Спикер парламента Ирана Мохаммад-Багер Галибаф и вице-президент США Джей Ди Вэнс лично встретились 11 апреля в Исламабаде. Переговоры проходили почти сутки в присутствии премьер-министра Пакистана Шехбаза Шарифа. Эта встреча стала исторической: в последний раз официальные лица Ирана и США взаимодействовали на высоком уровне в 1979 году.
Однако стороны, полные недоверия друг к другу, так и не пришли к консенсусу по нескольким вопросам. Это ставит под угрозу двухнедельное прекращение огня, о котором президент США Дональд Трамп объявил 8 апреля.
Подробнее о прошедших переговорах — в материале «Новой газеты Европа».
Атмосфера недоверия
В состав американской делегации входили специальный посланник Стив Виткофф и зять Трампа Джаред Кушнер. В иранскую делегацию вошли спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф и министр иностранных дел Аббас Аракчи.
Еще по прилете в столицу Пакистана Галибаф заявил журналистам, что у Ирана «добрые намерения», однако страна «не доверяет» США. После переговоров он написал в X, что «в этом раунде переговоров другой стороне не удалось завоевать доверие иранской делегации». Он также сообщил, что его переговорная группа выдвинула «перспективные инициативы», но не уточнил, о чем конкретно идет речь.
«Америка поняла нашу логику и принципы, и теперь ей пора решить, сможет ли она заслужить наше доверие или нет?» — написал он в социальных сетях, поблагодарив Пакистан за посреднические усилия.
Представитель МИД Ирана сказал: «Естественно, что мы не должны были ожидать достижения соглашения всего за одну сессию».
Делегации США и Ирана провели несколько раундов переговоров в различных форматах. Переговоры начались в субботу и завершились рано утром в воскресенье по местному времени.
Что помешало заключению соглашения
Ключевые вопросы, по которым стороны не могут договориться, остаются прежними: США настаивают на возобновлении работы Ормузского пролива, через который Тегеран блокирует около 20% мировых поставок энергоносителей с начала войны. Вопрос контроля над Ормузским проливом
В прошлом месяце Иран заминировал Ормузский пролив после того, как США и Израиль объявили стране войну. Иран не открывает Ормузский пролив для увеличения судоходства, поскольку не может обнаружить все установленные в акватории мины и обезвредить их, заявили американские чиновники в разговоре с The New York Times. Мины, а также угроза иранских беспилотников и ракетных ударов практически полностью прекратили поток нефтяных танкеров и других судов, проходящих через пролив, что привело к росту цен на энергоносители и предоставило Ирану рычаг давления.
После объявления двухнедельного перемирия Иран заявил, что суда должны получать его разрешение на проход через пролив, иначе они могут быть атакованы. Кроме того, Иран решил взимать пошлины за безопасный проход.
— Мы поражены тем, что это, по всей видимости, стало одной из отправных точек переговоров, — заявил «Би-би-си» Филип Белчер из компании Intertanko, представляющей интересы танкерных компаний. — Мы не считаем, что пролив безопасен, пока не произойдет окончательное прекращение конфликта, когда прекратятся все нападения на суда и когда будет существовать некий коалиционный контроль за проходом судов, при котором у Ирана будет суверенитета над проливом. Взимание платы за проезд противоречит самой идее международного права и свободного прохода по международным водным путям.
Накануне Трамп написал в Truth Social, что США начинают процесс очистки Ормузского пролива от мин. По словам президента США, СМИ врут, когда заявляют о «победе» Ирана, тогда как он, по его словам, «терпит серьезное поражение». Трамп заявляет, что у Ирана уничтожены ключевые военные возможности: флот, авиация, системы ПВО, радары, а также производство ракет и дронов.
— Единственное, что у них осталось, — это угроза того, что какой-нибудь корабль может наткнуться на одну из их морских мин, хотя, к слову, все 28 их минных заградителей тоже лежат на дне морском. Мы сейчас начинаем процесс очистки Ормузского пролива (от мин) в качестве одолжения странам по всему миру, включая Китай, Японию, Южную Корею, Францию, Германию и многие другие. Поразительно, но у них нет смелости или желания сделать эту работу самостоятельно, — добавил он. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Тем временем два эсминца ВМС США, оснащенные управляемыми ракетами, в субботу прошли через Ормузский пролив — впервые после начала войны с Тегераном, написала газета Wall Street Journal со ссылкой на трех американских чиновников. Об этом же со ссылкой на источники сообщило издание Axios.
