, и все долги закроют»: бонусы и льготы
​​Альтернативная стратегия — предлагать студентам, заключившим контракт, различные льготы: например, перевод на бюджет. По словам Олеси, студентки первого курса геодезического факультета Московского государственного университета геодезии и картографии (МИИГАиК), недавно к ним на пару пришел представитель деканата и рассказывал о службе по контракту, приводя в пример студентку, которая уже побывала на «СВО». „
За подпись контракта студентам обещали перевод на бюджет и улучшенное общежитие.
— После этого на плазмах в фойе [стали транслировать] приглашение в БПЛА войска, — рассказывает Олеся. — Агитируют через давление по типу «если вы по-настоящему любите свою страну, у вас не должно быть сомнений, идти или нет».
— Впервые с агитацией на контрактную службу мы столкнулись [в конце февраля], — рассказывает студентка первого курса Российского университета транспорта (МИИТ) Вероника. — У нашего потока была лекция. В какой-то момент зашел мужчина в военной форме в сопровождении нашего декана. На экран лекционной аудитории вывели презентацию, и военный рассказывал нам исключительно про плюсы службы в беспилотных войсках: специальный контракт всего на год, студентов отправляют не в зону боевых действий, а на расстояние 15–20 километров от нее, что называется безопасным в презентации, хотя в масштабах войны это, естественно, никак не безопасно. [Рассказывал про] огромные выплаты, которые сравниваются с получением монеток в компьютерной игре за убийство врага. Буквальная цитата из презентации: «Чем больше убиваешь, тем больше монеток получаешь».
После лекции всех студентов попросили подписать заявления с личными данными, курсом, номером группы и подтверждением, что информацию о БПЛА до них довели. По словам девушки, подписывать контракт пока никто не заставляет, а в качестве «льгот» вуз предлагает переход на бюджет и помощь в учебе.
— Нам говорят, что есть обучение всего за пару недель, а потом можно прямо рядом с домом служить, — говорит студентка Ульяновского государственного технического университета (УлГТУ) Алина. — Еще у нас откроется что-то типа класса, где каждому желающему будут рассказывать про всю эту тему, дадут поуправлять беспилотником. Про пары основ военной подготовки и говорить не стоит — там на каждой лекции эта тема поднимается. Зовут приглашенных гостей, которые служат в этих войсках. Помню слова одного из этих персонажей: «Все же хотят себя обеспечивать, покупать какие-то хорошие вещи». Можно догадаться, к чему он клонил.
По словам Алины, большинство студентов реагирует без интереса — нет ни критики, ни поддержки. Заинтересовались только несколько человек.
В Нижегородском радиотехническом колледже, рассказывает мама студента Елена, сначала развесили плакаты, а затем в конце февраля начали проводить беседы.
— Без фанатизма, просто говорили о перспективах. Ну и, конечно, что служба всего один год, — говорит Елена. — Никто в открытую не возмущался. Все молча сидели и слушали. Они там все запуганные, конечно. Дело в том, что половина студентов вообще мало в этом разбирается, во всех этих тонкостях. Большинство верит, что контракт на год.
Атмосфера, по словам женщины, в колледже стала напряженной:
— Сын сказал, что некоторые преподаватели прямо говорят, как это почетно, как это прибыльно, как патриотично.
Похожая ситуация и в Ростовской области, рассказывает Наталья, мама студента (попросила не указывать название вуза, но оно известно редакции). Агитацию в университете ее сына проводили уже как минимум дважды.
— Буквально вчера сын писал, что опять к ним приезжали с агитацией. [Предлагали вступить в] войска БПЛА, — рассказывает Наталья. — 5 млн рублей за год, скидка 20% на «АвтоВАЗ», скидка 800 тысяч рублей на квартиру! Подробностей прямо не знаю: кто приезжал, принуждают ли их. Но думаю, что дальше агитации не идет. Иначе сын сказал бы.
По словам Натальи, сын понимает, что «нет никаких “войск БПЛА”, “контракта на год” и тому подобного».
— Но он у меня парень толковый — выпускник кадетского, — продолжает Наталья. — С ним училось много детей действующих военных, поэтому что происходит «там», он знает практически из первых уст, и его не уговорить рассказами о том, как там все здорово и хорошо. Он знает правду. А вот мальчик из параллельной группы, он сказал, взял академ на год и подписал контракт.
Вера, студентка Державинского университета в Тамбове, говорит, что ее молодой человек учится на военной кафедре, и к ним за три месяца уже четыре раза приходили с лекциями о беспилотниках.
— Все очень красиво говорили: и что легко выдадут диплом, и что все долги закроют, и что контракт всего на год, и никто вас в зоны боевых действий не будет отправлять, — говорит девушка. — Но недавно всех парней с факультета собрали на собрание и сказали, что по указу Министерства науки и высшего образования все парни, начиная со второго курса, обязаны пройти обучение по беспилотникам. Отказаться от этого, естественно, практически невозможно, поскольку тебя затаскают по всем верхушкам университета и потом еще устроят неприятности с учебой. Но вроде в подписанном согласии на прохождение данного обучения нет никакого подвоха и никого не должны отправить на «СВО».
«Все мероприятия теперь посвящены “СВО”»: милитаризация кампусов и фоновое давление
Многие студенты отмечают: учебные заведения всё больше превращаются в пространство активной военной пропаганды.
Студентка третьего курса строительного отделения Анапского сельскохозяйственного техникума Кира рассказывает о заметных изменениях: „
— Ребята, которые учатся на ландшафтных дизайнеров, лишены своего помещения, где раньше вели практику. Теперь там плетение сетей на «СВО» и изготовление свечей.
Все мероприятия теперь посвящены «СВО»: конкурсы, задания, чемпионаты.
После новогодних праздников студентов несколько раз вызывали на разговоры с руководством о службе в беспилотных войсках.
— 19 февраля мы пришли в колледж и увидели машины полиции, шатры, куда водили мальчиков, и маршрутку с военными, — рассказывает Кира. — На этажах стояли военные и рассказывали, как престижно быть контрактником. Устроили выставку беспилотников. Некоторых отвозили на тренировочные поля, чтобы показать, как всё устроено, и те подписали контракт.
Студентка медицинского колледжа № 5 в Москве Нина говорит, что в середине февраля в здании установили агитационные стенды, а для юношей провели «урок мужества»:
— Явка была строго обязательна для всех, но мальчиков регистрировали заранее. По итогу это оказалось выступление военного или представителя Минобороны, который обучает дронам. Ребятам рассказывали, сколько денег они могут заработать, что можно заключить целевой контракт на год в дроновые войска. И как вообще круто это все. У нас большинство — выпускники школы 2025 года, кому-то еще даже 18 нет.
После урока юношей отпустили, а девочки продолжили занятия по расписанию.
— Полагаю, это было такое позитивное подкрепление увиденного. За прогулы у нас строго отчитывают, каждый пропущенный час считается. А тут их на восемь академических часов отпустили, — говорит Нина. — Нам постоянно показывают, как вербуют людей «украинские спецслужбы для совершения терактов», [в начале марта] вместо практики всех собрали в колледже и показывали часовой фильм «России-1» о «предателях». Там были довольно жестокие сцены насилия и голос диктора как по канонам пропаганды.
Фильм «Предатели», выпущенный телеканалом «Россия-1» в начале 2026 года, рассказывает истории россиян, осужденных за диверсии и теракты по заданию Украины. До этого «Гроза» писала, что его показывали уже как минимум в трех других учебных заведениях: Алтайском филиале РАНХиГС, Московском автомобильно-дорожном государственном институте (МАДИ) и Новосибирском колледже транспортных технологий.
В МГУ имени Ломоносова пропаганда давно стала частью учебного процесса, говорит студент четвертого курса химического факультета Артем. По его словам, на военной кафедре преподаватели часто рекламируют срочную службу, преподнося ее как «единственный способ стать настоящими мужчинами» или «доказать свое право называться мужчиной».
— Сам же вуз от лица деканата некоторых факультетов и ВУЦ предлагает подписывать контракт с Минобороны в войска БПЛА, позиционируя это как продвижение державы и вклад в свое будущее и будущее страны, – добавляет Артем.
Эта информация публикуется на информационных стендах, которые недавно разместили на нескольких факультетах. Специальных собраний по этому поводу на факультете Артема не проводили.
— Пропаганда [в МГУ] интегрирована в учебный процесс, — рассказывает студент. — К примеру, пары по безопасности жизнедеятельности у нас вел человек, служащий в государственных структурах. Каждый семинар был краше предыдущего: вместо обсуждения по-настоящему важных жизненных вещей мы изучали вопросы, так или иначе касающиеся происходящего в Украине с 2014 года. И, конечно, так называемое «СВО» в том числе. Более того, на один из семинаров необходимо было подготовить доклад о двух героях «СВО». Естественно, все эти разговоры шли с позиции «вразумить» нас: показать, какие либералы, американцы и вся Европа глупые, и что все, что происходит, – абсолютно обоснованно и не может быть иначе.
По словам Артема, большинство студентов недовольны таким подходом, хотя многие поддаются влиянию пропаганды.
— Это не яркий, открытый и явный призыв к действию, а назойливое фоновое давление, — говорит юноша. — Немного здесь чего-нибудь упомянут, тут постер поставят, там расскажут, как хорошо страну защищать от «злого Запада», и ты буквально постоянно живешь в этом. Не каждый осознает, что это не просто реклама сомнительной возможности, не просто пустяк, а самая настоящая пропаганда. Каждый раз, когда происходит что-то подобное, становится гадко и мерзко от того, что МГУ пробивает очередное дно.

В сибирских селах идет массовый забой скота. Коров и быков уничтожают, а туши сжигают на специальных полигонах. Хозяевам подворий власти часто ничего не говорят о причинах убийства скота и не показывают никаких документов, только ссылаются на некую «особо опасную болезнь». Все это породило массу конспирологических теорий — от того, что по России гуляет опасный для скота ящур, до того, что за происходящим стоит лобби агрохолдингов. Разбираем основные версии.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Одна из первых озвученных причин уничтожения скота — эпидемия пастереллеза. Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно еще в начале февраля 2026 года. Позже к ней добавилось и бешенство. Для того, чтобы справиться с ситуацией, власти региона сначала ввели карантин в пяти муниципальных районах области.
Но вскоре по личным подсобным хозяйствам пошли и ветеринары с полицией. Они стали усыплять крупный рогатый скот, туши вывозили на полигон, где их сжигали. Уничтожали даже вакцинированных животных без каких-либо признаков болезни.
Судя по тому, что рассказывают сами фермеры, хозяевам не показывали никаких документов, даже постановление о карантине не было ни опубликовано, ни предъявлено жителям сел, у которых отбирали животных.
При этом многие эксперты говорили, что пастереллез у домашних животных легко лечится антибиотиками. Бешенство — болезнь более серьезная, но поголовное уничтожение скота из-за него — мера самая крайняя и раньше никогда не применялась, хотя очаги бешенства в разных регионах возникают довольно часто.
В этом информационном вакууме фермеры стали обсуждать, что реальные причины забоя скота могут быть в чем-то другом.
«Ветер» попытался разобраться в этих версиях.
Версия 1. В Новосибирской области на самом деле эпидемия ящура. Власти ее скрывают, потому что из-за этой болезни придется закрыть весь экспорт мяса
Ящур — это заболевание для скота гораздо более опасное, чем пастереллиоз или бешенство. Оно характеризуется поражением конечностей, вымени, во рту возникают язвы. Ящур чрезвычайно заразен. К нему восприимчивы не только животные, но и люди, особенно дети. Заразиться можно через молоко или мясо инфицированных коров. Однако серьезной опасности для людей ящур не несет.
Последний раз в России ящур был зафиксирован в 2021 году в Оренбургской области, в поселке Карагач. Заболевание появилось впервые за более чем 50 лет и, как предполагают фермеры, было занесено из соседнего Казахстана.
«Если его не локализовать, это может привести к большой политико-хозяйственной катастрофе. „
И если мы делаем допущение, что сейчас в Новосибирской области все-таки не бешенство, а ящур, тогда действия власти становятся более понятны», — сказал «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких.
При этом у властей есть причины скрывать эпидемию.
«Если власти об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Поэтому они и могут замалчивать это. Если в регионе действительно ящур, то действия властей становятся объяснимыми. И их скрытность тоже — они хотят, чтобы информация не просочилась, и чтобы страны, такие, как, например, соседний Казахстан, куда идет большой экспорт мяса, продукции, животноводства, не перекрыли экспорт. И крупные холдинги не потеряли прибыль», — считает Корецких.
Что подтверждает или опровергает версию
О возможности ящура в Новосибирском регионе случайно проговорилась заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова, когда ей позвонил журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила: «Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров». При этом остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
Вскоре после публикации сюжета журналист был задержан в Новосибирске. В отделе полиции, куда его доставили в наручниках, ему сообщили, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ (публичное распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан). В каком статусе по делу проходит Фролов, ему не сообщили, из отделения его вскоре отпустили.
Издание «Осторожно новости» со ссылкой на источники также сообщало, что о ящуре говорил губернатор Свердловской области Денис Паслер на закрытом совещании с представителями агрокомплекса. Паслер якобы также заявил, что болезнь проникла в Россию из-за диверсии.
Впрочем, официальных подтверждений этих слов не было. Власти Новосибирской области отрицают возможность ящура в их регионе.
Что говорят местные жители
Жительница одного из пострадавших сел: «У нас у одного из соседей хозяйство с КРС (крупным рогатым скотом. — Прим. ред.). И еще в феврале они нам сказали, что идет ящур и сжигают большое количество коров. Но информации в сетях не было. Всплыло всё недавно только. Жители уже опасаются покупать молочную продукцию, боясь заразиться, и всё чаще выбирают молоко длительного хранения».
Версия 2: заговор агрохолдингов
Еще одна версия, о которой говорят фермеры и которая много обсуждается в социальных сетях, — в том, что никакой инфекции вообще нет. Зато есть заговор агрохолдингов. В соцсетях уже призывают бойкотировать крупные компании, включая предприятие «Мираторг». В самом «Мираторге» сообщили, что у них нет ферм в Новосибирской области, а сами они не конкурируют с мелкими фермерскими хозяйствами.
Что подтверждает или опровергает версию
Из-за тайного характера возможного заговора эту версию достаточно трудно подтвердить или опровергнуть, основываясь на объективных фактах. „
Сторонники этой теории ссылаются прежде всего на то, что забой скота не коснулся, например, крупного предприятия «Племзавод Ирмень».
«У владельцев ЛПХ (личных подсобных хозяйств. — Прим. ред.) скот уничтожают, а у этой немаленькой организации запретов нет на продажу продукции, — говорит «Ветру» журналист из Новосибирска Иван Фролов. — И возникает много вопросов».
Племзавод «Ирмень» — крупное предприятие, на котором работают более тысячи человек. Основные владельцы компании Юрий Булгаков и его сестра Светлана Иванова. Булгаков — член «Единой России» и депутат местного законодательного собрания. «Ирмень» получает госконтракты на поставку молока и масла в местные больницы и муниципальные предприятия, которые обслуживают людей с инвалидностью.
О том, что на самом деле происходит на «Племзаводе», судить трудно.
Например, 10 марта издание «Сиб.фм» со ссылкой на представителей самого предприятия сообщило, что на «Ирмене» введен карантин. А потом местные паблики даже публиковали официальное письмо от основного владельца завода. Впрочем, спустя день выяснилось, что свежие партии молока с «Племзавода» продолжали поступать в магазины, несмотря на введенные ограничения. После этого руководство изменило свою публичную позицию и стало говорить, что каратина никогда и не было. «У нас карантина нет. У нас предупредительные меры. Карантин — это в Козихе и Новопичугово», — сказал «Интерфаксу» председатель «Ирмени» Олег Бугаков. «Ветру» не удалось оперативно связаться с руководством предприятия.
Представители крупных хозяйств, с которыми удалось поговорить «Ветру» на условиях анонимности, сказали, что большим агрохолдингам в Сибири не интересны небольшие хозяйства и они ничего от уничтожения скота не выиграют. «Для любого большого предприятия открыто говорить о карантине и уничтожении скота — это репутационные издержки», — считает один из собеседников «Ветра». Он не исключает, что изъятия были и на «Ирмени», но руководство решило не говорить об этом публично.
На других относительно крупных фермах в регионе скот изымают. „
Местные жители рассказывали «Ветру», что им известно о том, что власти приходили на ферму «Колос» в Новопичугово и в компанию «Водолей» в Козихе.
Что говорят местные жители
Светлана Панина, глава одного из хозяйств в области
«В ящур я мало верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать».
Елена, владелица личного подсобного хозяйства:
«Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции. Они не убирают бродячих собак и птицу. А весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой-либо защиты. Уезжают за пределы села».
Версия 3: некачественные отечественные вакцины
Существует еще одна версия, по которой скот действительно страдает то ли от пастереллеза, то ли от ящура. Но эпидемия приняла такой серьезный характер потому, что для профилактики заболеваний в этом году использовались некачественные отечественные вакцины взамен более качественным — импортным. Причем, произошло это с подачи Россельхознадзора, указавший на конкретных поставщиков вакцин, с которыми надо работать. Об этом сообщало, например, местное издание «Аргументы и факты».
Что подтверждает или опровергает эту версию
Крупный производитель молока, который поговорил с «Ветром» на условиях анонимности, отметил, что фермерские хозяйства закупают вакцины сами. Он не исключил, что Россельхознадзор может рекомендовать что-то бизнесу, и как правило бизнес на такие рекомендации соглашается. Но собеседник издания таких рекомендаций не получал. «Через нас такие рекомендации не проходили. Но что там происходило на местном уровне, я не знаю. „
Для фермеров также есть льготные программы для закупки российских лекарств», — отмечает производитель молока. Но про российские вакцины он ничего не слышал.
При этом представитель крупного хозяйства, занимающегося разведением крупного рогатого скота, сообщил «Ветру», что российские вакцины закупаются уже последние несколько лет. «Часть вакцин холдинги, действительно, закупают сами, но вакцины от особо опасных заболеваний предоставляются ветслужбой, в соответствии с планом противоэпизоотических мероприятий. Ветслужба закупает вакцины по госзаданию и вакцинирует. Некоторые ветслужбы не справляются, потому что не хватает рук, вакцины отдают, и в хозяйстве их ставят сами. Российские вакцины применяются уже много лет, только могут меняться поставщики».
Так или иначе, новосибирское управление СКР заявило о том, что проведет доследственную проверку чиновников регионального Минсельхоза на предмет халатности из-за вспышки пастереллеза.
Что говорят местные жители
Светлана Панина, фермер:
«Какие-то прививки действительно делали. Я знаю лишь то, что сейчас у меня вообще все животные были здоровы. В начале марта, когда меня не было дома, пришли, взяли анализы у животных. Результаты так и не показали. Сказали, что у нас очаг особо опасного заболевания, и в чем опасность, непонятно».
***
Власти региона стали реагировать на ситуацию спустя почти две недели после начала масштабного уничтожения скота.
17 марта устроил пресс-конференцию глава Новосибирского областного центра ветеринарно-санитарного обеспечения Юрий Шмидт. По его версии, речь все-таки идет о пастереллезе и бешенстве. „
«По бешенству — природный очаг, но такого количества экстремальных случаев его возникновения не регистрировалось очень давно. Мы имеем дело с так называемым эпизоотическим штормом.
Заболевание смертельно опасное, больное животное не лечится и уничтожается. С пастереллезом история очень тонкая с точки зрения изменчивости возбудителя. Зараза сегодня обрела злокачественно-агрессивные формы развития», — сказал Шмидт.
По его словам, из-за высокой выживаемости возбудителя в окружающей среде требуются «колоссальные усилия» по обеззараживанию территории. Вот почему изъятие животных — единственный способ решения проблемы, отметил он. Причем способ уже показал свою эффективность — уже 10 дней ветеринары не фиксируют новых вспышек пастереллеза подчеркнул Шмидт.
С проверкой приехал в регион глава Россельхознадзора Сергей Данкверт, он также настаивает, что в регионе проблема с пастереллезом.
18 марта к жителям Новосибирской области обратился член Заксобрания «единоросс» Денис Субботин. Он извинился перед сибиряками за массовый забой скота.
«Понимаю, что мы как власть неправильно с людьми отрабатываем. Сейчас попытаемся это исправить. Я от лица власти Новосибирской области приношу вам извинения за то, как это было сделано. Это было неправильно. И по максимуму те несправедливости, которые в отношении вас были допущены, это касается всех людей, мы постараемся исправить», — сказал Субботин.
При этом никаких пояснений о реальных причинах происходящего Субботин так и не рассказал.
19 марта впервые с начала карантина ситуацию прокомментировал губернатор Новосибирской области Андрей Травников. Больше двух недель его соцсети атакуют пользователи, требуя комментариев. И Травников был немногословен: меры, применяемые в регионе, он назвал строгими, но абсолютно необходимыми. Он не стал вдаваться в подробности происходящего и не предоставил никаких данных, которые помогли бы развеять сомнения местных жителей.
Юлия Соколова

