В первые недели полномасштабной войны механизм временной защиты в Евросоюзе вводили как спасательный круг для украинских беженцев — на время, пока мир не придет в себя и война не станет прошлым. Тогда почти никто не предполагал, что это «временно» растянется на годы и будет продлеваться снова и снова. Летом 2025 года страны ЕС вновь проголосовали за продление защиты, но на этот раз между строк всё отчетливее звучало: это может быть в последний раз. Что ждет людей, если через год механизм перестанет работать, а боевые действия не прекратятся? Или как быть тем, чей дом остался на оккупированной Россией территории? «Новая газета. Балтия» поговорила с украинцами, живущими в разных странах Евросоюза, а также с представителями Департамента миграции Литвы и экспертами.

Текст был впервые опубликован на сайте «Новой газеты. Балтия».

В чём проблема с продлением временной защиты для украинцев?
В Евросоюзе статус временной защиты для украинцев действует до 4 марта 2027 года. Что будет потом? Есть вероятность, что эта мера не будет продлена. Совет Европы рекомендовал странам ЕС обсудить скоординированный выход из механизма временной защиты для украинцев, а точнее, «переход к другим правовым статусам, подготовке к постепенному возвращению в Украину и предоставлении информации о доступных вариантах».
В Евросоюзе считают, что одна из приоритетных стратегий — добровольное возвращение беженцев в Украину, которой будут нужны люди для восстановления страны.
Некоторые члены ЕС уже начинают менять правила. Так, в Польше, где 993 тысячи украинцев воспользовались механизмом временной защиты, предлагают новый статус для легализации — CUKR, который специально разработан для граждан Украины. Он дает преимущества (легализация сразу на три года), но при этом выдается только тем, кто на законных основаниях прожил в Польше не менее года.
Похожее решение принято в Латвии: с 2025 года украинцам, которые ранее воспользовались временной защитой, ВНЖ продлевают сразу на три года. „
Это своеобразная гарантия: у украинцев будут законные основания находиться в Латвии и после 4 марта 2027 года.
Германия приняла больше всего украинских беженцев — сейчас в этой стране проживают почти 1,3 миллиона человек с таким статусом. Временная защита в этой стране действует до 2027 года. В комментарии для DW руководитель одного из отделов при экспертном Совете немецких фондов интеграции и миграции Ян Шнайдер советует украинцам, желающим остаться в Германии после 2027 года, не ждать окончания временной защиты, а готовиться к изменению статуса уже сейчас. «Семьи должны проверить, соответствует ли кто-нибудь требованиям для получения постоянного вида на жительство, будь то через работу, учебу или даже самозанятость», — говорит он.
Смена статуса в ЕС сопряжена с бюрократическими сложностями: получить виды на жительство во многих странах можно по работе, учебе или воссоединению семьи, однако критерии непростые и не каждый им соответствует. „
Что касается добровольного возвращения в Украину — часто оно сводится к одному ключевому вопросу: есть ли куда возвращаться?
У части беженцев дома разрушены, у части — находятся на оккупированной Россией территории.
«Начать всё с начала второй раз? А сможем ли мы?»
Первые несколько недель после начала полномасштабной войны Евгений (имя изменено. — Прим. ред.) продолжал работать журналистом в Старобельске. Этот город в Луганской области в начале марта 2022 года был оккупирован российскими войсками. А через два месяца репортеру вместе с семьей пришлось уехать:
— Я знал, что сотрудников нашей редакции будут искать, и была прямая угроза безопасности. По всей линии соприкосновения шли бои, и выехать возможно было только через Россию. Сперва нас допрашивали боевики т. н. ЛНР. Этот этап я прошел без проблем, а вот с ФСБ возникли сложности: меня задержали на восемь часов. Разумеется, я не признался, что работал журналистом, — прикрылся своей прошлой профессией учителя. Сказал, что еду к родственникам. В конце концов меня отпустили, переключившись на людей, которые заинтересовали их больше.
Через несколько дней Евгений пересек границу с Латвией. С семьей обосновался в Риге. Первое время пытался остаться в профессии.
— Наша редакция смогла возобновить работу дистанционно. Платили немного, но я чувствовал, что приношу пользу, помогая своей стране, — говорит журналист. — Когда освоился и познакомился с другими коллегами, то стал сотрудничать с некоторыми медиа в качестве оператора, писал статьи. Затем начал свой проект: делал подкасты, в которых рассказывал об оккупации и преступлениях российской армии, а также подразделений т. н. ЛНР и ДНР.
Однако год назад, после решения Дональда Трампа закрыть агентство USAID, финансирование многих журналистских проектов прекратилось. С этим столкнулись сотни медиа. Репортеру пришлось искать новую работу.
— Когда я лишился пускай и небольшого дохода, это серьезно подкосило мое психологическое состояние. Денег не хватало, мы в чужой стране, из близких рядом никого. Засыпая, не знал, что будет завтра.
Украинец устроился в один из популярных баров Риги. Он с сожалением замечает, что хотел бы вернуться в журналистику, но пока таких перспектив не просматривается. Сейчас важнее оказалось выжить физически, даже получается откладывать небольшую сумму, которую оставляет на случай войны.
— Мысленно я готовлюсь, что снова придется бежать, — вздыхает Евгений. — Россия никуда не делась, пока она существует, всегда будет угрозой для соседей. Сейчас говорят, что она может атаковать страны Балтии, и я считаю это вероятным сценарием.
Несмотря на мрачные мысли, украинец считает, что смог адаптироваться к местному комьюнити: появились друзья, он выучил латышский язык до уровня А2, хотя и отмечает, что в системе образования не хватает системности.
— У нас действует временная защита до 2028 года, — касается основной темы разговора собеседник «Новой газеты. Балтия». „
— Когда закончится, будем пытаться продлить по работе. Нет? Оформим беженство. А как начать всё с начала второй раз? Не уверен, что сможем.
По его словам, он хотел бы жить дома, но не верит, что в ближайшее время Старобельск вернется под контроль Украины: «Есть те, кто с 2014 года так и не понял, что происходит. Я ощущаю себя украинцем, свободным человеком, который не хочет жить под Россией».
«У нас ребенок с инвалидностью, стабильное электроснабжение имеет критическое значение»
На момент полномасштабного вторжения российских войск Юлия с семьей жила в Херсоне. Город был захвачен в первые дни «большой» войны. В это время женщина с мужем и двухлетним ребенком уже уехала из него. На автомобиле они направились прямиком в Литву, поскольку раньше супруг работал в судостроительной компании в Клайпеде. С марта 2022 года они живут в этом городе вместе.
— Хотя Херсон вскоре был освобожден, но сейчас там жить невозможно: постоянные обстрелы и отсутствие электричества и водоснабжения, — вздыхает женщина. — Для нас это критично, потому что у ребенка инвалидность, и его жизнь зависит от стабильного электроснабжения.
Она признает, что ее встревожила информация о возможной отмене временной защиты с 2027 года: «У мужа ВНЖ на основании работы, у нас с детьми (уже в Литве у пары родился второй ребенок) — временная защита. Вернуться домой мы не можем, а переехать в другую часть Украины — значит столкнуться с риском для жизни ребенка».
Семья украинки принадлежит к наиболее уязвимой группе, которую определило в своем исследовании Управление верховного комиссара ООН по делам беженцев. Туда относят многодетные семьи, родителей с несовершеннолетними детьми, людей с инвалидностью, пожилых, которым без внешней поддержки приходится очень сложно.
— Сейчас муж работает. График изматывающий: 12 часов в день, шесть дней в неделю, — рассказывает Юлия. — Денег хватает только на самое необходимое: съем жилья, еду, лекарства. Большая часть средств уходит на специализированный детский сад для старшего сына.
По специальности женщина — соцработник, ей удалось подтвердить диплом, но затем возникли сложности: работу предложили в холодном цеху с неудобным графиком и зарплатой в 450 евро. Литовский язык она изучала на курсах, организованных местными волонтерами, но уровень преподавания был низким: знаний пока хватает лишь для бытового общения.
— Пока мы стараемся не думать о худших вариантах. Если временную защиту отменят, то попробуем легализоваться на основании работы мужа, — рассчитывает украинка. „
Отметим, что в Литве есть определенные требования для таких ситуаций: работник должен прожить в стране не менее трех лет и не менять работодателя более чем один раз.
— Возвращение в Херсон не рассматриваем, в крайнем случае придется обосноваться в центральной или западной части Украины, где безопаснее и более предсказуемая ситуация с электроснабжением, — предполагает Юлия. — Однако стоимость аренды жилья и уход за ребенком с инвалидностью будут сопоставимы с расходами в Литве.
«Ожидаю волну браков по расчету по всему Евросоюзу»
Летом прошлого года Совет Европы объявил о продлении временной защиты для украинцев до 4 марта 2027 года. Тогда же появилась информация, что будто это сделано в последний раз. Хотя есть и другие сведения: по данным «Новой газеты. Балтия», действие правового механизма продлят, а объявят об этом в середине этого года. Но если всё же слухи подтвердятся, что это значит? Украинцев отправят домой?
— Многое будет зависеть от ситуации в Украине и решений Евросоюза, — отмечает политический обозреватель Александр Фридман, который последние 25 лет живет в Германии. — К примеру, война прекратится, а Украина станет членом ЕС. Тогда механизм временной защиты для беженцев из Херсона или Мариуполя вовсе потеряет актуальность.
Он также замечает, что пять лет — достаточный срок, чтобы при желании интегрироваться в общество: «Не скажу за другие страны, но в Германии действуют программы по адаптации, включая изучение немецкого языка и трудоустройство. Прибывшие в 2022 году беженцы, которые успешно прошли эти этапы, выучили язык, устроились на работу и не зависят от государственной помощи, смогут в 2027 году претендовать на гражданство».
Среди украинцев в возрасте от 20 до 64 лет, прибывших в Германию с февраля по май 2022 года, уровень занятости в среднем составил 51% (50% для женщин, 57% для мужчин), и это число постоянно росло. „
С октября 2023 по 2024 год работу нашли около 80 тысяч украинцев. А многие заявляют, что хотят трудоустроиться (94%).
— Если нет гражданства, но человек успел зарекомендовать себя хорошо на работе, то его будут стараться всеми силами удержать, — считает эксперт. — К примеру, медсестру-украинку из местной больницы никто не уволит, потому что нужен квалифицированный персонал.
Другой вопрос — если украинцы нелегально покинули свою страну: в частности, мужчины призывного возраста с липовыми освобождениями от призыва.
После того как в середине 2025 года Украина отменила запрет на выезд мужчин в возрасте от 18 до 22 лет, наблюдался приток молодых людей. В сентябре–декабре впервые с начала полномасштабной войны в Германию прибыло больше украинских мужчин, чем женщин.
— Тучи над их головами, конечно, сгущаются, — предупреждает Александр Фридман. — Будут ли депортации или просто начнут уговаривать? Полагаю, что регистрационные органы стран ЕС столкнутся с массовыми попытками заключить браки по расчету.
По его словам, многим беженцам возвращаться некуда, их дома разрушены, и они будут всеми силами пытаться остаться в Европе. Это подтверждает недавний опрос: более половины украинских беженцев заявили о своем намерении остаться в Германии надолго. Это более выражено среди тех, кто прибыл позже (69%), чем среди тех, кто прибыл раньше (59%).
— Да и жизнь в Украине, где серьезно повреждена инфраструктура, будет непростой, — предполагает политический обозреватель. — К этому времени часть беженцев попробовала европейской жизни, которая пришлась им по вкусу. Они не хотят дожидаться, когда Украина придет в Европу. Они хотят остаться в Европе сами.
В пользу этого говорит статистика Федерального агентства по трудоустройству (на июль 2025 года): 350 тысяч украинцев закончили интеграционные курсы и большинство владеют немецким языком на уровне А2 или В1, а еще 77 тысяч посещали курсы на момент исследования.
Однако в ЕС тоже зреет недовольство. В Германии многие украинские беженцы получают пособия, что вызывает вопросы у немцев.
— Дискуссия на эту тему ведется, пускай и в популистском ключе, — продолжает эксперт. — Еще когда Фридрих Мерц не был канцлером, он рассуждал на тему того, что многие беженцы пользуются благами местной медицины, а немцы не могут получить своевременную помощь.
Как он подчеркивает, волны миграции после начала полномасштабной войны отличались. Сначала это были женщины с детьми, которым по понятным причинам сочувствовали. Теперь нередко прибывают мужчины.
— С одной стороны немцы слышат, что на фронте не хватает военнослужащих, а с другой — они видят молодых людей, которые говорят по-украински или по-русски, много времени проводят в торговых центрах, — поясняет настроения в обществе Александр Фридман. „
Осложняет ситуацию позиция, которую заявляют некоторые украинцы в странах ЕС: наши парни проливают за вас кровь, мы — щит Европы и вы нам обязаны.
Этот нарратив продвигал офис президента Украины в 2022–23 годах, когда призывал Европу проснуться. Теперь интерпретация этого тезиса используется для других целей, а у отдельных европейцев она и вовсе вызывает раздражение.
При этом, отмечает политический обозреватель, Украина сама заинтересована в том, чтобы в страну возвращалась молодежь, но как раз это выглядит трудновыполнимой задачей: за последние годы многие успели получить образование, завести друзей и даже семьи.
— Украина выстоит в этой войне. Тут сомнений нет, — заключает Александр Фридман. — Но без молодого поколения у нее нет будущего.
По данным Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, в январе 2026 года за рубежом было зарегистрировано 5,9 миллиона беженцев из Украины, 5,3 миллиона из которых находились в европейских странах.
«При оптимистичном сценарии вернутся 10–15% уехавших»
Киев должен быть заинтересован в возвращении собственных граждан из вынужденной эмиграции. Однако украинский политолог Евген Магда не видит признаков, что власть предпринимает какие-либо усилия в этом направлении: «Нет даже четких данных, сколько человек уехали из Украины. Мы вынуждены полагаться на сторонние сведения. Говорят о 5–6 миллионах, а я слышал оценку в 8 миллионов».
По его мнению, достаточно направить на соответствующие цели 1 из 90 миллиардов евро, которые Европарламент выделит Украине в качестве кредита, чтобы увидеть ощутимый результат. А начать следует с опроса, проведенного в «Дiя», в котором понять: как устроились украинцы за рубежом, всё ли их устраивает, при каких обстоятельствах они бы вернулись.
— Есть данные, что 400 тысяч наших граждан по каким-то причинам покинули Германию, — дополняет эксперт. — То ли вернулись назад, то ли переехали в другие страны. Значит, не всё устраивает. Это также подлежит изучению и анализу для выработки оптимальных решений.
Ключевых проблем, на его взгляд, две: во-первых, нет механизмов по репатриации, а во-вторых, власть не демонстрирует, что у нее есть мотивация изменить ситуацию. „
— При оптимистичном сценарии в Украину удастся вернуть 10–15% уехавших после начала полномасштабного вторжения России, — считает эксперт. — Однако для этого нужно приложить определенные усилия.
Евген Магда также обращает внимание на разное положение, в котором оказались украинцы. В одних странах предусмотрена большая социальная поддержка, в других беженцы занимают освободившиеся рабочие места, потому что местные жители уехали на заработки в другие, более богатые страны.
При этом политолог считает, что жесткие ограничения по выезду не сработали бы: сразу после начала полномасштабной войны закрывать границу было бессмысленно — пункты пропуска бы просто снесли, а снятие ограничений по выезду молодых мужчин (18–22 года) в середине прошлого года продиктовано желанием Владимира Зеленского баллотироваться на следующий президентский срок.
Департамент миграции Литвы: «Окончательное решение может быть принято через полгода»
За последнее время число украинцев в Литве постоянно менялось. Так, три года назад их насчитывалось около 95 тысяч, а год назад — 77 тысяч. Сейчас зарегистрированы чуть более 80 тысяч граждан Украины, из них 52,5 тысячи считаются военными беженцами. Именно они попадают под механизм временной защиты.
— Большая их часть не первый год живут в Литве и знают порядок продления этого правового статуса, — отмечают в Департаменте миграции. — Для этого нужно прийти в ближайший отдел департамента и предоставить необходимые документы.
Там также уточняют, что 21 000 украинцев находятся в Литве на основании трудоустройства. А две тысячи — по воссоединению семьи.
В департаменте подчеркивают, что сейчас временная защита действует до 4 марта 2027 года, а решение о продлении этого правового механизма зависит от политиков: «Ожидается, что окончательное решение может быть озвучено через полгода. В зависимости от этого будут приняты соответствующие решения на уровне Департамента миграции Литвы».

Когда девочка родилась, ее отец отнес пуповину на самую высокую гору, закопал под самым большим деревом и помолился этому дереву, чтобы дочка стала освободителем их народа. Это произошло в 1980 году в деревне Манерплау на востоке Мьянмы. Мама девочки была солдатом и обезвреживала противопехотные мины. Папа возглавлял Каренский национальный союз — политическую и военную организацию национального меньшинства каренов в Мьянме.
Девочку назвали Зоей в честь Космодемьянской. Когда она выросла, она стала правозащитницей и пережила угрозы и покушения на свою жизнь. Зоя Фан продолжает бороться за права не только каренского меньшинства, но и других народов Мьянмы. Папина молитва была услышана. А сам он был убит в 2008 году.
Кстати, Зоя, как и многие эмигранты, не называет свою страну Мьянмой. Она говорит — Бирма. Мьянма, объясняет Зоя, — это название, пришедшее с военным переворотом 1962 года, а не в результате демократических процессов. Поэтому политические эмигранты, оппозиция, национальные меньшинства продолжают называть свою страну Бирмой: слово колониальное, но, по крайней мере, не данное военной диктатурой.
Зоя — значит Космодемьянская
Родители Зои росли в деревне в центральной Бирме. Когда они были маленькими, на их каренскую деревню часто нападали бирманские военные. Дети вместе с родителями были вынуждены постоянно прятаться в джунглях. Потом они выросли. Будущий отец Зои Падох Ман Ша Лах Фан окончил университет, вернулся на родину и присоединился к движению сопротивления каренов, вскоре возглавив Каренский национальный союз. Мать Нан Кин Шве выучилась на медсестру, но стала солдатом-сапером. Родители поженились и переехали в восточную Бирму, в район Котуле (так его называют сами карены). Там, в деревне Манерплау, где находилась штаб-квартира Национального каренского союза, родилась Зоя.
— Мои братья и сестры носят очень красивые имена — как цветы, реки, горы. У каренов разные религии — есть буддисты, христиане, анимисты. Наша семья — анимисты. Поэтому папа и молился дереву, а имена детям давали, как рекам и цветам. Но мне он потом рассказал, что когда учился в университете, прочитал «Повесть о Зое и Шуре» и так вдохновился историей двух подростков, которые вступили в борьбу с нацистами ради своей земли, что решил дать мне имя Зоя. Его никто не мог произнести правильно, в наших краях оно звучит совсем непонятно. Я сама, когда была маленькая, говорила «Зога» — не могла выучить собственное имя.
Родина Зои находится под властью военной диктатуры с 1962 года (с кратким периодом гражданского правления в 2012–2021 годах). И точно так же, как родители Зои прятались в джунглях от военных в 60–70-е годы, Зоя тоже вынуждена была спасаться от зачисток. Джунгли были прекрасным местом для игр: дети чувствовали себя там в безопасности. Они привыкли расти среди деревьев, цветов, рек, но не хотели понимать, что дом — это опасное место, родная деревня может в любой момент подвергнуться атаке, а джунгли — не только природная игровая площадка, но, в первую очередь, убежище.
Однажды по реке мимо играющих детей проплыло сильно разложившееся тело. Прибежав домой, Зоя спросила отца, что это значит. Отец ответил: это значит, что в соседней деревне была этническая чистка.
Он рассказал, как военные используют местных жителей в качестве живого щита, рабов или попросту убивают, а мертвые тела сбрасывают в реку. Когда сразу несколько деревень, в том числе и ту, где жила семья Зои, военные атаковали с воздуха, уцелевшие местные жители бежали к границе с Таиландом. Зое было 14, и она думала, что нужно просто переждать неделю-другую — и можно будет возвращаться. Но до сих пор — прошло уже 30 лет — никто так и не вернулся.
— Нам еще повезло: мы добрались до Таиланда и оказались в лагере беженцев, где нам дали базовые продукты и элементарную безопасность, — вспоминает Зоя. — Нам пришлось покупать колючую проволоку, чтобы построить ограждение вокруг лагеря, потому что, хотя он находился на территории Таиланда, нас продолжали атаковать, и местные власти не могли этому противостоять. Так что нам было запрещено выходить из лагеря ради нашей же безопасности. Семьям с детьми было особенно трудно. Благодаря помощи неправительственных организаций мы получали продукты питания и два раза в день ели рис с рыбным паштетом и солью. Это очень скудная еда, особенно для детей. Не было письменных принадлежностей, учебников, и после лагеря было очень трудно поступить в тайские или международные школы. Мы не знали, что ждет нас в будущем. Многие подростки оказались в конце концов вовлечены в торговлю наркотиками. Случались в лагере и самоубийства, потому что люди не могли выносить эту безвыходность, когда стало понятно, что домой мы вернуться не сможем.
Студентка без паспорта
Таиланд не подписал Конвенцию о статусе беженцев 1951 года, так что беженцами обитатели лагеря не считались и ни на какие документы рассчитывать не могли. Не могли работать, ездить, обращаться за медицинской помощью, учиться — ни документов, ни статуса. Они были вынуждены просто сидеть за колючей проволокой и дважды в день есть рис с рыбным паштетом.
Но общественные и благотворительные организации всё-таки пытались помогать, как могли. Для Зои главным было образование. Она училась даже при скудных возможностях лагеря. И в конце концов сдала экзамен на получение стипендии, который проводил фонд «Открытое общество», основанный Джорджем Соросом. Сдала успешно. Ее учебу в университете Бангкока на факультете бизнес-администрирования полностью оплатил фондом. Другую специальность она выбрать не могла: стипендия Сороса была предназначена для обучения именно управлению. Вторую стипендию получила старшая сестра Зои.
— Мне сейчас страшно вспоминать, через что мы прошли, — говорит Зоя. — У нас была стипендия, мы были в списках студентов, но у нас по-прежнему не было документов, для Таиланда мы оставались призраками. Мне становилось страшно всякий раз, когда на улице я видела человека в форме. Но иного выхода не было: стипендия была экспериментом фонда «Открытое общество», и нам сказали, что если мы будем учиться успешно, фонд выделит больше стипендий для беженцев из Бирмы. Мы должны были учиться, чтобы помочь и себе, и другим.
Даже по окончании университета и получения диплома бакалавра будущее Зои выглядело туманным: у нее по-прежнему не было документов, и вернуться она могла разве что в свой лагерь беженцев. Но Зоя настолько блестяще окончила университет, что ей предложили стипендию для обучения в магистратуре в Великобритании. А дальше — как будто фея взмахнула палочкой: Великобритания согласилась принять Зою не просто как студентку, но как беженца. А это уже другая история: человеку, которого некая страна заранее соглашается принять, выписывается временный проездной документ в консульстве, чтобы он имел возможность добраться до пункта назначения. И дальше — обычные процедуры получения статуса беженца и настоящих документов.
Первое время Зоя никак не могла поверить, что может пойти в банк и открыть счет, взять билет на поезд, обратиться к врачу за рецептом и даже поехать путешествовать. Это было невероятно приятным открытием. Собственно, это и было открытие мира. Нормального, обычного, привычного для миллиардов и абсолютно нового для девочки из деревни Манерплау в восточной Бирме, проведшей детство в джунглях и повзрослевшей в лагере беженцев. Но, кроме приятных открытий, ее ждали и страшные.
— В лагере у нас не было ни радио, ни телевизора, ни газет. Мы не знали, что происходит в мире. Мы даже не знали, что происходит вокруг нас и в нашей стране. Только оказавшись в Великобритании и начав учиться, я стала изучать ситуацию в своей стране. Я сидела в библиотеках, читала прессу, искала материалы в интернете. Я узнала о своей стране столько, сколько не знала, живя там. Я с ужасом узнавала о преследованиях не только каренов, но и других этнических групп, о политзаключенных, о журналистах и активистах, о тяжелом многолетнем сопротивлении и о жертвах военной диктатуры. Я узнала о международных связях бирманских военных, о торговле и инвестициях: оказывается, все эти годы режим поддерживался не только Россией и Китаем, но и Великобританией! „
В том самом 1995 году, когда нашу деревню бомбили с воздуха, Великобритания направила в Бирму свою торговую делегацию. И представители британского истеблишмента обедали за одним столом с теми генералами, которые отдали приказ нас бомбить.
Всё началось с платья
Чем больше Зоя Фан узнавала об инвестициях в режим, о доходах от торговли, которые использовались военными для закупки оружия в России и Китае, тем больше ей хотелось изменить ситуацию. Зоя понимала: без международной поддержки военные не смогут атаковать мирное население и бесконечно удерживать власть, сила хунты — в истребителях, беспилотниках, дальнобойной артиллерии. Значит, с этим и нужно бороться.
На свою первую акцию протеста в Лондоне перед посольством Мьянмы Зоя шла просто для того, чтобы увидеть, как это происходит, где находится посольство и как оно выглядит. Фан была неофитом, хотя еще в студенчестве они с сестрой однажды нелегально перешли границу, чтобы передать собранные студенческим сообществом деньги тем, кто прятался в джунглях. Это был порыв, но не часть системной работы. Работа началась на митинге.
— Когда на родине я видела военных, меня начинало трясти от страха. Идя на акцию в Лондоне, я знала, что меня могут увидеть представители государства, и хотела быть заметной. Я надела национальное платье. И когда пришла в этом платье к посольству, один из лидеров бирманской общины в Великобритании попросил меня быть ведущей митинга: это было бы символично. С того платья всё и началось. Я поняла, что, находясь далеко от своей страны, могу сделать для нее больше, чем прячась в джунглях или сидя в лагере беженцев. Я могу распространять информацию о ситуации на моей родине, просить иностранные правительства оказывать давление на бирманских военных, обращаться с просьбами увеличить гуманитарную помощь для моего народа. Можно делать важные вещи, находясь далеко.
Зоя стала активисткой, а потом одним из руководителей Burma Campaign UK 20 лет назад. С тех пор это — ее жизнь. Первое, с чем столкнулась Зоя Фан (собственно, это главная проблема выходцев из многих закрытых от мира диктатур), — отсутствие ее страны в мировой повестке. Мьянма, Судан, Туркменистан, Таджикистан и еще многие диктаторские режимы редко попадают на первые полосы и привлекают внимание мировой общественности. Они тихо существуют, терроризируют людей, убивают и бросают в тюрьмы, но мир будто бы принял это как факт. Тем не менее люди, не смирившиеся с тем, что происходит на их родине, продолжают пытаться изменить ситуацию.
— Мы пытаемся добиться от международного сообщества целенаправленных санкций против нефтяного и газового сектора Бирмы, — объясняет Зоя, — и других сфер экономики, которые влияют на доходы армии. Мы уже добились ограниченных санкций, но этого недостаточно. Мы постоянно пытаемся добиться эмбарго на поставки оружия, и очень печально, что многие страны по-прежнему продолжают его поставлять, даже учитывая военные преступления, преступления против человечности и массовые нарушения прав человека. Страны ЕС, Великобритания, США, Канада, Австралия перестали поставлять оружие бирманской армии. Но остаются Индия, Пакистан, Китай, Россия. Еще одно направление нашей работы — это давление на армию через Международный уголовный суд или суд универсальной юрисдикции: до сих пор против командиров армии не было предпринято никаких решительных действий. И, наконец, гуманитарная помощь. Мне лично, моей семье и семьям моих друзей именно гуманитарная помощь спасла жизнь в лагере беженцев. Без нее мы бы просто умерли от голода. И сейчас мне очень печально видеть, что США и европейские страны сокращают объемы гуманитарной помощи лагерям беженцев, расположенным вдоль границы с Таиландом и Бангладеш. Поэтому на всех встречах мы просим не сокращать, а увеличивать помощь, потому что беженцев становится всё больше.
Смерть в корзине фруктов
Живя в Лондоне, Зоя продолжала ездить в Таиланд, в лагерь беженцев Ну По на границе с Мьянмой. Ее мама умерла, а отец построил маленький домик и продолжал свою деятельность в качестве политического лидера каренов. Зоя помогала ему во всём и выступала посредником между Каренским национальным союзом и правительствами западных стран, с которыми встречалась. А в 2005 году у нее появились названные братья — к отцу пришли дети-солдаты.
— Это большая проблема в моей стране, — объясняет Зоя, — армия не просто вербует детей: их ставят перед выбором — армия или тюрьма. И дети соглашаются идти в солдаты. Многие из них потом пытаются убежать, некоторым удается перейти границу. Другие подрываются на минах в джунглях или их находят командиры. Двое таких ребят перешли границу и оказались рядом с домом отца. У него было огромное доброе сердце, он принял этих детей, поселил у себя дома и относился к ним, как к сыновьям. Они стали родными нам. А потом однажды они, соскучившись по семьям, решили так же нелегально перейти границу из Таиланда в Бирму и тайно навестить родных. Спустя несколько дней они вернулись, сказав, что не смогли добраться до семей и решили не рисковать. Жили, как раньше, все вместе. И только через несколько недель мальчики признались: их поймали практически сразу же на границе. На допросе они рассказали военным, где жили всё это время, и те сказали: если убьете их (речь шла обо мне, моем отце и моем муже), простим дезертирство и не посадим. Ребятам дали оружие, и они вернулись к нам с заданием. Но выполнить его не смогли и обо всём нам рассказали. Это была совершенно чудовищная история, которая нас всех глубоко ранила. Всего на нас с отцом покушались трижды. Третьего покушения папа не пережил.
14 февраля 2008 года Падох Ман Ша Лах Фан, генеральный секретарь Каренского национального союза, был убит в своем маленьком доме на границе. „
Двое вооруженных мужчин с корзинами фруктов, которые они будто бы несли ему в подарок, подошли близко, достали оружие и сделали два смертельных выстрела в грудь.
Преступление было совершено на территории Таиланда, после чего киллеры быстро перешли границу с Мьянмой. Конечно, родные связывались с властями Таиланда, но те уже ничего не смогли сделать. Дочь убеждена, что за убийством стоит военная разведка Мьянмы.
У Зои были надежды на изменение ситуации в стране и на расследование преступления, когда к власти пришло гражданское правительство во главе с освобожденной в 2010 году из-под домашнего ареста Аун Сан Су Чжи. Ее сыну тогда разрешили въезд в страну для встречи с матерью, а в 2016 году Аун Сан Су Чжи стала государственным советником, что соответствует должности премьер-министра, — после того как Национальная лига за демократию выиграла парламентские выборы.
Зоя надеялась на перемены и в 2017 году обратилась за разрешением на въезд в страну — много лет она не могла увидеть родственников и не поддерживала с ними никаких связей, чтобы не навредить: в свое время, еще до ее рождения, военные искали в деревне ее мать и, не найдя, арестовали дядю. Брат матери тогда провел в тюрьме два года. Но в 2017 году, когда гражданское правительство возглавила лауреат Нобелевской премии мира, бывшая политзаключенная Аун Сан Су Чжи, казалось, что перемены возможны. Тем не менее Зоя Фан получила отказ во въезде в родную страну.
— К сожалению, реформы, на которые все возлагали надежды, оказались фальшивыми, — говорит Зоя. — Для этнических меньшинств, которые никогда не имели настоящего мира, ничего не изменилось. Для этнического большинства — бирманцев — в то время существовала некоторая относительно безопасная и свободная обстановка, но для всех остальных — каренов, шанов, араканцев, рохинджа — конфликт только усилился. Бирманские военные продолжали атаковать этнические меньшинства. А гражданское правительство во главе с Аун Сан Су Чжи, как и военные, блокировало гуманитарную помощь в разных этнических районах. В результате люди погибали из-за отсутствия доступа к международной помощи. Так что для одних жителей страны это был мирный и прогрессивный период. Но для многих других это был кошмар. Например, в 2017 году бирманские военные совершили геноцид в западной части Бирмы против меньшинства рохинджа. Затем они напали на мирных жителей на севере, в штате Шан и в штате Рахкай. Так что, по сути, у нас никогда не было настоящего мира.
Геноцид рохинджа привел к краху репутации Аун Сан Су Чжи. Она не осудила геноцид вопреки призывам международных организаций, а лишь отмахнулась фразой: «Покажите мне хоть одну страну без нарушений прав человека». Ее лишили почетного гражданства Канады и Парижа. Вашингтонский музей Холокоста лишил ее премии Эли Визеля. А в 2021 году в Мьянме произошел очередной военный переворот, и страной снова начали управлять генералы. Аун Сан Су Чжи вновь была арестована и приговорена в общей сложности к 27 годам лишения свободы. Она отбывает наказание, а террору в отношении меньшинств по-прежнему не видно конца.
Страна как большой скам-центр
Парадоксально, но факт: если Мьянма и попадает в заголовки новостей, то не в связи с геноцидом, убийствами, атаками военных на мирное население, кризисами беженцев. Обычно это сообщения о пропавших людях, которые едут на заработки в Таиланд или Китай и оказываются в скам-центрах Мьянмы: сотрудники этих нелегальных организаций обманом заманивают к себе иностранцев, предлагая работу, а потом вынуждают их заниматься интернет-мошенничеством.
Прошлой осенью белоруску Веру Кравцову нашли в Мьянме мертвой — смерть носила криминальный характер. Россиянке Дашиме Очирнимаевой повезло больше — ее смогли освободить из рабства дипломаты. В этом году из рабства в Мьянме освободили казахского айтишника Сакена Кабибуллу — деньги на выкуп собрала семья. И таких случаев много. Схема везде одна: приглашение на работу в тайскую или китайскую компанию, полет в Бангкок, а оттуда — в Мьянму, где приходится работать за миску риса в скам-центре.
— За всеми этими мошенническими центрами стоят бирманские военные, — говорит Зоя Фан. — Они используют разные группировки: например, пограничную службу и другие военные подразделения. Скам-центры создаются совместно с китайскими преступными группировками. Военные получают огромные деньги от мошеннического бизнеса, и их тоже используют для покупки оружия. „
Очень больно видеть, как молодежь из разных стран заманивают в эти мошеннические центры, заставляя потом обманывать людей по всему миру. Многих из этих молодых людей, ставших рабами, пытают, избивают, если у них что-то не получается.
И если бы не военная «крыша», со скам-центрами можно было бы бороться. Сейчас это делают только силы сопротивления, в том числе Каренский национальный союз. К примеру, совсем недавно они атаковали один район и освободили множество иностранцев, оказавшихся там разными путями. Однако без международной поддержки силам сопротивления очень сложно справляться с этим, поскольку необходимо позаботиться об освобожденных людях и обеспечить их безопасность. Скам-индустрия угрожает всему региону — к примеру, такие же центры уже появились в Камбодже.
Об этом говорят, потому что в скам-центры попадают иностранцы. Только благодаря этому Мьянма и появляется в заголовках новостей. Авиаудары армии по мирному населению, растущее количество беженцев на границах с Таиландом и Бангладешем на фоне сокращения гуманитарной помощи, заминированные джунгли, насильственная вербовка детей в солдаты — к этому мир как будто бы и привык. Но не Зоя. Но не миллионы таких же, как она, мечтающих вернуться домой.
Сейчас главное для Зои — добиться прекращения поставок в Мьянму авиационного топлива. Она рассказывает про недавний доклад Amnesty International, в котором речь идет именно об импорте авиатоплива, несмотря на санкции. Цепочки обхода санкций длинные, последнее звено на пути в Мьянму — Вьетнам. Именно это топливо армия использует для бомбардировок мирного населения. «Мы должны разорвать эти цепочки», — говорит Зоя.
Ее голос становится мягким, только когда она вспоминает детство в джунглях, игры в реке, цветы и горы. Она хочет туда вернуться. Не в детство, нет — домой. Туда, где остались родственники. Туда, откуда пришлось бежать. Но пока не может — не зря же папа молился самому большому дереву, чтобы девочка помогла освободить его народ.

В Москве окончательно закроют Музей истории ГУЛАГа: вместо него создадут Музей памяти, посвященный «геноциду советского народа». Учреждение приостановило работу еще более года назад, а его директора вскоре уволили. По данным СМИ, проблемы у музея начались после его отказа изменить раздел о сталинских репрессиях в другой музейной экспозиции. Новый музей возглавит ветеран войны с Украиной Наталья Калашникова. Подробнее — в материале «Новой-Европа».
Закрытие музея
Московский Музей истории ГУЛАГа, закрытый еще в 2024 году, окончательно прекратит работу. Объявление об этом появилось на сайте музея.
Вместо музея ГУЛАГа откроется так называется Музей Памяти, посвященный «геноциду советского народа» во время Великой Отечественной войны с нацистской Германией. «Экспозиция охватит все этапы военных преступлений нацистов», — отмечается на сайте. Источник «Интерфакса», знакомый с ситуацией, подтвердил информацию и уточнил, что об изменениях уже объявили коллективу музея.

