Граждане Казахстана 15 марта придут на избирательные участки, чтобы — и в этом нет никаких сомнений — большинством голосов поддержать проект новой Конституции. Основной закон страны меняли относительно недавно — в июне и сентябре 2022 года. Однако с тех пор контекст и внутри страны, и за ее пределами изменился. Президент Касым-Жомарт Токаев хочет еще больше повысить управляемость системой, и изменение Конституции — подходящий инструмент для этого. Не случайно в тексте нового основного закона оставлены лазейки, которые при желании можно использовать для ограничений прав и свобод человека. Важно и то, что на горизонте уже виден 2029-й, когда истекают полномочия Токаева. Обновление Конституции может означать как подготовку к транзиту власти его преемнику (и с этой точки зрения эксперты рассматривают воссоздание поста вице-президента), так и желание «обнулить» срок. О том, по каким дорогам может пойти Казахстан, — в материале специалиста по региону Романа Черникова.
Новый и еще новее
В конституционных изменениях в Казахстане легко запутаться. Даже тот проект основного закона, что вынесли на референдум 15 марта, публиковали в два подхода. Сначала 31 января на всеобщее обозрение выставили один вариант. Подконтрольные СМИ с восторгом описывали изменения: переписаны 77 статей, а это аж 84% текста документа.
Но потом оказалось, что опубликованный текст — не окончательный. Доработку продолжали до 12 февраля. Гражданам предложили направлять свои предложения через порталы eGov и eOtinish (хотя они делали это и раньше — в течение полугода до 30 января, и чиновники даже указывали на конкретные статьи, написанные «по воле народа»).
Февральские доработки оказались значимыми. К примеру, теперь президент только «вправе распустить» (а не «распускает») парламент, если тот дважды отказывается утвердить его кандидатов на посты вице-президента и премьера, а также некоторых других чиновников.
Изначально инициатива, которая привела к воскресному референдуму, зародилась вследствие сентябрьского предложения президента Касым-Жомарта Токаева сделать двухпалатный парламент однопалатным. Тогда это еще можно было назвать просто реформой, но потом изменений стало больше. Когда в январе президент захотел вернуть пост вице-президента (он был в стране на заре независимости, до 1996 года), стало очевидно: это уже полноценное переустройство системы власти. Об этом говорил и сам Токаев — еще до того, как назвал процесс принятием новой Конституции, а не реформированием старой.
В предыдущий раз шумно и громко Конституцию меняли в 2022 году — после того как в январе в стране отгремели самые масштабные протесты за историю независимости (эти события часто называют просто «Кантар» — то есть «январь»). Тогда по всей стране висели плакаты, обещающие «Новый Казахстан» («Жаңа Қазақстан»), но на деле изменения оказались скорее косметическими. Политтехнологи сделали упор на поправке, что отныне «земля и ее недра принадлежат народу». Что с того самому народу — не очевидно (ведь управляет природными ресурсами все равно государство), но звучит красиво.
Еще была серия поправок, которые можно назвать «антиназарбаевскими». Во-первых, из документа убрали титул Первого Президента. Во-вторых — запретили родственникам действующего главы государства занимать посты не только во власти, но и в «квазигосударственном секторе» (например, инвестиционном холдинге «Самрук-Казына»). Логика проста: чтобы Токаев со временем не стал — в плохом смысле — «новым Нурсултаном Назарбаевым».
Казалось бы, радикальных перемен на тот год уже было достаточно. Но не для Казахстана. Уже 1 сентября, спустя три месяца после референдума-2022, Касым-Жомарт Токаев объявил, что готов лишить себя возможности переизбираться. Вместо двух президентских сроков по пять лет он решил установить только один — семилетний.