По информации иранских государственных СМИ, правительство назвало переход границы нарушением режима прекращения огня и пригрозило атаковать суда. Однако американский чиновник отметил, что США не получали подобных предупреждений.
Возобновление работы пролива было одним из ключевых положений соглашения между США и Ираном. „

Вскоре после заключении временного перемирия 8 апреля, по подсчетам «Новой-Европа», через Ормузский пролив прошло 10 танкеров — это почти в три раза больше, чем средняя суточная проходимость во время блокады пролива.
Но сотни танкеров по-прежнему застряли в Персидском заливе, ожидая возможности выйти из него в течение двухнедельного периода прекращения огня.
Однако Иран быстро закрыл проход, заявив, что в условия по перемирию входит прекращение огня в Ливане: на юге страны, по сообщению Израиля, происходили атаки по военным объектам «Хезболлы». Израиль и США заявили, что Ливан не входил в условия соглашения.
Тем не менее, уже на следующий день премьер Израиля Биньямин Нетаньяху анонсировал переговоры с Ливаном, которые, по данным СМИ, должны состояться 14 апреля в Госдепартаменте США. Трамп сообщил, что это он попросил Нетаньяху отказаться от военной кампании в Ливане, которая угрожала срыву сделки с Ираном.
Ядерная программа Ирана
Вторым вопросом, по которому стороны зашли в тупик во время переговоров стала ядерная программа Ирана. США настаивают на гарантиях того, что Тегеран не попытается создать ядерное оружие в будущем.
Кроме того, перед началом переговоров высокопоставленный иранский источник сообщил агентству Reuters, что США согласились разморозить активы в Катаре и других иностранных банках. Источник иранского агентства «Тасним» также рассказал, что американская сторона согласилась разморозить иранские активы. Однако в беседе с The New York Times американский чиновник отверг это, заявив, что ничего еще не согласовано и не оформлено официально.
Еще накануне Калибаф заявил, что до начала переговоров должны быть разблокированы иранские активы и установлен режим прекращения огня в Ливане.
«Иран вышел из этой фазы войны со стратегическим преимуществом, поскольку фактически установил свою власть над Ормузским проливом», — сказала NBC News Бурджу Озчелик, старший научный сотрудник по вопросам безопасности на Ближнем Востоке в Королевском институте объединенных служб.
Она также предположила, что Трамп вряд ли согласится на часть наиболее спорных требований Ирана, включая вопрос работы над ядерной программой.
Заявления сторон по итогу
Джей Ди Вэнс заявил, что ему не удалось достичь соглашения с иранскими коллегами после 21 часа переговоров. «Мы возвращаемся в Соединенные Штаты, так и не достигнув соглашения. Они решили не принимать наши условия», — сказал он.
Вэнс добавил, что иранцам было предложено навсегда прекратить ядерную программу — и они его отклонили. «Нам необходимо увидеть твердое обязательство, что они не будут стремиться к обладанию ядерным оружием и не будут стремиться к инструментам, которые позволили бы им быстро его создать. Это главная цель президента Соединенных Штатов, и именно этого мы пытались добиться в ходе этих переговоров», — заявил вице-президент США.
В феврале 2026 года в Женеве прошел ряд напряженных переговоров между США и Ираном по ядерной программе при посредничестве Омана. Тогда спецпосланники президента США Стив Виткофф и Джаред Кушнер потребовали от Ирана уничтожить три ядерных объекта — в Фордо, Натанзе и Исфахане — и передать Вашингтону весь оставшийся обогащенный уран. Кроме этого, американские чиновники заявили, что любое ядерное соглашение должно действовать вечно и не отменяться. Однако Иран отверг эти требования США, и уже на следующий день Трамп объявил о совместной с Израилем атаке на Иран, направленной на ракетные склады, военные базы и промышленную базу внутри страны, производящую новое вооружение.
Вэнс уточнил, что во время переговоров 11–12 апреля он консультировался с президентом Трампом от шести до двенадцати раз, а также с госсекретарем Марко Рубио, министром обороны Питом Хегсетом, министром финансов Скоттом Бессентом и командующим Центральным командованием США генералом Брэдом Купером.
«Мы вели переговоры добросовестно», — заявил Вэнс, выступая с трибуны в окружении Виткоффа и Кушнера. „

Как отмечает Axios, никто не ожидал, что в субботу будет заключено окончательное соглашение, но американская сторона надеялась на более оптимистичный настрой для продолжения переговоров. Тем не менее, несмотря на формальный провал, Вэнс не заявлял о выходе США из дискуссий.