Самым известным сторонником концепции «геноцида советского народа» можно считать главу Следственного комитета Александра Бастрыкина. Председатель СК годами призывает закрепить соответствующую концепцию, инициирует поисковые работы (в том числе на оккупированных территориях) и поддерживает решения судов о признании различных преступлений фашистской Германии актами «геноцида советского народа», например, на территории Донбасса. В России даже объявили 19 апреля Днем памяти жертв геноцида советского народа: в конце 2025 года Владимир Путин подписал соответствующий закон.
Решение закрыть музей в партии «Яблоко» назвали «актом извращения самой идеи сохранения правды о трагических страницах нашего прошлого». По мнению председателя партии Николая Рыбакова, подмена «темы политических репрессий темой геноцида советского народа внешними силами — это попытка стереть память о преступлениях нашего государства против нашего народа». Он также призвал прекратить уничтожение памяти и сохранить Музей истории ГУЛАГа как «независимый институт правды».
«Музей уничтожают намеренно, чтобы лишить общество возможности осмыслить уроки прошлого. „
История учит: там, где сознательно забывают о репрессиях вчерашнего дня, создается почва для продолжения подобной практики сегодня.
Без честного признания трагедии ГУЛАГа невозможно построение правового, гуманного и свободного российского государства», — говорится в заявлении партии.
Судьба экспозиции под вопросом
Что будет с экспонатами музея — неизвестно. РБК со ссылкой на источник пишет, что экспозицию заменят полностью.
«Обещают, что она сохранится, но при этом говорят о ее вывозе из здания музея», — заявил собеседник издания.
Член Совета по правам человека Ева Меркачева выразила надежду, что экспонаты музея ГУЛАГа будут сохранены. В частности, она упомянула двери камер известных тюрем, которые произвели на нее самое сильное впечатление при посещении.
Временное закрытие оказалось постоянным
Музей истории ГУЛАГа работал с 2001 года. Его открыли по инициативе историка и бывшего узника лагерей Антона Антонова-Овсеенко. Сначала музей, основу которого составляли архивы и личные дела репрессированных, размещался в небольшом здании на Петровке. В 2014 году музей переехал в реконструированное здание в 1-м Самотечном переулке.
Сотрудники музея рассказывали об истории и масштабе советских репрессий через интерактивные экспозиции о системе лагерей 1920–1950-х годов, лекции, спектакли и дискуссии. Центр документации музея помогал людям искать сведения о репрессированных родственниках. Кроме того, музей проводил ежегодные памятные мероприятия, включая акцию «Молитва памяти» 30 октября с чтением имен расстрелянных в годы Большого террора.
Музей ГУЛАГа приостановил работу 14 ноября 2024 года: тогда руководство учреждения назвало это временным решением «в результате нарушений пожарной безопасности». Проверки выявили, что музей якобы «создает угрозу для безопасности и комфортного пребывания посетителей музея». Уже тогда дата нового открытия, по словам замдиректора по развитию Анны Стадинчук, была неизвестной.
В январе 2025 года с поста директора музея уволили Романа Романова, который руководил им с 2012 года. Источник «Медузы», знакомый с ситуаций, рассказал, что причиной стал отказ Романова изменить раздел о репрессиях в новой экспозиции «История Москвы», открывшейся в Музее Москвы в декабре 2024 года. Ее помогали организовывать сотрудники Музея истории ГУЛАГа. „
Изначально выставка должна была рассказывать о сталинских репрессиях, включая шахтинское дело и историю Дома на набережной, однако по требованию «сверху» этот раздел полностью убрали, оставив лишь интерьеры 1930-х годов без пояснений.
Тогда должность Романова заняла директор Музея Москвы Анна Трапкова.
«После отказа Романова внести изменения в выставку Музей истории ГУЛАГа решили интеллигентно ликвидировать и присоединить к Музею Москвы», — писала «Медуза».
При этом периодически чиновники обсуждали возобновление работы Музея ГУЛАГа. Так, в январе 2025 года глава Совета по правам человека (СПЧ) при президенте РФ Валерий Фадеев обещал, что музей откроют в «ближайшее время»: «Я разговаривал с руководством Москвы. Никаких идей о закрытии музея нет. В ближайшее время будут приняты все необходимые меры и музей будет открыт. У нас нет опасений, что его закроют».
Новый музей с участницей войны во главе
Первый «национальный музей памяти, посвященный жертвам геноцида советского народа», откроется в 2026 году, сообщили в мэрии Москвы. В его основу лягут архивные материалы проекта «Без срока давности», инициированного Поисковым движением России.
Департамент культуры Москвы в сообщении о смене Музея ГУЛАГа на Музей памяти подчеркнул, что «увековечивание памяти о жертвах геноцида советского народа» — «одно из ключевых направлений работы по патриотическому воспитанию и историческому просвещению подрастающего поколения».
На обновленной экспозиции будут рассказывать о «проявлениях нацизма, испытаниях биологического оружия на советских гражданах, проведенных японцами, освободительной миссии Красной армии, судах над нацистскими преступниками». Также на выставке появятся «вагон для отправки людей в лагеря смерти, воссозданная комната жителя блокадного Ленинграда и весы из концлагеря, на которых взвешивали волосы узников перед продажей».
Новый музей возглавит участница войны России с Украиной Наталья Калашникова, которая с апреля 2025 года уже руководит музеем «Смоленская крепость». В мэрии сообщили, что у нее есть опыт работы и «по сохранению памяти жертв геноцида советских граждан в рамках организации тематических выставок и издания исторических книг». Ранее она возглавляла отдел науки в Мемориальном музее А. Н. Скрябина, а также работала проректором Московского государственного института культуры.
Калашникова имеет звание ветерана боевых действий, а также отмечена медалями «Участнику специальной военной операции» и «За вклад в укрепление обороны Российской Федерации». В «Смоленской крепости» она проводила встречи с бойцами «СВО» и рассказывала про организацию концертов для военнослужащих на передовой. При этом свидетельств тому, что и где именно Калашникова делала на фронте, в открытых независимых источниках нет.
«Одна из его (музея. — Прим. ред.) ключевых задач — сформировать у современного поколения стойкое неприятие нацизма в любых его проявлениях. Это особенно важно сейчас, когда реальных свидетелей тех страшных событий уже почти не осталось», — заявила Калашникова про новый музей.

В конце января в парижском аэропорту воссоединилась семья Андрея и Натальи Смекалиных. Год назад мать четверых детей дезертировала с военной службы на Дальнем Востоке и уехала в Армению, несмотря на давление со стороны ФСБ. Еще раньше из-за угрозы доноса уехал ее супруг, взяв с собой двоих детей. В конце прошлого года французский МИД неожиданно одобрил Наталье и еще двум ее детям laissez-passer (международный проездной документ), и теперь семья будет в полном составе подаваться на политическое убежище. Смекалины рассказали «Новой газете Европа» о том, как с наступлением войны счастливая семейная жизнь сменилась кошмаром и почему им пришлось уехать на другой конец света.
Смекалины до войны
На берегу Уссурийского залива, прямо напротив Владивостока, находится город Большой Камень. Основали его в 1947 году, чтобы ремонтировать корабли Тихоокеанского флота, и вплоть до 2015 года он был закрытым. Главная местная «достопримечательность» и градообразующее предприятие — огромная верфь для работы с кораблями с ядерными энергетическими установками. Неудивительно, что в моногороде, обслуживающем флот, не так много работы в частном секторе. Не было ее и в близлежащем поселке Смоляниново, где жила Наталья, — так она объясняет, почему в 2008 году решила заключить военный контракт.
— Мой отец — военнослужащий, и мне в 19 лет предложили поработать в строевой части с документацией, — рассказывает Наталья (сейчас ей 38). — Работа мне понравилась. Через два года я заключила контракт и работала там же, в штабе, на делопроизводстве. „
Мне не то чтобы нравилась армия (у меня музыкальное образование), просто другой работы в городе не было. Но мне нравилось читать рапорты, писать. Я всё время сидела в документах, была частью «бумажной армии».
Даже хотела получить звание прапорщика, но в 2010 году, когда я закончила для этого техникум, прапорщиков отменили, и я так и осталась младшим сержантом.
Тем временем Андрей, будущий муж Натальи, отучился в Большом Камне в техникуме на машиниста электропоезда, а затем открыл свой бизнес.
— У меня был магазин, я занимался сантехникой, отоплением и электрикой, — рассказывает Андрей Смекалин. — В 2012 году Сбербанк открыл новый большой офис в городе, и их подрядчик обратился к нам по поводу сантехники. С самого начала предлагали мне странные схемы: «Возьми работу, мы дадим тебе узбеков, инструменты». Я отказался — у меня своя бригада и инвентарь — и согласился работать только по субподряду. Через некоторое время ко мне пришли люди, которые представились сотрудниками ФСБ. Они потребовали отдать им 15% из денег за выполнение подряда, угрожали проблемами. Я же легально работал, почему я должен был им что-то платить? Подрядчик просто ответил: «А ты не знал, что ли? Мы же предупреждали».
В итоге Андрей отказался от заказа, выплатил неустойку. По его словам, с тех пор он стал иначе смотреть на происходящее в стране и слушать, что говорят оппозиционные политики.
— Получилось, что я не интересовался политикой, пока она не заинтересовалась мной, — шутит он.
Именно тогда, в 2012 году, судьба свела Наталью и Андрея, вскоре после знакомства они поженились. Молодая женщина рассказывает, что они сразу решили: семья будет многодетной.
— Я всегда хотела двойню. Двойня не получалась, — смеется Наталья. — Но между старшими детьми у нас разница в полтора года. Мы хотели, чтобы после нас осталось четверо детей, чтобы вдвойне «восполнить» себя.
К 2022 году у Смекалиных уже была шестилетняя дочь и двое сыновей, семи лет и трех месяцев. На момент начала войны Наталья была в декретном отпуске. Новости о вторжении России в Украину оба супруга восприняли тяжело. Андрей придерживался оппозиционных взглядов, даже ходил наблюдателем на президентские выборы 2018 года. Он вспоминает, что 24 февраля был подавлен, понимал, что из страны нужно уезжать. Для Натальи же война стала еще и личной трагедией.
Родные и родители
— У меня все родственники в Украине, — дрогнувшим голосом говорит бывшая военнослужащая. — Мы не очень часто общались, в основном по праздникам, но первое, что я сделала 24 февраля, — связалась с ними. Я начала сообщения с извинений, я прекрасно понимала, что произошло, и извинялась в каждом сообщении. Я чувствовала себя причастной к войне, ведь служила в российской армии. Они поняли меня и приняли: мы и сейчас поддерживаем отношения. Я за них очень переживаю: рядом с ними летают и падают «шахеды», часто нет электричества и интернета. Они стали мне роднее, чем мои родители. Мама с папой сразу с ними рассорились, так как смотрят телевизор, да и меня они ни в чем не поддерживают.
Позже, в 2023 году, мобилизовали ее двоюродного брата из Новой Одессы (город в Николаевской области Украины). Будучи в России, Наталья боялась ему писать, опасаясь, что у брата будут проблемы с командирами. Но как только Смекалина приехала в Армению, сразу с ним связалась — общение возобновилось.
— Брат всегда был мне рад, поддерживал, говорил, что «еще посидим за одним столом», — плачет Наталья. — Недавно он погиб… „
В первый же день войны Наталья решила уйти со службы. Она пришла на работу, чтобы написать рапорт об увольнении. Армейское руководство «потеряло» документ. Это повторилось дважды.
Затем к ней пришел начальник части по защите гостайны и прямо сказал, что до конца так называемой СВО она уволиться не сможет. Наталья убеждена, что он ей врал: указ о том, что контракты становятся бессрочными, появился только осенью 2022 года.
— На самом деле мне в голову-то не приходило, что меня могут отправить на фронт, когда я сижу в декрете с детьми, — вспоминает Наталья. — Хотя еще до февраля 2022-го с нас собрали подписи в рапортах на случай войны и мобилизации. Нам объяснили, что те, у кого дети младше 16 лет, мобилизованы не будут. Я больше переживала за мужа: он такой, что терпеть и молчать не умеет. Мы понимали, что рано или поздно кто-то напишет на него донос за дискредитацию [армии РФ].
21 сентября 2022 года Путин объявил о начале мобилизации. У Андрея в военном билете — категория Б (частично годен), поэтому он был уверен, что его не заберут. Утром мужчина спокойно ушел на работу. Наталья сильно переживала и купила супругу билет в Грузию. Вечером Андрей вернулся домой, посмотрел на десятимесячного сына и сказал, что не может жить где-то далеко, не видя, как сын растет без него. Супруги остались вместе, в Большом Камне.
Несмотря на то что контракт Натальи стал бессрочным, она решила всё же попробовать получить загран и уехать. Но поскольку с 2017 года ее рабочей задачей было отправлять зашифрованные телеграммы, у нее был доступ к секретности второго уровня, а с ним выехать из страны сложно.
— Я пошла узнавать, как мне сделать загранник, — продолжает Наталья. — Работница секретной [службы] сказала, что для него нужно очень много чего. Чтобы выехать в следующем году, нужно было в предыдущем подать до первого декабря рапорт, получить ходатайство от командующего флотом… Короче, поставили крест: сказали, что, пока идет СВО, я не уеду. При этом офицерский состав с таким же допуском выезжать почему-то мог, а я нет.
Разлука
Так, в тревогах, Смекалины провели целый год. К сентябрю 2023-го Андрей не выдержал: страх потерять свободу победил. Супруг Натальи взял старшего сына и дочь и доехал на машине из Владивостока до казахстанского Актау. По его словам, две недели пути прошли как один день.
— Я не ощущал себя в безопасности, — рассказывает Андрей. — Во-первых, если бы мне всё-таки дали повестку по мобилизации, то выезд из страны для меня был бы закрыт. „
Во-вторых, люди изменились, словно озверели, и я понимал, что рано или поздно кто-то на меня донесет.
Например, я спорил из-за войны с приятелем. Он сильно покраснел, злился, орал: «Да ты предатель! Таких, как ты, нужно в тюрьму, чтоб там гнили, или на фронт!» Сказал, что обязательно обо мне сообщит куда надо. Меня такие заявления пугали и сразу отрезвляли: зачем лезть в эти разговоры дурацкие? Но слышишь их бред и не выдерживаешь. Тогда мы с женой и решили, что мне лучше уехать, так как этот человек действительно мог написать донос.
Кроме того, Андрей не мог избавиться от мысли, что рано или поздно его задержат за то, что в 2017–2018 годах он активно посещал штаб Фонда борьбы с коррупцией во Владивостоке, и отправят в тюрьму лет на 12. К счастью, уехать ему было не так сложно: к осени 2023 года Смекалин уже свернул свой бизнес и работал проектировщиком каркасных домов дистанционно. Дети учились на дому. Родители объяснили, что не решились отправить их в обычную школу из-за обилия пропаганды.
Но разрыв сильно ударил по семье, ведь раньше они никогда не расставались. Наталья призналась, что «ревела первые дни» после отъезда. Смекалина мечтала воссоединиться с мужем и тоже уехать, но поперек встала армейская бюрократия. Кадровики в части сказали Наталье, что для получения загранпаспорта ей нужно подписать анкету, рапорт и еще много разных других документов, а также объяснить причину, куда и зачем она едет.
— Я на это всё плюнула и решила сделать финт ушами: заполнила анкету на загран через «Госуслуги», — рассказывает Наталья. — Но я, как умная Маша, всё заполнила, как надо, и побоялась соврать: написала, что я военнослужащая с допуском к «секретке». Меня пригласили в паспортный стол, где сказали, что нужна справка из ФСБ. И всё — приехали, я поняла, что это тупик. О моем походе туда узнал начальник и вызвал к себе. На беседу я пошла с годовалым малышом, его не с кем было оставить. Начальник мне таких бобов выписал… Сказал, что паспорт мне никто не даст: у меня слишком высокий доступ к секретности. В октябре из части ко мне домой приехала девушка, чтобы я подписала заключение об осведомленности, в котором значилось, что я не имею права получать загранник и уезжать, поскольку с момента ознакомления с секреткой у меня должно пройти пять лет, то есть мне нужно было ждать марта 2026 года, и то не факт, что мне бы всё одобрили.
К тому моменту декрет Натальи заканчивался, но она уже поняла, что на службу не вернется. Она не хотела «быть винтиком армейской системы», пока идет война. Супруги нашли неординарный выход из положения, и для этого Андрею пришлось ненадолго вернуться домой.
Беременность и допросы ФСБ
— У Наташи заканчивался декретный отпуск, — рассказал Смекалин, — и она уже общалась со своим [сумасшедшим] начальником, говорила, что не хочет возвращаться на работу. Он ей сказал: «Ну тогда просто сядешь». Ну и мы в тот момент в состоянии стресса ничего лучше не придумали, как зачать еще одного ребенка, нашу младшую дочку. Я трясся от страха в аэропортах, но приехал с детьми домой на 20 дней в ноябре 2023 года, а потом вернулся в Казахстан. Старшая дочь очень скучала по маме, так что я оставил ее и забрал младшего сына.
Теперь папа был с мальчиками, а беременная мама — с девочкой. Супруги как в воду глядели: решение завести еще одного ребенка, вероятно, спасло Наталью от уголовного преследования. Она рассказала, что весной ею заинтересовались сотрудники ФСБ, прикомандированные к ее части. Они вызвали Смекалину на беседу:
— К тому моменту я уже была беременна, но они об этом не знали, — рассказывает Наталья. „
— Приходить пришлось несколько раз: сначала познакомилась с одним сотрудником ФСБ, потом он ушел на войну, вместо него пришел другой… Такие милые все, но я-то понимала, что им надо.
Говорили: «Ай-яй-яй, вы же понимаете, что так нельзя, мы такие молодцы, что предотвратили преступление», угрожали статьей за попытку выехать из страны без разрешения. Спрашивали про мужа, про родственников, даже про детей. Я ответила в духе «у вас личное дело мое есть, дуру из меня не делайте, возьмите и почитайте».
Наталья объясняет, что сотрудник ФСБ пытался втереться к ней в доверие, но она в ответ «включила броню». Продолжалось это до мая 2024 года. Тогда состоялась последняя «беседа», для которой сотрудник службы защиты гостайны ВС РФ повез Наталью во Владивосток на машине.
— Тогда у меня уже был большой живот, — вспоминает Смекалина. — Может, они боялись, что я по их вине попаду в какую-то беду с ребенком и их засужу. Когда они заводили на меня дело за нарушение требований по защите гостайны из-за того, что я пошла делать загранпаспорт через «Госуслуги» в обход бюрократии, они не знали, что я жду ребенка, а когда узнали, стали обходительными. Меня повезли во Владивосток в Управление ФСБ России по Приморскому краю. И там при всех должностных лицах на камеру заставили согласиться с тем, что у меня ограничения на выезд, что я военнослужащая, которая до марта 2026 года не имеет права ничего делать: ни выезжать, ни получать загран… Да и в целом должна сидеть как мышка. Там было, наверное, человек шесть или семь — вместе с начальником присутствовали при видеозаписи. Меня отвезли домой, и всё на этом закончилось.
Наталья признается, что после отъезда Андрея она понимала, что еще долго с ним не воссоединится, но не представляла, насколько трудным будет разрыв. Особо тяжело, по словам Андрея, он сказался на детях. Младший сын, например, очень сильно переживал, когда Наталья уходила. Малыш, видимо, испугался, что все пропали, и думал, что если сейчас пропадет и мама, то он останется один. Когда его забрал Андрей, то же самое было и с ним: нужно было, чтобы папа всегда был на виду. К сожалению, возникла еще одна проблема: когда Андрей уехал в первый раз, младший сын уже начал разговаривать, но вдруг перестал. Только спустя пару лет, когда ему уже было почти четыре года, он понемногу стал говорить. Но для этого пришлось ходить к логопеду и психологу.
После истории с ФСБ Наталья «спряталась в психологический панцирь» и просто терпела. Благодаря рождению младшей дочери она снова ушла в декретный отпуск, а старшая дочь помогала ей по дому.
«Балканский путь» Андрея
Спустя год жизни в Казахстане Андрей решил переехать вместе с сыновьями в Грузию, куда его позвали знакомые осенью 2024-го. До этого он зарабатывал на жизнь тем, что благодаря старым знакомствам дистанционно занимался архитектурными проектами. После переезда в новую страну Андрей устроился электриком и большую часть дня находился на работе. Часть заработанных денег он платил друзьям как няням, чтобы они присматривали за детьми. После работы Андрей приходил домой уставший, готовил еду и шел спать.
Он рассказывает, что чувствовал, будто теряет контроль над жизнью. Как и Наталья, он всё время думал о том, как их семье снова быть вместе. Решение пришло из новостей: французский МИД выдал шестерым российским дезертирам документы, позволившие им приехать во Францию без загранпаспорта и податься там на убежище. Теоретически такой же laissez-passer могла получить и Наталья.
Первым во Францию решил ехать Андрей, но шенгенской визы у него не было, и он воспользовался «Балканским путем». Долгие годы этот маршрут, пролегающий через боснийско-хорватскую границу в ЕС, использовали беженцы с Ближнего Востока и Африки, но после начала войны в этом потоке стали попадаться россияне, например, дезертиры или бегущие от кадыровского режима чеченцы. Хорватские силовики известны своим жестоким и унижающим достоинство обращением с мигрантами. С этим Андрей с детьми столкнулись на собственном опыте: их полдня продержали на пограничном пункте, перевернули все сумки и отправили в миграционную тюрьму.
— Там, конечно, был кошмар, — вспоминает Андрей. — Если пограничники к нам отнеслись более-менее, то в этой тюрьме хорошо нас не пинали… Ноутбуки, техника, что-то дорогое — всё это вывалили на пол в коридоре, выбросили. Нас посадили в камеру с двухъярусными кроватями. Внутри прям грязища, особенно на полу, на котором еще было что-то разлито. „
Нас заставили снять обувь и ходить по всему этому, правда, через полчаса пришел начальник, отчитал подчиненных, и нам разрешили надеть ботинки.
Весь день мы были голодные, только после моих вопросов охранники дали нам консервы с водой и хлебом.
В конце концов в миграционную тюрьму пришли люди, которые оформляли Андрея еще на границе, отчитали местных сотрудников за то, что те поместили отца с детьми в такие условия. Затем у Смекалиных сняли отпечатки пальцев и отвезли на вокзал, дав предписание ехать в лагерь беженцев. Но Андрей купил билет до Загреба, где снял апартаменты, чтобы сыновья могли спокойно отдохнуть. Затем в октябре 2024 года он с детьми долетел до Франции и подался на убежище.
Воссоединение
— Представьте, я в декрете, но моей младшей дочери скоро будет два года, а война продолжается, — говорит Наталья. — И я не знаю, сколько она еще продлится. В одном я убеждена: на службу не вернусь и участвовать в преступлениях нашей армии, даже оформляя бумажки, не буду.
О проекте «Идите лесом» Наталья знала давно. Она написала им в чат, и ей посоветовали добраться до Армении, для въезда в которую загранпаспорт не нужен. 13 марта 2025 года Наталья взяла дочек и поехала в аэропорт. В решении дезертировать младшая сержантка была уверена, хотя ей было очень страшно нарушить закон и снова попасть в лапы ФСБ.
Несмотря на переживания Натальи, поездка в Армению прошла без приключений. Правда, она вспоминает, как ее паспорт проверяли перед вылетом 20 минут, и признается, что в тот момент она жутко боялась:
— Пока я стояла возле окошка в зоне пограничного контроля, а мой паспорт чуть ли не под лупой рассматривали, у меня вся жизнь пронеслась перед глазами. Я думала, что меня точно нашли в базе, — и всё, конец, но, слава богу, меня выпустили! Я расплакалась, когда вышла оттуда.
В Армении Наталья продолжала заботиться о дочках и жила на сбережения. Но жизнь была полна тревог: дезертирка боялась, что ее найдут силовики. Несколько месяцев она продолжала оплачивать служебную квартиру в Смоляниново, чтобы продать остаток вещей, — с этим ей без особого желания согласились помочь родители, одновременно укоряя ее за «предательство». Через неделю после отъезда Натальи ее мама разбирала вещи в квартире. В этот момент в дверь постучали.
— Стучался человек в гражданском, — рассказывает Наталья. — Это был мой сосед с пятого этажа, бывший военный. Он сказал, что меня ищет ФСБ. Когда я об этом узнала, у меня случилась истерика. Я уверена, что в покое они нашу семью не оставят. Стали поступать сообщения и звонки в ватсап от коллег: они требовали сообщить командованию мое местоположение. Потом был момент, „
когда я искала в Армении квартиру, и в автобус, в котором я ехала, зашел российский военный. Я сразу убрала телефон, глаза в пол, стою молча и не понимаю, какого черта он здесь?
Муж меня потом успокаивал и шутил: «У тебя что, на лбу написано, что ты из России?» Я головой понимаю, что таких, как я, скрывающихся в Армении дезертиров — сотни. Кто я такая, чтобы за мной охотились? И всё равно было страшно. Я трусиха, всего боялась, даже включать геолокацию, хотя у меня была армянская сим-карта.
Смекалина признается, что на фоне постоянного стресса в Армении ее очень поддерживали гостеприимство и доброта местных жителей. Она с теплом вспоминает, как боялась обратиться в больницу, когда ее младшая дочь простудилась, но благодаря поддержке практически незнакомых людей смогла бесплатно попасть на прием и получить рекомендации без документов.
— Армения — это просто невероятная страна, — говорит Наталья. — Все очень отзывчивые: пакет порвался — подошли, помогли собрать. Лялечка упала, пускай и на мягкую траву, — все бегут помогать. Хозяин [съемной квартиры] очень помогал — спускать коляску по ступенькам, например.
У Натальи всё еще не было загранпаспорта, но она не рискнула обратиться за ним в российское посольство: тем самым можно было бы раскрыть свое местоположение силовикам. Чтобы попасть во Францию, Наталья обратилась за проездными документами в посольство этой страны. С задачей Смекалиной помогла справиться кризисная группа Intransit. Семья уже начала отчаиваться — и тут пришли хорошие новости.
— Когда правозащитники сообщили мне, что laissez-passer одобрили, я не поверила, — вспоминает Наталья. — Мы с мужем в последнее время думали, что рассмотрение идет очень долго, и не верили, что что-то получится. Муж уже хотел плюнуть на всё и ко мне [в Армению] ехать. Когда я наконец приехала во Францию и увидела его, разревелась. И даже когда первый день побыли вместе… до сих пор не можем прийти в себя и поверить в то, что это случилось. Что мы это пережили, что мы такие сильные.
Поскольку Андрей подался на убежище с двумя детьми, ему выдали трехкомнатную квартиру. Теперь, с приездом Натальи, их переселят в квартиру побольше: по местным законам такая большая семья не может размещаться в тесноте. В России они жили в двухкомнатной квартире.
Смекалины определили детей в школу. По их словам, младший сын уже хорошо понимает французский, а старший может на нем изъясняться. Родителям язык дается сложнее, но впереди еще много времени на то, чтобы его освоить. Сейчас супруги, еще недавно находившиеся на грани отчаяния, смотрят в будущее с надеждой.

Родители десяти подростков, находящихся в СИЗО-1 Краснодара за поджоги релейных шкафов, опубликовали петицию, чтобы переквалифицировать дела о терроризме на статьи о порче имущества. Семьи арестантов утверждают, что их дети не хотели навредить родине, а лишь пытались подзаработать — кто-то на ремонт мопеда, кто-то на походы в кино. Издание «Ветер» публикует истории двух восьмиклассников, которые сегодня ожидают военного суда.

Впервые этот материал был опубликован в издании «Ветер».
«Как ты это сделал? Бензином? У тебя башка, блядь, вообще нерабочая!» — мужчина с загоревшим лицом нависает над тощим подростком в шортах и футболке. Мальчик исподлобья смотрит на отца большими темными глазами, не решаясь вставить слово. Рядом, уперевшись щекой в ладонь, сидит темноволосая женщина в халате в цветочек — мать подростка. Она, кажется, еще больше недоумевает от ситуации. В кухне идеальная чистота, на стене — календарь с Кремлем. В дверях толпятся жители одного из краснодарских садовых товариществ — понятые.
Это один из эпизодов документального фильма «Предательство» телеканала «Россия-1», в котором пропагандист Андрей Медведев рассказывает о молодых российских «террористах». „
«Ваш сын причастен к совершению преступления: покушение на совершение террористического акта, то есть поджог релейного шкафа на железнодорожных путях»,
— объясняет родителям рыжеволосая следовательница, лицо которой не показывают.
На кадрах — 15-летний Вадим, его отец Валерий (герои попросили не раскрывать их фамилии) и мать Маргарита Клёц. Как рассказала «Ветру» Маргарита, разрешения на съемку, а тем более трансляцию в эфире видео своего малолетнего сына она не давала, но в тот день — 30 июля 2025 года — все происходило слишком быстро. В ее дом в Краснодаре ворвалась съемочная группа и сотрудники ФСБ, которые привели в наручниках ее сына Вадима, — для этого силовики вывезли его из детского лагеря в соседнем городе Славянск-на-Кубани, где мальчик учился сплавляться на байдарках. Родителям подростка тогда объявили, что Вадим — террорист.
Мопед и поиски подработки
Семья Вадима переехала в Краснодар в 2019 году из Казахстана, «потому что русские и хотели жить в России».
Работа в регионе есть: вокруг города много агрохолдингов, в самом Краснодаре — несколько оборонных предприятий, а также иностранные заводы: в их числе — французский Bonduelle и немецкий CLAAS, которые не покинули Россию после начала санкций из-за войны в Украине. Население города стабильно растет: за десятилетие оно увеличилось в полтора раза. На новом месте отец Вадима устроился на лесопилку, мать — на мебельную фабрику. Построили свой дом в садовом товариществе.
Жизнь Вадима, как и многих местных подростков, крутилась вокруг его мопеда. Политикой он не интересовался, но участвовал в школьных сборах гумпомощи российским солдатам в зоне так называемой «специальной военной операции» в Украине.
— Сначала советский какой-то мопед притащили. Починили, завели, продали. Потом немножко получше, какой-то корейский. Папа у нас ругался, потому что постоянно был засран двор запчастями, маслом залит. Чинили, постоянно чего-то не хватало. «Мам, надо карбюратор, надо тормоза купить. Тут резина порвалась», — рассказывает мать школьника Маргарита.
Чтобы заработать на запчасти, Вадим стал подрабатывать в хвойном питомнике рядом с домом: за смену там платили 2200 рублей. С работы, которая начинается в четыре утра и длится 12 часов, Вадим приходил обгоревший, обезвоженный и голодный. Еще он несколько раз разгружал мебель в офисе, но работодатели попались недобросовестные, и подростку не заплатили.
В начале лета в паблике «Работа Краснодар» в телеграме Вадим наткнулся на мужчину, который предложил неплохие деньги за поджог релейного шкафа. Это оборудование, которое управляет светофорами и стрелками на железной дороге. Неприметные серые коробки с 2025 года в России стали маркировать красными надписями о том, что их повреждение попадает под статью 281 УК РФ (диверсия).
«По поводу работы написали, за 25 тысяч надо было одну фигню поджечь», — объяснял Вадим на видео. И хотя ему очень хотелось легких денег, совершать преступление он боялся. Подросток придумал план: создать видимость пожара, отправить видеодоказательство заказчику, а огонь быстро потушить. Это не первый подобный случай — имитировал поджог релейного шкафа, например, и 14-летний Богдан Протазанов из Выборга и получил за это пять с половиной лет лишения свободы.
Подожгли сухую траву
На «дело» с Вадимом пошел друг — 17-летний на тот момент краснодарец Илья. У парней были с собой бензин, антифриз и песок. Антифризом предполагалось обработать будку перед поджогом — Вадим думал, что таким образом можно уберечь ее от возгорания.
— Есть переписка, там Вадим пишет другу: «Я знаю, как это сделать без последствий, чтобы никому не навредить». И предварительно они облили этот шкаф антифризом, потому что он, по сути, не горит, он как охлаждающая жидкость. „
То есть они понимали, что не нужно палить этот шкаф. И немножко подожгли сухую траву. Засняли все это на видео, буквально шесть-восемь секунд. [Потом] взяли песок, все это потушили за собой,
— рассказывает Маргарита.
На будке лишь немного обгорела краска. Впоследствии РЖД оценило ущерб от огня в 1149 рублей. Вадим отправил видео заказчику и получил от него деньги. Парня нашли спустя три дня. Фрагмент съемки его задержания впоследствии покажут по центральному каналу, а подростку предъявят обвинение по части 2 статьи 205 УК РФ (терроризм в составе группы).
— Приехали журналисты. Я еще спросила: что за съемка? «Это оперативная съемка, не переживайте, она никуда дальше не пойдет». Они все ворвались с автоматами, с масками. Ребенок с такими [круглыми] глазами. Поджигал? «Поджигал». Ну, естественно, он сразу сказал «да». В доме прошел обыск, все зафиксировали, изъяли все телефоны. Антифриз — они посмотрели — это что? «Вот этим антифризом я поливал». Это же смягчающее обстоятельство. В материалах дела присутствует экспертиза, доказывающая наличие антифриза и песка, но это не учитывается. Нам говорят: поджог был? Значит, террорист, — продолжает Маргарита.
Второго участника «группы», Илью, поместили в СИЗО вместе с Вадимом. В январе 2026 года ему исполнилось 18, и его перевели на взрослый режим. В документальном фильме «Игры с огнем» телеканала «Россия-1» опубликована съемка его задержания: оперативники говорят матери подростка, что ее сын действовал по заказу украинцев, на что она отвечает: «Я его сама убью, дайте мне его на пять минут».
— Вопрос государству: почему работать вы разрешаете с 16 лет, а сажать начали с 14 лет? Дети вынуждены в полях каких-то работать, чтобы заработать на свои нужды. У всех родителей сейчас ипотеки, кредиты, мы не можем дать детям все, что хотим. Мы обеспечиваем едой, всем необходимым, чтобы они учились как положено, но они хотят чуть большего: в кино лишний раз сходить, — говорит мать Вадима.
Маргарите объявили, что с ее сыном связывался «украинский куратор». При этом в ходе расследования выяснилось, что аккаунт мошенника зарегистрирован в Канаде. В материалах дела фигурирует только никнейм мошенника — «Кактус», а на его аватарке изображена могила. Деньги на счет подростков переводились с помощью механизма покупки криптовалюты, когда рублевый перевод могут сделать незнакомые люди в обмен на поступления на их валютные счета.
— Когда было ознакомление с делом, мы смотрим — там какие-то Ивановы, Петровы, Сидоровы. А кто это? — задается вопросом Маргарита. — Следователь говорит: это те люди, которые отправляли деньги детям на карту. Было четыре транзакции, двух человек допросили. На что люди ответили: мы просто купили крипту в интернете. Всё.
С собой был пистолет
В СИЗО-1 Краснодара находятся не менее десяти подростков, обвиняемых в терроризме и диверсиях, — их называют «политическими». Помимо них в изоляторе много юных закладчиков наркотиков и воришек. Это выяснила Маргарита Клёц, когда начала обивать пороги кутузки и добиваться свидания с сыном. Следователи запрещали видеться с ребенком из-за тяжести обвинения.
Один из местных арестантов — 15-летний юнармеец Тимофей Слипченко. Его история очень похожа на то, что случилось с Вадимом. Вечером 8 мая 2025 года ему, на тот момент 14-летнему, позвонил 16-летний знакомый по имени Ярослав и позвал подработать на стройку. Тимофей согласился.
— Мы ребенка отпускаем на работу. Он лет с десяти начал подрабатывать: то раздавал листовки, то на мойке. Так ему хочется. И считаю, что это нормальная черта у мальчика. Он же мужчина. Я уточнила: до скольки? Он сказал: пару часиков. Я говорю: хорошо, — рассказывает «Ветру» его мать Наталья Слипченко.
Мальчики отправились на маршрутке на Ростовское шоссе. Застроенный малоэтажками советского модернизма Краснодар здесь превращается в ряды садовых товариществ и островки заводов и автосалонов. Парни вышли к железной дороге, и Ярослав объявил Тимофею, что никакой стройки тут нет, а нужно поджечь якобы списанный трансформаторный щиток.
— Ярослав — он тоже обманутый ребенок — сказал, типа: не ссы, он нерабочий, ничего не будет. Ярик сильнее, Тимофей его побаивался. И у Ярослава еще с собой был травматический пистолет. Тимофей испугался и остался снимать [на видео]. И сейчас все равно у него квалификация, что он террорист, — объясняет Наталья.
Тот релейный шкаф выгорел полностью.
Попал в ловушку
На следующий день Тимофей поехал в деревню к бабушке — по семейной традиции он каждый год 9 мая дарит ей знамя Победы. Про поджог он родным не сказал.
— И вот вечером нас там в деревне приняла ФСБ. Опер сказал: «Ломайте его». Я кричала: «Не трогайте!» Не дала им ребенка своего трогать. Нас привезли в наш дом в Краснодар, провели обыск, ничего не нашли, только забрали его телефон, вещи, в которых он был на работе. И компьютер его, — вспоминает Наталья.
К вечеру задержали и Ярослава. Обоих мальчиков российские власти в июле добавили в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга.
Мать Тимофея предполагает, что ее сына так быстро нашли благодаря фотоловушкам на железной дороге, а также биллингу мобильного телефона. „
— Я видела переписку в телеграме, там про релейные шкафы вообще ничего не было. Там говорилось: идем на работу. Единственное, Тимофей написал: «Где мои бабки?» В тот момент Ярослав перевел ему эти деньги,
— отмечает она.
Восьмиклассник Тимофей Слипченко не отличался успехами в учебе, но принимал активное участие во внеклассной работе: записался в движение «Юнармия», собирал гуманитарную помощь военным, ездил поздравлять ветеранов. Тимофей посещал секцию тайского бокса, но, как указывает его мать, не мог защититься от одноклассников. Из-за постоянного буллинга у него пропал интерес к учебе. Отметки не улучшились даже после смены школы, где он «слонялся, помогал таскать мебель или сидел в библиотеке». После школы мальчик часто работал и даже накопил себе на мопед.
Его мать говорит, что никогда бы не стала делать такой дорогой подарок сыну: в семье нет лишних денег. Наталья, раньше работавшая техником на заводе, после задержания Тимофея села за руль такси. Говорит, на постоянную работу времени нет: в любой момент могут выдернуть в суд или на следственный эксперимент.
«А вы статью где будете писать? В интернете? Потому что на телевидении не пропускают нашу правду», — говорит она. Наталья имеет в виду документальный фильм «Предательство», в котором не упоминается о том, что подростков обманывают мошенники, а подчеркивается, что они завербованы украинскими спецслужбами.
— [На семью Маргариты] вышли журналисты, интервью приезжали брали, их показали в программе ровно две секунды, — рассказывает Наталья. — Правды не дали сказать. [Родители] говорили, что детей обманули, показывали все жалобы [в госорганы], какие дети на самом деле, что никто из детей не стоял на учете. Дети чистые! Мой — юнармеец, спортсмен. Он патриот. А почему-то сейчас он как террорист.
Детский день
Маргарита Клёц, Наталья Слипченко и другие родственники юных краснодарских «террористов» объединились в совместном чате: всего там сегодня десять семей. Они организовали поход к уполномоченной по правам ребенка в Краснодарском крае Татьяне Ковалевой с просьбой улучшить режим содержания их детей и разрешить свидания с ними.
— После того как мы начали ходить всей группой по всем инстанциям нам наконец-то разрешили свидания. Представляете, когда пришли в первый день, вышла женщина, которая пропускает, и говорит: «Я не поняла, у нас что, сегодня детский день?» А мы все со слезами на глазах, [с надеждой] наконец-то своих детей увидеть через столько месяцев, — вспоминает Маргарита. — [У уполномоченной, когда мы вошли,] были все начальники СИЗО, мы пожаловались на содержание, потому что там тараканы, клопы, плохое питание, выгулов не было, еще закрывали летом в жару эти кормушки, через которые дают еду. Из-за антисанитарии у всех детей лишай. Кондиционеров-то нету, а в Краснодаре под 40 жара, никакого сквозняка. Дети там жарились.
В камерах, где сидят школьники, по восемь кроватей. Подъем в шесть утра. Проспал — лишаешься прогулки. Подростки между собой обсуждают, где увидятся в следующий раз: в военном суде в Ростове-на-Дону или в СИЗО в Таганроге — туда отправляют несовершеннолетних, так как в Ростове нет подходящего изолятора. Раз в месяц к ним приезжает школьный учитель и дает задания. Заниматься в таких условиях невозможно, считает Маргарита. „
— По литературе была контрольная работа. Вадим говорит: «Не знаю ни автора, ни что за произведение». Просто принесли листочки: «Вот так ответьте»,
— объясняет она.
— Они там просто деградируют. Если бы дали домашний арест, они бы хотя бы доучились на домашнем обучении, — добавляет Наталья. — [С украинской стороны] идет целенаправленная криминализация их поколения.
При этом к российским законодателям, которые в 2025 году снизили с 16 до 14 лет возраст ответственности за диверсии, у Натальи вопросов нет.
— Наше правительство только так может [дать] наказание, чтобы дети туда не лезли. Просто раньше никакой профилактики не было, ничего не говорилось об этом. А сейчас, когда уже наши дети попали туда, уже фильмы создаются, в школах показывают. Фильм «Предательство»… Конечно, там всё нарезали так, как надо: допустим, Дмитрий Васильченко дает показания, я его показания знаю, а там нарезано так, как нужно. Я понимаю, для чего это делается. Для устрашения. Чтобы подростки это все слышали. Чуть-чуть неправду говорят [по ТВ]. Нужно всю правду сказать, чтобы дети не попадались на этот обман.
Работа над ошибками
Маргарита Клёц и другие краснодарские семьи опубликовали петицию с требованием переквалифицировать для их детей статью 205 УК РФ (террористический акт), за которую грозит от 10 лет до пожизненного лишения свободы, на другую. Под действия подростков подходят статьи 167 (уничтожение или повреждение имущества) и 267 УК РФ (повреждение транспортного оборудования), наказания за которые предполагают штраф, либо обязательные работы. «Они — не террористы и не преступники, а жертвы обстоятельств и обмана. Ответственности за проступки с них никто не снимает, а просим лишь судить за фактически содеянное преступление», — говорится в петиции.
— 205-я статья — это дестабилизация органов власти. Дети даже таких слов не знают. Мы не хотели навредить Родине! — подчеркивает Маргарита. — Мы не считаем своих детей предателями. Они не шли изменить Родине. Илья (друг ее сына, с которым они ходили на «дело». — Прим. авт.) вообще мечтал попасть на СВО. Тем более у него отец там погиб.
Связано ли такое количество дел о диверсиях с войной, которая сейчас идет в Украине, поинтересовался у женщин «Ветер».
— Я думаю, да, — считает мать Вадима Маргарита. — Просто руками наших детей диверсии и происходят. Знаете, какой случай у нашего знакомого произошел в Таиланде. Говорит, сижу, подходит ко мне человек. «Ты на русском разговариваешь, а ты откуда?» Наш знакомый говорит: «Я из Казахстана». Второй говорит: «Это хорошая страна, мы с ними дружим». Знакомый понимает, что это украинец. Он говорит: «У меня есть для тебя очень хорошая подработка». «А что нужно делать?» «Нам нужно вербовать российских детей. Им немножко платишь, они готовы и поджечь, и подорвать что угодно».
В то, что среди детей были те, кто намеренно хотел устроить диверсию, матери не верят.
— Судя по фильму [«Предательство»], там идейные есть товарищи, но не малолетние. Ближе к 20 годам, они уже да, мы против государства, что-то не нравится, как революционеры. Это они уже осознанно пошли. А которым 14, 15, 16 лет — им до политики вообще далеко. Понимаете, если человек не идейный, ну, какая здесь двести пятая? Это поджог из корыстных побуждений, — настаивает Маргарита.
Она отмечает, что жалеет о своей реакции, когда к ней в дом нагрянули телевизионщики. В тот момент ребенка нужно было лишь поддержать.
— Я сказала: «Ты что наделал, сейчас СВО же идет. Ты что, не знал, что так нельзя делать?» — вспоминает Маргарита. — Толпа народу, понятые. Было страшно, конечно. Не знаешь, что сказать, камерой тычут в лицо. А теперь думаю, зачем я так на своего ребенка? Нельзя так говорить на детей, конечно…
Автор: Юлия Куликова

