Чёрная сатира «Вот это драма!» в промоушне притворяется обычным ромкомом. Жениха и невесту играют Роберт Паттинсон и Зендея, а на рекламном постере они выглядят помятыми и расстроенными. У режиссера — норвежца Кристоффера Боргли («Тошнит от себя» и «Герой наших снов») — юмор мрачный и сюрреалистичный. Он едко шутит и над жанром мелодрамы, и над любовью как таковой, и, внезапно, над терроризмом. Разочаровавшаяся в современных ромкомах кинокритик Катя Степная уверена, что таких пародий на обывательские надежды «и жили они долго и счастливо» должно быть больше.
Счастливые двухлетние отношения Чарли и Эммы (Роберт Паттинсон и Зендея) движутся к свадьбе: готовят речи и парный танец, инструктируют свидетелей, фотографов, флористов и диджея. Чарли — очаровательный и интеллигентный музейный куратор. Эмма — сотрудница библиотеки. Они живут в красивой воздушной квартире с винтовой лестницей, бесконечно смеются, страстно занимаются сексом. Им легко, хорошо и весело друг с другом, пока буквально за неделю до торжества не случается что-то непоправимое.
Во время попойки с парой лучших друзей компания решает поиграть в игру «Назови самое страшное, что ты сделал в жизни» — и хрупкая миловидная Эмма выдает такой ответ, после которого все присутствующие и особенно Чарли днями не могут собрать себя по кускам. Нет, это не «поцеловала парня лучшей подруги», не «крала деньги у родителей» и не «притворялась кем-то другим в интернете». Речь пойдёт вообще-то о теракте, а Чарли придется привыкать к мысли, что его обаяшка-невеста только волей случая не стала криминальной сенсацией Америки. Под угрозой оказывается не только свадьба, но ещё и сам Чарли, которого ближайшие дни будет мотать между двумя опциями — вернуться после работы домой или купить билет и уехать куда подальше отсюда.
Романтическая комедия — один из жанров, который всегда существовал на условиях негласного доверия между фильмом и зрителем. Это доверие — не столько к сюжету (мы и так примерно знаем, как всё может развиваться), сколько к природе героев: они могут быть странными, неуклюжими, даже раздражающими, но в конечном счете они безопасны. В этом смысле классический ромком — жанр с заранее заданной антропологией: мужчины и женщины в нем не представляют настоящей угрозы.
Но жанр, когда-то построенный на управляемом хаосе, на эротике недоразумения и уютной вере в то, что человеческая нелепость будет вознаграждена гармонией, уже не соответствует миру, где идея безобидной близости сама по себе выглядит подозрительно. В эру поп-психологии, дейтинговых алгоритмов и лавины новостей о насилии в отношениях ромком уже не может прикидываться таким легким жанром. Именно в эту болевую точку и бьет «Вот это драма» Кристофера Боргли — „

фильм, который начинается как история про свадебный переполох, а затем подсовывает зрителю не просто скелет в шкафу, а целую моральную пропасть.
Что произойдет, если один из участников романтической истории окажется принципиально небезопасным субъектом не в метафорическом, а в буквальном смысле? Настоящий «красный флаг», а не мемы о переписках в дейтинговых приложениях!
Чтобы понять и прочувствовать «Драму», надо хорошенько присмотреться к норвежцу Кристофферу Боргли, который уже снял два злющих и запутанных фильма об идентичности и социальном спектакле — «Тошнит от себя» об инфлюенсерке-мазохистке и «Герой наших снов» об обычном мужчине средних лет, который начинает синхронно сниться всему миру. (Оба фильма настоятельно рекомендуются к просмотру.) Боргли, очевидно, интересует, как социальный образ разъедает человека изнутри, а стыд, репутация и чужие взгляды превращают повседневную жизнь в нервный танец в угоду публики. В «Вот это драма!» режиссер заходит на новую территорию: теперь неловкость, публичный позор, зыбкость прошлого живут в пространстве фильма о любви. — Клянетесь ли вы любить друг друга в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас? — Э-э-э-э-э, а что там у вас мелким шрифтом написано?
Эксперимент «Драмы» интересно рассматривать как акт жанрового саботажа. Обычный ромком держится на базовом кредите доверия: какими бы странными, инфантильными, невротичными или эгоистичными ни были герои, зритель в конечном счете обязан признать их невинность. Они могут лгать, сбегать из-под венца, заводить нелепые романы, портить друг другу жизнь, но всё это происходит внутри уютной теплицы, где проступок обратим, а боль декоративна. Боргли же сжигает эту теплицу. После признания Эммы — героини Зендеи — любое стандартное движение ромкома начинает сопровождаться дрожью. Разговор о цветах для свадьбы, неловкий ужин, сексуальное напряжение, попытка поговорить «как взрослые» сохраняют внешнюю оболочку жанра, но история уже заражена новым знанием. „

Фильм настаивает: вы не можете больше смотреть на любовь как на пространство, заранее очищенное от ужаса. Ужас придет и сюда, никому не спастись.
Хитрость Боргли еще и в том, что он не превращает это признание в банальную историю болезни или неуклюжий саспенс. Эмма не написана как чудовище, ожидающее разоблачения, и не сведена к набору диагнозов. Режиссера интересует неразрешимая этическая ситуация: „

как жить вместе, если выясняется, что твой любимый человек был способен на невообразимое?
Где проходит граница между фантазией, подготовкой и катастрофой? Именно эта зона «почти» делает фильм не скандальным, а неуютным, оставляя зрителя на долгие часы размышлять, что они знают или не знают про себя или своих любимых.
Роберт Паттинсон в этой конструкции работает как прибор для регистрации морального ступора. Его Чарли — не слабак и не нюня, а тонко чувствующий мужчина, концептуально не подготовленный к дикой правде. Не патриарх и не мачо, а приличный, рефлексирующий субъект, который знает правильные слова, умеет говорить об эмоциях, не пытается доминировать и всё же оказывается абсолютно беспомощен в момент, когда нет этической страховочной сетки. После раскрытия прошлого Чарли выглядит так, будто его тело уже находится в комнате, а нравственное сознание еще поднимается по лестнице. Он искренне хотел бы остаться внутри либеральной идеи любви (всё можно проговорить, вместить, пережить, вытерпеть), но сталкивается с оголтелым Другим.
Зендея, в свою очередь, играет одну из самых интересных ролей в карьере: она отказывается быть символом, вмещая слишком много противоречий, и играет пустоту между социальной маской и внутренней пропастью. Зендея отлично владеет языком глянцевой современности — ясным лицом, собранной пластикой, контролем над образом. Тем сильнее эффект, когда эта гладкая поверхность оказывается инструментом для утаивания чего-то лишнего, кривого, страшного, незаконного.
Отсюда и особый тип кринжа в диалогах и сценарии, когда форма больше не выдерживает содержания, а привычный сценарий начинает рассыпаться прямо в процессе исполнения. Персонажи продолжают говорить репликами из свадебного фильма, двигаться по траекториям мелодрамы (банкетный зал, диджей, гости, наряды, фотосессии), делать вид, что находятся внутри знакомого ритуала любви. Но зритель вместе с ними уже знает, что мы все присутствуем при распаде стереотипа о браке в реальном времени.
Можно любить кого-то замечательного и всё равно однажды обнаружить, что перед тобой не сумма совпавших вкусов и выученных правильных слов, а человек с такими внутренними подвалами, в которые тебя не пригласят никогда. Старый ромком это знание вытеснял. Новый пытается с ним работать. Боргли, при всей неровности и спорности, по крайней мере понимает масштаб коллективного заблуждения. Его фильм не «обновляет жанр», не «иронизирует над жанром» и не «пересобирает жанр», как любят писать в обзорах, а показывает, что жанр мелодрамы возможен только после общей катастрофы — личной, социальной, воображаемой или почти состоявшейся.
«Вот это драма!» — кино не о том, можно ли понять и простить, а о том, выдерживает ли любовная история встречу с неустранимым злом. Там, где классический ромком предлагал утешительную ложь, «Вот это драма!» предполагает нечто более взрослое и менее приятное: любовь ничего не исправляет, только делает чужую неисправность видимой. Боргли снимает романтическую комедию так, будто верит не в счастливый конец, а в интеллектуальную честность между людьми, которые решили довериться друг другу вопреки логике. Вместо метаиронии и агонии в свадебных нарядах — прямой разговор в дешевом дайнере глубокой ночью: теперь самое время по-настоящему познакомиться.

В июле 2025 года в России признали экстремистским и запретили «Международное движение сатанизма». Как и в случае с «Движением ЛГБТ», такой организации по факту не существует — но теперь репрессии угрожают людям, которые по тем или иным причинам используют символику, связанную с дьяволом, в том числе в творческих целях. В особенности под ударом оказались российские группы, сочиняющие и исполняющие тяжелую музыку: в некоторых поджанрах металла принято играть с сатанинскими образами в названиях, текстах песен и звуке. В 2026 году уже на несколько металлических концертов в разных регионах приходили с облавами силовики: их посетителей и музыкантов избивали и угрожали отправить воевать в Украине. «Ветер» рассказывает, как тяжелая сцена переживает репрессии и что пытается им противопоставить.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
От «Молота Гитлера» до «Похорон зимы»
14 марта в ярославском клубе «Территория» проходил концерт под названием «Похороны зимы». Выступить на нем должны были четыре группы из разных российских регионов, которые исполняют экстремальную тяжелую музыку с языческими мотивами. Вторым на сцену вышел архангельский паган-блэк-метал-коллектив Garmskrik. В этот момент в зал ворвались силовики.
Один из посетителей концерта, Владимир (имя изменено по соображениям безопасности), в тот момент находился на улице — но, как он рассказывает, его «выхватили одним из первых» и завели обратно в клуб. По словам Владимира, людей также приводили из магазина «Магнит», который находится в том же здании.
Всех посетителей уложили лицом в пол — в таком положении они провели около шести часов. Силовики ходили по людям и били их дубинками «без разбора». По словам Владимира, некоторым мужчинам обрили длинные волосы и бороды, «даже кого-то порезали». Издание RusNews писало, что на людях оставляли маркером пометки «пидор» и «фашист», отмечая тех, кто показался полицейским подозрительным. У всех изъяли телефоны, а перед выходом проверяли подписки и чаты в телеграме.
Сам Владимир, по его словам, получил травмы: «Отбили ребра». Вышел из клуба он уже ночью — с ссадинами, синяками и шишкой на голове. „
— Вели себя с людьми, как будто мы не посетители концерта, а террористы и экстремисты, — рассказывает собеседник «Ветра». — Никто ничего не объяснял. Орали, что это слет фашистов... С чего они это взяли — непонятно. Большинство — обычные посетители блэк-паган-концертов.
Другой посетитель «Похорон зимы», Константин, (имя изменено), известный участник паган-метал-сцены, рассказал «Ветру», что людей пытали электрошоком. По его словам, всех заставили раздеться: силовики искали «запрещенные» татуировки. Женщин отвели в гримерку, где их также заставили снять одежду. Как утверждает Константин, силовиков интересовали связи с нацизмом — под это пытались подвести в том числе татуировки со славянской символикой.
— Людей били так, что они обоссывались. Кто-то даже обосрался, — утверждает Константин.
По словам Владимира, на месте также присутствовали представители военкомата и курсанты. Некоторым задержанным, как он утверждает, предлагали подписать контракт с Министерством обороны. Константин добавил, что такие предложения делали всем, кого увезли в отдел полиции.
По данным РИА Новости, всего задержали 23 человека, у 20 из них нашли «неонацистские» татуировки (Владимир подтверждает, что силовики отдельно собирали людей с татуировками со «свастичными элементами»). В отношении шестерых составили протоколы об административном правонарушении по статье о публичной демонстрации нацистской атрибутики или символики.
— Там много у кого нашли [татуировки]. Закон не запрещает любые тату, просто нельзя показывать именно запрещенные. Но их никто и не показывал! Полиция раздела, сфоткала и завела дело о «демонстрации»! В чистом виде фальсификация следственных действий, — возмущается Константин. — Это всё равно что заставить человека выстрелить в кого-то и сразу завести дело о применении оружия. Это сюрреализм уже.
Собеседники «Ветра» называют несколько возможных причин того, что облаву привели именно на «Похоронах зимы». Одна из них — то, что ярославский Центр по противодействию экстремизму вообще активно борется с «с любыми проявлениями русского национализма и патриотизма». Другая версия заключается в том, что произошедшее на концерте — отголосок недавней массовой драки в ярославском торговом центре, когда скинхеды напали на подростков из другой этнической группы.
Наконец, еще одна гипотеза — это бэкграунд белорусской группы Interior Wrath, которая в прошлом сотрудничала с исповедующим национал-социализм коллективом M8l8th (чаще всего это расшифровывают как «Молот Гитлера»), пользующимся популярностью среди российских ультраправых. Лидер M8l8th Алексей Левкин, заочно осужденный в России за ксенофобские нападения, создание экстремистского сообщества и возбуждение ненависти, последние много лет живет в Украине и, по всей видимости, сейчас воюет в составе «Русского добровольческого корпуса», в частности он участвовал в рейде подразделения в Белгородскую область в 2023 году.
Interior Wrath и M8l8th в 2010-х выступали вместе, а в 2021 году один из музыкантов M8l8th гостил на альбоме белорусов. Один из источников «Ветра» считает, что именно этот контекст мог стать формальным поводом для внимания силовиков. «Ветер» попытался связаться с Interior Wrath и M8l8th, но они не ответили на вопросы. Остальные группы, которые были заявлены в лайн-апе «Похорон зимы», и вовсе заблокировали корреспондента в телеграме.
Нашего собеседника Константина поведение силовиков на концерте удивило и разочаровало. Среди выступающих была группа «Небокрай», которую он назвал «весьма патриотической»: в ее песнях говорится о подвигах русского народа.
— Такие моменты отбивают чувство патриотизма, и это меня очень сильно огорчает, — говорит Константин. — Силовики сами делают то, что уничтожает патриотизм! Вот это страшно и печально.
Борьба за сакральное пространство
Острая реакция государства на радикальную культуру — феномен, выходящий далеко за пределы современной России. Так, в Великобритании в 1980–1990-х регулярно возникали моральные паники из-за индустриальной сцены или рейв-движения, которые приводили к шуму в прессе, уголовным делам и общественной стигматизации.
— Такие кампании часто становятся способом построения политической или моральной карьеры — через борьбу «за всё хорошее против всего плохого», — объясняет «Ветру» журналист и издатель Феликс Сандалов, который много писал о метал-сцене и сам играет в тяжелой группе «Всуе».
В 2010-х в России против тяжелой музыки чаще всего протестовали религиозные общественники или «озабоченные граждане». В частности, дэт-метал группы Belphegor (Австрия) и Nile (США) столкнулись с недюжинным противодействием со стороны православных активистов в 2016 году. Всё началось с того, что помощник Виталия Милонова Анатолий Артюх пожаловался на нападение солиста Belphegor в аэропорту Пулково: тот якобы ударил Артюха ногой, когда он потребовал не проводить выступление в Санкт-Петербурге.
Сначала музыканты должны были выступить в Минске, но концерт отменился. Через несколько дней то же самое произошло в Петербурге: поклонникам за пару часов сообщили, что мероприятие не состоится. В Москве группы заставили снять декорации, в частности скульптуры и кресты. В итоге музыканты выступили, но почти во всех песнях Belphegor вокал приглушали из-за содержания текстов — несмотря на то, что группа поет на английском. Остальные концерты тура — в Екатеринбурге и Краснодаре — отменили.
Похожим образом отменяли концерты польской блэк-металлической группы Batushka в 2016 году. В Санкт-Петербурге, Москве и Минске против музыкантов ополчились христианские организации, в том числе «Сорок сороков», и уже упоминавшийся Артюх: они согласовали митинг на пять тысяч человек у клуба в Москве и призвали сторонников «стирать [музыкантов] с лица земли». „
Возник конфликт из-за того, что музыканты Batushka используют пародийные религиозные образы: схимнические облачения, иконографию и церковную атрибутику.
Случались у металлистов и другие проблемы. Так, например, участников польской блэк-дэт-метал группы Behemoth задержали в 2014 году в Екатеринбурге за нарушение визового режима, хотя православные активисты тоже мешали музыкантам. Исследователь металлической сцены Игнат (имя изменено) считает: это показывает, что в ряде случаев главную роль играют решения, принимаемые «на более высоком уровне».
При этом, по словам исследователя, протесты религиозных активистов направлены не только против металлистов, использующих оккультную или «сатанинскую» символику, — это часть более общего тренда. Так, еще в 2000-е годы представители «Союза православных хоругвеносцев» протестовали (впрочем, безуспешно) против московского концерта Мадонны. В этом контексте происходящее можно описать как борьбу за «сакральное пространство»: разные идеологические группы стремятся не допустить в публичную сферу любые символы и образы, которые воспринимаются как чуждые или «оскверняющие». Тем не менее до 2020-х годов эта борьба во многом строилась на действиях активистов: различные группы инициировали моральную панику, распространяли информацию через свои сети, писали жалобы и добивались отмен концертов или срывали их. При этом силовики, как правило, напрямую не вмешивались.
Ситуация радикально изменилась после признания «Международного движения сатанизма» «экстремистской» организацией в июле 2025 года. Фактически, по словам Игната, начался новый этап для российской тяжелой музыки: если раньше давление на нее чаще ограничивалось административными или организационными мерами, то теперь оно стало более прямым и силовым.
Примеров такого давления становится всё больше.
6 января 2026 года в московском баре «Мо[три]» — популярном месте среди хардкорщиков — проходил Harvest Fest, на котором случилась облава. Всех присутствующих положили лицом в пол. СМИ писали, что у посетителей искали наркотики, а телефоны проверяли «на наличие подписок на антивоенные каналы, связанные с Украиной, и на наличие антивоенного контента». Источник «Важных историй» утверждал, что подписчикам антивоенных каналов в телеграме настойчиво предлагали подписать контракт с российской армией. Всех сопротивлявшихся били дубинками и электрошокерами. Еще нескольких человек избили за подписки на украинские телеграм-каналы.
Через месяц, 8 февраля, силовики пришли в московский клуб Eclipse на концерт группы «Нечисть», исполняющей блэк-дэт-метал. «Известия» писали, что на выступлении «планировалось использование пентаграмм, перевернутых крестов и другой запрещенной символики». Тогда в отделение полиции доставили десять человек. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Один из участников московской метал-сцены рассказал «Ветру», что на этом концерте никакой сатанинской атрибутики не было.
— Важна суть, мораль происходящего. СМИ писали, что там были какие-то пентаграммы, а их там, блядь, не было вообще. Никаких украшений, пентаграмм и перевернутых крестов, — говорит он.
Исследователь металлической культуры Игнат указывает: в репрессиях против музыкантов часто действует принцип «ассоциативной ответственности». По его словам, группы вроде Behemoth, Belphegor, Todestriebe или «Нечисть» действительно используют оккультную символику, однако у Nile подобной эстетики нет, а они тоже сталкивались с проблемами. Применим принцип ассоциативной ответственности и к фестивалю «Похороны зимы», где жертвами облавы оказались сразу четыре разных коллектива.
По мнению исследователя, в том, как устроены репрессии против металлистов, работает не столько принцип «кто под руку попадется», сколько «на кого обратят внимание». Например, норвежская группа Mayhem, известная своей скандальной репутацией из-за самоубийства вокалиста Дэда и убийства другого участника группы Евронимуса, в 2010-е годы спокойно проводила концерты в России. Туры российских групп Grima, Morokh и Uratsakidogi, которые используют мрачную эстетику, не сталкивались ни с какими проблемами.
Феликс Сандалов считает, что объединение «сатанизма» и «экстремизма» в официальной риторике было предсказуемым. По его словам, эта тема давно стала чувствительной для Русской Православной Церкви, а поскольку связь государства и религиозных институтов только усиливается, попытка решить ситуацию административными мерами была только вопросом времени.
При этом Сандалов подчеркивает, что блэк-метал-сцена в России не находится ни на пике популярности, ни в фазе роста. „
— Это не массовое явление. Скорее [объявление сатанистами] — удобный инструмент для выборочных репрессий, чтобы, как и в советское время, контролировать неформальные движения,
— считает он. — Блэк-метал оказывается удобной мишенью просто из-за визуального кода жанра: пентаграммы, Бафомет, оккультная символика — всё это позволяет легко указать пальцем и сказать: вот они, «сатанисты».
Как указывает Сандалов, эти обвинения чаще всего не имеют отношения к реальности.
— Конечно, в любой среде есть маргинальные случаи, но в целом это не более опасная группа [людей], чем любая другая, — объясняет он. — Более того, исследования показывают, что тяжелая музыка может снижать уровень агрессии.
«У вас какие-то сатанисты, иноагенты и прочая странная тусовка»
Как политическое давление отражается на самой сцене, видно из опыта организаторов концертов. Менеджер одного из московских метал-лейблов Игорь (имя изменено) уже пять лет проводит «гиги» — так в этой среде называют небольшие сборные концерты. Обычно мероприятия, которые устраивают Игорь, собирают от 150 до 250 человек, чаще всего он работает с такими жанрами, как скримо, скрамз и блэкэнд. По его словам, за последнее время аудитория таких концертов постепенно начала сужаться.
Игорь отмечает, что на блэк-металлические выступления всё еще «нормально ходит народ», однако в более узких жанрах сложилась ситуация сложнее.
— Эмоциональная музыка не умирает, но исчезло стремление к звуковому экстремизму, — говорит он и объясняет: — В 2010-е годы в российском андеграунде была востребована более радикальная, «разрушительная» эстетика — музыка, в которой мелодика почти отсутствует; в современной же российской тяжелой сцене этого ощущения крайности и перегруза заметно не хватает.
По его словам, металлический андеграунд остается довольно текучей средой: аудитории и участники пересекаются, а организаторы часто работают сразу с разными форматами — от постметала и хардкора до кросс-жанровых фестивалей. Как человеку, открытому разным стилям, Игорю особенно обидно, что блэк-метал до сих пор воспринимают через устаревшие стереотипы — как музыку, связанную с оккультной символикой, ритуальными жертвоприношениями, черно-белым гримом-корпспейнтом и так далее. По его словам, из-за этого страдают те, кто воспринимает блэк-метал как самостоятельное, сложное и многообразное музыкальное направление: власти не разбираются в различиях внутри сцены и пытаются «сгрести всех под одну гребенку» — так в отделах полиции оказываются и фанаты блэк-метала, и NSBM, и просто «хардкорщики».
С тем, как конкретно срабатывают эти стереотипы, Игорь столкнулся в феврале 2026 года, когда собирался провести фестиваль, где должны были сыграть группы, которые сосредоточены на экспериментальном творчестве и стремятся отойти от канонов раннего блэк-метала («Ветер» не упоминает названия групп по просьбе собеседника). Игорь проводит этот фестиваль вместе со своей командой последние два года, и он никогда не привлекал внимания силовиков: собеседник «Ветра» специально подбирал состав так, чтобы не приглашать группы, которые могли бы вызвать вопросы из-за символики или текстов.
— И вот за месяц до мероприятия мне пишут из клуба: «Звонили из городской управы, у вас там какие-то сатанисты, иноагенты и прочая странная тусовка», — жалуется Игорь. — Состояние аффекта было. Меня стали в чем-то обвинять, якобы организаторы виноваты. Это было чертовски неприятно.
Потом ему позвонил «человек из органов» и предложил встретиться в Москве, дав понять, что фестиваль лучше перенести.
— Он [силовик] мне сказал: «Ну давайте мы с вами поговорим, ну давайте мы поговорим». Начал, как к японской школьнице, навязчиво подкатывать, — продолжает Игорь.
Вместо Игоря на встречу пошел его коллега. Тот, по словам собеседника «Ветра», поговорил с представителем органов в неформальной обстановке, но конкретных претензий так и не услышал.
«Нас волнует контингент. А вдруг что-то не то? А вдруг это? А вдруг се?» — пересказывает разговор Игорь.
После этого соорганизатор, как рассказал Игорь, позвонил в МВД, где ему прямо ответили, что о концерте знают и что в случае команды «сверху» на площадку могут приехать омоновцы, после чего всё закончится тем, что людей положат лицом в пол.
В итоге фестиваль пришлось перенести, сменив площадку. К тому месту, где концерт планировался изначально, уже было привлечено повышенное внимание: там прошли несколько облав. По словам Игоря, почти весь лайн-ап после этого «отвалился», состав пришлось собирать заново. Более того, перенос дорого стоил команде: для мероприятия они арендовали хороший московский клуб с качественным звуком, набрали команду, потратились на рекламу и организацию. В итоге все расходы — транспорт для групп, рекламный бюджет, комиссии билетного сервиса — вынуждены были взять на себя организаторы. „
— У нас очень сознательная публика, за что я ей премного благодарен. Даже по поводу возврата они мне пишут: «Мы придем на новую часть [фестиваля]». Это как-то поддерживает,
— говорит Игорь.
Но начались у него и другие проблемы: не все площадки хотели связываться с мероприятием, которое фактически было сорвано под давлением силовиков. Он понимает эту осторожность: клубы тоже прессуют, а культурное пространство в Москве быстро сжимается.
— С творчеством, и конкретно с металлом, всё будет становится только хуже. Но понимаете, так нельзя. Цензура имеет предел. Когда вы смотрите страшный фильм, вы видите всякие стремные символы: у-у-у кошмар, жуть, зло. А тут, знаете, непонятно, кто определяет, где добро, а где зло, — размышляет собеседник «Ветра».
Он не понимает, по какому принципу те или иные проекты попадают под пресс силовиков: ведь более мейнстримные и визуально агрессивные проекты иногда спокойно гастролируют по стране.
Игорь считает, что таким «безумием» охвачена только Москва: одновременно с его несостоявшимся фестивалем в Подмосковье спокойно прошел метал-гиг. На мероприятие пришли почти сто человек — это достаточно много для небольшого подмосковного города. По его словам, это только подчеркивает, что давление распределяется неравномерно и не всегда зависит от содержания концерта. Тем не менее ощущения от происходящего у Игоря тяжелые:
— Такое впечатление, что мы просто идем к [сценарию антиутопии] «1984», который когда-то был вымышленным, а теперь становится реальным.
«“Крыша” разводит руками»
Игорь признает: в нынешнем состоянии сцены важным фактором становится не только давление сверху, но и опасения самой аудитории.
— Сейчас нам может помешать [работать дальше] только один фактор — страх публики, — говорит он. — [В свете обстоятельств] все будут сидеть дома.
О том, что страх становится системным фактором для сцены, говорят и другие участники индустрии. Константин, который был на «Похоронах зимы», знаком со многими организаторами метал-концертов. Он утверждает, что сейчас многие клубы, по крайней мере в Москве, «крышуются силовиками», — «и вроде бы их трогать не должны». „
— Но на практике так [происходит] далеко не всегда... А «крыша» разводит руками и говорит, что «не знали»,
— рассказывает он.
После нескольких облав в 2025 году организаторы начали бояться делать музыкальные мероприятия.
— Если так пойдет и дальше, отечественная метал-сцена просто перестанет существовать, — отмечает Константин.
Однако подобные упаднические настроения характерны не для всех. Лиза, организатор метал-концертов в Москве, рассказывает «Ветру», что после громких облав посещаемость иногда падает, но, как правило, ненадолго.
— Для тяжелой сцены характера приверженность коммьюнити, и слушатели не склонны просто так отказываться от выбранного пути, — объясняет она.
По ее словам, за последнее время изменилась и сама инфраструктура концертов: часть мероприятий стали проводиться «за наличку», появились «секретные гости», а обсуждения всё чаще уходят из открытых комментариев в закрытые чаты при букингах. Начинают изменения отражаться и на самой музыке:
— В текстах появилось чуть больше аллегорий. Серьезных изменений пока нет, но есть ощущение, что приблэкованным командам будет сложнее заявить о себе и транслировать образную составляющую.
Лиза подчеркивает, что для метал-сцены в России сейчас критически важна взаимная поддержка:
— Это может быть пара подбадривающих фраз, покупка мерча или просто присутствие на концерте. Важно ценить то, что у нас есть сейчас.
Журналист Феликс Сандалов также считает, что полностью уничтожить метал-сцену в России невозможно.
— Музыка проходит сквозь стены, — подытоживает он. — У нее есть потенциал пережить даже самые темные времена.
Автор: Лола Лимонова