Для постсоветского пространства, а тем более для Центральной Азии, это революционное заявление — такое было только в Кыргызстане, но даже там быстро откатились назад (и впоследствии стали чемпионами по «закручиванию гаек»). Второй раз за год референдум не проводили — изменение Конституции утвердил парламент. Для этого нужны были две трети голосов в обеих палатах. Тогда же столицу переименовали из Нур-Султана обратно в Астану. Это можно было считать по-настоящему важным признаком избавления от наследия Назарбаева (тем более что потом стали переименовывать и многое другое, связанное с его именем).
Турбулентность обязывает
Тогда считалось, что Новый Казахстан уже наступил. Но, видимо, это было не так, ведь спустя четыре года возник еще один референдум по изменению Конституции. И хотя многие задаются вопросом, к чему такая спешка, ответа на него может вообще не быть. „
Дело в том, что власти Казахстана привыкли играть на опережение, чтобы всегда удерживать повестку в своих руках. Это подается как великая мудрость руководителей — они решают проблему, не дожидаясь кризиса.
То же самое было и при Назарбаеве. Он просто проводил досрочные выборы, а эксперты российских и западных институтов пытались раскрыть тайный смысл. Готовится транзит? Казахский лидер болен и вот-вот умрет? Он что-то знает о зловещих планах Москвы и пытается ее опередить? Сами власти обычно объясняли свое решение абстрактным понятием «глобальная турбулентность».
Токаев успешно позаимствовал эту риторику и использовал ее накануне референдума. «Каждый год текущего десятилетия оказывается сложнее предыдущих. Этот процесс находит свое отражение в социальных сетях, где правда тесно переплелась с кривдой, конспирология — с дезинформацией, боль и трагедии — с праздниками и весельем, — пугал он региональных депутатов. — Таков сегодняшний мир, вступивший в эпоху искусственного интеллекта. Прошедшие две недели наглядно показали всему мировому сообществу, насколько опасной, непредсказуемой, поистине турбулентной, то есть нестабильной, стала жизнь на Земле».
Речь шла об обострении на Ближнем Востоке из-за ударов США и Израиля по Ирану. Токаев даже сделал неожиданный намек на события в Исламской Республике: «Теперь мы убедились в том, что ультраконсервативные политические системы, опирающиеся на религиозную архаику, имеющие ошибочное понимание национальной гордости и национальных интересов, нежизнеспособны и поэтому обречены на провал. Противиться движению вперед — значит пятиться назад, идти против законов бытия».
Отметим, что когда в стране не было досрочных выборов или переписывания Конституции, там принимались не менее «судьбоносные» концепции развития, такие как «Казахстанский путь — 2050» или «Мәңгілік Ел». Они состояли из малосодержательных фраз о независимости, стабильности, межэтническом согласии и устремлении в будущее, но обсуждались так, будто Казахстан больше никогда не будет прежним. Видимо, в логике властей это нагнетание тревожности должно было заставить народ сплотиться вокруг лидера.
К таким же «судьбоносным решениям» можно отнести и латинизацию алфавита — запущенную при Назарбаеве, несколько раз переосмысленную (первый вариант латиницы был ужасно неудобным из-за множества апострофов — ими обозначались особые звуки) и почти свернутую при Токаеве. Во всяком случае, все плакаты с призывами идти на референдум 15 марта были написаны кириллицей — как и сам бюллетень.
И все же к нынешним изменениям в Казахстане не стоит относиться иронично — они и правда затрагивают слишком многое, чтобы быть декоративными.
Вычислить вектор
Поначалу проект новой Конституции Казахстана привел экспертов в замешательство. Например, политолог Екатерина Шульман не захотела как-то однозначно охарактеризовать ее содержательную часть — дорога ли это к демократизации или наоборот, к усилению личной власти Токаева. При этом российский опыт подсказывал: „
опасаться стоит того, что все переписывание Конституции Токаевым — лишь ширма, чтобы провести «обнуление» сроков и остаться у власти после 2029 года.