Из-за войны с Украиной Россия рискует проиграть главную технологическую гонку века — развитие искусственного интеллекта. «Новая-Европа» изучила международные рейтинги и независимые данные, чтобы понять, как соотносятся с реальностью амбиции Кремля войти в число мировых лидеров по разработке и внедрению ИИ.
Владимир Путин впервые сформулировал российские амбиции в сфере искусственного интеллекта еще в 2017-м, за несколько лет до бума больших языковых моделей, таких как ChatGPT или Google Gemini. «Искусственный интеллект — это будущее не только России, это будущее всего человечества. Тот, кто станет лидером в этой сфере, будет властелином мира», — заявил он тогда. „
С высоких трибун о развитии ИИ говорят именно так — не в терминах экономики, а как о залоге «суверенитета, безопасности и состоятельности» страны.
В 2019 году, вскоре после выхода первых моделей GPT от OpenAI, Россия приняла Национальную стратегию развития ИИ. Правительство планировало к 2030 году ликвидировать отставание от развитых стран и добиться мирового лидерства по отдельным направлениям. Но война и последовавшая изоляция резко ограничили международную научную кооперацию, ускорили отток талантов и осложнили доступ к компонентам для вычислительной инфраструктуры.
Кремль до сих пор декларирует стремление вывести Россию в число мировых лидеров по ИИ и превратить искусственный интеллект в один из драйверов экономического роста к 2030 году. Правда, пока успехи скромные. Согласно трем самым цитируемым международным индексам в сфере искусственного интеллекта, Россия сильно отстает не только от США и Китая, но и от большинства стран большой двадцатки и даже от стран БРИКС.
К 2025 году лозунг о «суверенном ИИ» всё больше превращается в курс на кооперацию с БРИКС, и прежде всего — с Китаем. В конце 2024-го Российский фонд прямых инвестиций объявил о создании с партнерами «Альянса по развитию ИИ» как альтернативы западному доминированию, а Путин поручил выстроить ИИ-сотрудничество с Пекином, закрепив его в качестве ключевого технологического партнера. Что это за индексы

В этом тексте мы используем три ключевых международных индекса ИИ, которые ранжируют страны по разным аспектам развития искусственного интеллекта и позволяют сопоставить их позиции в глобальном контексте.
The Observer (ex-Tortoise) Global AI Index оценивает общую «силу» страны в ИИ-гонке: инвестиции, инфраструктуру, таланты, стартапы и внедрение в бизнес. Охватывает 83 страны. Здесь важно всё сразу, поэтому США и Китай с большим отрывом лидируют, а страны без развитого венчурного рынка и бигтех-корпораций оказываются позади. Это единственный рейтинг из трех, позиция России в котором не упала и даже немного выросла с 2021 года.
Stanford AI Vibrancy Index отражает «живость» национальных экосистем искусственного интеллекта. Индекс измеряет динамику развития искусственного интеллекта по семи позициям для 36 стран. Тройка лидеров — США, Китай и Индия.
Oxford Government AI Readiness Index измеряет готовность правительств использовать ИИ в публичных услугах и политике, оценивая стратегию, инфраструктуру и технологическую подготовленность 195 государств. Лидируют США, Великобритания и Франция, обгоняя Китай и Индию.
Во всех трех индексах, которые мы изучили — The Observer (ex-Tortoise) Global AI Index, Stanford AI Vibrancy Index, Oxford Government AI Readiness Index, — безусловным лидером остаются США, а Китай следует сразу за ними. Эти две страны задают темп глобальной гонке ИИ. За ними с заметным отрывом следуют Великобритания, Сингапур, Индия и ведущие страны ЕС — Франция и Германия. Россия в этой картине стабильно находится в районе 30-й позиции или ниже.
На основе данных международных индексов мы выделили ключевые направления, которые в наибольшей степени влияют на успех страны в развитии искусственного интеллекта. Эти направления включают инвестиции в научные исследования и подготовку кадров, доступ к вычислительным ресурсам и инновационной инфраструктуре, развитость рынка и венчурного финансирования, а также готовность государственных институтов интегрировать ИИ в политику, регулирование и общественные услуги.
Большие, языковые, отечественные
Высокая квалификация разработчиков — одна из сильных сторон России, судя по международным индексам ИИ. В рейтинге Stanford AI Vibrancy Index страна занимает 18-е место по направлению Research and Development, где объединены исследования и разработка, в Oxford AI — 31-е место по «разработке и внедрению», и только в The Observer Global AI Index — 39-е место в разделе Development.
Заметную роль в этих оценках играет активность российских разработчиков в проектах с открытым исходным кодом Open Source. В 2024 году, по данным Stanford AI Index, они опубликовали на GitHub почти 66 тысяч проектов, связанных с ИИ, которым другие пользователи поставили 211 тысяч «звезд». «Звезды» на платформе ставят, когда проект добавляют в закладки или выражают одобрение автору.
Россия остается в узком круге стран, где крупные компании развивают собственные генеративные модели, что действительно можно считать значимым достижением в сфере ИИ и высоко ценится в рейтингах.
Однако в производстве лучших моделей с большим отрывом доминируют США и Китай, оставляя Россию и все остальные страны далеко позади. Согласно Стэнфордскому индексу ИИ, в 2024 году США разработали 40 значимых моделей нейросетей. Для сравнения, Китай выпустил 15 таких моделей, Европа — всего три, Россия — ни одной.
Лучшие российские генеративные модели всё еще заметно отстают от ведущих решений, даже для генерации ответов на русском языке. В рейтинге платформы LLM Arena Ru, где русскоговорящие пользователи оценивают ответы нейросетей, модели из России редко поднимаются выше второй десятки. Так, на момент написания этой статьи лучшая российская модель, GigaChat Max 2, занимала 25-е место. „
Часть этого разрыва, вероятно, связана с тем, что российские модели особенно отстают в «глубоком» рассуждении и многошаговых логических выводах
– об этом, в частности, говорили и создатели GigaChat. Они также отмечают проблемы с прозрачностью: недостаточную открытость обучающих данных и сложность независимой верификации некоторых результатов из-за закрытых датасетов.
Кроме того, исследование Гентского университета 2025 года показывает, что крупнейшие российские модели (GigaChat и YandexGPT) входят в число мировых лидеров по политической самоцензуре и заметно чаще отвечают отказом на «чувствительные» политические вопросы.
«Большинство решений с использованием генеративного искусственного интеллекта в России построено на базе зарубежных LLM. Это делает инвестиции в ИИ решения сверхрискованными, поскольку в любой момент нашим стартапам могут запретить использовать зарубежных агентов, — и все российские решения, созданные с их помощью, станут недееспособными, — объяснял управляющий партнер АО “Малина венчурс” Антон Пронин. — А использование отечественных LLM-моделей, например, от Яндекса или Сбера, только набирает оборот».
Что не менее важно, широкое внедрение передовых нейросетей как в повседневной жизни, так и в промышленности серьезно затруднено из-за того, что доступ к ним часто возможен только через VPN или требует оплаты с помощью зарубежных карт.
Патентная активность в сфере ИИ тоже снижается: по данным Stanford AI Index, после начала войны количество выданных патентов в этой области в России упало примерно в три раза
Наука в изоляции
Научная активность — это один из важных показателей развития сферы ИИ. Российская национальная стратегия развития искусственного интеллекта по-прежнему рассматривает международные публикации как один из показателей успеха в гонке. Она ставит цель достичь 450 публикаций по итогам ведущих мировых конференций в области ИИ к 2030 году, то есть в четыре раза больше, чем в 2022 году (113).
Несмотря на определенные успехи в разработке продуктов и моделей, с академической наукой в сфере ИИ дела у России обстоят хуже. Россия занимает 18-е место в Stanford AI Vibrancy Index в разделе Research and Development (в этом индикаторе Стэнфорд объединяет научные исследования и разработку) и 49-е место в The Observer Global AI Index по показателю научных исследований.
Согласно ИИ-индексу от Стэнфордского университета, общее количество российских публикаций на английском языке, связанных с искусственным интеллектом, значительно снизилось после начала войны. Это происходит вопреки глобальному тренду на рост числа таких научных работ и, вероятно, связано с утечкой мозгов и с тем, что российским ученым стало сложнее публиковаться в международных журналах и участвовать в ведущих конференциях.
Еще сильнее снизилась цитируемость научных работ российских ученых. Если в 2022 году, по данным Стэнфорда, на их публикации сослались свыше 10 тысяч раз, то в 2024-м — всего 1,1 тысячи. И это тоже может быть связано и с оттоком умов из России, и с изоляцией, в которую попали российские научные центры.
Человеческий капитал
Оценки распространения навыков использования ИИ и наличия профильных специалистов в России в разных индексах заметно расходятся. Stanford AI Index ставит Россию на 20-е место в мире, The Observer AI — на 28-е, а Oxford AI Index в одном из поднаправлений, «Человеческий капитал», отводит России 45-е место.
Такие индексы обычно опираются не на прямой «подсчет специалистов», а на набор косвенных показателей: количество выпускников профильных вузов, активность разработчиков на платформах вроде GitHub или StackOverflow, а также на показатели иммиграции специалистов.
Часть расхождений в рейтингах, вероятно, объясняется спецификой источников данных. Например, Stanford AI Index среди прочего использует данные LinkedIn (заблокирован в России с 2016 года) и платформы Coursera, которая фактически перестала работать в России в 2022 году, что может искажать картину.
Российский кадровый резерв в ИИ опирается на сильную математическую базу и растущий интерес студентов к технологическим специальностям. По данным Минцифры, в 2023 году почти каждый десятый выпускник вуза имел ИТ-специальность и популярность таких специальностей продолжает расти. В том же году вузы, согласно недавнему исследованию ВШЭ, приняли на программы по профилю искусственного интеллекта 20,7 тыс. человек — около 1,6% от всех поступивших. Для новой стремительно развивающейся отрасли это заметная и растущая доля, показывающая, что ИИ становится массовым направлением в высшем образовании.
Тем не менее индустрия ИИ в России всё еще сталкивается с проблемой утечки мозгов. В первые годы после начала войны, вероятно, сотни тысяч IT-специалистов, исследователей и ученых уехали из-за мобилизации, войны, давления государства и ограничений, которые создали санкции. С того времени отток значительно замедлился, однако эксперты полагают, что вероятны и новые волны эмиграции, в том числе вызванные ухудшающимся экономическим климатом.
Один из самых ярких примеров последних лет — компания Nebius. Когда-то — ядро облачных технологий «Яндекса», которое после раздела компании оказалось в Нидерландах. С компанией из России эмигрировало около тысячи разработчиков «Яндекса». В 2025 году, после ряда больших инфраструктурных сделок, в том числе с Microsoft и Meta, оценка Nebius достигла $27 млрд, превысив капитализацию самого «Яндекса» и став символом того, как ключевые технологии и таланты уходят за пределы страны. „
Нехватка профильных специалистов и низкое распространение навыков работы с ИИ влияют не только на исследования и разработку передовых моделей искусственного интеллекта, но и на внедрение нейросетей в продукты и процессы компаний.
Так, согласно опросу отраслевого форума Comindware 2025, нехватка квалифицированных специалистов стала самым главным барьером внедрения ИИ-технологий. Эту причину выделили 67% российских компаний, участвовавших в опросе.
В 2025 году человеческий капитал становится таким же дефицитным ресурсом, как вычислительные мощности. Опытные команды ускоряют разработку, снижают стоимость экспериментов и быстрее доводят модели и продукты до рынка. Поэтому многие корпорации готовы платить топовым исследователям зарплаты вплоть до нескольких сотен миллионов долларов.
Теневые суперкомпьютеры
Россия занимает относительно низкие позиции по оценкам объема вычислительной инфраструктуры: 31-е место в Stanford AI, 32-е место в The Observer Global AI и 41-е место в Oxford Government AI Readiness.
После начала войны с Украиной технологический разрыв между Россией и мировыми лидерами в сфере инфраструктуры для обучения ИИ-моделей начал расти еще быстрее. Так, если в 2022 году семь российских суперкомпьютеров — кластеров для решения сложных задач, входили в мировой топ-500, то теперь только пять. Сейчас общая мощность входящих в рейтинг российских суперкомпьютеров составляет 69 петафлопс, что примерно в 100 раз меньше, чем у лидера рейтинга — США, с мощностью суперкомпьютеров около 6961 петафлопс.
Однако важно отметить, что международные рейтинги фиксируют только те мощности, о которых заявлено публично. Сейчас Россия импортирует современные компоненты через серые схемы, такие проекты часто не афишируются и поэтому не отражаются в открытых списках вроде Top-500. Соответственно, новая вычислительная инфраструктура страны может оставаться «невидимой» для мировой статистики. В результате данные международных рейтингов о вычислительных мощностях России могут быть заниженными.
В частности, издание T-Invariant описывало историю создания нового суперкомпьютера МГУ (собранного на закупках через китайских посредников) с заявленной мощностью 400 петафлопс. По характеристикам он мог бы занимать ведущие позиции в мировых рейтингах, но МГУ не подал данные о нем в международные списки.
Тем не менее серый импорт не может покрыть все потребности страны в строительстве инфраструктуры. По оценке The Wall Street Journal на основе данных ООН, „
в 2024 году импорт GPU и других ИИ-чипов в Россию был на 84% ниже довоенного уровня, а 92% поставок пришлись на Китай и Гонконг, что усилило зависимость России от Китая в сфере ИИ.
Таким образом, серый импорт частично закрывает потребности индустрии, однако такая логистика плохо масштабируется: поставки становятся дороже и более рискованными. Кроме того, серый импорт не подразумевает техническую поддержку от производителей чипов, что важно при сборке суперкомпьютеров. В итоге российской ИИ-индустрии становится сложнее конкурировать со странами, где санкционные ограничения отсутствуют.
До начала войны и в первые ее годы большое будущее пророчили отечественному производству процессоров, однако к 2025 году добиться каких-либо успехов в этой сфере не удалось. В 2021 году «Байкал Электроникс», к примеру, заявлял о планах нарастить выпуск процессоров до 600 тысяч к 2025 году. Фактически же в 2026 году предполагается поставить всего 100 тысяч российских процессоров, как минимум часть из которых, вероятно, производится в странах Азии.
Попытки локализовать отдельные операции внутри страны упираются в доступ к сырью для производства процессоров — кристаллам. Так, трехлетний эксперимент по созданию процессоров Baikal-M в Калининградской области в ноябре 2025 года прекратили из-за дефицита компонентов.
На этом фоне национальная стратегия развития ИИ выглядит нереалистично амбициозно. Согласно документу, к 2030 году Россия планирует увеличить мощность всех суперкомпьютеров, применяемых для обучения ИИ, более чем в 13 раз по сравнению с 2022 годом. Это означает, что стране нужно быстро и значительно увеличить парк современных ускорителей и инфраструктуру датацентров, что трудновыполнимо в условиях санкций. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Росгосинтеллект
Экономическая среда для развития ИИ в России оценивается низко: в Stanford AI Index Россия занимает последнее 36-е место, а в The Observer Global AI Index — 22-е место. Эти оценки учитывают спрос на ИИ-специалистов, инвестиции, внедрение ИИ в бизнесе и его финансовый эффект, а также масштаб стартап-сектора.
По оценке аналитического отчета Smart Ranking, в 2025 году российский рынок ИИ мог вырасти на 25–30% по сравнению с предыдущим годом и достичь 1,9 трлн рублей (≈ 20,8 млрд долларов).
При этом, по подсчетам аналитиков, почти вся прибыль от монетизации ИИ (95%) концентрируется у топ-5 компаний: «Яндекс», «Сбер», «Т-Технологии» (холдинговая компания «Т-банка»), «Вконтакте» и «Лаборатория Касперского», что говорит о высокой централизации. Все пять компаний в списке, кроме «Лаборатории Касперского», связаны либо с государством, либо с людьми из близкого круга Путина.
Несмотря на резкий спад иностранного венчурного финансирования после 2022 года, инвестиции в отечественные AI-стартапы продолжаются. По данным «Русского венчура» и фонда Malina VC, за год с декабря 2024-го по ноябрь 2025-го было зарегистрировано 78 сделок, при этом в AI-проекты вложили 27,8% всех средств — 2 млрд рублей. Тем не менее объемы инвестиций в стартапы в 2025-м сократились на 10% по сравнению с предыдущим годом, и их общий масштаб остается далеким от показателей, характерных для рынков США или Китая, где вложения в ИИ-стартапы бьют рекорды.
Структура ИИ-экосистемы в России по-прежнему сильно концентрирована вокруг крупных корпораций, часто с госучастием. Такие компании, как «Сбербанк» и «Яндекс», остаются основными драйверами: они задают тон рынку, формируют инфраструктуру, финансируют исследования и внедрение ИИ-решений.
Независимый стартап-сектор переживает тяжелые времена: в 2025 году объем классических венчурных сделок примерно в десять раз ниже, чем в довоенном 2021-м, поэтому многие проекты вынуждены переориентироваться на госзаказы или закрыться.
Всё это делает экосистему ИИ более закрытой, а развитие более «безопасным» в бюрократическом смысле. Приоритет смещается в сторону предсказуемых проектов и заказчиков, а не рискованных продуктовых ставок, которые часто и дают технологические прорывы и новые рынки.
***
Анализ ключевых международных индексов искусственного интеллекта показывает, что Россия сегодня заметно отстает в развитии ИИ не только от США и Китая, но и от значительной части стран большой двадцатки, а также от части партнеров по БРИКС.
Это резко контрастирует с тем, что еще недавно Россия была среди мировых лидеров в цифровых сервисах, от поиска до онлайн-банкинга. Однако разработка передового искусственного интеллекта требует не только инженерии высокого уровня, но и науки, «железа» и финансирования стартапов.
В официальной стратегии России и публичных заявлениях сохраняется ставка на быстрое вхождение в число мировых лидеров. Но поставленные цели выглядят всё более оторванными от реальности, в которой развивается отрасль: ограниченный доступ к вычислительным ресурсам, изоляция рынка и утечка ключевых команд. Гонка искусственного интеллекта — это борьба за контроль над ключевой инфраструктурой экономики будущего, и проигрыш в ней означает долгосрочную технологическую зависимость: чужие модели, чужие правила, более слабая конкурентоспособность и меньше влияния на мировую экономику.
Идея технологической автономии ИИ в России постепенно уступает месту прагматичной модели внешней кооперации, где ключевым партнером становится Китай. Без „
войны и изоляции траектория могла бы быть совсем другой: больше международных связей, сильнее конкуренция за таланты и шире доступ к технологиям, без которых развитие ИИ замедляется.
Как это часто бывает в вопросах импортозамещения, компенсировать отставание по качеству Россия пытается за счет разговоров про «суверенный ИИ». Власти продвигают собственный Кодекс этики искусственного интеллекта и предлагают использовать его как международную модель. ИИ также рассматривается как инструмент для укрепления «традиционных ценностей». Например, философ Александр Дугин призывает создавать «русский искусственный интеллект, который, не задумываясь, будет отвечать не только, чей Крым, но и чей Киев, чей Харьков, чья Одесса, правильно, по‑русски». Впрочем, это вряд ли позволит России укрепить свои позиции в международных рейтингах.

Из-за войны с Украиной Россия рискует проиграть главную технологическую гонку века — развитие искусственного интеллекта. «Новая-Европа» изучила международные рейтинги и независимые данные, чтобы понять, как соотносятся с реальностью амбиции Кремля войти в число мировых лидеров по разработке и внедрению ИИ.
Владимир Путин впервые сформулировал российские амбиции в сфере искусственного интеллекта еще в 2017-м, за несколько лет до бума больших языковых моделей, таких как ChatGPT или Google Gemini. «Искусственный интеллект — это будущее не только России, это будущее всего человечества. Тот, кто станет лидером в этой сфере, будет властелином мира», — заявил он тогда. „
С высоких трибун о развитии ИИ говорят именно так — не в терминах экономики, а как о залоге «суверенитета, безопасности и состоятельности» страны.
В 2019 году, вскоре после выхода первых моделей GPT от OpenAI, Россия приняла Национальную стратегию развития ИИ. Правительство планировало к 2030 году ликвидировать отставание от развитых стран и добиться мирового лидерства по отдельным направлениям. Но война и последовавшая изоляция резко ограничили международную научную кооперацию, ускорили отток талантов и осложнили доступ к компонентам для вычислительной инфраструктуры.
Кремль до сих пор декларирует стремление вывести Россию в число мировых лидеров по ИИ и превратить искусственный интеллект в один из драйверов экономического роста к 2030 году. Правда, пока успехи скромные. Согласно трем самым цитируемым международным индексам в сфере искусственного интеллекта, Россия сильно отстает не только от США и Китая, но и от большинства стран большой двадцатки и даже от стран БРИКС.
К 2025 году лозунг о «суверенном ИИ» всё больше превращается в курс на кооперацию с БРИКС, и прежде всего — с Китаем. В конце 2024-го Российский фонд прямых инвестиций объявил о создании с партнерами «Альянса по развитию ИИ» как альтернативы западному доминированию, а Путин поручил выстроить ИИ-сотрудничество с Пекином, закрепив его в качестве ключевого технологического партнера. Что это за индексы

В этом тексте мы используем три ключевых международных индекса ИИ, которые ранжируют страны по разным аспектам развития искусственного интеллекта и позволяют сопоставить их позиции в глобальном контексте.
The Observer (ex-Tortoise) Global AI Index оценивает общую «силу» страны в ИИ-гонке: инвестиции, инфраструктуру, таланты, стартапы и внедрение в бизнес. Охватывает 83 страны. Здесь важно всё сразу, поэтому США и Китай с большим отрывом лидируют, а страны без развитого венчурного рынка и бигтех-корпораций оказываются позади. Это единственный рейтинг из трех, позиция России в котором не упала и даже немного выросла с 2021 года.
Stanford AI Vibrancy Index отражает «живость» национальных экосистем искусственного интеллекта. Индекс измеряет динамику развития искусственного интеллекта по семи позициям для 36 стран. Тройка лидеров — США, Китай и Индия.
Oxford Government AI Readiness Index измеряет готовность правительств использовать ИИ в публичных услугах и политике, оценивая стратегию, инфраструктуру и технологическую подготовленность 195 государств. Лидируют США, Великобритания и Франция, обгоняя Китай и Индию.
Во всех трех индексах, которые мы изучили — The Observer (ex-Tortoise) Global AI Index, Stanford AI Vibrancy Index, Oxford Government AI Readiness Index, — безусловным лидером остаются США, а Китай следует сразу за ними. Эти две страны задают темп глобальной гонке ИИ. За ними с заметным отрывом следуют Великобритания, Сингапур, Индия и ведущие страны ЕС — Франция и Германия. Россия в этой картине стабильно находится в районе 30-й позиции или ниже.
На основе данных международных индексов мы выделили ключевые направления, которые в наибольшей степени влияют на успех страны в развитии искусственного интеллекта. Эти направления включают инвестиции в научные исследования и подготовку кадров, доступ к вычислительным ресурсам и инновационной инфраструктуре, развитость рынка и венчурного финансирования, а также готовность государственных институтов интегрировать ИИ в политику, регулирование и общественные услуги.
Большие, языковые, отечественные
Высокая квалификация разработчиков — одна из сильных сторон России, судя по международным индексам ИИ. В рейтинге Stanford AI Vibrancy Index страна занимает 18-е место по направлению Research and Development, где объединены исследования и разработка, в Oxford AI — 31-е место по «разработке и внедрению», и только в The Observer Global AI Index — 39-е место в разделе Development.
Заметную роль в этих оценках играет активность российских разработчиков в проектах с открытым исходным кодом Open Source. В 2024 году, по данным Stanford AI Index, они опубликовали на GitHub почти 66 тысяч проектов, связанных с ИИ, которым другие пользователи поставили 211 тысяч «звезд». «Звезды» на платформе ставят, когда проект добавляют в закладки или выражают одобрение автору.
Россия остается в узком круге стран, где крупные компании развивают собственные генеративные модели, что действительно можно считать значимым достижением в сфере ИИ и высоко ценится в рейтингах.
Однако в производстве лучших моделей с большим отрывом доминируют США и Китай, оставляя Россию и все остальные страны далеко позади. Согласно Стэнфордскому индексу ИИ, в 2024 году США разработали 40 значимых моделей нейросетей. Для сравнения, Китай выпустил 15 таких моделей, Европа — всего три, Россия — ни одной.
Лучшие российские генеративные модели всё еще заметно отстают от ведущих решений, даже для генерации ответов на русском языке. В рейтинге платформы LLM Arena Ru, где русскоговорящие пользователи оценивают ответы нейросетей, модели из России редко поднимаются выше второй десятки. Так, на момент написания этой статьи лучшая российская модель, GigaChat Max 2, занимала 25-е место. „
Часть этого разрыва, вероятно, связана с тем, что российские модели особенно отстают в «глубоком» рассуждении и многошаговых логических выводах
– об этом, в частности, говорили и создатели GigaChat. Они также отмечают проблемы с прозрачностью: недостаточную открытость обучающих данных и сложность независимой верификации некоторых результатов из-за закрытых датасетов.
Кроме того, исследование Гентского университета 2025 года показывает, что крупнейшие российские модели (GigaChat и YandexGPT) входят в число мировых лидеров по политической самоцензуре и заметно чаще отвечают отказом на «чувствительные» политические вопросы.
«Большинство решений с использованием генеративного искусственного интеллекта в России построено на базе зарубежных LLM. Это делает инвестиции в ИИ решения сверхрискованными, поскольку в любой момент нашим стартапам могут запретить использовать зарубежных агентов, — и все российские решения, созданные с их помощью, станут недееспособными, — объяснял управляющий партнер АО “Малина венчурс” Антон Пронин. — А использование отечественных LLM-моделей, например, от Яндекса или Сбера, только набирает оборот».
Что не менее важно, широкое внедрение передовых нейросетей как в повседневной жизни, так и в промышленности серьезно затруднено из-за того, что доступ к ним часто возможен только через VPN или требует оплаты с помощью зарубежных карт.
Патентная активность в сфере ИИ тоже снижается: по данным Stanford AI Index, после начала войны количество выданных патентов в этой области в России упало примерно в три раза
Наука в изоляции
Научная активность — это один из важных показателей развития сферы ИИ. Российская национальная стратегия развития искусственного интеллекта по-прежнему рассматривает международные публикации как один из показателей успеха в гонке. Она ставит цель достичь 450 публикаций по итогам ведущих мировых конференций в области ИИ к 2030 году, то есть в четыре раза больше, чем в 2022 году (113).
Несмотря на определенные успехи в разработке продуктов и моделей, с академической наукой в сфере ИИ дела у России обстоят хуже. Россия занимает 18-е место в Stanford AI Vibrancy Index в разделе Research and Development (в этом индикаторе Стэнфорд объединяет научные исследования и разработку) и 49-е место в The Observer Global AI Index по показателю научных исследований.
Согласно ИИ-индексу от Стэнфордского университета, общее количество российских публикаций на английском языке, связанных с искусственным интеллектом, значительно снизилось после начала войны. Это происходит вопреки глобальному тренду на рост числа таких научных работ и, вероятно, связано с утечкой мозгов и с тем, что российским ученым стало сложнее публиковаться в международных журналах и участвовать в ведущих конференциях.
Еще сильнее снизилась цитируемость научных работ российских ученых. Если в 2022 году, по данным Стэнфорда, на их публикации сослались свыше 10 тысяч раз, то в 2024-м — всего 1,1 тысячи. И это тоже может быть связано и с оттоком умов из России, и с изоляцией, в которую попали российские научные центры.
Человеческий капитал
Оценки распространения навыков использования ИИ и наличия профильных специалистов в России в разных индексах заметно расходятся. Stanford AI Index ставит Россию на 20-е место в мире, The Observer AI — на 28-е, а Oxford AI Index в одном из поднаправлений, «Человеческий капитал», отводит России 45-е место.
Такие индексы обычно опираются не на прямой «подсчет специалистов», а на набор косвенных показателей: количество выпускников профильных вузов, активность разработчиков на платформах вроде GitHub или StackOverflow, а также на показатели иммиграции специалистов.
Часть расхождений в рейтингах, вероятно, объясняется спецификой источников данных. Например, Stanford AI Index среди прочего использует данные LinkedIn (заблокирован в России с 2016 года) и платформы Coursera, которая фактически перестала работать в России в 2022 году, что может искажать картину.
Российский кадровый резерв в ИИ опирается на сильную математическую базу и растущий интерес студентов к технологическим специальностям. По данным Минцифры, в 2023 году почти каждый десятый выпускник вуза имел ИТ-специальность и популярность таких специальностей продолжает расти. В том же году вузы, согласно недавнему исследованию ВШЭ, приняли на программы по профилю искусственного интеллекта 20,7 тыс. человек — около 1,6% от всех поступивших. Для новой стремительно развивающейся отрасли это заметная и растущая доля, показывающая, что ИИ становится массовым направлением в высшем образовании.
Тем не менее индустрия ИИ в России всё еще сталкивается с проблемой утечки мозгов. В первые годы после начала войны, вероятно, сотни тысяч IT-специалистов, исследователей и ученых уехали из-за мобилизации, войны, давления государства и ограничений, которые создали санкции. С того времени отток значительно замедлился, однако эксперты полагают, что вероятны и новые волны эмиграции, в том числе вызванные ухудшающимся экономическим климатом.
Один из самых ярких примеров последних лет — компания Nebius. Когда-то — ядро облачных технологий «Яндекса», которое после раздела компании оказалось в Нидерландах. С компанией из России эмигрировало около тысячи разработчиков «Яндекса». В 2025 году, после ряда больших инфраструктурных сделок, в том числе с Microsoft и Meta, оценка Nebius достигла $27 млрд, превысив капитализацию самого «Яндекса» и став символом того, как ключевые технологии и таланты уходят за пределы страны. „
Нехватка профильных специалистов и низкое распространение навыков работы с ИИ влияют не только на исследования и разработку передовых моделей искусственного интеллекта, но и на внедрение нейросетей в продукты и процессы компаний.
Так, согласно опросу отраслевого форума Comindware 2025, нехватка квалифицированных специалистов стала самым главным барьером внедрения ИИ-технологий. Эту причину выделили 67% российских компаний, участвовавших в опросе.
В 2025 году человеческий капитал становится таким же дефицитным ресурсом, как вычислительные мощности. Опытные команды ускоряют разработку, снижают стоимость экспериментов и быстрее доводят модели и продукты до рынка. Поэтому многие корпорации готовы платить топовым исследователям зарплаты вплоть до нескольких сотен миллионов долларов.
Теневые суперкомпьютеры
Россия занимает относительно низкие позиции по оценкам объема вычислительной инфраструктуры: 31-е место в Stanford AI, 32-е место в The Observer Global AI и 41-е место в Oxford Government AI Readiness.
После начала войны с Украиной технологический разрыв между Россией и мировыми лидерами в сфере инфраструктуры для обучения ИИ-моделей начал расти еще быстрее. Так, если в 2022 году семь российских суперкомпьютеров — кластеров для решения сложных задач, входили в мировой топ-500, то теперь только пять. Сейчас общая мощность входящих в рейтинг российских суперкомпьютеров составляет 69 петафлопс, что примерно в 100 раз меньше, чем у лидера рейтинга — США, с мощностью суперкомпьютеров около 6961 петафлопс.
Однако важно отметить, что международные рейтинги фиксируют только те мощности, о которых заявлено публично. Сейчас Россия импортирует современные компоненты через серые схемы, такие проекты часто не афишируются и поэтому не отражаются в открытых списках вроде Top-500. Соответственно, новая вычислительная инфраструктура страны может оставаться «невидимой» для мировой статистики. В результате данные международных рейтингов о вычислительных мощностях России могут быть заниженными.
В частности, издание T-Invariant описывало историю создания нового суперкомпьютера МГУ (собранного на закупках через китайских посредников) с заявленной мощностью 400 петафлопс. По характеристикам он мог бы занимать ведущие позиции в мировых рейтингах, но МГУ не подал данные о нем в международные списки.
Тем не менее серый импорт не может покрыть все потребности страны в строительстве инфраструктуры. По оценке The Wall Street Journal на основе данных ООН, „
в 2024 году импорт GPU и других ИИ-чипов в Россию был на 84% ниже довоенного уровня, а 92% поставок пришлись на Китай и Гонконг, что усилило зависимость России от Китая в сфере ИИ.
Таким образом, серый импорт частично закрывает потребности индустрии, однако такая логистика плохо масштабируется: поставки становятся дороже и более рискованными. Кроме того, серый импорт не подразумевает техническую поддержку от производителей чипов, что важно при сборке суперкомпьютеров. В итоге российской ИИ-индустрии становится сложнее конкурировать со странами, где санкционные ограничения отсутствуют.
До начала войны и в первые ее годы большое будущее пророчили отечественному производству процессоров, однако к 2025 году добиться каких-либо успехов в этой сфере не удалось. В 2021 году «Байкал Электроникс», к примеру, заявлял о планах нарастить выпуск процессоров до 600 тысяч к 2025 году. Фактически же в 2026 году предполагается поставить всего 100 тысяч российских процессоров, как минимум часть из которых, вероятно, производится в странах Азии.
Попытки локализовать отдельные операции внутри страны упираются в доступ к сырью для производства процессоров — кристаллам. Так, трехлетний эксперимент по созданию процессоров Baikal-M в Калининградской области в ноябре 2025 года прекратили из-за дефицита компонентов.
На этом фоне национальная стратегия развития ИИ выглядит нереалистично амбициозно. Согласно документу, к 2030 году Россия планирует увеличить мощность всех суперкомпьютеров, применяемых для обучения ИИ, более чем в 13 раз по сравнению с 2022 годом. Это означает, что стране нужно быстро и значительно увеличить парк современных ускорителей и инфраструктуру датацентров, что трудновыполнимо в условиях санкций. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
Росгосинтеллект
Экономическая среда для развития ИИ в России оценивается низко: в Stanford AI Index Россия занимает последнее 36-е место, а в The Observer Global AI Index — 22-е место. Эти оценки учитывают спрос на ИИ-специалистов, инвестиции, внедрение ИИ в бизнесе и его финансовый эффект, а также масштаб стартап-сектора.
По оценке аналитического отчета Smart Ranking, в 2025 году российский рынок ИИ мог вырасти на 25–30% по сравнению с предыдущим годом и достичь 1,9 трлн рублей (≈ 20,8 млрд долларов).
При этом, по подсчетам аналитиков, почти вся прибыль от монетизации ИИ (95%) концентрируется у топ-5 компаний: «Яндекс», «Сбер», «Т-Технологии» (холдинговая компания «Т-банка»), «Вконтакте» и «Лаборатория Касперского», что говорит о высокой централизации. Все пять компаний в списке, кроме «Лаборатории Касперского», связаны либо с государством, либо с людьми из близкого круга Путина.
Несмотря на резкий спад иностранного венчурного финансирования после 2022 года, инвестиции в отечественные AI-стартапы продолжаются. По данным «Русского венчура» и фонда Malina VC, за год с декабря 2024-го по ноябрь 2025-го было зарегистрировано 78 сделок, при этом в AI-проекты вложили 27,8% всех средств — 2 млрд рублей. Тем не менее объемы инвестиций в стартапы в 2025-м сократились на 10% по сравнению с предыдущим годом, и их общий масштаб остается далеким от показателей, характерных для рынков США или Китая, где вложения в ИИ-стартапы бьют рекорды.
Структура ИИ-экосистемы в России по-прежнему сильно концентрирована вокруг крупных корпораций, часто с госучастием. Такие компании, как «Сбербанк» и «Яндекс», остаются основными драйверами: они задают тон рынку, формируют инфраструктуру, финансируют исследования и внедрение ИИ-решений.
Независимый стартап-сектор переживает тяжелые времена: в 2025 году объем классических венчурных сделок примерно в десять раз ниже, чем в довоенном 2021-м, поэтому многие проекты вынуждены переориентироваться на госзаказы или закрыться.
Всё это делает экосистему ИИ более закрытой, а развитие более «безопасным» в бюрократическом смысле. Приоритет смещается в сторону предсказуемых проектов и заказчиков, а не рискованных продуктовых ставок, которые часто и дают технологические прорывы и новые рынки.
***
Анализ ключевых международных индексов искусственного интеллекта показывает, что Россия сегодня заметно отстает в развитии ИИ не только от США и Китая, но и от значительной части стран большой двадцатки, а также от части партнеров по БРИКС.
Это резко контрастирует с тем, что еще недавно Россия была среди мировых лидеров в цифровых сервисах, от поиска до онлайн-банкинга. Однако разработка передового искусственного интеллекта требует не только инженерии высокого уровня, но и науки, «железа» и финансирования стартапов.
В официальной стратегии России и публичных заявлениях сохраняется ставка на быстрое вхождение в число мировых лидеров. Но поставленные цели выглядят всё более оторванными от реальности, в которой развивается отрасль: ограниченный доступ к вычислительным ресурсам, изоляция рынка и утечка ключевых команд. Гонка искусственного интеллекта — это борьба за контроль над ключевой инфраструктурой экономики будущего, и проигрыш в ней означает долгосрочную технологическую зависимость: чужие модели, чужие правила, более слабая конкурентоспособность и меньше влияния на мировую экономику.
Идея технологической автономии ИИ в России постепенно уступает месту прагматичной модели внешней кооперации, где ключевым партнером становится Китай. Без „
войны и изоляции траектория могла бы быть совсем другой: больше международных связей, сильнее конкуренция за таланты и шире доступ к технологиям, без которых развитие ИИ замедляется.
Как это часто бывает в вопросах импортозамещения, компенсировать отставание по качеству Россия пытается за счет разговоров про «суверенный ИИ». Власти продвигают собственный Кодекс этики искусственного интеллекта и предлагают использовать его как международную модель. ИИ также рассматривается как инструмент для укрепления «традиционных ценностей». Например, философ Александр Дугин призывает создавать «русский искусственный интеллект, который, не задумываясь, будет отвечать не только, чей Крым, но и чей Киев, чей Харьков, чья Одесса, правильно, по‑русски». Впрочем, это вряд ли позволит России укрепить свои позиции в международных рейтингах.