ЛИД В июле 2025 года в России признали экстремистским и запретили «Международное движение сатанизма». Как и в случае с «Движением ЛГБТ», такой организации по факту не существует — но теперь репрессии угрожают людям, которые по тем или иным причинам используют символику, связанную с дьяволом, в том числе в творческих целях. В особенности под ударом оказались российские группы, сочиняющие и исполняющие тяжелую музыку: в некоторых поджанрах металла принято играть с сатанинскими образами в названиях, текстах песен и звуке. В 2026 году уже на несколько металлических концертов в разных регионах приходили с облавами силовики: их посетителей и музыкантов избивали и угрожали отправить воевать в Украине. «Ветер» рассказывает, как тяжелая сцена переживает репрессии и что пытается им противопоставить.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
От «Молота Гитлера» до «Похорон зимы»
14 марта в ярославском клубе «Территория» проходил концерт под названием «Похороны зимы». Выступить на нем должны были четыре группы из разных российских регионов, которые исполняют экстремальную тяжелую музыку с языческими мотивами. Вторым на сцену вышел архангельский паган-блэк-метал-коллектив Garmskrik. В этот момент в зал ворвались силовики.
Один из посетителей концерта, Владимир (имя изменено по соображениям безопасности), в тот момент находился на улице — но, как он рассказывает, его «выхватили одним из первых» и завели обратно в клуб. По словам Владимира, людей также приводили из магазина «Магнит», который находится в том же здании.
Всех посетителей уложили лицом в пол — в таком положении они провели около шести часов. Силовики ходили по людям и били их дубинками «без разбора». По словам Владимира, некоторым мужчинам обрили длинные волосы и бороды, «даже кого-то порезали». Издание RusNews писало, что на людях оставляли маркером пометки «пидор» и «фашист», отмечая тех, кто показался полицейским подозрительным. У всех изъяли телефоны, а перед выходом проверяли подписки и чаты в телеграме.
Сам Владимир, по его словам, получил травмы: «Отбили ребра». Вышел из клуба он уже ночью — с ссадинами, синяками и шишкой на голове. „
— Вели себя с людьми, как будто мы не посетители концерта, а террористы и экстремисты, — рассказывает собеседник «Ветра». — Никто ничего не объяснял. Орали, что это слет фашистов... С чего они это взяли — непонятно. Большинство — обычные посетители блэк-паган-концертов.
Другой посетитель «Похорон зимы», Константин, (имя изменено), известный участник паган-метал-сцены, рассказал «Ветру», что людей пытали электрошоком. По его словам, всех заставили раздеться: силовики искали «запрещенные» татуировки. Женщин отвели в гримерку, где их также заставили снять одежду. Как утверждает Константин, силовиков интересовали связи с нацизмом — под это пытались подвести в том числе татуировки со славянской символикой.
— Людей били так, что они обоссывались. Кто-то даже обосрался, — утверждает Константин.
По словам Владимира, на месте также присутствовали представители военкомата и курсанты. Некоторым задержанным, как он утверждает, предлагали подписать контракт с Министерством обороны. Константин добавил, что такие предложения делали всем, кого увезли в отдел полиции.
По данным РИА Новости, всего задержали 23 человека, у 20 из них нашли «неонацистские» татуировки (Владимир подтверждает, что силовики отдельно собирали людей с татуировками со «свастичными элементами»). В отношении шестерых составили протоколы об административном правонарушении по статье о публичной демонстрации нацистской атрибутики или символики.
— Там много у кого нашли [татуировки]. Закон не запрещает любые тату, просто нельзя показывать именно запрещенные. Но их никто и не показывал! Полиция раздела, сфоткала и завела дело о «демонстрации»! В чистом виде фальсификация следственных действий, — возмущается Константин. — Это всё равно что заставить человека выстрелить в кого-то и сразу завести дело о применении оружия. Это сюрреализм уже.
Собеседники «Ветра» называют несколько возможных причин того, что облаву привели именно на «Похоронах зимы». Одна из них — то, что ярославский Центр по противодействию экстремизму вообще активно борется с «с любыми проявлениями русского национализма и патриотизма». Другая версия заключается в том, что произошедшее на концерте — отголосок недавней массовой драки в ярославском торговом центре, когда скинхеды напали на подростков из другой этнической группы.
Наконец, еще одна гипотеза — это бэкграунд белорусской группы Interior Wrath, которая в прошлом сотрудничала с исповедующим национал-социализм коллективом M8l8th (чаще всего это расшифровывают как «Молот Гитлера»), пользующимся популярностью среди российских ультраправых. Лидер M8l8th Алексей Левкин, заочно осужденный в России за ксенофобские нападения, создание экстремистского сообщества и возбуждение ненависти, последние много лет живет в Украине и, по всей видимости, сейчас воюет в составе «Русского добровольческого корпуса», в частности он участвовал в рейде подразделения в Белгородскую область в 2023 году.
Interior Wrath и M8l8th в 2010-х выступали вместе, а в 2021 году один из музыкантов M8l8th гостил на альбоме белорусов. Один из источников «Ветра» считает, что именно этот контекст мог стать формальным поводом для внимания силовиков. «Ветер» попытался связаться с Interior Wrath и M8l8th, но они не ответили на вопросы. Остальные группы, которые были заявлены в лайн-апе «Похорон зимы», и вовсе заблокировали корреспондента в телеграме.
Нашего собеседника Константина поведение силовиков на концерте удивило и разочаровало. Среди выступающих была группа «Небокрай», которую он назвал «весьма патриотической»: в ее песнях говорится о подвигах русского народа.
— Такие моменты отбивают чувство патриотизма, и это меня очень сильно огорчает, — говорит Константин. — Силовики сами делают то, что уничтожает патриотизм! Вот это страшно и печально.
Борьба за сакральное пространство
Острая реакция государства на радикальную культуру — феномен, выходящий далеко за пределы современной России. Так, в Великобритании в 1980–1990-х регулярно возникали моральные паники из-за индустриальной сцены или рейв-движения, которые приводили к шуму в прессе, уголовным делам и общественной стигматизации.
— Такие кампании часто становятся способом построения политической или моральной карьеры — через борьбу «за всё хорошее против всего плохого», — объясняет «Ветру» журналист и издатель Феликс Сандалов, который много писал о метал-сцене и сам играет в тяжелой группе «Всуе».
В 2010-х в России против тяжелой музыки чаще всего протестовали религиозные общественники или «озабоченные граждане». В частности, дэт-метал группы Belphegor (Австрия) и Nile (США) столкнулись с недюжинным противодействием со стороны православных активистов в 2016 году. Всё началось с того, что помощник Виталия Милонова Анатолий Артюх пожаловался на нападение солиста Belphegor в аэропорту Пулково: тот якобы ударил Артюха ногой, когда он потребовал не проводить выступление в Санкт-Петербурге.
Сначала музыканты должны были выступить в Минске, но концерт отменился. Через несколько дней то же самое произошло в Петербурге: поклонникам за пару часов сообщили, что мероприятие не состоится. В Москве группы заставили снять декорации, в частности скульптуры и кресты. В итоге музыканты выступили, но почти во всех песнях Belphegor вокал приглушали из-за содержания текстов — несмотря на то, что группа поет на английском. Остальные концерты тура — в Екатеринбурге и Краснодаре — отменили.
Похожим образом отменяли концерты польской блэк-металлической группы Batushka в 2016 году. В Санкт-Петербурге, Москве и Минске против музыкантов ополчились христианские организации, в том числе «Сорок сороков», и уже упоминавшийся Артюх: они согласовали митинг на пять тысяч человек у клуба в Москве и призвали сторонников «стирать [музыкантов] с лица земли». „
Возник конфликт из-за того, что музыканты Batushka используют пародийные религиозные образы: схимнические облачения, иконографию и церковную атрибутику.
Случались у металлистов и другие проблемы. Так, например, участников польской блэк-дэт-метал группы Behemoth задержали в 2014 году в Екатеринбурге за нарушение визового режима, хотя православные активисты тоже мешали музыкантам. Исследователь металлической сцены Игнат (имя изменено) считает: это показывает, что в ряде случаев главную роль играют решения, принимаемые «на более высоком уровне».
При этом, по словам исследователя, протесты религиозных активистов направлены не только против металлистов, использующих оккультную или «сатанинскую» символику, — это часть более общего тренда. Так, еще в 2000-е годы представители «Союза православных хоругвеносцев» протестовали (впрочем, безуспешно) против московского концерта Мадонны. В этом контексте происходящее можно описать как борьбу за «сакральное пространство»: разные идеологические группы стремятся не допустить в публичную сферу любые символы и образы, которые воспринимаются как чуждые или «оскверняющие». Тем не менее до 2020-х годов эта борьба во многом строилась на действиях активистов: различные группы инициировали моральную панику, распространяли информацию через свои сети, писали жалобы и добивались отмен концертов или срывали их. При этом силовики, как правило, напрямую не вмешивались.
Ситуация радикально изменилась после признания «Международного движения сатанизма» «экстремистской» организацией в июле 2025 года. Фактически, по словам Игната, начался новый этап для российской тяжелой музыки: если раньше давление на нее чаще ограничивалось административными или организационными мерами, то теперь оно стало более прямым и силовым.
Примеров такого давления становится всё больше.
6 января 2026 года в московском баре «Мо[три]» — популярном месте среди хардкорщиков — проходил Harvest Fest, на котором случилась облава. Всех присутствующих положили лицом в пол. СМИ писали, что у посетителей искали наркотики, а телефоны проверяли «на наличие подписок на антивоенные каналы, связанные с Украиной, и на наличие антивоенного контента». Источник «Важных историй» утверждал, что подписчикам антивоенных каналов в телеграме настойчиво предлагали подписать контракт с российской армией. Всех сопротивлявшихся били дубинками и электрошокерами. Еще нескольких человек избили за подписки на украинские телеграм-каналы.
Через месяц, 8 февраля, силовики пришли в московский клуб Eclipse на концерт группы «Нечисть», исполняющей блэк-дэт-метал. «Известия» писали, что на выступлении «планировалось использование пентаграмм, перевернутых крестов и другой запрещенной символики». Тогда в отделение полиции доставили десять человек. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Один из участников московской метал-сцены рассказал «Ветру», что на этом концерте никакой сатанинской атрибутики не было.
— Важна суть, мораль происходящего. СМИ писали, что там были какие-то пентаграммы, а их там, блядь, не было вообще. Никаких украшений, пентаграмм и перевернутых крестов, — говорит он.
Исследователь металлической культуры Игнат указывает: в репрессиях против музыкантов часто действует принцип «ассоциативной ответственности». По его словам, группы вроде Behemoth, Belphegor, Todestriebe или «Нечисть» действительно используют оккультную символику, однако у Nile подобной эстетики нет, а они тоже сталкивались с проблемами. Применим принцип ассоциативной ответственности и к фестивалю «Похороны зимы», где жертвами облавы оказались сразу четыре разных коллектива.
По мнению исследователя, в том, как устроены репрессии против металлистов, работает не столько принцип «кто под руку попадется», сколько «на кого обратят внимание». Например, норвежская группа Mayhem, известная своей скандальной репутацией из-за самоубийства вокалиста Дэда и убийства другого участника группы Евронимуса, в 2010-е годы спокойно проводила концерты в России. Туры российских групп Grima, Morokh и Uratsakidogi, которые используют мрачную эстетику, не сталкивались ни с какими проблемами.
Феликс Сандалов считает, что объединение «сатанизма» и «экстремизма» в официальной риторике было предсказуемым. По его словам, эта тема давно стала чувствительной для Русской Православной Церкви, а поскольку связь государства и религиозных институтов только усиливается, попытка решить ситуацию административными мерами была только вопросом времени.
При этом Сандалов подчеркивает, что блэк-метал-сцена в России не находится ни на пике популярности, ни в фазе роста. „
— Это не массовое явление. Скорее [объявление сатанистами] — удобный инструмент для выборочных репрессий, чтобы, как и в советское время, контролировать неформальные движения,
— считает он. — Блэк-метал оказывается удобной мишенью просто из-за визуального кода жанра: пентаграммы, Бафомет, оккультная символика — всё это позволяет легко указать пальцем и сказать: вот они, «сатанисты».
Как указывает Сандалов, эти обвинения чаще всего не имеют отношения к реальности.
— Конечно, в любой среде есть маргинальные случаи, но в целом это не более опасная группа [людей], чем любая другая, — объясняет он. — Более того, исследования показывают, что тяжелая музыка может снижать уровень агрессии.
«У вас какие-то сатанисты, иноагенты и прочая странная тусовка»
Как политическое давление отражается на самой сцене, видно из опыта организаторов концертов. Менеджер одного из московских метал-лейблов Игорь (имя изменено) уже пять лет проводит «гиги» — так в этой среде называют небольшие сборные концерты. Обычно мероприятия, которые устраивают Игорь, собирают от 150 до 250 человек, чаще всего он работает с такими жанрами, как скримо, скрамз и блэкэнд. По его словам, за последнее время аудитория таких концертов постепенно начала сужаться.
Игорь отмечает, что на блэк-металлические выступления всё еще «нормально ходит народ», однако в более узких жанрах сложилась ситуация сложнее.
— Эмоциональная музыка не умирает, но исчезло стремление к звуковому экстремизму, — говорит он и объясняет: — В 2010-е годы в российском андеграунде была востребована более радикальная, «разрушительная» эстетика — музыка, в которой мелодика почти отсутствует; в современной же российской тяжелой сцене этого ощущения крайности и перегруза заметно не хватает.
По его словам, металлический андеграунд остается довольно текучей средой: аудитории и участники пересекаются, а организаторы часто работают сразу с разными форматами — от постметала и хардкора до кросс-жанровых фестивалей. Как человеку, открытому разным стилям, Игорю особенно обидно, что блэк-метал до сих пор воспринимают через устаревшие стереотипы — как музыку, связанную с оккультной символикой, ритуальными жертвоприношениями, черно-белым гримом-корпспейнтом и так далее. По его словам, из-за этого страдают те, кто воспринимает блэк-метал как самостоятельное, сложное и многообразное музыкальное направление: власти не разбираются в различиях внутри сцены и пытаются «сгрести всех под одну гребенку» — так в отделах полиции оказываются и фанаты блэк-метала, и NSBM, и просто «хардкорщики».
С тем, как конкретно срабатывают эти стереотипы, Игорь столкнулся в феврале 2026 года, когда собирался провести фестиваль, где должны были сыграть группы, которые сосредоточены на экспериментальном творчестве и стремятся отойти от канонов раннего блэк-метала («Ветер» не упоминает названия групп по просьбе собеседника). Игорь проводит этот фестиваль вместе со своей командой последние два года, и он никогда не привлекал внимания силовиков: собеседник «Ветра» специально подбирал состав так, чтобы не приглашать группы, которые могли бы вызвать вопросы из-за символики или текстов.
— И вот за месяц до мероприятия мне пишут из клуба: «Звонили из городской управы, у вас там какие-то сатанисты, иноагенты и прочая странная тусовка», — жалуется Игорь. — Состояние аффекта было. Меня стали в чем-то обвинять, якобы организаторы виноваты. Это было чертовски неприятно.
Потом ему позвонил «человек из органов» и предложил встретиться в Москве, дав понять, что фестиваль лучше перенести.
— Он [силовик] мне сказал: «Ну давайте мы с вами поговорим, ну давайте мы поговорим». Начал, как к японской школьнице, навязчиво подкатывать, — продолжает Игорь.
Вместо Игоря на встречу пошел его коллега. Тот, по словам собеседника «Ветра», поговорил с представителем органов в неформальной обстановке, но конкретных претензий так и не услышал.
«Нас волнует контингент. А вдруг что-то не то? А вдруг это? А вдруг се?» — пересказывает разговор Игорь.
После этого соорганизатор, как рассказал Игорь, позвонил в МВД, где ему прямо ответили, что о концерте знают и что в случае команды «сверху» на площадку могут приехать омоновцы, после чего всё закончится тем, что людей положат лицом в пол.
В итоге фестиваль пришлось перенести, сменив площадку. К тому месту, где концерт планировался изначально, уже было привлечено повышенное внимание: там прошли несколько облав. По словам Игоря, почти весь лайн-ап после этого «отвалился», состав пришлось собирать заново. Более того, перенос дорого стоил команде: для мероприятия они арендовали хороший московский клуб с качественным звуком, набрали команду, потратились на рекламу и организацию. В итоге все расходы — транспорт для групп, рекламный бюджет, комиссии билетного сервиса — вынуждены были взять на себя организаторы. „
— У нас очень сознательная публика, за что я ей премного благодарен. Даже по поводу возврата они мне пишут: «Мы придем на новую часть [фестиваля]». Это как-то поддерживает,
— говорит Игорь.
Но начались у него и другие проблемы: не все площадки хотели связываться с мероприятием, которое фактически было сорвано под давлением силовиков. Он понимает эту осторожность: клубы тоже прессуют, а культурное пространство в Москве быстро сжимается.
— С творчеством, и конкретно с металлом, всё будет становится только хуже. Но понимаете, так нельзя. Цензура имеет предел. Когда вы смотрите страшный фильм, вы видите всякие стремные символы: у-у-у кошмар, жуть, зло. А тут, знаете, непонятно, кто определяет, где добро, а где зло, — размышляет собеседник «Ветра».
Он не понимает, по какому принципу те или иные проекты попадают под пресс силовиков: ведь более мейнстримные и визуально агрессивные проекты иногда спокойно гастролируют по стране.
Игорь считает, что таким «безумием» охвачена только Москва: одновременно с его несостоявшимся фестивалем в Подмосковье спокойно прошел метал-гиг. На мероприятие пришли почти сто человек — это достаточно много для небольшого подмосковного города. По его словам, это только подчеркивает, что давление распределяется неравномерно и не всегда зависит от содержания концерта. Тем не менее ощущения от происходящего у Игоря тяжелые:
— Такое впечатление, что мы просто идем к [сценарию антиутопии] «1984», который когда-то был вымышленным, а теперь становится реальным.
«“Крыша” разводит руками»
Игорь признает: в нынешнем состоянии сцены важным фактором становится не только давление сверху, но и опасения самой аудитории.
— Сейчас нам может помешать [работать дальше] только один фактор — страх публики, — говорит он. — [В свете обстоятельств] все будут сидеть дома.
О том, что страх становится системным фактором для сцены, говорят и другие участники индустрии. Константин, который был на «Похоронах зимы», знаком со многими организаторами метал-концертов. Он утверждает, что сейчас многие клубы, по крайней мере в Москве, «крышуются силовиками», — «и вроде бы их трогать не должны». „
— Но на практике так [происходит] далеко не всегда... А «крыша» разводит руками и говорит, что «не знали»,
— рассказывает он.
После нескольких облав в 2025 году организаторы начали бояться делать музыкальные мероприятия.
— Если так пойдет и дальше, отечественная метал-сцена просто перестанет существовать, — отмечает Константин.
Однако подобные упаднические настроения характерны не для всех. Лиза, организатор метал-концертов в Москве, рассказывает «Ветру», что после громких облав посещаемость иногда падает, но, как правило, ненадолго.
— Для тяжелой сцены характера приверженность коммьюнити, и слушатели не склонны просто так отказываться от выбранного пути, — объясняет она.
По ее словам, за последнее время изменилась и сама инфраструктура концертов: часть мероприятий стали проводиться «за наличку», появились «секретные гости», а обсуждения всё чаще уходят из открытых комментариев в закрытые чаты при букингах. Начинают изменения отражаться и на самой музыке:
— В текстах появилось чуть больше аллегорий. Серьезных изменений пока нет, но есть ощущение, что приблэкованным командам будет сложнее заявить о себе и транслировать образную составляющую.
Лиза подчеркивает, что для метал-сцены в России сейчас критически важна взаимная поддержка:
— Это может быть пара подбадривающих фраз, покупка мерча или просто присутствие на концерте. Важно ценить то, что у нас есть сейчас.
Журналист Феликс Сандалов также считает, что полностью уничтожить метал-сцену в России невозможно.
— Музыка проходит сквозь стены, — подытоживает он. — У нее есть потенциал пережить даже самые темные времена.
Автор: Лола Лимонова

Фильм Пола Томаса Андерсона «Битва за битвой» победил в шести категориях и был признан лучшим фильмом по версии Киноакадемии. Документальная картина «Господин Никто против Путина» о военной пропаганде в обычной российской школе также получила «Оскар».
Награды за лучшую мужскую и женскую роли получили Майкл Б. Джордан («Грешники») и Джесси Бакли («Хамнет»).
Подробнее о победителях 98-й премии «Оскар» — в материале «Новой газеты Европа».
Основная интрига церемонии заключалась в том, сколько наград получит фильм «Грешники», собравший рекордные 16 номинаций на «Оскар». Главным конкурентом картины была работа Пола Томаса Андерсона «Битва за битвой» — она претендовала на награды в 13 категориях.
Пол Томас Андерсон впервые получил «Оскар», хотя за карьеру номинировался более десяти раз. Ему вручили награды за лучший адаптированный сценарий и режиссуру фильма «Битва за битвой» — вольной экранизации романа «Вайнленд» Томаса Пинчона.
«Я написал этот фильм для своих детей, чтобы извиниться за беспорядок, который мы оставили им в этом мире. Но я также писал его с надеждой, что именно они станут поколением, которое, надеюсь, привнесет здравый смысл и порядочность», — заявил режиссер со сцены.
Всего на счету «Битвы за битвой» — шесть наград, включая главную за лучший фильм, а также призы за лучшую мужскую роль второго плана (Шон Пенн) и монтаж. Кроме того, картина победила в номинации «Лучший кастинг», которую в этом году ввели впервые.
Документальный фильм Mr. Nobody Against Putin («Господин Никто против Путина») о том, как военная пропаганда проникает в российскую школу, также получил премию «Оскар».
Павел Таланкин — педагог-организатор и видеограф из уральского города Карабаш — снял фильм в сотрудничестве с датским режиссером Дэвидом Боренштейном, когда работал учителем в одной из школ.
«Уже четыре года мы смотрим на звездное небо и загадываем самое важное желание. Но есть страны, где с неба падают не звезды, а ракеты и дроны. Во имя будущего, во имя детей остановите все войны сейчас», — сказал со сцены в Голливуде Павел Таланкин, получая награду.
Боренштейн сказал, что фильм «Господин Никто против Путина» рассказывает о том, как происходит потеря страны. «Работая с этими кадрами, мы увидели, что это происходит из-за бесчисленных мелких актов соучастия. Мы становимся соучастниками, когда правительство убивает людей на улицах наших городов и мы ничего не говорим, когда олигархи захватывают СМИ и контролируют то, как мы можем производить и потреблять контент. Все мы стоим перед моральным выбором, но, к счастью, даже "никто" может оказаться более влиятельным, чем вы думаете», — заявил режиссер.
Одним из номинантов на «Оскар» был короткометражный мультфильм «Три сестры» петербургского аниматора Константина Бронзита («Лунтик», «Алёша Попович и Тугарин Змей»).
Но награду забрала «Девушка, которая плакала жемчугом». Картина рассказывает сказочную историю о девушке, чьи слезы превращаются в жемчуг, и о том, как этот дар меняет ее судьбу. Лучший полнометражный мультфильм — «Кей-поп-охотницы на демонов». Это анимационный боевик о группе корейских поп-идолов, которые совмещают карьеру на сцене с тайной миссией — они сражаются с демонами, угрожающими миру людей.
Многие ждали, получит ли приз за лучшую мужскую роль Тимоти Шаламе, проделавший большую работу для роли звезды пинг-понга в фильме «Марти Великолепный». Однако награда досталась Майклу Б. Джордану за «Грешников».
Всего вампирский хоррор-боевик Райана Куглера получил три статуэтки, включая приз за операторскую работу (эту награду впервые получила женщина — Отем Дюральд Аркапоу) и за лучший оригинальный сценарий.
Джесси Бакли получила «Оскар» за роль Агнес Шекспир в фильме «Хамнет», став первой ирландской актрисой, выигравшей премию за лучшую женскую роль.
Фильм Гильермо дель Торо «Франкенштейн» (вышел на Netflix) получил три награды — все за визуальное оформление:
лучший дизайн костюмов, лучшая работа художника-постановщика, лучший грим и прически.
Лучшим международным фильмом стала картина «Сентиментальная ценность» норвежского режиссера Йоакима Триера.
Ранее лента получила Гран-при Каннского фестиваля — вторую по значимости награду смотра. В фильме Стеллан Скарсгард и Рената Рейнсве играют отца и дочь — режиссера и актрису. Их отношения полны непонимания, боли, любви и непроговоренных травм. Не находя другого способа наладить контакт, герой пишет для дочери сценарий фильма.
«Сентиментальная ценность» рассказывает о проблемах очень обеспеченных людей, но в фильме столько нежности и теплого юмора, что сопротивляться обаянию Триера и его киномузы Рейнсве практически невозможно.
Церемония награждения в целом прошла без ярко выраженных политических заявлений. Однако, помимо антивоенного заявления россиянина Павла Таланкина, со сцены высказался актер Хавьер Бардем во время объявления одной из номинаций — он сказал «Нет войне и свободу Палестине».
Одним из самых трогательных моментов церемонии стала традиционная секция In Memoriam, когда Голливуд прощается с деятелями кино, ушедшими за последний год. В этом году на сцену вышла Барбра Стрейзанд — она исполнила песню «The Way We Were» из одноименного фильма 1973 года, в котором снималась вместе с Робертом Редфордом. Выступление было посвящено памяти актера и режиссера, умершего в сентябре 2025 года.
В ходе In Memoriam также почтили память других знаковых фигур кино — среди них Роберт Дюваль, Вэл Килмер, Дайан Китон, Катрин О’Хара и композитор Алан Бергман.

