16 мая в Вене пройдет финал «Евровидения» — конкурса, который с каждым годом становится всё более громким не в музыкальном смысле. В этом году его бойкотируют сразу пять стран-участниц — из-за того, что организаторы отказываются дисквалифицировать Израиль (по аналогии с отлучением России в 2022-м). А само проведение фестиваля сопровождают постоянные массовые протесты. На фоне такого беспрецедентного раскола и политизации само будущее музыкального первенства выглядит всё более туманным. С другой стороны, если вглядеться в его прошлое, становится ясно: традиции политических склок вокруг «Евровидения» почти столько же лет, сколько и самому конкурсу. По просьбе «Новой-Европа» журналист-международник и фанат «Евровидения» Андрей Шашков, не пропустивший ни одного конкурса за 20 лет, рассказывает о его небывалой поляризации и о связанных с ним политических скандалах прошлого.
Минимум конкурсантов, максимум протестов
«Никаких казней под музыку! Никаких кровавых блесток!» — под такими лозунгами сегодня, 15 мая, проходит большая акция протеста европейских пропалестинских и квир-активистов у концертного зала Wiener Stadthalle в Австрии. Они выступают против участия в «Евровидении» Израиля и бойкотируют сам конкурс, устроив прямо там серию альтернативных лайвов.
Первая такая акция прошла еще 11 мая, накануне церемонии открытия (и первого полуфинала) во вторник, организаторы были те же. Израильские СМИ писали о десятках, местные и англоязычные — о сотнях демонстрантов. Конкурсанта от Израиля этого года Ноам Беттан добрался до отеля и концертной площадки без происшествий, но в полуфинале его освистали. Это не помешало ему уверенно пробиться в финал; его же букмекеры называют одним из вероятных претендентов на победу, наряду с Финляндией, Грецией, Данией и Австралией. Журналистам Беттан заявил, что специально репетировал свое выступление под улюлюканье.
Если победит именно Израиль, это почти наверняка будет за счет активнейшего голосования диаспоры по всей Европе. В 2025-м и 2024-м Израиль получал соответственно по 297 и 323 балла от зрителей, и лишь по 60 и 52 — от жюри. Итог: серебро год назад и пятое место в 2024-м. В этом году, специально чтобы затруднить Израилю победу «вопреки» жюри, организаторы даже снизили предельное количество SMS, которое можно отправлять с одного номера за одну страну, — с 20 до 10.
Никогда еще за всю историю конкурса не было такого массового бойкота из-за присутствия на нём какой-то одной страны: с «Евровидения» разом снялись Испания, Исландия, Ирландия, Словения и Нидерланды. А три из пяти этих стран отказались даже от трансляции конкурса, что, по регламенту EBU, лишает их права участия в следующем году.
Игнорировать такую потерю конкурсу тяжело. „
Испания — одна из «большой пятерки» главных спонсоров Европейского вещательного союза (EBU) (вместе с Италией, Францией, Великобританией и Германией).
А Ирландия и Нидерланды — исторически одни из сильнейших стран на конкурсе по уровню номеров, дающие трансляциям львиную долю рейтинга.
Давление на Израиль на конкурсе началось еще в 2024 году. Страну в тот год представляла Эден Голан с песней «Октябрьский дождь», которую организаторы в несколько “заходов” заставили переписать до просто «Урагана», убрав оттуда даже аллегорические упоминания теракта, вроде строчек «Кто-то украл луну сегодня, отнял у меня мой свет, мир распался на белое и черное, какой глупец сказал тебе, что мальчики не плачут?».
На следующий 2025 год Израиль отправил на конкурс уже Юваль Рафаэль, которая лично пережила всё, о чём ее предшественница пела годом ранее, — c жизнеутверждающей балладой на смеси английского, французского и иврита «Новый день наступит». На самом «Евровидении» в Базеле она перемещалась исключительно между своим номером в отеле и концертным залом — строго под конвоем телохранителей, которому позавидовали бы иные первые лица государств.
Вместо привычных 40–43 стран в этому году участвовать в конкурсе будут лишь 35 — меньше было только до 2003 года. А EBU за отказ изгонять Израиль обвиняет в двойных стандартах даже Amnesty International, которая, в общем-то, не часто обращает внимание на музыкальные ивенты. Глава организации Аньес Каламар выступила весьма экспрессивно: отказ она описала как «акт трусости», «проявление вопиющих двойных стандартов» и даже «предательство человечности». При этом некоторые другие страны (прежде всего Германия), наоборот, пригрозили уйти с конкурса, если с него исключат Израиль.
В итоге EBU столкнулось с серьезной дилеммой: приравнять Израиль к России и исключить, или отстаивать позицию, что «это другое». При всех поверхностных параллелях между Россией-2022 и Израилем-2023 любые опросы аудитории показывают, что исключение России за войну в Украине поддержало большинство зрителей конкурса во всех странах Европы (иногда подавляющее), а вот по Израилю результаты, например, в Германии и Великобритании, зеркально противоположные. На это и ориентируются организаторы конкурса — уж точно они сами не оценивают сами степень легитимности тех или иных войн (тем более, что единства в этом нет у государств, особенно в отношении Израиля).
Политизация сквозь десятилетия
Это совершенно новая ситуация для конкурса, который раньше только расширялся, — во многом параллельно со всем общеевропейским проектом. В 1950-е там выступали западноевропейские страны — Италия, Франция, Германия и страны Бенилюкса, при позднем Франко «Евровидение» пришло в Испанию, затем — в еще титоистскую Югославию, с 1973 года — в Израиль.