В сибирских селах идет массовый забой скота. Коров и быков уничтожают, а туши сжигают на специальных полигонах. Хозяевам подворий власти часто ничего не говорят о причинах убийства скота и не показывают никаких документов, только ссылаются на некую «особо опасную болезнь». Все это породило массу конспирологических теорий — от того, что по России гуляет опасный для скота ящур, до того, что за происходящим стоит лобби агрохолдингов. Разбираем основные версии.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Одна из первых озвученных причин уничтожения скота — эпидемия пастереллеза. Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно еще в начале февраля 2026 года. Позже к ней добавилось и бешенство. Для того, чтобы справиться с ситуацией, власти региона сначала ввели карантин в пяти муниципальных районах области.
Но вскоре по личным подсобным хозяйствам пошли и ветеринары с полицией. Они стали усыплять крупный рогатый скот, туши вывозили на полигон, где их сжигали. Уничтожали даже вакцинированных животных без каких-либо признаков болезни.
Судя по тому, что рассказывают сами фермеры, хозяевам не показывали никаких документов, даже постановление о карантине не было ни опубликовано, ни предъявлено жителям сел, у которых отбирали животных.
При этом многие эксперты говорили, что пастереллез у домашних животных легко лечится антибиотиками. Бешенство — болезнь более серьезная, но поголовное уничтожение скота из-за него — мера самая крайняя и раньше никогда не применялась, хотя очаги бешенства в разных регионах возникают довольно часто.
В этом информационном вакууме фермеры стали обсуждать, что реальные причины забоя скота могут быть в чем-то другом.
«Ветер» попытался разобраться в этих версиях.
Версия 1. В Новосибирской области на самом деле эпидемия ящура. Власти ее скрывают, потому что из-за этой болезни придется закрыть весь экспорт мяса
Ящур — это заболевание для скота гораздо более опасное, чем пастереллиоз или бешенство. Оно характеризуется поражением конечностей, вымени, во рту возникают язвы. Ящур чрезвычайно заразен. К нему восприимчивы не только животные, но и люди, особенно дети. Заразиться можно через молоко или мясо инфицированных коров. Однако серьезной опасности для людей ящур не несет.
Последний раз в России ящур был зафиксирован в 2021 году в Оренбургской области, в поселке Карагач. Заболевание появилось впервые за более чем 50 лет и, как предполагают фермеры, было занесено из соседнего Казахстана.
«Если его не локализовать, это может привести к большой политико-хозяйственной катастрофе. „
И если мы делаем допущение, что сейчас в Новосибирской области все-таки не бешенство, а ящур, тогда действия власти становятся более понятны», — сказал «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких.
При этом у властей есть причины скрывать эпидемию.
«Если власти об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Поэтому они и могут замалчивать это. Если в регионе действительно ящур, то действия властей становятся объяснимыми. И их скрытность тоже — они хотят, чтобы информация не просочилась, и чтобы страны, такие, как, например, соседний Казахстан, куда идет большой экспорт мяса, продукции, животноводства, не перекрыли экспорт. И крупные холдинги не потеряли прибыль», — считает Корецких.
Что подтверждает или опровергает версию
О возможности ящура в Новосибирском регионе случайно проговорилась заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова, когда ей позвонил журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила: «Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров». При этом остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
Вскоре после публикации сюжета журналист был задержан в Новосибирске. В отделе полиции, куда его доставили в наручниках, ему сообщили, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ (публичное распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан). В каком статусе по делу проходит Фролов, ему не сообщили, из отделения его вскоре отпустили.
Издание «Осторожно новости» со ссылкой на источники также сообщало, что о ящуре говорил губернатор Свердловской области Денис Паслер на закрытом совещании с представителями агрокомплекса. Паслер якобы также заявил, что болезнь проникла в Россию из-за диверсии.
Впрочем, официальных подтверждений этих слов не было. Власти Новосибирской области отрицают возможность ящура в их регионе.
Что говорят местные жители
Жительница одного из пострадавших сел: «У нас у одного из соседей хозяйство с КРС (крупным рогатым скотом. — Прим. ред.). И еще в феврале они нам сказали, что идет ящур и сжигают большое количество коров. Но информации в сетях не было. Всплыло всё недавно только. Жители уже опасаются покупать молочную продукцию, боясь заразиться, и всё чаще выбирают молоко длительного хранения».
Версия 2: заговор агрохолдингов
Еще одна версия, о которой говорят фермеры и которая много обсуждается в социальных сетях, — в том, что никакой инфекции вообще нет. Зато есть заговор агрохолдингов. В соцсетях уже призывают бойкотировать крупные компании, включая предприятие «Мираторг». В самом «Мираторге» сообщили, что у них нет ферм в Новосибирской области, а сами они не конкурируют с мелкими фермерскими хозяйствами.
Что подтверждает или опровергает версию
Из-за тайного характера возможного заговора эту версию достаточно трудно подтвердить или опровергнуть, основываясь на объективных фактах. „
Сторонники этой теории ссылаются прежде всего на то, что забой скота не коснулся, например, крупного предприятия «Племзавод Ирмень».
«У владельцев ЛПХ (личных подсобных хозяйств. — Прим. ред.) скот уничтожают, а у этой немаленькой организации запретов нет на продажу продукции, — говорит «Ветру» журналист из Новосибирска Иван Фролов. — И возникает много вопросов».
Племзавод «Ирмень» — крупное предприятие, на котором работают более тысячи человек. Основные владельцы компании Юрий Булгаков и его сестра Светлана Иванова. Булгаков — член «Единой России» и депутат местного законодательного собрания. «Ирмень» получает госконтракты на поставку молока и масла в местные больницы и муниципальные предприятия, которые обслуживают людей с инвалидностью.
О том, что на самом деле происходит на «Племзаводе», судить трудно.
Например, 10 марта издание «Сиб.фм» со ссылкой на представителей самого предприятия сообщило, что на «Ирмене» введен карантин. А потом местные паблики даже публиковали официальное письмо от основного владельца завода. Впрочем, спустя день выяснилось, что свежие партии молока с «Племзавода» продолжали поступать в магазины, несмотря на введенные ограничения. После этого руководство изменило свою публичную позицию и стало говорить, что каратина никогда и не было. «У нас карантина нет. У нас предупредительные меры. Карантин — это в Козихе и Новопичугово», — сказал «Интерфаксу» председатель «Ирмени» Олег Бугаков. «Ветру» не удалось оперативно связаться с руководством предприятия.
Представители крупных хозяйств, с которыми удалось поговорить «Ветру» на условиях анонимности, сказали, что большим агрохолдингам в Сибири не интересны небольшие хозяйства и они ничего от уничтожения скота не выиграют. «Для любого большого предприятия открыто говорить о карантине и уничтожении скота — это репутационные издержки», — считает один из собеседников «Ветра». Он не исключает, что изъятия были и на «Ирмени», но руководство решило не говорить об этом публично.
На других относительно крупных фермах в регионе скот изымают. „
Местные жители рассказывали «Ветру», что им известно о том, что власти приходили на ферму «Колос» в Новопичугово и в компанию «Водолей» в Козихе.
Что говорят местные жители
Светлана Панина, глава одного из хозяйств в области
«В ящур я мало верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать».
Елена, владелица личного подсобного хозяйства:
«Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции. Они не убирают бродячих собак и птицу. А весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой-либо защиты. Уезжают за пределы села».
Версия 3: некачественные отечественные вакцины
Существует еще одна версия, по которой скот действительно страдает то ли от пастереллеза, то ли от ящура. Но эпидемия приняла такой серьезный характер потому, что для профилактики заболеваний в этом году использовались некачественные отечественные вакцины взамен более качественным — импортным. Причем, произошло это с подачи Россельхознадзора, указавший на конкретных поставщиков вакцин, с которыми надо работать. Об этом сообщало, например, местное издание «Аргументы и факты».
Что подтверждает или опровергает эту версию
Крупный производитель молока, который поговорил с «Ветром» на условиях анонимности, отметил, что фермерские хозяйства закупают вакцины сами. Он не исключил, что Россельхознадзор может рекомендовать что-то бизнесу, и как правило бизнес на такие рекомендации соглашается. Но собеседник издания таких рекомендаций не получал. «Через нас такие рекомендации не проходили. Но что там происходило на местном уровне, я не знаю. „
Для фермеров также есть льготные программы для закупки российских лекарств», — отмечает производитель молока. Но про российские вакцины он ничего не слышал.
При этом представитель крупного хозяйства, занимающегося разведением крупного рогатого скота, сообщил «Ветру», что российские вакцины закупаются уже последние несколько лет. «Часть вакцин холдинги, действительно, закупают сами, но вакцины от особо опасных заболеваний предоставляются ветслужбой, в соответствии с планом противоэпизоотических мероприятий. Ветслужба закупает вакцины по госзаданию и вакцинирует. Некоторые ветслужбы не справляются, потому что не хватает рук, вакцины отдают, и в хозяйстве их ставят сами. Российские вакцины применяются уже много лет, только могут меняться поставщики».
Так или иначе, новосибирское управление СКР заявило о том, что проведет доследственную проверку чиновников регионального Минсельхоза на предмет халатности из-за вспышки пастереллеза.
Что говорят местные жители
Светлана Панина, фермер:
«Какие-то прививки действительно делали. Я знаю лишь то, что сейчас у меня вообще все животные были здоровы. В начале марта, когда меня не было дома, пришли, взяли анализы у животных. Результаты так и не показали. Сказали, что у нас очаг особо опасного заболевания, и в чем опасность, непонятно».
***
Власти региона стали реагировать на ситуацию спустя почти две недели после начала масштабного уничтожения скота.
17 марта устроил пресс-конференцию глава Новосибирского областного центра ветеринарно-санитарного обеспечения Юрий Шмидт. По его версии, речь все-таки идет о пастереллезе и бешенстве. „
«По бешенству — природный очаг, но такого количества экстремальных случаев его возникновения не регистрировалось очень давно. Мы имеем дело с так называемым эпизоотическим штормом.
Заболевание смертельно опасное, больное животное не лечится и уничтожается. С пастереллезом история очень тонкая с точки зрения изменчивости возбудителя. Зараза сегодня обрела злокачественно-агрессивные формы развития», — сказал Шмидт.
По его словам, из-за высокой выживаемости возбудителя в окружающей среде требуются «колоссальные усилия» по обеззараживанию территории. Вот почему изъятие животных — единственный способ решения проблемы, отметил он. Причем способ уже показал свою эффективность — уже 10 дней ветеринары не фиксируют новых вспышек пастереллеза подчеркнул Шмидт.
С проверкой приехал в регион глава Россельхознадзора Сергей Данкверт, он также настаивает, что в регионе проблема с пастереллезом.
18 марта к жителям Новосибирской области обратился член Заксобрания «единоросс» Денис Субботин. Он извинился перед сибиряками за массовый забой скота.
«Понимаю, что мы как власть неправильно с людьми отрабатываем. Сейчас попытаемся это исправить. Я от лица власти Новосибирской области приношу вам извинения за то, как это было сделано. Это было неправильно. И по максимуму те несправедливости, которые в отношении вас были допущены, это касается всех людей, мы постараемся исправить», — сказал Субботин.
При этом никаких пояснений о реальных причинах происходящего Субботин так и не рассказал.
19 марта впервые с начала карантина ситуацию прокомментировал губернатор Новосибирской области Андрей Травников. Больше двух недель его соцсети атакуют пользователи, требуя комментариев. И Травников был немногословен: меры, применяемые в регионе, он назвал строгими, но абсолютно необходимыми. Он не стал вдаваться в подробности происходящего и не предоставил никаких данных, которые помогли бы развеять сомнения местных жителей.
Юлия Соколова

В марте стало известно о двух нападениях в Москве, связанных похожим мотивом. В одном случае молодой футболист зарезал женщину перед ограблением, в другом — девушка попыталась убить женщину, посчитав ее «иноагентом». Силовые ведомства официально утверждают, что подозреваемые пошли на преступления не по своей воле, а после убеждения телефонными мошенниками.
В обеих историях к ФСБ возникает большое количество вопросов: что известно о «кураторах», которые якобы дали указания убить москвичек? Связывает ли Следственный комитет (СК) два эпизода и рассматривает ли мошенников как единую группу? Фигурировали ли эти злоумышленники в других делах о мошенничествах?
Ранее СК упоминал телефонных мошенников только в делах о вымогательстве и диверсиях. Недавно, 15 марта, следователи возбудили уголовное дело в отношении 18-летнего жителя Кемеровской области, который, как утверждается, по заданию злоумышленников приехал из Новосибирска в город Асино с целью вымогательства 9 млн рублей у матери погибшего в Украине военного. Так как женщина заранее обратилась в полицию, при передаче денег молодого человека задержали сотрудники ФСБ.
Молодой футболист «под влиянием мошенников» убил женщину при ограблении
В марте суд в Москве арестовал 20-летнего игрока футбольного клуба «Урал-2» Даниила Секача, обвиняемого в убийстве 48-летней женщины в квартире на Строгинском бульваре (ч. 2 ст. 105, ст. 162 УК — убийство, совершенное организованной группой из корыстных побуждений, и разбой в особо крупном размере).
При этом, по данным следствия, убийство произошло еще 13 декабря. Примерно за месяц до этого, как утверждается, Секач получил звонок от неизвестных, которые представились сотрудниками правоохранительных органов и сообщили, что он якобы может быть привлечен к уголовной ответственности. Чтобы этого избежать, ему предложили «сотрудничество» — участие в неких оперативных мероприятиях. По словам молодого человека, до этого ему позвонила незнакомая девушка и обманом вынудила его сообщить персональные данные. После этого ему пришло сообщение о взломе личного кабинета на «Госуслугах», а также номер телефона, по которому «необходимо» позвонить. Возможно, именно с этого момента давление стало более системным, однако следственные органы не приводят подробностей.
Параллельно, как считают следователи, под влияние мошенников попала и семья на Строгинском бульваре: несовершеннолетнюю дочь хозяйки квартиры убедили, что к ним должен прийти «сотрудник» для проведения обыска и что ему нужно открыть дверь. „
13 марта Секач приехал в эту квартиру, имея при себе болгарку, лом и кувалду. Он объяснял свои действия тем, что считал происходящее частью оперативных мероприятий. Девушка впустила его внутрь.
Далее он начал вскрывать сейф. В квартире находилась 48-летняя женщина — хозяйка квартиры. По версии следствия, она не поверила, что молодой человек проводит обыск, и попыталась его остановить. В этот момент, как утверждается, молодой человек, продолжая действовать по указаниям тех, кто был с ним на связи, требовал назвать код от сейфа, а затем напал на нее. Женщине были нанесены множественные удары и ножевые ранения, от которых она скончалась. При этом неясно, были ли «кураторы» на связи с футболистом все это время и давали ли они «задание» убить женщину.
В итоге Секач вскрыл сейф и похитил более 2 тысяч долларов и другие ценности, а затем «по указанию кураторов выкинул все похищенное в открытое окно».
Как установило следствие, под окнами находилась 22-летняя москвичка. Она, по их данным, подобрала выброшенные деньги и украшения и передала их организаторам. При этом утверждается, что она и Секач лично знакомы не были.
«На следующий день мошенники разрешили фигуранту отпустить несовершеннолетнюю дочь потерпевшей и самому покинуть квартиру», — рассказывают следователи.
Следствие заявляет, что девушка, которая передала деньги организаторам, также помогла Секачу купить болгарку. «Она приобрела болгарку и доставила ее в квартиру на Строгинском бульваре, где обвиняемый совершил убийство, а затем с использованием инструмента вскрыл сейф», — сообщили в Московском управлении СК. Следователи считают, что подозреваемые в преступлении не были знакомы. В ближайшее время девушке предъявят обвинение в разбое.
РИА «Новости» также пишет, что в рамках этого преступления возбуждено уголовное дело о насильственных действиях сексуального характера в отношении несовершеннолетней, но не приводит подробностей.
Как сообщает MSK1.RU, убитая 48-летняя Екатерина Ч. родилась и выросла в Москве. Как утверждало РЕН ТВ, в момент убийства ее муж находился в командировке в Иране. „
Супруги воспитывали двоих дочерей 19 и 16 лет. Футболиста задержали на Новгородском шоссе. Украденных денег и драгоценностей при нем уже не было.
Известно, что Секач — уроженец Кисловодска. Раньше он занимался в академии московского «Локомотива», юношеской команде «Ростова», ДЮСШ «Строгино», а также команде «Мастер-Сатурн». За несколько дней до убийства он отправился в Москву на учебу, рассказали РИА «Новости» в клубе. Секач выступает на позиции центрального защитника в «Урал-2», в команде он числится с 1 января 2025 года.
«В команде парня характеризуют положительно. Работящий, перспективный. Все в шоке и не могут поверить в то, что это правда», — сообщили Е1.RU в футбольном клубе. Родственники задержанного по подозрению в убийстве 20-летнего Даниила Секача не верят в то, что он мог убить женщину.
Попытка убийства «врага России»
Вторая история, о которой также стало известно в последние дни, развивалась, по версии следствия, по похожему сценарию — хотя ее детали пока выглядят еще более таинственными.
По данным СК, 20-летней москвичке Елизавете Мазуровой звонили неизвестные, которые представлялись сотрудниками правоохранительных органов. Они убеждали ее, что она якобы привлечена к работе в качестве внештатного помощника для выявления «иноагентов» и «врагов». В какой момент и почему девушка поверила в эту историю, не уточняется. Какие аргументы использовали звонившие, также неизвестно.
К 14 марта, как утверждает Следственный комитет, «кураторы» сказали Мазуровой убить женщину, которая якобы является «иноагентом». При этом, пишет Mash, целью оказалась обычная 58-летняя москвичка, не имеющая какого-либо публичного статуса. Почему именно она была выбрана и как ее описывали девушке, не уточняется.
До убийства Мазуровой якобы велели приобрести малярную ленту, перцовый баллончик и молоток. В тот же день, как утверждается, она отправилась по указанному адресу, на улицу Академика Анохина. Девушка позвонила в дверь квартиры, и когда хозяйка открыла, нападавшая распылила в ее сторону перцовый баллончик и замахнулась молотком. Однако родственники потерпевшей, находившиеся поблизости, смогли быстро среагировать, обезвредили девушку и не дали ей скрыться.
После этого Мазурову задержали силовики. 18 марта Никулинский суд Москвы отправил ее под стражу. Молодой девушке предъявили обвинение в покушении на убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору (ч. 3 ст. 30, п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК). Она не признала вину, воспользовавшись 51-й статьей Конституции, и отказалась давать показания.
О самой девушке известно немного. Человек, полностью совпадающий по ФИО, указан в приказе о зачислении в 2022 году в Московский образовательный комплекс «Запад» на программу «Поварское и кондитерское дело».
Как и в случае с делом футболиста, ключевым остается вопрос о так называемых «кураторах». Информации о том, кто эти люди, где они находятся, каковы их мотивы и связаны ли они с другими эпизодами, пока нет. Неясно также, рассматривались ли оба случая — с нападением на Строгинском бульваре и на улице Академика Анохина — как связанные между собой.