Фильм Пола Томаса Андерсона «Битва за битвой» победил в шести категориях и был признан лучшим фильмом по версии Киноакадемии. Документальная картина «Господин Никто против Путина» о военной пропаганде в обычной российской школе также получила «Оскар».
Награды за лучшую мужскую и женскую роли получили Майкл Б. Джордан («Грешники») и Джесси Бакли («Хамнет»).
Подробнее о победителях 98-й премии «Оскар» — в материале «Новой газеты Европа».
Основная интрига церемонии заключалась в том, сколько наград получит фильм «Грешники», собравший рекордные 16 номинаций на «Оскар». Главным конкурентом картины была работа Пола Томаса Андерсона «Битва за битвой» — она претендовала на награды в 13 категориях.
Пол Томас Андерсон впервые получил «Оскар», хотя за карьеру номинировался более десяти раз. Ему вручили награды за лучший адаптированный сценарий и режиссуру фильма «Битва за битвой» — вольной экранизации романа «Вайнленд» Томаса Пинчона.
«Я написал этот фильм для своих детей, чтобы извиниться за беспорядок, который мы оставили им в этом мире. Но я также писал его с надеждой, что именно они станут поколением, которое, надеюсь, привнесет здравый смысл и порядочность», — заявил режиссер со сцены.
Всего на счету «Битвы за битвой» — шесть наград, включая главную за лучший фильм, а также призы за лучшую мужскую роль второго плана (Шон Пенн) и монтаж. Кроме того, картина победила в номинации «Лучший кастинг», которую в этом году ввели впервые.
Документальный фильм Mr. Nobody Against Putin («Господин Никто против Путина») о том, как военная пропаганда проникает в российскую школу, также получил премию «Оскар».
Павел Таланкин — педагог-организатор и видеограф из уральского города Карабаш — снял фильм в сотрудничестве с датским режиссером Дэвидом Боренштейном, когда работал учителем в одной из школ.
«Уже четыре года мы смотрим на звездное небо и загадываем самое важное желание. Но есть страны, где с неба падают не звезды, а ракеты и дроны. Во имя будущего, во имя детей остановите все войны сейчас», — сказал со сцены в Голливуде Павел Таланкин, получая награду.
Боренштейн сказал, что фильм «Господин Никто против Путина» рассказывает о том, как происходит потеря страны. «Работая с этими кадрами, мы увидели, что это происходит из-за бесчисленных мелких актов соучастия. Мы становимся соучастниками, когда правительство убивает людей на улицах наших городов и мы ничего не говорим, когда олигархи захватывают СМИ и контролируют то, как мы можем производить и потреблять контент. Все мы стоим перед моральным выбором, но, к счастью, даже "никто" может оказаться более влиятельным, чем вы думаете», — заявил режиссер.
Одним из номинантов на «Оскар» был короткометражный мультфильм «Три сестры» петербургского аниматора Константина Бронзита («Лунтик», «Алёша Попович и Тугарин Змей»).
Но награду забрала «Девушка, которая плакала жемчугом». Картина рассказывает сказочную историю о девушке, чьи слезы превращаются в жемчуг, и о том, как этот дар меняет ее судьбу. Лучший полнометражный мультфильм — «Кей-поп-охотницы на демонов». Это анимационный боевик о группе корейских поп-идолов, которые совмещают карьеру на сцене с тайной миссией — они сражаются с демонами, угрожающими миру людей.
Многие ждали, получит ли приз за лучшую мужскую роль Тимоти Шаламе, проделавший большую работу для роли звезды пинг-понга в фильме «Марти Великолепный». Однако награда досталась Майклу Б. Джордану за «Грешников».
Всего вампирский хоррор-боевик Райана Куглера получил три статуэтки, включая приз за операторскую работу (эту награду впервые получила женщина — Отем Дюральд Аркапоу) и за лучший оригинальный сценарий.
Джесси Бакли получила «Оскар» за роль Агнес Шекспир в фильме «Хамнет», став первой ирландской актрисой, выигравшей премию за лучшую женскую роль.
Фильм Гильермо дель Торо «Франкенштейн» (вышел на Netflix) получил три награды — все за визуальное оформление:
лучший дизайн костюмов, лучшая работа художника-постановщика, лучший грим и прически.
Лучшим международным фильмом стала картина «Сентиментальная ценность» норвежского режиссера Йоакима Триера.
Ранее лента получила Гран-при Каннского фестиваля — вторую по значимости награду смотра. В фильме Стеллан Скарсгард и Рената Рейнсве играют отца и дочь — режиссера и актрису. Их отношения полны непонимания, боли, любви и непроговоренных травм. Не находя другого способа наладить контакт, герой пишет для дочери сценарий фильма.
«Сентиментальная ценность» рассказывает о проблемах очень обеспеченных людей, но в фильме столько нежности и теплого юмора, что сопротивляться обаянию Триера и его киномузы Рейнсве практически невозможно.
Церемония награждения в целом прошла без ярко выраженных политических заявлений. Однако, помимо антивоенного заявления россиянина Павла Таланкина, со сцены высказался актер Хавьер Бардем во время объявления одной из номинаций — он сказал «Нет войне и свободу Палестине».
Одним из самых трогательных моментов церемонии стала традиционная секция In Memoriam, когда Голливуд прощается с деятелями кино, ушедшими за последний год. В этом году на сцену вышла Барбра Стрейзанд — она исполнила песню «The Way We Were» из одноименного фильма 1973 года, в котором снималась вместе с Робертом Редфордом. Выступление было посвящено памяти актера и режиссера, умершего в сентябре 2025 года.
В ходе In Memoriam также почтили память других знаковых фигур кино — среди них Роберт Дюваль, Вэл Килмер, Дайан Китон, Катрин О’Хара и композитор Алан Бергман.

Фильм Пола Томаса Андерсона «Битва за битвой» победил в шести категориях и был признан лучшим фильмом по версии Киноакадемии. Документальная картина «Господин Никто против Путина» о военной пропаганде в обычной российской школе также получила «Оскар».
Награды за лучшую мужскую и женскую роли получили Майкл Б. Джордан («Грешники») и Джесси Бакли («Хамнет»).
Подробнее о победителях 98-й премии «Оскар» — в материале «Новой газеты Европа».
Основная интрига церемонии заключалась в том, сколько наград получит фильм «Грешники», собравший рекордные 16 номинаций на «Оскар». Главным конкурентом картины была работа Пола Томаса Андерсона «Битва за битвой» — она претендовала на награды в 13 категориях.
Пол Томас Андерсон впервые получил «Оскар», хотя за карьеру номинировался более десяти раз. Ему вручили награды за лучший адаптированный сценарий и режиссуру фильма «Битва за битвой» — вольной экранизации романа «Вайнленд» Томаса Пинчона.
«Я написал этот фильм для своих детей, чтобы извиниться за беспорядок, который мы оставили им в этом мире. Но я также писал его с надеждой, что именно они станут поколением, которое, надеюсь, привнесет здравый смысл и порядочность», — заявил режиссер со сцены.
Всего на счету «Битвы за битвой» — шесть наград, включая главную за лучший фильм, а также призы за лучшую мужскую роль второго плана (Шон Пенн) и монтаж. Кроме того, картина победила в номинации «Лучший кастинг», которую в этом году ввели впервые.
Документальный фильм Mr. Nobody Against Putin («Господин Никто против Путина») о том, как военная пропаганда проникает в российскую школу, также получил премию «Оскар».
Павел Таланкин — педагог-организатор и видеограф из уральского города Карабаш — снял фильм в сотрудничестве с датским режиссером Дэвидом Боренштейном, когда работал учителем в одной из школ.
«Уже четыре года мы смотрим на звездное небо и загадываем самое важное желание. Но есть страны, где с неба падают не звезды, а ракеты и дроны. Во имя будущего, во имя детей остановите все войны сейчас», — сказал со сцены в Голливуде Павел Таланкин, получая награду.
Боренштейн сказал, что фильм «Господин Никто против Путина» рассказывает о том, как происходит потеря страны. «Работая с этими кадрами, мы увидели, что это происходит из-за бесчисленных мелких актов соучастия. Мы становимся соучастниками, когда правительство убивает людей на улицах наших городов и мы ничего не говорим, когда олигархи захватывают СМИ и контролируют то, как мы можем производить и потреблять контент. Все мы стоим перед моральным выбором, но, к счастью, даже "никто" может оказаться более влиятельным, чем вы думаете», — заявил режиссер.
Одним из номинантов на «Оскар» был короткометражный мультфильм «Три сестры» петербургского аниматора Константина Бронзита («Лунтик», «Алёша Попович и Тугарин Змей»).
Но награду забрала «Девушка, которая плакала жемчугом». Картина рассказывает сказочную историю о девушке, чьи слезы превращаются в жемчуг, и о том, как этот дар меняет ее судьбу. Лучший полнометражный мультфильм — «Кей-поп-охотницы на демонов». Это анимационный боевик о группе корейских поп-идолов, которые совмещают карьеру на сцене с тайной миссией — они сражаются с демонами, угрожающими миру людей.
Многие ждали, получит ли приз за лучшую мужскую роль Тимоти Шаламе, проделавший большую работу для роли звезды пинг-понга в фильме «Марти Великолепный». Однако награда досталась Майклу Б. Джордану за «Грешников».
Всего вампирский хоррор-боевик Райана Куглера получил три статуэтки, включая приз за операторскую работу (эту награду впервые получила женщина — Отем Дюральд Аркапоу) и за лучший оригинальный сценарий.
Джесси Бакли получила «Оскар» за роль Агнес Шекспир в фильме «Хамнет», став первой ирландской актрисой, выигравшей премию за лучшую женскую роль.
Фильм Гильермо дель Торо «Франкенштейн» (вышел на Netflix) получил три награды — все за визуальное оформление:
лучший дизайн костюмов, лучшая работа художника-постановщика, лучший грим и прически.
Лучшим международным фильмом стала картина «Сентиментальная ценность» норвежского режиссера Йоакима Триера.
Ранее лента получила Гран-при Каннского фестиваля — вторую по значимости награду смотра. В фильме Стеллан Скарсгард и Рената Рейнсве играют отца и дочь — режиссера и актрису. Их отношения полны непонимания, боли, любви и непроговоренных травм. Не находя другого способа наладить контакт, герой пишет для дочери сценарий фильма.
«Сентиментальная ценность» рассказывает о проблемах очень обеспеченных людей, но в фильме столько нежности и теплого юмора, что сопротивляться обаянию Триера и его киномузы Рейнсве практически невозможно.
Церемония награждения в целом прошла без ярко выраженных политических заявлений. Однако, помимо антивоенного заявления россиянина Павла Таланкина, со сцены высказался актер Хавьер Бардем во время объявления одной из номинаций — он сказал «Нет войне и свободу Палестине».
Одним из самых трогательных моментов церемонии стала традиционная секция In Memoriam, когда Голливуд прощается с деятелями кино, ушедшими за последний год. В этом году на сцену вышла Барбра Стрейзанд — она исполнила песню «The Way We Were» из одноименного фильма 1973 года, в котором снималась вместе с Робертом Редфордом. Выступление было посвящено памяти актера и режиссера, умершего в сентябре 2025 года.
В ходе In Memoriam также почтили память других знаковых фигур кино — среди них Роберт Дюваль, Вэл Килмер, Дайан Китон, Катрин О’Хара и композитор Алан Бергман.

Фильм Пола Томаса Андерсона «Битва за битвой» победил в шести категориях и был признан лучшим фильмом по версии Киноакадемии. Документальная картина «Господин Никто против Путина» о военной пропаганде в обычной российской школе также получила «Оскар».
Награды за лучшую мужскую и женскую роли получили Майкл Б. Джордан («Грешники») и Джесси Бакли («Хамнет»).
Подробнее о победителях 98-й премии «Оскар» — в материале «Новой газеты Европа».
Основная интрига церемонии заключалась в том, сколько наград получит фильм «Грешники», собравший рекордные 16 номинаций на «Оскар». Главным конкурентом картины была работа Пола Томаса Андерсона «Битва за битвой» — она претендовала на награды в 13 категориях.
Пол Томас Андерсон впервые получил «Оскар», хотя за карьеру номинировался более десяти раз. Ему вручили награды за лучший адаптированный сценарий и режиссуру фильма «Битва за битвой» — вольной экранизации романа «Вайнленд» Томаса Пинчона.
«Я написал этот фильм для своих детей, чтобы извиниться за беспорядок, который мы оставили им в этом мире. Но я также писал его с надеждой, что именно они станут поколением, которое, надеюсь, привнесет здравый смысл и порядочность», — заявил режиссер со сцены.
Всего на счету «Битвы за битвой» — шесть наград, включая главную за лучший фильм, а также призы за лучшую мужскую роль второго плана (Шон Пенн) и монтаж. Кроме того, картина победила в номинации «Лучший кастинг», которую в этом году ввели впервые.
Документальный фильм Mr. Nobody Against Putin («Господин Никто против Путина») о том, как военная пропаганда проникает в российскую школу, также получил премию «Оскар».
Павел Таланкин — педагог-организатор и видеограф из уральского города Карабаш — снял фильм в сотрудничестве с датским режиссером Дэвидом Боренштейном, когда работал учителем в одной из школ.
«Уже четыре года мы смотрим на звездное небо и загадываем самое важное желание. Но есть страны, где с неба падают не звезды, а ракеты и дроны. Во имя будущего, во имя детей остановите все войны сейчас», — сказал со сцены в Голливуде Павел Таланкин, получая награду.
https://www.youtube.com/watch?v=pd2NuCDqlRIembeds_referring_euri=https%3A%2F%2Fnovayagazeta.eu%2Fembeds_referring_origin=https%3A%2F%2Fnovayagazeta.eusource_ve_path=MjM4NTE
«Фильм "Мистер Никто против Путина" рассказывает о том, как теряется страна. Работая с этими кадрами, мы увидели, что это происходит из-за бесчисленных мелких актов соучастия. Мы становимся соучастниками, когда правительство убивает людей на улицах наших городов и мы ничего не говорим, когда олигархи захватывают СМИ и контролируют то, как мы можем производить и потреблять контент. Все мы стоим перед моральным выбором, но, к счастью, даже "никто" может оказаться более влиятельным, чем вы думаете», — заявил Боренштейн.
Одним из номинантов на «Оскар» был короткометражный мультфильм «Три сестры» петербургского аниматора Константина Бронзита («Лунтик», «Алёша Попович и Тугарин Змей»).
Но награду забрала «Девушка, которая плакала жемчугом». Картина рассказывает сказочную историю о девушке, чьи слезы превращаются в жемчуг, и о том, как этот дар меняет ее судьбу. Лучший полнометражный мультфильм — «Кей-поп-охотницы на демонов». Это анимационный боевик о группе корейских поп-идолов, которые совмещают карьеру на сцене с тайной миссией — они сражаются с демонами, угрожающими миру людей.
Многие ждали, получит ли приз за лучшую мужскую роль Тимоти Шаламе, проделавший большую работу для роли звезды пинг-понга в фильме «Марти Великолепный». Однако награда досталась Майклу Б. Джордану за «Грешников».
Всего вампирский хоррор-боевик Райана Куглера получил три статуэтки, включая приз за операторскую работу (эту награду впервые получила женщина — Отем Дюральд Аркапоу) и за лучший оригинальный сценарий.
Джесси Бакли получила «Оскар» за роль Агнес Шекспир в фильме «Хамнет», став первой ирландской актрисой, выигравшей премию за лучшую женскую роль.
Фильм Гильермо дель Торо «Франкенштейн» (вышел на Netflix) получил три награды — все за визуальное оформление:
лучший дизайн костюмов, лучшая работа художника-постановщика, лучший грим и прически.
Лучшим международным фильмом стала картина «Сентиментальная ценность» норвежского режиссера Йоакима Триера.
Ранее лента получила Гран-при Каннского фестиваля — вторую по значимости награду смотра. В фильме Стеллан Скарсгард и Рената Рейнсве играют отца и дочь — режиссера и актрису. Их отношения полны непонимания, боли, любви и непроговоренных травм. Не находя другого способа наладить контакт, герой пишет для дочери сценарий фильма.
«Сентиментальная ценность» рассказывает о проблемах очень обеспеченных людей, но в фильме столько нежности и теплого юмора, что сопротивляться обаянию Триера и его киномузы Рейнсве практически невозможно.
Церемония награждения в целом прошла без ярко выраженных политических заявлений. Однако, помимо антивоенного заявления россиянина Павла Таланкина, со сцены высказался актер Хавьер Бардем во время объявления одной из номинаций — он сказал «Нет войне и свободу Палестине».
Одним из самых трогательных моментов церемонии стала традиционная секция In Memoriam, когда Голливуд прощается с деятелями кино, ушедшими за последний год. В этом году на сцену вышла Барбра Стрейзанд — она исполнила песню «The Way We Were» из одноименного фильма 1973 года, в котором снималась вместе с Робертом Редфордом. Выступление было посвящено памяти актера и режиссера, умершего в сентябре 2025 года.
В ходе In Memoriam также почтили память других знаковых фигур кино — среди них Роберт Дюваль, Вэл Килмер, Дайан Китон, Катрин О’Хара и композитор Алан Бергман.

В оскаровской гонке 30-летний Тимоти Шаламе, которого не так давно считали просто самым красивым парнем Голливуда, — фаворит награды за главную мужскую роль. Его перевоплощение в шоумена и звезду пинг-понга в «Марти Великолепном» — одна из самых интересных и амбициозных актерских работ последнего десятилетия: он держит на себе весь 2,5-часовой фильм, а для аутентичного исполнения роли месяцами учился этому спорту. Ровно год назад Шаламе уже получил номинацию за исполнение роли Боба Дилана в байопике «Никому не известный», ради чего научился исполнять легендарные хиты Дилана и играть на гитаре. В 2026 году запланирован и выход финальной части трилогии «Дюна», где Шаламе в третий раз возглавляет каст, готовясь изобразить на экране превращение Пола Атрейдеса из лидера революции в кровавого тирана. После череды наград и номинаций «Золотого глобуса», BAFTA и Critics’ Choice у Шаламе есть все шансы получить главную статуэтку (всего у него около 200 номинаций и больше 80 побед на фестивалях и в индустриальных премиях). Кинокритик Олег Тундра убежден, что независимо от результатов «Оскара» Шаламе — один из самых серьезных исполнителей в современном кино.
«Сейчас я чувствую себя в водительском кресле. Актерам обычно говорят, как себя вести и за какие проекты браться. Да и в социальных сетях, особенно сейчас, тебя постоянно унижают. Все внешние стимулы побуждают двигаться с опаской… А я хочу двигаться с уверенностью и радостью, а это редкость… И я хочу чувствовать глубокую благодарность… И я много учусь», — говорит Тимоти Шаламе Мэтью Макконахи в ежегодной серии интервью Variety “Actors on actors”. Но большинство интернет-аудитории, не видевших интервью целиком, сконцентрировались на вырванном из контекста мнении Шаламе об опере и балете, которые «никому не нужны» (из интервью понятно, что он имел в виду — в сравнении с массовым кино).
Этот факт подтвердил слова Шаламе, что хейтеры в соцсетях уничтожают знаменитостей день за днем, и многим людям неприятно наблюдать селебрити, которые разговаривают смело и без самоцензуры. Но уж кто-кто, а 30-летняя звезда Голливуда без профессиональной актерской подготовки имеет на это право. С ролями у Кристофера Нолана, Дени Вильнёва, Уэса Андерсона, Луки Гуаданьино, Греты Гервиг и Вуди Аллена за десять лет карьеры он умудрился собрать портфолио противоречивых и уникальных образов, по которым можно проанализировать траекторию кино 21 века: как авторского, так и массового. И если Шаламе и источает что-то в своих интервью помимо уверенности, так это колоссальную любовь к кино и своей профессии.
После главной роли в гей-мелодраме Луки Гуаданьино «Зови меня своим именем» Шаламе долгое время существовал в статусе «какой красивый мальчик»: на красных ковровых дорожках его можно было встретить куда чаще, чем в кино. Это сформировало и предвзятое отношение к молодому актеру, чей большой прорыв в Голливуде объективно задержался на пару лет. Предрассудки подтверждались отсутствием у Шаламе актерского образования: он учился в престижной исполнительской школе LaGuardia, на факультете антропологии в Колумбийском университете и в Нью-Йоркском университете на актерской программе, но так ничего и не окончил. В диалоге с Эммой Стоун он делился тем, как растерянно чувствовал себя, бросив образование и дожидаясь приглашений на серьезные роли.
Интересные проекты посыпались на него буквально одновременно: богемный провинциальный бойфренд в комедии о взрослении «Леди Бёрд», подросток с зависимостью в «Красивом мальчике», интеллектуал из богатой нью-йоркской семьи в «Дождливом дне в Нью-Йорке» и молодой английский король Генрих Пятый, ради воплощения которого Шаламе месяцы упражнялся в английском акценте. Тогда же актера подписали на главную роль Пола Атрейдеса в многолетнем проекте режиссера-визионера Дени Вильнёва, который взялся за экранизацию печально известной в голливудском продакшне «Дюны» Фрэнка Герберта. Вильнёв говорил в интервью, что в персонаже Пола его больше всего привлекала хрупкость и уязвимость, которую воплотил на экране молодой нью-йоркец Шаламе — худой, андрогинный и лишенный типичной для мужчины-кинозвезды альфа-энергии. Обладающий конвенциональной модельной внешностью, он стал публично экспериментировать с образами, не имеющими ничего общего с представлениями о мужской элегантности а-ля «смокинг плюс бабочка». Так он стал лицом Bleu бренда Chanel, а пока публика в соцсетях комментировала его фэшн-статус и отношения с моделью Кайли Дженнер, готовился к съемкам продолжения «Дюны» и байопика Боба Дилана.
Его отношения с Кайли Дженнер, одной из самых богатых и популярных моделей и селебрити, в 2023 году вызвали волну негодования: с точки зрения построения имиджа серьезного актера в Голливуде герлфренд из семьи Кардашьян не назовешь идеальной партией. Но за три года на глазах у всего мира их отношения не только не распались, но даже окрепли: Шаламе то и дело благодарит Кайли со сцены, получая новые и новые актерские награды, а на одном из светских мероприятий они появились в парных оранжевых нарядах в честь промо «Марти Великолепного». То, что хейтеры с самого начала обзывали vanity-промо, сработало в плюс на публичность обоих — в том числе благодаря уверенности Шаламе в собственном выборе: он очень редко обсуждает с прессой и фанатами личную жизнь, фокусируясь в первую очередь на своей работе и следующих проектах. Например, на дружбе с Зендейей, с которой они уже несколько проводят промо-интервью для «Дюны» и отвечают на квизы в духе «Проверь своего лучшего друга».
В чем Шаламе почти нет равных — так это в парных и групповых интервью с другими знаменитостями, где он выглядит не только остроумным собеседником, но и расслабленным парнем, который безусловно уважает коллег и отлично играет в команде. Будет ли это QA с Мартином Скорсезе или комичная межпоколенческая беседа с партнершей по «Марти Великолепному» Гвинет Пэлтроу, образ непринужденного человека в моменте ему всегда удается. За годы, проведенные в объективах папарацци, он так и не был замечен в саморазрушительном поведении: зависимости, абьюзивные отношения, харассмент коллег по цеху — это не к нему.
Пожалуй, переломным моментом в публичном восприятии Шаламе стала роль Боба Дилана в байопике «Никому не известный», где на актера была возложена колоссально сложная задача: не просто сыграть визуальное сходство с Бобом Диланом в молодости, но и сделать это, не вызвав волну раздражения за поверхностность и кривляния. За эту роль он не получил «Оскар» и «Золотой глобус», несмотря на номинации, зато внезапно взял «Грэмми»: годы прослушивания и подражания Бобу Дилану и его игре на гитаре не прошли зря. Не менее важным с точки зрения признания его актерской работы стало официальное благословение самого Боба Дилана: «Тимми — блестящий актер, поэтому я уверен, что он будет абсолютно убедителен в роли меня. Или меня в молодости. Или какого-нибудь другого меня».
Получив за роль Дилана приз американской Гильдии киноактеров, Шаламе произнес речь об актерских амбициях и проделанной работе: „
«Я понимаю, что самым благородным поступком было бы преуменьшить усилия, вложенные в эту роль, и то, насколько она для меня важна, но правда в том, что это заняло пять с половиной лет моей жизни… Правда в том, что я действительно стремлюсь к величию.
Я знаю, что люди обычно так не говорят, но я хочу быть одним из великих, меня вдохновляют великие… И я хочу быть на вершине». Эта серьезная речь без тени иронии и стандартных для таких ситуаций хиханек-хаханек показывает, что Шаламе давно не считает себя человеком, которому просто везет.
Последний год Тимоти Шаламе посвятил свои появления в медиа продвижению роли в «Марти Великолепный» Джоша Сэфди, подтвердив своим примером, что зрителям не нужно фанатеть от какого-то вида спорта, чтобы история спортсмена их захватила. Западные медиа шутят, что если бы существовал «Оскар» за лучший маркетинг, Шаламе бы точно его выиграл: турне по премьерам фильма, путешествие по телестудиям в образе Марти Великолепного — часть большой промо-компании, чтобы нетипичный байопик посмотрели буквально все. У Шаламе есть в этой гонке и финансовый интерес: он является одним из сопродюсеров фильма (то есть имеет доход с проката), а по этой причине — еще и со-номинантом на «Оскар» за лучший фильм.
Уже сейчас «Марти Великолепный» заработал втрое больше, чем на него было потрачено, и скорее всего заработает еще в случае успеха на «Оскаре» (у фильма 9 номинаций, а в кармане у Шаламе — уже «Золотой глобус» за «Лучшую мужскую роль»). Пока хейтеры пеняют Тимоти Шаламе за вездесущность, самоуверенность, отношения с Кайли Дженнер, тщеславие и снобское отношение к опере и балету, он доказывает, что славу и ажиотаж можно пытаться обернуть в свою пользу — и работать с лучшими режиссерами современности. Но чтобы рассмотреть в нем человека, нужно концентрировать внимание дольше, чем на 10–15 секунд рилса в интернете.
Медийное восхождение Шаламе совпало с движением #MeToo и возникновением аллергии на токсичную маскулинность. Немного застенчивый, всегда оптимистичный, спокойный и не ведущийся на провокации — а еще не замеченный в скандалах и дурном обращении с прессой и коллегами, — он идеально воплотил образ современного молодого человека в Голливуде, выходящего за прежние рамки. Рамки сексистской моды и гендерных стандартов красоты. Рамки авторского и массового кино. Рамки профессии с заданным набором правильных шагов. И рамки селф-промоушна, мешающего молодым актерам показать себя настоящими.

