Главврач лечебно-реабилитационного научного центра «Феникс» Ольга Бухановская на XVIII съезде психиатров России заявила, что гомосексуальность относится к психическим заболеваниям, и рассказала об «эпидемии трансгендерности» в России, которую разжигали «финансовые вливания и гранты». Бухановская утверждает, что трансгендерные люди «проходят транс-инструктаж» у специальных кураторов, а затем имитируют «клинику транссексуализма». Заявления Бухановской о том, что гомосексуальность и трансгендерность являются психическим заболеванием, противоречат консенсусу западного психиатрического сообщества. Но и там этот консенсус был достигнут в результате десятилетий научных споров и исследований. Историк Рустам Александер рассказывает, как западное общество пришло к современному пониманию сексуальности.
В США «депатологизация» гомосексуальности произошла в конце 1973 года. Это решение было далеко не одномоментным. После окончания Второй мировой войны американское общество было очень консервативным. Во многих штатах существовали законы, предусматривающие уголовное наказание за мужеложство, а гомосексуальность считалась психическим заболеванием. Многие люди скрывали свою ориентацию и вели двойную жизнь.
Первым шагом к нормализации стало масштабное исследование сексуального поведения американцев, проведенное Альфредом Кинси. Оно называлось «Сексуальное поведение самца человека» и было опубликовано в 1948 году. Позднее, в 1953 году, Кинси опубликовал исследование о женской сексуальности.
Исследования Кинси произвели эффект разорвавшейся бомбы: они шокировали общество и вызывали гнев, поскольку подвергали сомнению традиционные взгляды на сексуальность человека, которыми руководствовалось американское послевоенное общество. В частности, в работах Кинси говорилось, что гомосексуальное поведение было гораздо распространеннее в обществе, чем считалось раньше. Несмотря на открытия Кинси, гомосексуальность всё равно была включена в авторитетное Диагностические и статистическое руководство по психическим расстройствам Американской психиатрической ассоциации (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders — DSM) как «сексуальное отклонение».
Следующим масштабным исследованием стала работа «Адаптированность открыто гомосексуальных мужчин», опубликованная в 1957 году американским психологом и сексологом Эвелин Хукер. Сама Хукер поначалу тоже считала, что гомосексуальность — это болезнь. В 1944 году ей было 37 лет, и она преподавала в одном из университетов Лос-Анджелеса. Однажды после занятий к ней подошел студент по имени Сэм и признался, что он, как и большинство его друзей, гей. Сэм был одним из самых способных учеников в классе, и, несмотря на его ориентацию, они с преподавательницей быстро подружились.
Однажды Сэм предложил своей учительнице начать изучать обычных гомосексуальных мужчин, чтобы наконец поставить точку в вопросе, является гомосексуальность психиатрическим отклонением или нет. Хукер вскоре согласилась. Сэм познакомил ее со своими друзьями-гомосексуалами, и так она постепенно собрала большой объем материала. „
Если гомосексуальность действительно являлась психиатрическим отклонением, рассуждала Хукер, то это должно было проявиться в психологических и психиатрических тестах.
Более того, психиатры должны были без труда отличать результаты тестов гомосексуальных мужчин от результатов гетеросексуальных. Однако когда она просила других врачей-специалистов, основываясь только на результатах тестирования и ничего не зная об ориентации испытуемых, выявить среди них гомосексуалов, никому не удавалось сделать правильно. Вывод напрашивался сам собой: степень социальной и психологической адаптированности гомосексуалов и гетеросексуалов практически не отличалась. Впоследствии другие исследования подтвердили находки Хукер.
Конечно, были психиатры, которые пытались убедить своих коллег в том, что гомосексуальность — это болезнь. Среди них был психиатр Ирвинг Бибер, который в 1962 году опубликовал исследование «Гомосексуальность: психоаналитическое исследование мужчин-гомосексуалов». В нем он настаивал, что гомосексуальность является патологией личности. Сегодня теория Бибера считается необоснованной, поскольку он изучал только пациентов психиатрических клиник, у которых уже имелись определенные ментальные проблемы, а не обычных гомосексуалов, как это делала Эвелин Хукер. Однако в те годы многие восприняли его исследования всерьез.
В 1960-х годах в США значительно укрепилось движение за права ЛГБТ. Переломным моментом стали беспорядки в баре «Стоунволл» в Нью-Йорке, после которых гей-активизм только усилился. Люди, выступавшие за права гомосексуалов, активно использовали исследования Кинси и Хукер, чтобы добиться исключения гомосексуальности из DSM Американской психиатрической ассоциации.