Вероятность военного конфликта в Арктике неуклонно возрастает и станет особенно высокой в случае завершения войны в Украине. Это утверждают военные и политические лидеры из стран НАТО, обращая внимание на «продвижение российской инфраструктуры всё дальше на север». Пока слабых мест в обороне НАТО на северных рубежах немало. Например, у США есть всего одна дивизия, специально обученная боевым действиям в арктических условиях.Чтобы усилить позиции в высоких широтах, НАТО запустило в феврале миссию Arctic Sentry («Арктический страж»), цель которой — свести в единую стратегию всю деятельность союзников в регионе. В эти дни новая архитектура арктической политики прошла первую проверку: на севере Европы 19 марта завершились масштабные учения Cold Response 2026, в которых были задействованы военные из 14 стран НАТО. Важной частью учений стала отработка действий гражданских служб на случай начала в Арктике полномасштабных боев. Москва, в свою очередь, возлагает на Запад всю ответственность за милитаризацию Арктики, подозревает его в «планах морской блокады России», а также обещает симметричные и асимметричные ответы. О том, как и почему столь радикально изменилась ситуация в регионе, прежде далеком от геополитических конфликтов, — в материале «Новой газеты Европа».
«Вся Норвегия защищает Норвегию»
На вокзал норвежского Нарвика прибывает поезд. В вагонах — десятки тяжелораненых. Они стали жертвами боевых столкновений, неожиданно начавшихся в Финляндии. Раненых срочно распределяют по машинам скорой помощи, автобусам и даже катерам. Коек в больницах города не хватает — пострадавших увозят в другие города. Приходится отвозить раненых даже в стоматологические клиники.
Одновременно в другом норвежском городе — Тромсё — к причалу подходит скоростной катер, который привез раненых прямо с линии фронта. Их также экстренно распределяют по больницам. Но и это не всё: во Фьеллдале происходит еще один инцидент. Там пассажирский автобус сталкивается с автоцистерной с химикатами, пожарные и медики срочно выезжают на место катастрофы.
12 марта 2026 года могло бы быть худшим днем в истории Северной Европы. К счастью, всё это были лишь сценарии гражданских учений в рамках международных военных маневров Cold Response 2026. При этом то, что происходило в трех точках на карте Норвегии, было частью более широкого процесса: на протяжении десяти дней происходила компьютерная симуляция кризиса, «создавая» беспрецедентную нагрузку на гражданские органы и системы управления кризисными ситуациями. Цель — в максимально стрессовых условиях проверить всю цепочку эвакуации и оказания помощи на местном, региональном, национальном и североевропейском уровнях. „
В Норвегии прекрасно понимают, что в случае конфликта готовность системы здравоохранения будет не менее важна, чем военная техника. Поэтому 2026-й объявлен в стране «Годом тотальной обороны»
— норвежцев готовят к тому, что, возможно, когда-нибудь им придется стать надежным тылом. Девиз сформулирован просто: «Вся Норвегия защищает Норвегию».
Параллельные тренировки
Важность тыла понимают и в руководстве НАТО. Именно поэтому гражданские учения и были включены в рамку Cold Response 2026 — крупнейших маневров Альянса на северном фланге. С 9 по 19 марта они объединили более 25 тысяч военных из 14 стран (из них примерно 4 тысяч американцев). Сухопутные операции проходят в норвежских регионах Тромс и Нурланн и на севере Финляндии, а морские и авиационные — в Северной Атлантике и воздушном пространстве стран региона.
На учениях отрабатывалось, в частности, проверка способности НАТО перебрасывать войска через границы в зимних условиях. Например, сложным логистическим испытанием стала переброска штаба шведской дивизии со всеми подчиненными подразделениями в Финляндию. Важным элементом также была логистическая операция по извлечению более 14 тысяч единиц техники и оборудования из складов в секретных горных хранилищах в Норвегии (такая схема выгодна и с точки зрения скорости реакции на кризисы, и финансово).
Артиллерийские подразделения тем временем учились, среди прочего, маскироваться и перемещаться так, чтобы уклоняться от дронов. В НАТО не скрывают, что обратили на эти аспекты особое внимание, учитывая роль разведывательных и ударных беспилотников в войне России с Украиной. Параллельно с маневрами «в поле» штабы проводили крупномасштабную компьютерную симуляцию боевых действий.
При этом учения оказались чуть менее масштабными, чем планировалось изначально. „
В конце февраля стало известно, что США отозвали несколько истребителей F-35 и около 150 военнослужащих. Вероятно, это было связано с подготовкой атак на Иран,
хотя официально представители американской армии уклоняются от ответов. А затем, уже прямо указывая на эскалацию на Ближнем Востоке, президент Франции Эмманюэль Макрон распорядился отозвать авианосец Charles de Gaulle с экипажем примерно 1 800 человек и направить его в Средиземноморье.
Так или иначе, очевидно, что про Арктику теперь в НАТО не забывают. Показательно, что одновременно с Cold Response в регионе проходили другие учения — ICE CAMP 2026 («Ледовый лагерь»). Они стартовали 7 марта и продлятся три недели. В этот период американские подводники будут отрабатывать на атомных подлодках USS Delaware и USS Santa Fe навигацию и всплытие в экстремальных условиях Арктики. В маневрах задействованы представители ВМС и ВВС США, Австралии, Канады, Франции и Великобритании, а также сотрудники оборонных научно-исследовательских институтов Норвегии и Японии.
От низкой напряженности к высокой
С точки зрения НАТО и Запада в целом источник угроз и вызовов очевиден. В обновленной осенью 2025 года Морской стратегии Североатлантического альянса «наиболее значительной, прямой и долгосрочной угрозой безопасности союзников» называется Россия, стремящаяся «коренным образом изменить архитектуру евроатлантической безопасности». Среди прочего, указывается на «наращивание ею военной мощи» на Крайнем Севере и в Арктике.
Подобные настроения царили далеко не всегда: Арктика воспринималась как пространство для сотрудничества в науке и экономической деятельности (в регионе находятся огромные неосвоенные запасы углеводородов). Предполагалось, что институциональные связи (в первую очередь, в рамках Арктического совета, объединяющего восемь государств региона), прагматичные экономические интересы и суровые климатические условия создают надежную броню, защищающую регион от любых геополитических штормов.
В 1987 году в Мурманской речи Михаил Горбачёв предложил навсегда превратить Арктику в «зону мира» и демилитаризации. И в целом на протяжении десятилетий Россия и страны Запада более-менее успешно руководствовались принципом High North, Low Tension («Крайний Север — низкая напряженность»). Даже после российско-грузинской войны 2008 года и аннексии Крыма в 2014 году арктическое сотрудничество демонстрировало удивительную устойчивость. Стороны продолжали договариваться о границах (как это было в случае с договором 2010 года между Норвегией и РФ о разграничении пространств в Баренцевом море), подписывали обязывающие соглашения о поиске и спасении людей, совместно управляли рыбными ресурсами.
Однако, как утверждали эксперты из Финского института международных отношений (FIIA), „
с 2015 года концепция мирной Арктики была иллюзией, которую умело поддерживала Москва. Она активно пользовалась гибридными методами воздействия на западные арктические государства:
создавала на северных участках границ с Финляндией и Норвегией искусственные миграционные кризисы, выводила из строя подводные кабели, обеспечивающие связь между материковой Норвегией и архипелагом Шпицберген, скупала земли в стратегически важных районах (вблизи от радаров систем ПВО, складов боеприпасов, ключевых электросетей, железнодорожных узлов и телекоммуникационных сетей), подавляла навигационные сигналы над странами Северной Европы.
Никакого больше сотрудничества
Полномасштабное вторжение России в Украину окончательно разрушило иллюзию, что Арктику можно изолировать от остальной геополитической ситуации. Первой жертвой стал Арктический совет. 3 марта 2022 года США, Канада, Дания, Исландия, Норвегия, Швеция и Финляндия приостановили участие во всех заседаниях Совета и его вспомогательных органов — чтобы никак не взаимодействовать с восьмым членом, Россией. В результате около трети из 130 проектов Совета оказались заморожены, научное сотрудничество по Арктике было парализовано. А в сентябре 2023 года Россия объявила о выходе из другого объединения — Совета Баренцева / Евроарктического региона (СБЕР).
Кардинальные изменения произошли, среди прочего, с точки зрения военной безопасности. Финляндия и Швеция, десятилетиями сохранявшие военный нейтралитет, присоединились к НАТО — в апреле 2023 и марте 2024 года соответственно. То есть семь из восьми арктических государств оказались объединены 5-й статьей устава Альянса (нападение на одного считается нападением на всех). Вступление Финляндии увеличило сухопутную границу РФ с членами НАТО более чем на 1,3 тысячи километров, фактически удвоив ее. Одновременно Балтийское море превратилось в то, что военные аналитики теперь всё чаще называют «внутренним озером НАТО». Это усилило традиционные страхи российского руководства, а также существенно повысило значение Арктики и Кольского полуострова как «окна» для проецирования военно-морской мощи.
Война в Украине серьезно ослабила конвенциональные (то есть неядерные) силы России на Севере. Лучшие подразделения — например, 80-я и 200-я мотострелковая бригады — были переброшены на украинский фронт, где, по данным западных разведок, потеряли значительную часть личного состава и техники. В этих условиях, по мнению аналитиков центра RAND (США), Россия на Крайнем Севере стала всё больше полагаться на стратегическое сдерживание и ядерный шантаж. Все необходимые инструменты для этого у Северного флота РФ есть: „
именно на Кольском полуострове, в десятках километров от новых границ НАТО, сконцентрировано около двух третей российских морских ядерных сил сдерживания — атомных подлодок проектов «Дельфин» и «Борей»,
оснащенных межконтинентальными баллистическими ракетами.
В целом же за последние годы Россия расконсервировала и модернизировала в Арктике более 50 «замороженных» ранее объектов советской эпохи, включая 13 аэродромов, десять радиолокационных станций и 20 пограничных застав. «Угрозы эволюционируют от климатических изменений к экономическим угрозам и далее к стратегическим и военным угрозам, поскольку, например, российская инфраструктура продвигается всё дальше и дальше на север, к Полярному кругу», — заявила 11 марта глава МИД Канады Анита Ананд, призвав НАТО пристальнее «смотреть на север».
Западные эксперты обращают внимание на то, что Россия стирает границу между гражданским и военным секторами. К примеру, новые российские патрульные ледоколы вооружаются крылатыми ракетами и артиллерийскими установками. Еженедельник «Звезда» (входит в одноименную медиагруппу, которую курирует Минобороны РФ) признавал, что речь идет о сигнале Западу: «Дабы ни у кого не возникло желания побряцать там [на Арктическом шельфе. — Прим. ред.] оружием, наложить лапу на весь регион, объявив его зоной своих экономических интересов, Россия делает ряд соответствующих упреждающих шагов», и «управляемые крылатые “Калибры” на новейших кораблях — один из них».
То же касается и инфраструктурной составляющей Северного морского пути (СМП) — ключевого торгово-экономического проекта в Арктике, который стал возможным благодаря таянию льдов и может изменить глобальную торговлю за счет сокращения времени в пути из Азии в Европу. Эксперты оборонного колледжа НАТО считают СМП проектом «двойного назначения». То есть „
гражданские порты, аэродромы, системы связи и прочие элементы выстраиваются Россией таким образом, чтобы обеспечивать усиление арктической обороны и в любой момент начать служить военным целям.
Москва же предъявляет Западу ответные претензии. Как заявил 2 марта «Известиям» посол РФ в Норвегии Николай Корчунов, страны НАТО «в последние годы стремительно наращивают свое военное присутствие и интенсивность учебно-оперативной деятельности в северных широтах». А старшее должностное лицо от РФ в Арктическом совете Владислав Масленников в конце февраля отметил, что Североатлантический альянс «явно увлекся милитаризацией Заполярья», в результате чего оно превращается в «новую арену конфронтации и военно-политического противостояния».
В принятой в 2023 году новой концепции внешней политики РФ одной из целей заявлена «нейтрализация курса недружественных государств на милитаризацию региона и ограничение возможностей России для реализации ее суверенных прав в Арктической зоне Российской Федерации». Показательно, что в разделе «Региональные направления внешней политики» блок про Арктику идет на втором месте — сразу после «Ближнего зарубежья».
Дракон во льдах
В той же концепции в качестве цели прописано «налаживание взаимовыгодного сотрудничества с неарктическими государствами, проводящими конструктивную политику в отношении России». В первую очередь, речь о Китае. Он провозгласил себя «околоарктическим государством» и объявил о намерении к 2030 году стать «великой полярной державой». Для реализации этих амбиций Пекину был необходим проводник, и им стала Москва.
Экономические интересы Пекина сосредоточены, в частности, на развитии проекта «Полярный шелковый путь» — северного морского коридора, интегрированного в китайскую мегаинициативу «Пояс и путь». С географической точки зрения речь идет, по сути, о том же СМП, так что без взаимодействия с РФ Пекину не обойтись. Кроме того, Китай стал ключевым внешним партнером в рамках российских арктических проектов по добыче углеводородов. Например, в Китае было произведено около 70% оборудования для флагманского российского проекта «Ямал СПГ».
Второе направление деятельности — научное. У Китая в Арктике есть две постоянные исследовательские станции: на норвежском архипелаге Шпицберген и в Исландии.
Между тем на Западе к этим объектам относятся с настороженностью. Так, в 2020 году Шведская космическая корпорация закрыла китайцам доступ к наземной спутниковой станции в заполярном городе Кируна из-за опасений, что собираемые данные используются Народно-освободительной армией Китая. И набралось уже немало примеров противодействия инициативам Пекина. К примеру, в 2011 году бывший китайский чиновник пытался выкупить 250 кв. км земли в Исландии под предлогом строительства аэродрома и — неожиданно — поля для гольфа. Сделка в итоге была заблокирована. В 2020-м власти Канады помешали поглощению золотодобывающего рудника китайцами. А в 2024-м правительство Норвегии заблокировало продажу последнего частного земельного участка на Шпицбергене, когда выяснилось, что интерес к его покупке проявляет Китай.
Опасения небеспочвенны. В издании 2020 года книги «Наука военной стратегии» (учебника, публикуемого Национальным университетом обороны Китая) прямо сказано, что смешение военной и гражданской активности — это «основной способ для великих держав добиться военного присутствия в полярных регионах». В тексте также отмечается, что Китай должен «полностью использовать роль вооруженных сил в поддержке полярных научных исследований и других операций».
Верховный главнокомандующий объединенными вооруженными силами НАТО в Европе Алексус Гринкевич недавно констатировал, что российские и китайские научно-исследовательские суда на самом деле «не изучают тюленей и белых медведей»: они «проводят батиметрические исследования [собирают данные о глубинах и рельефе дна. — Прим. ред.] и пытаются понять, как можно противостоять возможностям НАТО на море и под водой».
При это открытое военное сотрудничество тоже развивается активно. Боевых корабли России и Китая регулярно устраивали учения в непосредственной близости от американских Алеутских островов. А летом 2024 года китайские и российские бомбардировщики впервые провели совместное патрулирование вблизи Аляски.
Брак по расчету
Между тем, несмотря на публичную риторику о стратегическом партнерстве, альянс Москвы и Пекина в Арктике — это классический брак по расчету. Такую метафору использовал в 2023 году тогдашний представитель Совета национальной безопасности США Джон Кирби, и с ним вполне можно согласиться.
Москва исторически настороженно относилась к продвижению Китая на Крайний Север: например, изначально выступала против предоставления ему статуса наблюдателя в Арктическом совете.
О том, насколько глубоко это недоверие до сих пор, стало известно благодаря утечке внутренних документов Департамента контрразведывательных операций (ДКРО) ФСБ, которые попали в распоряжение газеты The New York Times. Из документов следует, что российская контрразведка рассматривает Китай как одну из главных разведывательных угроз, признавая: китайские компании и научные центры под прикрытием академических инициатив и горнодобывающих проектов ведут в российской Арктике активный шпионаж.
Якобы активно ведется и вербовка россиян. Громкий случай — арест в 2020 году президента Арктической академии наук Валерия Митько по обвинению в госизмене и передаче секретов Китаю (в 2022 году он умер, будучи под домашним арестом).
Самый глубокий раскол между Москвой и Пекином лежит в плоскости международного права. В арктическом разделе Стратегии внешней политики РФ упоминается задача «обеспечения неизменности исторически сложившегося международно-правового режима внутренних морских вод Российской Федерации». Таковыми Москва считает районы, по которым пролегает Северный морской путь. Соответственно, она уверена в своем праве единолично устанавливать там правила (например, требовать от всех иностранных судов заблаговременного получения разрешений на проход).
Российские эксперты любят рассуждать о враждебной деятельности «коллективного Запада по оспариванию статуса России в Арктике». Однако де-факто этим же и занимается и КНР. В китайской Белой книге по Арктике, определяющей политику страны, прописано: регион — «достояние всего человечества» и, в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву, неарктические государства там имеют право на свободное судоходство, научные исследования и прокладку подводных кабелей.
Западные эксперты, например, из RAND, видят в этом возможности для Запада: он способен расколоть хрупкий альянс Москвы и Пекина в Заполярье, если изменит свою тактику и начнет стратегически взаимодействовать с КНР. Например, выстроит с ним рабочие отношения в вопросах разработки природных ресурсов.
США «наблюдают и реагируют»
Между тем пока об эффективном взаимодействии Запада с КНР в Арктике речи не идет. В США настроены на сдерживание Пекина, а вместе с ним и Москвы.
В Национальной стратегии США в Арктическом регионе, принятой в 2022 году (то есть при администрации демократа Джо Байдена) немало говорилось о необходимости уравновешивания влияния России и Китая. А обновленная в 2024 году Арктическая стратегия Пентагона называла сближение РФ и КНР одним из главных вызовов. „
В качестве одного из ключевых условий обеспечения американской безопасности и влияния в Арктике в документах обозначено формирование полноценного ледокольного флота.
У США сейчас всего три ледокола, в то время как у РФ их больше 40 (включая восемь действующих атомных ледоколов). В планах — строительство не менее чем 11 тяжелых ледоколов, но первый из них будет готов не раньше 2028 года.
Также военные эксперты отмечают, что в армии США сейчас совсем мало техники и технологий, приспособленных для Арктики. Кроме того, есть лишь одно подразделение, специально обученное боевым действиям в арктических условиях: 11-я воздушно-десантная дивизия.
Что касается стратегии, то США опираются в Арктике на принцип «наблюдать и реагировать» (monitor-and-respond). То есть вместо строительства десятков новых баз во льдах США инвестируют в технологии, позволяющие повысить осведомленность о происходящем: модернизируют системы раннего предупреждения, расширяют покрытие радаров, усиливают низкоорбитальные спутниковые группировки. Пентагон уверен, что при необходимости сможет оперативно перебросить ударные подразделения в любую точку Заполярья. Акцент делается и на взаимодействии с союзниками; с некоторыми из них (с Норвегией, Данией, Финляндией и Швецией) США за последние годы заключили двусторонние соглашения об оборонном сотрудничестве.
Правда, при Дональде Трампе союзнические отношения столкнулись с кризисом. Напомним, президент ультимативно потребовал от Дании передать США контроль над Гренландией, где расположена американская база Питуффик, называя такой шаг критически важным для национальной безопасности Штатов и Запада в целом. Трамп утверждал: только США могут защитить союзников от угроз со стороны РФ и Китая — в частности, путем размещения в Гренландии элементов новейшей космической системы ПРО Golden Dome («Золотой купол»). Глава Белого дома троллил союзников картинками с надписью «Гренландия — территория США с 2026 года», открыто угрожал сокрушительными тарифами и даже не исключал силового захвата острова.
Но в итоге, доведя ситуацию почти до предела, Трамп по своему обыкновению дал обратный ход: 21 января по итогам встречи с генсеком НАТО Марком Рютте глава Белого дома рассказал о формировании «рамок будущего соглашения, касающегося Гренландии и, в более широком смысле, всего Арктического региона». Из утечек в СМИ следовало, что Дания могла бы передать Соединенным Штатам суверенитет над небольшими участками территории Гренландии, чтобы Вашингтон мог разместить там военные базы. Но официальной информации с тех пор так и не появилось.
Следствием того кризиса можно считать запуск многодоменной операции НАТО Arctic Sentry («Арктический страж»). Официальная задача — усиление положения НАТО в Арктике и объединение деятельности 32 союзников в регионе в рамках одной общей оперативной стратегии. Между тем есть и неофициальная, но очевидная цель, на которую обращают внимание эксперты: доказать Соединенным Штатам, что остальные члены Альянса способны взять на себя основное бремя расходов и обеспечивать безопасность Фареро-Исландского рубежа (стратегического участка Атлантического океана между Гренландией, Исландией и Великобританией). Нынешние учения Cold Response проходили как раз в рамках миссии Arctic Sentry.
Кроме того, кризис заставил североатлантических союзников резко увеличить инвестиции в арктическую безопасность. К примеру, 12 марта премьер Канады Марк Карни объявил о выделении 35 млрд канадских долларов ($25,6 млрд) на развитие военных объектов страны — в частности, баз, аэродромов и складов боеприпасов, — в Арктике.
Потенциально горячий архипелаг
Вариантов того, где именно на огромном пространстве Арктики может произойти обострение, немало. Эксперты указывают на несколько потенциально горячих точек. И, как ни странно, Гренландия среди них упоминается нечасто. Вопреки заявлениям Трампа о том, что «Китай и Россия хотят заполучить Гренландию», они до сих пор не проявляли заметного военного или даже экономического интереса к этому датскому острову.
Но этого не скажешь, например, о Шпицбергене. На этом архипелаге, напомним, действует уникальный режим: он принадлежит Норвегии, но все государства-участники договора 1920 года имеют равные права на проживание и ведение экономической деятельности. Главный российский представитель там — трест «Арктикуголь». Но речь идет не об экономической целесообразности добычи угля, а о желании застолбить на архипелаге место за собой.
Любое использование архипелага в военных целях запрещено. При этом в февральском репортаже со Шпицбергена газета The Wall Street Journal (WSJ) рассказывала: местные жители «опасаются, что расширяющийся военный след России в Арктике и амбиции президента Трампа в отношении Гренландии» могут положить конец мирной эпохе на «этом сонном и забытом острове». Как заявил газете эксперт по Арктике Андреас Эстхаген из норвежского Института Фритьофа Нансена, Шпицберген «стал бы второй или третьей костяшкой домино, которая упала бы в случае реального конфликта между НАТО и Россией».
В февральском анализе вашингтонского Atlantic Council под названием «Каков будет следующий шаг Путина? „
Пять сценариев российского нападения, к которым Европе нужно готовиться» именно атака на Шпицберген идет под номером один.
Утверждается, что попытке захватить архипелаг будет предшествовать ряд гибридных действий, включая уничтожение подводной инфраструктуры и размещение сотрудников разведки в гражданской одежде. «Морская пехота Северного флота или воздушно-десантные войска, переброшенные с материковой части России, могут быстро захватить и оккупировать архипелаг практически без предупреждения, поставив НАТО перед свершившимся фактом. НАТО должно подготовить подробные планы по возвращению Шпицбергена в случае агрессии», — говорится в документе.
В МИД РФ тем временем утверждают, что западные страны стремятся втянуть демилитаризованный Шпицберген в «битву за Арктику». В ведомстве указывали на некие западные «объекты двойного назначения, позволяющие наряду с гражданскими выполнять задачи военно-прикладного характера».
Одна из рекомендаций из анализа Atlantic Council — размещение на Шпицбергене норвежских сил специального назначения совместно с морскими пехотинцами США, Великобритании и Нидерландов. Однако Андреас Эстхаген, процитированный в статье WSJ, уверен: именно это может спровоцировать Москву, которая тогда может попытаться «захватить эти территории, чтобы обеспечить себе доступ к Медвежьему разрыву [водам между Шпицбергеном и континентальной Норвегией. — Прим. ред.] и защитить свой Кольский полуостров, где находится крупнейший в мире запас ядерного оружия».
Сценарии на все случаи жизни
Кроме того, в октябре прошлого года в Арктическом институте (США) вышла аналитическая статья под говорящим названием «Аляска, а не Гренландия должна беспокоить Соединенные Штаты в Арктике». Авторы уверены, что фиксация Трампа на Гренландии ошибочна. Стратегические угрозы в том районе вполне успешно контролируются благодаря присутствию США на базе Питуффик, а также сотрудничеству с Данией, Канадой и альянсом НАТО в целом. При этом куда более непредсказуемая ситуация складывается в северной части Тихого океана: в районе Берингова моря и Камчатки, где базируются атомные подлодки и корабли Тихоокеанского флота РФ. Российские военные учения там уже не раз мешали деятельности американских рыбаков, что вызвало в США серьезные опасения по поводу нарушения их прав и риска случайной эскалации. Важен и уже упоминавшийся фактор Китая, который все чаще проводит совместные с РФ морские и воздушные учения.
Как сообщило 9 марта издание Defense News, НАТО намерено тщательно изучить сценарии, которые могут привести к конфликту с Россией. Для этого создается исследовательская группа под руководством США и Норвегии. Также участие в моделировании арктической безопасности уже подтвердили Канада, Чехия, Франция, Италия, Швеция и Турция. Им предстоит к 2029 году подготовить обширный доклад под названием «Сценарии для Крайнего Севера для военных учений и анализа — Winter Storm 2030». Конечная цель — переформатировать арктические силы к 2040 году.
Между тем уже сейчас нехватки гипотетических сценариев эскалации не наблюдается. Например, в вышедшем в феврале докладе корпорации RAND были подробно рассмотрены 11 теоретически возможных инцидентов в Арктике и просчитана вероятная реакция на них России.
В целом из анализа RAND можно сделать вывод, что Россия будет не слишком бурно реагировать на постепенное плановое усиление НАТО (например, возможную закупку ракет Финляндией), так как эти угрозы уже заложены в расчеты Кремля. Но внезапные отклонения от нормы (случайный залет самолета на российскую территорию, столкновение судов) будут восприняты крайне остро и чреваты эскалацией. И это особенно опасно, учитывая отсутствие надежных, постоянно действующих механизмов деконфликтинга в Арктике: любой локальный инцидент может спровоцировать цепную реакцию.
Как показали учения Cold Response 2026, в НАТО это прекрасно понимают и на всякий случай активно готовятся к наихудшим сценариям.