В оскаровской гонке 30-летний Тимоти Шаламе, которого не так давно считали просто самым красивым парнем Голливуда, — фаворит награды за главную мужскую роль. Его перевоплощение в шоумена и звезду пинг-понга в «Марти Великолепном» — одна из самых интересных и амбициозных актерских работ последнего десятилетия: он держит на себе весь 2,5-часовой фильм, а для аутентичного исполнения роли месяцами учился этому спорту. Ровно год назад Шаламе уже получил номинацию за исполнение роли Боба Дилана в байопике «Никому не известный», ради чего научился исполнять легендарные хиты Дилана и играть на гитаре. В 2026 году запланирован и выход финальной части трилогии «Дюна», где Шаламе в третий раз возглавляет каст, готовясь изобразить на экране превращение Пола Атрейдеса из лидера революции в кровавого тирана. После череды наград и номинаций «Золотого глобуса», BAFTA и Critics’ Choice у Шаламе есть все шансы получить главную статуэтку (всего у него около 200 номинаций и больше 80 побед на фестивалях и в индустриальных премиях). Кинокритик Олег Тундра убежден, что независимо от результатов «Оскара» Шаламе — один из самых серьезных исполнителей в современном кино.
«Сейчас я чувствую себя в водительском кресле. Актерам обычно говорят, как себя вести и за какие проекты браться. Да и в социальных сетях, особенно сейчас, тебя постоянно унижают. Все внешние стимулы побуждают двигаться с опаской… А я хочу двигаться с уверенностью и радостью, а это редкость… И я хочу чувствовать глубокую благодарность… И я много учусь», — говорит Тимоти Шаламе Мэтью Макконахи в ежегодной серии интервью Variety “Actors on actors”. Но большинство интернет-аудитории, не видевших интервью целиком, сконцентрировались на вырванном из контекста мнении Шаламе об опере и балете, которые «никому не нужны» (из интервью понятно, что он имел в виду — в сравнении с массовым кино).
Этот факт подтвердил слова Шаламе, что хейтеры в соцсетях уничтожают знаменитостей день за днем, и многим людям неприятно наблюдать селебрити, которые разговаривают смело и без самоцензуры. Но уж кто-кто, а 30-летняя звезда Голливуда без профессиональной актерской подготовки имеет на это право. С ролями у Кристофера Нолана, Дени Вильнёва, Уэса Андерсона, Луки Гуаданьино, Греты Гервиг и Вуди Аллена за десять лет карьеры он умудрился собрать портфолио противоречивых и уникальных образов, по которым можно проанализировать траекторию кино 21 века: как авторского, так и массового. И если Шаламе и источает что-то в своих интервью помимо уверенности, так это колоссальную любовь к кино и своей профессии.
После главной роли в гей-мелодраме Луки Гуаданьино «Зови меня своим именем» Шаламе долгое время существовал в статусе «какой красивый мальчик»: на красных ковровых дорожках его можно было встретить куда чаще, чем в кино. Это сформировало и предвзятое отношение к молодому актеру, чей большой прорыв в Голливуде объективно задержался на пару лет. Предрассудки подтверждались отсутствием у Шаламе актерского образования: он учился в престижной исполнительской школе LaGuardia, на факультете антропологии в Колумбийском университете и в Нью-Йоркском университете на актерской программе, но так ничего и не окончил. В диалоге с Эммой Стоун он делился тем, как растерянно чувствовал себя, бросив образование и дожидаясь приглашений на серьезные роли.
Интересные проекты посыпались на него буквально одновременно: богемный провинциальный бойфренд в комедии о взрослении «Леди Бёрд», подросток с зависимостью в «Красивом мальчике», интеллектуал из богатой нью-йоркской семьи в «Дождливом дне в Нью-Йорке» и молодой английский король Генрих Пятый, ради воплощения которого Шаламе месяцы упражнялся в английском акценте. Тогда же актера подписали на главную роль Пола Атрейдеса в многолетнем проекте режиссера-визионера Дени Вильнёва, который взялся за экранизацию печально известной в голливудском продакшне «Дюны» Фрэнка Герберта. Вильнёв говорил в интервью, что в персонаже Пола его больше всего привлекала хрупкость и уязвимость, которую воплотил на экране молодой нью-йоркец Шаламе — худой, андрогинный и лишенный типичной для мужчины-кинозвезды альфа-энергии. Обладающий конвенциональной модельной внешностью, он стал публично экспериментировать с образами, не имеющими ничего общего с представлениями о мужской элегантности а-ля «смокинг плюс бабочка». Так он стал лицом Bleu бренда Chanel, а пока публика в соцсетях комментировала его фэшн-статус и отношения с моделью Кайли Дженнер, готовился к съемкам продолжения «Дюны» и байопика Боба Дилана. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Его отношения с Кайли Дженнер, одной из самых богатых и популярных моделей и селебрити, в 2023 году вызвали волну негодования: с точки зрения построения имиджа серьезного актера в Голливуде герлфренд из семьи Кардашьян не назовешь идеальной партией. Но за три года на глазах у всего мира их отношения не только не распались, но даже окрепли: Шаламе то и дело благодарит Кайли со сцены, получая новые и новые актерские награды, а на одном из светских мероприятий они появились в парных оранжевых нарядах в честь промо «Марти Великолепного». То, что хейтеры с самого начала обзывали vanity-промо, сработало в плюс на публичность обоих — в том числе благодаря уверенности Шаламе в собственном выборе: он очень редко обсуждает с прессой и фанатами личную жизнь, фокусируясь в первую очередь на своей работе и следующих проектах. Например, на дружбе с Зендейей, с которой они уже несколько проводят промо-интервью для «Дюны» и отвечают на квизы в духе «Проверь своего лучшего друга».
В чем Шаламе почти нет равных — так это в парных и групповых интервью с другими знаменитостями, где он выглядит не только остроумным собеседником, но и расслабленным парнем, который безусловно уважает коллег и отлично играет в команде. Будет ли это QA с Мартином Скорсезе или комичная межпоколенческая беседа с партнершей по «Марти Великолепному» Гвинет Пэлтроу, образ непринужденного человека в моменте ему всегда удается. За годы, проведенные в объективах папарацци, он так и не был замечен в саморазрушительном поведении: зависимости, абьюзивные отношения, харассмент коллег по цеху — это не к нему.
Пожалуй, переломным моментом в публичном восприятии Шаламе стала роль Боба Дилана в байопике «Никому не известный», где на актера была возложена колоссально сложная задача: не просто сыграть визуальное сходство с Бобом Диланом в молодости, но и сделать это, не вызвав волну раздражения за поверхностность и кривляния. За эту роль он не получил «Оскар» и «Золотой глобус», несмотря на номинации, зато внезапно взял «Грэмми»: годы прослушивания и подражания Бобу Дилану и его игре на гитаре не прошли зря. Не менее важным с точки зрения признания его актерской работы стало официальное благословение самого Боба Дилана: «Тимми — блестящий актер, поэтому я уверен, что он будет абсолютно убедителен в роли меня. Или меня в молодости. Или какого-нибудь другого меня».
Получив за роль Дилана приз американской Гильдии киноактеров, Шаламе произнес речь об актерских амбициях и проделанной работе: „
«Я понимаю, что самым благородным поступком было бы преуменьшить усилия, вложенные в эту роль, и то, насколько она для меня важна, но правда в том, что это заняло пять с половиной лет моей жизни… Правда в том, что я действительно стремлюсь к величию.
Я знаю, что люди обычно так не говорят, но я хочу быть одним из великих, меня вдохновляют великие… И я хочу быть на вершине». Эта серьезная речь без тени иронии и стандартных для таких ситуаций хиханек-хаханек показывает, что Шаламе давно не считает себя человеком, которому просто везет.
Последний год Тимоти Шаламе посвятил свои появления в медиа продвижению роли в «Марти Великолепный» Джоша Сэфди, подтвердив своим примером, что зрителям не нужно фанатеть от какого-то вида спорта, чтобы история спортсмена их захватила. Западные медиа шутят, что если бы существовал «Оскар» за лучший маркетинг, Шаламе бы точно его выиграл: турне по премьерам фильма, путешествие по телестудиям в образе Марти Великолепного — часть большой промо-компании, чтобы нетипичный байопик посмотрели буквально все. У Шаламе есть в этой гонке и финансовый интерес: он является одним из сопродюсеров фильма (то есть имеет доход с проката), а по этой причине — еще и со-номинантом на «Оскар» за лучший фильм.
Уже сейчас «Марти Великолепный» заработал втрое больше, чем на него было потрачено, и скорее всего заработает еще в случае успеха на «Оскаре» (у фильма 9 номинаций, а в кармане у Шаламе — уже «Золотой глобус» за «Лучшую мужскую роль»). Пока хейтеры пеняют Тимоти Шаламе за вездесущность, самоуверенность, отношения с Кайли Дженнер, тщеславие и снобское отношение к опере и балету, он доказывает, что славу и ажиотаж можно пытаться обернуть в свою пользу — и работать с лучшими режиссерами современности. Но чтобы рассмотреть в нем человека, нужно концентрировать внимание дольше, чем на 10–15 секунд рилса в интернете.
Медийное восхождение Шаламе совпало с движением #MeToo и возникновением аллергии на токсичную маскулинность. Немного застенчивый, всегда оптимистичный, спокойный и не ведущийся на провокации — а еще не замеченный в скандалах и дурном обращении с прессой и коллегами, — он идеально воплотил образ современного молодого человека в Голливуде, выходящего за прежние рамки. Рамки сексистской моды и гендерных стандартов красоты. Рамки авторского и массового кино. Рамки профессии с заданным набором правильных шагов. И рамки селф-промоушна, мешающего молодым актерам показать себя настоящими.

С 1 марта 2026 года в России ужесточились цензурные предписания в отношении наркотиков: новые законы предусматривают наказание за пропаганду запрещенных веществ вплоть до уголовного, а пропагандой может считаться фактически любая информация об употреблении наркотиков. Исключение сделано только для произведений, где информация о наркотиках составляет «неотъемлемую часть художественного замысла», но как это определяется — неизвестно, да и в этом случае песни, фильмы и книги необходимо снабжать специальной маркировкой. Сильнее всего законодательные нововведения отражаются на российском хип-хопе, который уже много лет остается самым востребованным жанром популярной музыки у молодых людей. Массовый успех русскоязычного рэпа был неразрывно связан с прямым и честным разговором о наркотиках, а нарративы об употреблении и распространении веществ стали важнейшей частью его идентичности. Теперь классика русского рэпа меняется до неузнаваемости из-за цензуры, а новые звезды заранее подстраивают песни под ограничения. «Ветер» поговорил с самими рэперами и с теми, кто много лет о них говорит и пишет, — и рассказывает, что для российского хип-хопа значили наркотики и как его меняют новые законы.

Материал был впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«Спасибо “Центру” за это»
«Дурак, вначале думал: клей или лак, — но выбрал, что зеленей. Да и сказали: “Птаха, это тлеет быстрей”. А потом понеслось: дороги, камни. По полной программе: в подарок маме жену приволок». Это строчки из трека группы Centr «Зима» — одного из самых мрачных в русском рэпе. Под «дорогами» и «камнями» подразумеваются дозы порошкового наркотика и спрессованного гашиша: песня во многом строится вокруг того, как на человека влияет опыт зависимости от запрещенных веществ.
Centr разделил русский рэп на «до» и «после». В середине 2000-х хип-хоп в России находился в основном далеко от мейнстрима. Исключений было немного: ростовчане «Каста», а также рэп, который изначально стремился на радио и ТВ: например, Децл, который начинал как продюсерский проект собственного отца, или московский тусовщик Тимати.
Объяснить это можно реалиями музыкальной индустрии тех лет. В 2000-х шоу-бизнес стал закрытым, коррумпированным и контролируемым. Для достижения успеха артистам нужно было заключить контракт с влиятельным продюсерским центром и попасть в ротацию на телевидении или радио. Продюсеры (вроде Максима Фадеева, Константина Меладзе или Игоря Матвиенко), а также программные директора каналов и станций обладали реальной властью и делили музыку на «формат» и «неформат».
История Тимати тут довольно характерна. Сын бизнесмена Ильдара Юнусова и бывший бэк-эмси Децла специально пошел на эстрадное шоу «Фабрика звезд», где ему пришлось, например, читать рэп-куплеты в песне «Букет» Александра Барыкина. Из-за этого тогдашнее рэп-комьюнити, которое обитало исключительно в сетевом андеграунде, категорически отказывалось воспринимать Тимура всерьез. «Касте» повезло больше: их хип-хоп не стремился к глянцу, но знакомство и начало работы с молодым продюсером Аркадием Слуцковским, директором по дистрибуции в концерне «Видеосервис», позволило группе снять качественные видеоклипы и добиться их ротации на канале MTV.
Как рассказывает критик, автор телеграм-канала PRNRP Даня Порнорэп, в тогдашнем хип-хопе «не было уличного тру» — материала, который наглядно бы описывал быт и будни молодежи 2000-х, представлял бы ее в музыке. „
«Либо [рэперы] копировали то, что было в Америке, либо уходили в какую-то книжную сторону, как “Каста” или Смоки Мо, добавлявший в жанр поэтичности», — объясняет он.
Именно в этом контексте в 2007 году появилась группа Centr и ее негласный лидер, Алексей «Гуф» Долматов. Выходец из благополучной семьи, успевший пожить в Китае, где работали его родители, Гуф при этом был человеком сложной судьбы, который к моменту начала своей рэп-карьеры успел пережить и наркозависимость, и короткое тюремное заключение за распространение наркотиков. Самое же важное, что Гуф и его подельники, эмси и битмейкер Вадим «Слим» Мотылев и Давид «Птаха» Нуриев, прямо говорили о своем уличном опыте. Гуф читал не технично, как участники «Касты» или Смоки Мо, а нарочито вальяжным, полуразговорным тоном, как будто приглашающим собеседника на диалог о пережитом.
Дебютный альбом Centr «Качели» и вышедший тогда же сольник Гуфа «Город дорог» — любовное признание центральной Москве 2000-х (если точнее — Замоскворечью), бытовые записки, говорящие об откровенных вещах. Участники читали про родной район, свой путь в жанре (незлобно, но гордо противопоставляя себя коммерческому рэпу), свой путь в жизни, друзей, знакомых, одноклассников, родных. Но, пожалуй, главная вещь, которая отличала Centr от остального русского рэпа, — прямой разговор о наркотиках и всех способах употребления. «Я молюсь, надеюсь, что лет пять еще продержусь. Я просто еле дышу, днем питаюсь дымом», «Как обычно всё: тусы, хаты, крики матом, плюшки, ложки, зажигалки, ваты, на дорогу пару дорожек не понарошку», «Воровал — знаю, торговал — знаю» — и так далее.
Даня Порнорэп подмечает, что в русском рэпе до Centr «еще не было такого откровенного разговора про наркотики». При этом благодаря интернету группа стала настолько популярной, что игнорировать ее не могли даже традиционные медиа. В 2007 году в ротации на MTV и «Муз-ТВ» появился клип на песню «Город дорог» (не путать с одноименным альбомом Гуфа) — главный хит группы, прилипчивый припев к которому помог записать еще один рэпер с быстрым ростом карьеры, ростовчанин Баста. В рефрене этой песни звучало: «Я посвящаю эти строки белой дороге», — и все понимали, о чем идет речь. В 2008 году Centr сенсационно забрали статуэтку MTV Russian Music Awards.
Птаху называют наименее талантливым членом группы, но, по словам журналиста, автора телеграм- и ютуб-канала «Сломанные пляски» Николая Редькина, Нуриев фактически выполнял роль SMM-щика Centr, который искал новые возможности для раскрутки группы в только появившейся социальной сети «ВКонтакте» — писал посты, создавал встречи, приглашал людей в фан-группу коллектива. В итоге именно «ВКонтакте» стал следующей после форумов питательной средой русского рэпа, где возникали новые имена, распространялись песни, формировалась публика.
«Русский рэп первым [среди музыкальных жанров] полез в интернет — не от хорошей жизни, а от безысходности, — объясняет Редькин. — Centr не ставили по радио, их не пускали на телек, тем более, с песнями про запрещенку. Поэтому они шли в интернет и собирали фанбазу в VK и на форуме hip-hop.ru. Оказалось, что эта тактика правильна».
В 2000-х Centr пробыл на радарах всего два года (в 2009-м группа распалась), но изменил русский рэп до неузнаваемости. Во-первых, трио показало модель успеха «снизу». Во-вторых, заразило жанр откровенностью и, как выражается Даня Порнорэп, «уличным свэгом». В конце 2000-х и начале 2010-х благодаря группе из Замоскворечья свои «центры» появятся примерно по всей России, а еще — зародится несколько крупных локальных школ хип-хопа, для каждой из которых опыт взаимодействия с наркотическими веществами станет одной из ключевых тем.
«Это просто органично расползлось по всей стране, — говорит Порнорэп. — В Челябинске появилась “Триагрутрика”. В Екатеринбурге — “АК-47”, “ОУ74”. В Петрозаводске — The Chemodan Clan. В Ростовской области — Рэм Дигга. В Тольятти — Честер Небро».
«Рэперу важно выглядеть плохим парнем»
Рэпер Замай, один из лидеров движения «Антихайп», объясняет: в конце 2000-х наркотики стали магистральной темой русского рэпа, поскольку многие исполнители были выходцами из «по-своему маргинальной молодежи». По его словам, наркопотребление (прежде всего — курение травы) для людей из этой среды было занятием таким же обыденным, «как выпить пива» — а кроме того, воспринималось как «элемент свободы» и «расслабления».
Николай Редькин, который подчеркивает, что категорически не одобряет употребление наркотиков и считает их злом, соглашается: в 2000-х и 2010-х в рэп часто приходили люди «сложной судьбы», которые к тому же вдохновлялись зарубежным хип-хопом, где тема веществ всегда была заметной. Кроме прочего, по словам журналиста, новому рэпу было важно противопоставлять себя другой массовой музыке — и в откровенном разговоре о наркотиках был элемент контркультурности, выступления против правил.
В середине 2010-х поколение «подъездного рэпа» сменили совсем другие люди — они ярко выглядели, подкручивали вокал автотюном, воспевали деньги и дорогие вещи. Музыка тоже была совершенно другой — в Россию пришел трэп, поджанр хип-хопа родом из американской Атланты: в текстах — уличная мораль, культ богатства и темы, связанные с наркоторговлей; в музыке — агрессивная электроника, глубокий бас и стрекочущие барабаны. Одним из первых заметных российских трэп-артистов стал Янис «Yanix» Бадуров, который читал про культ успеха, дорогие бренды и, разумеется, наркотики. Сейчас Yanix — одна из признанных звезд жанра, человек, породивший множество последователей (OG Buda, Lil Krystalll, Платина).
Трэп 2010-х отличался от «поколения Centr». Новые артисты читали не только про употребление наркотиков, но и про их продажу, тематически наследуя американским первоисточникам. Первые адепты жанра в России действительно исповедовали то, что проповедовали, — чего стоит только судьба трека с говорящим названием «Давай кинем барыгу», который совместно записали Sil-A и Yung Trappa. Первый автор еще в 2015 году пустился в бега, исчез из инфополя на десять лет, породил слухи о собственной смерти — и лишь недавно вернулся в медиа. Судьба второго сложилась более печально: в августе 2015 года в день 20-летия Yung Trappa задержали органы за хранение и распространение наркотиков, после чего рэпер отсидел почти пять с половиной лет, громко вернулся и записал фит с Моргенштерном, затем снова попал в тюрьму (на этот раз — за изнасилование), а после освобождения скончался от передозировки наркотиков.
Впрочем, Sil-A и Yung Trappa — все же скорее исключения. Yanix и его наследники действовали по принципу «проповедуй, но не исповедуй» и fake it til’ you make it (вольный перевод — «ври об этом, пока не сможешь сделать это по-настоящему»).
«Рэперу важно выглядеть плохим парнем, — объясняет Николай Редькин. — А как это показать двумя штрихами, чтобы было слишком явно? Зачитать, что он употребляет наркотики».
Редькин называет и другую причину роста упоминаний наркотиков в русском рэпе 2010-х — «диджитализацию» наркорынка, когда «даркнет» стал более доступным в том числе и для молодых людей. «Возникла большая теневая индустрия, которая существовала уже внутри интернета, и в принципе любой школьник мог наркотик купить и попробовать. Это очень страшная тема, она принесла нам много трагедий, но, мне кажется, косвенно повлияла и на то, что рэп стал таким», — объясняет блогер.
То, каким стал рэп, можно понять по хитам последних десяти лет. По состоянию на начало 2020-х, до того, как цензурные общественники вроде Екатерины Мизулиной из «Лиги безопасного интернета» начали писать доносы на рэперов за строчки о «запрещенке», легче было назвать рэперов, которые не читали о наркотиках. Пожалуй, чемпионом по упоминаниям была марихуана. Например, один из главных артистов нового поколения Григорий «OG Buda» Ляхов читал про «бланты» и «мэри джейн» (марихуана на рэп-слэнге), признавался, что курит «всё разное» из сортов травы: «индика, сатива». Артисты из латвийско-лондонского объединения «РНБ Клуб» Робертс «Платина» Плаудис и Уланс «Lil Krystalll» Познакс пошли еще дальше в плане провокации и называли скрученные их лирическими героями косяки «жирными членами». «Закрутил я длинный пенис, я как Боря Моисеев», — читал в 2018 году Lil Krystalll в треке «Моли вода». «РНБ, бля, клуб, курим жирный член», — вторил ему Feduk в совместном треке «Крутая» годом позже. Так наркотики буквально стали одним из трех столпов, на которых держалась лирика русскоязычного рэпа — вместе с репрезентами и люксовыми брендами.
И не только рэпа. Например, песня с рефреном про то, что девочка с каре любит синтетический психостимулятор мефедрон, стала одним из первых хитов в российском тиктоке и обеспечила бывшему военному-контрактнику Серафиму «Мукке» Сидорину в 2019 моментальный трамплин к успеху — да и карьеру в принципе.
«Время басен»
В 2026 году песня Centr «Зима» звучит так: „
«Дурак, вначале думал: , но выбрал, что зеленей. Да и сказали: «Птаха, это А потом понеслось: ».
Таких пауз в песне еще с пару десятков — понять, о чем там идет речь, теперь практически невозможно.
1 марта 2026 года начал действовать закон, вводящий ответственность за пропаганду наркотиков в интернете: например, для физических лиц — 2–4 тысячи рублей, для должностных лиц и самозанятых — 10–30 тысяч, для юридических лиц — 300–600 тысяч. При повторном нарушении в течение года предусмотрена уголовная ответственность: вплоть до двух лет лишения свободы.
Раньше норма носила рекомендательный характер, и решения о блокировке принимали стриминг-площадки. Некоторых артистов штрафовали выборочно: например, ряд треков Гуфа на основании решений полиции блокировал Роскомнадзор. Теперь все серьезнее — при этом формулировка закона настолько туманна, что лейблы начали перестраховываться и просить чистить треки заранее.
Еще до вступления в силу новых норм артисты и лейблы предусмотрительно занялись вынужденной самоцензурой. Летом 2025 года лейблы и дистрибьюторы рассылали артистам «памятки». По информации Русской службы Би-би-си, юристы крупного дистрибьютора Believe сочли, что под запрет попадают даже строчки без прямого и даже иносказательного упоминания наркотиков. Например, в словах «фасуем в пакеты, вези — это бизнес» они усмотрели процесс «упаковки, перевозки и продажи» запрещенных веществ, а строчку «адрес — парк, скамейка у реки» назвали описанием «места закладки» (примеры «запретных» строчек юристы компаний выдумывали сами, а не брали из реальных песен). В марте стало известно, что свои методички есть и у МВД: там тоже под пропаганду наркотиков попадало всё что угодно, вплоть до слов «дым», «угар», «щериться» и даже «читать».
«Мы воспользовались паузой до введения уголовной ответственности и постоянно информировали своих клиентов об особенностях этого закона», — рассказывает Дмитрий Коннов, исполнительный директор российского дистрибьютора Zvonko Digital. По его словам, он и его коллеги пытались узнать у «соответствующих органов», что считается пропагандой, а что нет, и получали ответ, что речь идет «о создании положительного образа употребления запрещенных средств». Причем в органах подчеркнули: артисты должны самостоятельно проводить экспертизу, в том числе и своих бэк-каталогов.
Дистрибьютор предложил артистам созданное вместе с «Яндексом» «решение на базе ИИ», провел с ними встречу в конце прошлого года, а также «постоянно информировал их об особенностях вступления закона в течение 2026 года». Коннов убежден: в Zvonko Digital обеспечил своим клиентам «тот объем информирования, поддержки и помощи, который возможен». При этом Дмитрий подчеркнул, что на данный момент в российской музыкальной индустрии еще не было прецедентов, на базе которых «можно будет сделать выводы о способах применения этого закона».
К самому процессу цензуры музыканты подходят по-разному. Одни выборочно удаляют строчки и слова — как группа Centr. Другие сочиняют им замену: так, уральская группа «АК-47» превратила строчку «Я люблю драгс сортов особо прущих» в «Я люблю бакс, но рубль наш покруче», а «килограмм движухи» — в «килограмм шавухи».
Есть и более творческие, если можно так выразиться, проявления цензуры: в треке Glocki52 и OG Buda «B4nditskiy» несколько строк в российских стримингах заменили фразой из вирусного мема про Данила Колбасенко. Слава КПСС вместо всех упоминаний веществ и способов вставил в свои треки крик «Роскомнадзор!» — теперь в песне «Блеск и нищета» можно найти такие, например, строки: «В восьмом классе я закапал Роскомнадор / Как-то со мной в стрипухе DJ Smash и Гришковец / Роскомнадзор. А потом ловлю блэкаут», — и так далее.
Третьи удаляли песни и даже целые альбомы целиком. Например, в «Яндекс.Музыке» и VK больше нет совместного альбома Басты и Гуфа 2010 года, который попал во многие топы рэп-критиков, — релиз есть только на Apple Music, Spotify, Tidal и Deezer (последние три площадки не работают легально в РФ). Нельзя найти на российских площадках и не столь давний совместный релиз «Плакшери» рэперов Pharaoh и Boulevard Depo.
Самоцензурой занялись не только артисты, которые живут и работают в РФ, но даже те, у кого нет российского паспорта: например, запрещенные слова на всех площадках исчезли в треке «Ханнамонтана» украинской группы «Пошлая Молли» — ее лидер Кирилл Бледный живет в Великобритании и участвовал в 2022 году в концертах в поддержку Украины. Существуют и артисты, которые отказались подчиняться цензуре и менять строчки, — это не только иноагенты и эмигранты Face и Oxxxymiron, но и ATL и Хаски, живущие и работающие в РФ.
Как изменится жанр теперь? Николай Редькин считает, что «будет какое-то расслоение. С одной стороны — артисты, которые уйдут в подполье и будут там спокойно выпускать свои треки про всякую запрещенку, потому что никто их там не найдет. С другой, у остальных включится самоцензура, плюс артисты начнут придумывать какой-то собственный жаргон».
Редькин полагает, что в конечном итоге закон работать не будет. «Вся сила и энергия музыкантов будет брошена на то, чтобы искать обходные пути, а вся сила лейблов и издательств будет брошена на все эти ненужные бюрократические проволочки, — объясняет он. „
— Короче, это еще одно лишнее неудобство, сделанное с целью какой-то формальной заботы о людях».
Дмитрий Коннов настроен более скептически: «Однозначно бесталанным людям, которые привыкли называть все вещи своими именами, будет довольно сложновато переключиться на подобную историю, а люди, потребляющие подобный контент, должны будут этот эзопов язык расшифровать. Боюсь, что даже само словосочетание “эзопов язык” является не очень привлекательным как для создателей контента, так и для их основной аудитории».
«Русский рэп 2000-х — 2020-х был живым неподцензурным искусством, честно отражавшим жизнь в России, — написал Даня Порнорэп в своем телеграм-канале в день вступления закона в силу. — В какой-то мере он остается таким и сегодня, но красная линия пересечена — компромиссов и умолчаний [теперь] больше, чем правды. И так будет с любым массовым искусством. А значит, мы снова вступаем во время басен».

