В российских регионах отмечаются серьезные перебои с доступностью жизненно важных препаратов против рака. С начала месяца пациенты массово жалуются на проблемы с тем, чтобы найти метотрексат и этопозид — лекарства, которые используются в базовых схемах химиотерапии и критически важны для лечения ряда онкологических заболеваний, в том числе у детей. И если первый есть в 32 регионах из 89, то второй остался только в девяти. При этом оба препарата входят в перечень ЖНВЛП (жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов), а значит, должны быть доступны и предоставляться бесплатно в рамках терапии. На деле в ряде регионов пациенты не только не получают их бесплатно, но даже не могут купить за свой счет.
Что это за препараты?
— Этопозид и метотрексат — это старые, но критически важные препараты, без которых невозможно полноценное проведение многих стандартных схем химиотерапии, — рассказывает российский онколог на условиях анонимности.
Метотрексат блокирует работу фермента, необходимого для синтеза ДНК, в результате чего онкоклетки теряют способность делиться. Этот препарат применяется при лечении лейкозов, в том числе у детей, лимфом, рака молочной железы. В меньших дозах он используется при аутоиммунных заболеваниях, например, ревматоидном артрите.
Этопозид блокируется фермент топоизомеразу II, участвующий в распутывании ДНК при делении клетки, таким образом происходит накопление повреждений в ней, и она погибает. Препарат используется для лечения рака легкого, опухолей яичек, а также при лимфомах и некоторых детских онкозаболеваниях.
Можно ли их заменить?
— Эти препараты не имеют прямых взаимозаменяемых аналогов: заменить их один к одному чаще всего нельзя, — говорит врач.
Онкологические схемы лечения строго стандартизированы: препараты в них подобраны на основе многолетних исследований, дозы и курсы тщательно выверены. При замене препаратов придется снижать дозы, переносить курсы, то есть полностью менять протокол лечения, что потенциально снижает эффективность терапии.
— В онкологии любая замена на менее предсказуемый вариант означает огромный риск недолечить опухоль, — поясняет онколог.
Есть ли российские аналоги?
Да, у обоих препаратов есть дженерики — копии оригинального препарата, имеющие ту же молекулу. Но, во-первых, они тоже в дефиците, а, во-вторых, сами врачи не очень их любят.
— Ключевая проблема не в том, что дженерики «плохие», а в том, что к части российских дженериков есть серьезные вопросы. У них мало качественных сравнительных исследований с оригинальными препаратами, поэтому мы хуже понимаем реальную эффективность и частоту токсичности. Кроме того, есть вопросы к качеству вспомогательных веществ (стабилизаторов), которые могут влиять на развитие побочных эффектов, — говорит онколог.
Почему они пропали?
— Хотя это и старые препараты, их исчезновение связано не с тем, что они устарели, а с экономикой и организацией производства и поставок, — считает врач.
Оба препарата поставлялись разными зарубежными производителями, сейчас одни ушли с российского рынка, другие снизили объемы поставок. Существующие дженерики не компенсируют спад. Поскольку эти препараты входят в перечень ЖНВЛП, цены на них регулируются государством и они невысокие, так что производство не особо рентабельно, а потому выпуск ограничен. К тому же отечественная фарма по-прежнему зависит от импортных субстанций, и перебои с сырьем вполне могут затормозить производство.
При этом в Росздравнадзоре утверждают, что производители выполняют заявленные планы и ситуация с выпуском этих препаратов в гражданский оборот стабильна. Возможно, проблема в том, что они распределены неравномерно, предполагает онколог: например, сосредоточены в стационарах и недоступны в рознице или конкретном регионе.
Как теперь будут лечить пациентов с онкологией?
На фоне дефицита препаратов врачи вынуждены будут корректировать лечение: например, менять комбинацию лекарственных средств или дозировку; и, к сожалению, новая схема скорее всего будет неравноценна исходной.
Но самый главный риск: из-за дефицита препаратов может быть нарушен график терапии. В онкологии его соблюдение критично: пропуски курсов или их задержка могут ухудшить прогноз. Так что даже краткосрочные перебои могут иметь отложенные последствия, которые мы увидим в статистике выживаемости через несколько лет.