Вероятность военного конфликта в Арктике неуклонно возрастает и станет особенно высокой в случае завершения войны в Украине. Это утверждают военные и политические лидеры из стран НАТО, обращая внимание на «продвижение российской инфраструктуры всё дальше на север». Пока слабых мест в обороне НАТО на северных рубежах немало. Например, у США есть всего одна дивизия, специально обученная боевым действиям в арктических условиях.Чтобы усилить позиции в высоких широтах, НАТО запустило в феврале миссию Arctic Sentry («Арктический страж»), цель которой — свести в единую стратегию всю деятельность союзников в регионе. В эти дни новая архитектура арктической политики прошла первую проверку: на севере Европы 19 марта завершились масштабные учения Cold Response 2026, в которых были задействованы военные из 14 стран НАТО. Важной частью учений стала отработка действий гражданских служб на случай начала в Арктике полномасштабных боев. Москва, в свою очередь, возлагает на Запад всю ответственность за милитаризацию Арктики, подозревает его в «планах морской блокады России», а также обещает симметричные и ассиметричные ответы. О том, как и почему столь радикально изменилась ситуация в регионе, прежде далеком от геополитических конфликтов, — в материале «Новой газеты Европа».
«Вся Норвегия защищает Норвегию»
На вокзал норвежского Нарвика прибывает поезд. В вагонах — десятки тяжелораненых. Они стали жертвами боевых столкновений, неожиданно начавшихся в Финляндии. Раненых срочно распределяют по машинам скорой помощи, автобусам и даже катерам. Коек в больницах города не хватает — пострадавших увозят в другие города. Приходится отвозить раненых даже в стоматологические клиники.
Одновременно в другом норвежском городе — Тромсё — к причалу подходит скоростной катер, который привез раненых прямо с линии фронта. Их также экстренно распределяют по больницам. Но и это не всё: во Фьеллдале происходит еще один инцидент. Там пассажирский автобус сталкивается с автоцистерной с химикатами, пожарные и медики срочно выезжают на место катастрофы.
12 марта 2026 года могло бы быть худшим днем в истории Северной Европы. К счастью, всё это были лишь сценарии гражданских учений в рамках международных военных маневров Cold Response 2026. При этом то, что происходило в трех точках на карте Норвегии, было частью более широкого процесса: на протяжении десяти дней происходила компьютерная симуляция кризиса, «создавая» беспрецедентную нагрузку на гражданские органы и системы управления кризисными ситуациями. Цель — в максимально стрессовых условиях проверить всю цепочку эвакуации и оказания помощи на местном, региональном, национальном и североевропейском уровнях. „
В Норвегии прекрасно понимают, что в случае конфликта готовность системы здравоохранения будет не менее важна, чем военная техника. Поэтому 2026-й объявлен в стране «Годом тотальной обороны»
— норвежцев готовят к тому, что, возможно, когда-нибудь им придется стать надежным тылом. Девиз сформулирован просто: «Вся Норвегия защищает Норвегию».
Параллельные тренировки
Важность тыла понимают и в руководстве НАТО. Именно поэтому гражданские учения и были включены в рамку Cold Response 2026 — крупнейших маневров Альянса на северном фланге. С 9 по 19 марта они объединили более 25 тысяч военных из 14 стран (из них примерно 4 тысяч американцев). Сухопутные операции проходят в норвежских регионах Тромс и Нурланн и на севере Финляндии, а морские и авиационные — в Северной Атлантике и воздушном пространстве стран региона.
На учениях отрабатывалось, в частности, проверка способности НАТО перебрасывать войска через границы в зимних условиях. Например, сложным логистическим испытанием стала переброска штаба шведской дивизии со всеми подчиненными подразделениями в Финляндию. Важным элементом также была логистическая операция по извлечению более 14 тысяч единиц техники и оборудования из складов в секретных горных хранилищах в Норвегии (такая схема выгодна и с точки зрения скорости реакции на кризисы, и финансово).
Артиллерийские подразделения тем временем учились, среди прочего, маскироваться и перемещаться так, чтобы уклоняться от дронов. В НАТО не скрывают, что обратили на эти аспекты особое внимание, учитывая роль разведывательных и ударных беспилотников в войне России с Украиной. Параллельно с маневрами «в поле» штабы проводили крупномасштабную компьютерную симуляцию боевых действий.
При этом учения оказались чуть менее масштабными, чем планировалось изначально. „
В конце февраля стало известно, что США отозвали несколько истребителей F-35 и около 150 военнослужащих. Вероятно, это было связано с подготовкой атак на Иран,
хотя официально представители американской армии уклоняются от ответов. А затем, уже прямо указывая на эскалацию на Ближнем Востоке, президент Франции Эмманюэль Макрон распорядился отозвать авианосец Charles de Gaulle с экипажем примерно 1 800 человек и направить его в Средиземноморье.
Так или иначе, очевидно, что про Арктику теперь в НАТО не забывают. Показательно, что одновременно с Cold Response в регионе проходили другие учения — ICE CAMP 2026 («Ледовый лагерь»). Они стартовали 7 марта и продлятся три недели. В этот период американские подводники будут отрабатывать на атомных подлодках USS Delaware и USS Santa Fe навигацию и всплытие в экстремальных условиях Арктики. В маневрах задействованы представители ВМС и ВВС США, Австралии, Канады, Франции и Великобритании, а также сотрудники оборонных научно-исследовательских институтов Норвегии и Японии.
От низкой напряженности к высокой
С точки зрения НАТО и Запада в целом источник угроз и вызовов очевиден. В обновленной осенью 2025 года Морской стратегии Североатлантического альянса «наиболее значительной, прямой и долгосрочной угрозой безопасности союзников» называется Россия, стремящаяся «коренным образом изменить архитектуру евроатлантической безопасности». Среди прочего, указывается на «наращивание ею военной мощи» на Крайнем Севере и в Арктике.
Подобные настроения царили далеко не всегда: Арктика воспринималась как пространство для сотрудничества в науке и экономической деятельности (в регионе находятся огромные неосвоенные запасы углеводородов). Предполагалось, что институциональные связи (в первую очередь, в рамках Арктического совета, объединяющего восемь государств региона), прагматичные экономические интересы и суровые климатические условия создают надежную броню, защищающую регион от любых геополитических штормов.
В 1987 году в Мурманской речи Михаил Горбачёв предложил навсегда превратить Арктику в «зону мира» и демилитаризации. И в целом на протяжении десятилетий Россия и страны Запада более-менее успешно руководствовались принципом High North, Low Tension («Крайний Север — низкая напряженность»). Даже после российско-грузинской войны 2008 года и аннексии Крыма в 2014 году арктическое сотрудничество демонстрировало удивительную устойчивость. Стороны продолжали договариваться о границах (как это было в случае с договором 2010 года между Норвегией и РФ о разграничении пространств в Баренцевом море), подписывали обязывающие соглашения о поиске и спасении людей, совместно управляли рыбными ресурсами.
Однако, как утверждали эксперты из Финского института международных отношений (FIIA), „
с 2015 года концепция мирной Арктики была иллюзией, которую умело поддерживала Москва. Она активно пользовалась гибридными методами воздействия на западные арктические государства:
создавала на северных участках границ с Финляндией и Норвегией искусственные миграционные кризисы, выводила из строя подводные кабели, обеспечивающие связь между материковой Норвегией и архипелагом Шпицберген, скупала земли в стратегически важных районах (вблизи от радаров систем ПВО, складов боеприпасов, ключевых электросетей, железнодорожных узлов и телекоммуникационных сетей), подавляла навигационные сигналы над странами Северной Европы.
Никакого больше сотрудничества
Полномасштабное вторжение России в Украину окончательно разрушило иллюзию, что Арктику можно изолировать от остальной геополитической ситуации. Первой жертвой стал Арктический совет. 3 марта 2022 года США, Канада, Дания, Исландия, Норвегия, Швеция и Финляндия приостановили участие во всех заседаниях Совета и его вспомогательных органов — чтобы никак не взаимодействовать с восьмым членом, Россией. В результате около трети из 130 проектов Совета оказались заморожены, научное сотрудничество по Арктике было парализовано. А в сентябре 2023 года Россия объявила о выходе из другого объединения — Совета Баренцева / Евроарктического региона (СБЕР).
Кардинальные изменения произошли, среди прочего, с точки зрения военной безопасности. Финляндия и Швеция, десятилетиями сохранявшие военный нейтралитет, присоединились к НАТО — в апреле 2023 и марте 2024 года соответственно. То есть семь из восьми арктических государств оказались объединены 5-й статьей устава Альянса (нападение на одного считается нападением на всех). Вступление Финляндии увеличило сухопутную границу РФ с членами НАТО более чем на 1,3 тысячи километров, фактически удвоив ее. Одновременно Балтийское море превратилось в то, что военные аналитики теперь всё чаще называют «внутренним озером НАТО». Это усилило традиционные страхи российского руководства, а также существенно повысило значение Арктики и Кольского полуострова как «окна» для проецирования военно-морской мощи.
Война в Украине серьезно ослабила конвенциональные (то есть неядерные) силы России на Севере. Лучшие подразделения — например, 80-я и 200-я мотострелковая бригады — были переброшены на украинский фронт, где, по данным западных разведок, потеряли значительную часть личного состава и техники. В этих условиях, по мнению аналитиков центра RAND (США), Россия на Крайнем Севере стала всё больше полагаться на стратегическое сдерживание и ядерный шантаж. Все необходимые инструменты для этого у Северного флота РФ есть: „
именно на Кольском полуострове, в десятках километров от новых границ НАТО, сконцентрировано около двух третей российских морских ядерных сил сдерживания — атомных подлодок проектов «Дельфин» и «Борей»,
оснащенных межконтинентальными баллистическими ракетами.
В целом же за последние годы Россия расконсервировала и модернизировала в Арктике более 50 «замороженных» ранее объектов советской эпохи, включая 13 аэродромов, десять радиолокационных станций и 20 пограничных застав. «Угрозы эволюционируют от климатических изменений к экономическим угрозам и далее к стратегическим и военным угрозам, поскольку, например, российская инфраструктура продвигается всё дальше и дальше на север, к Полярному кругу», — заявила 11 марта глава МИД Канады Анита Ананд, призвав НАТО пристальнее «смотреть на север».
Западные эксперты обращают внимание на то, что Россия стирает границу между гражданским и военным секторами. К примеру, новые российские патрульные ледоколы вооружаются крылатыми ракетами и артиллерийскими установками. Еженедельник «Звезда» (входит в одноименную медиагруппу, которую курирует Минобороны РФ) признавал, что речь идет о сигнале Западу: «Дабы ни у кого не возникло желания побряцать там [на Арктическом шельфе. — Прим. ред.] оружием, наложить лапу на весь регион, объявив его зоной своих экономических интересов, Россия делает ряд соответствующих упреждающих шагов», и «управляемые крылатые “Калибры” на новейших кораблях — один из них».
То же касается и инфраструктурной составляющей Северного морского пути (СМП) — ключевого торгово-экономического проекта в Арктике, который стал возможным благодаря таянию льдов и может изменить глобальную торговлю за счет сокращения времени в пути из Азии в Европу. Эксперты оборонного колледжа НАТО считают СМП проектом «двойного назначения». То есть „
гражданские порты, аэродромы, системы связи и прочие элементы выстраиваются Россией таким образом, чтобы обеспечивать усиление арктической обороны и в любой момент начать служить военным целям.
Москва же предъявляет Западу ответные претензии. Как заявил 2 марта «Известиям» посол РФ в Норвегии Николай Корчунов, страны НАТО «в последние годы стремительно наращивают свое военное присутствие и интенсивность учебно-оперативной деятельности в северных широтах». А старшее должностное лицо от РФ в Арктическом совете Владислав Масленников в конце февраля отметил, что Североатлантический альянс «явно увлекся милитаризацией Заполярья», в результате чего оно превращается в «новую арену конфронтации и военно-политического противостояния».
В принятой в 2023 году новой концепции внешней политики РФ одной из целей заявлена «нейтрализация курса недружественных государств на милитаризацию региона и ограничение возможностей России для реализации ее суверенных прав в Арктической зоне Российской Федерации». Показательно, что в разделе «Региональные направления внешней политики» блок про Арктику идет на втором месте — сразу после «Ближнего зарубежья».
Дракон во льдах
В той же концепции в качестве цели прописано «налаживание взаимовыгодного сотрудничества с неарктическими государствами, проводящими конструктивную политику в отношении России». В первую очередь, речь о Китае. Он провозгласил себя «околоарктическим государством» и объявил о намерении к 2030 году стать «великой полярной державой». Для реализации этих амбиций Пекину был необходим проводник, и им стала Москва.
Экономические интересы Пекина сосредоточены, в частности, на развитии проекта «Полярный шелковый путь» — северного морского коридора, интегрированного в китайскую мегаинициативу «Пояс и путь». С географической точки зрения речь идет, по сути, о том же СМП, так что без взаимодействия с РФ Пекину не обойтись. Кроме того, Китай стал ключевым внешним партнером в рамках российских арктических проектов по добыче углеводородов. Например, в Китае было произведено около 70% оборудования для флагманского российского проекта «Ямал СПГ».
Второе направление деятельности — научное. У Китая в Арктике есть две постоянные исследовательские станции: на норвежском архипелаге Шпицберген и в Исландии.
Между тем на Западе к этим объектам относятся с настороженностью. Так, в 2020 году Шведская космическая корпорация закрыла китайцам доступ к наземной спутниковой станции в заполярном городе Кируна из-за опасений, что собираемые данные используются Народно-освободительной армией Китая. И набралось уже немало примеров противодействия инициативам Пекина. К примеру, в 2011 году бывший китайский чиновник пытался выкупить 250 кв. км земли в Исландии под предлогом строительства аэродрома и — неожиданно — поля для гольфа. Сделка в итоге была заблокирована. В 2020-м власти Канады помешали поглощению золотодобывающего рудника китайцами. А в 2024-м правительство Норвегии заблокировало продажу последнего частного земельного участка на Шпицбергене, когда выяснилось, что интерес к его покупке проявляет Китай.
Опасения небеспочвенны. В издании 2020 года книги «Наука военной стратегии» (учебника, публикуемого Национальным университетом обороны Китая) прямо сказано, что смешение военной и гражданской активности — это «основной способ для великих держав добиться военного присутствия в полярных регионах». В тексте также отмечается, что Китай должен «полностью использовать роль вооруженных сил в поддержке полярных научных исследований и других операций».
Верховный главнокомандующий объединенными вооруженными силами НАТО в Европе Алексус Гринкевич недавно констатировал, что российские и китайские научно-исследовательские суда на самом деле «не изучают тюленей и белых медведей»: они «проводят батиметрические исследования [собирают данные о глубинах и рельефе дна. — Прим. ред.] и пытаются понять, как можно противостоять возможностям НАТО на море и под водой».
При это открытое военное сотрудничество тоже развивается активно. Боевых корабли России и Китая регулярно устраивали учения в непосредственной близости от американских Алеутских островов. А летом 2024 года китайские и российские бомбардировщики впервые провели совместное патрулирование вблизи Аляски.
Брак по расчету
Между тем, несмотря на публичную риторику о стратегическом партнерстве, альянс Москвы и Пекина в Арктике — это классический брак по расчету. Такую метафору использовал в 2023 году тогдашний представитель Совета национальной безопасности США Джон Кирби, и с ним вполне можно согласиться.
Москва исторически настороженно относилась к продвижению Китая на Крайний Север: например, изначально выступала против предоставления ему статуса наблюдателя в Арктическом совете.
О том, насколько глубоко это недоверие до сих пор, стало известно благодаря утечке внутренних документов Департамента контрразведывательных операций (ДКРО) ФСБ, которые попали в распоряжение газеты The New York Times. Из документов следует, что российская контрразведка рассматривает Китай как одну из главных разведывательных угроз, признавая: китайские компании и научные центры под прикрытием академических инициатив и горнодобывающих проектов ведут в российской Арктике активный шпионаж.
Якобы активно ведется и вербовка россиян. Громкий случай — арест в 2020 году президента Арктической академии наук Валерия Митько по обвинению в госизмене и передаче секретов Китаю (в 2022 году он умер, будучи под домашним арестом).
Самый глубокий раскол между Москвой и Пекином лежит в плоскости международного права. В арктическом разделе Стратегии внешней политики РФ упоминается задача «обеспечения неизменности исторически сложившегося международно-правового режима внутренних морских вод Российской Федерации». Таковыми Москва считает районы, по которым пролегает Северный морской путь. Соответственно, она уверена в своем праве единолично устанавливать там правила (например, требовать от всех иностранных судов заблаговременного получения разрешений на проход).
Российские эксперты любят рассуждать о враждебной деятельности «коллективного Запада по оспариванию статуса России в Арктике». Однако де-факто этим же и занимается и КНР. В китайской Белой книге по Арктике, определяющей политику страны, прописано: регион — «достояние всего человечества» и, в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву, неарктические государства там имеют право на свободное судоходство, научные исследования и прокладку подводных кабелей.
Западные эксперты, например, из RAND, видят в этом возможности для Запада: он способен расколоть хрупкий альянс Москвы и Пекина в Заполярье, если изменит свою тактику и начнет стратегически взаимодействовать с КНР. Например, выстроит с ним рабочие отношения в вопросах разработки природных ресурсов.
США «наблюдают и реагируют»
Между тем пока об эффективном взаимодействии Запада с КНР в Арктике речи не идет. В США настроены на сдерживание Пекина, а вместе с ним и Москвы.
В Национальной стратегии США в Арктическом регионе, принятой в 2022 году (то есть при администрации демократа Джо Байдена) немало говорилось о необходимости уравновешивания влияния России и Китая. А обновленная в 2024 году Арктическая стратегия Пентагона называла сближение РФ и КНР одним из главных вызовов. „
В качестве одного из ключевых условий обеспечения американской безопасности и влияния в Арктике в документах обозначено формирование полноценного ледокольного флота.
У США сейчас всего три ледокола, в то время как у РФ их больше 40 (включая восемь действующих атомных ледоколов). В планах — строительство не менее чем 11 тяжелых ледоколов, но первый из них будет готов не раньше 2028 года.
Также военные эксперты отмечают, что в армии США сейчас совсем мало техники и технологий, приспособленных для Арктики. Кроме того, есть лишь одно подразделение, специально обученное боевым действиям в арктических условиях: 11-я воздушно-десантная дивизия.
Что касается стратегии, то США опираются в Арктике на принцип «наблюдать и реагировать» (monitor-and-respond). То есть вместо строительства десятков новых баз во льдах США инвестируют в технологии, позволяющие повысить осведомленность о происходящем: модернизируют системы раннего предупреждения, расширяют покрытие радаров, усиливают низкоорбитальные спутниковые группировки. Пентагон уверен, что при необходимости сможет оперативно перебросить ударные подразделения в любую точку Заполярья. Акцент делается и на взаимодействии с союзниками; с некоторыми из них (с Норвегией, Данией, Финляндией и Швецией) США за последние годы заключили двусторонние соглашения об оборонном сотрудничестве.
Правда, при Дональде Трампе союзнические отношения столкнулись с кризисом. Напомним, президент ультимативно потребовал от Дании передать США контроль над Гренландией, где расположена американская база Питуффик, называя такой шаг критически важным для национальной безопасности Штатов и Запада в целом. Трамп утверждал: только США могут защитить союзников от угроз со стороны РФ и Китая — в частности, путем размещения в Гренландии элементов новейшей космической системы ПРО Golden Dome («Золотой купол»). Глава Белого дома троллил союзников картинками с надписью «Гренландия — территория США с 2026 года», открыто угрожал сокрушительными тарифами и даже не исключал силового захвата острова.
Но в итоге, доведя ситуацию почти до предела, Трамп по своему обыкновению дал обратный ход: 21 января по итогам встречи с генсеком НАТО Марком Рютте глава Белого дома рассказал о формировании «рамок будущего соглашения, касающегося Гренландии и, в более широком смысле, всего Арктического региона». Из утечек в СМИ следовало, что Дания могла бы передать Соединенным Штатам суверенитет над небольшими участками территории Гренландии, чтобы Вашингтон мог разместить там военные базы. Но официальной информации с тех пор так и не появилось.
Следствием того кризиса можно считать запуск многодоменной операции НАТО Arctic Sentry («Арктический страж»). Официальная задача — усиление положения НАТО в Арктике и объединение деятельности 32 союзников в регионе в рамках одной общей оперативной стратегии. Между тем есть и неофициальная, но очевидная цель, на которую обращают внимание эксперты: доказать Соединенным Штатам, что остальные члены Альянса способны взять на себя основное бремя расходов и обеспечивать безопасность Фареро-Исландского рубежа (стратегического участка Атлантического океана между Гренландией, Исландией и Великобританией). Нынешние учения Cold Response проходили как раз в рамках миссии Arctic Sentry.
Кроме того, кризис заставил североатлантических союзников резко увеличить инвестиции в арктическую безопасность. К примеру, 12 марта премьер Канады Марк Карни объявил о выделении 35 млрд канадских долларов ($25,6 млрд) на развитие военных объектов страны — в частности, баз, аэродромов и складов боеприпасов, — в Арктике.
Потенциально горячий архипелаг
Вариантов того, где именно на огромном пространстве Арктики может произойти обострение, немало. Эксперты указывают на несколько потенциально горячих точек. И, как ни странно, Гренландия среди них упоминается нечасто. Вопреки заявлениям Трампа о том, что «Китай и Россия хотят заполучить Гренландию», они до сих пор не проявляли заметного военного или даже экономического интереса к этому датскому острову.
Но этого не скажешь, например, о Шпицбергене. На этом архипелаге, напомним, действует уникальный режим: он принадлежит Норвегии, но все государства-участники договора 1920 года имеют равные права на проживание и ведение экономической деятельности. Главный российский представитель там — трест «Арктикуголь». Но речь идет не об экономической целесообразности добычи угля, а о желании застолбить на архипелаге место за собой.
Любое использование архипелага в военных целях запрещено. При этом в февральском репортаже со Шпицбергена газета The Wall Street Journal (WSJ) рассказывала: местные жители «опасаются, что расширяющийся военный след России в Арктике и амбиции президента Трампа в отношении Гренландии» могут положить конец мирной эпохе на «этом сонном и забытом острове». Как заявил газете эксперт по Арктике Андреас Эстхаген из норвежского Института Фритьофа Нансена, Шпицберген «стал бы второй или третьей костяшкой домино, которая упала бы в случае реального конфликта между НАТО и Россией».
В февральском анализе вашингтонского Atlantic Council под названием «Каков будет следующий шаг Путина? „
Пять сценариев российского нападения, к которым Европе нужно готовиться» именно атака на Шпицберген идет под номером один.
Утверждается, что попытке захватить архипелаг будет предшествовать ряд гибридных действий, включая уничтожение подводной инфраструктуры и размещение сотрудников разведки в гражданской одежде. «Морская пехота Северного флота или воздушно-десантные войска, переброшенные с материковой части России, могут быстро захватить и оккупировать архипелаг практически без предупреждения, поставив НАТО перед свершившимся фактом. НАТО должно подготовить подробные планы по возвращению Шпицбергена в случае агрессии», — говорится в документе.
В МИД РФ тем временем утверждают, что западные страны стремятся втянуть демилитаризованный Шпицберген в «битву за Арктику». В ведомстве указывали на некие западные «объекты двойного назначения, позволяющие наряду с гражданскими выполнять задачи военно-прикладного характера».
Одна из рекомендаций из анализа Atlantic Council — размещение на Шпицбергене норвежских сил специального назначения совместно с морскими пехотинцами США, Великобритании и Нидерландов. Однако Андреас Эстхаген, процитированный в статье WSJ, уверен: именно это может спровоцировать Москву, которая тогда может попытаться «захватить эти территории, чтобы обеспечить себе доступ к Медвежьему разрыву [водам между Шпицбергеном и континентальной Норвегией. — Прим. ред.] и защитить свой Кольский полуостров, где находится крупнейший в мире запас ядерного оружия».
Сценарии на все случаи жизни
Кроме того, в октябре прошлого года в Арктическом институте (США) вышла аналитическая статья под говорящим названием «Аляска, а не Гренландия должна беспокоить Соединенные Штаты в Арктике». Авторы уверены, что фиксация Трампа на Гренландии ошибочна. Стратегические угрозы в том районе вполне успешно контролируются благодаря присутствию США на базе Питуффик, а также сотрудничеству с Данией, Канадой и альянсом НАТО в целом. При этом куда более непредсказуемая ситуация складывается в северной части Тихого океана: в районе Берингова моря и Камчатки, где базируются атомные подлодки и корабли Тихоокеанского флота РФ. Российские военные учения там уже не раз мешали деятельности американских рыбаков, что вызвало в США серьезные опасения по поводу нарушения их прав и риска случайной эскалации. Важен и уже упоминавшийся фактор Китая, который все чаще проводит совместные с РФ морские и воздушные учения.
Как сообщило 9 марта издание Defense News, НАТО намерено тщательно изучить сценарии, которые могут привести к конфликту с Россией. Для этого создается исследовательская группа под руководством США и Норвегии. Также участие в моделировании арктической безопасности уже подтвердили Канада, Чехия, Франция, Италия, Швеция и Турция. Им предстоит к 2029 году подготовить обширный доклад под названием «Сценарии для Крайнего Севера для военных учений и анализа — Winter Storm 2030». Конечная цель — переформатировать арктические силы к 2040 году.
Между тем уже сейчас нехватки гипотетических сценариев эскалации не наблюдается. Например, в вышедшем в феврале докладе корпорации RAND были подробно рассмотрены 11 теоретически возможных инцидентов в Арктике и просчитана вероятная реакция на них России.
В целом из анализа RAND можно сделать вывод, что Россия будет не слишком бурно реагировать на постепенное плановое усиление НАТО (например, возможную закупку ракет Финляндией), так как эти угрозы уже заложены в расчеты Кремля. Но внезапные отклонения от нормы (случайный залет самолета на российскую территорию, столкновение судов) будут восприняты крайне остро и чреваты эскалацией. И это особенно опасно, учитывая отсутствие надежных, постоянно действующих механизмов деконфликтинга в Арктике: любой локальный инцидент может спровоцировать цепную реакцию.
Как показали учения Cold Response 2026, в НАТО это прекрасно понимают и на всякий случай активно готовятся к наихудшим сценариям.

Вот уже больше месяца в Сибири власти массово забирают и забивают у местных жителей домашний скот под предлогом «особо опасного заболевания». Жители массово протестуют, жалуются, что их лишают пропитания и единственного заработка. Местные власти ничего не могут внятно объяснить и откупаются малыми компенсациями. В новом видео мы собрали главное, что нужно знать об этом прямо сейчас. За 15 минут расскажем, как разгорается один из самых массовых народных протестов последнего времени, почему региональные власти буквально убегают от проблемы, как волна реакций докатилась до СВОшников и Виктории Бони, и, главное, разберём версии: зачем и кому всё это нужно?