«Если ты не занимаешься континуизмом [продлением властных полномочий. — Прим. ред.], ты не настоящий автократ, — отмечала Екатерина Шульман. — Если останется нынешняя конституционная норма об однократном семилетнем президентском сроке и действующий президент эту норму соблюдет и не сделает, не пропишет исключение для себя лично, мы не сможем сказать, что новая Конституция более авторитарная, чем предыдущая».
Казахстанские депутаты, которых нельзя заподозрить в нелояльности, тоже почти единогласно утверждали, что никакого продления полномочий Токаева после 2029 года не будет. «У нас в Конституции ясно написано, что президент может быть президентом один раз на семилетний срок, — сказал депутат Айдос Сарым. — Я поэтому думаю, что в 2029 году у нас будет третий президент, а спустя семь лет, в 2036-м, у нас будет четвертый президент, и так далее».
Тезис, что «в Конституции ничего об обнулении нет», встречается повсюду, но тут надо возразить, что о таком в Конституции и не пишут. Это скорее прерогатива Конституционного суда, который будет трактовать нормы после принятия нового основного закона. Поэтому абсолютной уверенности в том, что Токаев не решит остаться, не будет как минимум до 2028-го, когда на горизонте может появиться очевидный преемник.
Учитывая 28-летнее правление Нурсултана Назарбаева, подготовка к транзиту власти — такой же привычный процесс в Казахстане, как переписывание Конституции. Как выражался Владимир Путин, «рыскать глазами» там начали очень давно, и близкие к власти люди даже делали намеки на конкретных преемников (например, зятя Назарбаева Тимура Кулибаева или дочь экс-президента Даригу).
Есть потенциальный преемник и сейчас — это бывший политолог, а затем государственный советник Казахстана Ерлан Карин, который возглавлял конституционную комиссию. Но говорить об этом с какой-то уверенностью можно будет лишь в том случае, если его сделают вице-президентом.
Полномочия вице-президента глава государства определяет сам (в «черновике» от 30 января его функции были описаны в общих чертах, но в «чистовике» их убрали вовсе). „
Получается, что любого потенциального кандидата можно для проверки подержать на этой должности без особенного риска, а потом снять — и для этого (в отличие от назначения) не надо даже спрашивать разрешения у Курултая.
К вице-президенту же переходят полномочия главы государства в случае его добровольного ухода в отставку, тяжелой болезни, смерти или отрешения от власти парламентом (такое теоретически возможно, но эта процедура очень сложная и о ее реализации всерьез никто никогда не задумывался).
Суперпрезидент Токаев
При этом многие казахстанские правозащитники обращают внимание на то, что теперь система власти становится более авторитарной и «суперпрезидентской» (хотя именно с этой характеристикой власти Казахстана боролись на словах с 2019 года). Об этом, в частности, заявил BBC главный эксперт-консультант Казахстанского международного бюро по правам человека (КМБПЧ) Евгений Жовтис.
Эксперт имел в виду, что по новой Конституции президент сможет напрямую, без согласования с парламентом (Курултаем) назначать ключевых чиновников: председателей Конституционного и Верховного судов, Нацбанка, Комитета национальной безопасности, ЦИКа, Высшей аудиторской палаты и Высшего Судебного Совета, генпрокурора, начальника Службы государственной охраны, уполномоченного по правам человека.
Таким образом, Курултай сохраняет контроль только над назначением премьер-министра и вице-президента. Но, учитывая казахстанские реалии, этот контроль в любом случае будет формальным. При прежней Конституции, когда для назначения этих чиновников требовалось участие парламента, никто тоже не ждал сюрпризов.
Получается, реально влияющим на политический расклад остается нововведение об однопалатном Курултае, избранном исключительно по пропорциональной системе, безо всяких квот. До этого «свои» люди в парламенте были и у президента, и у Ассамблеи народов Казахстана — консультативного органа, в котором заседали представители различных этносов республики. Предполагалось, что такая квота позволит никого не обидеть и избрать своего депутата и корейцам, и уйгурам, и, разумеется, русским. „
За отмену такой практики выступал лично Токаев, отмечая: «Депутаты должны избираться по единым правилам, без каких-либо исключений и привилегий».