С 1 марта 2026 года в России ужесточились цензурные предписания в отношении наркотиков: новые законы предусматривают наказание за пропаганду запрещенных веществ вплоть до уголовного, а пропагандой может считаться фактически любая информация об употреблении наркотиков. Исключение сделано только для произведений, где информация о наркотиках составляет «неотъемлемую часть художественного замысла», но как это определяется — неизвестно, да и в этом случае песни, фильмы и книги необходимо снабжать специальной маркировкой. Сильнее всего законодательные нововведения отражаются на российском хип-хопе, который уже много лет остается самым востребованным жанром популярной музыки у молодых людей. Массовый успех русскоязычного рэпа был неразрывно связан с прямым и честным разговором о наркотиках, а нарративы об употреблении и распространении веществ стали важнейшей частью его идентичности. Теперь классика русского рэпа меняется до неузнаваемости из-за цензуры, а новые звезды заранее подстраивают песни под ограничения. «Ветер» поговорил с самими рэперами и с теми, кто много лет о них говорит и пишет, — и рассказывает, что для российского хип-хопа значили наркотики и как его меняют новые законы.

Материал был впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«Спасибо “Центру” за это»
«Дурак, вначале думал: клей или лак, — но выбрал, что зеленей. Да и сказали: “Птаха, это тлеет быстрей”. А потом понеслось: дороги, камни. По полной программе: в подарок маме жену приволок». Это строчки из трека группы Centr «Зима» — одного из самых мрачных в русском рэпе. Под «дорогами» и «камнями» подразумеваются дозы порошкового наркотика и спрессованного гашиша: песня во многом строится вокруг того, как на человека влияет опыт зависимости от запрещенных веществ.
Centr разделил русский рэп на «до» и «после». В середине 2000-х хип-хоп в России находился в основном далеко от мейнстрима. Исключений было немного: ростовчане «Каста», а также рэп, который изначально стремился на радио и ТВ: например, Децл, который начинал как продюсерский проект собственного отца, или московский тусовщик Тимати.
Объяснить это можно реалиями музыкальной индустрии тех лет. В 2000-х шоу-бизнес стал закрытым, коррумпированным и контролируемым. Для достижения успеха артистам нужно было заключить контракт с влиятельным продюсерским центром и попасть в ротацию на телевидении или радио. Продюсеры (вроде Максима Фадеева, Константина Меладзе или Игоря Матвиенко), а также программные директора каналов и станций обладали реальной властью и делили музыку на «формат» и «неформат».
История Тимати тут довольно характерна. Сын бизнесмена Ильдара Юнусова и бывший бэк-эмси Децла специально пошел на эстрадное шоу «Фабрика звезд», где ему пришлось, например, читать рэп-куплеты в песне «Букет» Александра Барыкина. Из-за этого тогдашнее рэп-комьюнити, которое обитало исключительно в сетевом андеграунде, категорически отказывалось воспринимать Тимура всерьез. «Касте» повезло больше: их хип-хоп не стремился к глянцу, но знакомство и начало работы с молодым продюсером Аркадием Слуцковским, директором по дистрибуции в концерне «Видеосервис», позволило группе снять качественные видеоклипы и добиться их ротации на канале MTV.
Как рассказывает критик, автор телеграм-канала PRNRP Даня Порнорэп, в тогдашнем хип-хопе «не было уличного тру» — материала, который наглядно бы описывал быт и будни молодежи 2000-х, представлял бы ее в музыке. „
«Либо [рэперы] копировали то, что было в Америке, либо уходили в какую-то книжную сторону, как “Каста” или Смоки Мо, добавлявший в жанр поэтичности», — объясняет он.
Именно в этом контексте в 2007 году появилась группа Centr и ее негласный лидер, Алексей «Гуф» Долматов. Выходец из благополучной семьи, успевший пожить в Китае, где работали его родители, Гуф при этом был человеком сложной судьбы, который к моменту начала своей рэп-карьеры успел пережить и наркозависимость, и короткое тюремное заключение за распространение наркотиков. Самое же важное, что Гуф и его подельники, эмси и битмейкер Вадим «Слим» Мотылев и Давид «Птаха» Нуриев, прямо говорили о своем уличном опыте. Гуф читал не технично, как участники «Касты» или Смоки Мо, а нарочито вальяжным, полуразговорным тоном, как будто приглашающим собеседника на диалог о пережитом.
Дебютный альбом Centr «Качели» и вышедший тогда же сольник Гуфа «Город дорог» — любовное признание центральной Москве 2000-х (если точнее — Замоскворечью), бытовые записки, говорящие об откровенных вещах. Участники читали про родной район, свой путь в жанре (незлобно, но гордо противопоставляя себя коммерческому рэпу), свой путь в жизни, друзей, знакомых, одноклассников, родных. Но, пожалуй, главная вещь, которая отличала Centr от остального русского рэпа, — прямой разговор о наркотиках и всех способах употребления. «Я молюсь, надеюсь, что лет пять еще продержусь. Я просто еле дышу, днем питаюсь дымом», «Как обычно всё: тусы, хаты, крики матом, плюшки, ложки, зажигалки, ваты, на дорогу пару дорожек не понарошку», «Воровал — знаю, торговал — знаю» — и так далее.
Даня Порнорэп подмечает, что в русском рэпе до Centr «еще не было такого откровенного разговора про наркотики». При этом благодаря интернету группа стала настолько популярной, что игнорировать ее не могли даже традиционные медиа. В 2007 году в ротации на MTV и «Муз-ТВ» появился клип на песню «Город дорог» (не путать с одноименным альбомом Гуфа) — главный хит группы, прилипчивый припев к которому помог записать еще один рэпер с быстрым ростом карьеры, ростовчанин Баста. В рефрене этой песни звучало: «Я посвящаю эти строки белой дороге», — и все понимали, о чем идет речь. В 2008 году Centr сенсационно забрали статуэтку MTV Russian Music Awards.
Птаху называют наименее талантливым членом группы, но, по словам журналиста, автора телеграм- и ютуб-канала «Сломанные пляски» Николая Редькина, Нуриев фактически выполнял роль SMM-щика Centr, который искал новые возможности для раскрутки группы в только появившейся социальной сети «ВКонтакте» — писал посты, создавал встречи, приглашал людей в фан-группу коллектива. В итоге именно «ВКонтакте» стал следующей после форумов питательной средой русского рэпа, где возникали новые имена, распространялись песни, формировалась публика.
«Русский рэп первым [среди музыкальных жанров] полез в интернет — не от хорошей жизни, а от безысходности, — объясняет Редькин. — Centr не ставили по радио, их не пускали на телек, тем более, с песнями про запрещенку. Поэтому они шли в интернет и собирали фанбазу в VK и на форуме hip-hop.ru. Оказалось, что эта тактика правильна».
В 2000-х Centr пробыл на радарах всего два года (в 2009-м группа распалась), но изменил русский рэп до неузнаваемости. Во-первых, трио показало модель успеха «снизу». Во-вторых, заразило жанр откровенностью и, как выражается Даня Порнорэп, «уличным свэгом». В конце 2000-х и начале 2010-х благодаря группе из Замоскворечья свои «центры» появятся примерно по всей России, а еще — зародится несколько крупных локальных школ хип-хопа, для каждой из которых опыт взаимодействия с наркотическими веществами станет одной из ключевых тем.
«Это просто органично расползлось по всей стране, — говорит Порнорэп. — В Челябинске появилась “Триагрутрика”. В Екатеринбурге — “АК-47”, “ОУ74”. В Петрозаводске — The Chemodan Clan. В Ростовской области — Рэм Дигга. В Тольятти — Честер Небро».
«Рэперу важно выглядеть плохим парнем»
Рэпер Замай, один из лидеров движения «Антихайп», объясняет: в конце 2000-х наркотики стали магистральной темой русского рэпа, поскольку многие исполнители были выходцами из «по-своему маргинальной молодежи». По его словам, наркопотребление (прежде всего — курение травы) для людей из этой среды было занятием таким же обыденным, «как выпить пива» — а кроме того, воспринималось как «элемент свободы» и «расслабления».
Николай Редькин, который подчеркивает, что категорически не одобряет употребление наркотиков и считает их злом, соглашается: в 2000-х и 2010-х в рэп часто приходили люди «сложной судьбы», которые к тому же вдохновлялись зарубежным хип-хопом, где тема веществ всегда была заметной. Кроме прочего, по словам журналиста, новому рэпу было важно противопоставлять себя другой массовой музыке — и в откровенном разговоре о наркотиках был элемент контркультурности, выступления против правил.
В середине 2010-х поколение «подъездного рэпа» сменили совсем другие люди — они ярко выглядели, подкручивали вокал автотюном, воспевали деньги и дорогие вещи. Музыка тоже была совершенно другой — в Россию пришел трэп, поджанр хип-хопа родом из американской Атланты: в текстах — уличная мораль, культ богатства и темы, связанные с наркоторговлей; в музыке — агрессивная электроника, глубокий бас и стрекочущие барабаны. Одним из первых заметных российских трэп-артистов стал Янис «Yanix» Бадуров, который читал про культ успеха, дорогие бренды и, разумеется, наркотики. Сейчас Yanix — одна из признанных звезд жанра, человек, породивший множество последователей (OG Buda, Lil Krystalll, Платина).
Трэп 2010-х отличался от «поколения Centr». Новые артисты читали не только про употребление наркотиков, но и про их продажу, тематически наследуя американским первоисточникам. Первые адепты жанра в России действительно исповедовали то, что проповедовали, — чего стоит только судьба трека с говорящим названием «Давай кинем барыгу», который совместно записали Sil-A и Yung Trappa. Первый автор еще в 2015 году пустился в бега, исчез из инфополя на десять лет, породил слухи о собственной смерти — и лишь недавно вернулся в медиа. Судьба второго сложилась более печально: в августе 2015 года в день 20-летия Yung Trappa задержали органы за хранение и распространение наркотиков, после чего рэпер отсидел почти пять с половиной лет, громко вернулся и записал фит с Моргенштерном, затем снова попал в тюрьму (на этот раз — за изнасилование), а после освобождения скончался от передозировки наркотиков.
Впрочем, Sil-A и Yung Trappa — все же скорее исключения. Yanix и его наследники действовали по принципу «проповедуй, но не исповедуй» и fake it til’ you make it (вольный перевод — «ври об этом, пока не сможешь сделать это по-настоящему»).
«Рэперу важно выглядеть плохим парнем, — объясняет Николай Редькин. — А как это показать двумя штрихами, чтобы было слишком явно? Зачитать, что он употребляет наркотики».
Редькин называет и другую причину роста упоминаний наркотиков в русском рэпе 2010-х — «диджитализацию» наркорынка, когда «даркнет» стал более доступным в том числе и для молодых людей. «Возникла большая теневая индустрия, которая существовала уже внутри интернета, и в принципе любой школьник мог наркотик купить и попробовать. Это очень страшная тема, она принесла нам много трагедий, но, мне кажется, косвенно повлияла и на то, что рэп стал таким», — объясняет блогер.
То, каким стал рэп, можно понять по хитам последних десяти лет. По состоянию на начало 2020-х, до того, как цензурные общественники вроде Екатерины Мизулиной из «Лиги безопасного интернета» начали писать доносы на рэперов за строчки о «запрещенке», легче было назвать рэперов, которые не читали о наркотиках. Пожалуй, чемпионом по упоминаниям была марихуана. Например, один из главных артистов нового поколения Григорий «OG Buda» Ляхов читал про «бланты» и «мэри джейн» (марихуана на рэп-слэнге), признавался, что курит «всё разное» из сортов травы: «индика, сатива». Артисты из латвийско-лондонского объединения «РНБ Клуб» Робертс «Платина» Плаудис и Уланс «Lil Krystalll» Познакс пошли еще дальше в плане провокации и называли скрученные их лирическими героями косяки «жирными членами». «Закрутил я длинный пенис, я как Боря Моисеев», — читал в 2018 году Lil Krystalll в треке «Моли вода». «РНБ, бля, клуб, курим жирный член», — вторил ему Feduk в совместном треке «Крутая» годом позже. Так наркотики буквально стали одним из трех столпов, на которых держалась лирика русскоязычного рэпа — вместе с репрезентами и люксовыми брендами.
И не только рэпа. Например, песня с рефреном про то, что девочка с каре любит синтетический психостимулятор мефедрон, стала одним из первых хитов в российском тиктоке и обеспечила бывшему военному-контрактнику Серафиму «Мукке» Сидорину в 2019 моментальный трамплин к успеху — да и карьеру в принципе.
«Время басен»
В 2026 году песня Centr «Зима» звучит так: „
«Дурак, вначале думал: , но выбрал, что зеленей. Да и сказали: «Птаха, это А потом понеслось: ».
Таких пауз в песне еще с пару десятков — понять, о чем там идет речь, теперь практически невозможно.
1 марта 2026 года начал действовать закон, вводящий ответственность за пропаганду наркотиков в интернете: например, для физических лиц — 2–4 тысячи рублей, для должностных лиц и самозанятых — 10–30 тысяч, для юридических лиц — 300–600 тысяч. При повторном нарушении в течение года предусмотрена уголовная ответственность: вплоть до двух лет лишения свободы.
Раньше норма носила рекомендательный характер, и решения о блокировке принимали стриминг-площадки. Некоторых артистов штрафовали выборочно: например, ряд треков Гуфа на основании решений полиции блокировал Роскомнадзор. Теперь все серьезнее — при этом формулировка закона настолько туманна, что лейблы начали перестраховываться и просить чистить треки заранее.
Еще до вступления в силу новых норм артисты и лейблы предусмотрительно занялись вынужденной самоцензурой. Летом 2025 года лейблы и дистрибьюторы рассылали артистам «памятки». По информации Русской службы Би-би-си, юристы крупного дистрибьютора Believe сочли, что под запрет попадают даже строчки без прямого и даже иносказательного упоминания наркотиков. Например, в словах «фасуем в пакеты, вези — это бизнес» они усмотрели процесс «упаковки, перевозки и продажи» запрещенных веществ, а строчку «адрес — парк, скамейка у реки» назвали описанием «места закладки» (примеры «запретных» строчек юристы компаний выдумывали сами, а не брали из реальных песен). В марте стало известно, что свои методички есть и у МВД: там тоже под пропаганду наркотиков попадало всё что угодно, вплоть до слов «дым», «угар», «щериться» и даже «читать».
«Мы воспользовались паузой до введения уголовной ответственности и постоянно информировали своих клиентов об особенностях этого закона», — рассказывает Дмитрий Коннов, исполнительный директор российского дистрибьютора Zvonko Digital. По его словам, он и его коллеги пытались узнать у «соответствующих органов», что считается пропагандой, а что нет, и получали ответ, что речь идет «о создании положительного образа употребления запрещенных средств». Причем в органах подчеркнули: артисты должны самостоятельно проводить экспертизу, в том числе и своих бэк-каталогов.
Дистрибьютор предложил артистам созданное вместе с «Яндексом» «решение на базе ИИ», провел с ними встречу в конце прошлого года, а также «постоянно информировал их об особенностях вступления закона в течение 2026 года». Коннов убежден: в Zvonko Digital обеспечил своим клиентам «тот объем информирования, поддержки и помощи, который возможен». При этом Дмитрий подчеркнул, что на данный момент в российской музыкальной индустрии еще не было прецедентов, на базе которых «можно будет сделать выводы о способах применения этого закона».
К самому процессу цензуры музыканты подходят по-разному. Одни выборочно удаляют строчки и слова — как группа Centr. Другие сочиняют им замену: так, уральская группа «АК-47» превратила строчку «Я люблю драгс сортов особо прущих» в «Я люблю бакс, но рубль наш покруче», а «килограмм движухи» — в «килограмм шавухи».
Есть и более творческие, если можно так выразиться, проявления цензуры: в треке Glocki52 и OG Buda «B4nditskiy» несколько строк в российских стримингах заменили фразой из вирусного мема про Данила Колбасенко. Слава КПСС вместо всех упоминаний веществ и способов вставил в свои треки крик «Роскомнадзор!» — теперь в песне «Блеск и нищета» можно найти такие, например, строки: «В восьмом классе я закапал Роскомнадор / Как-то со мной в стрипухе DJ Smash и Гришковец / Роскомнадзор. А потом ловлю блэкаут», — и так далее.
Третьи удаляли песни и даже целые альбомы целиком. Например, в «Яндекс.Музыке» и VK больше нет совместного альбома Басты и Гуфа 2010 года, который попал во многие топы рэп-критиков, — релиз есть только на Apple Music, Spotify, Tidal и Deezer (последние три площадки не работают легально в РФ). Нельзя найти на российских площадках и не столь давний совместный релиз «Плакшери» рэперов Pharaoh и Boulevard Depo.
Самоцензурой занялись не только артисты, которые живут и работают в РФ, но даже те, у кого нет российского паспорта: например, запрещенные слова на всех площадках исчезли в треке «Ханнамонтана» украинской группы «Пошлая Молли» — ее лидер Кирилл Бледный живет в Великобритании и участвовал в 2022 году в концертах в поддержку Украины. Существуют и артисты, которые отказались подчиняться цензуре и менять строчки, — это не только иноагенты и эмигранты Face и Oxxxymiron, но и ATL и Хаски, живущие и работающие в РФ.
Как изменится жанр теперь? Николай Редькин считает, что «будет какое-то расслоение. С одной стороны — артисты, которые уйдут в подполье и будут там спокойно выпускать свои треки про всякую запрещенку, потому что никто их там не найдет. С другой, у остальных включится самоцензура, плюс артисты начнут придумывать какой-то собственный жаргон».
Редькин полагает, что в конечном итоге закон работать не будет. «Вся сила и энергия музыкантов будет брошена на то, чтобы искать обходные пути, а вся сила лейблов и издательств будет брошена на все эти ненужные бюрократические проволочки, — объясняет он. „
— Короче, это еще одно лишнее неудобство, сделанное с целью какой-то формальной заботы о людях».
Дмитрий Коннов настроен более скептически: «Однозначно бесталанным людям, которые привыкли называть все вещи своими именами, будет довольно сложновато переключиться на подобную историю, а люди, потребляющие подобный контент, должны будут этот эзопов язык расшифровать. Боюсь, что даже само словосочетание “эзопов язык” является не очень привлекательным как для создателей контента, так и для их основной аудитории».
«Русский рэп 2000-х — 2020-х был живым неподцензурным искусством, честно отражавшим жизнь в России, — написал Даня Порнорэп в своем телеграм-канале в день вступления закона в силу. — В какой-то мере он остается таким и сегодня, но красная линия пересечена — компромиссов и умолчаний [теперь] больше, чем правды. И так будет с любым массовым искусством. А значит, мы снова вступаем во время басен».
Владимир Завьялов

Россия откроет национальный павильон на 61-й Венецианской биеннале современного искусства. Это будет первое участие страны в выставке после начала полномасштабного вторжения в Украину: в 2022 году российские художники отказались от проекта, и павильон не работал. Возвращение России уже вызвало критику — активисты Pussy Riot объявили о протестной акции. Подробнее — в материале «Новой-Европа».
Российский павильон
Россия откроет свой павильон на 61-й Венецианской биеннале современного искусства. Сама выставка пройдет в этом году с 9 мая по 22 ноября, ее тема — «В минорных тонах». Россия участвует впервые с начала полномасштабного вторжения в Украину. В феврале 2022 года российские художники Кирилл Савченков и Александра Сухарева вместе с литовским куратором Раймундасом Малашаускасом отказались от участия в той биеннале. Они назвали войну «политически и эмоционально невыносимой», подчеркнули, что «в условиях конфликта нет места искусству», и покинули проект.
«Команда Павильона РФ считает, что последнее слово в работе над проектом принадлежит художникам и куратору. Только что Кирилл Савченков, Александра Сухарева и Раймундас Малашаускас объявили о том, что не смогут участвовать в проекте Павильона РФ на 59-й биеннале современного искусства. Павильон РФ не примет участие в Венецианской биеннале современного искусства 2022 года», — говорится в посте павильона в Instagram.
На Венецианской биеннале 2024 года Россия передала свой павильон Боливии и не дала никаких публичных комментариев. В этом году спецпредставитель Путина по международному сотрудничеству Михаил Швыдкой подтвердил участие России в биеннале, пишет издание ARTnews.
«Я хотел бы отметить, что Россия никогда не покидала Венецианскую биеннале. Само присутствие нашего павильона — независимо от того, что там происходит, будь то выставки наших латиноамериканских друзей или размещение образовательного центра для всей Биеннале, — означает присутствие нашей страны в культурном пространстве Венеции. „
Поэтому, поскольку мы никуда не уходили, мы и не “возвращаемся”. Мы просто ищем новые формы творческой деятельности в нынешних обстоятельствах», — написал он в электронном письме.
Он также заявил, что в новом проекте павильона примут участие более 50 молодых музыкантов, поэтов и философов из России и других стран. Швыдкой считает это доказательством того, что «русская культура не находится в изоляции и что попытки ее “отменить”, предпринимавшиеся западными политическими элитами на протяжении последних четырех лет, не увенчались успехом»:
— Именно поэтому мы решили создать проект, в котором будет звучать многоязычная полифония культур — культур, которые не считают себя периферией по отношению к Западу.
«Дерево укоренено в небе»
Новый российский проект на биеннале получил название «Дерево укоренено в небе».
На странице российского павильона в Instagram проект описывается как «масштабная культурная инициатива». Организаторы планируют развернуть внутри «настоящий музыкальный фестиваль с участием музыкантов из разных регионов России», а также из Аргентины, Бразилии, Мали и Мексики. Событие должно подчеркнуть «творческий потенциал периферийных территорий и практик, представляя традиции, музыкальные языки и экспериментальные подходы, которые возникают вдали от крупных культурных центров», но именно поэтому сохраняют «подлинную и новаторскую выразительную силу».
«Через встречу различных культур проект стремится создать пространство для диалога и обмена, где местные корни смогут переплетаться с глобальными взглядами, формируя новые художественные перспективы и укрепляя чувство международного сообщества», — говорится в посте.
Швыдкой также пояснил, что идея проекта посвящена тому, что «политика существует во временных измерениях, тогда как культуры общаются в вечности». По его описанию, в «Дерево укоренено в небе» «вечность преобладает над сиюминутными заботами, культура — над политикой». При этом, как подчеркивает Швыдкой, «не каждый способен это понять».
«Могут быть разработаны различные санкции, и официальным западным институтам может быть запрещено сотрудничать с нами, но никто не может лишить Россию права на художественное самовыражение», — добавил он.
Сам организаторы биеннале подчеркнули, что не решают, какие страны примут участие в выставке. „
Швыдкой считает, что они «готовы искать компромисс [чтобы павильон оставался открытым], естественно, не желая ставить под угрозу работу всей Венецианской биеннале».
Куратор от «Ростеха»
В июле 2021 года комиссаром павильона России на Венецианской биеннале на восемь лет назначили Анастасию Карнееву. Ее отец Николай Волобуев с 2007 года занимает должность замгендиректора госкорпорации «Ростех». Он вплоть до 2004 года служил в КГБ и ФСБ, затем работал замглавы российской таможни и директором по особым поручениям в «Рособоронэкспорте». Помимо этого, Волобуев входит в совет директоров концерна «Калашников».
Анастасия замужем за московским бизнесменом Дмитрием Карнеевым. Как пишет «Проект», он с 2010 по 2017 год был председателем правления в коммерческом банке «Хованский», «который с девяностых использовался для денежных операций измайловской ОПГ» . Затем он работал в госкомпании «Росспиртпром», чьи предприятия «находятся под влиянием структур, которые контролирует Аркадий Ротенберг». Сейчас Карнеев владеет пиццериями под торговой маркой «Пицца папа Джонс».
Сама Анастасия занимается бизнесом в сфере искусства и не только. Она училась в МГУ, затем в Университетском колледже в Лондоне. Девушка развивала аукционный дом Christie’s в России, а также продвигала современное искусство вместе дочерью главы МИД Сергея Лаврова Екатериной Винокуровой. Вместе они владеют компанией Smart Art, которая с 2019 года представляет павильон России на Венецианской биеннале. Именно после смены организатора главным спонсором проекта пообещал стать владелец «Новатэка» Леонид Михельсон.
«Взять павильон в управление было нашей инициативой. Но перед тем как пойти на торги мы пришли к Леониду Викторовичу [Михельсону] и заручились его поддержкой. Он нас знает давно, есть определенная степень доверия», — говорила сама Карнеева.
Реакции
После того как стало известно об участии России в Венецианской биеннале, группа Pussy Riot объявила о протестной акции. В заявлении говорится, что организаторы биеннале врут, когда говорят, что решение о допуске РФ не зависело от них. В нем подчеркивается, что хотя здание павильона и принадлежит России, оно находится в итальянском Джардини.
«Российский павильон — это не посольство: он не является суверенной территорией и не имеет дипломатического статуса. Это означает, что правительство Италии, власти Венеции и сама биеннале могут сказать России “нет”, если захотят. Если Россия участвует в Биеннале, значит, это политическое решение Италии», — считают активисты.
Они также отмечают, что участие России в биеннале — «серьезный удар по безопасности Европы», так как с начала полномасштабного вторжения в Украину «культурная “мягкая сила” стала частью военной доктрины России и инструментом гибридной войны».
«Это культурная экспансия имперской России в самое сердце Европы. Pussy Riot приезжают на биеннале с художественной интервенцией. Мы хотим выразить безусловную поддержку Украине, жертвам российских военных преступлений, российским политическим заключенным и украинским военнопленным. „
Лучшие граждане России либо сидят в тюрьмах за антивоенные жесты, либо были убиты — в то время как Европа открывает свои двери для чиновников и пропагандистов путина», — говорится в заявлении.
Против участия России в биеннале также высказалась российская кинокритик Зинаида Пронченко. По ее информации, «дирижировать фольклорными песнопениями» назначили критика Дмитрия Ренанского. Пронченко считает, что он «оформит уголок телеканала Россия под антиколониальную повестку: мы показываем «индигенные народы», как и положено на празднике левых идей».
«Взявшись за руки, Ростех и МИД примерно расскажут Западу пару советских анекдотов про нацменов. Очень стыдно, если бы не было так смешно, а ведь найдутся обязательно интеллигентные люди вроде того же Ренанского, что будут во имя толерантности и мира во всем мире защищать данную инициативу», — написала она в своем телеграм-канале.