Пока власти Иркутской области декларируют приоритетную поддержку военных, депутаты принимают законопроект, который в разы уменьшает компенсации за ранения и гибель участников войны. Документ приняли в конце пятичасового заседания. Против инициативы выступила лишь один депутат, назвавшая новые цифры «фарсом».Власти объясняют решение необходимостью выполнять план Минобороны по набору контрактников. Однако реальная причина может заключаться в дефицитном бюджете — регион уже сократил расходы на образование, медицину и инфраструктуру. Подробнее о заседании Заксобрания — в материале «Новой-Европа».
С 1,4 млн до 500 тысяч рублей за смерть на войне
На заседании 18 марта, с видеозаписью которого ознакомилась «Новая-Европа», депутаты Заксобрания Иркутской области приняли в первом чтении законопроект, согласно которому выплаты за гибель участника войны сократят в три раза, за его ранение — в пять раз. Одновременно с этим выплата за подписание контракта в регионе вырастет в два раза.
Голосование произошло лишь в самом конце заседания, по истечении его пятого часа. Обсуждение вопроса, который даже не числился в повестке дня, состоялось в разделе «О разном». Суть законопроекта по его его названию «О внесении изменений в отдельные законы Иркутской области» определить невозможно.
Законопроект, по которому выплаты сократятся, внесла Ассоциация муниципальных образований (АМО) Иркутской области — некоммерческая организация, объединяющая муниципалов. Именно глава АМО и мэр Черемхова Вадим Семенов выступил на заседании Заксобрания с этой инициативой.
Ключевые предложения:
Единовременная выплата семьям погибших снизится до 500 тысяч рублей (ранее — 1 млн 400 тысяч рублей).Выплаты за ранения также снизятся: 120 тысяч рублей — за тяжелые ранения (ранее 600 тысяч), 60 тысяч рублей — за легкие (ранее 300 тысяч).Выплата за подписание контракта обычным гражданам поднимется с 1 млн до 2,1 млн рублей (но для заключенных и находящихся под стражей выплаты останутся на прежнем уровне).Нельзя получить иркутскую выплату за ранение, если ты уже получил такую же выплату от другого региона.
Чиновник признал «ограниченные финансовые возможности» во время войны
Официальная цель законопроекта — «повышение привлекательности» военной службы по контракту, рассказал на заседании Заксобрания Вадим Семенов из АМО. По его словам, депутаты Заксобрания осведомлены о «текущей непростой ситуации»: регион с большим трудом выполняет задания Министерства обороны, и «крайне важно сохранить конкурентоспособность региональной выплаты».
— Это позволит хотя бы минимизировать потери, которые мы несем из-за перехода наших граждан на службу в другие субъекты (таких случаев значительное количество), и выполнять план по набору, — сказал Семенов.
Решение, как сказал Семенов, не спонтанно и «продиктовано необходимостью сбалансировать бюджет в условиях ограниченных финансовых возможностей». По словам мэра Черемхова, его внесли с учетом того, что аналогичные выплаты уже осуществляются на федеральном уровне Министерством обороны.
При этом законопроект, рассказал Семенов, сохраняет все ранее установленные меры поддержки: для граждан, получивших право на выплаты до 1 апреля 2026 года, гарантии сохраняются в полном объеме.
Против инициативы выступила депутат от «Справедливой России» Лариса Егорова. „
— Мне просто не стали задавать вопрос — я сама себе его задаю: что можно сделать на 60 тысяч рублей? А почему не 10? Почему не 20? Кто-то, наверное, посчитал…
Может, надо было просто взять и отменить [выплату]. И людям сказать: «Денег нет». Но не превращать же всё в какой-то фарс! Тяжелое ранение — 120 тысяч. А что на 120 тысяч можно сегодня сделать? — сказала она.
В ответ Егоровой глава Заксобрания Александр Ведерников пообещал, что документ доработают ко второму чтению. В итоге 30 депутатов проголосовали за, один — против (голос Егоровой) и четверо воздержались. Работа над проектом продолжится во втором чтении, поправки будут приниматься до 8 апреля.
В регионе — дефицит бюджета. Урезаны расходы на медицину и образование
В минувшем ноябре, когда Заксобрание Иркутской области утвердило бюджет региона на 2026 год, губернатор Игорь Кобзев сказал, что в регионе вводится «режим финансовой дисциплины».
«Время неприоритетных трат безвозвратно ушло. Мы все должны понимать, что с учетом сложных условий мы должны определить приоритет для себя. И это сегодня главная для нас задача», — заявил тогда глава области. По его словам, в расходах есть три приоритета: поддержка участников войны и их семей, исполнение социальных обязательств и реализация нацпроектов. Важность выплат военным облправительство декларировало не впервые.
Согласно проекту бюджета Иркутской области на 2026 год, доходы составят 278 млрд рублей, расходы — 303 млрд. Дефицит бюджета — 25 млрд.
Как напоминают «Люди Байкала», из-за дефицита бюджета власти урезали расходы по 18 госпрограммам из 25, включая образование, медицину и инфраструктуру. Как писали Ircity, „
расходы на образование в регионе сократили на 2,7 миллиарда рублей. Часть этих денег должна была пойти на зарплаты педагогов, питание школьников и закупку учебников. Из-за этого в декабре 2025 года регион не смог выплатить учителям зарплату в полном объеме.
Также местные власти объявили, что готовятся к масштабной заморозке строек, которые финансируются из областного и местного бюджетов — на них нет денег. В зоне риска, в частности, водопровод в Мегете, берегоукрепление реки Китой, школы, при этом города Ангарск и Братск обещают поддержать, но позже.
Депутат Лариса Егорова тогда заявила, что, по ее мнению, «бюджет трудный, ситуация сложная». «Мы все будем вместе держаться, потому что тяжелые времена пройдут, и всё будет хорошо», — считает она.

18 марта 2014 года Владимир Путин объявил о «присоединении» Крыма и Севастополя к России. Местные жители уже тогда узнали, что такое мировая изоляция, санкции и жизнь в сером правовом поле. Уже 12 лет многие крымчане переживают кризис идентичности: для материковых украинцев они стали совсем чужими, для россиян так и не превратились в своих. За эти годы полуостров покинули десятки тысяч человек. На внутренний кризис накладываются юридические проблемы: у многих два паспорта, при этом в украинских базах информация часто не находится, а российские документы, выданные на полуострове, не признает часть европейских стран. «Новая-Европа» рассказывает, как сегодня живут крымчане, уехавшие от полномасштабной войны со своей родиной, и кем они чувствуют себя спустя 12 лет. Все имена героев изменены — они опасаются возможных проблем с юрисдикцией обеих стран.
«Когда ты крымчанин, ощущение, что ты ни туда, ни сюда»
— Это казалось очень странной историей, чем-то неправильным попахивало, — вспоминает Виталий аннексию Крыма. Ему тогда был 21 год, он учился в университете на геодезиста. — Так сложилось, что в моем окружении были университетские ребята и с одной, и с другой стороны. Они выходили [на митинги] и туда, и сюда. Однажды с друзьями мы проходили мимо центральной площади Севастополя — Нахимова — и увидели там празднество, связанное с референдумом и движухой официальной. Стало так мерзко и противно.
Виталий не заметил, чтобы многие из его круга общения покинули Крым после аннексии, — только несколько знакомых знакомых. Сам он говорит, что тоже думал уехать, но «как-то привык» — он тут родился и прожил всю жизнь, поэтому остался на полуострове, периодически терзая себя за это решение.
— Я винил себя, что не уезжаю, — говорит Виталий. — Потом винил себя в 2022 году, почему я не уехал тогда? Мне казалось, что я становлюсь как будто бы слишком инертным. И вообще проявляю молчаливое согласие. Частая для крымчанина история: флаги меняются, а я сижу на месте.
Гражданином РФ Виталий стал задолго до аннексии — родители часто ездили в Россию и оформили несовершеннолетнему сыну второе гражданство, чтобы было проще путешествовать. После «референдума» мужчина не стал делать новые документы — просто продолжил жить с двумя гражданствами, не уведомляя миграционные службы. Это распространенная история: до 2022 года многие крымчане обновляли свои украинские документы, выезжая, например, в Херсон, где сотрудники ведомств закрывали глаза на отсутствие прописки на материке.
24 февраля 2022 года Виталий снова стал думать об отъезде — полномасштабная война напугала его:
— Через пару недель [после начала войны] мы с друзьями поехали на мероприятие. И меня очень сильно трясло оттого, что люди радуются, как будто ничего не замечают. Была дикая тревожность.
Мыслями об отъезде Виталий поделился со своей девушкой, которая тоже была напугана: к несколькими их общим друзьям и знакомым приходили люди в форме, у кого-то прошли обыски. Информационный фон с видеоизвинениями крымчан, преследуемых пророссийскими активистами за песни и желто-синие цвета, тоже давил.
— Окончательным пинком под жопу послужила мобилизация, — говорит Виталий. — И то, мне кажется, я бы еще раздумывал. Спасибо моей девушке, которая сказала: «Надо ехать, ты уже засиделся, молодой человек». Вот мы и уехали.
Первой точкой длинного маршрута стала Грузия. Там пара прожила полгода, пытаясь обновить украинские документы, — посольство Грузии сообщило, что Виталия и его девушки «не существует», их данных, как и многих крымчан, не было в украинских реестрах. В итоги они решили отправиться в Польшу.
— На въезде в Беларусь были вопросы, поскольку в российском паспорте было написано «место рождения — Украина», — рассказывает Виталий. — Они спросили, есть ли у меня украинский паспорт. Я ответил, что просто путешествую, а паспорт где-то дома лежит. На выезде из Беларуси спросили, по какому документу буду въезжать в Польшу, я им показал украинский паспорт — меня пропустили.
В Польше Виталий первым делом отправился в консульство.
— Там попалась не очень приятная дама в окошечке, — вспоминает он. — Сказала, что если я не сделал документы до 2022 года, значит, они мне не нужны. Первым и единственным человеком в Польше, который сказал мне «Spierdalaj» (польск. «проваливай». — Прим. ред.), была украинка.
Спустя месяц Виталию удалось обновить украинский паспорт. О возвращении в Крым он не думает — не видит такой возможности.
— Перспективы туманны, — рассуждает мужчина. — Не хочется говорить: вот если конфликт закончится возвращением к границам 1991 года, тогда вернусь. Сегодня, в 2026 году, мне сложно представить что-то подобное. Я почему-то сейчас немножко пессимист. Не вижу такого, что война закончилась, Крым вернулся, я приехал — и всё. Не могу фантазировать об этом.
Виталий говорит, что ему трудно планировать что-либо, — полномасштабная война длится уже больше четырех лет. Как и многие крымчане, мужчина испытывает сложности с тем, чтобы объяснить окружающим, кто он:
— Когда ты крымчанин, ощущение, что ты ни туда, ни сюда. Это может не отражаться в общении, но внутри всё равно какое-то зернышко сидит, будто бы я обманщик и тех, и других, и третьих, и десятых. Есть антивоенно настроенные эмигранты из России и Беларуси, есть украинцы. „
С украинцами я могу себя ассоциировать по рождению и корням. Но мне иногда немножко стыдно чувствовать с ними общность, потому что люди, которые уехали из Украины, все-таки уехали от бомбежек, от войны.
Я же уехал от товарища майора, несогласия и редких дронов. Будто бы я такой молодой человек, который испугался, что не привезли его любимый кофе, и поэтому уехал.
Сейчас мужчина читает новости из обеих стран. За время проживания в аннексированном Крыму он привык следить за материалами независимых российских медиа, после начала полномасштабной войны список пополнился украинскими СМИ. Отдельно Виталий всегда мониторит новости о воздушных тревогах в Украине — там живут его дальние родственники и некоторые друзья.
«Я хотела в Крыму жить всю свою жизнь»
В 2014 году Марине было 17 лет — она тогда училась в университете на филолога. Девушка с детства читала русскую литературу в огромных объемах и мечтала связать жизнь с текстами. Все происходящее в Крыму она воспринимала больше как исторический фон для жизни, который поражал ее своими масштабами:
— У меня было какое-то идиотское детское ощущение маленького праздника, потому что про Крым говорят во всех мировых СМИ. Обалдеть! Будто бы место, где я живу, настолько известно и важно, что вообще весь мир про него знает и говорит. Тогда я еще не понимала, каким пиздецом это обернется, — вспоминает девушка.
Марину воспитывали родители, которые всю жизнь отмечали Новый год дважды: по московскому и киевскому времени.
— Я никогда не любила Путина, но в 17 лет была, скажем так, под очень сильным влиянием родителей, — признается Марина. — А они обожали [Путина] и все время говорили, что Хрущев подарил Крым [Украине]. Дома был всегда включен телевизор с российскими каналами. У них мало что поменялось с тех пор. Но тогда у меня стало появляться критическое мышление, я стала понимать, что эта [аннексия] незаконна. С другой стороны, все вокруг, кого я знала, были, в основном, рады. Я видела и другую точку зрения, например, плакаты «Хуй войне» в своем университете. Но мне казалось, что этого меньше.
Взрослея, Марина стала больше интересоваться происходящим вокруг — в Крыму, по ее словам, Россия стала быстро «закручивать гайки». В 2017 году в Севастополе отменили антикоррупционный митинг, на который девушка планировала пойти. В 2021 году Марина выходила на зимние митинги в поддержку Алексея Навального — первые антиправительственные акции на полуострове за 7 лет — там некоторых ее друзей и знакомых задержали.
По окончании университета девушка успела поработать несколько месяцев на местном телевидении. Она надеялась избежать компромиссов с совестью, но не удалось.
— Я думала, что буду просто рассказывать про местные проблемы, не буду ничего говорить про Путина, — вспоминает Марина. — Но мое разочарование было огромным. Я писала про депутатов «Единой России» всякую хуйню собачью. Как только я нашла другой вариант работы, то оттуда сбежала.
Параллельно с работой в журналистике Марина проходила копирайтерские курсы, чтобы зарабатывать написанием коммерческих текстов. Еще год девушка работала в пресс-службе департамента здравоохранения, где политики было меньше, чем на телевидении, но работа все равно казалась неким компромиссом. Одновременно Марина стала встречаться с оппозиционным крымским журналистом, а вскоре устроилась в IT-компанию.
Политическая позиция девушки окончательно оформилась в 2022 году с началом полномасштабной войны:
— Произошла очень мощная переоценка ценностей, — говорит Марина. — До 2022 года я думала, что [аннексия] это полный пиздец, но уже случилось, что случилось, и надо жить как есть. Я хотела в Крыму жить всю жизнь — был такой план. В 2022 году я стала изучать то, чего не знала, перечитывать какие-то старые статьи в СМИ, аналитику, чтобы понять, почему в 2014 году не началась война. Почему российские войска просто перешли границу Крыма и не встретили массированного сопротивления. То, насколько это было вопиюще неправильно, наверное, добралось в мой мозг только в 2022 году.
За пару месяцев до начала полномасштабной войны девушке исполнилось 25 лет — она планировала в феврале ехать в Херсон обновлять внутренний паспорт, полученный в 16 лет, еще до аннексии, но не успела.
— В тот же день, 24 февраля, поздно вечером пришли с обыском к человеку, с которым я была в отношениях, — вспоминает Марина события первого дня войны. „
— Так получилось, что я была у него дома одна и встретила восемь эфэсбэшников.
Уровень стресса был колоссальный. Ощущение безопасности, моей персональной, и людей, которых я люблю, разрушилось моментально. Мне казалось, за то, что я и мои близкие говорят, в любой момент нас может постичь какое-нибудь наказание, кто-то кому-то пожалуется. Даже в тот момент, когда еще не было законов про дискредитацию. Вот я и думала, что как только появится какая-то техническая возможность, надо уезжать отсюда.
Марина и ее партнер покинули Крым через семь месяцев. Она была готова сорваться сразу, еще в феврале, но молодой человек взвешивал решение дольше и готовился к отъезду — нашел временную подработку на стройке взамен постоянной работы журналиста и готовил к разлуке родителей. Накопив немного денег, пара уехала в Грузию — это была ближайшая страна, доступная финансово и юридически: Марина выезжала по российскому загранпаспорту, по которому до сих пор и живет. По ее словам, это значительно влияет на ее жизнь.
— Я в эмиграции по российским документам, [выданным в Крыму], которые мало какие страны вообще признают за настоящие, — говорит она. — Уже три года я пытаюсь это решить, но пока что воз и ныне там. Я была в украинских консульствах в Грузии, в Анталии — мне говорили, что мои документы недействительны. Чтобы выдать просто белый паспорт (временное удостоверение личности взамен утерянного за рубежом паспорта. — Прим. ред.), по которому я могла бы въехать в Украину, консульства делали запросы в Украину. Оба раза мне сказали, что нет связи с крымскими архивами. Знаю, что есть филиалы украинских паспортных столов. Но в Турцию, куда можно попасть с российским паспортом без визы, я, к сожалению, не успела, он закрылся. В ближайшее время собираюсь ехать в Кишинев. Возможно, там будет другой ответ, будет помощь. В общем, надежду я сохраняю.
Марина говорит, что российские паспорта, выданные в аннексированном Крыму, постоянно вызывают проблемы. Сотрудники иностранных погранслужб видят место рождения или код подразделения, связанный с полуостровом, и отказываются пропускать на границе. Поэтому, говорит девушка, с таким документом можно въезжать в ограниченное количество стран, например, Армению или Черногорию, в которой она сейчас и живет. Ехать в Польшу, где будет легче сделать украинские документы, Марина боится — опасается, что ее не пропустят на границе с Беларусью.
В эмиграции у Марины начался кризис идентичности. До начала полномасштабной войны она идентифицировала себя как оппозиционерку, противостоящую российской власти, а сейчас рассуждает так:
— Еду, бывает, в такси, и меня спрашивают, откуда я? Тут два варианта: сказать, что я из Украины и вызвать волну сочувствия, потому что у нас там война. Но тут придется как-то объяснять, что я из Украины, но при этом у меня проблемы как у гражданки России, потому что я по российскому паспорту въехала в страну. Становится понятно, что я не совсем из Украины. Если понимаю, что разговор будет долгий, я не отвечаю вообще, но никогда не говорю, что из России, потому что Крым — не Россия. Чаще всего я говорю, что из Крыма. Я одновременно и гражданка Украины, и гражданка Крыма, которая ненавидит российскую власть. Все, что происходит в России, касается Крыма тоже.
Наибольшее понимание и единение Марина чувствует с крымчанами. Россияне, не поддерживающие войну и аннексию, для нее одновременно и свои, и чужие, то же самое с украинцами. Однажды ей пришлось объяснять знакомой украинке, куда делись гривны после 2014 года и почему в Крыму невозможно прожить без российского паспорта. Россиянам приходится разъяснять, что не так с крымскими документами и как санкции коснулись жителей полуострова еще задолго до полномасштабного вторжения.
— Крупные международные сети перестали заходить в Крым вообще [еще тогда]. Изоляция, с которой Россия столкнулась, — это все известно крымчанам с 2014 года. Средний россиянин про это понятия никакого не имеет — это были местные проблемы, на которые всем плевать, — смеется Марина.
«Угроза безопасности есть, но не со стороны ракет, а со стороны дебильной власти»
Для десятиклассницы Тони 2013-й год заканчивался тревожно: одноклассники и учителя всё время обсуждали события на Майдане в Киеве. В школе детей пугали бандеровцами и вооруженными людьми, которые придут и сделают что-то страшное. Антонина вспоминает, что с ней в классе учился один мальчик, который поддерживал Майдан, он спорил с учителями, но те относились к нему свысока. По телевизору девушка видела митинги, на которых сталкивались сторонники и противники Майдана.
— У меня как такового страха, что придут и нас всех убьют, не было, — вспоминает Антонина. — Было немножко неприятно, что в городе стало больше вооруженных людей, появились блокпосты, милитаризация началась.
От мамы-военной девушка слышала, что «местные мужики устраивали блокпосты сами по себе» — семья постоянно передавала им то кофе, то конфеты. Сейчас она думает, что это все было очень странно.
— Когда был референдум, я была маленькая и не участвовала — не помню, что мама ставила [в бюллетене]. Я для себя тогда подумала, что проголосовала бы за то, чтобы Крым вообще был отдельно от всех, — делится воспоминаниями Антонина. — Все было очень быстро и скомкано. „
Я однажды проснулась в другой стране, продолжала ходить в школу, всё еще планировала поступать в универ — просто мои планы немножко скорректировались.
Девушку очень удивило то, как быстро и резко поменялось отношение к Украине в школе и среди ее знакомых. Осенью 2013 года они с классом ездили в Черкасскую область, в музей писателя и поэта Тараса Шевченко. Там подростки наряжались в вышиванки, пели украинские песни под аккомпанемент бандуристов (бандура — украинский струнный музыкальный инструмент). В Крым они привезли землю с могилы писателя, чтобы к двухсотлетию со дня рождения Шевченко — 9 марта 2014 года — смешать ее с землей у памятника поэту в Севастополе. Мама Антонины, поддержавшая аннексию, запретила дочери участвовать в праздновании юбилея, хотя полгода назад в Черкасскую область спокойно отпустила.
Девушка рассказывает, что в 2014 году в ее школе случился скандал. Выпускники украинского класса — тогда в Крыму еще были отдельные украиноязычные классы и школы с углубленным изучением украинского языка, литературы, истории — пришли на последний звонок в вышиванках. Большинство из них потом уехали в Киев.
Антонина осталась в Крыму и поступила в местный вуз на лингвиста. Идея сделать украинские документы ее не покидала — девушке исполнилось 16 лет уже после аннексии. Никто из родственников не захотел ехать с ней в Херсон, чтобы подтвердить ее личность, а одного свидетельства о рождении для получения паспорта было недостаточно. Мама из ВСУ перешла в ВС РФ, отец был идеологически против поездки, а бабушка не могла — так Антонина осталась без украинских документов до февраля 2026 года.
— Когда Украине дали безвиз в Европу, многие знакомые, у кого были документы, начали ездить туда. Я очень завидовала, что им родители помогли, съездили с ними в Херсон. Чувствовалась разница: они элитные украинцы, а я с российским паспортом чувствовала себя неполноценной, — рассказывает девушка. — Когда в 2018 году российские законы начали меняться в худшую сторону, а моя какая-то политическая позиция начала формироваться, я все чаще смотрела в сторону Украины. У меня сформировалась неприязнь к российской власти. Когда я смогла голосовать, я стала ходить на все выборы: на муниципальные, на президентские, в Госдуму — везде портила бланки или голосовала за самых адекватных, по моему мнению, кандидатов. И тогда же начала думать, что в Украине всё равно было лучше, свободнее, адекватнее.
В 2021 году девушка поучаствовала в митинге в поддержку Алексея Навального — первом антиправительственном митинге в Крыму за семь лет аннексии.
Сейчас Антонина говорит, что ей было важно высказаться против российской власти вообще. Тогда девушка дала интервью украинским изданиям. С тех пор один эфэсбэшник до сих пор иногда пишет ей в телеграме.
Мысли о необходимости уезжать из Крыма появились с началом полномасштабной войны, говорит Антонина. Первое, что напугало, — угроза жизни. Как и многие крымчане, девушка боялась, что украинские военные будут запускать ракеты в сторону полуострова. За первые полгода тревога за жизнь утихла, но появился страх перед российской властью:
— Появилась угроза безопасности не со стороны ракет, а со стороны дебильной власти — можно сесть в тюрьму за любое слово, цвет кроссовок. Потом началась мобилизация, которая поставила окончательную точку — воевать в российской армии против Украины для моих близких было абсолютно невозможным. Поэтому мы с партнером уехали, — объясняет девушка.
Осенью Антонина с партнером отправились в Грузию. Там она надеялась получить украинские документы, но ей отказали, сославшись на отсутствие оцифрованных крымских архивов в украинской базе данных. Девушке пришлось ехать в Беларусь, чтобы попасть в Польшу, где была надежда стать признанной гражданкой Украины.
— В Бресте меня пропустили в польский Тересполь (приграничный населенный пункт. — Прим. ред.), — рассказывает она. — Тогда еще можно было так сделать — это называлось «на усмотрение начальника КПП». Со мной побеседовали, я объяснила ситуацию: что у меня нет документов, потому что я была маленькая в 2014 году и все это время жила в оккупации, что сейчас еду делать украинский паспорт. Меня пропустили по свидетельству. В Польше я получила временную защиту как украинская беженка.
Поначалу девушка стеснялась общаться с украинцами, но со временем стала ходить в украинские заведения, посещать украинские мероприятия, покупать украинскую одежду.
В Варшаве вопросы с документами не решались: на свидетельстве о рождении нет фотографии, поэтому украинские консулы не могли идентифицировать Антонину по одному документу. Помощь удалось получить в Кракове — консул смог получить для крымчанки так называемый «белый паспорт».
Спустя три года жизни в Польше Антонина смогла поехать в Украину, чтобы наконец сделать документы, — подтвердить ее личность как гражданки Украины помог дядя.
— Теперь наконец-то я могу чувствовать себя гражданкой Украины, — говорит Антонина. — До этого я была наполовину с российским паспортом, наполовину с украинским свидетельством — непонятно кто, и юридически, и психологически. Сложно по документам проходить украинской беженкой, но при этом не иметь паспорта и какого-то подтверждения своего возраста, даже сигареты не купить. Теперь я смогу получить высшее образование, настоящее. У меня, конечно, есть знания, но [крымский] диплом нигде недействителен.
Кроме того, по словам девушки, находясь в Украине, она сумела получить опыт жизни в «настоящей войне» и прекратила испытывать синдром самозванца насчет своего происхождения. „
— Теперь ракеты из Крыма летят в мою сторону — я могу сказать, что жила в Украине, когда шла война, — рассуждает Антонина. — Опыт, конечно, неприятный, но как будто бы это помогло мне справиться с чувством вины.
Крымчанка говорит, что привитую ей российскую идентичность она тоже не может от себя «оторвать»: она выросла в русскоязычной среде, слушала российскую музыку и обзавелась друзьями в России, которые не поддерживают войну. Антонина считает, что у жителей полуострова меньше неприязни в отношении россиян, поскольку крымчане сейчас живут под российской юрисдикцией и «все понимают».
О возвращении в Крым девушка фантазирует, но не может представить, как изменится жизнь после прихода какой-то другой власти.
— Я очень скучаю по Крыму — я представляю природу, горы, море, — рассказывает Антонина. — Там нет какой-то окраски, типа это украинский Крым или российский Крым. Это Крым, он сам по себе или общий, я не знаю. Очень самобытный — это место на перекрестке вообще всех сторон света, эпох, культур. Когда я скучаю по Крыму, то скучаю именно по его самобытности, тому, какой он мозаичный, многогранный, уникальный.