Эта идея выглядит прогрессивной. Но в условиях Казахстана это не будет означать расцвета демократии. Никаких оппозиционных партий, которые смогут участвовать в выборах, в стране нет. И они точно не возникнут к лету, когда в стране будут проводить досрочные выборы, — ведь Мажилис и Сенат нужно будет превратить в Курултай. Получается, система отбора депутатов просто станет проще, без лишних этапов. Но сами они как были весьма послушными, так и останутся.
Свобода в рамках
Как обычно бывает при обсуждении Конституции, больше всего разговоров возникает вокруг символических слов и формулировок — которые «задают дух», но не имеют прямого юридического отражения. В России, где референдум по поправкам в конституцию прошел в 2020 году, это были слова о «государствообразующем народе» и «вере в Бога». В Казахстане же немало внимания уделили тому, что в «черновике» русский язык использовался «наравне» с казахским, а в «чистовике», который выносится на референдум, — «наряду». А «наряду» может означать совсем не «наравне», а в куда меньшей степени.
Сам Токаев считает такие опасения необоснованными. «Забавно читать подобного рода статьи с многочисленными стилистическими и грамматическими ошибками, их авторы радеют за русский язык, а сами толком его не знают, — сказал он на форуме региональных депутатов. — Между тем сам факт опубликования текста новой Конституции на казахском и русском языках, имеющих одинаковую юридическую силу, в качестве официального документа говорит о многом и в комментариях и, тем более, в оправданиях не нуждается».
Многих беспокоит такой пункт: «Реализация прав и свобод человека и гражданина не должна нарушать права и ограничивать свободы других лиц, посягать на основы конституционного строя, общественный порядок, здоровье граждан и нравственность общества». „
Это классическая «резиновая» формулировка, которая может означать всё, что захочет конкретный чиновник.
Пугают и эти слова: «Информация о движении денежных средств и активах некоммерческих организаций, получаемых от иностранных государств, международных и иностранных юридических лиц, иностранных граждан и лиц без гражданства, должна быть открытой и доступной в соответствии с законами Республики Казахстан». Как пишутся, ужесточаются и используются законы, ограничивающие деятельность НКО, хорошо видно на примере России.
При этом власти пытаются представить ситуацию так, будто нынешняя Конституция описывает права человека лучше всех предыдущих, и теперь они точно защищены. Сам Токаев говорил: «Раздел, посвященный защите прав и свобод человека, стал самым объемным — 30 статей. Это почти треть Основного закона, а, к слову, раздел о президенте состоит всего из 10 статей».
На этом же делали упор и прочие провластные спикеры. «В преамбуле впервые в истории нашей страны декларируется неукоснительное соблюдение прав и свобод граждан, — отмечал уполномоченный по правам человека в республике Артур Ластаев. — Теперь это закреплено одним из принципов деятельности государства. Его введение встроит приоритет прав человека в ДНК всех основных общественных институтов».
Преамбулу и правда переписали полностью. Но это несложно: старая была слишком короткая. Туда добавили «тысячелетнюю историю Великой Степи», преемственность которой сохраняет Казахстан, «унитарный характер государства», стремление «к миру и дружбе со всеми странами» и «необходимость бережного отношения к природе». Но важным из этого можно назвать разве что унитарность.
Президент на развилке
Кстати, именно в унитарных государствах чаще всего бывает однопалатный парламент. А вот двухпалатный обычно нужен для того, чтобы отдельно представлять регионы.
При этом государства, которые делают упор на стабильность и готовятся к «турбулентности», часто придумывают некий квази-парламент. Лучший пример — Лукашенко и его Всебелорусское народное собрание, которое стало конституционным органом после референдума 27 февраля 2022 года.