Коляда умер ночью 2-го марта, и в тот же день его театр выпустил спектакль «Орфей спускается в ад». На репетиции неуемный худрук сбегал из больницы, но неделю назад его подключили к ИВЛ, с которым уже не убежишь. Премьера прошла вечером — на ней все продолжали плакать. Видели это не только екатеринбуржцы. Театр вел онлайн-трансляцию премьеры, которую Коляда на самом деле не пропустил. Он просто выбежал в незаметную боковую дверь, а голос, дух и рисунок на вечной тюбетейке — остались.
Украинская фамилия Коляда восходит к языческому празднику рождения «нового солнца» в день зимнего солнцестояния. Он и был, как его сначала называли его же актеры, а ныне повторяют все, «солнцем уральской драматургии». Иногда говорят — «современной», хотя и понятно, что не классической. Как режиссер Коляда охотно работал с классикой, но так, что самые чувствительные критики лишались чувств. Впрочем, если на Урале и есть классическая драматургия, то сейчас это уже точно Коляда.
Шукшинская посадка
Деревенский парень из северного Казахстана, с первого раза поступивший после школы в театральное училище, в 21 год попал в Свердловский драмтеатр. В 26 лет он дал почитать один из сотни своих рассказов писательнице Вере Кудрявцевой, которая организовала его публикацию в газете «Уральский рабочий». В 2018 году уже в своем ЖЖ Коляда напишет, что в театре над той публикацией смеялись. Ему была нужна была та старая обида как мотивировка полного собрания сочинений, куда бы вошли в основном неопубликованные рассказы. В литературу он, десять лет своей жизни возглавлявший журнал «Урал» без отрыва от режиссуры, входил с театрального подъезда. А уже став классиком драматургии, вдруг вспомнил прозу.
До реального ПСС дело тогда не дошло — чуть раньше выходило 12 томов пьес в дизайне советских макулатурных серий. Коляда знал, что после его ухода будет кому заняться его наследием. Тогда его больше волновали ученики-драматурги, которых он издавал. Один из наиболее именитых, драматург и сценарист Василий Сигарев написал в связи со смертью учителя у себя в соцсети, что как-то подарил ему заспиртованного эмбриона как самое дорогое, что у него тогда было. В ответ на что якобы перепуганный Коляда емкость по-христиански похоронил. Скорее всего это было адекватное завершение концептуального жеста. Будучи человеком верующим, Коляда не был просто богобоязненным мужичком. Он был демиургом, оставлявшим на земле знаки, которые видны с неба. „
120 пьес, треть которых утеряна или не опубликована, а треть ставят по всему миру на разных языках, мог написать только драматург-графоман и режиссер-трудоголик, создавший театр имени, но не в честь себя.
Он культивировал образ самородка, и ему посчастливилось в этом качестве сделать намного больше, чем Василию Шукшину или Александру Вампилову, тоже взявшимся будто бы ниоткуда и ушедших по-настоящему рано. А Коляда сделал это, как обещал однажды, — «умру на репетиции, вот увидите». Его трудно было представить величавым старцем, которого привозят на пленарную лекцию жена и секретарь. Видимо, качество жизни, как хотелось бы верить, за последние 50 лет улучшилось. Как выяснилось, даже в России можно в неполные 70 оставаться веселым и молодым, если жить по своим правилам, которые не просто надпись на сувенирной майке.
Гонзо-театральность
Коляда не сочинял определений для своего метода и словно ничего не изобретал. По его словам, ему плохо давались ремарки в пьесах, тогда как разговоры героев шли сами собой, он за ними просто записывал. Чтобы сказать, что Коляда мог сыграть в каждой своей пьесе, надо их все прочитать, а это непростая и не самая благодарная задача. Но можно утверждать наверняка, что в каждой пьесе есть герой, который хотя бы иногда говорит словами автора. Без такой идентификации современная драматургия не сложится.
Этот вид литературы оформился у Коляды под самый конец советской эпохи. Она во всей своей трухлявости заслуживала сатиры и одновременно жалости — и вот именно это странное сочетание удавалось Коляде-драматургу очень хорошо. И так как эпоха, все еще называемая «постсоветской», оказалась еще более щелястой, помойной и вечно протекающей, то манера ранних пьес Коляды типа «Игра в фанты» или «Мурлин Мурло» органично развивалась и трансформировалась в резонансе с реальностью 1990-х вроде «Персидской сирени» и других бытовых пьес из цикла «Хрущевка».
Кратковременное участие в заграничных проектах типа стипендии в Штутгарте или спектакле в гамбургском SchauSpielHaus было в духе начала 1990-х и, вероятно, лишь помогло Коляде найти себя дома. Он и в Москву впоследствии ездил всегда как принципиально уральский человек, гений места и локальная звезда, которая только в этом качестве и может быть интересна столицам. Коляда быстро понял, как продавать, не предавая. „
Он сумел своим трудом и характером четверть века назад открыть частный театр в Екатеринбурге, который работает как воплощение местной особости и уникального микроклимата.
Коляда грамотно собрал под себя команду верных людей, разделивших его далеко не очевидную ставку. Возможно, сыграла свою роль обостренная, нетипичная для унифицированной России уральская идентичность. Регион был и остается вполне благополучным для того, чтобы московский пылесос не вычищал его лучшие силы еще на этапе старших классов школы. Урал хоть завтра способен отделиться от России, еще недавно считавшейся «европейской», и зажить собственной жизнью. И театр Коляды стал одной из ярких иллюстраций этой самостоятельности.
Легендой постановок «Коляда-театра» стал реквизит, за которым актеры во главе с мэтром ходили на знаменитую уралмашевскую барахолку. Разодетые в кричащее, иногда почти разложившееся тряпье, уральские самоцветы строили козу зрителю, привыкшему, что в театр надо надевать лучшие наряды и чинно кушать в антракте бутерброд. Да что там региональные любители прекрасного: поначалу и Москва задыхалась от негодования в адрес этого чумазого выскочки, который и Шекспира в унитаз окунет, и героев Теннеси Уильямса заставит мастурбировать в трусах из американского флага. Любой материал Коляда буквально осваивал и переделывал так, чтобы сделать «своим». Так он создал свой гонзо-театр, где все измеряется гением одного человека и где все возможно, если оно соразмерно его масштабу.
Подношения тараканищу
В канун 2012 года Коляда вляпался в скандал, объявив себя доверенным лицом будущего — кто бы сомневался — президента, который тогда был по совпадению председателем партии «Единая Россия». По тем временам ершистому региону еще давали более или менее выражать отношение к оформляющимся перспективам, и некие люди украсили здание «Коляда-театра» афишами якобы готовящегося спектакля «Маскарад» в постановке худрука с Путиным в главной роли. Коляда ужасно рассердился, ходил по телестудиям и разъяснял, что как гражданин и свободный человек будет голосовать за старого президента, потому что он ему «больше нравится».
Уже в конце 2012 года наметилось улучшение ситуации с помещением «Коляда-театра», а в 2014 году данное некоммерческое партнерство въехало в помещение бывшего кинотеатра «Искра». Он был отремонтирован за счет администрации Свердловской области, которая, как и Ленинградская, осталась верна себе, несмотря ни на какие «бурги». Коляда к тому времени вошел во вкус московского чеса и уже не резал на личном ноутбуке диски с видеозаписями спектаклей для продажи в фойе. Во-первых, конечно, диски уже выходили из моды, сменяясь всеобщим Ютубом. А во-вторых, культурное учреждение заматерело, и была в том своя историческая логика.
За десятилетие, минувшее с тех пор, внешне изменилось немногое. С началом большой войны лишь самые рисковые актеры «Коляда-театра» типа лидера группы «Курара» и звезды первой величины Олега Ягодина позволяли себе антивоенные высказывания — и то скорее в виде единичных лозунгов. „
В 2022 году Ягодина оштрафовали за «дискредитацию армии», а в 2024 году потребовали убрать из гастрольной афиши в Москве. Коляда остался верен своему ведущему артисту и отменил гастроли.
Впрочем, группу Ягодина вскоре также отменили, объявив ее концерты нежелательными.
Все это так мелко на фоне масштабов самого Коляды, что стыдно посвящать этой ряби на воде столько места. И тем не менее, в этом есть своя мораль, которая становится ощутимой в эпохи торжествующего хамства. Огромный мир, который всю свою трудовую жизнь строил Коляда, уже никуда не денется, но тень, которая легла на него «во имя» и «ради» под заверения, что с властью надо дружить, тоже стала историей. Более того, теперь ею и завершается биография гения. Кстати, он сам говорил, что «умные борются с дураками, а побеждает всегда убогая серость». Николай Владимирович хорошо знал жизнь.

Жюри 76-го Берлинского кинофестиваля во главе с Вимом Вендерсом раздало золотых и серебряных «медведей». Лучшим фильмом стали «Желтые письма» немецкого режиссера Илькера Чатака. Кинокритик Ирина Карпова подводит итоги фестиваля: рассказывает о победителях и о важных фильмах, оставшихся без призов, политическом скандале с участием председателя жюри Вима Вендерса и России, и наших родных краях, которые хоть и опосредованно, но всё же были представлены в немецкой столице.
Фаворитом критики стал черно-белый мексиканский фильм «Мухи» (ориг. «Moscas») о маленьком мальчике, пытающемся отнести тапочки в больницу к матери, а всё свободное время проводящем у игрового автомата. Эта душещипательная драма без плохих персонажей, где очаровательный главный герой находит дорожку к сердцу мизантропичной арендодательницы (конечно же, через игровой автомат), не получил ни одного приза жюри. Триумфатор Сандэнса фильм «Джозефина» (мы уже писали о нём), показанный в последний день перед вручением наград, тоже ушел с пустыми руками.
Лучшим фильмом стала немецкая лента «Желтые письма» (ориг. «Gelbe Briefe») оскаровского номинанта Илькера Чатака. Фильм рассказывает о супружеской артистической паре: он (Тансу Бичер) — драматург и преподаватель, она (Озгю Намаль) — актриса в национальном театре. После того как актриса проигнорировала рукопожатие с властями после громкой премьеры, а драматург поддержал студентов в решении выйти на демонстрацию, оба лишились работы и были вынуждены покинуть Анкару и переехать в Стамбул. Переведем для наглядности на язык российской действительности: допустим, 2016 год, Константин Богомолов всё еще партнер Дарьи Мороз, она на премьере «Мушкетеров» не пожала руку Собянину, и их сослали за строптивость в Петербург; у них нет ни денег, ни жилья, и Богомолову приходится таксовать. Звучит очень развлекательно и остро, но, к сожалению, только на бумаге. «Желтые письма» полны странных художественных решений и, как и предыдущий фильм Чатака «Учительская», балансируют вокруг проблемы — в данном случае проблемы аппарата государственных репрессий. Анкару в фильме изображает Берлин, Стамбул и Босфор — Гамбург и Эльба. О какой стране рассказывает фильм? О Турции? Или всё-таки о Германии? Или об обеих странах? Месседж фильма размывается, политическое вытесняется личными разборками и тонет в них. Вендерс сказал на церемонии награждения, что фильм отмечен за нахождение «политического языка тоталитаризма». Это первый за более чем 20 лет немецкий фильм, получивший главный приз Берлинале: последний раз «Золотой медведь» остался дома в 2004 году, когда наградили фильм Фатиха Акина «Головой о стену».
Герои «Желтых писем» пытаются найти баланс между старым домом в Гамбурге-Стамбуле и новым в Берлине-Анкаре, между работой, родительством и отношениями с матерью / свекровью, приютившей их после изгнания из столицы.
Возвращение домой, поиск дома и непростая динамика между блудными дочерьми или пришлыми сыновьями и то принимающим, то отвергающим домом стали центральной темой этого Берлинале. В основном конкурсе и параллельных программах не один и два, а дюжина фильмов была посвящена внутреннему и внешнему конфликту, связанному с обретением своего места в мире. Конкретного, как в песне «мой адрес не дом и не улица, мой адрес…» — в данном случае надо подставить подходящее место, еще существующее на карте.
Главные премьеры
«На море» реж. Корнель Мундруцо. Основной конкурс
Многократная оскаровская номинантка Эми Адамс после курса лечения от алкоголизма возвращалась из рехаба в загородный дом в облюбованном американским upper class Кейп-Коде (Массачусетс) — в фильме Корнеля Мундруцо «На море» (ориг. «At the Sea», один из продюсеров — Александр Роднянский). Героиня Адамс боролась с желанием залезть обратно в бутылку из-за невозможности спастись от набора чудовищных клише в сценарии и того факта, что актриса изображает танцовщицу по фамилии Баум (то есть «дерево» с немецкого). Увы, в такой роли Эми — абсолютный мискаст. Но даже ее всепобеждающее обаяние и юмор не смогли спасти картину, затопленную флешбеками с участием отца-абьюзера, он же гениальный танцовщик, которые органично смотрелись бы в теленовелле, но не в конкурсной драме Берлинского кинофестиваля. На премьеру Адамс не приехала, а злые языки назвали фильм лучшим оправданием алкоголизму.
«Человек без родины» реж. Кай Стенике. Секция «Перспективы»
Приз «Тедди» за лучший фильм на квир-тематику получила дебютная лента немецкого режиссера Кая Стенике «Человек без родины» (ориг. «Der Heimatlose») из секции «Перспективы». Флегматичный Хайн (Пауль Бохе) возвращается на родной остров в Северном море, где разнообразие выражается исключительно в наличии рыбы и морской капусты в меню местных жителей. Никто его не узнает, и односельчане — и они сами, и их дома представлены в духе триеровского «Догвилля», абстрактные и пугающие, — решают устроить процесс идентификации Хайна путем сравнения воспоминаний. Быстро и ему, и зрителям становится ясно, что цена возвращения на родину заключается в отказе от собственной идентичности. Хочешь остаться дома — будь как все.
«Роза» реж. Маркус Шляйнцер. Основной конкурс
Еще одно проблемное возвращение зрители увидели в конкурсном фильме «Роза» (ориг. «Rose») австрийского актера и режиссера Маркуса Шляйнцера (а еще и многолетнего кастинг-директора Михаэля Ханеке). Середина XVII века, конец Тридцатилетней летней войны, солдат возвращается в родную деревню и предъявляет бумаги на пришедшее в упадок небольшое хозяйство. На его лице — рассекающий щеку шрам, на шее — пуля-виновница на веревочке. В роли солдата и хозяина — одна из лучших актрис современности Сандра Хюллер, получившая за свое исполнение «Серебряного медведя» за лучшую актерскую работу. «Роза» — самый эмпатичный фильм Шляйнцера, до этого снявшего две картины: «Михаэль», показанный в Каннах, — о педофиле, и «Анджело» — о европейском расизме на примере судьбы «придворного мавра». За желание быть свободной и хозяйкой (хозяином?) самой себе героине Хюллер придется заплатить очень высокую цену. Шляйнцер сказал на пресс-конференции, что снял черно-белый фильм, чтобы не сделать его — с красивыми пасторальными пейзажами и историческими костюмами — похожим на сказку. Он снял историю испытания без хэппи-энда, несмотря на то, что существуют счастливые примеры женщин, существовавших в мужском обличье и принятых обществом, чтобы показать: такое принятие — всё еще исключение из правил. Норма — отторжение.
«Королева на море» реж. Лэнс Хаммер. Основной конкурс
Жюльет Бинош возвращалась в родительский дом в тяжелой, как массивная могильная плита, драме Лэнса Хаммер «Королева на море» (ориг. «Queen at Sea»), чтобы вмешаться в сексуальную жизнь матери (Анна Калдер-Маршалл, «Серебряный медведь» за лучшую актерскую работу второго плана) и ее второго мужа (Том Кортни, «Серебряный медведь» за лучшую актерскую работу второго плана). Мать в глубоком альцгеймере и не может дать осознанного согласия на секс, героиня Бинош вызывает полицию. То, что по описанию напоминает фильм Звягинцева на британской почве, оказывается портретом здоровой и теплой динамики в обеспеченной семье — редкость на кинофестивалях, что три поколения выносят друг друга с пониманием и нежностью. Но даже взаимная любовь оказывается бессильна перед катком времени, превращающего взрослого человека в беспомощного ребенка. Снял фильм бразильский оператор «Снов поездов» Адольфу Велозу, который наполнил кадр изяществом, светом и умной композицией, — и часто герои оказываются в нижней трети экрана, что визуально подчеркивает толщу жизненных проблем, нависших над ними.
«Кровавая графиня» реж. Ульрике Оттингер. Секция «Берлинале Спешиал»
Безболезненное возвращение домой (или визит к дальним родственникам) проходит без боли и драмы, только если возвращенец — кровопийца. По-простому — вампир. Об этом фильм заслуженной немецкой режиссерки Ульрике Оттингер «Кровавая графиня» (ориг. «Die Blutgräfin»). Фильм по духу и моментами по сути является двухчасовым ремейком клипа «Петербург-Ленинград», где роль Людмилы Гурченко исполняет Изабель Юппер. В «Кровавой графине» самая жестокая из рода Батори полежала в мавзолее рядом с Лениным и пересыпает речь русскими словечками типа «голубушка». Вместо питерской эстетики и Бориса Моисеева — Вена, штрудель и Кончита Вурст. Так плохо, что даже немного хорошо. Вампирам везде у нас дорога, вампирам — теплый везде прием.
Скандал с жюри
Чем еще отличился 76-й Берлинале? В этот раз ни в конкурсе, ни в программе «Берлинале Спешиал» не было фильмов с участием больших голливудских звезд — как, например, в прошлом году Тимоти Шаламе представлял фильм о Бобе Дилане, а в конкурсе шла комедия «Микки 17» Пон Чжун Хо с Робертом Паттинсоном в главной роли. Обычно это не большая проблема для Берлинале, позиционирующего себя как фестиваль для публики, — все 10 дней фестиваля простые зрители могут купить билеты на все фильмы! — и как фестиваль социального и политического кино, но в этом году случился скандал.
Вим Вендерс на пресс-конференции жюри основного конкурса отказался комментировать израильско-палестинский конфликт и сказал: «Мы должны оставаться вне политики», после чего писательница Арундати Рой отозвала свой фильм с фестиваля (отреставрированную копию индийской классики «In Which Annie Gives It Those Ones»), а слова Вендерса назвала «отвратительными» и «бессовестными». Дирекция фестиваля во главе с Тришей Таттл вступилась за президента жюри, сказав, что «артисты вольны высказываться или не высказываться по таким вопросам». Похожие по тону на ответ Вендерса комментарии о разделении политики и кино прозвучали из уст гостей фестиваля — Нила Патрика Харриса и Мишель Йео. 80 кинематографистов со всего мира, включая Тильду Суинтон, Хавьера Бардема, Майка Ли и многих других, подписали письмо с осуждением фестиваля из-за замалчивания ситуации в Газе. Канадский режиссер Ксавье Долан написал разгневанную колонку в «Ле Монд», где прошелся по всем аполитичным участникам Берлинале.
Что еще надо знать об этом конфликте: задавший вопрос Вендерсу немецкий блогер и подкастер Тило Юнг имеет репутацию провокатора, совсем недавно интервью Юнга через 48 секунд после начала покинул создатель «Википедии» Джимми Уэйлс. Кто спрашивал Нила Патрика Харриса о политике? Всё тот же Тило Юнг. Разумеется, Юнг не может не знать, что существование государства Израиль и поддержка Израиля является одним из государственных интересов Германии, Берлинский фестиваль субсидируется из госказны и все, кто имеет к нему отношение, предельно осторожны и аккуратны в выражении поддержки Палестине и критики Израиля. Можно осуждать жюри и других артистов за уклончивость в выражении позиции по Газе, но конкретно в данном случае Вендерс и международное жюри попали в расставленную для создания скандала ловушку.
Россия и Казахстан на фестивале
На Берлинале, как на Олимпиаде, россияне, даже антивоенные, не могут выступать в соревновании за лучший фильм под своим флагом. В этом году в программе короткометражного кино были представлены два фильма, чьи создатели связаны с Россией. Якутские режиссеры Евгения и Максим Арбугаевы представили 15-минутный фильм «Чуураа» (страна производства — Великобритания) — поэтическое, почти сюрреальное погружение в эпос республики Саха и работу якутского палеонтолога Айсена Климовского. Также в программу короткометражек отобрали экспериментальный анимационный фильм в смешанной технике «Неопознанные нелетающие объекты» живущих в Германии Саши и Нади Свирских. Они уехали из России из-за войны.
Россияне присутствовали в программе «Панорама» в качестве героев фильма «Русская зима» режиссера Патрика Шиа (ориг. «Un hiver russe», страна производства — Франция). Фильм, рассказывающий о миллениалах, уехавших из России после начала войны с Украиной в 2022-м, стал одним из главных разочарований для русскоязычной публики. Общее настроение посмотревших можно выразить фразой: жаль, что о вынужденной эмиграции россиян будут судить по героям «Русской зимы». В разговоре с НГЕ режиссер рассказал, что хотел снять фильм о поиске и потерянности на абстрактном философском уровне, и считает, что его герои не представляют Россию, — лишь самих себя. В итоге полтора часа молодые люди пребывают в стамбульском и французском лимбо, говорят на камеру или за кадром повторяющиеся банальные вещи, не сообщающие знакомому с ситуацией в РФ ничего нового, не раскрывающие их самих, и не пытаются разобраться в сложных сплетениях и моральных жизненных конфликтах. Например, отец одного из героев ушел на войну и был там убит, а герой теперь претендует на «гробовые деньги». «Русская зима» могла бы быть иллюстрацией потерянности и беспомощности молодого поколения, но режиссер, не знакомый с современной Россией (по его же утверждению, он никогда там не был и среди его друзей нет россиян), не ставил такую задачу. Это лимбо бессмысленности снято не для российского зрителя.
Совсем другой эффект произвел фильм из секции «Форум» казахстанской документалистки Кристины Михайловой «Сны реки». Феминистское и одновременно эко-высказывание о современном Казахстане, о гендерном (дис)балансе, об опыте переработки пережитого насилия — картину встретили не только заполненные залы, но и восторженная и теплая реакция зрителей. В «Снах реки» с экрана звучат казахский, русский и чеченский языки, и Михайлова находит точную и теплую интонацию для того, чтобы показать, как переплетаются между собой желание сбежать — с родины, где так много проблем, — и желание остаться и присвоить себе место, где ты родилась и выросла. Новый проект режиссерки — документальный фильм об уйгурской художнице, которая пытается противостоять репрессиям уйгур в Китае и хочет найти помощи у Бейонсе. Михайлова хочет сделать фильм при помощи ИИ.
Полный список победителей
Лучший фильм — «Желтые письма» Илькера Чатака
Гран-при жюри — «Спасение» Эмина Альпера
Спецприз жюри — «Королева на море» Лэнса Хаммера
Лучший режиссер — Грант Джи за фильм «Все без ума от Билла Эванса»
Лучшая главная роль — Сандра Хюллер «Роза»
Лучшая роль второго плана — Анна Калдер-Маршалл и Том Кортни из «Королевы на море»
Лучший сценарий — Женевьев Дюлюд-Де Сель «Нина Роза»
Серебряный медведь за художественный вклад — Анна Фитч и Бэнкер Уайт за фильм «Йо (У любви, как у пташки, крылья)»