Из-за проблем с деньгами Анатолий (имя изменено), по его словам, хотел отправится на вахтовую работу на Новую землю, а оказался в окопах Донбасса. За отказ воевать его отправили на яму, но после избиений он согласился идти на передовую. Что дезертир видел своими глазами и почему решил бежать с «передка»? Смотрите в этом монологе специально для «Новой газеты Европа».

Жизель Пелико, француженка, пережившая массовые изнасилования, организованные ее мужем в их доме на юге Франции, написала мемуары под названием «Гимн жизни: стыд должен поменять сторону» (во французском оригинале — «Et la joie de vivre», что означает «И радость жизни»). Книга, написанная в соавторстве с журналисткой Жюдит Перриньон, вышла 17 февраля одновременно на 22 языках. «Я надеюсь передать послание силы и мужества всем тем, кто пережил тяжелые испытания. Пусть им никогда не будет стыдно. И со временем пусть они научатся снова наслаждаться жизнью и обретут покой», — говорила Пелико. Жизель стала феминистской иконой после того, как настояла на публичном суде над десятками мужчин, которые ее насиловали. Однако, как рассказывает The New Yorker, публичный триумф привел к глубокому расколу в ее семье, особенно с дочерью Кэролин, которая также считает себя жертвой отца. Как Жизель узнала о страшных преступлениях мужа и как она с детьми переживала потрясения и тяжелый судебный процесс — «Новая-Европа» пересказывает отрывки из материала The New Yorker, а также из интервью Жизель для The New York Times и BBC Newsnight.
Открытие правды и первый шок
В октябре 2020 года 67-летняя Жизель Пелико смотрела, как ее внучка играет в теннис, и пропустила звонок, рассказывает The New Yorker. Перезвонив, она узнала от офицера полиции Лорана Перре, что ее мужа, Доминика, с которым она прожила 49 лет во французской деревне Мазан, задержали за съемку под юбками женщин в супермаркете.
К этому моменту Жизель уже знала об этом: «Я простила его, потому что знаю, что это не в его характере. Я сказала ему, что мы должны пережить эту ситуацию вместе», — позже заявила она Перре.
Через несколько недель их вызвали в полицию. Жизель успокаивала Доминика, говоря, что «это всего лишь формальность».
В полиции пару допросили отдельно. На вопрос об отношениях с мужем Жизель ответила, что «это была любовь с первого взгляда». Она описала его как доброго и внимательного: «Он отличный парень, мы хорошо ладим, поэтому мы до сих пор вместе. Он не идеален, но это его главные качества».
Затем разговор принял другой оборот. Офицер сообщил Жизель, что Доминик подмешивал ей снотворное в напитки, чтобы другие мужчины могли ее насиловать. Он спросил: «Как вы думаете, это возможно?» Жизель начала плакать: «Это невозможно», — сказала она.
Ее муж записал и аккуратно систематизировал видеозаписи изнасилований на жестком диске. В отделе полиции Жизель показали фотографии, на которых она лежала без сознания на своей кровати. Женщина подтвердила, что это ее спальня, и сказала, что никогда так не спит. Она была поражена тем, какое у нее безжизненное тело на фото.
Полицейский рассказал, что у мужа есть список из более чем 50 человек, насиловавших ее за последние десять лет. Жизель ничего не помнила об этих моментах, но призналась: у нее были странные провалы в памяти. Она объясняла это неврологическими проблемами. Позже выяснилось, что они были вызваны насилием и седативными препаратами, которые ей давали.
«Невозможно было представить, что этот человек, с которым я прожила всю жизнь, мог совершить такие ужасы. Я вставала, завтракала, а он смотрел мне в глаза. И я не понимаю, как он мог предавать меня столько лет», — сказала Жизель в программе BBC Newsnight.
По словам офицера полиции, Жизель изнасиловали не менее 200 раз. В ответ на это она сказала: «Это невозможно». «Я попросила стакан воды, потому что не могла говорить. Он [полицейский] хотел, чтобы я посмотрела еще видео, но я сказала: “Нет, я не могу больше. Я не могу”», — рассказала Жизель в интервью The New York Times.
Жизель была в шоке. Вскоре она согласилась подать заявление. Доминик признался полиции: „
«Я попал в порочный круг. Я понял, что со снотворным очень легко получить то, что я хотел, чего я не мог получить иначе, потому что это не было ее образом жизни».
Вернувшись домой, Жизель начала механически заниматься домашними делами: стирка, готовка, уборка. На следующий день приехали трое ее детей: Давид, Кэролин и Флориан. Пока Жизель думала о том, что семья будет есть на ужин, дети, находясь в шоке, начали обыскивать ящики отца — они решили «стереть этого человека из своей памяти» и выбросили вещи Доминика на свалку. Кэролин уничтожила семейные фотоальбомы и фотографии на стенах. Жизель же попросила «не ломать всё»: «Есть вещи, которые я хотела бы сохранить».
Через три дня дети увезли Жизель в Париж. Глядя на мать на вокзале, Давид понял, что «от ее прежней жизни остался только чемодан и ее собака». «Я понимала, что они хотят стереть всю эту часть своей жизни. Но если у меня отнимут последние пятьдесят лет, мне будет очень трудно продолжать жить», — думала Жизель.
Драма между Жизель и ее дочерью Кэролин
До ареста Кэролин считала отца «более материнским, чем мать»: как описывает The New Yorker, для нее он был чутким, заботливым; Жизель же всегда была более сдержанной.
В день ареста полиция показала Кэролин две ее фотографии, где она спала в обнаженном виде. Для Кэролин это стало доказательством, что она тоже жертва. Однако Жизель сомневалась в этом: она говорила, что «как мать, лично убеждена, что дочь не опьяняли и не подвергали насилию».
Осенью 2021 года об истории Жизель узнал один из французских таблоидов. Чтобы избежать внимания, она отправилась жить в доме дочери на острове Иль-де-Ре — одна. Изначально Жизель хотела, чтобы суд был закрытым, «ради психического здоровья». Но позже, готовясь к процессу, она передумала. Мысль о том, что она будет неделями заперта в комнате с десятками насильников в одиночестве, стала невыносимой.
Жизель призналась, что в более молодом возрасте у нее, возможно, не хватило бы смелости пойти на такой шаг из-за страха перед осуждением общества: „
«Возможно, в 70 лет стыд исчезает легче, потому что на тебя уже никто не обращает внимания. Я не знаю. Я не боялась ни своих морщин, ни своего тела»,
— говорила она.
Жизель сказала, что ни разу не пожалела о своем решении. «Это также стало посланием всем жертвам, которые не осмеливаются поступить так же Это может дать им часть той силы, которую я нашла в себе. Потому что внутри нас есть ресурсы, о которых мы даже не подозреваем», — сказала она BBC Newsnight.
Суд начался 2 сентября 2024 года. Доминик признал все обвинения. Однако почти все остальные 50 подсудимых отрицали свою вину, оправдываясь совершенно ужасными вещами и отказываясь признать, что в безжизненном состоянии Жизель не могла дать согласия на то, что они с ней делали.
«Однажды один из обвиняемых пристально смотрел на меня, пытаясь заставить меня опустить взгляд. Но я продолжала смотреть в ответ, пока он не опустил глаза. Наконец он понял, что я не сдамся. Все они пытались сломить меня», — вспоминает Жизель во время интервью с The New York Times.
В суде, когда адвокаты напрямую спросили Жизель, верит ли она в то, что Доминик насиловал и дочь, она сказала, что «ничего не исключает». Но потом прямо призналась: «Я предпочитаю не отвечать на этот вопрос». В этот момент Кэролин выбежала из зала. Позже девушка написала в собственных мемуарах: «Я была ее единственной дочерью. Она не должна была отпускать мою руку. Я никогда не испытывала такой боли».
Позже Жизель напишет в своей книге: «Я хотела помочь дочери, но не знала как. Я выбрала молчание, она требовала шума». В интервью The New York Times женщина призналась, что сочувствует Кэролин и всему, что ей пришлось пережить: „
«Правда в том, что Кэролин пережила невероятную боль. Я глубоко сочувствую ее страданиям, потому что это затянувшееся сомнение — неизбежный ад. Нет ответов».
Доминик в суде отрицал насилие над дочерью. Во время процесса Кэролин, как пишет The New Yorker, чувствовала себя невидимой. В суде она сказала: «Я сразу поняла, что я тоже жертва, но думала только о матери. Единственная разница между нами — у нее есть доказательства».
В итоге в декабре прошлого года, как рассказывала «Новая-Европа», суд приговорил Доминика к 20 годам лишения свободы. Его сообщникам — более чем 50 мужчинам, которые насиловали Жизель, — дали от трех до 15 лет тюрьмы.
Жизнь после суда
Вскоре Кэролин и ее брат Давид перестали общаться с Жизель. Лишь Флориан, третий ребенок, остался рядом с матерью. «Страдания не обязательно объединяют семью. Нужно понимать — это как взрыв, который сметает всё на своем пути. Мы пытаемся оправиться, каждый по-своему и в свое время», — сказала Жизель в интервью The New York Times.
В конце статьи The New Yorker упоминается, что к моменту выхода книги Жизель они с Кэролин начали разговаривать по телефону и пытаться восстанавливать отношения. Но будущее всё еще остается неопределенным.
В разговоре с BBC Newsnight Жизель призналась, что отказывается от идеи полностью отречься от жизни, которую она провела со своим бывшим мужем: «Чтобы жить, мне нужно верить, что 50 лет, проведенные с мистером Пеликотом, не были просто ложью. Иначе это всё равно как если бы я умерла. Как будто меня больше не существует», — заявила она.

Академик Александр Чубарьян мало известен широкой публике, при том что он старожил и ключевая фигура российской исторической науки. Или, вернее, научной бюрократии. В этом году он будет праздновать 95-летний юбилей, кандидатскую диссертацию он защитил в 1959 году, первая монография вышла в 1964-м. Владимир Мединский тогда еще не родился, а Владимир Путин был подростком из питерских дворов. В 1990-х и 2000-х Чубарьян приглашал в Россию западных историков, налаживал сотрудничество с Францией и другими западными странами, создал центр гендерных исследований, осуждал Советский Союз за оккупацию стран Балтии и Сталина — за репрессии. Сегодня он призывает учителей в Донбассе доносить правду о российско-украинских отношениях, рассуждает о кризисе либерального миропорядка и возлагает ответственность за войну на Запад. Историк и политолог Константин Пахалюк поговорил с более чем пятнадцатью российскими и зарубежными историками, чтобы понять, как и почему академический исследователь высокого ранга согласился быть на вторых ролях у Владимира Мединского. Многие из собеседников попросили об анонимности, потому в тексте они фигурируют под условными псевдонимами.
Первоклассный вассал
В 2025 году, вручая Чубарьяну очередную Государственную премию, Владимир Путин заявил: «Многогранная деятельность академика Чубарьяна, в том числе участие в создании единого школьного учебника по истории, — это образец труда ученого как служения человечеству во имя просвещения, ради поиска истины».
На сайте президента России Чубарьян упоминается тридцать раз. В 2006 году Путин лично поздравлял его с 75-летним юбилеем, а спустя пять лет Медведев — с 80-летием. Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством», ордена Почета, неоднократный лауреат Государственных премий — такому официальному признанию позавидует любой позднесоветский номенклатурщик. На волне демократических преобразований перестройки, в 1988 году, Чубарьян был избран директором Института всеобщей истории (ИВИ) РАН, одного из ключевых научных учреждений страны. Спустя 27 лет, в 2015-м, он стал его научным руководителем, сохранив серьезное влияние на внутренние дела.
По средневзвешенному мнению моих собеседников, управленческое долгожительство академика Чубарьяна объясняется двумя вещами: с одной стороны, он всегда дружил с властью и чувствовал новые веяния, менялся вместе с госаппаратом, не доходя при этом до оголтелости; с другой — умел ценить таланты, не заедая подчиненных и давая свободу для научного творчества.
Один из крупнейших и выдающихся историков (далее — историк А), в свое время тесно связанный с ИВИ РАН, иллюстрирует эту двойственность:
— Для него основной вопрос — сохранение статуса института в глазах «руководства» и коллег по цеху. „
Его очень беспокоило, как к институту относятся «наверху». Он мог устроить сотруднику разнос из-за одного слова в монографии, которое не понравилось кому-то на Старой площади
(то есть в администрации президента. — Прим. ред.), но при этом никаких реальных «оргвыводов» не делалось. Обещания немедленно уволить того или иного «провинившегося» оставались только на словах. Вообще, он всегда стремился защищать своих сотрудников.
Работавший в институте в 1990–2000-е годы историк Л вспоминает:
— У меня сложилось впечатление, что полугласно он руководствовался принципом: я вас кормить не могу, но я не мешаю кормиться на стороне. Получил заграничный грант? Молодец, езжай. Устроился на стипендию? Пожалуйста. Против совместительства не возражал. Меня ни разу не просили делиться грантами, хотя в других учреждениях откусывали до 40%. Он всегда ходил в одном и том же коричневом костюме, немодном, не первой свежести, и только один раз видел его служебную машину, белую «Волгу». На рубеже 1990–2000-х директор ездит не на мерседесе — это показательно, что он не шикует, когда у него сотрудники не шикуют. Был один смешной случай, когда-то кто-то за казенный счет съездил на конференцию на Фиджи: Чубарьян по этому поводу ругался, так как ясно, что истинная цель там была далека от науки.
Сохранению положения способствовали и личные качества Чубарьяна.
— Он куртуазен, обходителен, хороший дипломат, никогда не слышал, чтобы он на кого-то орал или чтобы люди боялись его. В нем не было ничего имперского или советского. Залог его успеха — феноменальное здоровье и высокая работоспособность, — утверждает историк, защищавшийся в ИВИ РАН (историк Д).
Историк А рассказывает, что при подготовке «Российской исторической энциклопедии» (18 томов вышли в 2015–2024 годах) Чубарьян, «что называется, постоянно держал руку на пульсе в ходе работы. Конечно, он назначил ответственных по отдельным разделам. Но при этом сам вычитывал статьи, которые могли получить негативный отклик “наверху”, заставлял их править и жестко следил за графиком подготовки статей (от этого зависело финансирование). Я был свидетелем, когда он чуть не уволил одного из ответственных, который этот график нарушил».
Те собеседники, которые взаимодействовали с ним в 1990–2000-е годы, склонны говорить о том, что Чубарьян воспринимался тогда как прогрессивный руководитель, однако другие историки, особенно вошедшие в науку уже 2010-е годы, отзываются о нем с большей прохладой и склонны воспринимать его как бюрократический реликт. Ряд опрошенных отказались считать Чубарьяна именно придворным историком или тем, кто шел на компромиссы ради защиты подчиненных, полагая, что его положение было более автономным, а сотрудничество с властью — добровольным.
— Он первоклассный вассал, сюзереном которого является государство, он служит и подчиняется ему, а историческая наука в России — его вотчина, — утверждает доктор исторических наук, в прошлом директор одного из институтов (историк С). Схожим образом историк Л называет его лукавым царедворцем, который заседает в тысяче комиссий:
— Он придворный не в смысле «чего изволите?» — он вельможа, он вхож, имеет рычаги и влияние, имеет информацию, что опасно или нет, на что дадут деньги, — вероятно, это и обусловливает границы свободы, которые существовали в институте. Как утверждает тот же собеседник: — Кто что пишет — это личное дело ученого, пока это не затрагивает болезненные точки.
Человек, который не мешает
В оценке того, какие плоды принесла политика Чубарьяна, мои собеседники разошлись.
Одни, в том числе работавшие или защищавшиеся в институте, не считают, что за время его руководства удалось достичь научных результатов, которыми можно было бы гордиться. Другие, наоборот, подчеркивают заслуги, правда, обычно относят их к предыдущим десятилетиям.
Как рассказывает историк С, в конце 1980-х годов Чубарьян приглашал в Институт представителей французской «Школы анналов» (важнейшее направление в исторической науке, стремящейся к «тотальному» описанию обществ, например, история ментальностей, длинных циклов и пр.), а также поддерживал близкого к ним медиевиста Арона Гуревича, который с 1989 года выпускал легендарный журнал-ежегодник «Одиссей». Для тех времен это было действительно новым веянием.
В 1990-е годы, при резком недостатке финансирования, Чубарьяну удалось сохранить институт, который, особенно на фоне Института российской истории РАН при академике Андрее Сахарове (1993–2010), действительно выделялся открытостью новым веяниям.
По утверждению историка А, достижениями стали и многочисленные сборники документов, и развитие новых направлений: историческая антропология, история идей, интеллектуальная история, история частной жизни и повседневности и гендерные исследования (последними даже занимался отдельный центр). „
— При непосредственном содействии Чубарьяна удалось подготовить уникальную пятитомную хрестоматию «Древняя Русь в свете зарубежных источников»,
— говорит мой собеседник. — Именно он смог привлечь в ИВИ ряд выдающихся историков или создать комфортные условия для тех, кто уже был в штате. Показательно в этом отношении появление в ИВИ РАН Отдела истории Византии и Восточной Европы: воспользовавшись конфликтом этого коллектива с руководством Института российской истории, Чубарьян принял отдел в полном составе, и уже позднее, когда ситуация там наладилась, люди не захотели возвращаться. Если попытаться дать ему самую краткую характеристику, то я бы сказал так: он блестящий администратор и мастер компромиссов высочайшего уровня. В Институте работали люди с различными, порой диаметрально противоположными взглядами, и ему удавалось сглаживать внутренние конфликты.
По мнению историка С, Чубарьян «давал развиваться тем, кто мог развиваться и создавать научные сети. Я не думаю, что он создатель творческих коллективов, но он поддерживал и охранял, не мешал, гордился». Как добавляет историк Л, «про постановку цели где-то в 2000-е я слышал от него только одно: “За истекший год мы убедили власть в нашей полезности, и наша задача — эту убежденность крепить”».
Вероятно, одним из факторов, определявших такую стратегию Чубарьяна, являлось недофинансирование науки, особенно гуманитарных направлений. По утверждению историков, если в 1990-е годы зарплаты были весьма скромными, то в 2000-е годы пошел их рост (который, правда, не все заметили).
ИВИ РАН Чубарьян не ограничивался. Историк С подчеркивает его страсть к экспансии:
— Он пытался захватить учебники, вузы, проекты, телевидение, издательства, МИД, архивы. По возможности влиять на программы, школьные учебники, убеждать вышестоящие инстанции в том, что именно он знает, как надо.
В начале 1990-х он был среди учредителей ГАУГН (Государственного академического университета гуманитарных наук), долго работал там ректором, остался президентом. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
В 2010-е годы фактически возглавляет процесс написания Историко-культурного стандарта. С образованием Российского исторического общества (под руководством Сергея Нарышкина, ныне руководителя СВР) выступил его сопредседателем. От РВИО Мединского он долго дистанцировался, однако в 2024-м вошел в состав президиума научного совета. Впрочем, перечень различных общественных ассоциаций, комитетов или советов при органах госвласти, где Чубарьян председательствует, заседает или каким-то образом участвует, можно продолжать бесконечно. „
— Чубарьян явно гордится и наслаждается ролью «королевского историка», но для людей со стороны он хоть какой-то противовес циничному и чужому Мединскому,
— подытоживает историк Г, участвовавший в проектах ИВИ в конце 2000-х.
Впрочем, когда возникла необходимость, Чубарьян Мединскому помог. В 2017 году он явился на заседание Экспертного совета Высшей аттестационной комиссии и призвал не лишать тогда еще министра культуры научной степени из-за ненаучности его творения. Дескать, это откроет «ящик Пандоры». Действительно, если порой защиту проходят откровенно слабые работы «нужных аспирантов» (необязательно высокопоставленных — например, не очень талантливых, но трудолюбивых и в научной повседневности очень полезных лаборантов), то сама возможность оспаривать степень за качество текста может сильно аукнуться. Поразительными образом деформация профессиональных стандартов отчасти спасла диссертацию Мединского.
Тем не менее за десятилетия нахождения ученого на высшем административно-историческом посту фамилия Чубарьяна довольно редко звучала в связи со скандалами. Едва ли не единственный из них пришелся уже на 2010-е годы и связан с Ильягу Уриловым, который в 2005 году создал в ИВИ РАН центр по изучению социал-демократии, а в 2008 году, отчасти с подачи Чубарьяна, был избран в академики. Его научные заслуги вызывают вопросы, однако благодаря «Диссернету» не оставляет сомнений его научное руководство (консультирование): семь липовых кандидатских и докторских диссертаций.
Мои собеседники говорят, что причины научной карьеры Урилова объясняются его успехами в бизнес-сфере. Как пояснил историк А, «насколько я понимаю, это был источник внебюджетных средств не только для ИВИ, но и для руководства РАН в целом». По открытым источникам, в начале 2000-х Урилов учредил издательство «Любимая Россия», которое специализировалось на выпуске исторических книг. Уже много позже он стал собственником ООО «Вирсавия», зарегистрированном в уже аннексированном Крыму и предоставляющем арендные услуги, и ООО «Квант», которое занимается комплексным обслуживанием помещений.
В 2011 году в интервью «Радио Свобода» историк Вадим Телицын рекламировал упомянутое издательство, где сам и работал. Ведущий Иван Толстой отрекомендовал его как плодовитого исследователя, автора биографий Распутина, Скорцени, Теслы, а также книг с такими многообещающими названиями, как «Гитлер в Антарктиде» и «Святой Грааль и Третий рейх». По совпадению, Телицын также является научным сотрудником (на данный момент — ведущим) ИВИ РАН и клиентом «Диссернета» как соучастник защит списанных диссертаций. Других подчиненных Чубарьяна в этой базе данных не числится.
Как историк неизвестен
К исследовательским качествам самого Чубарьяна почти все мои собеседники относятся скептически.
— Я ни от одного историка не слышал, чтобы его называли серьезным ученым, который бы что-то открыл в науке. Если посмотреть его кандидатскую и докторскую, защищенные в советское время, то это были весьма конъюнктурные темы, — утверждает доктор исторических наук, главный редактор «Исторической экспертизы» Сергей Эрлих. (Кандидатская Чубарьяна была посвящена Брестскому миру, а докторская — роли Ленина в формировании советской внешней политики.) Как дипломатично отмечает историк С, Чубарьян никогда не кичился научными заслугами и не стремился выглядеть крупным ученым.
Согласно Российскому индексу научного цитирования, у Чубарьяна 145 публикаций при довольно хорошем, но не выдающимся индексе цитирования — 15. Эта наукометрическая система создавалась в 2000-е годы, и можно предположить, что она отражает достижения лишь за последние двадцать лет.
Среди самых востребованных работ — авторские монографии Чубарьяна. Первая вышла еще в 1964 году и посвящена Брестскому миру: мои собеседники, в том числе сразу несколько специалистов по эпохе, говорят, что она полностью укладывается в тогдашний официальный нарратив и давно устарела. Две следующие книги, о европейской идее и российском европеизме, увидели свет, соответственно, в 1987 и 2006 годах — в преддверии и на пике «евроинтеграции» российской исторической академии на Западе. Спустя два года, на фоне нарастающей политизации истории Второй мировой, появилась монография о международном кризисе 1939–1941 годов.
Дмитрий Дубровский, преподаватель магистратуры по российским исследованиям Карлова университета, профессор Свободного университета, положительно оценивает поздние исследования Чубарьяна: „
— Мне кажется, его личные заслуги в историографии значительны именно теми работами, которыми он вставлял историю России, Советского Союза в общеевропейские рамки. Он ведь отстаивал идею, что наша страна — часть европейской политической истории.
Куда более скептичен историк С:
— Я не слышал, чтобы работы Чубарьяна о европеизации читали или опирались на них.
Дубровский акцентирует его роль в нормализации российской исторической науки и выстраивание международных связей. Историк Г уточняет:
— Именно Франция на рубеже тысячелетий — а не США или Германия — мне казалась ориентиром для его института. На мой взгляд внешнего наблюдателя, примерно до 2013 года ИВИ действительно был более открытым и инновационным.
Историк А соглашается:
— Чубарьян поддерживал реноме Института, в том числе у зарубежных коллег. Он не только создал Ассоциацию руководителей институтов истории стран СНГ, но и несколько двусторонних рабочих комиссий историков: российско-украинскую (от чего отказались Институт славяноведения и Институт российской истории РАН), российско-польскую, российско-литовскую, российско-германскую и другие. Результатом работы этих комиссий стал целый ряд совместных проектов, получивших высокие оценки в России и за рубежом.
Заслуги этих комиссий состоят в том, что удалось «уточнить целый ряд вопросов, связанных с восприятием и освещением совместной истории. Так, стало ясно, что можно написать с поляками общий школьный учебник истории, а с украинцами — нет. Поэтому с Украиной написали очерки истории своих стран: “Историю Украины” издали в России, а “Историю России” — в Киеве на украинском. Тексты, кстати, согласовывали на правительственном уровне в Киеве с участием Черномырдина».
Подробнее о наследии работы российско-украинской комиссии рассказывает украинский историк Юрий Латыш:
— Чубарьяна всегда воспринимали как представителя официальной российской историографии. Именно он и его институт выступали партнером Института истории Украины НАН Украины. Договор о сотрудничестве был заключен еще в 2001 году. Был проведен ряд научных конференций, в 2003 году создана комиссия историков. Но камнем преткновения стало желание России повлиять на содержание украинских учебников. К тому же любые попытки согласовывать оценки прошлого с Москвой вызывали виток политического противостояния внутри Украины и объявлялись предательством. Все попытки написания общего учебника окончились провалом. Зато в 2012 году вышло пособие для учителей истории двух стран «Россия и Украина на перекрестках истории», в которое вошли темы, не вызывавшие больших разногласий в историографиях двух стран: Чубарьян называл его «прорывом в отношениях российско-украинских историков». В 2014 году все отношения были разорваны, и интерес в Украине к российской историографии сегодня не приветствуется.
Однако участие в таких проектах всё равно не вело к восприятию Чубарьяна как ученого. Так, американский профессор-историк признает:
— Только немногие американские специалисты обращают внимание на руководителей крупных институтов РАН. А с начала войны они полностью списали таких людей, считая их лишь академическим прикрытием для Путина. Но, как я уже сказал, вообще найдется немного специалистов, которые знали бы о Чубарьяне что-либо, кроме самых общих сведений.
Схожим образом отзываются представители других зарубежных академических сообществ. Израильский историк Второй мировой Яков Фальков:
— Лично я слышал, что такой персонаж существует где-то в России. Но ничего из его уникального эпистолярного наследия никогда не читал. Не уверен, что у моих местных и западных коллег ситуация сильно иная.
Французский славист Вероника Жобер:
— В начале 2010-х годов Чубарьян активно участвовал в разных программах культурного и академического обмена между Францией и Россией. На французский язык переведено несколько его книг, но самим французам, вообще, он, по-моему, совсем не известен, разве что историкам-русистам.
Немецкий историк Дмитрий Стратиевский: „
— До 2022-го его действительно более-менее знали в академическом мире Германии, не столько за научные заслуги, а потому что российская сторона продвигала его практически везде.
Немцы со свойственной им тогда уступчивостью соглашались, но скорее воспринимали его как «обязательного администратора».
Другими словами, международная известность Чубарьяна — функция от усилий российского государства по продвижению российских официальных академических организаций на международной арене. Внутри российского научного мира это даже типично, что человек без выдающихся научных заслуг становится академиком. Как рассказывает историк А, «мы с моим другом, очень хорошим историком, сидели на заседании отделения РАН, и он спросил: “Можешь сказать, кто из этих академиков какими проблемами занимается?” Смогли назвать только трех или четырех. Зато могли назвать должности почти всех остальных».
Ситуация, которая сейчас сложилась
С началом полномасштабной агрессии Чубарьян не бросился в первых рядах поддерживать завоевание Украины, но и критиковать его, разумеется, не стал — и не промолчал. В 2023 году он согласился выступить соавтором Мединского в новых «единых учебниках» всеобщей истории, а обновление учебного курса объяснял витиевато: «Ситуация, которая сейчас сложилась, требует корректировки старых учебников».
Первые пособия, для 10–11 классов, были наспех написаны к осени 2023 года и, как заметил рецензировавший их учитель истории Василий Кузнецов, отличаются полонофобией и отказом от каких-либо критических оценок в адрес СССР. В некоторых случаях дуэт Мединского и Чубарьяна, как я уже отмечал, доходит до откровенной конспирологии. Так, восстание в Венгрии 1956 года объясняется происками Запада и участников «геноцида советского народа». Повторяется миф, будто СССР вторгся в Афганистан из-за реального стремления США построить там базы НАТО. Война 2008 года против Грузии оправдывается тем, что российская армия «просто» не дала захватить Абхазию и Южную Осетию.
В тех случаях, когда Чубарьян выступает самостоятельно, он остается весьма разборчивым в публичных комментариях, не выходя за рамки общей лояльности.
Государство хочет «культурно интегрировать» оккупированные территории? Вот Чубарьян пишет предисловие к спецвыпуску журнала «Родина» «Классный наставник»: «Время ставит перед учителями Донбасса и других новых российских территорий России серьезные, государственные задачи. Главная из них — донести до учеников правду об истории Украины и России».
Власти провозглашают поворот на Восток? Вот он соглашается с китайскими историками, что начало Второй мировой можно датировать 1930-ми годами, интервенцией Японии в Китай.
Власти заигрывают с образами империи? Вот Чубарьян призывает переосмыслить отношение к империям, а затем утверждает, что понятие «колониализм» к России и СССР вообще не применимо: «Оно возникло, когда формировались классические колониальные империи, такие как Англия и Франция, а потом — Германия и Испания, Португалия, Голландия. Мы считаем, что сравнение этих империй и их политики с Россией некорректно».
Чиновники решили переписать учебник обществознания? Вот он заявляет, дескать, действительно, имеющиеся слишком аморфны, с большим количеством теоретических рассуждений.
Пропаганда рассказывает о том, как на Западе хотят «отнять нашу победу» во Второй мировой? На эту тему Чубарьян дает целое интервью, ни слова не сказав о том, как историю извращают в самой России. Ладно уж придумали «геноцид советского народа», так ведь и научный руководитель РВИО Михаил Мягков договорился до того, что в Катыни польские военнопленные были расстреляны не сотрудниками НКВД, а нацистами.
От антидекабристской кампании, впрочем, Чубарьян публично дистанцировался, посетовал на отсутствие консенсуса и даже раскритиковал ее завуалированно: «Но в начале 1990-х начался тотальный пересмотр российской истории с попыткой отменить всё, что было положительного в России, под эту метлу попали и декабристы».
Чубарьян максимально стремится сохранить видимость академизма и отстраненности. Однако то и дело у него проскакивают идеологические штампы: «из-за рубежа идут попытки политизировать историю», «идет кризис либерального мироустройства», «возрождение нацистской идеологии, которое мы замечаем сегодня», «попытки в Западной Европе и США изменить отношение к семье как союзу мужчины и женщины». „
Называя текущую войну «ситуацией», он, конечно, возлагает всю ответственность на Запад и «отказ от конструктивных соглашений с Россией».
Это уже не тот Чубарьян, который, например, в 2005 году со страниц «России в глобальной политике», при общих реверансах лояльности и активном неприятии идеи покаяния за преступления сталинского времени, всё же осмеливался заявлять, что «Советский Союз осуществил аннексию, а затем и оккупацию стран Прибалтики», что у Сталина были «имперские настроения», а о коллаборационизме вообще рассуждал в рефлексивном ключе: «И всё же столь значительное число людей, переметнувшихся к врагу, заставляет задуматься не только о моральных корнях предательства, но и о самой политике, проводимой в 1930-е годы руководством СССР, о ее реальной поддержке гражданами».
Ориентация на сюзерена
Что стоит за подобной трансформацией Чубарьяна, когда демократически избранный директор не просто засиживается, но и становится «мягким соучастником» милитаристской пропаганды? Этот вопрос разделил моих собеседников.
— Это свойственно всем начальникам нашего времени, которые подписывают очень неприятные вещи: они берут на себя груз, который бы мог лечь на других людей, — рассуждает историк Д.
Другой историк, продолжающий работать в России, более критичен:
— Институты академии наук — это не самое популярное место среди ученых. Да, по какой-то инерции, формально это всё еще престижно, но фактически весьма сомнительно. Поэтому я не понимаю, что Чубарьян отстаивает, кроме своего статуса. В его возрасте пора бы подумать о вечном. „
— Меняется Россия — меняется и Чубарьян, — говорит историк С. — Он продолжает ориентироваться на сюзерена, жертвуя репутацией.
— Как мне кажется, сегодня он пытается сохранить то, что еще можно, — добавляет Дмитрий Дубровский. — Вопрос — какой ценой. То, что он делает сегодня, предает то, что он делал раньше. Его чудовищная роль в идеологии и фальсификациях, таких как [новые] учебники истории, заставляет оценивать его как предателя. Вероятно, он считает это вынужденным поведением, восстановлением практик позднесоветского периода.
Иными словами, здесь мы видим последствия долгих лет компромиссов. В условиях нарастающего авторитаризма усиление личных позиций шло за счет деградации институтов и их автономии, что в 2022 году позволило сделать их соучастниками производства идеологии, оправдывающей агрессию. На протяжении десятилетий Чубарьян был видной фигурой на научно-историческом небосклоне России, однако сегодня он согласился играть на вторых ролях при Мединском, наработанной репутацией прикрывая конспирологические теории под видом «учебника истории».
Впрочем, в отношении лично Чубарьяна не очень понятно, было ли что предавать. Как замечает историк С, «у него не было таланта ученого, потому и нет проблемы, что он продал свой талант власти».