В нескольких селах Новосибирской области идет массовый забой коров. Местные власти утверждают, что в регионе свирепствует инфекция, но что это за болезнь, людям не говорят. Животных у фермеров изымают силой, а часто и в отсутствие хозяев: в селах ввели карантин, жителям запретили вывозить молоко и мясо, выезды из сел заблокировали. Чтобы спасти скот, люди выходят на митинги и записывают видеообращения к президенту. В ответ к селянам и журналистам приходит полиция и наиболее активных задерживает. Издание «Ветер» пообщалось с местными жителями и рассказывает, что происходит под Новосибирском.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«На выезд осталась одна дорога»
Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.
— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна.
6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. „
— У нас по пальцам можно пересчитать тех, у кого хозяйства нет, моя семья в их числе, но за своих соседей бьемся до конца. Люди не собираются сдаваться, уже очень много сил на всё это потрачено,
— говорит местная жительница.
9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки.
Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым.
«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.
«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.
Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:
— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.
«Нас буквально обнулили»
Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла.
— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина.
Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены.
— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана.
По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».
В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял.
«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации.
— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. „
Сейчас семья Паниной столкнулась с преследованием. На Светлану составили административный протокол за то, что «препятствовала ветеринарным мероприятиям»:
8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца.
— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Нам нечем кормить детей»
Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:
— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто.
Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.
В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня, по словам местных жителей, счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». „
— К людям приходят без документов, без предоставления актов об изъятии, без анализов, без взвешивания. Без ничего совершенно. Да они без документов не имеют права даже зайти во двор! А они заходят даже без хозяев и уничтожают скот,
— возмущается жительница одного из сёл Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит.
10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово.
— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам. Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.
«Заведомо ложная информация»
Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила:
«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».
Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.
— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.
Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.
— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур.
Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. „
Но как скот мог заразиться бешенством, если зимой он находится в изоляции? И люди, которые содержат скот, видят его каждый день. И они утверждают, что никаких признаков заболеваний не было.
16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.
«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию».
«Инфекции вообще нет»
Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:
— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.
Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:
— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.
— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.
Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов. „
— Сжигание скота происходит на таких импровизированных полигонах, проще говоря, в поле, недалеко от сел. Но скот в случае опасных болезней должны сжигать в специальных оборудованных ямах, потом это всё там обрабатывать и засыпать.
А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.
По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.
«Хоть бы не позорились»
Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.
Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.
Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.
— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились.
По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить. „
— Мама вторую неделю ревет и кричит, что хочет уснуть и не проснуться. У нее пенсия 14036 рублей, она вынуждена подрабатывать. Все в селе в один голос говорят, что идет истребление подсобных хозяйств. И людям жить будет не на что.
У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена.
Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали. Автор: Юлия Соколова

В нескольких селах Новосибирской области идет массовый забой коров. Местные власти утверждают, что в регионе свирепствует инфекция, но что это за болезнь, людям не говорят. Животных у фермеров изымают силой, а часто и в отсутствие хозяев: в селах ввели карантин, жителям запретили вывозить молоко и мясо, выезды из сел заблокировали. Чтобы спасти скот, люди выходят на митинги и записывают видеообращения к президенту. В ответ к селянам и журналистам приходит полиция и наиболее активных задерживает. Издание «Ветер» пообщалось с местными жителями и рассказывает, что происходит под Новосибирском.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«На выезд осталась одна дорога»
Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.
— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна.
6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. „
— У нас по пальцам можно пересчитать тех, у кого хозяйства нет, моя семья в их числе, но за своих соседей бьемся до конца. Люди не собираются сдаваться, уже очень много сил на всё это потрачено,
— говорит местная жительница.
9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки.
Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым.
«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.
«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.
Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:
— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.
«Нас буквально обнулили»
Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла.
— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина.
Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены.
— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана.
По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».
В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял.
«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации.
— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. „
Сейчас семья Паниной столкнулась с преследованием. На Светлану составили административный протокол за то, что «препятствовала ветеринарным мероприятиям»:
8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца.
— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Нам нечем кормить детей»
Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:
— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто.
Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.
В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». „
— К людям приходят без документов, без предоставления актов об изъятии, без анализов, без взвешивания. Без ничего совершенно. Да они без документов не имеют права даже зайти во двор! А они заходят даже без хозяев и уничтожают скот,
— возмущается жительница одного из сёл Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит.
10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово.
— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам. Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.
«Заведомо ложная информация»
Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила:
«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».
Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.
— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.
Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.
— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур.
Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. „
Но как скот мог заразиться бешенством, если зимой он находится в изоляции? И люди, которые содержат скот, видят его каждый день. И они утверждают, что никаких признаков заболеваний не было.
16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.
«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию».
«Инфекции вообще нет»
Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:
— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.
Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:
— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.
— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.
Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов. „
— Сжигание скота происходит на таких импровизированных полигонах, проще говоря, в поле, недалеко от сел. Но скот в случае опасных болезней должны сжигать в специальных оборудованных ямах, потом это всё там обрабатывать и засыпать.
А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.
По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.
«Хоть бы не позорились»
Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.
Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.
Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.
— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились.
По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить. „
— Мама вторую неделю ревет и кричит, что хочет уснуть и не проснуться. У нее пенсия 14036 рублей, она вынуждена подрабатывать. Все в селе в один голос говорят, что идет истребление подсобных хозяйств. И людям жить будет не на что.
У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена.
Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали. Автор: Юлия Соколова

Айна
15 января группа «Марем», помогающая жертвам домашнего насилия, сообщила о задержании в Москве 21-летней жительницы Ингушетии Айны Манькиевой. В апреле прошлого года девушка смогла сбежать из семьи, в которой подвергалась насилию. С помощью правозащитников Айна выехала из Ингушетии и всё это время пряталась в квартире-шелтере в Москве.
Отец девушки Хамбор Манькиев рассказал корреспондентам «Осторожно, новости», что для поисков и принудительного возвращения в семью совершеннолетней дочери привлек силовые структуры и влиятельных людей в Ингушетии: «Уголовный розыск, всё подключено. Давно ищут. Она от нас убежала… месяцев шесть-семь уже. Мы в розыск подавали. Мы работаем, власть работает. Много людей там работает, МВД, ГУВД, ФСБ, прокуратуры. Пока движения не делают без нас, мы все в курсе будем. Пока подожди, говорят они. Они часто нам звонят, часто сюда приезжают, фотки делают, видео делают. Посмотрим, что они там делают. Говорят, рано или поздно мы ее найдем…»
Сначала родители девушки подали заявление в полицию о том, что Айна якобы пропала без вести. На этом основании ингушские полицейские объявили ее в федеральный розыск. Как следует из заявления правозащитников, Айна неоднократно «снималась» с розыска, предъявляя московской полиции через своего адвоката доказательства, что она жива, здорова и уехала из дома добровольно. Когда же Айна получила новый паспорт, а затем открыла счет в московском банке и перевела на него положенные ей от государства ежемесячные выплаты и социальную пенсию по инвалидности, ее мать написала заявление в ингушскую полицию и обвинила дочь в краже 20 тысяч рублей. „
Возможно, не последнюю роль в желании семьи вернуть свою дочь сыграла именно пенсия.
У Хамбора Манькиева и всех его пятерых детей первая группа инвалидности по зрению. Пособия и пенсии, которые получала многодетная малоимущая семья Манькиевых, являются основным источником их дохода. Этими деньгами всегда распоряжались родители, даже когда их дети стали совершеннолетними. Именно после того, как пенсия стала приходить самой Айне на счет в московском банке, ее родители и перешли к более агрессивной тактике преследования.
Прежде чем заводить уголовное дело по заявлению матери, ингушские полицейские были обязаны провести проверку и убедиться, что это не ложный донос и факт кражи действительно был. Но, судя по всему, никакой доследственной проверки не было, а девушку сразу после возбуждения уголовного дела признали подозреваемой и снова объявили в федеральный розыск — теперь уже как потенциальную преступницу.
Когда правозащитники распространили через СМИ сообщения о задержании Айны, они также отметили, что «ее незаконно собираются передать в руки ингушской полиции». Но проблема в том, что формально московские полицейские действовали абсолютно законно. Система МВД так устроена, что ее сотрудники во всех регионах страны обязаны искать человека, объявленного в федеральный розыск по подозрению в совершении преступления, задержать его и передать правоохранительным органам, расследующим уголовное дело. В этом-то и заключается ужас ситуации, в которой агрессор, чтобы расправиться со своей жертвой, использует не просто силу, а силу закона.
Вот только в случае с Айной Манькиевой в этой схеме неожиданно произошел сбой. Сотрудники отдела полиции Свиблово, продержав девушку несколько часов, взяли с нее не только объяснения по существу вменяемого ей обвинения в краже, но также заявление о совершенном в отношении нее насилии со стороны родственников (Айна обвинила их в физическом и сексуализированном насилии). И в конце концов отпустили ее. Более того, московские полицейские официально зарегистрировали ее заявление как сообщение о преступлении и передали его по подследственности в Ингушетию. Это прямо следует хотя бы из того, что ингушское следственное управление через 20 дней возбудило уголовное дело по заявлению Айны. А вот дело против нее о краже было прекращено «за отсутствием состава преступления».
Что пошло не так в случае с Айной Манькиевой и почему московские полицейские в этой ситуации сработали в интересах жертвы, а не агрессора? Вряд ли это можно объяснить одним только шумом, который подняли правозащитники и блогеры. Скорее всего, это связано с совершенно сторонним обстоятельством.
Как написали представители группы «Марем», Манькиевы имеют отношение к баталхаджинцам — ингушской религиозно-этнической группе, крайне закрытой и ортодоксальной. „
Особенно жестко рестрикции внутри этой группы применяются в отношении женщин: им не позволено выходить замуж даже за ингушей, если они не относятся к братству.
До недавнего времени баталхаджинцы были весьма влиятельным в республике кланом. Однако в ноябре 2019 года выходцы братства отомстили своему кровнику: убили в Москве руководителя Центра по противодействию экстремизму МВД Ингушетии Ибрагима Эльджаркиева. После чего ФСБ санкционировала ответную атаку, в результате которой баталхаджинцы лишились существенной части своего влияния в республике, а некоторые члены группы были привлечены к уголовной ответственности по экстремистским и террористическим статьям.
Из сообщений представителей правозащитной группы «Марем» известно, что в отдел полиции Свиблово для разговора с Айной Манькиевой зачем-то приезжали сотрудники Центра «Э». Вряд ли их интерес к этой ситуации был вызван домашним насилием, по причине которого Айна бежала от своих родственников. Скорее всего, дело в продолжающейся войне силовиков с баталхаджинцами.
И если это действительно так, то благополучно разрешившаяся (по крайней мере на сегодняшний момент) ситуация Айны Манькиевой никак не свидетельствует о сломе весьма пугающей тенденции, в рамках которой российская правоохранительная система, предназначенная для поимки преступников, всё чаще — и далеко на только на Кавказе — используется как инструмент контроля и оказания давления на женщин.
Преследование вместо защиты
Этой теме посвящен недавно вышедший доклад организации Ad Rеm: «Преследование вместо защиты: как государственные институты используются против женщин, пострадавших от домашнего насилия». «Новая газета Европа» его изучила.
Подготовленный под руководством социолога Кулсам Магомадовой, этот доклад продолжает традиции уникальных исследований табуированных на Кавказе тем — таких как убийства чести, женское обрезание, домашнее и сексуализированное насилие в отношении кавказских женщин.
Социолог Кулсам Магомедова и команда Ad Rem анализируют тщательно задокументированные заявления о домашнем насилии с точки зрения частоты и разнообразия практики использования ресурсов государства в преследовании женщин. Кейсы, послужившие базой для анализа, охватывают период с 2018 по 2025 годы. Большинство из них относится к региону Северного Кавказа: 46 дел из Чеченской Республики, 13 — из Ингушетии, 12 — из Дагестана, 1 — из Северной Осетии и только 3 — из других регионов России.
В совокупности правоохранительные, судебные и административные органы, обладающие полномочиями по принуждению, тем или иным образом фигурируют во всех кейсах. Это свидетельствует о системной вовлеченности государственного силового ресурса в решение семейных конфликтов, включая случаи домашнего насилия, споры об опеке и преследование женщин, пытавшихся скрыться от агрессоров. „
В большинстве дел полиция и сотрудники следственного комитета не только бездействовали, но и оказывали содействие родственникам в поиске женщин, передавая им информацию об их местонахождении, оказывая психологическое давление на жертв или угрожая им возбуждением уголовных дел.

Из анализа авторов доклада следует, что в большинстве случаев давления на женщин и их преследования фигурирует полиция. Сотрудники МВД упоминаются в 47 из 75 проанализированных исследователями Ad Rem кейсов, и это подтверждает ключевую роль именно полицейских в выстроенной на Кавказе и распространяющейся по России системе контроля и принуждения женщин.

На втором месте (24 случая) — следственный комитет, сотрудники которого часто используют свои полномочия для возбуждения уголовных дел против женщин по ложным доносам их родственников.