Жюри 76-го Берлинского кинофестиваля во главе с Вимом Вендерсом раздало золотых и серебряных «медведей». Лучшим фильмом стали «Желтые письма» немецкого режиссера Илькера Чатака. Кинокритик Ирина Карпова подводит итоги фестиваля: рассказывает о победителях и о важных фильмах, оставшихся без призов, политическом скандале с участием председателя жюри Вима Вендерса и России, и наших родных краях, которые хоть и опосредованно, но всё же были представлены в немецкой столице.
Фаворитом критики стал черно-белый мексиканский фильм «Мухи» (ориг. «Moscas») о маленьком мальчике, пытающемся отнести тапочки в больницу к матери, а всё свободное время проводящем у игрового автомата. Эта душещипательная драма без плохих персонажей, где очаровательный главный герой находит дорожку к сердцу мизантропичной арендодательницы (конечно же, через игровой автомат), не получил ни одного приза жюри. Триумфатор Сандэнса фильм «Джозефина» (мы уже писали о нём), показанный в последний день перед вручением наград, тоже ушел с пустыми руками.
Лучшим фильмом стала немецкая лента «Желтые письма» (ориг. «Gelbe Briefe») оскаровского номинанта Илькера Чатака. Фильм рассказывает о супружеской артистической паре: он (Тансу Бичер) — драматург и преподаватель, она (Озгю Намаль) — актриса в национальном театре. После того как актриса проигнорировала рукопожатие с властями после громкой премьеры, а драматург поддержал студентов в решении выйти на демонстрацию, оба лишились работы и были вынуждены покинуть Анкару и переехать в Стамбул. Переведем для наглядности на язык российской действительности: допустим, 2016 год, Константин Богомолов всё еще партнер Дарьи Мороз, она на премьере «Мушкетеров» не пожала руку Собянину, и их сослали за строптивость в Петербург; у них нет ни денег, ни жилья, и Богомолову приходится таксовать. Звучит очень развлекательно и остро, но, к сожалению, только на бумаге. «Желтые письма» полны странных художественных решений и, как и предыдущий фильм Чатака «Учительская», балансируют вокруг проблемы — в данном случае проблемы аппарата государственных репрессий. Анкару в фильме изображает Берлин, Стамбул и Босфор — Гамбург и Эльба. О какой стране рассказывает фильм? О Турции? Или всё-таки о Германии? Или об обеих странах? Месседж фильма размывается, политическое вытесняется личными разборками и тонет в них. Вендерс сказал на церемонии награждения, что фильм отмечен за нахождение «политического языка тоталитаризма». Это первый за более чем 20 лет немецкий фильм, получивший главный приз Берлинале: последний раз «Золотой медведь» остался дома в 2004 году, когда наградили фильм Фатиха Акина «Головой о стену».
Герои «Желтых писем» пытаются найти баланс между старым домом в Гамбурге-Стамбуле и новым в Берлине-Анкаре, между работой, родительством и отношениями с матерью / свекровью, приютившей их после изгнания из столицы.
Возвращение домой, поиск дома и непростая динамика между блудными дочерьми или пришлыми сыновьями и то принимающим, то отвергающим домом стали центральной темой этого Берлинале. В основном конкурсе и параллельных программах не один и два, а дюжина фильмов была посвящена внутреннему и внешнему конфликту, связанному с обретением своего места в мире. Конкретного, как в песне «мой адрес не дом и не улица, мой адрес…» — в данном случае надо подставить подходящее место, еще существующее на карте.
Главные премьеры
«На море» реж. Корнель Мундруцо. Основной конкурс
Многократная оскаровская номинантка Эми Адамс после курса лечения от алкоголизма возвращалась из рехаба в загородный дом в облюбованном американским upper class Кейп-Коде (Массачусетс) — в фильме Корнеля Мундруцо «На море» (ориг. «At the Sea», один из продюсеров — Александр Роднянский). Героиня Адамс боролась с желанием залезть обратно в бутылку из-за невозможности спастись от набора чудовищных клише в сценарии и того факта, что актриса изображает танцовщицу по фамилии Баум (то есть «дерево» с немецкого). Увы, в такой роли Эми — абсолютный мискаст. Но даже ее всепобеждающее обаяние и юмор не смогли спасти картину, затопленную флешбеками с участием отца-абьюзера, он же гениальный танцовщик, которые органично смотрелись бы в теленовелле, но не в конкурсной драме Берлинского кинофестиваля. На премьеру Адамс не приехала, а злые языки назвали фильм лучшим оправданием алкоголизму.
«Человек без родины» реж. Кай Стенике. Секция «Перспективы»
Приз «Тедди» за лучший фильм на квир-тематику получила дебютная лента немецкого режиссера Кая Стенике «Человек без родины» (ориг. «Der Heimatlose») из секции «Перспективы». Флегматичный Хайн (Пауль Бохе) возвращается на родной остров в Северном море, где разнообразие выражается исключительно в наличии рыбы и морской капусты в меню местных жителей. Никто его не узнает, и односельчане — и они сами, и их дома представлены в духе триеровского «Догвилля», абстрактные и пугающие, — решают устроить процесс идентификации Хайна путем сравнения воспоминаний. Быстро и ему, и зрителям становится ясно, что цена возвращения на родину заключается в отказе от собственной идентичности. Хочешь остаться дома — будь как все.
«Роза» реж. Маркус Шляйнцер. Основной конкурс
Еще одно проблемное возвращение зрители увидели в конкурсном фильме «Роза» (ориг. «Rose») австрийского актера и режиссера Маркуса Шляйнцера (а еще и многолетнего кастинг-директора Михаэля Ханеке). Середина XVII века, конец Тридцатилетней летней войны, солдат возвращается в родную деревню и предъявляет бумаги на пришедшее в упадок небольшое хозяйство. На его лице — рассекающий щеку шрам, на шее — пуля-виновница на веревочке. В роли солдата и хозяина — одна из лучших актрис современности Сандра Хюллер, получившая за свое исполнение «Серебряного медведя» за лучшую актерскую работу. «Роза» — самый эмпатичный фильм Шляйнцера, до этого снявшего две картины: «Михаэль», показанный в Каннах, — о педофиле, и «Анджело» — о европейском расизме на примере судьбы «придворного мавра». За желание быть свободной и хозяйкой (хозяином?) самой себе героине Хюллер придется заплатить очень высокую цену. Шляйнцер сказал на пресс-конференции, что снял черно-белый фильм, чтобы не сделать его — с красивыми пасторальными пейзажами и историческими костюмами — похожим на сказку. Он снял историю испытания без хэппи-энда, несмотря на то, что существуют счастливые примеры женщин, существовавших в мужском обличье и принятых обществом, чтобы показать: такое принятие — всё еще исключение из правил. Норма — отторжение.
«Королева на море» реж. Лэнс Хаммер. Основной конкурс
Жюльет Бинош возвращалась в родительский дом в тяжелой, как массивная могильная плита, драме Лэнса Хаммер «Королева на море» (ориг. «Queen at Sea»), чтобы вмешаться в сексуальную жизнь матери (Анна Калдер-Маршалл, «Серебряный медведь» за лучшую актерскую работу второго плана) и ее второго мужа (Том Кортни, «Серебряный медведь» за лучшую актерскую работу второго плана). Мать в глубоком альцгеймере и не может дать осознанного согласия на секс, героиня Бинош вызывает полицию. То, что по описанию напоминает фильм Звягинцева на британской почве, оказывается портретом здоровой и теплой динамики в обеспеченной семье — редкость на кинофестивалях, что три поколения выносят друг друга с пониманием и нежностью. Но даже взаимная любовь оказывается бессильна перед катком времени, превращающего взрослого человека в беспомощного ребенка. Снял фильм бразильский оператор «Снов поездов» Адольфу Велозу, который наполнил кадр изяществом, светом и умной композицией, — и часто герои оказываются в нижней трети экрана, что визуально подчеркивает толщу жизненных проблем, нависших над ними.
«Кровавая графиня» реж. Ульрике Оттингер. Секция «Берлинале Спешиал»
Безболезненное возвращение домой (или визит к дальним родственникам) проходит без боли и драмы, только если возвращенец — кровопийца. По-простому — вампир. Об этом фильм заслуженной немецкой режиссерки Ульрике Оттингер «Кровавая графиня» (ориг. «Die Blutgräfin»). Фильм по духу и моментами по сути является двухчасовым ремейком клипа «Петербург-Ленинград», где роль Людмилы Гурченко исполняет Изабель Юппер. В «Кровавой графине» самая жестокая из рода Батори полежала в мавзолее рядом с Лениным и пересыпает речь русскими словечками типа «голубушка». Вместо питерской эстетики и Бориса Моисеева — Вена, штрудель и Кончита Вурст. Так плохо, что даже немного хорошо. Вампирам везде у нас дорога, вампирам — теплый везде прием.
Скандал с жюри
Чем еще отличился 76-й Берлинале? В этот раз ни в конкурсе, ни в программе «Берлинале Спешиал» не было фильмов с участием больших голливудских звезд — как, например, в прошлом году Тимоти Шаламе представлял фильм о Бобе Дилане, а в конкурсе шла комедия «Микки 17» Пон Чжун Хо с Робертом Паттинсоном в главной роли. Обычно это не большая проблема для Берлинале, позиционирующего себя как фестиваль для публики, — все 10 дней фестиваля простые зрители могут купить билеты на все фильмы! — и как фестиваль социального и политического кино, но в этом году случился скандал.
Вим Вендерс на пресс-конференции жюри основного конкурса отказался комментировать израильско-палестинский конфликт и сказал: «Мы должны оставаться вне политики», после чего писательница Арундати Рой отозвала свой фильм с фестиваля (отреставрированную копию индийской классики «In Which Annie Gives It Those Ones»), а слова Вендерса назвала «отвратительными» и «бессовестными». Дирекция фестиваля во главе с Тришей Таттл вступилась за президента жюри, сказав, что «артисты вольны высказываться или не высказываться по таким вопросам». Похожие по тону на ответ Вендерса комментарии о разделении политики и кино прозвучали из уст гостей фестиваля — Нила Патрика Харриса и Мишель Йео. 80 кинематографистов со всего мира, включая Тильду Суинтон, Хавьера Бардема, Майка Ли и многих других, подписали письмо с осуждением фестиваля из-за замалчивания ситуации в Газе. Канадский режиссер Ксавье Долан написал разгневанную колонку в «Ле Монд», где прошелся по всем аполитичным участникам Берлинале.
Что еще надо знать об этом конфликте: задавший вопрос Вендерсу немецкий блогер и подкастер Тило Юнг имеет репутацию провокатора, совсем недавно интервью Юнга через 48 секунд после начала покинул создатель «Википедии» Джимми Уэйлс. Кто спрашивал Нила Патрика Харриса о политике? Всё тот же Тило Юнг. Разумеется, Юнг не может не знать, что существование государства Израиль и поддержка Израиля является одним из государственных интересов Германии, Берлинский фестиваль субсидируется из госказны и все, кто имеет к нему отношение, предельно осторожны и аккуратны в выражении поддержки Палестине и критики Израиля. Можно осуждать жюри и других артистов за уклончивость в выражении позиции по Газе, но конкретно в данном случае Вендерс и международное жюри попали в расставленную для создания скандала ловушку.
Россия и Казахстан на фестивале
На Берлинале, как на Олимпиаде, россияне, даже антивоенные, не могут выступать в соревновании за лучший фильм под своим флагом. В этом году в программе короткометражного кино были представлены два фильма, чьи создатели связаны с Россией. Якутские режиссеры Евгения и Максим Арбугаевы представили 15-минутный фильм «Чуураа» (страна производства — Великобритания) — поэтическое, почти сюрреальное погружение в эпос Саха и работу якутского палеонтолога Айсена Климовского. Также в программу короткометражек отобрали экспериментальный анимационный фильм в смешанной технике «Неопознанные нелетающие объекты» живущих в Германии Саши и Нади Свирских. Они уехали из России из-за войны.
Россияне присутствовали в программе «Панорама» в качестве героев фильма «Русская зима» режиссера Патрика Шиа (ориг. «Un hiver russe», страна производства — Франция). Фильм, рассказывающий о миллениалах, уехавших из России после начала войны с Украиной в 2022-м, стал одним из главных разочарований для русскоязычной публики. Общее настроение посмотревших можно выразить фразой: жаль, что о вынужденной эмиграции россиян будут судить по героям «Русской зимы». В разговоре с НГЕ режиссер рассказал, что хотел снять фильм о поиске и потерянности на абстрактном философском уровне, и считает, что его герои не представляют Россию, — лишь самих себя. В итоге полтора часа молодые люди пребывают в стамбульском и французском лимбо, говорят на камеру или за кадром повторяющиеся банальные вещи, не сообщающие знакомому с ситуацией в РФ ничего нового, не раскрывающие их самих, и не пытаются разобраться в сложных сплетениях и моральных жизненных конфликтах. Например, отец одного из героев ушел на войну и был там убит, а герой теперь претендует на «гробовые деньги». «Русская зима» могла бы быть иллюстрацией потерянности и беспомощности молодого поколения, но режиссер, не знакомый с современной Россией (по его же утверждению, он никогда там не был и среди его друзей нет россиян), не ставил такую задачу. Это лимбо бессмысленности снято не для российского зрителя.
Совсем другой эффект произвел фильм из секции «Форум» казахстанской документалистки Кристины Михайловой «Сны реки». Феминистское и одновременно эко-высказывание о современном Казахстане, о гендерном (дис)балансе, об опыте переработки пережитого насилия — картину встретили не только заполненные залы, но и восторженная и теплая реакция зрителей. В «Снах реки» с экрана звучат казахский, русский и чеченский языки, и Михайлова находит точную и теплую интонацию для того, чтобы показать, как переплетаются между собой желание сбежать — с родины, где так много проблем, — и желание остаться и присвоить себе место, где ты родилась и выросла. Новый проект режиссерки — документальный фильм об уйгурской художнице, которая пытается противостоять репрессиям уйгур в Китае и хочет найти помощи у Бейонсе. Михайлова хочет сделать фильм при помощи ИИ.
Полный список победителей
Лучший фильм — «Желтые письма» Илькера Чатака
Гран-при жюри — «Спасение» Эмина Альпера
Спецприз жюри — «Королева на море» Лэнса Хаммера
Лучший режиссер — Грант Джи за фильм «Все без ума от Билла Эванса»
Лучшая главная роль — Сандра Хюллер «Роза»
Лучшая роль второго плана — Анна Калдер-Маршалл и Том Кортни из «Королевы на море»
Лучший сценарий — Женевьев Дюлюд-Де Сель «Нина Роза»
Серебряный медведь за художественный вклад — Анна Фитч и Бэнкер Уайт за фильм «Йо (У любви, как у пташки, крылья)»

Жюри 76-го Берлинского кинофестиваля во главе с Вимом Вендерсом раздало золотых и серебряных «медведей». Лучшим фильмом стали «Желтые письма» немецкого режиссера Илькера Чатака. Кинокритик Ирина Карпова подводит итоги фестиваля: рассказывает о победителях и о важных фильмах, оставшихся без призов, политическом скандале с участием председателя жюри Вима Вендерса и России, и наших родных краях, которые хоть и опосредованно, но всё же были представлены в немецкой столице.
Фаворитом критики стал черно-белый мексиканский фильм «Мухи» (ориг. «Moscas») о маленьком мальчике, пытающемся отнести тапочки в больницу к матери, а всё свободное время проводящем у игрового автомата. Эта душещипательная драма без плохих персонажей, где очаровательный главный герой находит дорожку к сердцу мизантропичной арендодательницы (конечно же, через игровой автомат), не получил ни одного приза жюри. Триумфатор Сандэнса фильм «Джозефина» (мы уже писали о нём), показанный в последний день перед вручением наград, тоже ушел с пустыми руками.
Лучшим фильмом стала немецкая лента «Желтые письма» (ориг. «Gelbe Briefe») оскаровского номинанта Илькера Чатака. Фильм рассказывает о супружеской артистической паре: он (Тансу Бичер) — драматург и преподаватель, она (Озгю Намаль) — актриса в национальном театре. После того как актриса проигнорировала рукопожатие с властями после громкой премьеры, а драматург поддержал студентов в решении выйти на демонстрацию, оба лишились работы и были вынуждены покинуть Анкару и переехать в Стамбул. Переведем для наглядности на язык российской действительности: допустим, 2016 год, Константин Богомолов всё еще партнер Дарьи Мороз, она на премьере «Мушкетеров» не пожала руку Собянину, и их сослали за строптивость в Петербург; у них нет ни денег, ни жилья, и Богомолову приходится таксовать. Звучит очень развлекательно и остро, но, к сожалению, только на бумаге. «Желтые письма» полны странных художественных решений и, как и предыдущий фильм Чатака «Учительская», балансируют вокруг проблемы — в данном случае проблемы аппарата государственных репрессий. Анкару в фильме изображает Берлин, Стамбул и Босфор — Гамбург и Эльба. О какой стране рассказывает фильм? О Турции? Или всё-таки о Германии? Или об обеих странах? Месседж фильма размывается, политическое вытесняется личными разборками и тонет в них. Вендерс сказал на церемонии награждения, что фильм отмечен за нахождение «политического языка тоталитаризма». Это первый за более чем 20 лет немецкий фильм, получивший главный приз Берлинале: последний раз «Золотой медведь» остался дома в 2004 году, когда наградили фильм Фатиха Акина «Головой о стену».
Герои «Желтых писем» пытаются найти баланс между старым домом в Гамбурге-Стамбуле и новым в Берлине-Анкаре, между работой, родительством и отношениями с матерью / свекровью, приютившей их после изгнания из столицы.
Возвращение домой, поиск дома и непростая динамика между блудными дочерьми или пришлыми сыновьями и то принимающим, то отвергающим домом стали центральной темой этого Берлинале. В основном конкурсе и параллельных программах не один и два, а дюжина фильмов была посвящена внутреннему и внешнему конфликту, связанному с обретением своего места в мире. Конкретного, как в песне «мой адрес не дом и не улица, мой адрес…» — в данном случае надо подставить подходящее место, еще существующее на карте.
Главные премьеры
«На море» реж. Корнель Мундруцо. Основной конкурс
Многократная оскаровская номинантка Эми Адамс после курса лечения от алкоголизма возвращалась из рехаба в загородный дом в облюбованном американским upper class Кейп-Коде (Массачусетс) — в фильме Корнеля Мундруцо «На море» (ориг. «At the Sea», один из продюсеров — Александр Роднянский). Героиня Адамс боролась с желанием залезть обратно в бутылку из-за невозможности спастись от набора чудовищных клише в сценарии и того факта, что актриса изображает танцовщицу по фамилии Баум (то есть «дерево» с немецкого). Увы, в такой роли Эми — абсолютный мискаст. Но даже ее всепобеждающее обаяние и юмор не смогли спасти картину, затопленную флешбеками с участием отца-абьюзера, он же гениальный танцовщик, которые органично смотрелись бы в теленовелле, но не в конкурсной драме Берлинского кинофестиваля. На премьеру Адамс не приехала, а злые языки назвали фильм лучшим оправданием алкоголизму.
«Человек без родины» реж. Кай Стенике. Секция «Перспективы»
Приз «Тедди» за лучший фильм на квир-тематику получила дебютная лента немецкого режиссера Кая Стенике «Человек без родины» (ориг. «Der Heimatlose») из секции «Перспективы». Флегматичный Хайн (Пауль Бохе) возвращается на родной остров в Северном море, где разнообразие выражается исключительно в наличии рыбы и морской капусты в меню местных жителей. Никто его не узнает, и односельчане — и они сами, и их дома представлены в духе триеровского «Догвилля», абстрактные и пугающие, — решают устроить процесс идентификации Хайна путем сравнения воспоминаний. Быстро и ему, и зрителям становится ясно, что цена возвращения на родину заключается в отказе от собственной идентичности. Хочешь остаться дома — будь как все.
«Роза» реж. Маркус Шляйнцер. Основной конкурс
Еще одно проблемное возвращение зрители увидели в конкурсном фильме «Роза» (ориг. «Rose») австрийского актера и режиссера Маркуса Шляйнцера (а еще и многолетнего кастинг-директора Михаэля Ханеке). Середина XVII века, конец Тридцатилетней летней войны, солдат возвращается в родную деревню и предъявляет бумаги на пришедшее в упадок небольшое хозяйство. На его лице — рассекающий щеку шрам, на шее — пуля-виновница на веревочке. В роли солдата и хозяина — одна из лучших актрис современности Сандра Хюллер, получившая за свое исполнение «Серебряного медведя» за лучшую актерскую работу. «Роза» — самый эмпатичный фильм Шляйнцера, до этого снявшего две картины: «Михаэль», показанный в Каннах, — о педофиле, и «Анджело» — о европейском расизме на примере судьбы «придворного мавра». За желание быть свободной и хозяйкой (хозяином?) самой себе героине Хюллер придется заплатить очень высокую цену. Шляйнцер сказал на пресс-конференции, что снял черно-белый фильм, чтобы не сделать его — с красивыми пасторальными пейзажами и историческими костюмами — похожим на сказку. Он снял историю испытания без хэппи-энда, несмотря на то, что существуют счастливые примеры женщин, существовавших в мужском обличье и принятых обществом, чтобы показать: такое принятие — всё еще исключение из правил. Норма — отторжение.
«Королева на море» реж. Лэнс Хаммер. Основной конкурс
Жюльет Бинош возвращалась в родительский дом в тяжелой, как массивная могильная плита, драме Лэнса Хаммер «Королева на море» (ориг. «Queen at Sea»), чтобы вмешаться в сексуальную жизнь матери (Анна Калдер-Маршалл, «Серебряный медведь» за лучшую актерскую работу второго плана) и ее второго мужа (Том Кортни, «Серебряный медведь» за лучшую актерскую работу второго плана). Мать в глубоком альцгеймере и не может дать осознанного согласия на секс, героиня Бинош вызывает полицию. То, что по описанию напоминает фильм Звягинцева на британской почве, оказывается портретом здоровой и теплой динамики в обеспеченной семье — редкость на кинофестивалях, что три поколения выносят друг друга с пониманием и нежностью. Но даже взаимная любовь оказывается бессильна перед катком времени, превращающего взрослого человека в беспомощного ребенка. Снял фильм бразильский оператор «Снов поездов» Адольфу Велозу, который наполнил кадр изяществом, светом и умной композицией, — и часто герои оказываются в нижней трети экрана, что визуально подчеркивает толщу жизненных проблем, нависших над ними.
«Кровавая графиня» реж. Ульрике Оттингер. Секция «Берлинале Спешиал»
Безболезненное возвращение домой (или визит к дальним родственникам) проходит без боли и драмы, только если возвращенец — кровопийца. По-простому — вампир. Об этом фильм заслуженной немецкой режиссерки Ульрике Оттингер «Кровавая графиня» (ориг. «Die Blutgräfin»). Фильм по духу и моментами по сути является двухчасовым ремейком клипа «Петербург-Ленинград», где роль Людмилы Гурченко исполняет Изабель Юппер. В «Кровавой графине» самая жестокая из рода Батори полежала в мавзолее рядом с Лениным и пересыпает речь русскими словечками типа «голубушка». Вместо питерской эстетики и Бориса Моисеева — Вена, штрудель и Кончита Вурст. Так плохо, что даже немного хорошо. Вампирам везде у нас дорога, вампирам — теплый везде прием.
Скандал с жюри
Чем еще отличился 76-й Берлинале? В этот раз ни в конкурсе, ни в программе «Берлинале Спешиал» не было фильмов с участием больших голливудских звезд — как, например, в прошлом году Тимоти Шаламе представлял фильм о Бобе Дилане, а в конкурсе шла комедия «Микки 17» Пон Чжун Хо с Робертом Паттинсоном в главной роли. Обычно это не большая проблема для Берлинале, позиционирующего себя как фестиваль для публики, — все 10 дней фестиваля простые зрители могут купить билеты на все фильмы! — и как фестиваль социального и политического кино, но в этом году случился скандал.
Вим Вендерс на пресс-конференции жюри основного конкурса отказался комментировать израильско-палестинский конфликт и сказал: «Мы должны оставаться вне политики», после чего писательница Арундати Рой отозвала свой фильм с фестиваля (отреставрированную копию индийской классики «In Which Annie Gives It Those Ones»), а слова Вендерса назвала «отвратительными» и «бессовестными». Дирекция фестиваля во главе с Тришей Таттл вступилась за президента жюри, сказав, что «артисты вольны высказываться или не высказываться по таким вопросам». Похожие по тону на ответ Вендерса комментарии о разделении политики и кино прозвучали из уст гостей фестиваля — Нила Патрика Харриса и Мишель Йео. 80 кинематографистов со всего мира, включая Тильду Суинтон, Хавьера Бардема, Майка Ли и многих других, подписали письмо с осуждением фестиваля из-за замалчивания ситуации в Газе. Канадский режиссер Ксавье Долан написал разгневанную колонку в «Ле Монд», где прошелся по всем аполитичным участникам Берлинале.
Что еще надо знать об этом конфликте: задавший вопрос Вендерсу немецкий блогер и подкастер Тило Юнг имеет репутацию провокатора, совсем недавно интервью Юнга через 48 секунд после начала покинул создатель «Википедии» Джимми Пейдж. Кто спрашивал Нила Патрика Харриса о политике? Всё тот же Тило Юнг. Разумеется, Юнг не может не знать, что существование государства Израиль и поддержка Израиля является одним из государственных интересов Германии, Берлинский фестиваль субсидируется из госказны и все, кто имеет к нему отношение, предельно осторожны и аккуратны в выражении поддержки Палестине и критики Израиля. Можно осуждать жюри и других артистов за уклончивость в выражении позиции по Газе, но конкретно в данном случае Вендерс и международное жюри попали в расставленную для создания скандала ловушку.
Россия и Казахстан на фестивале
На Берлинале, как на Олимпиаде, россияне, даже антивоенные, не могут выступать в соревновании за лучший фильм под своим флагом. В этом году в программе короткометражного кино были представлены два фильма, чьи создатели связаны с Россией. Якутские режиссеры Евгения и Максим Арбугаевы представили 15-минутный фильм «Чуураа» (страна производства — Великобритания) — поэтическое, почти сюрреальное погружение в эпос Саха и работу якутского палеонтолога Айсена Климовского. Также в программу короткометражек отобрали экспериментальный анимационный фильм в смешанной технике «Неопознанные нелетающие объекты» живущих в Германии Саши и Нади Свирских. Они уехали из России из-за войны.
Россияне присутствовали в программе «Панорама» в качестве героев фильма «Русская зима» режиссера Патрика Шиа (ориг. «Un hiver russe», страна производства — Франция). Фильм, рассказывающий о миллениалах, уехавших из России после начала войны с Украиной в 2022-м, стал одним из главных разочарований для русскоязычной публики. Общее настроение посмотревших можно выразить фразой: жаль, что о вынужденной эмиграции россиян будут судить по героям «Русской зимы». В разговоре с НГЕ режиссер рассказал, что хотел снять фильм о поиске и потерянности на абстрактном философском уровне, и считает, что его герои не представляют Россию, — лишь самих себя. В итоге полтора часа молодые люди пребывают в стамбульском и французском лимбо, говорят на камеру или за кадром повторяющиеся банальные вещи, не сообщающие знакомому с ситуацией в РФ ничего нового, не раскрывающие их самих, и не пытаются разобраться в сложных сплетениях и моральных жизненных конфликтах. Например, отец одного из героев ушел на войну и был там убит, а герой теперь претендует на «гробовые деньги». «Русская зима» могла бы быть иллюстрацией потерянности и беспомощности молодого поколения, но режиссер, не знакомый с современной Россией (по его же утверждению, он никогда там не был и среди его друзей нет россиян), не ставил такую задачу. Это лимбо бессмысленности снято не для российского зрителя.
Совсем другой эффект произвел фильм из секции «Форум» казахстанской документалистки Кристины Михайловой «Сны реки». Феминистское и одновременно эко-высказывание о современном Казахстане, о гендерном (дис)балансе, об опыте переработки пережитого насилия — картину встретили не только заполненные залы, но и восторженная и теплая реакция зрителей. В «Снах реки» с экрана звучат казахский, русский и чеченский языки, и Михайлова находит точную и теплую интонацию для того, чтобы показать, как переплетаются между собой желание сбежать — с родины, где так много проблем, — и желание остаться и присвоить себе место, где ты родилась и выросла. Новый проект режиссерки — документальный фильм об уйгурской художнице, которая пытается противостоять репрессиям уйгур в Китае и хочет найти помощи у Бейонсе. Михайлова хочет сделать фильм при помощи ИИ.
Полный список победителей
Лучший фильм — «Желтые письма» Илькера Чатака
Гран-при жюри — «Спасение» Эмина Альпера
Спецприз жюри — «Королева на море» Лэнса Хаммера
Лучший режиссер — Грант Джи за фильм «Все без ума от Билла Эванса»
Лучшая главная роль — Сандра Хюллер «Роза»
Лучшая роль второго плана — Анна Калдер-Маршалл и Том Кортни из «Королевы на море»
Лучший сценарий — Женевьев Дюлюд-Де Сель «Нина Роза»
Серебряный медведь за художественный вклад — Анна Фитч и Бэнкер Уайт за фильм «Йо (У любви, как у пташки, крылья)»