Академик Александр Чубарьян мало известен широкой публике, при том что он старожил и ключевая фигура российской исторической науки. Или, вернее, научной бюрократии. В этом году он будет праздновать 95-летний юбилей, кандидатскую диссертацию он защитил в 1959 году, первая монография вышла в 1964-м. Владимир Мединский тогда еще не родился, а Владимир Путин был подростком из питерских дворов. В 1990-х и 2000-х Чубарьян приглашал в Россию западных историков, налаживал сотрудничество с Францией и другими западными странами, создал центр гендерных исследований, осуждал Советский Союз за оккупацию стран Балтии и Сталина — за репрессии. Сегодня он призывает учителей в Донбассе доносить правду о российско-украинских отношениях, рассуждает о кризисе либерального миропорядка и возлагает ответственность за войну на Запад. Историк и политолог Константин Пахалюк поговорил с более чем пятнадцатью российскими и зарубежными историками, чтобы понять, как и почему академический исследователь высокого ранга согласился быть на вторых ролях у Владимира Мединского. Многие из собеседников попросили об анонимности, потому в тексте они фигурируют под условными псевдонимами.
Первоклассный вассал
В 2025 году, вручая Чубарьяну очередную Государственную премию, Владимир Путин заявил: «Многогранная деятельность академика Чубарьяна, в том числе участие в создании единого школьного учебника по истории, — это образец труда ученого как служения человечеству во имя просвещения, ради поиска истины».
На сайте президента России Чубарьян упоминается тридцать раз. В 2006 году Путин лично поздравлял его с 75-летним юбилеем, а спустя пять лет Медведев — с 80-летием. Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством», ордена Почета, неоднократный лауреат Государственных премий — такому официальному признанию позавидует любой позднесоветский номенклатурщик. На волне демократических преобразований перестройки, в 1988 году, Чубарьян был избран директором Института всеобщей истории (ИВИ) РАН, одного из ключевых научных учреждений страны. Спустя 27 лет, в 2015-м, он стал его научным руководителем, сохранив серьезное влияние на внутренние дела.
По средневзвешенному мнению моих собеседников, управленческое долгожительство академика Чубарьяна объясняется двумя вещами: с одной стороны, он всегда дружил с властью и чувствовал новые веяния, менялся вместе с госаппаратом, не доходя при этом до оголтелости; с другой — умел ценить таланты, не заедая подчиненных и давая свободу для научного творчества.
Один из крупнейших и выдающихся историков (далее — историк А), в свое время тесно связанный с ИВИ РАН, иллюстрирует эту двойственность:
— Для него основной вопрос — сохранение статуса института в глазах «руководства» и коллег по цеху. „
Его очень беспокоило, как к институту относятся «наверху». Он мог устроить сотруднику разнос из-за одного слова в монографии, которое не понравилось кому-то на Старой площади
(то есть в администрации президента. — Прим. ред.), но при этом никаких реальных «оргвыводов» не делалось. Обещания немедленно уволить того или иного «провинившегося» оставались только на словах. Вообще, он всегда стремился защищать своих сотрудников.
Работавший в институте в 1990–2000-е годы историк Л вспоминает:
— У меня сложилось впечатление, что полугласно он руководствовался принципом: я вас кормить не могу, но я не мешаю кормиться на стороне. Получил заграничный грант? Молодец, езжай. Устроился на стипендию? Пожалуйста. Против совместительства не возражал. Меня ни разу не просили делиться грантами, хотя в других учреждениях откусывали до 40%. Он всегда ходил в одном и том же коричневом костюме, немодном, не первой свежести, и только один раз видел его служебную машину, белую «Волгу». На рубеже 1990–2000-х директор ездит не на мерседесе — это показательно, что он не шикует, когда у него сотрудники не шикуют. Был один смешной случай, когда-то кто-то за казенный счет съездил на конференцию на Фиджи: Чубарьян по этому поводу ругался, так как ясно, что истинная цель там была далека от науки.
Сохранению положения способствовали и личные качества Чубарьяна.
— Он куртуазен, обходителен, хороший дипломат, никогда не слышал, чтобы он на кого-то орал или чтобы люди боялись его. В нем не было ничего имперского или советского. Залог его успеха — феноменальное здоровье и высокая работоспособность, — утверждает историк, защищавшийся в ИВИ РАН (историк Д).
Историк А рассказывает, что при подготовке «Российской исторической энциклопедии» (18 томов вышли в 2015–2024 годах) Чубарьян, «что называется, постоянно держал руку на пульсе в ходе работы. Конечно, он назначил ответственных по отдельным разделам. Но при этом сам вычитывал статьи, которые могли получить негативный отклик “наверху”, заставлял их править и жестко следил за графиком подготовки статей (от этого зависело финансирование). Я был свидетелем, когда он чуть не уволил одного из ответственных, который этот график нарушил».
Те собеседники, которые взаимодействовали с ним в 1990–2000-е годы, склонны говорить о том, что Чубарьян воспринимался тогда как прогрессивный руководитель, однако другие историки, особенно вошедшие в науку уже 2010-е годы, отзываются о нем с большей прохладой и склонны воспринимать его как бюрократический реликт. Ряд опрошенных отказались считать Чубарьяна именно придворным историком или тем, кто шел на компромиссы ради защиты подчиненных, полагая, что его положение было более автономным, а сотрудничество с властью — добровольным.
— Он первоклассный вассал, сюзереном которого является государство, он служит и подчиняется ему, а историческая наука в России — его вотчина, — утверждает доктор исторических наук, в прошлом директор одного из институтов (историк С). Схожим образом историк Л называет его лукавым царедворцем, который заседает в тысяче комиссий:
— Он придворный не в смысле «чего изволите?» — он вельможа, он вхож, имеет рычаги и влияние, имеет информацию, что опасно или нет, на что дадут деньги, — вероятно, это и обусловливает границы свободы, которые существовали в институте. Как утверждает тот же собеседник: — Кто что пишет — это личное дело ученого, пока это не затрагивает болезненные точки.
Человек, который не мешает
В оценке того, какие плоды принесла политика Чубарьяна, мои собеседники разошлись.
Одни, в том числе работавшие или защищавшиеся в институте, не считают, что за время его руководства удалось достичь научных результатов, которыми можно было бы гордиться. Другие, наоборот, подчеркивают заслуги, правда, обычно относят их к предыдущим десятилетиям.
Как рассказывает историк С, в конце 1980-х годов Чубарьян приглашал в Институт представителей французской «Школы анналов» (важнейшее направление в исторической науке, стремящейся к «тотальному» описанию обществ, например, история ментальностей, длинных циклов и пр.), а также поддерживал близкого к ним медиевиста Арона Гуревича, который с 1989 года выпускал легендарный журнал-ежегодник «Одиссей». Для тех времен это было действительно новым веянием.
В 1990-е годы, при резком недостатке финансирования, Чубарьяну удалось сохранить институт, который, особенно на фоне Института российской истории РАН при академике Андрее Сахарове (1993–2010), действительно выделялся открытостью новым веяниям.
По утверждению историка А, достижениями стали и многочисленные сборники документов, и развитие новых направлений: историческая антропология, история идей, интеллектуальная история, история частной жизни и повседневности и гендерные исследования (последними даже занимался отдельный центр). „
— При непосредственном содействии Чубарьяна удалось подготовить уникальную пятитомную хрестоматию «Древняя Русь в свете зарубежных источников»,
— говорит мой собеседник. — Именно он смог привлечь в ИВИ ряд выдающихся историков или создать комфортные условия для тех, кто уже был в штате. Если попытаться дать самую краткую характеристику Чубарьяну, то я бы сказал так: он блестящий администратор и мастер компромиссов высочайшего уровня. Показательно в этом отношении появление в ИВИ РАН Отдела истории Византии и Восточной Европы: воспользовавшись конфликтом этого коллектива с руководством Института российской истории, Чубарьян принял отдел в полном составе, и уже позднее, когда ситуация там наладилась, люди не захотели возвращаться. Если попытаться дать ему самую краткую характеристику, то я бы сказал так: он блестящий администратор и мастер компромиссов высочайшего уровня. В Институте работали люди с различными, порой диаметрально противоположными взглядами, и ему удавалось сглаживать внутренние конфликты.
По мнению историка С, Чубарьян «давал развиваться тем, кто мог развиваться и создавать научные сети. Я не думаю, что он создатель творческих коллективов, но он поддерживал и охранял, не мешал, гордился». Как добавляет историк Л, «про постановку цели где-то в 2000-е я слышал от него только одно: “За истекший год мы убедили власть в нашей полезности, и наша задача — эту убежденность крепить”».
Вероятно, одним из факторов, определявших такую стратегию Чубарьяна, являлось недофинансирование науки, особенно гуманитарных направлений. По утверждению историков, если в 1990-е годы зарплаты были весьма скромными, то в 2000-е годы пошел их рост (который, правда, не все заметили).
ИВИ РАН Чубарьян не ограничивался. Историк С подчеркивает его страсть к экспансии:
— Он пытался захватить учебники, вузы, проекты, телевидение, издательства, МИД, архивы. По возможности влиять на программы, школьные учебники, убеждать вышестоящие инстанции в том, что именно он знает, как надо.
В начале 1990-х он был среди учредителей ГАУГН (Государственного академического университета гуманитарных наук), долго работал там ректором, остался президентом. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
В 2010-е годы фактически возглавляет процесс написания Историко-культурного стандарта. С образованием Российского исторического общества (под руководством Сергея Нарышкина, ныне руководителя СВР) выступил его сопредседателем. От РВИО Мединского он долго дистанцировался, однако в 2024-м вошел в состав президиума научного совета. Впрочем, перечень различных общественных ассоциаций, комитетов или советов при органах госвласти, где Чубарьян председательствует, заседает или каким-то образом участвует, можно продолжать бесконечно. „
— Чубарьян явно гордится и наслаждается ролью «королевского историка», но для людей со стороны он хоть какой-то противовес циничному и чужому Мединскому,
— подытоживает историк Г, участвовавший в проектах ИВИ в конце 2000-х.
Впрочем, когда возникла необходимость, Чубарьян Мединскому помог. В 2017 году он явился на заседание Экспертного совета Высшей аттестационной комиссии и призвал не лишать тогда еще министра культуры научной степени из-за ненаучности его творения. Дескать, это откроет «ящик Пандоры». Действительно, если порой защиту проходят откровенно слабые работы «нужных аспирантов» (необязательно высокопоставленных — например, не очень талантливых, но трудолюбивых и в научной повседневности очень полезных лаборантов), то сама возможность оспаривать степень за качество текста может сильно аукнуться. Поразительными образом деформация профессиональных стандартов отчасти спасла диссертацию Мединского.
Тем не менее за десятилетия нахождения ученого на высшем административно-историческом посту фамилия Чубарьяна довольно редко звучала в связи со скандалами. Едва ли не единственный из них пришелся уже на 2010-е годы и связан с Ильягу Уриловым, который в 2005 году создал в ИВИ РАН центр по изучению социал-демократии, а в 2008 году, отчасти с подачи Чубарьяна, был избран в академики. Его научные заслуги вызывают вопросы, однако благодаря «Диссернету» не оставляет сомнений его научное руководство (консультирование): семь липовых кандидатских и докторских диссертаций.
Мои собеседники говорят, что причины научной карьеры Урилова объясняются его успехами в бизнес-сфере. Как пояснил историк А, «насколько я понимаю, это был источник внебюджетных средств не только для ИВИ, но и для руководства РАН в целом». По открытым источникам, в начале 2000-х Урилов учредил издательство «Любимая Россия», которое специализировалось на выпуске исторических книг. Уже много позже он стал собственником ООО «Вирсавия», зарегистрированном в уже аннексированном Крыму и предоставляющем арендные услуги, и ООО «Квант», которое занимается комплексным обслуживанием помещений.
В 2011 году в интервью «Радио Свобода» историк Вадим Телицын рекламировал упомянутое издательство, где сам и работал. Ведущий Иван Толстой отрекомендовал его как плодовитого исследователя, автора биографий Распутина, Скорцени, Теслы, а также книг с такими многообещающими названиями, как «Гитлер в Антарктиде» и «Святой Грааль и Третий рейх». По совпадению, Телицын также является научным сотрудником (на данный момент — ведущим) ИВИ РАН и клиентом «Диссернета» как соучастник защит списанных диссертаций. Других подчиненных Чубарьяна в этой базе данных не числится.
Как историк неизвестен
К исследовательским качествам самого Чубарьяна почти все мои собеседники относятся скептически.
— Я ни от одного историка не слышал, чтобы его называли серьезным ученым, который бы что-то открыл в науке. Если посмотреть его кандидатскую и докторскую, защищенные в советское время, то это были весьма конъюнктурные темы, — утверждает доктор исторических наук, главный редактор «Исторической экспертизы» Сергей Эрлих. (Кандидатская Чубарьяна была посвящена Брестскому миру, а докторская — роли Ленина в формировании советской внешней политики.) Как дипломатично отмечает историк С, Чубарьян никогда не кичился научными заслугами и не стремился выглядеть крупным ученым.
Согласно Российскому индексу научного цитирования, у Чубарьяна 145 публикаций при довольно хорошем, но не выдающимся индексе цитирования — 15. Эта наукометрическая система создавалась в 2000-е годы, и можно предположить, что она отражает достижения лишь за последние двадцать лет.
Среди самых востребованных работ — авторские монографии Чубарьяна. Первая вышла еще в 1964 году и посвящена Брестскому миру: мои собеседники, в том числе сразу несколько специалистов по эпохе, говорят, что она полностью укладывается в тогдашний официальный нарратив и давно устарела. Две следующие книги, о европейской идее и российском европеизме, увидели свет, соответственно, в 1987 и 2006 годах — в преддверии и на пике «евроинтеграции» российской исторической академии на Западе. Спустя два года, на фоне нарастающей политизации истории Второй мировой, появилась монография о международном кризисе 1939–1941 годов.
Дмитрий Дубровский, преподаватель магистратуры по российским исследованиям Карлова университета, профессор Свободного университета, положительно оценивает поздние исследования Чубарьяна: „
— Мне кажется, его личные заслуги в историографии значительны именно теми работами, которыми он вставлял историю России, Советского Союза в общеевропейские рамки. Он ведь отстаивал идею, что наша страна — часть европейской политической истории.
Куда более скептичен историк С:
— Я не слышал, чтобы работы Чубарьяна о европеизации читали или опирались на них.
Дубровский акцентирует его роль в нормализации российской исторической науки и выстраивание международных связей. Историк Г уточняет:
— Именно Франция на рубеже тысячелетий — а не США или Германия — мне казалась ориентиром для его института. На мой взгляд внешнего наблюдателя, примерно до 2013 года ИВИ действительно был более открытым и инновационным.
Историк А соглашается:
— Чубарьян поддерживал реноме Института, в том числе у зарубежных коллег. Он не только создал Ассоциацию руководителей институтов истории стран СНГ, но и несколько двусторонних рабочих комиссий историков: российско-украинскую (от чего отказались Институт славяноведения и Институт российской истории РАН), российско-польскую, российско-литовскую, российско-германскую и другие. Результатом работы этих комиссий стал целый ряд совместных проектов, получивших высокие оценки в России и за рубежом.
Заслуги этих комиссий состоят в том, что удалось «уточнить целый ряд вопросов, связанных с восприятием и освещением совместной истории. Так, стало ясно, что можно написать с поляками общий школьный учебник истории, а с украинцами — нет. Поэтому с Украиной написали очерки истории своих стран: “Историю Украины” издали в России, а “Историю России” — в Киеве на украинском. Тексты, кстати, согласовывали на правительственном уровне в Киеве с участием Черномырдина».
Подробнее о наследии работы российско-украинской комиссии рассказывает украинский историк Юрий Латыш:
— Чубарьяна всегда воспринимали как представителя официальной российской историографии. Именно он и его институт выступали партнером Института истории Украины НАН Украины. Договор о сотрудничестве был заключен еще в 2001 году. Был проведен ряд научных конференций, в 2003 году создана комиссия историков. Но камнем преткновения стало желание России повлиять на содержание украинских учебников. К тому же любые попытки согласовывать оценки прошлого с Москвой вызывали виток политического противостояния внутри Украины и объявлялись предательством. Все попытки написания общего учебника окончились провалом. Зато в 2012 году вышло пособие для учителей истории двух стран «Россия и Украина на перекрестках истории», в которое вошли темы, не вызывавшие больших разногласий в историографиях двух стран: Чубарьян называл его «прорывом в отношениях российско-украинских историков». В 2014 году все отношения были разорваны, и интерес в Украине к российской историографии сегодня не приветствуется.
Однако участие в таких проектах всё равно не вело к восприятию Чубарьяна как ученого. Так, американский профессор-историк признает:
— Только немногие американские специалисты обращают внимание на руководителей крупных институтов РАН. А с начала войны они полностью списали таких людей, считая их лишь академическим прикрытием для Путина. Но, как я уже сказал, вообще найдется немного специалистов, которые знали бы о Чубарьяне что-либо, кроме самых общих сведений.
Схожим образом отзываются представители других зарубежных академических сообществ. Израильский историк Второй мировой Яков Фальков:
— Лично я слышал, что такой персонаж существует где-то в России. Но ничего из его уникального эпистолярного наследия никогда не читал. Не уверен, что у моих местных и западных коллег ситуация сильно иная.
Французский славист Вероника Жобер:
— В начале 2010-х годов Чубарьян активно участвовал в разных программах культурного и академического обмена между Францией и Россией. На французский язык переведено несколько его книг, но самим французам, вообще, он, по-моему, совсем не известен, разве что историкам-русистам.
Немецкий историк Дмитрий Стратиевский: „
— До 2022-го его действительно более-менее знали в академическом мире Германии, не столько за научные заслуги, а потому что российская сторона продвигала его практически везде.
Немцы со свойственной им тогда уступчивостью соглашались, но скорее воспринимали его как «обязательного администратора».
Другими словами, международная известность Чубарьяна — функция от усилий российского государства по продвижению российских официальных академических организаций на международной арене. Внутри российского научного мира это даже типично, что человек без выдающихся научных заслуг становится академиком. Как рассказывает историк А, «мы с моим другом, очень хорошим историком, сидели на заседании отделения РАН, и он спросил: “Можешь сказать, кто из этих академиков какими проблемами занимается?” Смогли назвать только трех или четырех. Зато могли назвать должности почти всех остальных».
Ситуация, которая сейчас сложилась
С началом полномасштабной агрессии Чубарьян не бросился в первых рядах поддерживать завоевание Украины, но и критиковать его, разумеется, не стал — и не промолчал. В 2023 году он согласился выступить соавтором Мединского в новых «единых учебниках» всеобщей истории, а обновление учебного курса объяснял витиевато: «Ситуация, которая сейчас сложилась, требует корректировки старых учебников».
Первые пособия, для 10–11 классов, были наспех написаны к осени 2023 года и, как заметил рецензировавший их учитель истории Василий Кузнецов, отличаются полонофобией и отказом от каких-либо критических оценок в адрес СССР. В некоторых случаях дуэт Мединского и Чубарьяна, как я уже отмечал, доходит до откровенной конспирологии. Так, восстание в Венгрии 1956 года объясняется происками Запада и участников «геноцида советского народа». Повторяется миф, будто СССР вторгся в Афганистан из-за реального стремления США построить там базы НАТО. Война 2008 года против Грузии оправдывается тем, что российская армия «просто» не дала захватить Абхазию и Южную Осетию.
В тех случаях, когда Чубарьян выступает самостоятельно, он остается весьма разборчивым в публичных комментариях, не выходя за рамки общей лояльности.
Государство хочет «культурно интегрировать» оккупированные территории? Вот Чубарьян пишет предисловие к спецвыпуску журнала «Родина» «Классный наставник»: «Время ставит перед учителями Донбасса и других новых российских территорий России серьезные, государственные задачи. Главная из них — донести до учеников правду об истории Украины и России».
Власти провозглашают поворот на Восток? Вот он соглашается с китайскими историками, что начало Второй мировой можно датировать 1930-ми годами, интервенцией Японии в Китай.
Власти заигрывают с образами империи? Вот Чубарьян призывает переосмыслить отношение к империям, а затем утверждает, что понятие «колониализм» к России и СССР вообще не применимо: «Оно возникло, когда формировались классические колониальные империи, такие как Англия и Франция, а потом — Германия и Испания, Португалия, Голландия. Мы считаем, что сравнение этих империй и их политики с Россией некорректно».
Чиновники решили переписать учебник обществознания? Вот он заявляет, дескать, действительно, имеющиеся слишком аморфны, с большим количеством теоретических рассуждений.
Пропаганда рассказывает о том, как на Западе хотят «отнять нашу победу» во Второй мировой? На эту тему Чубарьян дает целое интервью, ни слова не сказав о том, как историю извращают в самой России. Ладно уж придумали «геноцид советского народа», так ведь и научный руководитель РВИО Михаил Мягков договорился до того, что в Катыни польские военнопленные были расстреляны не сотрудниками НКВД, а нацистами.
От антидекабристской кампании, впрочем, Чубарьян публично дистанцировался, посетовал на отсутствие консенсуса и даже раскритиковал ее завуалированно: «Но в начале 1990-х начался тотальный пересмотр российской истории с попыткой отменить всё, что было положительного в России, под эту метлу попали и декабристы».
Чубарьян максимально стремится сохранить видимость академизма и отстраненности. Однако то и дело у него проскакивают идеологические штампы: «из-за рубежа идут попытки политизировать историю», «идет кризис либерального мироустройства», «возрождение нацистской идеологии, которое мы замечаем сегодня», «попытки в Западной Европе и США изменить отношение к семье как союзу мужчины и женщины». „
Называя текущую войну «ситуацией», он, конечно, возлагает всю ответственность на Запад и «отказ от конструктивных соглашений с Россией».
Это уже не тот Чубарьян, который, например, в 2005 году со страниц «России в глобальной политике», при общих реверансах лояльности и активном неприятии идеи покаяния за преступления сталинского времени, всё же осмеливался заявлять, что «Советский Союз осуществил аннексию, а затем и оккупацию стран Прибалтики», что у Сталина были «имперские настроения», а о коллаборационизме вообще рассуждал в рефлексивном ключе: «И всё же столь значительное число людей, переметнувшихся к врагу, заставляет задуматься не только о моральных корнях предательства, но и о самой политике, проводимой в 1930-е годы руководством СССР, о ее реальной поддержке гражданами».
Ориентация на сюзерена
Что стоит за подобной трансформацией Чубарьяна, когда демократически избранный директор не просто засиживается, но и становится «мягким соучастником» милитаристской пропаганды? Этот вопрос разделил моих собеседников.
— Это свойственно всем начальникам нашего времени, которые подписывают очень неприятные вещи: они берут на себя груз, который бы мог лечь на других людей, — рассуждает историк Д.
Другой историк, продолжающий работать в России, более критичен:
— Институты академии наук — это не самое популярное место среди ученых. Да, по какой-то инерции, формально это всё еще престижно, но фактически весьма сомнительно. Поэтому я не понимаю, что Чубарьян отстаивает, кроме своего статуса. В его возрасте пора бы подумать о вечном. „
— Меняется Россия — меняется и Чубарьян, — говорит историк С. — Он продолжает ориентироваться на сюзерена, жертвуя репутацией.
— Как мне кажется, сегодня он пытается сохранить то, что еще можно, — добавляет Дмитрий Дубровский. — Вопрос — какой ценой. То, что он делает сегодня, предает то, что он делал раньше. Его чудовищная роль в идеологии и фальсификациях, таких как [новые] учебники истории, заставляет оценивать его как предателя. Вероятно, он считает это вынужденным поведением, восстановлением практик позднесоветского периода.
Иными словами, здесь мы видим последствия долгих лет компромиссов. В условиях нарастающего авторитаризма усиление личных позиций шло за счет деградации институтов и их автономии, что в 2022 году позволило сделать их соучастниками производства идеологии, оправдывающей агрессию. На протяжении десятилетий Чубарьян был видной фигурой на научно-историческом небосклоне России, однако сегодня он согласился играть на вторых ролях при Мединском, наработанной репутацией прикрывая конспирологические теории под видом «учебника истории».
Впрочем, в отношении лично Чубарьяна не очень понятно, было ли что предавать. Как замечает историк С, «у него не было таланта ученого, потому и нет проблемы, что он продал свой талант власти».

В конце января в парижском аэропорту воссоединилась семья Андрея и Натальи Смекалиных. Год назад мать четверых детей дезертировала с военной службы на Дальнем Востоке и уехала в Армению, несмотря на давление со стороны ФСБ. Еще раньше из-за угрозы доноса уехал ее супруг, взяв с собой двоих детей. В конце прошлого года французский МИД неожиданно одобрил Наталье и еще двум ее детям laissez-passer (международный проездной документ), и теперь семья будет в полном составе подаваться на политическое убежище. Смекалины рассказали «Новой газете Европа» о том, как с наступлением войны счастливая семейная жизнь сменилась кошмаром и почему им пришлось уехать на другой конец света.
Смекалины до войны
На берегу Уссурийского залива, прямо напротив Владивостока, находится город Большой Камень. Основали его в 1947 году, чтобы ремонтировать корабли Тихоокеанского флота, и вплоть до 2015 года он был закрытым. Главная местная «достопримечательность» и градообразующее предприятие — огромная верфь для работы с кораблями с ядерными энергетическими установками. Неудивительно, что в моногороде, обслуживающем флот, не так много работы в частном секторе. Не было ее и в близлежащем поселке Смоляниново, где жила Наталья, — так она объясняет, почему в 2008 году решила заключить военный контракт.
— Мой отец — военнослужащий, и мне в 19 лет предложили поработать в строевой части с документацией, — рассказывает Наталья (сейчас ей 38). — Работа мне понравилась. Через два года я заключила контракт и работала там же, в штабе, на делопроизводстве. „
Мне не то чтобы нравилась армия (у меня музыкальное образование), просто другой работы в городе не было. Но мне нравилось читать рапорты, писать. Я всё время сидела в документах, была частью «бумажной армии».
Даже хотела получить звание прапорщика, но в 2010 году, когда я закончила для этого техникум, прапорщиков отменили, и я так и осталась младшим сержантом.
Тем временем Андрей, будущий муж Натальи, отучился в Большом Камне в техникуме на машиниста электропоезда, а затем открыл свой бизнес.
— У меня был магазин, я занимался сантехникой, отоплением и электрикой, — рассказывает Андрей Смекалин. — В 2012 году Сбербанк открыл новый большой офис в городе, и их подрядчик обратился к нам по поводу сантехники. С самого начала предлагали мне странные схемы: «Возьми работу, мы дадим тебе узбеков, инструменты». Я отказался — у меня своя бригада и инвентарь — и согласился работать только по субподряду. Через некоторое время ко мне пришли люди, которые представились сотрудниками ФСБ. Они потребовали отдать им 15% из денег за выполнение подряда, угрожали проблемами. Я же легально работал, почему я должен был им что-то платить? Подрядчик просто ответил: «А ты не знал, что ли? Мы же предупреждали».
В итоге Андрей отказался от заказа, выплатил неустойку. По его словам, с тех пор он стал иначе смотреть на происходящее в стране и слушать, что говорят оппозиционные политики.
— Получилось, что я не интересовался политикой, пока она не заинтересовалась мной, — шутит он.
Именно тогда, в 2012 году, судьба свела Наталью и Андрея, вскоре после знакомства они поженились. Молодая женщина рассказывает, что они сразу решили: семья будет многодетной.
— Я всегда хотела двойню. Двойня не получалась, — смеется Наталья. — Но между старшими детьми у нас разница в полтора года. Мы хотели, чтобы после нас осталось четверо детей, чтобы вдвойне «восполнить» себя.
К 2022 году у Смекалиных уже была шестилетняя дочь и двое сыновей, семи лет и трех месяцев. На момент начала войны Наталья была в декретном отпуске. Новости о вторжении России в Украину оба супруга восприняли тяжело. Андрей придерживался оппозиционных взглядов, даже ходил наблюдателем на президентские выборы 2018 года. Он вспоминает, что 24 февраля был подавлен, понимал, что из страны нужно уезжать. Для Натальи же война стала еще и личной трагедией.
Родные и родители
— У меня все родственники в Украине, — дрогнувшим голосом говорит бывшая военнослужащая. — Мы не очень часто общались, в основном по праздникам, но первое, что я сделала 24 февраля, — связалась с ними. Я начала сообщения с извинений, я прекрасно понимала, что произошло, и извинялась в каждом сообщении. Я чувствовала себя причастной к войне, ведь служила в российской армии. Они поняли меня и приняли: мы и сейчас поддерживаем отношения. Я за них очень переживаю: рядом с ними летают и падают «шахеды», часто нет электричества и интернета. Они стали мне роднее, чем мои родители. Мама с папой сразу с ними рассорились, так как смотрят телевизор, да и меня они ни в чем не поддерживают.
Позже, в 2023 году, мобилизовали ее двоюродного брата из Новой Одессы (город в Николаевской области Украины). Будучи в России, Наталья боялась ему писать, опасаясь, что у брата будут проблемы с командирами. Но как только Смекалина приехала в Армению, сразу с ним связалась — общение возобновилось.
— Брат всегда был мне рад, поддерживал, говорил, что «еще посидим за одним столом», — плачет Наталья. — Недавно он погиб… „
В первый же день войны Наталья решила уйти со службы. Она пришла на работу, чтобы написать рапорт об увольнении. Армейское руководство «потеряло» документ. Это повторилось дважды.
Затем к ней пришел начальник части по защите гостайны и прямо сказал, что до конца так называемой СВО она уволиться не сможет. Наталья убеждена, что он ей врал: указ о том, что контракты становятся бессрочными, появился только осенью 2022 года.
— На самом деле мне в голову-то не приходило, что меня могут отправить на фронт, когда я сижу в декрете с детьми, — вспоминает Наталья. — Хотя еще до февраля 2022-го с нас собрали подписи в рапортах на случай войны и мобилизации. Нам объяснили, что те, у кого дети младше 16 лет, мобилизованы не будут. Я больше переживала за мужа: он такой, что терпеть и молчать не умеет. Мы понимали, что рано или поздно кто-то напишет на него донос за дискредитацию [армии РФ].
21 сентября 2022 года Путин объявил о начале мобилизации. У Андрея в военном билете — категория Б (частично годен), поэтому он был уверен, что его не заберут. Утром мужчина спокойно ушел на работу. Наталья сильно переживала и купила супругу билет в Грузию. Вечером Андрей вернулся домой, посмотрел на десятимесячного сына и сказал, что не может жить где-то далеко, не видя, как сын растет без него. Супруги остались вместе, в Большом Камне.
Несмотря на то что контракт Натальи стал бессрочным, она решила всё же попробовать получить загран и уехать. Но поскольку с 2017 года ее рабочей задачей было отправлять зашифрованные телеграммы, у нее был доступ к секретности второго уровня, а с ним выехать из страны сложно.
— Я пошла узнавать, как мне сделать загранник, — продолжает Наталья. — Работница секретной [службы] сказала, что для него нужно очень много чего. Чтобы выехать в следующем году, нужно было в предыдущем подать до первого декабря рапорт, получить ходатайство от командующего флотом… Короче, поставили крест: сказали, что, пока идет СВО, я не уеду. При этом офицерский состав с таким же допуском выезжать почему-то мог, а я нет.
Разлука
Так, в тревогах, Смекалины провели целый год. К сентябрю 2023-го Андрей не выдержал: страх потерять свободу победил. Супруг Натальи взял старшего сына и дочь и доехал на машине из Владивостока до казахстанского Актау. По его словам, две недели пути прошли как один день.
— Я не ощущал себя в безопасности, — рассказывает Андрей. — Во-первых, если бы мне всё-таки дали повестку по мобилизации, то выезд из страны для меня был бы закрыт. „
Во-вторых, люди изменились, словно озверели, и я понимал, что рано или поздно кто-то на меня донесет.
Например, я спорил из-за войны с приятелем. Он сильно покраснел, злился, орал: «Да ты предатель! Таких, как ты, нужно в тюрьму, чтоб там гнили, или на фронт!» Сказал, что обязательно обо мне сообщит куда надо. Меня такие заявления пугали и сразу отрезвляли: зачем лезть в эти разговоры дурацкие? Но слышишь их бред и не выдерживаешь. Тогда мы с женой и решили, что мне лучше уехать, так как этот человек действительно мог написать донос.
Кроме того, Андрей не мог избавиться от мысли, что рано или поздно его задержат за то, что в 2017–2018 годах он активно посещал штаб Фонда борьбы с коррупцией во Владивостоке, и отправят в тюрьму лет на 12. К счастью, уехать ему было не так сложно: к осени 2023 года Смекалин уже свернул свой бизнес и работал проектировщиком каркасных домов дистанционно. Дети учились на дому. Родители объяснили, что не решились отправить их в обычную школу из-за обилия пропаганды.
Но разрыв сильно ударил по семье, ведь раньше они никогда не расставались. Наталья призналась, что «ревела первые дни» после отъезда. Смекалина мечтала воссоединиться с мужем и тоже уехать, но поперек встала армейская бюрократия. Кадровики в части сказали Наталье, что для получения загранпаспорта ей нужно подписать анкету, рапорт и еще много разных других документов, а также объяснить причину, куда и зачем она едет.
— Я на это всё плюнула и решила сделать финт ушами: заполнила анкету на загран через «Госуслуги», — рассказывает Наталья. — Но я, как умная Маша, всё заполнила, как надо, и побоялась соврать: написала, что я военнослужащая с допуском к «секретке». Меня пригласили в паспортный стол, где сказали, что нужна справка из ФСБ. И всё — приехали, я поняла, что это тупик. О моем походе туда узнал начальник и вызвал к себе. На беседу я пошла с годовалым малышом, его не с кем было оставить. Начальник мне таких бобов выписал… Сказал, что паспорт мне никто не даст: у меня слишком высокий доступ к секретности. В октябре из части ко мне домой приехала девушка, чтобы я подписала заключение об осведомленности, в котором значилось, что я не имею права получать загранник и уезжать, поскольку с момента ознакомления с секреткой у меня должно пройти пять лет, то есть мне нужно было ждать марта 2026 года, и то не факт, что мне бы всё одобрили.
К тому моменту декрет Натальи заканчивался, но она уже поняла, что на службу не вернется. Она не хотела «быть винтиком армейской системы», пока идет война. Супруги нашли неординарный выход из положения, и для этого Андрею пришлось ненадолго вернуться домой.
Беременность и допросы ФСБ
— У Наташи заканчивался декретный отпуск, — рассказал Смекалин, — и она уже общалась со своим [сумасшедшим] начальником, говорила, что не хочет возвращаться на работу. Он ей сказал: «Ну тогда просто сядешь». Ну и мы в тот момент в состоянии стресса ничего лучше не придумали, как зачать еще одного ребенка, нашу младшую дочку. Я трясся от страха в аэропортах, но приехал с детьми домой на 20 дней в ноябре 2023 года, а потом вернулся в Казахстан. Старшая дочь очень скучала по маме, так что я оставил ее и забрал младшего сына.
Теперь папа был с мальчиками, а беременная мама — с девочкой. Супруги как в воду глядели: решение завести еще одного ребенка, вероятно, спасло Наталью от уголовного преследования. Она рассказала, что весной ею заинтересовались сотрудники ФСБ, прикомандированные к ее части. Они вызвали Смекалину на беседу:
— К тому моменту я уже была беременна, но они об этом не знали, — рассказывает Наталья. „
— Приходить пришлось несколько раз: сначала познакомилась с одним сотрудником ФСБ, потом он ушел на войну, вместо него пришел другой… Такие милые все, но я-то понимала, что им надо.
Говорили: «Ай-яй-яй, вы же понимаете, что так нельзя, мы такие молодцы, что предотвратили преступление», угрожали статьей за попытку выехать из страны без разрешения. Спрашивали про мужа, про родственников, даже про детей. Я ответила в духе «у вас личное дело мое есть, дуру из меня не делайте, возьмите и почитайте».
Наталья объясняет, что сотрудник ФСБ пытался втереться к ней в доверие, но она в ответ «включила броню». Продолжалось это до мая 2024 года. Тогда состоялась последняя «беседа», для которой сотрудник службы защиты гостайны ВС РФ повез Наталью во Владивосток на машине.
— Тогда у меня уже был большой живот, — вспоминает Смекалина. — Может, они боялись, что я по их вине попаду в какую-то беду с ребенком и их засужу. Когда они заводили на меня дело за нарушение требований по защите гостайны из-за того, что я пошла делать загранпаспорт через «Госуслуги» в обход бюрократии, они не знали, что я жду ребенка, а когда узнали, стали обходительными. Меня повезли во Владивосток в Управление ФСБ России по Приморскому краю. И там при всех должностных лицах на камеру заставили согласиться с тем, что у меня ограничения на выезд, что я военнослужащая, которая до марта 2026 года не имеет права ничего делать: ни выезжать, ни получать загран… Да и в целом должна сидеть как мышка. Там было, наверное, человек шесть или семь — вместе с начальником присутствовали при видеозаписи. Меня отвезли домой, и всё на этом закончилось.
Наталья признается, что после отъезда Андрея она понимала, что еще долго с ним не воссоединится, но не представляла, насколько трудным будет разрыв. Особо тяжело, по словам Андрея, он сказался на детях. Младший сын, например, очень сильно переживал, когда Наталья уходила. Малыш, видимо, испугался, что все пропали, и думал, что если сейчас пропадет и мама, то он останется один. Когда его забрал Андрей, то же самое было и с ним: нужно было, чтобы папа всегда был на виду. К сожалению, возникла еще одна проблема: когда Андрей уехал в первый раз, младший сын уже начал разговаривать, но вдруг перестал. Только спустя пару лет, когда ему уже было почти четыре года, он понемногу стал говорить. Но для этого пришлось ходить к логопеду и психологу.
После истории с ФСБ Наталья «спряталась в психологический панцирь» и просто терпела. Благодаря рождению младшей дочери она снова ушла в декретный отпуск, а старшая дочь помогала ей по дому.
«Балканский путь» Андрея
Спустя год жизни в Казахстане Андрей решил переехать вместе с сыновьями в Грузию, куда его позвали знакомые осенью 2024-го. До этого он зарабатывал на жизнь тем, что благодаря старым знакомствам дистанционно занимался архитектурными проектами. После переезда в новую страну Андрей устроился электриком и большую часть дня находился на работе. Часть заработанных денег он платил друзьям как няням, чтобы они присматривали за детьми. После работы Андрей приходил домой уставший, готовил еду и шел спать.
Он рассказывает, что чувствовал, будто теряет контроль над жизнью. Как и Наталья, он всё время думал о том, как их семье снова быть вместе. Решение пришло из новостей: французский МИД выдал шестерым российским дезертирам документы, позволившие им приехать во Францию без загранпаспорта и податься там на убежище. Теоретически такой же laissez-passer могла получить и Наталья.
Первым во Францию решил ехать Андрей, но шенгенской визы у него не было, и он воспользовался «Балканским путем». Долгие годы этот маршрут, пролегающий через боснийско-хорватскую границу в ЕС, использовали беженцы с Ближнего Востока и Африки, но после начала войны в этом потоке стали попадаться россияне, например, дезертиры или бегущие от кадыровского режима чеченцы. Хорватские силовики известны своим жестоким и унижающим достоинство обращением с мигрантами. С этим Андрей с детьми столкнулись на собственном опыте: их полдня продержали на пограничном пункте, перевернули все сумки и отправили в миграционную тюрьму.
— Там, конечно, был кошмар, — вспоминает Андрей. — Если пограничники к нам отнеслись более-менее, то в этой тюрьме хорошо нас не пинали… Ноутбуки, техника, что-то дорогое — всё это вывалили на пол в коридоре, выбросили. Нас посадили в камеру с двухъярусными кроватями. Внутри прям грязища, особенно на полу, на котором еще было что-то разлито. „
Нас заставили снять обувь и ходить по всему этому, правда, через полчаса пришел начальник, отчитал подчиненных, и нам разрешили надеть ботинки.
Весь день мы были голодные, только после моих вопросов охранники дали нам консервы с водой и хлебом.
В конце концов в миграционную тюрьму пришли люди, которые оформляли Андрея еще на границе, отчитали местных сотрудников за то, что те поместили отца с детьми в такие условия. Затем у Смекалиных сняли отпечатки пальцев и отвезли на вокзал, дав предписание ехать в лагерь беженцев. Но Андрей купил билет до Загреба, где снял апартаменты, чтобы сыновья могли спокойно отдохнуть. Затем в октябре 2024 года он с детьми долетел до Франции и подался на убежище.
Воссоединение
— Представьте, я в декрете, но моей младшей дочери скоро будет два года, а война продолжается, — говорит Наталья. — И я не знаю, сколько она еще продлится. В одном я убеждена: на службу не вернусь и участвовать в преступлениях нашей армии, даже оформляя бумажки, не буду.
О проекте «Идите лесом» Наталья знала давно. Она написала им в чат, и ей посоветовали добраться до Армении, для въезда в которую загранпаспорт не нужен. 13 марта 2025 года Наталья взяла дочек и поехала в аэропорт. В решении дезертировать младшая сержантка была уверена, хотя ей было очень страшно нарушить закон и снова попасть в лапы ФСБ.
Несмотря на переживания Натальи, поездка в Армению прошла без приключений. Правда, она вспоминает, как ее паспорт проверяли перед вылетом 20 минут, и признается, что в тот момент она жутко боялась:
— Пока я стояла возле окошка в зоне пограничного контроля, а мой паспорт чуть ли не под лупой рассматривали, у меня вся жизнь пронеслась перед глазами. Я думала, что меня точно нашли в базе, — и всё, конец, но, слава богу, меня выпустили! Я расплакалась, когда вышла оттуда.
В Армении Наталья продолжала заботиться о дочках и жила на сбережения. Но жизнь была полна тревог: дезертирка боялась, что ее найдут силовики. Несколько месяцев она продолжала оплачивать служебную квартиру в Смоляниново, чтобы продать остаток вещей, — с этим ей без особого желания согласились помочь родители, одновременно укоряя ее за «предательство». Через неделю после отъезда Натальи ее мама разбирала вещи в квартире. В этот момент в дверь постучали.
— Стучался человек в гражданском, — рассказывает Наталья. — Это был мой сосед с пятого этажа, бывший военный. Он сказал, что меня ищет ФСБ. Когда я об этом узнала, у меня случилась истерика. Я уверена, что в покое они нашу семью не оставят. Стали поступать сообщения и звонки в ватсап от коллег: они требовали сообщить командованию мое местоположение. Потом был момент, „
когда я искала в Армении квартиру, и в автобус, в котором я ехала, зашел российский военный. Я сразу убрала телефон, глаза в пол, стою молча и не понимаю, какого черта он здесь?
Муж меня потом успокаивал и шутил: «У тебя что, на лбу написано, что ты из России?» Я головой понимаю, что таких, как я, скрывающихся в Армении дезертиров — сотни. Кто я такая, чтобы за мной охотились? И всё равно было страшно. Я трусиха, всего боялась, даже включать геолокацию, хотя у меня была армянская сим-карта.
Смекалина признается, что на фоне постоянного стресса в Армении ее очень поддерживали гостеприимство и доброта местных жителей. Она с теплом вспоминает, как боялась обратиться в больницу, когда ее младшая дочь простудилась, но благодаря поддержке практически незнакомых людей смогла бесплатно попасть на прием и получить рекомендации без документов.
— Армения — это просто невероятная страна, — говорит Наталья. — Все очень отзывчивые: пакет порвался — подошли, помогли собрать. Лялечка упала, пускай и на мягкую траву, — все бегут помогать. Хозяин [съемной квартиры] очень помогал — спускать коляску по ступенькам, например.
У Натальи всё еще не было загранпаспорта, но она не рискнула обратиться за ним в российское посольство: тем самым можно было бы раскрыть свое местоположение силовикам. Чтобы попасть во Францию, Наталья обратилась за проездными документами в посольство этой страны. С задачей Смекалиной помогла справиться кризисная группа Intransit. Семья уже начала отчаиваться — и тут пришли хорошие новости.
— Когда правозащитники сообщили мне, что laissez-passer одобрили, я не поверила, — вспоминает Наталья. — Мы с мужем в последнее время думали, что рассмотрение идет очень долго, и не верили, что что-то получится. Муж уже хотел плюнуть на всё и ко мне [в Армению] ехать. Когда я наконец приехала во Францию и увидела его, разревелась. И даже когда первый день побыли вместе… до сих пор не можем прийти в себя и поверить в то, что это случилось. Что мы это пережили, что мы такие сильные.
Поскольку Андрей подался на убежище с двумя детьми, ему выдали трехкомнатную квартиру. Теперь, с приездом Натальи, их переселят в квартиру побольше: по местным законам такая большая семья не может размещаться в тесноте. В России они жили в двухкомнатной квартире.
Смекалины определили детей в школу. По их словам, младший сын уже хорошо понимает французский, а старший может на нем изъясняться. Родителям язык дается сложнее, но впереди еще много времени на то, чтобы его освоить. Сейчас супруги, еще недавно находившиеся на грани отчаяния, смотрят в будущее с надеждой.