Среди административных структур наиболее часто упоминаются суды (12 случаев), органы опеки (10 случаев), служба судебных приставов (10 случаев) и муфтият (11 случаев). Причем роль последнего института для глубоко религиозного общества в этой репрессивной системе исследовали считают крайне значимой.
«Вовлечение муфтията, — приходят к выводу авторы доклада, — особенно характерно для Северного Кавказа, где религиозные институты активно используются для морального давления, оправдания насилия и навязывания женщинам норм подчинения семье и мужу».
Кавказские пленницы
Из 75 проанализированных командой Ad Rem кейсов 21 касается незамужних девушек, которые бежали из семьи, спасаясь от домашнего насилия, принудительных браков или иных форм принуждения и контроля. Большинство случаев, описанных в докладе, были задокументированы в Чечне. Но такая же ситуация и в соседних с Чечней республиках — Дагестане и Ингушетии.
На вопрос, почему они бегут, авторы доклада отвечают так:
«В ситуации полной незащищенности побег представляется одним из немногих доступных способов защиты для женщин и девушек, чьи жизнь и здоровье находятся под угрозой. Независимо от семейного статуса, в момент попытки вырваться из-под контроля женщины сталкиваются со схожими механизмами давления и вмешательством со стороны государства, которое часто действует в интересах тех, от кого женщины пытаются скрыться.
Чаще всего в этих кейсах можно проследить следующие механизмы преследования: девушку или женщину либо объявляют в розыск как пропавшую без вести, либо в отношении нее возбуждают уголовное дело (как правило, это ложные доносы о краже денег или драгоценностей); затем полиция задерживает женщину в других регионах (а в некоторых случаях и в других странах), куда приезжают ее ближайшие родственники, которым силовики передают беглянку. В этих кейсах правоохранительные органы действуют в координации с семьями беглянок. [...] Такие ситуации часто попадают в СМИ, потому что публичность нередко чуть ли не единственный способ спасения для беглянок».
Но этот способ срабатывает далеко не всегда. Подтверждение тому — истории чеченских девушек, которых силой вернули в семью, после чего они навсегда пропали. Правозащитники уверены, что эти девушки стали жертвами «убийств чести», а местные власти обеспечили убийцам безнаказанность.
«Очевидно, что в Чеченской Республике такие практики невозможны без поддержки и попустительства руководства. Политика, которую утверждает действующее руководство Чеченской Республики, ее направление дает карт-бланш, зеленый свет на все эти действия, — пишут авторы доклада. — Представители руководства республики неоднократно высказывались в поддержку традиционной иерархии, дискриминирующей женщин, и публично проявляли терпимость к насилию над женщинами.
Так, в 2008 году в интервью “Комсомольской правде” глава Чечни Рамзан Кадыров сказал: “Женщина должна знать свое место… Женщина должна дарить любовь нам… Собственностью должна быть женщина. А мужчина — собственник… Бывает такое: брат сестру убил, муж — жену… Как президент я не могу допустить, чтобы убивали. Вот пусть и не носят шорты…”
Ранее, комментируя серию расстрелов молодых чеченок, поведение которых чеченские власти публично назвали “аморальным”, Кадыров высказался еще более недвусмысленно: “Согласно нашим обычаям, если женщина ведет распущенную жизнь, если она спит с мужчиной, то убивают их обоих”. Неудивительно, что при таких политических установках силовые структуры используются как инструмент семейного давления…»
Правление Кадырова с самого начала было отмечено регулярными и фактически публичными расправами над женщинами. Их варварская сущность вызывает оторопь у россиян, которые в целом довольно терпимы к проявлениям домашнего насилия. Но сводить такую жестокость только к личности Рамзана Кадырова не совсем правильно, потому что в этих вопросах Кадыров опирается на значительную поддержку чеченского и отчасти кавказского общества. И эта поддержка имеет куда более фундаментальную природу, чем характер выстроенного в Чечне режима. Другими словами, даже если бы к власти в той же Чечне пришли критики Кадырова, положение женщин и тогда вряд ли бы улучшилось.
Тому доказательство — недавняя дискуссия на тему, имеет ли чеченка право выходить замуж за представителя другого этноса.
Полемику спровоцировал спор между генералом Апти Алаудиновым и краснодарским депутатом Сергеем Климовым. Климов, возмущенный постом скандального чеченского блогера Сахаба Макалова (позиционирует себя критиком чеченской власти), обратился к генералу Алаудинову с вопросом, который «волнует всех граждан Российской Федерации»: «Может ли чеченская девушка выйти замуж за русского православного парня?» И хотя Алаудинов так и не дал четкого ответа, может или нет чеченская девушка распоряжаться собственной жизнью и выбирать себе мужа, сама тема этой публичной дискуссии всколыхнула все чеченские паблики.
Причем особенно свирепствовали именно чеченские оппозиционеры. Так, резко оппозиционное чеченским властям движение Niyso назвало генерала Алаудинова «вероотступником». А один из самых известных критиков чеченской власти Тумсо Абдурахманов опубликовал с десяток постов на эту тему, пытаясь от лица всего чеченского общества донести до других россиян свой яростный месседж: «Чеченцев один миллион. Вас всех 160 миллионов, а нас — миллион. Но я знаю, что каждый из этого миллиона подпишется под тем, что я скажу. Мне важен этот миллион, и плевать я хотел на эти 160 миллионов. К нашим девушкам, чеченкам, вы, 160 миллионов, подкатывать не будете. И то, что вы к ним подкатывать не будете, обеспечивает один миллион …»
А еще Абдурахманов, явно недовольный молчанием чеченских властей, призвал двух, пожалуй, самых влиятельных на сегодняшний момент чеченцев — Рамзана Кадырова и Магомеда Даудова — вступить в эту дискуссию.
При этом чеченские блогеры прекрасно знают, каким именно образом Кадыров и его соратники разруливают такие ситуации. Например, Магомед Даудов стал широко известен всей России в связи с громкой историей 17-летней Хеды Гойлабиевой, которую принуждал к сожительству в качестве второй жены 47-летний чеченский силовик, начальник Ножай-Юртовского РОВД Нажуд Гучигов. Именно Даудов организовал их свадьбу, несмотря на огромный скандал, который сопровождал эту историю.
А Рамзан Кадыров в 2015 году отправил в Армению целый десант за талантливой чеченской певицей Хедой Хамзатовой, которая собиралась выйти замуж за армянского бизнесмена. Перед этим чеченские силовики взяли в заложники семью певицы и ее лучшую подругу. Хеду Хамзатову силой доставили домой, и она легко могла стать жертвой «убийства чести».
От смерти девушку спасла ее собственная популярность и фактически международный резонанс, который тогда получила история. Но выйти замуж за любимого человека ей всё-таки не позволили, и через какое-то время Кадыров принудительно выдал Хеду Хамзатову замуж за одного из лояльных ему силовиков.
Другой молодой чеченке Седе Сулеймановой, которая отказалась выйти замуж за навязанного родственниками чеченца, встретила русского парня и хотела построить с ним семью, повезло гораздо меньше. В 2023 году она была задержана в Санкт-Петербурге местными полицейскими, которые действовали в рамках уголовного дела, возбужденного против Седы по ложному доносу. Питерские полицейские передали девушку чеченским коллегам. Седу вернули в Чечню, где она исчезла: ее, по всей видимости, убили родственники. А чеченские власти и правоохранительные органы «прикрыли» убийц.
За все эти годы чеченские блогеры, постоянно критикующие Кадырова за нарушение прав чеченских мужчин, ни разу не упомянули о трагической судьбе Седы Сулеймановой и других чеченок, ставших жертвами домашнего насилия и «убийств чести». Потому что в этом вопросе они с чеченской властью, к сожалению, абсолютно солидарны.
Доступный ресурс
В фокус исследования попал не только Кавказ.
— Приватизация силового и административного ресурса в делах о домашнем насилии фиксируется и в других частях России, — поясняет автор доклада Кулсам Магомедова. — Но очевидно, что на Кавказе, в частности в Чечне, Ингушетии и Дагестане, эта практика носит более системный и устойчивый характер. Это связано с тесным переплетением семейных, религиозных и государственных структур, высокой ролью родственных связей и сниженным уровнем внешнего контроля над силовыми структурами.
По версии отдела расследований «Новой газеты Европа», есть еще одно объяснение, почему именно в этих республиках тенденция на кооперирование агрессора и государства становится всё более явной. Из многочисленных случаев преследования кавказских женщин и девушек явно следует, что даже самые бедные семьи, например, Айны Манькиевой, легко могут получить доступ к репрессивному госресурсу для оказания давления на женщину или, как в случае с трагической смертью Мадины Умаевой, также описанной в докладе, уйти от ответственности за насилие в отношении женщины, включая даже ее убийство.
В других же частях России возможность задействовать такой ресурс имеют в основном либо очень богатые люди, либо сотрудники силовых структур (как действующие, так и бывшие). Вот один из типичных случаев использования служебного положения российскими силовиками, описанный в докладе Ad Rem.
Кейс И. (Московская область, 2024 г.)
И. ушла от мужа с тремя детьми. Муж, бывший сотрудник ФСБ, систематически применял к ней физическое насилие, всячески контролировал ее, вплоть до того, что не выпускал ее из дома. После побега она обратилась в шелтер некоммерческой организации, где получила временное жилье и поддержку для себя и детей. Муж использовал свои связи в правоохранительных органах, чтобы выследить ее. Он получил доступ к содержимому ее мобильного телефона, включая такие данные, как содержание разговоров, контакты и геолокацию, что позволило ему установить ее местонахождение. Вместе с сотрудниками полиции он сумел проникнуть в шелтер и забрать одного из детей. После этого женщина обратилась в другую организацию, где с соблюдением мер безопасности ей удалось временно скрыться уже с двумя детьми. Тем не менее муж продолжал слежку за шелтером и сотрудниками организации. Он использовал различные способы давления: приезжал в шелтеры вместе с полицией, угрожал персоналу; подавал жалобы в прокуратуру и другие контролирующие органы на деятельность правозащитных центров и шелтеров, заявляя о якобы «нарушениях» и «экстремистской деятельности»; использовал свои связи в правоохранительных органах, чтобы отслеживать перемещения психологов и сотрудников центров, пытаясь установить новое безопасное место, где скрывается И.; угрожал сотрудникам шелтеров поджогом. И. с детьми пришлось несколько раз релоцироваться в разные города, что позволило временно избежать преследования. Муж И. использовал социальные сети родственников И., следил за сотрудниками центра, чтобы попытаться найти ее. В очередной раз, установив ее местонахождение, он напал на нее, пытался затолкать ее в свою машину, нанес ей физические травмы. Приехавшие на вызов местные сотрудники полиции вмешались только после инцидента, когда женщине потребовалось медицинское освидетельствование. Сейчас И. удалось скрыться в другом регионе.
Другая категория жертв из «большой России», столкнувшихся с использованием административного или силового госресурса их бывшими мужьями, — жены богатых и даже сверхбогатых россиян. Широко известными стали истории бывшей жены сенатора Владимира Слуцкера Ольги Слуцкер, бывшей жены бизнесмена Виктора Батурина Яны Рудковской, бывшей жены олигарха Алексея Мордашова Елены Мордашовой и многих других. Эти женщины, как правило, не обращаются за помощью к правозащитникам и активистам, но их истории, попавшие в публичное поле, очень похожи на описанные в докладе Ad Rem кейсы кавказских женщин. И можно сделать вывод, что именно у жен богатых россиян, как и у женщин из республик Северного Кавказа, при разводе есть повышенный риск остаться без имущества и детей. А при попытке оказать сопротивление бывшему мужу — стать жертвой произвола со стороны правоохранительных и судебных органов.
Последняя нашумевшая история — самоубийство в СИЗО Алии Галицкой. Ее бывший муж, миллиардер Александр Галицкий, несмотря на судебное решение в пользу матери, отобрал у нее общих детей, а в ответ на иск о разделе нажитого в браке имущества обвинил Алию в вымогательстве, добился возбуждения в отношении нее уголовного дела и ее незаконного ареста.
Сразу же после трагической смерти Алии Галицкой к председателю Следственного комитета Александру Бастрыкину обратилась с открытым письмом еще одна жена миллиардера — Настасья Бешенцева. Она обвинила своего мужа Евгения Бешенцева в физическом и психологическом насилии и попытке выкрасть общих детей при поддержке десанта вооруженных «людей в масках».
«Меня зовут Настасья, я мама троих детей, — написала женщина главе СК. — Старшему сыну 18, младшему 5, дочери 12. С их отцом мы прожили в законном браке более 20 лет. Сейчас находимся в процессе развода. Причиной стало домашнее насилие... Несколько раз врачи вытаскивали меня с того света. Сломал мне пальцы рук, швырнул о кафель в ванной — рану на голове зашивали в больнице. В другой раз, находясь в раздраженном состоянии, бросил меня под автобус на Кутузовском проспекте. Меня спас пассажир — парень, который приехал с “СВО” в отпуск. Увидел лежавшую в темноте (был вечер) и закричал водителю, чтобы тот тормозил. Муж мой тогда скрылся с места происшествия… В ОВД по месту жительства мои заявления принимают, фиксируют. Однако в возбуждении уголовного дела отказывают...»
А вот случай из доклада Ad Rem. Ситуация фактически один в один повторяет ту, с которой сталкиваются жены российских миллиардеров. Разница лишь в том, что это история среднестатистической, то есть обычной и совсем не богатой чеченской семьи:
«Муж выгнал А. из дома в 2010 году. С этого момента она была лишена возможности даже видеться со своими двумя детьми вследствие препятствий со стороны бывшего мужа, в то время как решениями национальных судов место жительства детей определено с ней. Несмотря на наличие судебного решения, приставы неоднократно уклонялись от его исполнения. В актах приставов фиксировались отказы родственников бывшего супруга сотрудничать, но никаких реальных мер для обеспечения исполнения решения предпринято не было. Когда дети были временно возвращены матери, это сопровождалось грубейшим нарушением правопорядка: бывший супруг применил к ней физическое насилие, забрал детей обратно, а правоохранительные органы отказались возбуждать уголовное дело, несмотря на очевидные факты. В 2013 году бывший супруг пошел дальше: он подал заявление о краже в особо крупном размере, и А. без оснований привлекли к уголовной ответственности. Она провела два месяца в следственном изоляторе, пока шло следствие по сфабрикованному делу, там она подвергалась в том числе избиениям. Спустя 9 месяцев уголовное преследование было прекращено по причине отсутствия состава преступления, а бывший супруг не понес никакого наказания за ложный донос. Он продолжил запугивать А., грозя новыми уголовными делами. А. продолжила добиваться исполнения судебного решения, требовала возбудить исполнительное производство по месту жительства детей, но ей отказывали. Лишь в конце 2017 года Верховный суд соседней республики признал отказ незаконным и обязал приставов действовать. Однако это ничего не изменило: производство формально было открыто, но реальных мер снова никто не предпринял. В 2022 году бывший супруг во второй раз заказал уголовное дело в ее отношении по статье “мошенничество”. А. провела почти 9 месяцев в одном из ОВД Чечни, всё это время она содержалась инкоммуникадо (без связи с внешним миром. — Прим. ред.). Затем ей был озвучен приговор, предусматривающий наказание в виде условного срока. Ей оказывали помощь адвокаты и правозащитники, но системные препятствия не позволяли добиться справедливости».
Рейдерский захват детей
О распространенности именно на Кавказе практики использования силового и административного ресурсов для оказания давления на женщин говорит еще одна тенденция, отраженная в докладе группы Ad Rem. А именно, тот факт, что Кавказ становится привлекательным для агрессоров из других регионов страны, у которых нет достаточных связей и денег, чтобы задействовать правоохранительную и судебную систему по месту жительства.
«Есть такие туры из Центральной России на Северный Кавказ супругов, не желающих передавать матери детей, которых они должны отдать по решению суда. Решение может быть вынесено в Центральной России, они прописывают детей на Кавказе, благодаря чему исполнение становится невозможным. По закону должно быть исполнено, но приставы просто не передают детей матери». (Интервью с юристом из Дагестана, май 2025 г.)
Вот описанный в докладе Ad Rem кейс заявительницы Я. Она и ее муж — русские, проживают в Санкт-Петербурге. После развода суд определил место жительства детей с матерью. Тогда муж заявительницы Я. вышел на жителей Чечни и с их помощью зарегистрировался в Чеченской Республике и перевез туда детей. Чеченская прописка позволила ему перенести исполнительное производство по вынесенному судом Санкт-Петербурга решению в Чеченскую Республику, где оно так и не было исполнено. Исполнительные действия проходили без участия матери (ее специально уведомляли так, что она не успевала прилететь в республику), кроме того, не привлекались и органы опеки. Лишь спустя два с половиной года, и только после того, как удалось добиться передачи исполнительного производства из Чечни в Московскую область, женщина смогла забрать своих детей.
Эта история весьма показательна тем, что „
схему, по которой у женщины отобрали детей, чеченские рейдеры давно применяют для вымогательства и захвата чужого бизнеса.
Суть схемы такова: обратившегося за помощью к чеченцам человека прописывают в республике или регистрируют в Чечне его бизнес. Это формально позволяет перевести «спор хозяйствующих субъектов» в территориальную подсудность Чечни. Есть десятки решений из практики чеченских судов о рассмотрении исков людей, оспаривающих имущество, наследство, долги или бизнес людей, которые к самой Чечне никакого отношения не имеют и живут в других регионах страны. И тем не менее их бизнес-споры решают именно чеченские суды.
Теперь эта рейдерская схема применяется и в семейных спорах россиян. И, что важно, не только в Чечне. Такой же алгоритм активно практикуется и в двух других кавказских регионах — Дагестане и Ингушетии, где сотрудники силовых ведомств, судьи, прокуроры и приставы руководствуются при решении семейных споров не российскими законами, а адатом — неписанным сводом традиций и обычаев, согласно которым у разведенной женщины нет права ни на имущество, ни на воспитание детей.
Адат и развод
Домашнее насилие оказалось одной из самых болезненных проблем современной России. За 35 лет своего существования страна пережила и расцвет демократии, и расцвет автократии. Но закон о домашнем насилии был табуированной темой на всех этапах становления страны, для всех созывов Государственной Думы, при всех трех президентах, которые были за это время в России. На карте страны, не принявшие такой закон, закрашены красным цветом: вместе с Россией, например, Афганистан, Ирак, Иран, Ливия, Йемен и Судан. Кстати, Китай и даже Саудовская Аравия приняли в 2023 году закон о домашнем насилии, и их традиционные ценности от этого нисколько не пострадали.
На уровне общественного дискурса наличие и распространенность этой проблемы не отрицается ни российской властью, ни российским обществом. В 2014 году была запущена петиция в поддержку принятия закона о домашнем насилии, под ней поставили свои подписи более миллиона человек. В 2021-м Генпрокуратура начала ежемесячно публиковать данные о преступлениях, совершаемых в отношении друг друга членами семьи или партнерами. По этой статистике только за 2021 и 2022 годы в России внутри семей произошло более 4,5 тысяч убийств и около 6 тысяч изнасилований. А это, подсчитали журналисты «Важных историй», каждое пятое убийство и каждое третье изнасилование, попавшие в официальную криминальную статистику. С 2023 года Генпрокуратура, следуя общероссийской тенденции на максимальное засекречивание всех статистических данных, перестала публиковать отчеты о состоянии преступности в стране. Но, по данным независимого проекта «Алгоритм света» (это консорциум российских НКО, занимающихся правами женщин), за 2022 и 2023 годы из 3436 задокументированных случаев убийств женщин 2284 жертвы погибли в результате домашнего насилия. И большая их часть, а именно 2123 женщины, или 93%, были убиты своими мужьями или партнерами.
По итогам опроса аналитического центра ВЦИОМ в 2025 году каждый десятый опрошенный россиянин сообщил о том, что в его семье ссоры перерастают в физическое насилие. Если экстраполировать эти данные на всю страну, то получается минимум 14 миллионов человек так или иначе сталкивались с этой проблемой.
Однако в трех самых проблемных кавказских регионах, о которых преимущественно и идет речь в докладе Ad Rem, обществом отрицается сам факт наличия такой проблемы. Кавказ, который регулярно жалуется на насилие со стороны государства в отношении мужчин, умудряется практически не замечать этого насилия, когда речь идет о женщинах и, что еще хуже, о детях.
Явственней всего такая удивительная солидарность власти и общества на Кавказе проявляется именно в вопросах опеки над детьми после разводов. Таких кейсов в докладе Ad Rem подавляющее большинство.
До 90-х годов прошлого века разводы в кавказских семьях были довольно редким явлением. Согласно тем же адатам, развод считался позором для рода женщины, смыть который было труднее, чем отомстить кровнику. „
Сегодня же именно Кавказ является всероссийским лидером по числу разводов.
Основную причину этого явления специалисты видят в бедности самого Кавказа и в социальной политике России, которая поставила условием получения пособий «одинокость матери» (определение одного из лучших российских демографов Алексея Ракши). Чтобы получить эти пособия, многодетные кавказские семьи стали массово фиктивно разводиться либо перестали оформлять браки в загсе.
Но далеко не все разводы на Кавказе фиктивны. Многие случаи всё-таки связаны с трансформацией самого института семьи, о кризисе которого косвенно свидетельствует и факт создания при региональных муфтиятах специальных комиссий «по гармонизации брачно-семейных отношений и воссоединению семей».
Сегодня, когда речь идет о разводе, современное кавказское общество уже не столь категорично руководствуется адатом. Но остается непреклонным, когда речь идет о попытках кавказских женщин добиться равноправного или хотя бы более справедливого положения в обществе и семье. Любая попытка женщины выйти из-под контроля мужчины и родственников и обрести субъектность жестко пресекается в первую очередь семьей (как мужа, так и самой женщины) и затем уже всеми доступными средствами, включая и государственные институты.
По свидетельствам юристов правозащитных организаций, практически в каждом из кавказских кейсов, касающихся опеки, есть элементы использования такого рода давления. И давлению подвергается не только женщины, но и дети.
Дети без прав
Хотя доклад группы Ad Rem не фокусируется на нарушении прав ребенка, факты психологического и физического насилия над детьми фигурируют чуть ли не в каждой описанной ситуации. И почти всегда это насилие со стороны самого отца или его родственников. Или очень часто — мачехи.
Весьма своеобразная адаптация современным Кавказом разрешенного по шариату многоженства по сути легитимизировала запрос мужчин на более легкую и, соответственно, более частую смену партнерш в браке.
В итоге это привело к появлению большого количества кавказских детей, которых воспитывают именно мачехи (новые или, как их тут часто называют, «вторые» жены), тогда как родные матери после развода фактически лишаются родительских прав. И оправдывается это адатами и традициями, согласно которым дети — собственность отцовского рода.
При этом на Кавказе регулярно всплывают случаи дичайших издевательств над детьми, разлученных с мамами и оставшихся после развода в семьях отцов.
В 2019 году в России огромный резонанс получила история семилетней Аиши Ажиговой из Ингушетии, которую родственники отца отобрали после развода у матери и подвергли истязаниям (врачам пришлось в итоге ампутировать девочке руку). Не меньший шум наделала и история двух чеченских детей пяти и четырех лет, которых также отобрали у матери при разводе, а молодая мачеха сживала их со свету, втыкая в них иголки и доведя в итоге до острого сепсиса. Но шум по поводу очередного замученного ребенка быстро стихает, а в кавказском обществе, вроде бы глубоко возмущенном такой жестокостью, ничего не меняется. Органы опеки и суды продолжают систематически разлучать детей с матерями и отдавать их родственникам по отцовской линии. Они делают это, даже когда всплывают факты жестокого обращении с детьми со стороны отца.
Вот два показательных и одновременно совершенно типичных случая.
Кейс Л. (Чеченская Республика, 2021 год)
После развода две дочери Л. по настоянию бывшего мужа, муфтията и ее родственников остались проживать с отцом. В течение многих лет дети подвергались физическому и психологическому насилию со стороны мачехи. Обращения Л. к бывшему мужу, его родственникам и своим родственникам с просьбой передать ей детей были проигнорированы. После очередного избиения девочки сбежали из дома отца к своей матери. Л. освидетельствовала детей в больнице, где были зафиксированы множественные телесные повреждения. Проведенная впоследствии психолого-психиатрическая экспертиза выявила у детей наличие ПТСР. Несмотря на это, бывший муж предпринимал активные действия, чтобы дети были вновь возвращены ему. Бывший муж направлял в различные органы МВД, прокуратуру, уполномоченному по правам ребенка, в муфтият заявления, в которых говорилось о том, что бывшая жена украла у него детей, и просил вернуть их. Муфтият, в свою очередь, вызвал родственников Л., всячески пытаясь убедить их повлиять на Л., чтобы она отказалась от детей и передала их родственникам отца. Л. подала заявление в СУ СК России по ЧР о совершенном в отношении ее дочерей преступлении, но уголовное дело не возбуждалось. Лишь после того, как записанное ею в больнице видео с фиксацией телесных повреждений оказалось в интернете, было возбуждено уголовное дело по ст. 117 УК РФ (истязание). Первоначально расследование велось следователем, тесно связанным с отцом детей, что ставило под сомнение его беспристрастность. После жалобы адвоката дело изъяли из районного подразделения и передали в центральное следственное управление. Лишь тогда процесс сдвинулся с мертвой точки. Параллельно с уголовным делом Л. подала заявление в суд об определении места жительства детей с матерью, и суд, наконец, вынес решение в ее пользу. Даже после доказанного насилия и признания вины мачехи суд назначил ей условное наказание, признав смягчающими обстоятельствами ее признание и наличие троих малолетних детей.
Кейс М. (Чеченская Республика, 2023 год)
В 2014 году М. вышла замуж. Шесть лет спустя муж решил привести в дом вторую жену и пытался убедить М. оформить на себя кредит, чтобы сыграть свадьбу. М. отказалась, и муж выставил ее с двумя детьми (мальчик и девочка) за дверь. Несколько месяцев спустя после своей второй женитьбы бывший муж забрал сына «на побывку» и не вернул матери, а затем подал иск об определении места жительства детей с ним. Мальчику отец не уделял должного внимания и заботы. После разлуки с матерью у него появились проблемы со здоровьем: повышенная тревожность, нарушения речи. Мальчик очень боялся своего отца, который часто его наказывал и обращался с ним жестоко. М. обратилась за помощью в органы опеки в Грозном. Согласно их заключению, обоим детям надлежало проживать с матерью. Однако районный, а затем и Верховный суд постановили, чтобы мальчик проживал с отцом, а дочь — с матерью. Отец строго ограничивал общение мальчика с матерью, не давал им видеться. М. тайком приходила в школу к мальчику. В очередной такой визит, увидев, что ее сын находится в крайне тяжелом психологическом состоянии, она забрала мальчика с собой. Узнав об этом, бывший муж вместе со своими родственниками ворвался в дом сестры М., требуя вернуть ему сына. М. подавала заявления в правоохранительные органы, включая полицию и прокуратуру, в связи с вторжением на территорию дома и угрозами, но ее обращения либо игнорировались, либо приводили к формальным отказам без реальных действий. Позже М. вызвали в полицию, чтобы снять мальчика с розыска, в который его объявил отец. Это был лишь предлог. М. была задержана на сутки без каких-либо оснований, от нее требовали вернуть сына отцу, угрожали, что если она этого не сделает, то ее брата отправят на войну в Украину. Под таким натиском М. была вынуждена вернуть сына отцу. Когда мальчику сообщили, что мать вынуждена передать его отцу, у него случилась истерика. Он плакал и просил не отдавать его, говорил, что его будут бить за то, что он был с матерью. После этого М. была вынуждена бежать из республики, опасаясь, что и дочь у нее тоже могут отобрать.
Государство как пособник
Неэффективность российской государственной системы реагирования на домашнее насилие базируется в первую очередь на установке, которую разделяет и российское общество: домашнее насилие — это внутреннее дело семьи. Согласно прошлогоднему опросу ВЦИОМ , большая часть респондентов считает, что такие вопросы должны решаться в семье и прибегать к помощи со стороны (полиции, родственников, социальных служб) не стоит.
Таким же образом на проблему домашнего насилия смотрят и российские правоохранители — как на частное дело семьи, вмешательство в которое нежелательно.
Ну а те сотрудники правоохранительных органов, которые не разделяют этого мнения и осознают серьезность происходящего, сталкиваются с отсутствием достаточных правовых инструментов, позволяющих эффективно защитить пострадавшего. Потому что расследовать дела о домашнем насилии при отсутствии закона о домашнем насилии и соответствующей правовой базы очень сложно. А в итоге из-за того, что домашнее насилие было декриминализировано, преступник получит наказание в виде административного штрафа меньше, чем за неправильную парковку.
Но исследователи группы Ad Rem фиксируют в своем докладе куда более тревожную тенденцию. А именно, переход от пассивно-негативной позиции государства к его всё более активному вмешательству в семейные дела на стороне агрессора.
Во многих кейсах, рассмотренных в докладе, „
речь идет уже не столько о бездействии правоохранительной системы, сколько о превышении должностных полномочий представителями государства
(полицейскими, следователями, приставами и даже судьями). Сами по себе такие действия образуют состав преступления, который описан в Уголовном кодексе РФ, но, тем не менее, в каждом случае эти преступления остаются как бы не замеченными государством.
Яркий тому пример — дело Айны Манькиевой. Да, в случае с уголовным преследованием и розыском девушки якобы за кражу система дала сбой. Дело о краже против Айны было закрыто «за отсутствием состава преступления». Тогда как в постановлении должна была бы фигурировать совсем другая формулировка: «за отсутствием события преступления».
Это бы позволило привлечь к уголовной ответственности как мать девушки за ложный донос, так и сотрудников ингушской полиции, которые превысили свои полномочия и дали этому ложному доносу ход. Но ни в случае с Айной Манькиевой, ни в других кейсах, описанных в докладе, ни даже в случае с Алией Галицкой, которую незаконно посадили под арест и тем самым довели до самоубийства, реакции в виде уголовного преследования злоупотребивших своими полномочиями полицейских, следователей и судей не последовало.
И эта демонстративная безнаказанность прямо свидетельствует об активном вмешательстве государства в семейные дела на стороне агрессора и, как следствие, формировании и расширении практики преследования жертв домашнего насилия, в которой государственные репрессивные механизмы активно используются против жертв.