В Казахстане тоже создается новый орган с правом законодательной инициативы — Народный совет (Халық Кеңесі). Он заменит собой уже упоминавшуюся Ассамблею народов Казахстана и придуманный после января 2022 года Национальный Курултай — не парламент, а консультативно-совещательный орган, куда входили общественные деятели, политики, представители НКО, бизнеса, экспертного сообщества. В чем была функция Курултая (кроме очевидной — как-то продемонстрировать изменения в стране после тяжелого кризиса), объяснить непросто. Этот орган собирался всего раз в год. Там выступал Касым-Жомарт Токаев и принимались красивые, но малозначительные решения — например, вернуть звание «Народный писатель Казахстана» и учредить аналогичные для рабочих профессий.
Теперь Касым-Жомарт Токаев объявил, что «их [то есть Ассамблеи народов и Национального Курултая. — Прим. ред.] исторические миссии можно считать фактически успешно завершенными». У нового Народного совета куда больше полномочий. Этот орган может не только сам вносить законы, но и выступать с инициативами по проведению референдумов, а в конституционном законе о нем (который еще не написан) могут появиться и более серьезные полномочия. В мирное время Народный совет может стать местом почетной пенсии для чиновников, а во время кризисов ему может быть найдено и другое применение.
Касым-Жомарт Токаев явно не политик западного типа (как, скажем, лидеры Армении и Молдовы Никол Пашинян или Майя Санду), а его политика вызывает много вопросов. Но, так или иначе, пока что он не взял назад свое обещание уйти с поста в 2029 году. Сейчас Токаев стоит на развилке и вполне может свернуть в сторону большей открытости. Но пока он хочет еще больше повысить управляемость системой, и изменение Конституции — подходящий инструмент для этого.

Президент Кыргызстана Садыр Жапаров на этой неделе сделал еще один шаг к укреплению своей единоличной власти в республике, которая стремительно движется по пути ограничения свобод и не скрывает ориентации на Москву. Он отправил в отставку Камчыбека Ташиева — главу всесильного Госкомитета национальной безопасности (ГКНБ) и вице-премьера страны. Жапаров и Ташиев де-факто составляли правящий тандем, который в стране называли «Эки дос» — «Два друга». Объясняя 13 февраля свое решение, президент заявил: в случае его бездействия кыргызский народ в ближайшее время «начал бы делиться на две части». Еще недавно многие считали Ташиева преемником Жапарова и потенциальным участником рокировки, подобной тому, что произошла в России в 2011–12 годах. Вместе с тем некоторые эксперты указывали на то, что глава спецслужбы все чаще проявлял себя как альтернативный центр силы. Отставка состоялась на фоне призывов к президенту Жапарову объявить о скорейшем проведении выборов главы государства. Эксперт по региону Роман Черников разбирался в ситуации специально для «Новой-Европа».
Шесть или пять
Политический кризис в Кыргызстане начался в конце января, когда исполнилось ровно пять лет нахождению Садыра Жапарова на посту президента республики. И это не случайно. Сразу после проведения досрочных выборов и инаугурации в январе 2021 года новый глава государства занялся изменением Конституции — ее было решено переписать под президентскую республику. Состоявшийся 11 апреля того же года референдум завершился успехом для его инициаторов. В результате реформы вместо одного президентского срока на шесть лет была прописана возможность переизбрания. При этом один срок теперь — это пять лет.
В России или других странах постсоветского пространства (к примеру, в Узбекистане) изменение Конституции, подобное тому, что произошло в Кыргызстане, наверняка означало бы «обнуление» сроков действующего лидера. То есть президент досидел бы свой шестилетний срок по старой Конституции, а потом претендовал бы еще на два пятилетних — по новой. Но в кыргызском законе было прописано переходное положение: «Президент Кыргызской Республики, избранный в 2021 году на 6 лет, осуществляет полномочия в соответствии с Конституцией. Срок избранного Президента на 6 лет засчитывается как первый срок избрания в соответствии с настоящей Конституцией».