С самого начала полномасштабного вторжения в Украину российские власти оправдывают репрессивные законы, ограничение связи, отсутствие интернета и многое другое тем, что идет «специальная военная операция». «СВО» стала в России универсальным оправданием. На нее ссылаются не только при принятии законов или шатдаунах, но и тогда, когда надо обосновать местные непопулярные решения — чтобы запретить митинг, построить храм в парке или объявить «внутренним врагом» того, кто жалуется на ЖКХ.Как еще власти в последние месяцы использовали военную риторику для оправдания мер — в материале «Новой-Европа».
Застроить набережную 70-метровой церковью
Администрация Краснодара в пятый раз подряд отказалась согласовывать митинг против возведения храма на Рождественской набережной, подсчитали 9 февраля в «7х7».
Чиновники объясняли каждый отказ одинаково: площадка, по их словам, занята все эти дни — с 16 по 20 февраля. Вместо этого городские власти предложили активистам перенести акцию в другой район города.
Протесты против строительства начались еще в конце 2024 года. Именно тогда администрация решила воздвигнуть храм высотой 70 метров. Местные жители встали на защиту единственного зеленого участка в микрорайоне и одного из немногих в городе. Как писала «Новая-Европа», люди собирали подписи, устраивали пикеты, записывали видеообращения и даже требовали отправить в отставку главу города Евгения Наумова.
В ответ власти направляли на митингующих полицию, называли их «мракобесами», а в декабре прошлого года, оправдывая свое решение, решили назвать храм «духовным центром для бойцов СВО».
Возвести церковь в жилом квартале — вопреки жалобам жителей
В городе Пушкине на перекрестке Петербургского шоссе и Детскосельского бульвара, вблизи жилых домов, власти хотят построить большой храм в честь «участников СВО». Проект получил название «Храм-воин». Специально для него Комитет по охране памятников предложил увеличить высоту разрешенного строительства на участке — с 12 до 30 метров. Это сопоставимо с 10-этажным домом. Госстройнадзор согласовал проект.
Против этого решения выступили многие местные жители: по их мнению, 30-метровое здание полностью лишит их квартиры и дома солнечного света. Кроме того, „
люди расценивают отсылку к «СВО» как спекуляцию: «Именно с той целью, что если кто-то будет возмущаться по поводу строительства храма, всегда можно сказать, что эти люди против “специальной военной операции”»,
— говорили местные изданию «Окно».
Возводить храм начали в конце декабря.
Не проводить митинги
В марте 2025 года администрация Красноярска не разрешила проводить митинг против эвтаназии бездомных животных. Формальным основанием стали «ковидные» ограничения, хотя на тот момент они уже были не актуальны.
В ответ на это депутат Заксобрания Красноярского края Алексей Бойко решил провести митинг против этих самых «ковидных» запретов и подал на него заявку. Однако и тут власти отказали и сослались на две причины: запланированные работы по благоустройству и то, что «проведение публичных мероприятий в период ведения специальной военной операции, объявленной президентом РФ Путиным, недопустимо». При этом такой нормы нет в российском законодательстве.
Не запускать фейерверки
В этот Новый год более десяти российских регионов ввели ограничения на использование пиротехники. Кто-то прямо ссылался на «СВО», кто-то никак не комментировал свое решение.
Так, мэр Новороссийска Андрей Кравченко попросил жителей города не запускать фейерверки во время новогодних праздников: он сказал, что «проведение специальной военной операции диктует новые правила поведения и безопасности». По его словам, пиротехника наиболее опасна при диверсиях, использовании БПЛА, гранат или других взрывных устройств. «Это прекрасная маскировка для звуков взрывов. Наши военнослужащие сражаются, чтобы мы и наши дети в будущем отмечали праздники без ограничений», — написал он.
А глава Удмуртии Александр Бречалов вообще предложил запретить салюты «до победы».
Не проводить корпоративы
Власти Тувы и вовсе запретили проводить новогодние корпоративы в знак поддержки российских военных. Глава республики Владислав Ховалыг заявил, что «в текущих условиях проведение масштабных новогодних мероприятий с корпоративами и салютами является неэтичным» по отношению к «бойцам СВО». Сэкономленные деньги Ховалыг посоветовал потратить на помощь участникам вторжения.
В Саратовской области также отказались от новогодних гуляний: «Не время устраивать шумные праздники, когда в этот момент наши военнослужащие, рискуя жизнью, защищают нас и продвигаются вперед, а их жены и матери ночами не находят себе места», — сказал глава региона Роман Бусаргин.
В то же время глава Башкортостана Радий Хабиров попросил не всех жителей республики, а лишь глав районов и членов правительства воздержаться от проведения новогодних корпоративов до окончания войны: «Кончится война, как говорится, закатим хороший праздник», — сказал он.
Не писать комментарии о плохом состоянии ЖКХ
На заседании правительства Белгородской области в середине января губернатор поручил усилить мониторинг социальных сетей, писало местное издание Go31. По его словам, в них присутствуют «внутренние враги», которые накаляют обстановку. Это заявление возмутило жителей: они попросили властей разъяснить, не относятся ли к категории «вражеских» обычные обращения по поводу бытовых проблем.
«Уж не имеете ли вы в виду, что воспринимаете людей, которые жалуются в интернете на отсутствие коммунальных услуг, как внутренних врагов? „
Я понимаю, что идет СВО и область подвергается атакам, но зачастую для людей единственный способ привлечь внимание власти к проблемам, решение которых затягивается, — это выступить публично.
А вы вместо признания того, что не все службы работают как часы, оправдываетесь этими самыми внутренними врагами», — заявил один из жителей.
Сносить арт-объекты
15 января администрация Красноармейска решила демонтировать арт-объект с историческим немецким названием города. Убрать надпись «Бальцер», установленную возле городской площади в 2023 году, потребовали участники войны. В мэрии официально заявили, что рассмотрели обращения жителей города, а также приняли во внимание «текущую ситуацию, связанную с проведением специальной военной операции».
Построить школу имени «героев СВО» на месте парка
Как рассказывала «Новая-Европа», в Саратове на месте парка «Территория детства» планируется построить школу имени «героев СВО» на 1100 учеников. Против этого выступили жители Ленинского района. Они организовали митинги, собрали тысячи подписей, предлагали альтернативные площадки и безуспешно пытались присвоить парку статус объекта культурного наследия. Активисты заявляли, что готовы встать «щитом перед техникой», чтобы защитить зеленую зону.
Власти и сторонники строительства называли парк «заросшим сквером», а будущую школу — «источником патриотизма». Депутат от «Единой России» Юлия Литневская обвиняла митингующих в провокациях «в духе навальнистов». В итоге 3 июля 2025-го Саратовский областной суд разрешил застройку, отклонив иск жителей.
Тратить миллиарды — в честь «героев СВО»
В конце декабря власти Чувашии выделили 84,7 млн рублей на создание памятника «участникам специальной военной операции». Активно ставить памятники «бойцам СВО» в России начали на второй год войны. Русская служба «Би-би-си» подсчитывала в 2025 году, что всего в стране появилось около 440 таких памятников. Тратят на них деньги из бюджета — где-то по сотне тысяч рублей, где-то — по миллиону.
В 2024 году «Агентство» писало, что суммарные расходы на памятники войне составили не менее 1,2 миллиарда рублей. При этом тогда издание подсчитало цифры исходя из информации ТАСС о том, что в стране возведено лишь 20 монументов. Сейчас эта цифра должна быть намного больше.
Не говорить о «провале СВО», иначе — донос
Самарская губернская дума направила заявление в правоохранительные органы из-за выступления в областном парламенте представителя «Демократической партии России» Григория Еремеева. 23 декабря 69-летний пенсионер Еремеев заявил, что депутаты «должны разделить с президентом Путиным ответственность за провал СВО». „
Активист также потребовал, чтобы законодатели «предложили президенту остановить в течение 10–30 дней военные действия в Украине в одностороннем порядке».
На том же заседании депутаты единогласно решили обратиться к силовикам, чтобы дать оценку таким высказываниям. В итоге Еремеева оштрафовали на 30 тысяч рублей за «дискредитацию армии».

16 февраля 1966 года двадцать пять представителей науки, литературы и искусства просили Первого секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева не реабилитировать частично или косвенно Сталина. Среди подписантов — те, чьи родные были репрессированы: Майя Плисецкая, Георгий Товстоногов, Марлен Хуциев, Иннокентий Смоктуновский, Корней Чуковский. А также ученые и писатели, кто сами отсидели сроки в лагерях в сталинское время.
Авторы письма отмечали: «В последнее время в некоторых выступлениях и в статьях в нашей печати проявляются тенденции, направленные, по сути дела, на частичную или косвенную реабилитацию Сталина».
Письмо появилось накануне XXIII съезда КПСС. В связи с этим авторы послания сочли своим долгом донести до сведения Первого секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева свое мнение.
Казалось бы, уже был 1953-й год, потом 1956-й, развенчание культа личности и вынос Сталина из Мавзолея… Но авторы письма высказывали «глубокое беспокойство» что именно на этом съезде реабилитируют вождя всех времен и народов.
Вопреки их опасениям, власти не стали реабилитировать Сталина. Что тогда, в 1966-м, двигало теми, кто подписал письмо, что оно значило для властей и для самих инициаторов — «Новая газета Европа» поговорила с историками, одними из сооснователей организации «Мемориал» Ириной Щербаковой и Александром Даниэлем.
«Сталина не было в букваре! Его вообще не было!»
— Я пошла в первый класс осенью 1956 года, когда массово сносились памятники вождю, — говорит Ирина Щербакова. — Правда, меня в октябрята принимали в Мавзолее, где еще лежали оба, но потом очень быстро всё вокруг начало освобождаться от Сталина. Я жила в самом центре Москвы, в пяти минутах от Кремля, поэтому для меня происходящее было очевидно. Помню, на станции метро «Арбатская» недавно открытую мозаику со Сталиным стали буквально уничтожать. Мы, дети, бегали смотреть на это. А в школе подвал у нас оказался заполнен портретами и бюстами со Сталиным, которые вынесли из каждого кабинета. И очень знаковая вещь для меня и моего поколения: „
мы были первыми школьниками, в букварях которых не было Сталина. Его вообще не было!
Большую роль сыграл XXII съезд партии в 1961 году, на котором Никита Хрущёв снова двинул антисталинскую тему. Решением съезда Сталина тогда вынесли из Мавзолея и похоронили у Кремлевской стены (бюст появился там уже при Брежневе). В 1962 году был опубликован «Один день Ивана Денисовича» в «Новом мире». Это тоже было совершенно фантастическое событие! А уж когда Солженицына выдвинули на государственную премию… Фантастикой был сам факт, что тема репрессий входит в общественное поле, всплывает в памяти, появляется в литературе.
При всей непоследовательности, при всех откатах хрущёвской политики, при том, что оттепель сопровождалась заморозками, при том, что посадки продолжались, при том, что была безобразная история с Манежем (разгром выставки авангардистов «XXX лет МОСХа»), подстроенная, надо сказать кремлевскими идеологами, Хрущёв всё же продолжал антисталинскую тему.
Но в начале 1960-х в стране начиналось похолодание.
— Когда сняли Хрущёва в 1964 году, мне было 14 лет, — продолжает Ирина Щербакова. — Я очень хорошо помню этот момент, я была дома, болела, и услышала через две комнаты, как мой отец — литератор Лазарь Щербаков — очень громко говорит кому-то по телефону: «Ну, это конец». И положил трубку. Я в пижаме прибежала к нему и спросила, что случилось. «Сняли Хрущёва», — ответил он. Ему звонили журналисты из «Известий», которым первым пришло известие, что на Пленуме ЦК КПСС Никита Хрущёв снят с поста.
Папа мне сказал: «Аппарат его съел». А я была уже очень политизированная тогда. Знала, что у отца и без того неприятности были. Он много писал о военной литературе, сам был инвалид войны. В одной из своих статей ввел такой термин, как «окопная правда». В итоге пришло письмо из ЦК и папу «ушли» из «Литературной газеты».
Я бы сказала, что для людей, которые снимали Хрущёва, играло роль, что он пытался разрушить ту каменную систему, что сложилась при Сталине. Он эту систему раскачивал, иногда, конечно, с ужасными экономическими глупостями, что настраивало всё население резко против него. Хрущёвское ощущение, что этот аппарат надо реформировать, очень многих злило. В том числе его решение об уменьшении армии. А политика «догнать и перегнать Америку» и вовсе закончилась для сельского хозяйства страшными проблемами.
Само же продвижение им антисталинской темы было так или иначе потрясением идеологических основ. „
Как бы властями ни преподносилось, что снятие Хрущёва — это борьба с волюнтаризмом, что он развалил то, развалил се, — за его отставкой стояла цель охраны идеологических основ системы.
В начале правления Леонид Брежнев пытался провести косыгинские реформы. И эти годы стали экономически сравнительно успешными и создали системе оправдание: мол, мы стабилизируем всё, что развалил Хрущёв. К «разрушению» относили и антисталинизацию. Темы репрессий снова вымывались из литературы. Уже не было речи о том, что Солженицын получит госпремию.
Главным мотивом того времени стала память о войне. С одной стороны, эта тема была для брежневского аппарата очередной ступенькой к партийной карьере, с другой — это действительно была память о том, что они сами участвовали в чём-то великом во благо страны и народа. Брежнев ведь сам воевал.
Ничего не работало идеологически так сильно, как память о войне.
У властей было ощущение, что святая память о войне, в которой погибло столько людей, — это тот клей, который склеит зашатавшуюся систему. Ведь еще после XX съезда в некоторых национальных республиках СССР произошли волнения. Самые известные протесты — с просталинскими выступлениями — случились в Грузии. И властям нужно было шатающуюся систему идеологически скреплять. В 1965 году, впервые с 1945 года, в стране торжественно, с невероятной помпой по указу Брежнева праздновали двадцатилетие победы. Страну заставили однотипными памятниками, «вечными огнями», могилами неизвестных солдат. В Волгограде построили «Родину-мать», хотя некоторые генералы, воевавшие в Сталинграде, выступали против этого памятника, отмечая, что излишний монументализм уничтожает народную память о трагедии.
Монументальная пропаганда развивалась активными темпами и… словно черт из табакерки, снова появился Сталин как олицетворение победы — не той страшной цены, о которой вспоминать очень тяжело, а победы вождя.
И эта победа, кстати говоря, означала и закрепление статуса «Восточная Европа за нами». Подступала «пражская весна»в Чехословакии… Недовольство в республиках вызывали у брежневского аппарата желание их нейтрализовать, скрепить развалившуюся идеологию, а независимые голоса заморозить. Очень быстро активизировались сталинисты, которые стали давить на Брежнева и его окружение. В литературе началось сильное противостояние сталинистов и антисталинистов. Яркий пример — существовали журнал «Октябрь», который был ретроградным и просталинским, и «Новый мир», который печатал Солженицына. „
В своей речи по случаю 20-летия победы Брежнев упомянул Сталина — впервые после 1956-го года. В зале сначала повисла тишина, а потом взорвался гром аплодисментов.
Вокруг Брежнева в ЦК еще оставались люди (их скоро выпрут), которые пытались поддерживать антисталинскую тему. Они надеялись, что после ХХ съезда процесс по антисталинизации, запущенный Хрущёвым, будет так или иначе продолжаться. Ведь еще не были реабилитированы (если говорить о партии) жертвы больших московских процессов. Тот же Бухарин, не говоря уже про Троцкого.
Есть воспоминания журналиста Александра Бовина, он был в группе спичрайтеров Брежнева: он, Бовин, пришел к Брежневу и пытался протолкнуть фразу в речь генсека о необходимости реабилитации первых соратников Ленина. И Брежневу аж плохо стало… Все предложения он вычеркнул.
Ощущение надвигающейся ресталинизации носилось в воздухе и люди его чувствовали. Поэтому возникло это «Письмо двадцати пяти».
Страх перед фигурой Сталина и возможным возвращением его методов — этот страх был также у людей, которые вместе с Брежневым пришли к партийному руководству. Как известно, Хрущёв сказал, что главное его достижение — что он ушел на пенсию, а не под расстрел. Она стала мемом. Но это была очень важная фраза: для всех, чьи карьеры начались в сталинскую эпоху, наличие вот этой возможности просто уйти на пенсию, а не под расстрел, — на самом деле играло очень большую роль.
Словом, сама вероятность отмены решения ХХ съезда уже вселяла ужас.
Ходили слухи, что в конечном счете и Суслов, которого считали сталинистом, поддержал «Письмо двадцати пяти». Этим письмом преследовалась вполне охранительная вещь — гарантия того, что решения ХХ съезда пересмотрены не будут.
Процесс Синявского и Даниэля
В момент появления письма, в феврале 1966 года, в Москве шел резонансный судебный процесс над Андреем Синявским и Юлием Даниэлем. Писателей-диссидентов судили за написание антисоветских произведений и переправку их на Запад. Статья 70-я УК РСФСР — «Агитация или пропаганда, проводимая в целях подрыва или ослабления советской власти».
Это был первый процесс по обвинению в инакомыслии после хрущёвской «оттепели». Годом ранее судили Бродского, но формально — за тунеядство. Суд над Синявским и Даниэлем шел всего четыре дня — с 10 по 14 февраля 1966 года на выездном заседании Верховного суда РСФСР в центре Москвы на Краснопресненской набережной. Процесс сделали условно открытым, но попасть на него было непросто — пропуска выдавали в Союзе писателей.
Синявского приговорили к семи годам исправительно-трудовых лагерей строгого режима, Юлия Даниэля — к пяти. Сын последнего — историк диссидентского движения Александр Даниэль, дежуривший в те дни у суда (внутрь 14-летнего подростка не пускали), — считает опасения тогдашней части интеллигенции о возвращении сталинизма преувеличенными:
«Да, очень многие люди считали тогда, что идет возврат неосталинизма, завинчивание гаек и грядут новые репрессии. Но этот неосталинизм был не неосталинизмом, на мой взгляд. Власть совершенно не хотела давать задний ход. Как мне кажется, это было типичный такой misunderstanding — взаимное недопонимание между властью и обществом, интеллигенцией. У верховной власти, опять же на мой взгляд, не было идеи завинтить гайки. Если посмотреть на разного рода переписку между КГБ и ЦК КПСС вокруг дела Синявского и Даниэля, то мы увидим странную вещь: Семичастный (председатель КГБ в 1961–1967 гг. — Прим. ред.) докладывает Брежневу о том, что суду над писателями надо придать максимальную гласность, чтобы развеять опасения интеллигенции о том, что возвращаются сталинские времена. Среди московской интеллигенции, пишет Семичастный, идут разговоры о том, что арест Синявского и Даниэля — это знак возвращения сталинских репрессий. Надо их разубедить, объясняет он Брежневу, а для этого надо придать этому делу открытость. „
Вот мы расскажем интеллигенции, за что их реально посадили, и она сразу успокоится, поймет, что просто так не сажают, и всё будет нормально.
И, соответственно, решение ЦК об открытом суде над Синявским и Даниэлем с привлечением большого количества советской прессы исходило из этого же желания: подать всё так, чтобы люди правильно поняли арест писателей, перестали паниковать и писать протестные письма. Это очень забавно. Во-первых, абсурдность дела все прекрасно поняли. Во-вторых, если бы этот процесс проходил бы не в 1966 году, а допустим, в 1958-м, то возможно, так бы оно и было: люди бы повелись на это, проглотили. Но в 1966-м интеллигенция уже созрела до того, что ей хотелось большей свободы. И хотя в 1964–1965 годах уже появлялись какие-то знаки либеральных перемен, попытки экономических реформ, прекращение “лысенковщины” в науке, легкое ослабление цензуры, — обществу этого было недостаточно, люди, ждали и хотели, повторюсь, большего, и поэтому впечатление у них было, что власть тащит их назад в сталинские времена. Вот эта самая либеральная интеллигенция сильно эволюционировала со времен двадцатого съезда. А партийные идеологи этого не понимали, наивно полагая, что двадцатого съезда с них хватит».
Инициатива
Одним из тех, кто собирал подписи к «Письму двадцати пяти», был Эрнст Генри, писатель, журналист, историк-публицист, в прошлом советский разведчик, — фигура противоречивая, но сыгравшая в появлении письма ключевую роль. Собирал подписи также Марлен Кораллов, отсидевший 25 лет за «контрреволюционные разговоры».
«Не надо преувеличивать значение этого письма. Это не был текст, в котором бы по-настоящему говорилось и о памяти жертв террора, и о том, что это реально значит — возвращение Сталина и сталинизма, — говорит Ирина Щербакова. — Были сказаны политически очень осторожные вещи. Я думаю, они были подсказаны теми самыми людьми в партийных структурах, которые отвечали за идеологию. Для них были важны два момента: 1) не расшатывать и не морочить голову молодежи: не так уж давно был XX съезд, который всё сказал. Словом, давайте не будем сбивать людей с толку. И второе — международное сотрудничество: еще оставалась большая заинтересованность, чтобы сохранить так называемое мировое коммунистическое движение. Ну, и слова о важности борьбы за мир. Словом, в письме были очевидно подсказанные формулы. Вряд ли его формулировали таким образом сам академик Лев Арцимович или Виктор Некрасов. Но это письмо ставило перед собой определенную политическую цель и было одним из способов давления на Брежнева».
Среди тех, кто подписал «Письмо двадцати пяти», больше половины были лауреатами сталинских премий, причем некоторые получали ее дважды: художники Павел Корин, Юрий Пименов, Семён Чуйков и Борис Неменский, режиссеры Михаил Ромм и Георгий Товстоногов, артист Андрей Попов, ученые-физики Пётр Капица, Игорь Тамм, Андрей Сахаров, Лев Арцимович, писатели Валентин Катаев и Виктор Некрасов, историк Сергей Сказкин.
При этом почти никто из них со Сталиным лично знаком не был. Премии получали за свои открытия, работы, литературные произведения (Некрасов, например, за повесть «В окопах Сталинграда») и театральные постановки. После смерти вождя и развенчания культа личности эти премии никто не отнимет. Будут лишь называться иначе: вместо «сталинские премии» — «государственные».
Треть подписантов были прямыми жертвами сталинских репрессий (дети расстрелянных или сами сидельцы, хотя об этом факте в письме прямо не говорилось).
Майя Плисецкая, балерина. Отец, первый руководитель «Арктикугля», затем генеральный консул СССР, была расстрелян в 1938 году как «шпион». Мать балерины арестовали вместе с грудным сыном, младшим братом Плисецкой, и выслали в Казахстан в Акмолинский лагерь жен изменников Родины специального отделения Карагандинского ИТЛ в системе ГУЛАГ.
Академик АН СССР Иван Майский. Был арестован как английский шпион. От расстрела спасла смерть Сталина.
Пётр Капица, физик. В 1934 году был насильно удержан в СССР во время посещения собственной матери и не смог продолжить работать и жить в Кембридже.
Олег Ефремов, актер и режиссер. Отец работал бухгалтером в системе ГУЛАГа, часть своего отрочества будущий основатель театра «Современник» провел в воркутинских лагерях — многое видел, многое запомнил.
Иннокентий Смоктуновский, актер. Отец и дед были раскулачены и подверглись репрессиям. Дядя расстрелян. Сам Смоктуновский попал в немецкий плен, из которого бежал. Факт пребывания в плену отозвался в послевоенные годы: как «неблагонадежный», Смоктуновский получил «минус 39» — запрет на проживание и работу в 39 крупнейших городах. Несколько лет работал в Норильском театре.
Марлен Хуциев, кинорежиссер. Отец репрессирован, погиб в 37-м.
Георгий Товстоногов, театральный режиссер. В 1937 году его отец — потомственный дворянин, инженер-железнодорожник, бывший работник Министерства путей сообщения Российской империи — был репрессирован как японский шпион. Георгия, как «сына врага народа», отчислили с четвертого курса режиссерского факультета ГИТИСа. Впоследствии восстановили.
Корней Чуковский, писатель. В 1938 году был расстрелян его зять — физик-теоретик и популяризатор науки Матвей Бронштейн. Корней Чуковский, посвятивший много времени выяснению судьбы зятя, узнал о его расстреле в конце 1939 года.
Другие, если и не были прямыми жертвами, то прошли через страх репрессий.
«Были люди, которые даже поддерживали в какой-то момент сталинскую систему. Как например лауреат сталинских премий Илья Эренбург. Или режиссер Ромм, — говорит Ирина Щербакова. — Но у них было какое-то чувство ответственности. С Роммом вообще история сложная вышла: его фильмы “Ленин в октябре” или “Ленин в 1918 году” — это были очень мощные мифы. В покушениях на Ленина в 1918 году виновниками оказывались, конечно, “враги народа”, которые плели заговоры. И эти фильмы были на самом деле большим преступлением против истории. Потом после ХХ съезда Ромм вырежет из фильма все эти сцены и Сталина, а в 1966 году подпишет “письмо двадцати пяти”».
Весной 1966 года, ровно через месяц после первого письма, появится еще одно — «Письмо тринадцати». 13 деятелей науки и культуры также отправили обращение в Президиум ЦК, выразив свою поддержку авторам «Письма двадцати пяти». В этом послании подчеркивалось, что «реабилитация Сталина в какой бы то ни было форме явилась бы бедствием для нашей страны и для всего дела коммунизма». Среди подписантов снова были лауреаты Сталинской премии, причем как дважды (композитор Вано Мурадели и писатель Илья Эренбург), так и даже трижды (народный артист Игорь Ильинский, физик Абрам Алиханов, химик Иван Кнунянц). Кроме них, письмо подписали известный микробиолог и иммунолог Павел Здродовский (был репрессирован, несколько лет провел в лагерях, где работал на строительстве дорог и лесоповале), ученый-вирусолог Виктор Жданов, старый историк-большевик Пётр Никифоров, писатели Сергей Смирнов и Владимир Дудинцев (его отец, штабс-капитан царской армии, был расстрелян в Харькове красными), математик Андрей Колмогоров, биолог Борис Астауров и режиссер Григорий Чухрай.
Реакция
Видимой и публичной реакции на письма со стороны властей не последовало, но на следующем, XXIII съезде КПСС пересмотра решений XX и XXII съездов об осуждении культа личности Сталина не произошло. Письма сыграли свою роль.
Ирина Щербакова: «Это письмо открыло эпоху общения с властью. Нельзя сказать, что при Сталине не было писем. Только и делали, что писали ему. Но эти письма всё-таки носили характер индивидуальных просьб и обращений. А “Письмо двадцати пяти” было первое публичное письмо. Это был жест. Акция. И поэтому она возымела действие. Во всяком случае, явилась одной из причин появления других протестных писем, за подписание которых, правда, иногда следовали репрессивные ответы власти. Для некоторых письма станут формой общественной борьбы. Именно с подписания обращений, кстати, у многих людей начнется диссидентская биография. Как у Сахарова».
В выступлении на XXIII съезде КПСС первый секретарь Московского городского комитета КПСС Николай Егорычев заявил: „
«В последнее время стало модным… выискивать в политической жизни страны какие-то элементы так называемого “сталинизма”, как жупелом пугать им общественность, особенно интеллигенцию. Мы говорим им: “Не выйдет, господа!”»
Но всё же возвращение Сталина происходило. В 1970-м на могиле у Кремлевской стены появился бюст — первый после сноса памятников вождю после 1956 года. В 1974-м автора книги «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына выслали из страны, обвинив в измене Родине и лишив советского гражданства.
«Тема репрессий в литературе, искусстве, кинематографе будет заморожена. Она долгие годы будет существовать лишь в иносказательной форме, — подчеркивает Ирина Щербакова. — Начался самиздат, массовое иновещание на западных радиостанциях с чтением запрещенных в СССР произведений. За хранение и передачу рукописей “Архипелага ГУЛАГ” людей в стране сажали. И по-прежнему ключевой точкой оставалась память о войне. В 1968 году выйдет первая серия фильма «Освобождение», где впервые с 1956 года, после развенчания культа, появляется Сталин. Его сыграл известный грузинский актер Бухути Закариадзе. Рассказывали (я сама этого не видела), что когда фильм показывали в кинотеатрах, при появлении Сталина на экране в зале начинались аплодисменты. К перестройке мы подошли в общем-то с очень подточенной, идеологически уже несостоятельной, но всё еще системой, созданной Сталиным».
Сегодня, когда Сталин не просто вернулся в российскую повестку, но и укрепился в ней достаточно прочно, возможны ли акции, подобные «Письму двадцати пяти»?
«Нет, — уверена Ирина Щербакова. — Брежнев опирался на поддержку именно таких людей — известных и значимых, у которых есть авторитет в обществе. Когда письмо подписывают Чухрай и Некрасов, Товстоногов и Плисецкая, Сахаров и Тамм — это важный элемент культуры для определенной части интеллигенции, которая в свою очередь была важна и играла немалую роль тогда для Брежнева. Всё-таки снятие Хрущёва было еще свежо, и поддержка интеллигенции была необходима. Власть придавала значение тому, как к ней относится наука, как к ней относится литература, а как — искусство. А нынешней власти на это абсолютно наплевать. И это остро ощущается. Мнение авторитетных людей сегодня не играет вообще никакой роли. И для власти, и для большей части общества. Постмодернистское отношение к истории и к прошлому очень многих устраивает. И главное, что делает сегодня такое высказывание невозможным и бессмысленным, — это глубочайшее презрение Путина к культуре. А у Брежнева всё-таки такого не было».