Сначала активисты пытались установить диалог с Американской психиатрической ассоциацией — в первую очередь через протесты, призывая авторитетных врачей «начать говорить с ними». Им даже удалось организовать небольшой форум на съезде ассоциации в 1972 году под названием «Психиатрия – друг или враг гомосексуалов?». Организаторы съезда разрешили провести этот форум, посчитав, что лучше дать активистам небольшую площадку, чем терпеть их постоянные акции протеста.
В программе форума был заявлен «Доктор Х. Аноним» — психиатр-гомосексуал, которого активисты уговорили выступить. Поскольку такое публичное выступление могло привести к увольнению доктора из университета, было решено сохранить его анонимность. „
На форуме Доктор Аноним появился в резиновой маске, парике и костюме на несколько размеров больше. Говорил он через устройство, искажающее голос. Свою речь он начал со слов: «Я — гомосексуал. Я психиатр».
Затем он рассказал о множестве психиатров-гомосексуалов, которые состояли в Американской психиатрической ассоциации и были вынуждены скрывать свою ориентацию, ведя двойную жизнь. Хотя некоторые психиатры догадывались, кто скрывался за маской, лишь в 1994 году человек, выступавший под именем «Доктор Х. Аноним», публично назвал свое имя. Им оказался психиатр Джон Фрайер.
Выступление Фрайера стало переломным моментом. Многие психиатры никогда раньше не общались с гомосексуалами на равных и никогда по-настоящему к ним не прислушивались, считая их больными и социально дезадаптированными. А тут перед ними сидел гомосексуал, не пациент, а их собственный коллега — образованный и успешный психиатр. Хотя выступление анонима не привело к немедленному исключению гомосексуальности из списка психических расстройств, оно серьезно пошатнуло устоявшиеся стереотипы и заложило основу для дальнейших изменений.
В декабре 1973 года Совет попечителей Американской психиатрической ассоциации проголосовал за исключение гомосексуальности из DSM. Многие психиатры были возмущены этим решением и потребовали провести голосование среди всех членов ассоциации. В 1974 году такое голосование состоялось: 5 854 психиатра поддержали исключение гомосексуальности, а 3 810 проголосовали против. Ассоциация сохранила в DSM диагноз «расстройство сексуальной ориентации», предназначенный для людей, испытывающих внутренний конфликт из-за своей сексуальной ориентации. Лишь в 1987 году все диагнозы, связанные с гомосексуальностью, были окончательно удалены из DSM.
17 мая 1990 года Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) исключила гомосексуальность из списка психических заболеваний. Россия официально признала эту точку зрения позже. В 1999 году Россия перешла на новую Международную классификацию болезней (МКБ-10), согласно которой сексуальная ориентация больше не считается расстройством личности. По сей день, несмотря на то, что государственная риторика представляет ЛГБТ как национальную угрозу, а психиатры, как Бухановская, открыто называют ее болезнью, с точки зрения официальной медицинской классификации гомосексуальность не входит в перечень психических заболеваний. Однако если официальный статус гомосексуальности в России пока еще соответствует международным медицинским стандартам, то в вопросах трансгендерности российская медицина пережила существенный откат назад: с июля 2023 года в стране запрещены операции по трансгендерному переходу, необходимые многим трансгендерным людям и предусмотренные международно признанными стандартами медицинской помощи.

После начала полномасштабного вторжения в Украину география прямого авиасообщения между Россией и остальным миром значительно сжалась. Россиянам доступно всё меньше направлений, а начиная с лета этого года жители России смогут летать без пересадок, максимум, в тридцать стран. Среди них Афганистан, Ирак, Туркменистан и другие государства, которые и так сложно назвать туристическими. Даже во времена СССР, когда западный и социалистический миры были разделены «железным занавесом», гражданам СССР было доступно больше вариантов. Правда, воспользоваться ими на практике могли единицы.
В советские времена главной авиакомпанией был Аэрофлот, основанный в 1932 году. Начиная с середины 1950-х годов, во времена «хрущевской оттепели», Аэрофлот начал расширяться и заниматься массовыми пассажирскими перевозками. В мае 1955 реклама авиакомпании, размещенная в популярном советском журнале «Огонёк», обещала: «Из Москвы самолет быстро доставит вас в столицы зарубежных стран». Далее приводился список этих стран с продолжительностью перелета: «Хельсинки — 5 часов, Стокгольм — 8 часов, Париж — 13 часов…» Среди пунктов назначения были также Кабул (32 часа), Улан-Батор (29 часов), Пекин (34 часа) и даже Пхеньян (48 часов).