Казалось бы, все ясно: Жапаров должен пробыть на посту шесть лет — до января 2027-го, а потом имеет возможность избраться на один пятилетний срок. Но в конце января этого года некоторые эксперты стали рассуждать о том, что норма прописана двусмысленно. Раз Жапаров «осуществляет полномочия в соответствии с Конституцией», то и его срок должен отчитываться по ней. А следовательно, согласно этой логике, уже сейчас он находится у власти незаконно — ведь выборов по прошествии пяти лет не было.
В результате этой дискуссии в соцсетях появилось коллективное письмо с 75 подписантами — бывшими чиновниками (включая четырех экс-премьеров), известными учеными и спортсменами. Они призвали «безотлагательно инициировать новые выборы президента Кыргызстана», чтобы «избежать различных толкований, дополнительных разъяснений, общественных споров и возможных обращений в Конституционный суд».
СМИ опубликовали обращение 9 февраля, причем, как рассказал «Новой-Европа» один из бишкекских журналистов, просьба распространить письмо исходила от гендиректора телеканала «Регион» Откурбека Рахманова. Его считают приближенным отправленного в отставку спустя два дня Камчыбека Ташиева.
Именно канал «Регион» распространил комментарий генерала Ташиева по этому поводу. Он звучал так:

«В связи с ухудшением здоровья, с разрешения президента, я прибыл в Германию — необходимо было пройти обследование в месте ранее проведенной операции. Однако вчера я узнал, что освобожден от должности. Для меня это стало полной неожиданностью. Как бы ни сложились обстоятельства, мы обязаны исполнять решение президента. Перед государством, народом и президентом я служил честно и преданно — и этим горжусь. Единственное, о чем сожалею, — что не смог лично попрощаться с личным составом».
Одной лишь отставкой Ташиева президент не ограничился: он также вывел из-под ведения ГКНБ два важные структуры — погранслужбу и службу госохраны. 13 февраля в интервью информагентству «Кабар» президент Жапаров заявил: «Мир меняется, и наши государственные институты должны идти в ногу со временем, обновляться и развиваться, поэтому в ГКНБ будет проведена качественная реформа, отвечающая современным угрозам и глобальным изменениям».
«Два друга»
Значимость фигуры Камчыбека Ташиева для Кыргызстана под руководством Садыра Жапарова сложно преувеличить. Президент не раз заявлял о дружбе с ним, выкладывая массу совместных фотографий, из-за чего их неформальный тандем получил название «Эки дос» — два друга. Правда, в самом начале своего правления Жапаров называл имя еще одного друга — Таланта Мамытова. Вместе с ним их называли «три мушкетера».
«К этому мы долго шли. И достигли не за четыре месяца, а за десять лет — с 2010 года шла работа», — говорил президент Жапаров в интервью «Коммерсанту» сразу после победы на выборах. А на уточняющий вопрос, кто такие «мы», ответил: «Я, Камчыбек Ташиев, Талант Мамытов». Мамытов стал спикером парламента сразу после революции 2020 года, а в ноябре и декабре даже был и. о. президента — Жапаров оставил эту должность для участия в выборах. Но «в обойме» он оставался только два года, после чего добровольно ушел в отставку.
В последние годы в Кыргызстане все чаще говорили о том, что Ташиев может стать преемником Жапарова на следующих выборах. Идея выглядела довольно странно — зачем передавать власть кому-то, если есть законная возможность править дальше самому. Тем более что Жапаров выглядит моложе и здоровее, а Ташиев уже не первый раз вынужден лечиться за границей — операцию на сердце ему сделали еще в 2021 году, и с тех пор он имеет дело с ее последствиями. Тем не менее, тема с «рокировкой» обсуждалась.