Иранская сторона тоже отметила провал состоявшихся переговоров. По словам пресс-секретаря МИД Ирана Эсмаила Бакаи, встреча не завершилась соглашением «из-за чрезмерных требований, выдвинутых американской стороной». Он уточнил, что Иран и США «достигли взаимопонимания по ряду вопросов», но существуют «разногласия по двум-трем важным» пунктам. Бакаи добавил, что успех переговоров зависит от «серьезности и добросовестности противоборствующей стороны», а также от признания законных прав и интересов Ирана.
Министр иностранных дел Пакистана Ишак Дар заявил по итогу, что крайне важно соблюдать двухнедельное перемирие, согласованное во вторник, поскольку обе стороны пытаются завершить войну.
Израиль в переговорах не участвовал, так как принимающая сторона, Пакистан, не имеет с ним дипломатических отношений и не признает его суверенитет. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху сказал, что «кампания» в Иране «еще не завершена».
«Иран хотел нас уничтожить. Теперь он борется за выживание. Нам еще многое предстоит сделать. Мы первыми преодолели барьер страха и начали действовать в Иране. […] Иранский режим умоляет о прекращении огня; внутри руководства страны существуют конфликты. У них есть ракетный арсенал, который неуклонно истощается. Наша цель заключалась в том, чтобы ослабить иранский режим до самого низкого уровня с 1979 года. Я перечислю множество целей, которые мы ликвидировали: сталелитейную промышленность, добычу газа, топливо, мосты и железные дороги».
В ходе сегодняшнего телефонного разговора премьер-министр Великобритании Кир Стармер и султан Омана Хайсам бен Тарек Аль Саид пришли к выводу, что США, Израиль и Иран должны избегать «любой дальнейшей эскалации» войны.

В России сезон весенних паводков: из-за резкого таяния снега вода стремительно прибывает, затапливая города и села. Самая тяжелая ситуация в Дагестане, там погибли уже семь человек. Но большая вода пришла и в другие регионы — от Поволжья до Сибири. О борьбе с наводнениями «Новая-Европа» поговорила с российским экологом, который в целях безопасности остался анонимным.
— Почему в России не готовы к паводкам, если власти знают о них заранее и они происходят регулярно?
— Ситуация здесь комплексная. С одной стороны, это проблема климатических изменений, то есть природные факторы, на которые часто либо невозможно повлиять, либо влияние крайне ограничено. Например, глубокое промерзание рек: образуется крепкий лед, а затем резко наступает теплый сезон. Быстрый переход температуры не дает льду постепенно разрушаться, и он становится преградой для воды. В результате возникают разливы на большие территории.
Такие паводки наносят значительный ущерб. С ними можно бороться, но нельзя избежать их полностью. В регионах взрывают лед на реках, чтобы предотвратить наводнение. Но всегда остается природный риск, который невозможно полностью учесть.
С другой стороны, это управленческая проблема. Необходимо инвестировать в защитную инфраструктуру: укреплять берега рек, строить защитные сооружения. Но на это не всегда есть деньги и не всегда есть эффективные управленцы, способные реализовать такие проекты. В результате возникает ситуация, когда невозможно противостоять природным явлениям.
— А что происходит на уровне решений, которые должны это учитывать заранее?
[Взять], например, стратегическое планирование. Климатическая доктрина была принята [Дмитрием Медведевым] еще в 2009 году, затем обновлялась (последний раз в 2023 году, принята указом Владимира Путина. – Прим. ред.), разрабатывались планы ее реализации. Предполагалось, что все регионы создадут и будут выполнять планы адаптации, но под это не было выделено достаточного финансирования. Поэтому качество этих документов, даже там, где они были приняты, остается невысоким.
Кроме того, отсутствует системная интеграция климатических факторов в стратегии социально-экономического развития регионов. „
В итоге стратегии фактически нет, а тактические действия запаздывают и часто не обеспечены ресурсами.
Например, на Северном Кавказе проблема усугубляется нехваткой средств: в Дагестане просто нет достаточного финансирования для реализации масштабных проектов.
Дополнительно есть проблема градостроительства. Во многих регионах строятся дома вдоль рек, не укрепляются берега. В результате паводки затрагивают дороги, линии электропередачи, мосты, электростанции и жилые дома. Такие ситуации происходят регулярно — и на юге страны, и в бассейне Амура, и в Иркутской области.
Таким образом, проблема охватывает всё: от природных факторов до стратегического планирования и конкретных градостроительных решений.