В 90-е «Евровидение» резко расширилось на бывший концлагерь и постсоветские страны. А апогеем расширения стало включение в 2015-м году Австралии — с непременным обыгрыванием путаницы с Австрией. Обратных примеров гораздо меньше. До недавнего времени единственной страной, «безвозвратно» ушедшей с «Евровидения» не по соображениям экономии, а громко хлопнувшей дверью с обидой на «несправедливое судейство», была Турция. „
Но вот подозрений в политической ангажированности и двойных стандартах в истории «Евровидения» хватало почти во все годы. Даже в первый.
Тогда, в 1956 году участник от ФРГ — переживший Холокост еврей Вальтер Шварц — в песне «Im Wartesaal zum großen Glück» намекал на неготовность большинства немцев по-настоящему принять ответственность за содеянное. Как нетрудно догадаться, приветствовали это далеко не все.
В 1968-м открывающаяся миру ради валютной выручки от туризма позднефранкистская Испания делегировала на конкурс каталонца Жоана Мануэля Серрата с песней на каталанском. Но за неделю до конкурса решила, что такое потакание мятежной Барселоне — это уже слишком. И заменила Серрата на «правильную» певицу с песней на титульном кастильском. В 1980-м поучаствовать в конкурсе попробовало Марокко — и тут же забойкотировало конкурс, опять-таки узнав об участии там Израиля.
Отметилась в политизированных скандалах и Россия, причем сперва с необычной стороны. В 2003 году именно представительницам РФ — группе «Тату» — EBU запретили под страхом дисквалификации целоваться на сцене. «Тату» тогда спели «Не верь, не бойся, не проси» без поцелуя, и всё равно стали мировыми ЛГБТ-иконами. А в историю конкурса с первым однополым поцелуем ровно на 10 лет позже вошла Финляндия.
Затем в 2007-м острую реакцию вызвала песня Верки Сердючки Lasha Tumbai,в которой представителям России слышалось «Раша гудбай». Украина тогда еще и заняла с этой песней второе место, оттеснив российскую группу «Серебро» на третье. Россия обиделась — Верке Сердючке после этого негласно запретили корпоративы в РФ.
А вот когда в 2009-м прием с созвучием в названии песни (We Don’t Wanna Put In) попыталась повторить на московском «Евровидении» Грузия, организаторы встали на сторону страны-хозяйки конкурса. Песню потребовали заменить, но Грузия отказалась и была на год дисквалифицирована.
В 2016-м Россия также заявила протест против песни украинки Джамалы «1944», указав, что речь там идет о депортации крымских татар при Сталине, а политические тексты правилами прямо запрещены. EBU тогда отклонил жалобу, пояснив, что классифицирует песню прежде всего как семейную историю о предках исполнительницы. В том же году исполнительнице из Армении удалось задействовать в своем номере флаг непризнанного Нагорного Карабаха — правда в случае повторения подобных демаршей EBU пообещал Армению дисквалифицировать.
А Беларусь в 2021-м стала первой страной, бессрочно дисквалифицированной за нарушение принципов аполитичности, — за два подряд заявленных номера с минимально завуалированными издевательскими отсылками к протестам 2020-го.
Есть на «Евровидении» и элемент политизации, давно ставший привычным фоном конкурса, — это так называемое «соседское» голосование. Вне зависимости от уровня выступлений конкурсантов из года в год страны Балтии, Скандинавии или, например, Балкан стабильно голосуют друг за друга. Так же, как регулярно ставили друг другу высшие баллы до 2014-го года Россия и Украина.
Из песни слов не выкинешь
Таким образом, всю историю «Евровидение», борясь с политизацией, пытается побороть в себе свою суть: никакие международные первенства, в которых соревнуются не индивидуальные участники, а представляемые ими страны, невозможны без политики — ни Олимпийские игры, ни Венецианское биеннале. Барон Пьер де Кубертен, перезапускавший Олимпийские игры, прямо говорил, что было бы здорово переключиться с соперничества наций на полях сражений на бескровные состязания на аренах.
Сами организаторы прямо заложили политику в «Евровидение», когда Марсель Безансон («евровидийный» Пьер де Кубертен) выступил с идеей провести в нейтральной Швейцарии конкурс для всей Западной Европы как культурное приложение к плану Маршалла, НАТО и Европейскому объединению угля и стали. Появившееся в ответ на это с подачи СССР «Интервидение»для стран Варшавского блока было ровно таким же политическим инструментом проекции мягкой силы, как выразились бы современные политологи. Неудивительно, что в эпоху новой Холодной войны «Интервидение» возродилось, пусть и в несколько карикатурном виде.
В обозримой перспективе политики на «Евровидении» меньше не станет. Возможно, если к пятерке бойкотирующих стран продолжат присоединяться другие, Израиль в итоге всё-таки исключат — или он уйдет сам, не выдержав давления. Но вероятно также, что всё останется как есть, и Израиль просто займет нишу посткрымской России до 2021-го года — любимчика зрительского голосования и анти-фаворита жюри, который, как и Россия, будет через этот конкурс заниматься «евровошингом», то есть демонстрировать свое другое, мирное лицо, «версию на экспорт».
Кстати, самое популярное выступление всех времен и народов по числу просмотров на ютуб-канале конкурса — по-прежнему российское. Несостоявшиеся конкурсанты отмененного из-за ковида «Евровидения-2020» в Роттердаме, Little Big с клипом на свою «Uno, dos, tres», набрали на ютубе 302 миллиона просмотров. И именно эта группа была единственной, которая на следующий год отказалась от автоматического прохождения на Евровидение. Возможно, они осознали, что при нынешней политической конъюнктуре Россия не выиграет в любом случае, и лучше поберечь себя до лучших времен.