Один из самых опытных экспертов по региону Аркадий Дубнов считал, что идея выдвижения Ташиева в президенты могла быть связана с досрочными парламентскими выборами 30 ноября прошлого года. «Увеличение временного зазора между парламентскими и президентскими выборами до 14 месяцев может быть использовано для мощной политтехнологической кампании, конечной целью которой станет подготовка кыргызского электората при наличии «ручного» парламента к очевидной необходимости поддержать властную рокировку — согласиться с избранием следующим президентом Кыргызстана генерала Камчыбека Ташиева», — писал Дубнов. Он отмечал, что при таком сценарии Садыр Жапаров, разумеется, останется «членом правящего дуумвирата», «и не так важно, в каком статусе, — постсоветское пространство может предложить различные примеры».
Между тем, региональные СМИ также отмечали, что глава ГКНБ, популярный среди силовиков, националистически настроенных кыргызов и части элиты юга страны, все чаще проявлял себя как альтернативный центр силы — например, публично критиковал министров, вмешивался в экономические вопросы и так далее. Кроме того, деятельность ГКНБ время от времени затрагивала и интересы кланов, близких к самому президенту. На этом фоне Жапаров мог начать видеть в Ташиеве угрозу.
Ташиев любые предположения о своих президентских амбициях отвергал, утверждая, что ему «никакие выборы не нужны», а сам он полностью занят «выполнением поручений президента» — в первую очередь, касательно борьбы с коррупцией.
Кыргызская «кустуризация»
Как отметил 13 февраля президент Жапаров, ГКНБ при Ташиеве выполнил возложенную миссию, а по некоторым направлениям «даже перевыполнил ее». Речь, вероятно, именно о борьбе с коррупцией, с чем Ташиев действительно преуспел. В одном из своих последних выступлений он заявил, что за пять лет правления Жапарова в бюджет было возвращено 352 млрд сомов, или 4,025 млрд долларов.
Но это, по мнению собеседника «Новой-Европа» в Бишкеке, лишь дестабилизировало государство. «Ташиев невероятно обогатил свой клан и при этом обезжирил 80% элит, — говорит бывший сотрудник правительства Кыргызстана. — Среди моих знакомых состоятельных людей в СИЗО или на допросах побывали почти все. Возьмите хотя бы бывшего премьера Мухаммедкалыя Абылгазиева. Он попал в ГКНБ еще в январе 2021 года и вышел, отдав государству 570 тыс. долларов — 50 млн сомов. И это наверняка еще не все — могли потребовать отдельно внести деньги в “личную кассу”».
Удивительно, но после этого Мухамедкалый Абылгазиев оказался среди подписавших то самое «письмо 75», которое, по данным «Новой-Европа», распространял приближенный Ташиева — Откурбек Рахманов. Некоторые другие подписанты этого письма тоже ранее были вынуждены так или иначе контактировать с ГКНБ.
Другой экс-премьер, Жанторо Сатыбалдиев, проходил по нашумевшему делу о бишкекской ТЭЦ, которая вышла из строя в 30-градусные морозы зимой 2018 года. В 2022 году он вышел на свободу, не отсидев свой семилетний срок.
Еще один бывший глава правительства, Турсунбек Чынгышев, напрямую причастен к самой главной, по мнению Ташиева, ошибке властей Кыргызстана — передаче месторождения Кумтор канадцам. Чынгышев подписал соответствующее соглашение с компанией Cameco еще в 1992 году. Но его глава ГКНБ публично простил. «Эти должностные лица после того, как мы им доказали, что они заключили невыгодное для нашей страны соглашение, вину свою признали, — сказал он о Чынгышеве и еще ряде чиновников той поры. — Но из-за истечения срока давности дела будем прекращать».