В 1956 году Аэрофлот утверждал, что его международные рейсы служат развитию сотрудничества и дружбы между народами, а также укреплению экономических и культурных связей. Так, в советских журналах можно было увидеть восторженный отзыв индийского дипломата, воспользовавшегося всеми удобствами лайнера Ту-104 во время его испытательного рейса из Москвы в Дели. В советско-чешском фильме «Удивительное воскресенье» 1957 года Ту-104 стал символом советско-чехословацкой дружбы на примере истории безбилетного пассажира из Праги, который провел день в Москве, приехав на Всемирный фестиваль молодежи.
Однако во всей этой пропаганде отсутствовали реальные граждане, путешествующие международными авиарейсами по миру. И понятно почему: международные перелеты были недоступны для подавляющего большинства. Вместо этого им предлагалось «летать по миру» опосредованно — глазами и через рассказы о приключениях советских журналистов, у которых было разрешение на выезд за границу. Вместо международных авиарейсов гражданам также предлагалось летать по необъятному СССР. Из-за существовавшего железного занавеса, прежде всего с советской стороны, которая жестко контролировала зарубежные поездки своих граждан, Аэрофлот делал большой акцент на продвижении внутренних рейсов.
В течение 1960-х годов в отношениях США и СССР началось потепление — так называемая разрядка. В результате этой разрядки в июле 1968 года стороны запустили новый авиамаршрут Москва — Нью-Йорк. С советской стороны рейс осуществлял Аэрофлот, а с американской — компания Pan American World Airways.
Для советской стороны открытие рейса именно в Нью-Йорк, а не в Вашингтон, подчеркивало, что СССР не отступил от противостояния капитализма и социализма, но одновременно демонстрировало стремление руководства к снижению напряженности. Представители американского Госдепартамента открыто заявляли, что этот маршрут соответствует целям разрушения железного занавеса между двумя странами.
Американские СМИ широко освещали открытие рейса, а американский журнал Life даже разместил на своей обложке фотографию стюардессы Pan American Airways, обнимающей коллегу — стюардессу Аэрофлота.
В феврале 1969 года в газете «Вечерняя Москва» появилась нетипичная для советского контекста реклама Pan American: «В Нью-Йорк без пересадок реактивными самолетами Боинг-707». В ней говорилось: «Теперь в любой вторник в 16 часов 30 минут вы можете вылететь из аэропорта Шереметьево и в тот же день, менее чем через 12 летных часов, совершить посадку в Нью-Йорке в аэропорту Джон Ф. Кеннеди…» Реклама обещала, что со стороны компании будет сделано «всё возможное», чтобы полет стал незабываемым событием: он будет проходить на борту реактивного Боинга-707 с единственной остановкой в Копенгагене. По желанию компания даже могла помочь советским пассажирам провести некоторое время в Копенгагене, а затем в любой выбранный ими день «без всякой доплаты» доставить их в Нью-Йорк.
На практике всё было гораздо сложнее. Официально советские власти не разрешали иностранным авиакомпаниям продавать свои билеты на территории СССР. Договоренности о взаимных рейсах в Нью-Йорк гарантировали Pan American такую возможность. Однако Аэрофлот, который должен был представлять интересы Pan American внутри СССР, нередко отказывался продавать билеты на рейсы конкурента. В 1978 году американская компания закрыла регулярные рейсы в СССР по экономическим причинам.
Аэрофлот же продолжал летать в США вплоть до 1980 года. Однако в 1980 году администрация Джимми Картера приостановила полеты советской авиакомпании в ответ на вторжение в Афганистан. Маршрут был восстановлен только во время нового потепления, уже в эпоху перестройки при Горбачеве.
Да, в советское время, несмотря на существование международных рейсов, полет за границу всё равно был гораздо сложнее. „
Однако тот факт, что США и СССР долгое время поддерживали авиасообщение, показывал: враждебность между ними была далеко не такой абсолютной, какой ее пытались представить советские власти внутреннему потребителю.
Мир был открыт для СССР, но советские власти ограничивали доступ своих граждан к этому миру. Сегодня мир сам хочет закрыться от России. Нынешнее отсутствие прямых рейсов — это как раз показатель того, как отношения с Западом достигли одной из самых низких точек за последние десятилетия.