В нескольких селах Новосибирской области идет массовый забой коров. Местные власти утверждают, что в регионе свирепствует инфекция, но что это за болезнь, людям не говорят. Животных у фермеров изымают силой, а часто и в отсутствие хозяев: в селах ввели карантин, жителям запретили вывозить молоко и мясо, выезды из сел заблокировали. Чтобы спасти скот, люди выходят на митинги и записывают видеообращения к президенту. В ответ к селянам и журналистам приходит полиция и наиболее активных задерживает. Издание «Ветер» пообщалось с местными жителями и рассказывает, что происходит под Новосибирском.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«На выезд осталась одна дорога»
Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.
— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна.
6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. „
— У нас по пальцам можно пересчитать тех, у кого хозяйства нет, моя семья в их числе, но за своих соседей бьемся до конца. Люди не собираются сдаваться, уже очень много сил на всё это потрачено,
— говорит местная жительница.
9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки.
Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым.
«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.
«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.
Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:
— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.
«Нас буквально обнулили»
Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла.
— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина.
Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены.
— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана.
По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».
В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял.
«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации.
— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. „
Сейчас семья Паниной столкнулась с преследованием. На Светлану составили административный протокол за то, что «препятствовала ветеринарным мероприятиям»:
8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца.
— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Нам нечем кормить детей»
Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:
— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто.
Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.
В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». „
— К людям приходят без документов, без предоставления актов об изъятии, без анализов, без взвешивания. Без ничего совершенно. Да они без документов не имеют права даже зайти во двор! А они заходят даже без хозяев и уничтожают скот,
— возмущается жительница одного сел Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит.
10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово.
— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам. Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.
«Заведомо ложная информация»
Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила:
«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».
Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.
— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.
Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.
— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур.
Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. „
Но как скот мог заразиться бешенством, если зимой он находится в изоляции? И люди, которые содержат скот, видят его каждый день. И они утверждают, что никаких признаков заболеваний не было.
16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.
«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию».
«Инфекции вообще нет»
Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:
— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.
Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:
— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.
— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.
Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов. „
— Сжигание скота происходит на таких импровизированных полигонах, проще говоря, в поле, недалеко от сел. Но скот в случае опасных болезней должны сжигать в специальных оборудованных ямах, потом это всё там обрабатывать и засыпать.
А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.
По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.
«Хоть бы не позорились»
Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.
Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.
Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.
— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились.
По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить. „
— Мама вторую неделю ревет и кричит, что хочет уснуть и не проснуться. У нее пенсия 14036 рублей, она вынуждена подрабатывать. Все в селе в один голос говорят, что идет истребление подсобных хозяйств. И людям жить будет не на что.
У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена.
Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали. Автор: Юлия Соколова

Официально Антон числится пропавшим без вести. В извещении, которое получила его сестра, написано, что «рядовой войсковой части 52033 Лысов Антон Сергеевич пропал без вести при выполнении задач специальной военной операции в населенном пункте Волчанск Чугуевского района Харьковской области». В действительности Антон — дезертир. Он говорит со мной сейчас из Еревана. Говорит медленно, иногда не без труда подбирая слова, — три контузии всё-таки сказываются. Он не знает, что с ним будет завтра. Будущее туманно, горизонт планирования отсутствует, но он счастлив, что смог сбежать. Тем более что путь к свободе был куда дольше, чем война, — с сентября 2021 года, а по сюжету, наверное, единственный в своем роде — от белорусского политзаключенного до российского дезертира.
«За поджог генеральской машины мне пообещали 2000 долларов»
Впервые об Антоне Лысове я услышала в октябре 2021 года. С весны и до осени белорусский режим вел тотальную зачистку, и количество политзаключенных увеличивалось каждый день. Дело Лысова стало очень громким: молодой человек поджег автомобиль председателя комитета судебных экспертиз Беларуси, генерал-майора юстиции Алексея Волкова. Его задержали 1 октября 2021 года и обвинили в терроризме. По тому же делу арестовали гражданина Беларуси Захара Таразевича.
Кстати, Алексей Волков возглавил комитет судебных экспертиз только в октябре 2020 года, после пика белорусских протестов. А до того он был первым заместителем председателя Следственного комитета Беларуси и курировал уголовное дело против Сергея Тихановского и Николая Статкевича (белорусский оппозиционный лидер Статкевич и популярный блогер Тихановский были арестованы на пикете по сбору подписей в мае 2020 года, обвинены в подготовке массовых беспорядков и приговорены к большим срокам). Так что многие думали, будто поджог машины — это осознанная месть Волкову за участие в репрессиях. Белорусские правозащитные организации 12 ноября 2022 года, после приговора, признали Антона Лысова политзаключенным. Свою роль сыграли и личность потерпевшего, и закрытое судебное заседание в отсутствие процессуальных оснований, и нарушение права на справедливое судебное разбирательство. Но мотивы Антона оказались иными.
— Я тогда был совсем юным — 22 года, — говорит Антон. — Искал подработку. Предложение сжечь машину получил в даркнете. За поджог мне предложили две тысячи долларов. „
Это уже потом, посидев в белорусских тюрьмах и познакомившись с другими политзаключенными, я начал многое понимать и выработал собственную политическую позицию. А тогда мне было всё равно, просто нужны были деньги.
У меня из родственников — бабушка, которой сейчас 85, а тогда было 80, и сестренка 15-летняя. Я согласился и поехал.
В Минск Антон отправился из Чебоксар, где жил. Снял квартиру и несколько дней подряд ездил на разведку в поселок Зацень под Минском, где многие белорусские чиновники живут в домах, явно не соответствующих размерам их зарплат. Точный адрес он получил от того самого инкогнито в даркнете. Больших проблем с исполнением заказа он не видел. И даже один раз совершил попытку поджога, но неудачную: всю неделю лил дождь, и машина не загорелась. Зато следующим утром владелец автомобиля увидел пятно бензина на асфальте, и с того дня у его дома дежурила охрана.
— После той неудачной попытки Волков начал загонять машину во двор, а охрана находилась снаружи. Дом был обнесен забором, но в одном месте куска забора не было — обычная рабица, которую я в ночь на 1 октября благополучно разрезал и проник на территорию. Охранники находились с другой стороны дома. Я облил машину бензином и поджег. Потом быстро сел на велосипед и уехал в темноту. Меня никто не видел.
С момента поджога до задержания прошло 11 часов. Антон думал, что раз его не заметили прямо на месте — значит, всё сделал «чисто», и можно теперь не спешить. Если бы знал, говорит он, то не поехал бы в съемную квартиру спать — за 11 часов успел бы не только добраться до России, но и вылететь в Грузию, как и планировал. Но в квартиру вошли в четыре часа дня 1 октября. Дальше — СИЗО, суд, приговор.
Второй обвиняемый по делу о поджоге — 19-летний Захар Таразевич. С Антоном они никогда не были знакомы. Захар точно так же искал в даркнете возможность заработать. И в ночь поджога нашел-таки «подработку»: всё тот же неизвестный заказчик предложил ему поехать в Зацень и сфотографировать сгоревшую машину. Захар поехал, там его и «приняли». Вокруг дома суетились силовики, и у каждого проходящего мимо проверяли документы и телефоны. Впрочем, единственным прохожим оказался Захар. В его телефоне нашли всю переписку с заказчиком. Он так и не понял, что там вообще произошло, — подробностей ему никто не говорил.
Попытка сфотографировать сгоревший автомобиль для Захара Таразевича закончилась приговором в семь с половиной лет усиленного режима. Антона Лысова приговорили к десяти. И это еще можно считать везением: он признал вину, дал показания, и «терроризм» переквалифицировали на статью 218 УК Беларуси («умышленное уничтожение и повреждение чужого имущества, совершенные общеопасным способом, организованной группой, повлекшее причинение вреда в особо крупном размере»). Удивительно, но потерпевший не заявлял материальных претензий — вероятно, не хотел привлекать к имуществу лишнее внимание. „
— После задержания, когда меня доставили в ГУБОПиК, туда приехал министр внутренних дел Беларуси Кубраков. Давил на болевые точки, потом всадил меня головой в стену и сказал, что если я не буду говорить, то меня пустят по кругу.
Я дал признательные показания, вину не отрицал. Был сразу внесен в список экстремистов и в колонии сразу получил желтую бирку. Начальникам было всё равно, почему я это сделал: спалил машину генерала — значит, классовый враг. У меня была в Москве девчонка, я любил ее. Так вот, два года она мне писала, и я ей писал, но ни одного письма не получил. Она тоже. То есть они просто не пропускали наши письма.
«Попытаешься бежать — застрелим на месте»
В марте 2023 года Антон написал заявление об экстрадиции в Россию, и его, на удивление, удовлетворили. Обычно политзаключенных россиян из Беларуси не отправляют на родину. Но тут, вероятно, само уголовное дело и мотивы сыграли свою роль: не протестующий, не из оппозиционеров, просто решил денег заработать таким вот образом, так что, по большому счету, интереса для белорусских властей в качестве «перевоспитываемого» не представляет. И 7 декабря 2023 года Антона Лысова экстрадировали в Россию. Российский суд изменил приговор: вместо десяти лет — семь с половиной. Отбывать наказание Антона привезли в Чебоксары. Правда, перед экстрадицией успели внести в личное дело, помимо экстремизма, «склонен к побегу».
— Я для себя сразу решил, что если мне откажут в экстрадиции — буду пытаться бежать, — говорит Антон. — Думал, пусть лучше пристрелят, чем сидеть десять лет. И на двойном тетрадном листе нарисовал подробный план колонии. Разумеется, при последнем шмоне, когда меня уже вывозили из колонии, его нашли. Начальник режимного отдела увидел и говорит: «Да, твое счастье, что тебя в Россию увозят, иначе мы бы тебя сразу на полгода в БУР закрыли (БУР — барак усиленного режима. — Прим. авт.). Но склонность к побегу записать успели. Так что в чебоксарскую колонию я прибыл со всеми «регалиями» — экстремист, склонный к побегу.
Потом Антона начали возить в Новгород: полторы тысячи километров в одну сторону, и так несколько раз.
— Я когда-то давно был в Новгородской области в небольшом городе — красивый город, красивая природа. Это всё, что я помню. Но, оказывается, в тот день в городе был поджог машины. А тут готовый поджигатель, по такому же белорусскому делу сидит. У местных следаков сроки давности выходили, им нужно было на кого-то этот давний «глухарь» повесить. И меня возили туда-сюда, прессовали. Чтоб вы понимали, туда в вагонзаке ехать из Чебоксар — три недели. „
А в это время я еще узнал, что девушка моя вышла замуж. В общем, меня это всё морально раздавило. Я сломался. Признал вину и написал заявление с просьбой отправить меня на «СВО».
Меня вызвали, я что-то подписал, и через несколько дней, 6 мая 2025 года, всех желающих прямо из новгородского СИЗО увезли.
Желающих в том «призыве» было не так чтобы много — человек восемь-десять. К тому времени СИЗО стоял полупустым — во многих камерах вообще не было заключенных. Так, вероятно, по всей России — война открыла циничный социальный лифт: сел в тюрьму, уехал на войну, вернулся героем ко всем благам и льготам. Это объясняли и заключенным: и в чебоксарском СИЗО (до колонии Антон сидел там), и в новгородском по камерам ходили военные и рассказывали о выгоде подписания контракта. Впрочем, большинство заключенных в российских тюрьмах уже давно освоили маршрут.
Из новгородской тюрьмы Антона и других арестантов привезли в военкомат, где дали бумаги на подпись и вручили банковские карточки. Оттуда — в Воронеж. Сразу предупредили: если кто задумает сбежать — стрельба на поражение, никаких предупредительных. В Воронеже новобранцы провели месяц. Это называлось боевой подготовкой, но, по словам Антона, в действительности их ничему не учили: вывозили на полигон, где солдаты были предоставлены сами себе, потом увозили. А через месяц привезли в «ЛНР» — в пункт временной дислокации (ПВД).
— У меня в деле была пометка, что я склонен к побегу, — рассказывает Антон. — И меня сразу перед всем строем предупредили: «Лысов, попытаешься бежать — застрелим на месте». ПВД был большой — человек 500, около 30 блиндажей в лесу, несколько рот. Все бывшие заключенные были в роте В. Сейчас в живых осталось человек пять. Это 82-й мотострелковый полк. Оттуда нас отправили в Белгородскую область, в Шебекино. Там тоже есть ПВД, только маленький, — туда привозят непосредственно перед заходом в Украину. Там уже выдали оружие и гранаты. Только практически никто ими не успевает воспользоваться: или дроны убивают, или минометы, или просто расстреливают. Я взял белорусский позывной — «Волат» (по-белорусски «богатырь». — Прим. авт.).
«Я 200, я 200!»
Антона Лысова и его сослуживца в конце мая 2025 года отправили в Волчанск (печально известный город в Чугуевском районе Харьковской области, от которого чуть больше пяти километров до границы с Россией; место интенсивных боевых действий). О том, чтобы сбежать, не было речи. Тем более что с ними через лес шли два проводника, которые одновременно выполняли роль конвоиров. На каждой позиции, до которой они доходили, проводники менялись, и солдат передавали из рук в руки. Антон вспоминает, что вокруг стоял сильный запах разлагающихся трупов — тела никто и не думал вывозить. На четвертой по счету позиции собрались десять человек, и прозвучал приказ: идти и закрепиться на агрегатном заводе. Последний уже несколько раз к тому времени переходил из рук в руки. Когда в Волчанск пришел Антон, завод как раз отбили россияне.
— Нам сказали, что надо туда перебраться, а это метров двести, — говорит Антон. — А там нет такого, что половина города в руках одного войска, вторая половина в руках другого. Там всё хаотично разбросано, повсюду стрельба и дроны. С нами еще два лейтенанта были. Мы побежали. По нам начали стрелять со всех сторон. И мы побежали обратно. Города там уже нет — россияне сровняли его с землей. И наша позиция была в руинах коттеджа. Там двери нет, чтобы открыл, зашел и закрыл, — там прыгаешь в подвал, а сверху чем-то вроде самодельного люка закрываешь, чтобы дрон не залетел. И только мы начали запрыгивать обратно, сработали АГС (автоматические гранатометные системы. — Прим. авт.). „
Китайцу, который с нами был, ноги оторвало, лейтенант погиб, мне осколки в ногу и в трицепс попали, причем в ногу под коленом, сухожилие задето.
Я помощь себе оказал, жгуты наложил, но хромал. И мне, раненому и хромому, говорят: «Завтра ты, Волат, пойдешь один».
Куда — на этот вопрос командиры ему не ответили. Ты, мол, иди и слушай рацию, а мы тебя дроном сопровождать и направлять будем. В четыре утра Антон вышел и наконец получил приказ: зайти в погреб разрушенного дома и там окопаться. Начал копать в углу погреба. В этот момент дрон сбросил гранату. Осколками пробило щеку, выбило несколько зубов, на лице — рваные раны, кровь хлещет. От количества льющейся крови Антон не понял, куда ранен, и стал кричать в рацию: «Я 200, я 200!» Потом сообразил, что руки-ноги целы, а пострадало только лицо, и продолжил копать. Летали дроны, били минометы, а потом в какой-то момент в погреб залетел дрон на оптоволокне. Антон зажал уши и открыл рот в ожидании взрыва. Десять секунд — и черный экран перед глазами.
— Я ничего не слышал, не видел и не понимал, — говорит Антон. — Меня выключило полностью. Потом услышал жуткий хрип, как будто рядом душат кого-то. Оказывается, это я так дышал. Я не знаю, сколько пролежал без сознания, — мне кажется, несколько дней. Погреб был разрушен, я лежал под кирпичами. Постепенно начал шевелить руками, ногами. Дроны надо мной уже не летали: вероятно, все подумали, что я мертв. Я и сам подумал: мне не выбраться из этой лисьей норы, так лучше перерезать себе горло, чтобы не умирать в мучениях. Но ножа у меня тоже не было.
У Антона, лежащего в погребе под кирпичами, не было не только ножа: еды, воды, рации тоже не было. Руками он выкопал ямку в земле, и спустя какое-то время там стала собираться грязная вода. Точно так же, руками, постепенно разгребал кирпичи вокруг. Но в основном лежал, время от времени впадая в забытье. „
От голода начались галлюцинации: ему казалось, что туда, в подвал, спускаются люди и приносят сгущенку. Он подносит банку сгущенки ко рту, и она исчезает.
А потом дают воду, и она тоже исчезает. Самую отчетливую галлюцинацию Антон хорошо помнит: ему привиделись два человека, которые пришли в погреб и предложили: давай мы тебя за два миллиона рублей эвакуируем. Антон в забытьи успел подумать, что денег у него нет, но согласился. А потом два дня, выныривая из бессознательного состояния, ждал спасителей. И удивлялся, почему они до сих пор не пришли. В таком состоянии в том погребе он провел много дней.
— Приходя в сознание, я продолжал копать в надежде откопать что-нибудь нужное для сохранения жизни. И однажды откопал рации. У меня с собой их было две. В одной к тому времени уже села батарейка, в другой оставалось чуть-чуть заряда. Я каждый день включал ее буквально на минуту и выходил на связь. Но меня никто не слышал. Военные же меняют волны периодически, чтобы не прослушивали, и та волна уже была пустая. В конце концов я почувствовал, что теперь уже точно всё. У меня не оставалось сил. Я к тому времени потихоньку откопался из завалов, но что делать дальше? Выйти? А куда, если кругом стрельба? И в тот день, когда я решил, что выхожу на связь в последний раз, меня случайно услышал связист, который как раз в это время менял волны. Он сказал: «Хорошо, мы отправляем дрон, иди за ним, он тебя выведет».
После трех недель голода и забытья, раненый и хромой, Антон шел через лес за дроном. Вспоминает, что иногда падал и терял сознание, иногда полз. Но расстояние в семь километров преодолел (рассказ про то, что происходило с ним в том лесу во время боевых действий, невозможно независимо подтвердить. — Прим. ред.). Правда, ходить уже не мог — в белгородскую больницу его везли лежачим и по больнице первые дни возили на каталке. Вода, которой теперь было вдоволь, проливалась сквозь пробитую щеку. Антон решил бежать и начал просить отправить его в московский госпиталь, где ему смогут сделать пластическую операцию, а сам в это время думал: оттуда удрать будет легко. В конце концов главврач сказал: «Лысов, ты вынес мне мозг, завтра я тебя выписываю». И выписал. На следующий день за Антоном приехали и забрали в часть — прямо с костылями.
«На территории части выкопали семь трупов»
— Я был в то время просто калека, — говорит Антон. — Месяц в части просто на посту стоял, по хозяйству помогал. В это время у нас командир штаба, подполковник, себя гранатой подорвал. Его позывной был Студент. Оставил записку. Начались очень серьезные проверки. И на территории части выкопали семь трупов. То есть расстреливали прямо в части за отказ выполнять какой-то приказ. Причем их потом только спустя несколько месяцев объявляли пропавшими без вести. А до того просто забирали карточки и каждый месяц спокойно снимали с них поступления. Весь командный состав посадили, им пожизненное грозит. Я с ними потом пересекался в военной полиции, когда меня задержали. Никто из нас не знал фамилии друг друга, тем более командиров, но могу перечислить позывные. Езид и Физрук — из высшего командного состава, Ленин и Батэс — из лейтенантов. Еще в причастности к убийствам и вымогательствам обвинили солдат — Пуха, Кадета и Золотого (нам не удалось найти свидетельств этого уголовного дела. — Прим. ред.).
А задержали Антона при попытке бежать. После тех проверок большинство контрактников быстро отправили на фронт, в лес под Волчанском. Антон только неделю как начал ходить без костылей, но это никого не волновало. В лесу он месяц занимался мелкими хозяйственными делами и рыл блиндажи. А потом командиры объявили, что завтра отправляют его снова на фронт, в самое пекло. Он решил, что сейчас самое время бежать. Точнее, идти. И пошел в сторону России, пока не вышел из леса и не оказался лицом к лицу с военной полицией. «Вэпэшник» спросил: «Ты, что ли, Волат? Ну пойдем». Антон ответил: «Пойдем, только давайте, чтобы всё по закону».
Его отвезли в военную полицию и посадили в камеру. Там он и встретился со своими бывшими командирами из части 52033. Он был искренне рад тому, что оказался там именно сейчас, а не месяцем раньше: тогда, до самоубийства подполковника, проверок и обнаружения трупов, его бы просто расстреляли. А сейчас в части боятся резких движений и по крайней мере не убивают контрактников просто так.
Через два дня за ним приехал майор из части и увез его в Шебекино. А еще через три поступил приказ возвращаться на фронт. И тогда Антон отказался его выполнять. После ЧП в части постоянно дежурили «вэпэшники». Антон понимал, что его не расстреляют.
— «Вэпэшник», который был в части, говорит мне: «Ты отказываешься ехать на фронт? Тогда едешь в тюрьму». „
В тюрьме я провел ночь, а утром мне сказали: «Ты же понимаешь, что мы тебя всё равно вывезем. Скотчем к грузовику примотаем, и когда прилетит дрон, мы все разбежимся, а ты останешься и погибнешь». Я отвечал, что мне уже всё равно.
В итоге меня хоть и не примотали к грузовику, но бросили в кузов с обмотанными скотчем руками. И привезли в тот же волчанский лес. Само собой, там меня встретили «с распростертыми объятиями». Привязали к дереву, где я простоял с утра до вечера, а вокруг летали дроны. Они, вероятно, этого и добивались: чтобы меня убило дроном. А вечером сказали: ты должен искупить вину, завтра идешь на задание.
Антону вместе с двумя другими солдатами приказали перейти реку Северский Донец и протянуть через нее веревку, чтобы по ней штурмовикам могли передавать провизию.
— Я этим 19-летним пацанам говорю: вы понимаете, что нас убьют дроны сразу же, мы не перейдем эту реку? Они отвечают: а что делать, выбора нет. Я понимаю, что сваливать нужно сейчас, потом уже некому будет. И мы пошли будто бы на задание, а я обходными путями в обратном направлении. Это было 3 сентября прошлого года. По дороге меня нагнала машина с «ахматовцами». Попросил подвезти до границы — мол, я оператор беспилотников, на позицию возвращаюсь. Никто ничего и не спросил — им до меня дела не было, подвезли. От границы схватил такси до ближайшего населенного пункта. Оттуда — до Белгорода. Спасибо таксистам, которые возили обходными путями, чтобы не нарваться на пост военной полиции.
В ближайшем населенном пункте Антон купил гражданскую одежду, сжег форму, выбросил жетон и добрался до Чебоксар. К родственникам даже не совался — спрятали друзья, через них и связывался с сестрой и бабушкой. Он запутывал следы, но оказалось, что его никто не ищет: спустя некоторое время сестра Антона получила извещение из военкомата о том, что ее брат пропал без вести 3 сентября (имеется в распоряжении редакции). В это время он уже был в Чебоксарах и ждал инструкций от «Идите лесом».
Оказалось, что система имеет гигантские дыры: первые полгода после отправки извещения о том, что человек пропал без вести «при выполнении боевых задач», информация остается внутренней и из военкомата ни в какие гражданские структуры не поступает. Спустя шесть месяцев по заявлению родственников суд признаёт человека безвестно отсутствующим, и вот тогда об этом уведомляются миграционная служба и прочие госорганы. И Антон Лысов, будучи официально пропавшим без вести, спокойно пошел в миграционную службу и заявил об утере паспорта. Получил новый и в тот же день вылетел в Ереван: паспортистка предупредила, что о выдаче паспортов они уведомляют военкомат, так что времени не оставалось. К слову, выезд прошел без всяких проблем на границе. Выходит, с момента подписания контракта Антон Лысов был де-юре свободным человеком: ни тюрьмы, ни запрета на выезд. „
— Когда я подписывал контракт, я думал, что я самый умный и сейчас всех перехитрю и просто сбегу. В итоге мне это и удалось, но какой ценой? Если бы я заранее знал цену свободы, предпочел бы досидеть срок, — говорит Антон.