Бывший чиновник, с которым поговорила «Новая-Европа», видит в этом систему:

«Людей, которые проходили через СИЗО или даже просто через допросы, наверняка попросили поддержать [Ташиева. — Прим. ред.] «в случае чего». И этот случай наступил. Это в наших традициях, называется «аманат» — то есть залог, нечто данное на сохранение. Нарушить аманат нельзя». При этом собеседник «Новой-Европа» добавляет, что «есть, конечно, и те, кто подписал это письмо по другим мотивам»: «Есть и полезные идиоты, и как-то причастные к бизнесу клана Ташиевых».
По мнению экс-чиновника, Ташиев всерьез рассчитывал стать преемником и потому вбросил тему с досрочными выборами. Жапарову же, добавляет собеседник «Новой-Европа», пришлось действовать решительно, но теперь он лишился человека, который выполнял важную и грязную работу: приносил деньги как в казну, так и в неофициальную кассу правительственных чиновников.
Сам Ташиев называл этот процесс «кустуризацией». С режиссером Эмиром Кустурицей это никак не связано — слово происходит от кыргызского «кустуруу» — «вызывать рвоту». Такой метафорой описывается возвращение государству того, что «успел проглотить» коррупционер.
«Зато теперь Жапарову явно будут благодарны множество людей на местах, — рассуждает бывший чиновник. — Он избавил их от “кустуризации” Ташиева, а они обеспечат ему победу на выборах».
«Прикрываясь именем народного генерала»
Вопрос о дальнейшей судьбе Камчыбека Ташиева остается открытым. Его заместители отправлены в отставку, но не арестованы. Сам он тоже благополучно вернулся в Бишкек из Мюнхена, хотя мог оставаться в Европе.
Зато в СИЗО уже оказались некоторые подписанты письма. Сообщается также о допросе экс-премьера Жанторо Сатыбалдиева. Их делами — о якобы «организации беспорядков» — занимается не ГКНБ, а МВД.
Что же касается самой идеи досрочных президентских выборов, то тут точку должен поставить 17 февраля Конституционный суд. Туда за разъяснением трактовки закона обратился сам президент Садыр Жапаров. Но нет сомнений, что решение будет в его пользу — то есть в пользу выборов в январе 2027 года.
При этом по крайней мере на уровне нарратива Камчыбек Ташиев остается положительным персонажем. Комментируя отставку, Садыр Жапаров назвал Ташиева своим другом и дал понять, что дело не в нем, а в других людях:

«Если бы я своевременно не предпринял такие решительные шаги, это могло бы перейти на простых граждан, и народ тоже начал бы разделяться на две части. Потому что у меня имелись факты того, что депутатов и отдельных государственных служащих запугивали “генералом”. Им говорили: “Если ты не перейдешь на нашу сторону, ты будешь иметь дело с генералом”. Именно поэтому мне пришлось принять такое решение». При этом президент обратил внимание на то, что перед принятием решения «позвонил своему другу и объяснил ему ситуацию».
Вице-премьер Эдиль Байсалов выступил в том же духе, заявив:

«В последние месяцы некоторые безответственные элементы, престарелые “сбитые летчики” и “политические банкроты”, прикрываясь именем народного генерала, возомнили себя творцами истории. Преследуя свои личные цели, они начали говорить от его имени, активно продвигать якобы уже принятые решения о личных властных притязаниях, предстоящей смене власти, создавать атмосферу недоговоренности и скрытого противостояния».
А пресс-секретарь президента Аскат Алагозов назвал двух человек, которые «прикрывались именем Ташиева», — это Бекболот Талгарбеков и Эмилбек Узакбаев. Ранее они подписали коллективное письмо и уже арестованы.
Возможно, объявлять Ташиева врагом Жапаров не решается потому, что он слишком много знает: и про него, и про все элиты Кыргызстана. А может быть, дело против бывшего друга еще сложится — на основании того, что расскажут другие задержанные. Главное для властей — чтобы сверхвлиятельная до сих пор ГКНБ, которую обезглавили в один день, сохранила управляемость. Пока что с этой точки зрения опасений нет: никакого сопротивления происходящему со стороны спецслужбы незаметно.