«Улитки, по мнению российских властей, пропагандируют ЛГБТ» — такие заголовки можно было увидеть в СМИ 5 февраля. Тогда появилась новость, что издательство (предположительно из группы «Эксмо-АСТ». — Прим. ред.) якобы потребовало от научно-развлекательного журнала «Батрахоспермум» отцензурировать книгу о сексуальной жизни животных. Об этом рассказал главред журнала Виктор Ковылин.
«Дескать, нейтральные научные описания гомосексуального поведения, без отвращения и критики, отныне попадают под пропаганду нетрадиционных отношений! Жертвами цензуры пали и гермафродиты: улиткам, слизням и планариям теперь придется извиниться в водолазках и перейти к раздельнополости, чтобы книжка вышла!» — написал он в своем телеграм-канале.
Правда, позже автор публикации сообщил The Insider, что «пост является в немалой степени провокацией, доведенной до абсурда полуправдой с элементами пародии на либеральные нюни».
Однако за «либеральными нюнями» стоят вполне реальные истории книжной цензуры в России. На книгоиздателей заводят уголовные дела, книжные магазины скрываются от доносов, любые намеки на квир-контент внутри книг закрашивают черными полосами. «Новая-Европа» разобралась, чем именно квир-литература возмутила власть и как россияне охотятся за «запрещенкой».
«Закрытие Popcorn Books — возможно, лучшее, что с ним могло произойти»
В январе издательство Popcorn Books, работавшее с 2018 года, объявило о закрытии. Почти десять лет оно выпускало книги в жанре янг-эдалт и квир-литературу, которая становилась популярной и попадала в списки бестселлеров, в том числе нашумевший роман «Лето в пионерском галстуке» Елены Малисовой и Катерины Сильвановой.
Квир-обозреватель Константин Кропоткин считает, что для ЛГБТК-людей исчезновение Popcorn Books, сделавшего себе имя в первую очередь благодаря коммерческой квир-прозе, означает «гуманитарную катастрофу».
— Государство борется с квир-литературой, потому что государство борется с индивидуальностью. Оно хочет максимально упростить контроль над населением. Школа, университет, работа, смерть. Если не университет, тогда армия, война — и сразу смерть. Этот подход хорошо заметен в попытках сделать так, чтобы студенты, вылетающие из вуза, сразу попадали в армию. В этом смысле борьба с квир-литературой от борьбы с Roblox ничем вообще не отличается, — говорит писатель Максим Сонин.
Его книги также издавались в Popcorn Books.
С Сониным согласен основатель издательства Freedom Letters Георгий Урушадзе:
— Давление на литературу — это попытка упростить и унифицировать окружающее пространство, создав единый учебник жизни, заодно влегкую заработав себе звездочки на погоны: книги-то легко наказать, они постоять за себя не могут.
По мнению автора телеграм-канала Rotten Kepken Владимира Серебровского, квир-литература — одна из самых очевидных мишеней в условиях «системы разрушения культуры».
— Ее легче идентифицировать, она заранее вызывает ненависть со стороны традиционалистских институтов, таких как церковь и армия, на которые во многом опирается власть. Гомофобия, в том числе внутренняя, серьезно отпугивает тех, кто мог бы стать ситуативным союзником.
К этому добавляется общая правая ориентация статусной интеллигенции, которая в любом проявлении квирности в искусстве сразу начинает видеть «повестку» и происки леваков, — объясняет он.
В январе 2026 года, спустя пару дней после закрытия, стало известно, что команда Popcorn Books запустила новое издательство под названием Soda Press. Компания планирует публиковать «честные истории о том, что происходит вокруг и внутри нас [п]еремены в жизни, принятие горя, поиск себя, ментальные особенности и уязвимость».
В пресс-службе Soda Press изданию «Большой город» заявили, что участники прошлой команды, «заинтересованные в работе с новым брендом», останутся в новом проекте.
В ближайшее время издательство выпустит «Я умру маленькой дурой?» Ксении Наймушиной, «Диагноз на двоих» Мариссы Эллер и «Одиннадцать домов» Колин Оукс. Все эти книги, судя по описанию, ориентированы на подростков и затрагивают темы взросления. Будет ли Soda Press работать с квир-тематикой, официально не известно. На запрос «Новой газеты Европа» представительница Эксмо-АСТ не ответила.
Попросивший не называть свое имя писатель считает, что Popcorn Books — это прежде всего бренд, давно ставший символом:
— В этом смысле закрытие организации — возможно, лучшее, что с ней могло произойти: продолжение работы в текущих условиях лишь размывало бы репутацию. Сейчас куда важнее появление новых русскоязычных неподцензурных форумов и площадок, которые могли бы развивать ту культуру, существование которой Popcorn Books доказали своими успехами, — объясняет он.
По мнению собеседника «Новой-Европа», команда, стоявшая за этим издательством, никуда не исчезнет:
— Popcorn Books вырастили сильное сообщество авторов, иллюстраторов и профессионалов издательского дела, и весь этот накопленный опыт не пропадет.
Суды и рейды
Popcorn books — не единственные, кто столкнулся с давлением из-за квир-литературы. С 2022 года на фоне полномасштабной войны государство усилило цензуру и претензии к другим издательствам, книжным магазинам и авторам, которые хоть как-то связаны с ЛГБТК+-тематикой.
В 2025 году против независимого книжного в Москве «Фаланстер» возбудили административное дело по статье о «пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений». В июле суд оштрафовал магазин на 800 тысяч рублей, а его соучредителя Бориса Куприянова — на 100 тысяч рублей. Эксперты нашли признаки «пропаганды» в нескольких художественных книгах со взрослыми персонажами и ЛГБТ‑темами. В частности, проблемы вызвали такие произведения, как «Плод познания» Лив Стрёмквист, «Неправильное воспитание Кэмерон Пост» Эмили М. Дэнфорт. Комикс шведской писательницы посвящен сексуальности, женскому телу и гендерным стереотипам в широком смысле. В свою очередь, роман Дэнфорт рассказывает о девушке-подростке, которая сталкивается с религиозным давлением из-за своей гомосексуальности и попадает в конверсионный лагерь.
Петербургский книжный «Подписные издания» также оказался в поле внимания правоохранительных органов. В апреле 2025 года туда пришли с проверкой и изъяли несколько десятков книг, которые, по мнению экспертов, могли содержать признаки «ЛГБТ‑идеологии».
На основании этого в мае суд оштрафовал «Подписные издания» на 800 тысяч рублей по статье о «пропаганде». Поводом стали некоторые книги, изданные в Ad Marginem. В июле того же года суд прекратил производство по делу по формальным причинам истечения сроков давности, но штраф всё равно остался в силе. В 2025 году сотрудники «Подписных изданий» обращались к авторам некоторых квир-медиа, чтобы те удалили старые публикации о тех или иных ЛГБТК-книгах.
Если проблемы «Фаланстера» и «Подписных изданий» можно объяснить их независимостью и политической позицией (эти книжные всегда продавали литературу, которая могла быть неудобной для российских властей), то про сеть «Читай‑город» такого сказать нельзя.
Она тоже получила претензии по схожим основаниям. В январе 2026 года в суд Йошкар‑Олы был направлен протокол о нарушении закона о пропаганде нетрадиционных отношений. Пока речь идет об административных процедурах и обжаловании, но видно, что даже крупные сети оказываются в зоне риска из‑за книг, которые власти считают нарушающими эти нормы.
— В России ситуация с книгами ограничивается не только законодательством, но и самоцензурой. На практике гораздо чаще решения о том, какие книги убрать с полок, принимают магазины или издательства. Особенно это заметно на уровне небольших магазинов: крупные сети вроде «Читай-города» могут выплатить почти любой штраф, а маленький независимый магазин видит, что происходит с гигантами, и предпочитает заранее убрать книги с ЛГБТ-тематикой или другие спорные издания, чтобы не привлекать внимания и не рисковать штрафами, — рассуждает журналист и бывший совладелец книжной лавки магазина «Друкаревич» в Варшаве Антон Наумлюк.
По мнению Кропоткина, независимые издательства в России «всегда жили плохо», а теперь, с увеличением рисков, связанных с цензурой, им приходится еще хуже:
— В наши дни мало просто продать книгу, нужно еще молиться неведомым богам, чтобы эта книга не вызвала очередного гнева очередных надсмотрщиков. Это означает увеличение табуированных тем в объеме, сопоставимом с советскими временами.
Черные списки
Государство борется с ЛГБТК-литературой не только штрафами и уголовными делами, но также запретами, цензурированием и черными списками. Например, в конце 2022 года, сразу после принятия расширенной версии закона о запрете ЛГБТ-пропаганды, нескольким московским библиотекам дали инструкции убрать определенные книги с полок и из электронных каталогов. Произведения должны быть списаны, уничтожены или хотя бы спрятаны. В черном списке оказались произведения авторов-иноагентов, а также книги с ЛГБТК-тематикой. Так, пострадали романы Стивена Фрая, Харуки Мураками, Майкла Каннингема, Сары Уотерс, Оксаны Васякиной и Эдуарда Лимонова.
В отличие от соседней Беларуси, где отдельные ЛГБТК-книги официально включены в список экстремистских материалов, в России подобные черные списки распространяются по закрытым каналам.
— То, что мы видим в России, — это мягкий гибридный вариант. „
Литература формально не запрещена, ее свободное распространение не запрещено, но все участники рынка прекрасно понимают реальную ситуацию. Издательства знают, что если текст посвящен ЛГБТ-тематике или критике войны (не только текущей, но и, например, Великой Отечественной), то его потом могут изъять.
Поэтому нет смысла тратить ресурсы на печать, ведь книги потом придется хранить, изымать, платить за хранение, — считает Наумлюк.
Вместе с этим с 2022 года отдельные книги или же целые издательства стали пропадать с крупнейших книжных ярмарок. В 2022 году издательству Individuum не позволили участвовать в ярмарке Non/fiction в Москве, а романы российской писательницы Оксаны Васякиной «Рана» и «Степь», в которых упоминаются лесбийские отношения, убрали со стенда «Нового литературного обозрения» (НЛО), а имя самой писательницы исчезло из анонсов и программ.
В 2025 году проблемы оказались масштабнее: издательству Individuum отказали в участии в Non/fiction, а на фестивале «ГЭС‑2» в Москве организаторы исключили из официальной программы ряд авторов и издательств после жалоб из прокремлевских телеграм‑каналов. Среди них снова были Individuum, детское издательство «Самокат» и такие авторы, как Валерий Печейкин и Ольга Птицева. Досталось также Ирине Прохоровой, которая возглавляет издательство НЛО. Например, канал «УралLive» назвал участников фестиваля «предателями» и «отборными нетвойнистами».
Еще один фактор, но уже экономический, который ударил по рынку, — санкционные меры. В 2022 году ситуация была критической: с прекращением поставок бумаги из Финляндии выпуск книг замедлился, качество материалов ухудшилось. Сейчас рынок постепенно выправляется: издательства нашли способы обходить санкции и восполнять недостающие ресурсы, но последствия этих ограничений всё еще ощущаются.
К этому добавляются сложности с переводами и правами на публикацию зарубежных авторов на русском языке, подчеркивает Антон Наумлюк:
— Это значительно сократило рынок переводной литературы. Появился фокус на азиатскую литературу, китайскую, корейскую, где нет ограничений на переводы и передачу прав. Западная литература, особенно художественная, выходит с большим опозданием, а многое из того, что публикуется на Западе, в России так и не увидят, в том числе из-за ограничений, — полагает журналист.
Одним из издательств, которое закрылось на фоне экономических сложностей и новых законодательных инициатив, стало No Kidding Press, построившее себе имя на феминистской литературе. Вместе с этим издательство выпускало интеллектуальные квир-романы и автофикшн-рассказы от российских негетеросексуальных писательниц. В частности, в No Kidding Press вышли такие романы, как «Аргонавты» Мэгги Нельсон, «Я — монстр, который вам говорит» Поля Б. Пресьядо, «Зами: как по-новому писать мое имя» Одри Лорд. Все эти всемирно известные авторы так или иначе затрагивали тему сексуальной и гендерной идентичности.
В конце 2024 года No Kidding Press объявило о закрытии, а за несколько месяцев до этого избавилось от своего шоурума в центре Москвы. Несмотря на это, в феврале 2026 года издательство оштрафовали на 800 тысяч рублей за комикс о женском теле «Плод познания» Лив Стрёмквист. Эксперты нашли в нем «пропаганду ЛГБТ».
— В России было только два издательства, которые проговаривали ценность ЛГБТК+-тем, — это Popcorn Books в сегменте мейнстримной прозы и No Kidding Press в качестве публикатора квир-интеллектуалов. Остальные предпочитали заходить на квир-поле время от времени, от случая к случаю и (как выяснилось, небезосновательно) боялись, что их сочтут «радужными», — объясняет квир-обозреватель Константин Кропоткин.
Черные полосы
В последние годы в России стало известно несколько случаев, когда книги с ЛГБТК+‑тематикой печатались, но с черными полосами, которые закрывают не только упоминания о сексуальности, но и другие «опасные» с точки зрения современной цензуры темы.
По мнению Кропоткина, прежняя литературная открытость уже невозможна:
— Страха теперь больше, однако это не означает, что квир-темы никоим образом представлены не будут. Квир-беллетристика, литература условно «легкая», уже исчезла из российских книжных, но у квир-прозы чуть более сложной есть шансы на выживание — где-то за счет демонстративного вымарывания того, что запрещено цензурой (таких кейсов становится всё больше, а энтузиасты в соцсетях дописывают вымаранное), где-то просто в надежде, что цензор не заметит, — поясняет он.
Один из самых ярких примеров на российском рынке — биография итальянского режиссера и поэта Пьера Паоло Пазолини, изданная в АСТ. „
В российской версии книги значительная часть текста, где упоминалась его гомосексуальность, была закрашена черным цветом на нескольких десятках страниц. Издатели объясняли это требованиями законодательства, и в результате примерно пятая часть текста оказалась скрытой за черными прямоугольниками.
Подобный ход использовали в «Лайвбуке» при издании «Потрясения» Лидии Юкнавич. В романе среди прочего упоминаются БДСМ-практики и гомосексуальные отношения между двумя женщинами. Об издательстве книги на русском языке договорились еще до расширения гомофобного законодательства. В итоге «Лайвбук» получил согласие у Юкнавич издать книгу с черными полосами в местах, где можно усмотреть неконвенциональные с точки зрения российского законодательства отношения.
LikeBook при выпуске книги Макса Фалька «Вдребезги», также с согласия автора, закрасил черными полосами сцены, описывающие сексуальные отношения между двумя мужчинами.
Весной 2025 года «Альпина нон-фикшн» выпустила книгу Скай Клири «Жажда подлинности: как идеи Симоны де Бовуар помогают стать собой» с серыми полосами на целые страницы. Это тоже было сделано с согласия авторки. В частности, из российской версии вымарывались фрагменты с рассуждениями о причинах женской гомосексуальности, трансгендерном переходе и отдельные биографические детали из жизни Бовуар. Позже издательство напечатало российскую версию книги Руперта Кристиансена «Империя Дягилева: как русский балет покорил мир» в сильно сокращенном виде, с вырезанными и закрашенными фрагментами текста, которые касались описаний отношений с мужчинами.
У Антона Наумлюка нет единого ответа, стоит ли издавать книги с цензурой или нет:
— Здесь можно выделить две плоскости. Первая — экономическая. Выпустить книгу, пусть даже с цензурой, — всё равно лучше, чем не издать вовсе. Книга продается, автор получает гонорар, издательство и магазины получают прибыль. Вторая плоскость — моральная, — продолжает Наумлюк. — Конечно, хотелось бы меньшего конформизма, меньше страха и большей сопротивляемости всем этим ограничивающим мерам. Цензура раздражает и злит, хочется, чтобы ее вообще не было.
При этом у читателей, по его мнению, иногда есть возможность ознакомиться с книгой в оригинале, если они владеют тем или иным иностранным языком.
Остающиеся в России авторы нередко идут на компромисс с системой. Чтобы не получить штраф или тем более уголовное дело, они цензурируют собственные произведения, публикуют их под пейволлом, не упоминают «запрещенные» темы, даже если сами относятся к ЛГБТК+-сообществу, или просто пишут в стол.
Небольшие горизонтальные проекты сейчас фактически обращаются к самиздату и выбирают для себя формат закрытых платных публикаций. Так, можно прочитать те или иные рассказы с упоминанием квирности через подписки на Boosty, Patreon или закрытый телеграм-канал. Но делают так и авторы с большим именем. Например, Микита Франко выкладывает новые тексты по главам в платном канале, а потом выпускает некоторые из них на бумаге самиздатом.
Иногда авторам помогает жанровая нишевость — спрятать гомосексуальные отношения героев в оторванных от реальности обстоятельствах гораздо проще. По этой причине писателям приходит на помощь фэнтези, сай-фай, хоррор и другие жанры. „
— В русской литературе станет больше эвфемизмов. Сейчас квирность возможна лишь в виде иносказаний — например, романы о добродетельных вампирах, где квир-человек может распознать себя.
Эзопов язык, уклончивость, косноязычие — вот реалии для автора, для которого квирность важна, — считает Кропоткин. Речь о вампиризме как образе инаковости, уточняет собеседник «Новой-Европа». По его словам, вампир в этом случае — страдающий «другой», который вынужден следовать своей природе. — Это расхожий образ в беллетристике, который считывается как аллегория квирности. Квир-вайб «Интервью с вампиром» — едва ли не главное достоинство романа Энн Райс. Схожим образом могут действовать и новые авторы, — дополняет Кропоткин.
Квир по цене крыла от самолета
Сейчас найти многие квир-книги на русском языке, особенно изданные до 2022 года, — непростая задача. Некоторые наименования можно найти на Авито или Озоне, но там стоимость может доходить до нескольких тысяч рублей.
— На Авито можно искать по запросу «янг-эдалт книги» и по заблюренным обложкам или тем, что частично прикрыты другими книгами, иногда находить нужные издания; стоят они безумно дорого — как крыло от самолета, — но по крайней мере их еще можно купить, — рассказывает Анастасия (имя изменено), которая охотится за ЛГБТК+-литературой на русском языке.
Читатели, с которыми поговорила «Новая-Европа», ищут квир-книги в самых разных местах в интернете. Основными источниками становятся пиратские и альтернативные библиотеки, телеграм-каналы, группы во «ВКонтакте» и тематические сообщества, где можно обмениваться книгами или купить б/у. Некоторые пользователи ищут электронные версии книг на английском языке, чтобы точно не столкнуться с цензурой. „
— Добываю всякое и по-всякому! Электронный вариант, бумажный, профессиональный или любительский перевод, оригинал — вообще не важно. Если имеется возможность получить доступ к квир-кусочку хоть в каком-нибудь формате — уже супер! — рассказывает Светлана (имя изменено).
— Мне нужны квир-тексты. Я относительно недавно поняла, что я лесбиянка, и в такие моменты особенно важно читать истории других людей, которые проходят похожий путь. Это сближает и помогает понять себя. К сожалению, квир-книг стало гораздо меньше: они исчезают с полок, их сложно достать, — делится Анна (имя изменено).
Также своим опытом поделилась Елена (имя изменено):
— Сейчас с книгами туго. Конечно, старые запасы разгребаю и читаю. Слежу за тем, что изымут из продажи. Заглядываю в независимые книжные, у которых хватает смелости оставить хотя бы полочку на гендер- и квир-книги. Не буду говорить, кто это, — пусть работают как можно дольше.
Своим друзьям, которые живут в странах Евросоюза, но могут посещать Россию, Елена раздала список книг, которые хотела бы иметь. «Но есть риск, что будет шмон на таможне, а я не хочу никого подставлять», — добавляет она.
Она не единственная, кто просит привозить книги из-за рубежа. Об этом «Новой-Европа» рассказали еще несколько читательниц. Другие собеседницы издания сами выезжают за пределы России и обязательно идут в книжные, чтобы купить «запрещенку». Это могут быть книги как на английском, французском и немецком, так и на русском языке, если в той или иной стране есть магазины с русскоязычной литературой.
Кроме того, читательницы обращаются к «Фикбуку» — онлайн-платформе для бесплатной публикации текстов, как правило, фанфиков. Сейчас площадка воспринимается как одно из последних относительно безопасных и доступных мест для квир-текстов на русском, несмотря на ограничения и государственное давление.
После принятия закона об «ЛГБТ-пропаганде» среди взрослых Роскомнадзор направлял «Фикбуку» требования об удалении конкретных фемслэш- и слэш-текстов (тексты о романтических или сексуальных отношениях между персонажами одного пола), платформа ужесточила возрастную маркировку и скрывала квир-работы из поиска, отдельные теги, связанные с ЛГБТ, переставали работать, а авторы массово получали предупреждения и удаляли или закрывали свои тексты после доносов.
Тем не менее тексты, затрагивающие квир-отношения, остались. На «Фикбук» уходят как читатели, так и авторы. Например, на днях на площадке появилось «Лето в пионерском галстуке» — роман опубликовали сами авторки. Так круг замкнулся: роман, который изначально публиковался на «Фикбуке», на него вернулся.
Читайте также
Нужна ли квир-литература в России?
Все эксперты, с которыми пообщалась «Новая-Европа», считают, что у русскоязычных читателей был, есть и будет спрос на квир-литературу.
Георгий Урушадзе из Freedom Letters приводит в пример книгу «Лето в пионерском галстуке», которая была продана тиражом почти 400 тысяч экземпляров. В свою очередь, нон-фикшн книга Саши Казанцевой «Сам секс», выходившая в Individuum, стала бестселлером и без скандала. В своей работе Казанцева рассказывает о сексуальности и сексуальном опыте людей, сочетая личные истории и социальные наблюдения, включая отношения и практики ЛГБТК-персон. Изданный в Freedom Letters художественный гей-роман «Спрингфилд» Сергея Давыдова, по словам Урушадзе, «продавался со скоростью триста экземпляров в час». Популярностью у читателя в разные годы пользовались книги таких русскоязычных авторов, как Оксана Васякина, Микита Франко и Максим Сонин, а также переводы зарубежных янг-эдалт писательниц Элис Осман и Бекки Алберталли. „
— Спрос и был, и будет. По приказу сверху квир-люди не умрут, а значит, сохранится и желание читать о себе. Массовый запрос тоже так или иначе сохранится. Тут свою роль играет эффект запретного плода. Но удовлетворять его будет всё труднее, — считает Константин Кропоткин.
Россияне хотят не только читать о квирности, но и писать. Так, в 2024-м Freedom Letters объявило собственную премию «Книги свободы». На номинацию «Проза» пришло 108 текстов, а на номинацию для исключительно квир-текстов «Спрингфилд» — 45. «Это к вопросу востребованности — если не у аудитории, то у авторов: почти треть прозаических неподцензурных текстов была написана на квир-тематику», — обращает внимание автор телеграм-канала Rotten Kepken.
Попросивший сохранить свою анонимность автор настаивает, что у квир-литературы в России в целом «всё в порядке».
— Да, цензура сейчас жестче, чем раньше, но квир-литература всегда находилась под огромным социальным давлением, и то, что теперь это давление оформлено юридически, не значит, что ситуация как-то кардинально поменялась, — рассуждает он.
По мнению Антона Наумлюка, закрытия, запреты и отказы от публикаций довольно быстро компенсируются простым фактом: пустоты не бывает.
— Культура не исчезает — она просто прорастает в других местах. Не там, где положили асфальт, а где-нибудь с краю. В независимых издательствах, в Казахстане, потом — условно — в Кракове или в Берлине. Остановить этот процесс невозможно, особенно после появления интернета и электронных книг, — добавляет он.
Собеседник «Новой-Европа» настаивает, что, если издательство хочет напечатать книгу и видит в этом экономический интерес или перспективу, оно сделает это:
— Если издательство — условно — вроде Vidim Books и придерживается определенных ценностей, оно может издать книгу даже при сомнительных коммерческих перспективах — потому что это часть их идентичности, их бренда, их представления о том, чем они занимаются: просвещением, культурной работой, высказыванием, — объясняет Наумлюк.
Вместе с этим журналист надеется, что политические процессы подтолкнут литераторов на русском языке осмыслять реальность. По словам Наумлюка, после больших трагедий со временем появляются «действительно значимые тексты». Так, по его мнению, на русском языке через несколько лет вполне может появиться серьезный роман, затрагивающий тему сексуальной или гендерной идентичности.
— Чем сильнее давление, тем сильнее будет потребность это давление осмыслить — не только для тех, кто напрямую через него прошел, но и в более универсальном, понятном широкому читателю виде. Чем больше репрессий, арестов, вынужденных отъездов, тем больше людей будут пытаться это понять и переложить в текст, — заключает Наумлюк.

16 февраля 1966 года двадцать пять представителей науки, литературы и искусства просили Первого секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева не реабилитировать частично или косвенно Сталина. Среди подписантов — те, чьи родные были репрессированы: Майя Плисецкая, Георгий Товстоногов, Марлен Хуциев, Иннокентий Смоктуновский, Корней Чуковский. А также ученые и писатели, кто сами отсидели сроки в лагерях в сталинское время.
Авторы письма отмечали: «В последнее время в некоторых выступлениях и в статьях в нашей печати проявляются тенденции, направленные, по сути дела, на частичную или косвенную реабилитацию Сталина».
Письмо появилось накануне XXIII съезда КПСС. В связи с этим авторы послания сочли своим долгом донести до сведения Первого секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева свое мнение.
Казалось бы, уже был 1953-й год, потом 1956-й, развенчание культа личности и вынос Сталина из Мавзолея… Но авторы письма высказывали «глубокое беспокойство» что именно на этом съезде реабилитируют вождя всех времен и народов.
Вопреки их опасениям, власти не стали реабилитировать Сталина. Что тогда, в 1966-м, двигало теми, кто подписал письмо, что оно значило для властей и для самих инициаторов — «Новая газета Европа» поговорила с историками, одними из сооснователей организации «Мемориал» Ириной Щербаковой и Александром Даниэлем.
«Сталина не было в букваре! Его вообще не было!»
— Я пошла в первый класс осенью 1956 года, когда массово сносились памятники вождю, — говорит Ирина Щербакова. — Правда, меня в октябрята принимали в Мавзолее, где еще лежали оба, но потом очень быстро всё вокруг начало освобождаться от Сталина. Я жила в самом центре Москвы, в пяти минутах от Кремля, поэтому для меня происходящее было очевидно. Помню, на станции метро «Арбатская» недавно открытую мозаику со Сталиным стали буквально уничтожать. Мы, дети, бегали смотреть на это. А в школе подвал у нас оказался заполнен портретами и бюстами со Сталиным, которые вынесли из каждого кабинета. И очень знаковая вещь для меня и моего поколения: „
мы были первыми школьниками, в букварях которых не было Сталина. Его вообще не было!
Большую роль сыграл XXII съезд партии в 1961 году, на котором Никита Хрущёв снова двинул антисталинскую тему. Решением съезда Сталина тогда вынесли из Мавзолея и похоронили у Кремлевской стены (бюст появился там уже при Брежневе). В 1962 году был опубликован «Один день Ивана Денисовича» в «Новом мире». Это тоже было совершенно фантастическое событие! А уж когда Солженицына выдвинули на государственную премию… Фантастикой был сам факт, что тема репрессий входит в общественное поле, всплывает в памяти, появляется в литературе.
При всей непоследовательности, при всех откатах хрущёвской политики, при том, что оттепель сопровождалась заморозками, при том, что посадки продолжались, при том, что была безобразная история с Манежем (разгром выставки авангардистов «XXX лет МОСХа»), подстроенная, надо сказать кремлевскими идеологами, Хрущёв всё же продолжал антисталинскую тему.
Но в начале 1960-х в стране начиналось похолодание.
— Когда сняли Хрущёва в 1964 году, мне было 14 лет, — продолжает Ирина Щербакова. — Я очень хорошо помню этот момент, я была дома, болела, и услышала через две комнаты, как мой отец — литератор Лазарь Щербаков — очень громко говорит кому-то по телефону: «Ну, это конец». И положил трубку. Я в пижаме прибежала к нему и спросила, что случилось. «Сняли Хрущёва», — ответил он. Ему звонили журналисты из «Известий», которым первым пришло известие, что на Пленуме ЦК КПСС Никита Хрущёв снят с поста.
Папа мне сказал: «Аппарат его съел». А я была уже очень политизированная тогда. Знала, что у отца и без того неприятности были. Он много писал о военной литературе, сам был инвалид войны. В одной из своих статей ввел такой термин, как «окопная правда». В итоге пришло письмо из ЦК и папу «ушли» из «Литературной газеты».
Я бы сказала, что для людей, которые снимали Хрущёва, играло роль, что он пытался разрушить ту каменную систему, что сложилась при Сталине. Он эту систему раскачивал, иногда, конечно, с ужасными экономическими глупостями, что настраивало всё население резко против него. Хрущёвское ощущение, что этот аппарат надо реформировать, очень многих злило. В том числе его решение об уменьшении армии. А политика «догнать и перегнать Америку» и вовсе закончилась для сельского хозяйства страшными проблемами.
Само же продвижение им антисталинской темы было так или иначе потрясением идеологических основ. „
Как бы властями ни преподносилось, что снятие Хрущёва — это борьба с волюнтаризмом, что он развалил то, развалил се, — за его отставкой стояла цель охраны идеологических основ системы.
В начале правления Леонид Брежнев пытался провести косыгинские реформы. И эти годы стали экономически сравнительно успешными и создали системе оправдание: мол, мы стабилизируем всё, что развалил Хрущёв. К «разрушению» относили и антисталинизацию. Темы репрессий снова вымывались из литературы. Уже не было речи о том, что Солженицын получит госпремию.
Главным мотивом того времени стала память о войне. С одной стороны, эта тема была для брежневского аппарата очередной ступенькой к партийной карьере, с другой — это действительно была память о том, что они сами участвовали в чём-то великом во благо страны и народа. Брежнев ведь сам воевал.
Ничего не работало идеологически так сильно, как память о войне.
У властей было ощущение, что святая память о войне, в которой погибло столько людей, — это тот клей, который склеит зашатавшуюся систему. Ведь еще после XX съезда в некоторых национальных республиках СССР произошли волнения. Самые известные протесты — с просталинскими выступлениями — случились в Грузии. И властям нужно было шатающуюся систему идеологически скреплять. В 1965 году, впервые с 1945 года, в стране торжественно, с невероятной помпой по указу Брежнева праздновали двадцатилетие победы. Страну заставили однотипными памятниками, «вечными огнями», могилами неизвестных солдат. В Волгограде построили «Родину-мать», хотя некоторые генералы, воевавшие в Сталинграде, выступали против этого памятника, отмечая, что излишний монументализм уничтожает народную память о трагедии.
Монументальная пропаганда развивалась активными темпами и… словно черт из табакерки, снова появился Сталин как олицетворение победы — не той страшной цены, о которой вспоминать очень тяжело, а победы вождя.
И эта победа, кстати говоря, означала и закрепление статуса «Восточная Европа за нами». Подступала «пражская весна»в Чехословакии… Недовольство в республиках вызывали у брежневского аппарата желание их нейтрализовать, скрепить развалившуюся идеологию, а независимые голоса заморозить. Очень быстро активизировались сталинисты, которые стали давить на Брежнева и его окружение. В литературе началось сильное противостояние сталинистов и антисталинистов. Яркий пример — существовали журнал «Октябрь», который был ретроградным и просталинским, и «Новый мир», который печатал Солженицына. „
В своей речи по случаю 20-летия победы Брежнев упомянул Сталина — впервые после 1956-го года. В зале сначала повисла тишина, а потом взорвался гром аплодисментов.
Вокруг Брежнева в ЦК еще оставались люди (их скоро выпрут), которые пытались поддерживать антисталинскую тему. Они надеялись, что после ХХ съезда процесс по антисталинизации, запущенный Хрущёвым, будет так или иначе продолжаться. Ведь еще не были реабилитированы (если говорить о партии) жертвы больших московских процессов. Тот же Бухарин, не говоря уже про Троцкого.
Есть воспоминания журналиста Александра Бовина, он был в группе спичрайтеров Брежнева: он, Бовин, пришел к Брежневу и пытался протолкнуть фразу в речь генсека о необходимости реабилитации первых соратников Ленина. И Брежневу аж плохо стало… Все предложения он вычеркнул.
Ощущение надвигающейся ресталинизации носилось в воздухе и люди его чувствовали. Поэтому возникло это «Письмо двадцати пяти».
Страх перед фигурой Сталина и возможным возвращением его методов — этот страх был также у людей, которые вместе с Брежневым пришли к партийному руководству. Как известно, Хрущёв сказал, что главное его достижение — что он ушел на пенсию, а не под расстрел. Она стала мемом. Но это была очень важная фраза: для всех, чьи карьеры начались в сталинскую эпоху, наличие вот этой возможности просто уйти на пенсию, а не под расстрел, — на самом деле играло очень большую роль.
Словом, сама вероятность отмены решения ХХ съезда уже вселяла ужас.
Ходили слухи, что в конечном счете и Суслов, которого считали сталинистом, поддержал «Письмо двадцати пяти». Этим письмом преследовалась вполне охранительная вещь — гарантия того, что решения ХХ съезда пересмотрены не будут.
Процесс Синявского и Даниэля
В момент появления письма, в феврале 1966 года, в Москве шел резонансный судебный процесс над Андреем Синявским и Юлием Даниэлем. Писателей-диссидентов судили за написание антисоветских произведений и переправку их на Запад. Статья 70-я УК РСФСР — «Агитация или пропаганда, проводимая в целях подрыва или ослабления советской власти».
Это был первый процесс по обвинению в инакомыслии после хрущёвской «оттепели». Годом ранее судили Бродского, но формально — за тунеядство. Суд над Синявским и Даниэлем шел всего четыре дня — с 10 по 14 февраля 1966 года на выездном заседании Верховного суда РСФСР в центре Москвы на Краснопресненской набережной. Процесс сделали условно открытым, но попасть на него было непросто — пропуска выдавали в Союзе писателей.
Синявского приговорили к семи годам исправительно-трудовых лагерей строгого режима, Юлия Даниэля — к пяти. Сын последнего — историк диссидентского движения Александр Даниэль, дежуривший в те дни у суда (внутрь 14-летнего подростка не пускали), — считает опасения тогдашней части интеллигенции о возвращении сталинизма преувеличенными:
«Да, очень многие люди считали тогда, что идет возврат неосталинизма, завинчивание гаек и грядут новые репрессии. Но этот неосталинизм был не неосталинизмом, на мой взгляд. Власть совершенно не хотела давать задний ход. Как мне кажется, это было типичный такой misunderstanding — взаимное недопонимание между властью и обществом, интеллигенцией. У верховной власти, опять же на мой взгляд, не было идеи завинтить гайки. Если посмотреть на разного рода переписку между КГБ и ЦК КПСС вокруг дела Синявского и Даниэля, то мы увидим странную вещь: Семичастный (председатель КГБ в 1961–1967 гг. — Прим. ред.) докладывает Брежневу о том, что суду над писателями надо придать максимальную гласность, чтобы развеять опасения интеллигенции о том, что возвращаются сталинские времена. Среди московской интеллигенции, пишет Семичастный, идут разговоры о том, что арест Синявского и Даниэля — это знак возвращения сталинских репрессий. Надо их разубедить, объясняет он Брежневу, а для этого надо придать этому делу открытость. „
Вот мы расскажем интеллигенции, за что их реально посадили, и она сразу успокоится, поймет, что просто так не сажают, и всё будет нормально.
И, соответственно, решение ЦК об открытом суде над Синявским и Даниэлем с привлечением большого количества советской прессы исходило из этого же желания: подать всё так, чтобы люди правильно поняли арест писателей, перестали паниковать и писать протестные письма. Это очень забавно. Во-первых, абсурдность дела все прекрасно поняли. Во-вторых, если бы этот процесс проходил бы не в 1966 году, а допустим, в 1958-м, то возможно, так бы оно и было: люди бы повелись на это, проглотили. Но в 1966-м интеллигенция уже созрела до того, что ей хотелось большей свободы. И хотя в 1964–1965 годах уже появлялись какие-то знаки либеральных перемен, попытки экономических реформ, прекращение “лысенковщины” в науке, легкое ослабление цензуры, — обществу этого было недостаточно, люди, ждали и хотели, повторюсь, большего, и поэтому впечатление у них было, что власть тащит их назад в сталинские времена. Вот эта самая либеральная интеллигенция сильно эволюционировала со времен двадцатого съезда. А партийные идеологи этого не понимали, наивно полагая, что двадцатого съезда с них хватит».
Инициатива
Одним из тех, кто собирал подписи к «Письму двадцати пяти», был Эрнст Генри, писатель, журналист, историк-публицист, в прошлом советский разведчик, — фигура противоречивая, но сыгравшая в появлении письма ключевую роль. Собирал подписи также Марлен Кораллов, отсидевший 25 лет за «контрреволюционные разговоры».
«Не надо преувеличивать значение этого письма. Это не был текст, в котором бы по-настоящему говорилось и о памяти жертв террора, и о том, что это реально значит — возвращение Сталина и сталинизма, — говорит Ирина Щербакова. — Были сказаны политически очень осторожные вещи. Я думаю, они были подсказаны теми самыми людьми в партийных структурах, которые отвечали за идеологию. Для них были важны два момента: 1) не расшатывать и не морочить голову молодежи: не так уж давно был XX съезд, который всё сказал. Словом, давайте не будем сбивать людей с толку. И второе — международное сотрудничество: еще оставалась большая заинтересованность, чтобы сохранить так называемое мировое коммунистическое движение. Ну, и слова о важности борьбы за мир. Словом, в письме были очевидно подсказанные формулы. Вряд ли его формулировали таким образом сам академик Лев Арцимович или Виктор Некрасов. Но это письмо ставило перед собой определенную политическую цель и было одним из способов давления на Брежнева».
Среди тех, кто подписал «Письмо двадцати пяти», больше половины были лауреатами сталинских премий, причем некоторые получали ее дважды: художники Павел Корин, Юрий Пименов, Семён Чуйков и Борис Неменский, режиссеры Михаил Ромм и Георгий Товстоногов, артист Андрей Попов, ученые-физики Пётр Капица, Игорь Тамм, Андрей Сахаров, Лев Арцимович, писатели Валентин Катаев и Виктор Некрасов, историк Сергей Сказкин.
При этом почти никто из них со Сталиным лично знаком не был. Премии получали за свои открытия, работы, литературные произведения (Некрасов, например, за повесть «В окопах Сталинграда») и театральные постановки. После смерти вождя и развенчания культа личности эти премии никто не отнимет. Будут лишь называться иначе: вместо «сталинские премии» — «государственные».
Треть подписантов были прямыми жертвами сталинских репрессий (дети расстрелянных или сами сидельцы, хотя об этом факте в письме прямо не говорилось).
Майя Плисецкая, балерина. Отец, первый руководитель «Арктикугля», затем генеральный консул СССР, была расстрелян в 1938 году как «шпион». Мать балерины арестовали вместе с грудным сыном, младшим братом Плисецкой, и выслали в Казахстан в Акмолинский лагерь жен изменников Родины специального отделения Карагандинского ИТЛ в системе ГУЛАГ.
Академик АН СССР Иван Майский. Был арестован как английский шпион. От расстрела спасла смерть Сталина.
Пётр Капица, физик. В 1934 году был насильно удержан в СССР во время посещения собственной матери и не смог продолжить работать и жить в Кембридже.
Олег Ефремов, актер и режиссер. Отец работал бухгалтером в системе ГУЛАГа, часть своего отрочества будущий основатель театра «Современник» провел в воркутинских лагерях — многое видел, многое запомнил.
Иннокентий Смоктуновский, актер. Отец и дед были раскулачены и подверглись репрессиям. Дядя расстрелян. Сам Смоктуновский попал в немецкий плен, из которого бежал. Факт пребывания в плену отозвался в послевоенные годы: как «неблагонадежный», Смоктуновский получил «минус 39» — запрет на проживание и работу в 39 крупнейших городах. Несколько лет работал в Норильском театре.
Марлен Хуциев, кинорежиссер. Отец репрессирован, погиб в 37-м.
Георгий Товстоногов, театральный режиссер. В 1937 году его отец — потомственный дворянин, инженер-железнодорожник, бывший работник Министерства путей сообщения Российской империи — был репрессирован как японский шпион. Георгия, как «сына врага народа», отчислили с четвертого курса режиссерского факультета ГИТИСа. Впоследствии восстановили.
Корней Чуковский, писатель. В 1938 году был расстрелян его зять — физик-теоретик и популяризатор науки Матвей Бронштейн. Корней Чуковский, посвятивший много времени выяснению судьбы зятя, узнал о его расстреле в конце 1939 года.
Другие, если и не были прямыми жертвами, то прошли через страх репрессий.
«Были люди, которые даже поддерживали в какой-то момент сталинскую систему. Как например лауреат сталинских премий Илья Эренбург. Или режиссер Ромм, — говорит Ирина Щербакова. — Но у них было какое-то чувство ответственности. С Роммом вообще история сложная вышла: его фильмы “Ленин в октябре” или “Ленин в 1918 году” — это были очень мощные мифы. В покушениях на Ленина в 1918 году виновниками оказывались, конечно, “враги народа”, которые плели заговоры. И эти фильмы были на самом деле большим преступлением против истории. Потом после ХХ съезда Ромм вырежет из фильма все эти сцены и Сталина, а в 1966 году подпишет “письмо двадцати пяти”».
Весной 1966 года, ровно через месяц после первого письма, появится еще одно — «Письмо тринадцати». 13 деятелей науки и культуры также отправили обращение в Президиум ЦК, выразив свою поддержку авторам «Письма двадцати пяти». В этом послании подчеркивалось, что «реабилитация Сталина в какой бы то ни было форме явилась бы бедствием для нашей страны и для всего дела коммунизма». Среди подписантов снова были лауреаты Сталинской премии, причем как дважды (композитор Вано Мурадели и писатель Илья Эренбург), так и даже трижды (народный артист Игорь Ильинский, физик Абрам Алиханов, химик Иван Кнунянц). Кроме них, письмо подписали известный микробиолог и иммунолог Павел Здродовский (был репрессирован, несколько лет провел в лагерях, где работал на строительстве дорог и лесоповале), ученый-вирусолог Виктор Жданов, старый историк-большевик Пётр Никифоров, писатели Сергей Смирнов и Владимир Дудинцев (его отец, штабс-капитан царской армии, был расстрелян в Харькове красными), математик Андрей Колмогоров, биолог Борис Астауров и режиссер Григорий Чухрай.
Реакция
Видимой и публичной реакции на письма со стороны властей не последовало, но на следующем, XXIII съезде КПСС пересмотра решений XX и XXII съездов об осуждении культа личности Сталина не произошло. Письма сыграли свою роль.
Ирина Щербакова: «Это письмо открыло эпоху общения с властью. Нельзя сказать, что при Сталине не было писем. Только и делали, что писали ему. Но эти письма всё-таки носили характер индивидуальных просьб и обращений. А “Письмо двадцати пяти” было первое публичное письмо. Это был жест. Акция. И поэтому она возымела действие. Во всяком случае, явилась одной из причин появления других протестных писем, за подписание которых, правда, иногда следовали репрессивные ответы власти. Для некоторых письма станут формой общественной борьбы. Именно с подписания обращений, кстати, у многих людей начнется диссидентская биография. Как у Сахарова».
В выступлении на XXIII съезде КПСС первый секретарь Московского городского комитета КПСС Николай Егорычев заявил: „
«В последнее время стало модным… выискивать в политической жизни страны какие-то элементы так называемого “сталинизма”, как жупелом пугать им общественность, особенно интеллигенцию. Мы говорим им: “Не выйдет, господа!”»
Но всё же возвращение Сталина происходило. В 1970-м на могиле у Кремлевской стены появился бюст — первый после сноса памятников вождю после 1956 года. В 1974-м автора книги «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына выслали из страны, обвинив в измене Родине и лишив советского гражданства.
«Тема репрессий в литературе, искусстве, кинематографе будет заморожена. Она долгие годы будет существовать лишь в иносказательной форме, — подчеркивает Ирина Щербакова. — Начался самиздат, массовое иновещание на западных радиостанциях с чтением запрещенных в СССР произведений. За хранение и передачу рукописей “Архипелага ГУЛАГ” людей в стране сажали. И по-прежнему ключевой точкой оставалась память о войне. В 1968 году выйдет первая серия фильма «Освобождение», где впервые с 1956 года, после развенчания культа, появляется Сталин. Его сыграл известный грузинский актер Бухути Закариадзе. Рассказывали (я сама этого не видела), что когда фильм показывали в кинотеатрах, при появлении Сталина на экране в зале начинались аплодисменты. К перестройке мы подошли в общем-то с очень подточенной, идеологически уже несостоятельной, но всё еще системой, созданной Сталиным».
Сегодня, когда Сталин не просто вернулся в российскую повестку, но и укрепился в ней достаточно прочно, возможны ли акции, подобные «Письму двадцати пяти»?
«Нет, — уверена Ирина Щербакова. — Брежнев опирался на поддержку именно таких людей — известных и значимых, у которых есть авторитет в обществе. Когда письмо подписывают Чухрай и Некрасов, Товстоногов и Плисецкая, Сахаров и Тамм — это важный элемент культуры для определенной части интеллигенции, которая в свою очередь была важна и играла немалую роль тогда для Брежнева. Всё-таки снятие Хрущёва было еще свежо, и поддержка интеллигенции была необходима. Власть придавала значение тому, как к ней относится наука, как к ней относится литература, а как — искусство. А нынешней власти на это абсолютно наплевать. И это остро ощущается. Мнение авторитетных людей сегодня не играет вообще никакой роли. И для власти, и для большей части общества. Постмодернистское отношение к истории и к прошлому очень многих устраивает. И главное, что делает сегодня такое высказывание невозможным и бессмысленным, — это глубочайшее презрение Путина к культуре. А у Брежнева всё-таки такого не было».