С каждым годом День святого Валентина всё больше выглядит маркетинговым ритуалом. Но по интересному совпадению 14 февраля — это еще и день рождения женщины, для которой любовь не была декорацией или метафорой. Ровно 90 лет назад в этот день родилась Анна Герман. В день рождения мы решили вспомнить сложный жизненный путь певицы: как родившаяся в Узбекистане дочь расстрелянного в 1937 году немца стала полячкой, чьи песни теперь считаются народными для русскоязычных людей всего Советского Союза и которую полюбили слушатели во всём мире. Герман умерла в 46 лет, но успела пережить и большую любовь, и тяжелые испытания. Исследовательница и писательница Диана Дзис рассказывает о певице.
С тех пор как в 2022 году я вынужденно переехала в Варшаву, я стала ходить на Евангелическо-реформатское кладбище.
Обычно я покупаю розу (Warszawa w różach, «Варшава в розах» — у Анны Герман есть такая песня, и в Варшаве действительно очень много роз) и слушаю «Светит мне знакомая звезда». Так я запомнила эту песню с детства — и только недавно расслышала, что на самом деле там «незнакомая». Я иду на могилу к певице, чьи песни звучали по радио дома и которые я знаю наизусть, и вот она действительно «знакомая каждому звезда». На ее надгробии — скрипичный ключ и ноты, а под ними — строчка Pan jest pasterzem moim («Господь есть мой пастырь»).
В конце апреля прошлого года я заметила, что портрет Анны Герман запылился. Я потянулась его протереть и вдруг увидела, что возле надгробия появилась новая табличка. 11 апреля 2025 года Анна Герман воссоединилась со своим возлюбленным — Збигневым Тухольским. Он пережил ее почти на 43 года — и не женился вновь.
Детство без родины
Анна Герман любила Варшаву, считала Польшу своим домом и тяжело переживала разлуку с ней. У нее есть песни про Варшаву, одна из ее любимых на польском — Być Może («Быть может»). Но сама певица родилась в городе Ургенче Узбекской ССР.
Ее отец — Ойген Герман, немец, родившийся в Лодзи, был расстрелян в Ташкенте через год после ее рождения, в 1937-м. Из дневников матери Анны Герман Ирмы:
«Обоих арестовали. Боже мой! Боже! Черные тучи нависли над нами! Как же страшно и печально мне тогда было. Я пошла к прокурору, тяжело дыша, вот-вот должна была родить. Может, хоть здесь услышу хорошую весть об арестованных? Я спросила, где мой муж Евгений Герман и брат Вильмар Мартенс. В ответ услышала:
— Ваш муж сослан на десять лет без права переписки!
— За что? За что?
Мне не ответили…
— Я могу к нему поехать?
— Нет…
Мама была потомком меннонитов — потомков голландцев, живших в Германии и давно переселившихся в Российскую империю. В 1938 году у Анны родился брат Фридрих, но мальчик умер в 1940 году. Из-за немецкого происхождения семье постоянно приходилось переезжать. Ирма вспоминает такой эпизод:
«Когда Ане минул пятый годик, мы с ней пошли в магазин с игрушками. Доченька от радости целовала мне руки и выбрала только одну игрушку.
В этом мнимом спокойствии я, благодаря студенту Владиславу Краузе, была предупреждена о грозящем аресте. В январскую ночь 1942 года меня разбудил стук в дверь. Мне предъявили постановление об аннулировании нашей прописки и выселении. В этот момент Аня с мамой были в Фергане — из-за того, что не было билетов на поезд, они не могли ко мне тотчас вернуться.
Мы покинули Ташкент вместе с группой жителей. Товарными вагонами нас вывезли за Бухару, в район Рометан…»
В основном воспитанием маленькой Анны занималась бабушка. Тогда она носила фамилию своей бабушки и была Анной Мартенс. С самого детства девочка сталкивалась с вопросами идентичности. Дома бабушка с мамой говорили между собой на платтдойч — нижнегерманском диалекте, однако Анне было строго-настрого запрещено говорить на немецком вне дома. Из-за постоянных переездов в детстве Анна свободно говорила на русском, узбекском и киргизском языках.
Чтобы спасти семью, Ирма Герман вышла замуж во второй раз — за польского офицера Германа Гернера. В 1939 году он бежал из Польши, где потерял свою семью, и в Орловке (Кыргызстан) работал в одной школе с Ирмой. Спасая ее и ребенка от преследований, Гернер в 1942 году вступил с Ирмой в фиктивный брак: польский еврей, потерявший близких от рук нацистов, помог выжить семье русских немцев.
(Вообще, в семье Анны Герман, кроме маминого брата и расстрелянного отца, от репрессий пострадали многие: дед по отцу Фридрих Герман в 1929 году был арестован и осужден на пять лет лагерей, он умер в лагере близ Плесецка 6 мая 1931 года. Брат отца Рудольф Герман был арестован и скончался в лагере, ориентировочно в 1939 году. Второй брат Артур в 1939–1946 годах находился в заключении в лагерях. Сестра отца Луиза Герман тоже была осуждена.)
По завершении войны, когда лицам польской национальности было разрешено отказаться от советского гражданства и переселиться в Польшу, Ирма Герман подала документы как жена польского офицера. Семье разрешили уехать. Так Анна в десять лет оказалась в Польше. Здесь она и стала Анной Герман.
Во всех интервью и Анна, и ее мать утверждали, что отчим, благодаря которому они оказались в Польше, погиб во время войны. На самом деле, как позже удалось выяснить благодаря польским архивам, Герман Гернер выжил, несколько раз меняя имена и сотрудничая с польской разведкой. Он пережил Анну и скончался в 1985 году. Биограф Иван Ильичев отмечает, что Ирма очень боялась спецслужб:
«На протяжении более полувека, вплоть до наших дней, во всех биографиях Анны Герман ее отчим назывался погибшим и исчезнувшим бесследно. А мать Анны даже изменила его фамилию, называя своего мужа не иначе как Герман Бернер. Казалось бы, разница всего в одной букве — но эта конспирация имела для Ирмы огромное значение. Польские и советские спецслужбы не нашли бы в списках беженцев из СССР Ирму Гернер».
Анна Герман быстро выучила польский язык, и мать Ирма старалась больше интересоваться культурой этой страны. Даже уже став интернациональной звездой, Анна всю жизнь стремилась в Польшу — домой, в Варшаву. При этом она могла не только петь, но и говорить по-немецки, по-итальянски, по-английски, по-русски (и по-польски, конечно).
Мне вдвойне больно это осознавать сейчас, „
когда я спрашиваю современных поляков, кто такая Анна Герман, а в ответ слышу недоумение. В лучшем случае говорят, что «родители что-то знают», «слышали от них».
Между тем именно Анна Герман была одной из первых польских певиц с по-настоящему международной карьерой в странах Европы, в США и в СССР. Она существовала сразу в нескольких культурных пространствах, что для польской артистки 1960-х годов было почти невозможным. Переводчик Михаил Шпагин, закрепленный за Анной Герман во время Дней польской культуры в Москве в 1974 году, отмечал, что на всех официальных приемах и встречах она говорила по-польски: «Я же в составе польской делегации, я певица польская, это некорректно, если я при своих коллегах буду разговаривать на другом языке».
После окончания лицея во Вроцлаве Анна Герман хотела поступать во Вроцлавскую высшую школу изящных искусств, относила туда свои рисунки. Всю жизнь она любила петь и рисовать. Но в итоге по совету мамы выбрала более практичную специальность и поступила на факультет геологии во Вроцлавский университет. Когда потом ей в руки попадет песня «Надежда», она за нее возьмется, решив для себя, что эта песня и про ее товарищей — геологов.
Первый раз Анна Герман всех поразила, выступив на свадьбе своей университетской подруги Богумилы Горлицкой:
«Я хорошо помню свою свадьбу и как Аня впервые на ней выступила публично в Кафедральном соборе Вроцлава. Аня спросила меня, не буду ли я против, если она споет “Аве Мария”. Я была только рада, но нужно было договориться с органистом это был профессор музыки. Когда я сказала ему, что однокурсница желает выступить на моей свадьбе, он спросил: “А на кого она учится?” И, когда узнал, что на геолога, категорически запротестовал: “Прошу прощения, но в Кафедральном соборе не может петь кто-либо без подготовки. Вы должны понимать, что свадьба — это вам не какие-нибудь семейные именины, где может петь каждый, кто хочет”.
Я настаивала, просила, чтобы он послушал, как Аня поет. И он согласился. Аня пришла в собор, органист начал играть “Аве Мария” и дал знать, когда нужно вступить… Уже после первых слов этого песнопения органист онемел от удивления… Глянул на Аню и стал играть с еще большим воодушевлением. Когда закончил — встал, поцеловал ей руку и сказал: “Вы должны заниматься своим прекрасным голосом, оставьте геологию”».
По настоянию другой своей подруги, записавшей ее втайне на прослушивание, в 1962 году Анна приняла участие в конкурсе во Вроцловскую эстраду — и сразу была принята. В этот период жизни Анну и ждала встреча со Збигневым Тухольским.
«А разве есть на свете что-нибудь важнее, чем любовь?»
Они познакомились в 1960 году на пляже во Вроцлаве, когда она готовилась к экзаменам. Збигнев попросил девушку присмотреть за его вещами, пока он искупается. Они разговорились, и выяснилось, что он инженер из Варшавы, а во Вроцлаве в командировке. Анна рассказала, что учится на геолога и выступает.
«Я попросил ее, чтобы она сообщила, когда будет выступать с концертом поблизости от Варшавы. Она прислала открытку. Правда, это было далековато от Варшавы, в 300 км», — вспоминает сам Збигнев. Он приехал. Он был старше ее на шесть лет.
Збигнев Тухольский был поражен голосом Анны, когда впервые услышал ее пение, и всю жизнь поддерживал ее, считая, что таким голосом надо обязательно делиться. Про Анну он вспоминал, что больше всего она любила красные розы, и потому старался дарить ей их при каждом удобном случае. Особенное удовольствие ей приносили и практичные знаки внимания — например, тушь для ресниц, которая не растекалась.
В 1962 году Анна по стипендии Министерства культуры и искусства Польши была направлена на двухмесячную стажировку в Рим, где должна была совершенствовать свой исполнительский дар. Обычно в Италию отправляли стажироваться оперных певцов. Анна Герман была первой эстрадной певицей из Польши на такой стажировке. Стипендия была очень скромной: ее едва хватило, чтобы оплатить жилье и еду, помогали посылки из Польши. Про частные уроки по вокалу можно было забыть. Спустя два месяца Анна вернулась в Варшаву.
В начале 1960-х ее познакомили с композитором Катажиной Гертнер. Именно она предложила ей песню «Танцующие Эвридики», которая стала ее визитной карточкой. Впервые Анна исполнила «Эвридики» в Жешуве. Затем получила премии на Фестивале польской песни в Ополе и на Международном песенном фестиваля в Сопоте. А между премиями — первые гастроли в СССР с другими польскими артистами.
«На довольно часто задаваемые мне вопросы — как в Польше, так и за границей: “Какие вы записали пластинки, где можно их купить?” — я была вынуждена со смущенной улыбкой отвечать, что моя пластинка еще не вышла, но что, несомненно, вскоре мне предложат ее записать. Ибо для певца, оказавшегося за границей, пластинка является доказательством его популярности в собственной стране, его профессионального уровня, но прежде всего — фактом, оправдывающим и объясняющим его выступления на зарубежной эстраде. Одним словом, это своеобразное доказательство признания.
Мне очень хотелось иметь такое подтверждение. Я мечтала о нем, но… всё еще не имела шансов стать “пророком в своем отечестве”.
Несмотря на это, в московской студии грампластинок на улице Станкевича, 8, решили рискнуть. Мне предложили записать пластинку. Целую большую долгоиграющую пластинку! Я страшно обрадовалась. Согласилась записываться немедленно, хотя могла бы делать это после концертов».
Пластинку ей предложила записать Анна Качалина, редактор Всесоюзной студии грамзаписи «Мелодия», и именно после нее Анне Герман стали предлагать песни советские композиторы.
Начались сольные выступления, фестивали, гастроли. „
Гастроли сильно утомляли Анну, особенно та часть, где нужно было заниматься рекламой: в Италии ее постоянно таскали по примеркам в дома моды, что ей совсем не нравилось.
Она была довольно скромной и всю жизнь отличалась этим от других звезд. На многое соглашалась по двум причинам: хотела петь и хотела скорее заработать деньги, чтобы отблагодарить бабушку и маму:
«В конце концов кому-нибудь может прийти в голову вопрос: “Если ей было там так плохо, почему же она продолжала это, во имя чего?”
У меня была цель, которая “оправдывала средства”.
Семья моя состоит из мамы и бабушки. Отца я потеряла, будучи двух лет от роду. Так что всё, чего мне удалось достигнуть в жизни, мое образование я получила благодаря заботам, любви и тяжкому труду этих двух самых близких мне женщин.
Выпавшая нам судьба не была слишком милостива. В ней отразилось всё то, из чего складывалась жизнь сотен тысяч людей в годы последней войны, вкупе с голодом, изгнанием, подчас гибелью целых семей.
И вот теперь мне хотелось, имея на то возможности, хоть в малой степени смягчить, стереть воспоминания мамы и бабушки о тяжелом прошлом, создав лучшие условия жизни. Я хотела купить квартиру. Тот, кто никогда не имел своего угла, понимает, что значит для человека собственное жилье». Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
В 1967 году случилось событие, разделившее жизнь на «до» и «после». Редактор одной из польских радиостудий поддерживал регулярную переписку с итальянскими студиями, которые присылали ему музыкальные новинки из Италии. В ответ он отправлял им польские пластинки. Среди других записей оказался и долгоиграющий диск Анны Герман, выпущенный студией Polskie Nagrania. Так миланская студия грамзаписи Compania Diskografica Italiana (CDI) в октябре 1966-го предложила Анне Герман подписать контракт с ними на три года.
27 августа 1967 года Анна Герман попадает со своим молодым импресарио Ренато в автокатастрофу между городами Форли и Милан. Ренато заснул за рулем, и утром разбитый вдребезги красный «Фиат» обнаружил водитель проезжавшего по автостраде грузовика. В машине без сознания лежал Ренато. Анну Герман выбросило через переднее стекло в сторону, и ее не заметили. Уже в больнице, придя в сознание, Ренато поинтересовался, как чувствует себя вторая пассажирка. Врачи удивились, потому что в машине был только он. За Анной Герман вернулись. „
У нее было 49 переломов, она провела неделю в коме и вернулась в сознание только на одиннадцатый день.
Мама со Збигневым были уже рядом — им оформили визу в Италию за день, так как думали, что певица из комы уже не выйдет.
«Я не представляла, что еще в течение многих месяцев всё останется практически без изменений, что мне предстоят многомесячные тренировки на специальном столе (приспособление для того, чтобы организм привыкал к вертикальному положению), затем долго учиться сидеть и только после всего этого учиться... ходить».
Збигнев был рядом весь путь восстановления. Дома он сделал множество приспособлений, чтобы Анна заново училась ходить и ладить со своим телом.
«Для Ани было разработано специальное ортопедическое устройство, благодаря которому она могла сначала сгибать пальцы на руках и ногах, потом — руки и ноги. По ночам (чтобы не попасться никому на глаза!) я возил ее к Висле, где, как маленькую, учил снова ходить».
За время восстановления она и написала книгу «Вернись в Сорренто?» — о своих месяцах в Италии и катастрофе. Эта книга, очень откровенная, была ею написана как открытое письмо своим поклонникам, которые присылали ей многочисленные письма поддержки. Будучи парализованной, но привыкшей быть активной, Анне было тяжело совсем ничего не делать.
«Моим самым горячим желанием было помыть пол, чтобы самой встать и своими руками это сделать. Я еще не могла ходить — Збышек принес мне подушку, усадил меня на нее на пол и дал мокрую тряпку, и я вокруг себя, сколько могла, помыла пол. Я тогда была счастлива. Видите, как иногда немного надо человеку для счастья…»
Збигнев сделал ей предложение, когда она лежала в гипсе.
«Предложения я ей не делал, просто однажды сказал, что женюсь. У нее было такое беззащитное, перепуганное лицо, почему-то она решила, что моей избранницей стала другая. Потом я добавил: “На тебе!”»
Спустя 12 лет после знакомства они расписались во время отдыха в Закопане.
После аварии Анна Герман впервые появилась на публике в декабре 1969 года — в программе польского телевидения. Тогда прозвучала песня Człowieczy los («Человеческая судьба») на стихи Алины Новак — символичный выбор для певицы, пережившей катастрофу и долгую реабилитацию. Музыку Анна написала сама.
Полноценное возвращение на эстраду состоялось в 1970 году во Дворце науки и культуры в Варшаве — на концерте, посвященном освобождению города.
Когда Анна Герман вышла на сцену, зал поднялся — по воспоминаниям, аплодисменты не смолкали около сорока минут. В 1970-м году она даже получила титул самой популярной варшавянки. Однако, пока Анна болела и восстанавливалась, в Польше становились популярными другие артистки и другой стиль музыки: в 1970-е годы спросом стала пользоваться (иногда завуалированно) протестная лирика и рок. Но Герман это направление не привлекало:
«Наш мир теперь очень суетливый, нам даже некогда сказать самому близкому и дорогому человеку, который рядом с нами живет, что мы его любим… самое важное уходит на задний план. И поэтому, когда я уже могу стать “владыкой” на два часа людей, их сердец, их внимания, я решила, что не буду петь ни протест-сонгов (хотя я не против этого, они нужны), ни разных других очень важных песен… Просто я буду петь про любовь!»
Как раз в СССР оказались такие песни нужны.
Вторая жизнь
Анна Качалина, организовавшая Герман запись одной из первых пластинок, предложила ей петь песни советских композиторов. В СССР ее песни становились абсолютными хитами. Из воспоминаний Качалиной:
«Режиссер Евгений Матвеев в 1977 году заканчивал работу над новым фильмом “Судьба”. Он попросил поэта Роберта Рождественского написать стихи, которые бы передавали тонкости любви. Песня была написана за одну ночь, композитор Птичкин записывал одной рукой ноты, другой тут же наигрывал на рояле рождающуюся мелодию. Режиссер Евгений Матвеев настоял: эту песню будет петь только Анна Герман. Только ее голос казался ему способным передать всю силу чувства настоящей любви, всю гамму человеческих переживаний. Я отправила ноты в Варшаву, а Матвеев направил официальное письмо — приглашение от “Мосфильма”. Вскоре Аня приехала в Москву. На студии репетировал оркестр кинематографии, Аня послушала их игру и предложила записать первый дубль. Она запела, а в оркестре дрогнул смычок. Кто-то из музыкантов заплакал. Аня продолжила запись, оркестр с трудом сдерживал слезы, у пульта тоже все вытирали слезы. Мы присутствовали при рождении чуда, и все это понимали!»
Записали с первого дубля, а после придумали знаменитый дуэт со Львом Лещенко. Для нее было важно петь именно о любви: Анна считала, что люди должны чаще друг другу о ней напоминать, потому что всё в нашей жизни быстротечно.
Отдельная история есть про романс «Гори, гори, моя звезда». Вступление романса открывается барабанной дробью: Анна, потерявшая в сталинском СССР своего отца, посвятила ему это произведение. Для нее эта дробь означала ту барабанную дробь, что звучит перед казнью на эшафоте. Конечно, со сцены о расстрелянном отце она не говорила.
Хотя певицу очень любили в СССР, ей не всё разрешали петь. Из воспоминаний Качалиной:
«Например, она хотела записать маленькую пластинку с песнями московского барда Евгения Бачурина, но среди них было две, которые я посоветовала ей не петь. В одной есть такие слова: “Сизый, лети, голубок, в небо лети голубое, ах, если бы крылья мне только пожаловал Бог, я б улетел за тобою…”, а вторая песня называлась “Осторожность”, о том, что вокруг таится много опасностей. В СССР нельзя было исполнять песни со словом “Бог”, с религиозным оттенком. А в песне “Осторожность”, скорее всего, углядели бы политический акцент. Еще Ане не разрешили записать песню из репертуара Шаляпина “О двенадцати разбойниках”. Посчитали ее церковной, архаичной. Сейчас я жалею, что не добилась, не помогла…»
В 1975 году у Анны Герман родился сын, которого она назвала в честь мужа, Збышек-младший. Хотя рожать после такого количества травм все считали безумием, она на это пошла и даже гастролировала, будучи беременной. „
Она пела, превозмогая боль: последствия автокатастрофы давали о себе знать. Длинные платья скрывали опухшую ногу, размахивать руками было тяжело. Но это того стоило — ведь она занималась любимым делом.
Пока она гастролировала по Европе, США и СССР, муж звонил ей и по телефону рассказывал про Збышека-младшего. Несмотря на огромную цену, которую ей пришлось заплатить, певица была очень счастлива.
Ей приходилось каждый раз договариваться о музыкантах, которые поедут с ней на гастроли, так как в СССР гонорары были довольно маленькими. Из-за этого она часто соглашалась на длительные гастроли, чтобы ее музыканты могли заработать нормальные деньги. Она также поддерживала молодых исполнителей и участвовала не только в концертах. Например, в музыкально-театральной постановке Oratorium Oświęcimskie — театральной рапсодии, написанной на основе воспоминаний бывшей узницы Освенцима, польской акушерки Станиславы Лещинской.
Pan jest pasterzem moim
В 1980-м Анна Герман дает последний концерт в СССР. Ей ставят диагноз тромбофлебит (тромбоз с воспалением стенки вены. — Прим. авт.). Весной 1980-го она записывает в СССР последние песни — «Люблю тебя», «Колыбельную» и «Идет ребенок по Земле».
Из воспоминаний Качалиной:
«В песне “Идет ребенок по Земле” в финале есть момент, когда надо подержать ноту, тянуть ее подольше… Оркестр играет свою партию, Аня поет, а ее голос не заканчивается… Было какое-то космическое ощущение, что песня закончилась, а голос всё звучит. Помню, звукорежиссер сказал: “Это какой-то сбой, не может она так долго держать ноту!” Когда слушали готовый дубль, не поверили своим ушам: финальное слово Аня тянула почти 50 секунд, не прерываясь. Эта песня вышла в свет уже после смерти Ани. Каждый раз, когда я слушаю ее, вспоминаю ту запись…»
В 1981-м Анне Герман станет совсем плохо. Снова начинается череда операций.
В мае 1982-го она принимает решение креститься и принять крещение в «бабушкиной вере» — стать адвентисткой Седьмого дня. Уже больная, она создает музыку для нескольких библейских текстов, включая 18-й и 23-й псалмы Давида, «Гимн любви» апостола Павла из Первого послания к коринфянам и молитву «Отче наш».
Поскольку ей тяжело спускаться на первый этаж к пианино, она записывает свои мелодии, напевая их на обычный магнитофон. В последний раз дома она исполнила «Отче наш» для самых близких друзей и родственников. После этого она заявила, что, если поправится, больше не будет выступать на сцене, а будет петь только для Бога.
Именно из псалма Давида и взяты строчки на ее надгробии на варшавском кладбище. Анна Герман скончалась от остеосаркомы в ночь с 24 на 25 августа — спустя 15 лет после автокатастрофы (разные источники называют и дату 26 августа, а на самой могиле — только годы жизни; но, по словам мужа, это было 25 число. — Прим. авт.).
«Мне нетрудно уйти… Я готова…» — были ее последние слова.
На момент смерти Анны ее сыну было семь лет. Его воспитали бабушка Ирма и отец. Збигнев-младший пошел по стопам отца, стал ученым и историком техники, однако ведет довольно закрытый образ жизни. Сам Збигнев Тухольский пережил жену больше чем на 40 лет.
День Святого Валентина в ее семье не отмечали, но день рождения Анны Герман отмечали всегда.
Я слушаю ее песни в Варшаве и вспоминаю слова ее мужа:
«Ее однажды спросили, что для нее значит “счастье”, и она ответила: счастье — это увидеть кого-то, кто улыбнулся тебе, кто посмотрел на тебя добрым взглядом, счастье — высыпать на балкон для птиц хлебные крошки, чтобы они их склевали и зачирикали. Она считала, что в каждом мгновении повседневной жизни можно разглядеть счастье».
Еще в 1975 году, при жизни певицы, советский астроном Тамара Михайловна Смирнова открыла и назвала астероид 2519 ее именем. Надеюсь, теперь Анна Герман улыбается со своей звезды вместе со своим Збышеком.
В тексте использованы цитаты из книг биографа Анны Герман Ивана Ильичёва «Сто воспоминаний о великой певице», «Анна Герман. Мы долгое эхо» и из книги Анны Герман «Вернись в Сорренто?»