В то же время опыт других стран показывает, что многое можно было предусмотреть. Например, в Великобритании с конца 1990-х годов реализовывалась масштабная программа: прогнозировали последствия паводков, инвестировали значительные средства в защиту инфраструктуры. Это позволило предотвратить ущерб на сотни миллиардов фунтов — при затратах миллиардов. Это пример эффективного стратегического подхода.
— Как меняются последствия паводков в России?
— Это сложный вопрос, но тут есть достаточно четкие данные. Например, Росгидромет регулярно публикует оценочные доклады по климатическим изменениям — примерно раз в пять-шесть лет. В них анализируется влияние на экономику, инфраструктуру, социальную сферу и экологию. Эти доклады показывают, что ущерб от экстремальных гидрометеорологических явлений растет и увеличивается частота таких событий — особенно с 1990-х годов.

В докладе от 2022 года власти признают, что в будущем будет последовательно увеличиваться «повторяемость высоких паводков при глобальном потеплении на 1,5, 2 и 4 °C во всех регионах, кроме Европы». В целом же для «водных экосистем наблюдается и прогнозируется учащение экстремальных паводков».
Также есть данные МЧС, которое анализирует влияние климатических факторов на чрезвычайные ситуации. Их доклады показывают, что климатические риски становятся одним из ключевых факторов негативного воздействия, особенно в северных регионах и в зоне вечной мерзлоты. „
МЧС подчеркивает необходимость срочных мер по адаптации и снижению ущерба, потому что в противном случае последствия за всех приходится расхлебывать именно этому ведомству.
— Если паводки уже начались, можно ли что-то сделать прямо сейчас, чтобы уменьшить последствия?
— Главное, что можно и нужно сделать, — это максимально обезопасить людей. И, насколько я понимаю, этому уделяется очень серьезное внимание. То есть необходимо избежать жертв, а также предотвратить рост заболеваний. Мы видим, что воздействие на санитарную инфраструктуру — при повреждениях канализации, системы переработки сточных вод — значительно повышает риски заболеваемости. Эти факторы обязательно нужно учитывать.
Речь идет не только о том, что человек может утонуть, — люди также могут заболеть.И здесь можно принимать меры, и во многих странах этот приоритет (Жизни и здоровье людей. – Прим. ред.) действительно прослеживается.
Вопрос утраты имущества и гибели скота, безусловно, тоже очень серьезный. В отдельных случаях можно говорить о компенсациях, но универсальных решений здесь нет.
Что касается масштабных мер по снижению ущерба инфраструктуре — дорогам, домам, поселениям, сельскому хозяйству, — их реализовать крайне сложно. К тому же существует еще одна серьезная проблема: такие риски, как правило, не застрахованы. Особенно в небогатых регионах, где ни у населения, ни у бизнеса нет возможности застраховать ущерб. В результате он ложится на плечи домохозяйств, малого бизнеса и местных бюджетов. Иногда помощь приходит с федерального или регионального уровня, и это, конечно, помогает. Но в целом ситуация такова, что легких решений нет: ущерб неизбежен, и в значительной степени его несут сами люди и бизнес.
— Из-за изменения климата проблема будет только усиливаться?
— В практическом смысле у региональных властей нет понимания, что проблема паводков будет становиться только серьезнее. Есть декларативные документы, стратегии адаптации, но за ними часто не стоят ни финансирование, ни реальные проекты. Если считать «пониманием» готовность к действиям, то до этого еще далеко. Лишь немногие регионы могут сказать, что эффективно реализуют адаптационные программы.
Например, Санкт-Петербург одним из первых разработал стратегию защиты от наводнений — для него это критически важная задача. Но большинство регионов значительно отстает.
За последние 30 лет, с момента подписания климатической конвенции, Россия сделала относительно немного в плане адаптации к изменениям климата. В целом в правительстве есть понимание проблемы — есть люди, которые осознают риски, но дальше дело часто не идет. Региональные стратегии существуют, некоторые регионы их опубликовали, но часто это формальность: нет ни денег, ни специалистов для реализации.
Есть отдельные исключения — например, Сахалинская область, где благодаря нефтегазовым доходам есть ресурсы. Там предпринимаются меры по укреплению берегов, но даже там это делается не в полном объеме.
При этом население в целом осознает проблему: по опросам более 70% считают климатические изменения серьезной угрозой (например, в опросе Левада-Центра 48% респондентов назвали опасным загрязнение окружающей среды, а еще 34% — изменение климата и глобальное потепление). Но до реальных действий доходит редко. В итоге каждый год повторяются ситуации с ущербом от паводков, пожаров и других явлений — и они продолжают удивлять власти.