Этот маньяк долгое время колесил по Колумбии и убивал случайных попутчиков. Предпочитая несовершеннолетних мальчиков. По его собственному признанию, Луис Альфредо Гаравито, прозванный «колумбийским зверем», безнаказанно убивал более девяти лет. Его признали виновным в убийстве 138 человек, хотя сам он признался в убийстве более 300 человек. Его приговорили к 1853 годам и 9 дням тюрьмы, но получил он только 22 года. Гаравито заявлял, что, освободившись, станет правозащитником.
Гаравито родился 25 января 1957 года в городке Генуя, департамент Киндио в Колумбии. Луис был старшим среди семи братьев. Когда его задержали, он утверждал, что маньяком сделал его отец со своими друзьями: они насиловали мальчика с 12 лет. Пытаясь избежать дальнейшего насилия, Гаравито рано покинул отчий дом и отправился странствовать по стране. В школе его буллили, во взрослом возрасте диагностировали депрессию и психоз. В суде он говорил, что дьявол преследовал его всю жизнь.
Первое убийство, по его собственному признанию, он совершил в 1992 году, ему было 35. Позже следователи будут шокированы, насколько точно маньяк помнил почти каждое свое преступление. А их было много. Гаравито подробно рассказывал, как похищал и насиловал детей. И хотя заявления в полицию об исчезновении подростков поступали регулярно, розыск убийцы проводился плохо. Как раз в то время, когда «зверь» впервые вышел на охоту, вся полиция страны охотилась на знаменитого лидера Медельинского кокаинового картеля Пабло Эскобара. „
Гаравито очень осторожно подходил к выбору жертвы. В основном это были мальчики от 6 до 13 лет, из бедных семей, которые часто убегали из дома. Иногда в полицию даже не поступало заявлений об их исчезновении.
Схема преступлений Гаравито почти всегда была одинаковой. Маньяк высматривал жертву в оживленных местах: на рынках, вокзалах, площадях, где обычно крутятся пацаны из бедных кварталов, торгующие жвачкой, фруктами и сигаретами. Он приходил туда ранним утром, завязывал разговор, покупал сладости, сигарету или наркотики.
Установив контакт с ребенком, Гаравито просил помочь ему за небольшую плату: последить за скотом или загрузить машину. Обычно мальчики хватались за возможность подзаработать и отправлялись с вежливым дядей куда-нибудь на окраину. Там, вдали от людей, он связывал жертву, насиловал, при этом наливаясь алкоголем, и убивал. Почти везде на месте преступлений были обнаружены бутылки из-под водки. Он особо не заметал следов. Однако во многих колумбийских городках в полицейских участках нет даже компьютеров, не говоря уж об интернете и единой базы данных. А потому долго никто не догадывался, что убийства, происходившие в разных местах, — дело рук одного человека.
Неопознанные жертвы
Арестовали Гаравито почти случайно. В апреле 1999 года бездомный, ночевавший в лесу, увидел, как взрослый мужчина насилует мальчика. Бездомный тихонько отполз в сторону и побежал в полицию. Полицейские насильника на месте уже не застали. Но уйти далеко он не мог. Через пару часов полицейский патруль встретил на дороге мужчину, очень похожего на того, кого описывал свидетель из леса.
У Гаравито не было с собой документов. Он представился именем реального человека, политика районного масштаба, назвал номер его паспорта и заявил, что шел в соседний город по служебным делам.
Полицейские ему почти поверили, но в участке не было компьютера и проверить слова задержанного оперативно не представлялось возможным. Гаравито оставили под замком, а сами решили проверить несколько адресов из записной книжки задержанного.
Один из адресатов жил неподалеку. Он заявил, что задержанного зовут Луис Гаравито, и никакой он не политик. Кроме того, хозяин отдал полицейским коробку, которую Гаравито оставил ему на хранение. В коробке были фотографии детей, вырезанные из документов. И несколько детей среди них уже были найдены убитыми или их семьи заявили о пропаже.
Прижатый уликами Гаравито поменял тактику и стал активно сотрудничать со следствием. Он рассказал о 172 убийствах и нескольких десятков изнасилований. Многие его преступления так и не были подтверждены. 25 января (кстати, в день рождения Гаравито) 1999 года в Киндио произошло сильное землетрясение, унесшее жизни 1100 человек. Так что несмотря на то, что некоторые тела были обнаружены именно там, где он указывал, идентифицировать их не удалось.
Луис Гаравито был признан виновным в 138 убийствах. Общий срок по приговору составил 1853 года и 9 дней. Но в Колумбии ограничительный предел по тюремным срокам составляет 40 лет. А с учетом того, что Гаравито сотрудничал со следствием, суд не мог приговорить его более чем к 22 годам.
История серийного убийцы имела большой резонанс. Многие граждане посчитали приговор слишком мягким и пытались заставить правительство вернуть в уголовное уложение смертную казнь или хотя бы пожизненное лишение свободы для таких, как Гаравито. Кстати, Гаравито не появился ни на одном заседании суда. Колумбийские законы разрешают подсудимому не присутствовать в суде, если он полностью признался в преступлении. Маньяк этим и воспользовался, справедливо полагая, что родственники убитых им детей могут разорвать его на части прямо там.
11 июня 2006 года колумбийский телеведущий Пирри показал интервью Гаравито, где тот заявлял, что вскоре может выйти на свободу. Это интервью всколыхнуло страну. „
Эксперты подтвердили, что Гаравито действительно имеет законные основания освободиться. В 2023 году он мог претендовать на досрочное освобождение после отбытия 60 процентов срока и хорошем поведении.
Так что судебным властям пришлось искать лазейку в законах, которая позволила бы оставить маньяка за решеткой. Воспользовавшись тем, что Гаравито совершал свои преступления в разных департаментах Колумбии, ему добавили еще один срок и об УДО ему пришлось забыть. Власти Эквадора, где Гаравито тоже совершил несколько убийств, его заочно приговорили к 22 годам лишения свободы.
После освобождения Гаравито планировал стать пастором и защищать детей, подвергшихся насилию, — так он во всяком случае говорил в интервью. В тюрьме он сидел отдельно: администрация не без оснований полагала, что сокамерники его убьют.
В 2023 году Гаравито умер в тюремной больнице на 66-м году жизни от рака глаз и лейкемии.

Питирим (Творогов) — один из самых турбопатриотических епископов в РПЦ — недавно заявил: «Россия не победит!» И перечислил причины. «Новая газета Европа» изучила жизненный путь и мировоззрение иерарха, который проделал путь от «победобесной» эйфории до унылого разочарования.
«Огромное количество людей прибегает к нечистой силе», из-за чего Россия духовно деградирует, а это лишает ее шансов одержать «победу» над Украиной и всем «антихристовым Западом». Нотки отчаяния звучат в этом заявлении, сделанном с амвона в начале февраля одним из наиболее ярых сторонников «СВО» в епископате РПЦ — бывшим ректором Московской духовной академии, а ныне епископом Скопинским и Шацким (Рязанская область) Питиримом (Твороговым). Глаза ему раскрыла свежая статистика роста продаж оккультных и колдовских предметов в России в 2025 году: осиновые колья покупали в четыре раза чаще, чем годом ранее, а куклы вуду стали популярнее на 63%.
Несмотря на отчаянную поддержку войны патриархом Кириллом и всей подчиненной ему многотысячной армией комиссаров в рясах, РПЦ продолжает терять влияние, а духовный голод россияне удовлетворяют самыми архаичными способами. Всё это, по наблюдению Питирима, ведет к абортам, которые отвращают от народа помощь Божию, а матерный язык, которым пользуются военнослужащие, является причиной «гибели сотен тысяч». Тему мата как средства приобщения к «бесовским силам» Питирим затрагивал и раньше. Он не мог понять, как это «христолюбивое» русское воинство пошло в Украину «защищать великий русский язык», но само им не пользуется, предпочитая «бесовские слова, которые привлекают проклятие».
Жизненный путь Питирима напоминает эволюцию его взглядов: сначала резкий взлет, вершиной которого стали должности ректора главной духовной академии РПЦ и члена Межсоборного присутствия, потом столь же резкое падение на кафедру глухого райцентра. „
Епископ позволял себе настолько дикие высказывания, что даже для Z-патриарха Кирилла это было too much.
Карьера вверх и вниз
Константин Творогов, как его зовут в миру, родился летом 1967 года в Загорске в семье служащих, однако о его религиозной жизни у стен Троице-Сергиевой лавры в детстве и юности ничего неизвестно. Отслужив в армии, окончил Московский областной пединститут. Работал учителем русского языка и литературы в обычной средней школе родного города. В 30-летнем возрасте будущий епископ становится алтарником московского храма Святой Троицы на Пятницком кладбище, откуда в 1999 году отправляется в Троицкий же монастырь в Хевроне (Западный берег реки Иордан), незадолго до этого изъятый властями Палестинской автономии у Русской зарубежной церкви. Говорят, перед этим из-за скандалов от него ушла жена, хотя ни в одной официальной биографии о браке будущего владыки не сообщается.
С 2000 по 2007 годы Константин получает духовное образование в семинарии и академии на территории Троице-Сергиевой лавры, принимает монашество и сан священника. После окончания академии он остался преподавать в ней гомилетику (науку о проповеди) и русский для иностранных студентов, вошел в состав экспертной коллегии при Издательском совете РПЦ.
26 июля 2012 года синод избрал иеромонаха Питирима епископом Душанбинским и Таджикистанским (ранее в этой стране РПЦ не имела отдельного епископа), и уже 2 августа он прибыл к месту служения — в беднейшую епархию, объединяющую всего шесть храмов. В одной из первых проповедей в сане епископа Питирим говорил о своей абсолютной власти: „
«Осуждение начальства и священноначалия лишает нас и вечной жизни, и земных благ. Если Господь вот так решил, что я должен быть епископом в этой церкви, то эта церковь, то есть все вы, должны почитать епископа как Самого Христа».
Когда спустя год в далеком Пскове убили о. Павла Адельгейма — выдающегося богослова и публициста, бывшего узника ГУЛАГа, критиковавшего руководство РПЦ, — Питирим отреагировал в таком же духе: «Господь покарал за хулу на священноначалие». А когда бывший священник Красноярской епархии Олег Курзаков объявил о своем намерении «быть честным» и об отказе от священства, Питирим прокомментировал: «Церковное диссидентство, которым ты заразился, лечится очень сильными скорбями. Мало тебе было смерти сына? Дальше пошел? Опомнись!»
Нельзя сказать, чтобы Питирим был доволен местом своего служения, в интервью он часто жаловался на убогость Душанбинской епархии: «У нас нет регента даже архиерейского хора, не говоря уже про все остальные. Никто в Таджикистан ехать не хочет. Прошли времена энтузиастов-бессребреников. Посулами о великой награде в Царстве Небесном современного человека на подвиг служения Богу не призовешь». Свои главные нужды Питирим перечислял в такой последовательности: „
«Мне нужны священники-монахи, пономари, певчие; повара даже нет, который мог бы готовить пищу в соответствии с нашими православными традициями… Ну и, конечно, любая финансовая помощь нам крайне необходима».
Конец страданиям пришел 30 августа 2019 года, когда патриарх Кирилл заметил яркие проповеди Питирима, размещаемые на ютубе, и синод назначил его епископом Звенигородским, ректором Московской духовной академии. Но при нынешнем патриаршестве милость начальства очень быстро сменяется на гнев: в верхах РПЦ царит кадровая чехарда. Питирим пробыл на своем высоком посту всего год, и опять дело было в проповедях: они стали гораздо оригинальнее, чем в Душанбе, и даже терпение Кирилла не выдержало.
«Бог больше всего не любит неблагодарность, — утверждал ректор в одной из проповедей. — География будущих катаклизмов определяется сейчас глупыми заявлениями безответственных продажных политиков». Питирим уверен, что «подвиг епископа» автоматически воздействует на Бога: «заставляет Бога действовать». Он развивал и оригинальное «богословие победы» 1945 года, утверждая, что именно тогда и возник единый русский народ. Война стала карой Божьей за гонения на церковь, но русский народ кровью искупил этот грех. Ректор пророчествовал: «Нам всем грозит Третья мировая война, в которой жертв будет под миллиард, если мы будем подражать украинцам и прославлять фашизм». В другой проповеди Питирим даже раскрыл подробный сценарий грядущей войны:

«Антихрист должен воцариться в Иерусалиме. Трамп давно уже говорит "Мы должны построить Третий храм". Кто мешает? Мусульмане мешают. Эти силы беззакония, это мировое правительство делают нашу армию самой сильной в мире с самым мощным оружием для того, чтобы на нас натравить объединенных мусульман. В основном на Европу они пойдут. Америке нужно Европу уничтожить и чтобы мы убивали мусульман, мусульмане убивали нас. Они в это время сносят мечеть и строят свой храм. Вот какие у них планы».
Но пока Третья мировая не началась, жертвы принесла возглавляемая Питиримом Московская духовная академия, где на Пасху 2020 года ковидом заразились около половины студентов и сотрудников. Вот как сам епископ описывал случившееся:

«Мор начался в Великую Пятницу. Самые лучшие священнослужители заболели, некоторые в тяжелой форме. Заболел владыка Парамон, заболел я, заболели лаврские старцы и один наш, академический. В Страстную Пятницу, как и положено, все мы были пригвождены ко кресту. А внизу, как и положено, толпа, требующая чуда. Чуда не произошло».
В том году богослужения в Троице-Сергиевой лавре прервались на второй день Пасхи — служить было некому: «Больше всего студентов заразилось в хорах, где идеальные условия для распространения заразы». По одной из версий, увольнение Питирима с должности ректора в августе 2020-го стало одним из следствий «карантинного провала» академии.
Оказавшись на провинциальной скопинской кафедре, Питирим смог удержаться в федеральной (около)церковной повестке — опять-таки благодаря своим проповедям. И, воспользовавшись появившимся временем, наконец защитил диссертацию о гомилетическом наследии святителя Феофана Затворника, которую писал еще со студенческих времен. В апреле 2022 года он стал первым защитившимся иерархом по «светской» теологии — то есть не по богословию в рамках конфессиональных вузов, а по признанной государством науке.
Рассерженный патриот
По меткому замечанию диакона Андрея Кураева, в Z-православном медиапространстве Питирим (Творогов) занял нишу своего тезки из Сыктывкара — архиепископа Питирима (Волочкова), скончавшегося 23 июня прошлого года. Если в надрывном патриотизме Волочкова были черты карнавальной культуры, то стилистика Творогова гораздо мрачнее, он любит обращаться к образам из Апокалипсиса. В самом начале «СВО» Скопинский епископ воспевал русских как «орудие Божие, как ремень, которым отец наказывает ребенка» — Украину.
В марте 2022-го он еще вспоминал о социальной концепции Московской патриархии, которая различает войны «справедливые» и «агрессивные», причем одним из критериев различения является отношение к мирному населению. Он признавал: украинцы «считают, что Россия напала на них и уничтожает их. И действительно, так со стороны и видно». Однако «духовным оком» Питирим прозревал, что «агрессоры» — украинцы, так как еще 30 лет назад они посмели создать отдельное от России государство, и раз отдельное — значит, основанное на «ненависти к России», а «всё, что строится на ненависти, будет уничтожено». Еще «агрессия» — в желании войти в ЕС, который представляет собой «древний Содом и Гоморру» — «прелюбодеище, которого Отец небесный не любит, поэтому и не наказывает». Противореча себе, Питирим тут же предсказывает наказание Западу: „
«У них одно будущее — царство антихриста… Это вавилонская блудница, которая упивается кровью христиан». Следовательно, «у нас впереди еще большая война — эта еще не большая».
В проповедях Питирим проговаривает то, что, вообще-то, запрещено говорить в РФ, — признает гигантские («сотни тысяч») потери живой силы ВС РФ и то, что на территории Украины воюют срочники: «Те, которые изувечены, совсем юные возвращаются сюда… Они в 19–20 лет уже инвалиды». Другая крамольная мысль — победа России невозможна без примирения с Украиной: «Русские ли победят, украинцы ли — это всегда будет проигрыш, потому что враг-то другой… Победа будет, если мы помиримся, несмотря ни на что».
Епископ активно ездит в «зону СВО», любуясь солдатами и открывая там новые «духовные смыслы». «Ехал на юг по трассе М-4, — рассказывает Питирим. — По пути обгоняли военные грузовики с молодыми ребятами, отправляющимися на фронт. Чистые, светлые, радостные лица еще не обстрелянных птенцов». Горячо епископ приветствовал «частичную мобилизацию»: «В праздник Рождества Пресвятой Богородицы начинается… шествие Руси по пути войны… Матерь Божия идет во главе этого скорбного, великого и славного крестного хода».
Любовался Питирим и зеками-«вагнерами»:

«Именно их, можно сказать, смертников, благодать Божия охраняет особым образом. Именно они первыми идут в рай». Что роднит вагнеровцев со святыми? «Святые готовы в любой момент умереть, — пишет епископ. — Они готовы к вечности, в отличие от нас, и эти также готовы к вечности… У него на лице еще ужимки уголовника, а глаза у него уже святого».
Любовался и «невинно убиенным» Владленом Татарским (Максимом Фокиным), прославившимся своим кремлевским обещанием «всех убить и всех, кого надо, ограбить»: оказывается, «герою» было «невыносимо жить в этом мире, лежащем во зле. Господь забирает к Себе, чтобы дать силу и власть изменить на земле то, что невозможно изменить слабыми человеческими силами, даже если у тебя огромное, как вселенная, и горячее, как солнце, сердце!» Но в свойственной ему «биполярной» манере Питирим переходит от восторгов к клерикальному алармизму: «Пока вся Россия не войдет в храм, мы с вами будем проигрывать… Сейчас наше отечество на грани гибели».
«Биполярка» и конспирология
Эта раздвоенность мешает выстроить взгляды Питирима в какую-то систему — наподобие той, которая звучит в проповедях его шефа — патриарха. С одной стороны, «погибающие российские солдаты сдерживают приход антихриста», становятся святыми мучениками. С другой, их гибель — наказание Божье за их же грехи, а еще больше — за грехи российских женщин, оставшихся в тылу. Вообще, мизогиния занимает важное место в проповедях Питирима, напоминая гораздо более успешного (с точки зрения количества просмотров) Z-проповедника РПЦ о. Андрея Ткачева. Солдаты ВС РФ стали активнее погибать потому, что их жены и матери «в три раза чаще пошли к экстрасенсам и гадалкам». «Бабы-дуры, вляпавшиеся в оккультную грязь, — утешает Питирим себя и свою паству, — будут через одержимость приходить в церковь, каясь в увлечении магией и колдовством. А нераскаянных ждет страшная участь и в земной жизни, и в вечности». Еще его раздражают смех и радость, которые «не свойственны русскому народу», ведь «у нас другой менталитет».
От мизогинии — один шаг до совсем махровой конспирологии, и Питирим его делает. Одну из проповедей он посвящает инопланетянам, которые, по его версии, представляют собой «андроидную телесную оболочку с внедренным туда злым бесовским духом, наделенным искусственным интеллектом». Земля в конце концов будет захвачена такими биомеханоидами, а управлять ими будут не люди, но бесы. Всё равно у православных останется выход: механизмы выведет из строя обычное крестное знамение.
Но не только биомеханоидов надо истреблять: епископ призывает «не заражаться бациллой гуманизма», а брать пример с ветхозаветного пророка Илии, убившего сотни служителей «конкурирующей» религии. Богослов-эмигрант Андрей Кураев замечает, насколько такая позиция противоположна христианству: «Разве Христос призывал к убийству? В христианстве питиримовского извода есть те, кого Бог “не жалеет”. Но это уже не христианство — это культ мести под видом веры».

Иеромонаха Иакова (Воронцова), «лишенного сана» в РПЦ за свою антивоенную позицию, арестовали в Алматы рано утром в пятницу, 13-го. Тремя днями ранее, 10 февраля, должно было состояться заседание Специализированного административного суда Казахстана в г. Алматы по иску о. Иакова, требующего отменить решение местного Департамента юстиции об отказе в регистрации православной общины, не входящей в РПЦ. С соответствующей инициативой иеромонах выступил еще в 2023-м, когда отмежевался от провоенной позиции Московского патриархата и его структур в Казахстане.
До сих пор РПЦ сохраняет монополию на православие в Казахстане, а идея о. Иакова состоит в том, что у казахстанских православных должна быть мирная альтернатива: не все хотят или могут молиться о «победе русского оружия» над Украиной. В качестве альтернативы рассматривается Константинопольский патриархат, который охотно принимает в свою юрисдикцию клириков РПЦ, изгнанных, подобно о. Иакову, за свою позицию против войны.
Но заседание суда 10 февраля не состоялось без объяснения причин.
Вместо этого ранним утром 13-го в квартиру иеромонаха ворвался ОМОН в масках, был произведен обыск в рамках уголовного дела об «организации наркопритона» и, конечно же, найдено «порошкообразное вещество белого цвета». Невольно напрашивается аналогия с делом другого антивоенного клирика РПЦ, о котором писала «Новая газета Европа», — архимандрита Феогноста (Пушкова), не скрывавшего своих симпатий к Украине, оставаясь на территории Луганской области, подконтрольной РФ. В конце концов его тоже посадили не «за политику», а за якобы выросшую в зарослях у туалета коноплю. „
Единомышленники о. Иакова, его друзья, адвокаты, журналисты, с которыми он поддерживал контакт, в один голос исключают версию о том, что иеромонах мог употреблять наркотики.
Так или иначе это сказалось бы на его поведении, внешнем виде, образе жизни т. п. О. Иаков практически каждый день выпускал видеоролики, часто выступал с проповедями на канале «Новой газеты», обивал чиновничьи пороги, добиваясь регистрации общины, посещал греко-католический храм Алматы — словом, жил открыто, на виду. Статус, который ему назначен следствием, — «свидетель с правом на защиту» — звучит скорее как предупреждение.
По словам адвоката о. Иакова Галыма Нурпеисова, незадолго до задержания его подзащитный принял снотворное, следы которого, вероятно, обнаружила в его крови медэкспертиза, организованная полицией. На основании выводов этой экспертизы, законность которой адвокат ставит под вопрос, иеромонаху назначили административный арест на десять суток. Этот арест, безусловно, будет обжалован.
Иеромонаха Иакова уже пытались привлечь к уголовной ответственности: в конце декабря 2023 года следственное управление департамента полиции Алматы признало его «свидетелем с правом на защиту» по уголовному делу о «разжигании розни» (ст. 174 УК РК). Дело было возбуждено на основании доноса прихожанки Вознесенского собора Алматы, где когда-то служил о. Иаков, Анны Щербаковой, поддержанной секретарем Астанайско-Алматинской епархии РПЦ протоиереем Александром Суворовым. Прихожанку возмутил пост иеромонаха в фейсбуке, где он назвал учение РПЦ о «священной СВО» «самой омерзительной из всех земных религий». Позже о. Иаков признал, что выразился слишком резко, находясь в состоянии шока от очередного ракетного удара по мирным городам, и пост удалил. Однако маховик преследований был запущен.
Специфический казахстанский статус «свидетеля с правом на защиту» мало чем отличается от статуса подозреваемого, разве что лишает фигуранта дела права на отказ от дачи показаний. Экспертиза, проведенная по делу в начале 2024 года, не выявила в высказываниях иеромонаха признаков возбуждения розни, однако дело закрыли лишь в мае 2025 года после открытого письма о. Иакова президенту Касым-Жомарту Токаеву.
Линия разлома с РПЦ наметилась еще в феврале 2022 года, когда о. Иаков подписал открытое письмо против вторжения в Украину. Уже в начале марта всесильный секретарь епархии о. Александр Суворов отстранил его от служения в Вознесенском соборе, а дисциплинарная комиссия обвинила иеромонаха в «нарушении принципа отделения церкви от государства».
Провоенная позиция главы Казахстанской митрополии РПЦ митрополита Александра (Могилева), входящего в Совет Всемирного русского народного собора, вероятно, таковым нарушением не является. Наказ собора, возглавляемого патриархом Кириллом, в частности, гласит: «Специальная военная операция является Священной войной, в которой Россия и ее народ, защищая единое духовное пространство Святой Руси, выполняют миссию “Удерживающего”, защищающего мир от натиска глобализма и победы впавшего в сатанизм Запада. После завершения СВО вся территория современной Украины должна войти в зону исключительного влияния России». Вовлеченность главы Казахстанской митрополии РПЦ должна была насторожить власти суверенного государства, поскольку российские политики всё чаще позволяют себе заявления в духе: «Казахстан — следующий!»
Постепенно о. Иаков пришел к выводу об абсолютной несовместимости христианской веры с новым агрессивным учением РПЦ и призвал православных казахстанцев: «Ради правды Евангелия, ради блага Церкви отойти от губящего Церковь патриарха Кирилла. „
Если мы не сделаем этого, мы становимся соучастниками строительства церкви без Христа». В августе 2023-го епархиальный суд Астанайско-Алматинской епархии «лишил» его сана, а патриарх Кирилл это решение утвердил.
Так и родилась у о. Иакова и его единомышленников-мирян идея создать в Алматы независимую общину православных христиан в честь Преображения Господня, которая провела в прошлом году учредительное собрание в соответствии с требованиями казахстанского закона о религии и подала документы на госрегистрацию. После регистрации община планировала официально обратиться в Константинопольский патриархат с прошением о каноническом приеме. Ответом стала массированная пропагандистская кампания РПЦ (сначала на уровне епархии, а затем и на уровне Москвы, с помощью телеканала «Спас») с обвинениями иеромонаха в личных и политических грехах и с требованиями подвергнуть его уголовному преследованию.
20 января в российский федеральный телеэфир вышло ток-шоу «Вечер на Спасе», озаглавленное «Атака на Православную Церковь в Казахстане». В течение часа его участники, в том числе упоминавшийся протоиерей Александр Суворов, соревновались в оскорблениях о. Иакова, не удержавшись и от критики казахстанского режима. На ток-шоу прозвучало утверждение, что дело против о. Иакова было закрыто в прошлом году по указанию «с самого верха», что воспринимается как официальная позиция митрополичьего округа РПЦ в Казахстане, поскольку о. Александра представили как руководителя отдела по связям с общественностью этого округа. В то же время с предупреждениями о «стамбульской церковной экспансии» в Казахстане выступили и другие российские пропагандистские ресурсы.
К сожалению, Казахстан не спешит расстаться с репутацией страны, небезопасной для противников экспансии «русского мира». Даже, напротив, укрепляет ее. На днях власти страны выдали России 25-летнего программиста Александра Качкуркина, которому ФСБ вменяет госизмену. Парня задержали под предлогом перехода улицы в неположенном месте. Казахстан отказывает в убежище чеченским оппозиционерам Мансуру Мовлаеву и Залимхану Муртазову. Прямо на территории Казахстана передан российской военной полиции дезертир с «СВО» Семен Бажуков. На таком фоне конфронтация с «русским миром» и пребывание под огнем российской пропаганды в Казахстане требует немалой крепости духа.
О. Иаков как специалист по мученикам ХХ века отдавал себе отчет в том, что его ждет: «Лучше в заключении быть, чем священнику жить без служения литургии. Образцом для подражания у меня всегда был подвиг новомучеников и исповедников ХХ века».

В Солнечногорском городском округе Московской области в 2026 году начнут строить самый большой следственный изолятор России, на 4000 мест. Туда могут перевести некоторые московские СИЗО, но официально это пока не подтвердили.
Разгрузить центр Москвы
В начале февраля Главгосэкспертиза одобрила строительство нового СИЗО в Солнечногорском городском округе на бывших сельскохозяйственных землях.
Место удаленное: это 71 километр трассы М-11, между деревнями Шапкино и Ожогино, за Центральной кольцевой автодорогой (ЦКАД). Более километра от города Солнечногорска и более пяти километров от ближайшей станции электрички. Это очевидно создаст сложности как для родственников арестантов, так и для конвоирования их в суды или на следственные действия в Москву.
Идея вынести часть СИЗО из центра Москвы обсуждалась с 2010-х годов: и потому, что эти изоляторы — старые, и хорошо бы арестантам улучшить условия, и потому, что земля под ними в центре столицы очень дорогая.
Помимо Солнечногорска, возможным местом появления нового изолятора также называли Троицк (Новая Москва). С транспортной доступностью там было бы гораздо лучше: вскоре туда обещают дотянуть метро. Но пока шли дискуссии, рядом с местом, где могли бы в районе Троицка построить СИЗО, возвели несколько жилых кварталов (Новые Ватутинки). „
По слухам, девелоперы, построившие эти новостройки, пролоббировали выбор Солнечногорска: при соседстве со следственным изолятором цены на квартиры в жилых комплексах упали бы.
В центральных районах столицы расположено четыре старых СИЗО: «Бутырка» (построена в конце XVIII века), «Матросская тишина» (также построена в конце XVIII века), Пресненский СИЗО-3 (начала XX века) и «Лефортово» (конец XIX века). Но «Лефортово» с 1 января попало в число нескольких изоляторов, переданных из ФСИН в ведомство ФСБ, так что его наверняка переводить в область не будут.
— «Бутырка» — единственный СИЗО в Москве, который работает на собственной котельной. На моей памяти там все время что-то загоралось, взрывалось. Зимой в « Бутырке» не включают батареи в полную силу, потому что боятся, что трубы не выдержат и всё это взлетит на воздух. Каждый отопительный сезон приходилось думать, как «Бутырка» переживет холода, — вспоминает бывшая сотрудница ФСИН Москвы Анна Каретникова.
По данным, которые ФСИН озвучивала в 2024 году, и Москва, Московская область были в числе регионов с самыми переполненными СИЗО.
Анна Каретникова рассказала «Новой газете Европа», что для Московской области один большой СИЗО тоже будет совсем неудобен: „
Подмосковье — регион, значительно больший по площади, чем Москва. Нет никакого смысла концентрировать подследственных в одном месте.
Будет в новом СИЗО больше московских арестантов или областных, пока неизвестно. Каретникова отмечает, что во ФСИН часто меняется начальство, и у каждого нового руководителя могут быть свои планы. Причем начальство во ФСИН не просто меняется, а часто само оказывается за решеткой: например, экс-замглавы ФСИН Валерий Максименко, в 2018 году озвучивший идею закрыть «Бутырку», в 2023 году был осужден на девять лет по делу о взятке.
По данным «Интерфакса», солнечногорское СИЗО начнут строить уже в этом году, планируют его закончить к 2032-му. Готовила проект изолятора московская компания «А-Проект.К». По информации из базы «Контр.Фокус», ранее она имела несколько госконтрактов в Москве. Главгосэкспертиза дважды отклоняла в 2025 году и официально утвердила в феврале 2026 документацию на строительство СИЗО под Солнечногорском. На сайте Главгосэкспертизы указана информация только о согласовании или несогласовании проектов, подробности претензий к ним в случаев отказов не публикуются.
Как сделали в Санкт-Петербурге
Постановление о строительстве СИЗО под Солнечногорском премьер-министр Михаил Мишустин подписал в конце 2022 года. Это будет самый большой изолятор в России. СИЗО на 4000 мест также недавно построили рядом с Санкт-Петербургом («Новые кресты»), но по площади он занимает 35 гектаров, а солнечногорский будет — 42. Новый СИЗО расположится еще дальше от Москвы, чем «Новые Кресты» от Санкт-Петербурга, но в остальном эти проекты похожи.
— «Кресты» находились в старом дореволюционном здании, переполненный и ужасный изолятор. Разве что располагался в центре Санкт-Петербурга. Построили СИЗО, современный по условиям содержания, без перелимита, но на окраине. Сидеть точно лучше в современном: с отдельными туалетами, нормальной вентиляцией и нормальными прогулочными двориками, — рассказывает «Новой газете Европа» бывший член Общественной наблюдательной комиссии Санкт-Петербурга.
При этом в «Новых Крестах» возник свой набор проблем.
— В СИЗО всегда нехватка сотрудников, и в гигантском изоляторе это еще более явно. К врачу не допроситься, книг из библиотеки ждут неделями, долго доставляют заказы из магазинов. Не всегда адвокатам просто встречаться со своими доверителями. Так как «Новые кресты» на окраине, чтобы проскочить пробки, на суды или следственные действия, в Санкт-Петербург арестантов вывозят в пять утра, а вернуть могут к полуночи. В судах люди по много часов сидят к конвойных помещениях, откуда часто поступают жалобы на избиения и угрозы, — добавляет наш собеседник.
Он вспоминает, что «Новые Кресты» строили много лет: выделяемые средства воровали, возникали уголовные дела на ответственных за строительство.
— «Новые Кресты» сдали в 2017 году, массово перевезли заключенных в конце 2019 года. Пока мы ходили туда с 2019 по 2022 год, там постоянно что-то достраивали. И качество строительства было не очень: часто прорывало трубы, приходилось переселять камеры и заново делать ремонт, — рассказывает он.
Очереди и расстояния
Собеседник «Новой газеты Европа» — адвокат, работающий в Москве, бывший следователь МВД, — говорит, что со сложностями при посещении изоляторов сталкиваются и защитники, и силовики.
— В Москве любой поход в СИЗО, что для адвоката, что для следователя, — всегда большой стресс и сложность, потому что это очень долго. Следователи СКР и некоторые приблатненные попадают легко, а обычные сотрудники МВД выстаивают очереди. „
Арестантов очень долго выводят из камер: можно ждать часами. Во ФСИН зарплаты невысокие, и их сотрудникам даже ничего не предъявишь, потому что там, где должно быть четыре, работает один и сбивается с ног, — рассказывает он.
Электронная запись для посещения в СИЗО доверителей (адвокатов) и подследственных (для следователей) устроена в Москве максимально неудобно.
— Без записи вообще целый день можно потерять без гарантии того, что зайдешь туда. Раньше был сайт «ФСИН-Визит», нужно было вставать среди ночи, чтобы поймать там свободное место, но он хотя бы четко работал. Затем эту функцию передали « Госуслугам»... У меня доверитель в одном из московских СИЗО, и там с декабря электронная запись вообще не работает. Наверное, починят скоро, — иронизирует адвокат.
Он отмечает, что в Москве многие СИЗО — не в пешей доступности от метро, и без наземного транспорта туда проблематично добираться.
— Недавно я защищал человека, которого содержали в изоляторе в подмосковном Ногинске. Я тратил на его посещения меньше времени, чем адвокат его подельника, который сидел в « Бутырке». Это учитывая дорогу до Ногинска. Если в Солнечногорске рядом с СИЗО сделают удобную парковку и смогут быстро приводить и уводить арестантов — хорошо. Если будет такой же бардак как в Москве, то ко всем сложностям добавится еще пара-тройка часов дороги по Ленинградке, — объясняет он.
Еще одна адвокат, работающая в Москве, в разговоре с «Новой газетой Европа» отметила, что часто сталкивается с ситуациями «перелимита»: когда в столичных СИЗО арестантов больше, чем спальных мест в камерах. Но при этом, говорит она, перевод в Солнечногорск части московских изоляторов будет крайне неудобен логистически и для арестантов, и для конвоя.
Адвокат не уверена, что новый супер-СИЗО строится, чтобы закрывать действующие московские: возможно, наоборот, это подготовка к увеличению числа арестов.