Виктория Боня, бывшая телеведущая «Дома-2» с почти 13 млн подписчиков в инстаграме, обратилась через свой блог к Владимиру Путину «от всех неравнодушных россиян». В заблокированной соцсети она перечислила пять острых проблем — наводнение в Дагестане, мазут в Анапе, забой скота в Сибири, убийство краснокнижных животных и блокировку соцсетей — и менее чем за сутки собрала миллионы просмотров и тысячи комментариев. Виктория Боня в последнее время часто поднимает резонансные темы, но в то же время публично поддерживает Путина и уверена, что тот якобы «не в курсе, что происходит со страной». «Новая-Европа» рассказывает, как Боня, лайфстайл-блогерка и известный конспиролог с огромной аудиторией неожиданно стала голосом тех, кто не может достучаться до власти.
Виктория Боня резко набрала популярность в нулевых благодаря реалити-шоу «Дом-2», где сначала была участницей, а затем ведущей. Свой инстаграм-аккаунт, запущенный в 2010-х, она превратила в популярный блог о косметике, моде и фитнесе. Примерно в то же время она снялась в клипах российских поп-звезд вроде Тимати, Димы Билана и Егора Крида, а также мелькала на российском телевидении и обложках глянца.
Во время пандемии Covid-19 Боня стала особенно известна взглядами, которые многие отнесли к конспирологическим. Например, блогерка через свой инстаграм транслировала, что пандемия объясняется «всемирным заговором» ради массовой установки 5G-вышек, нужной для травли радиацией, и планами по чипированию через вакцины. «Связь 5G сейчас устанавливают даже в школах и госпиталях. Вакцинация — способ контролировать и иметь возможность вводить человеку в систему всё что угодно! А теперь послушайте и скажите мне, пожалуйста, это совпадение?» — вопрошала она.
Боня часто призывала подписчиков «думать головой» и не верить официальным СМИ: „
«Люди, очнитесь! Нас травят. А наши дети в будущем уже не смогут иметь детей с такими последствиями, которые будут после использования таких технологий!»
Похоже, Боня до сих пор придерживается таких взглядов: так, прогуливаясь в Монако, где блогерка живет с дочерью, она «почувствовала излучение», «микроволны» и «цифровой шум» от банкомата, когда подошла снять наличные.
В последнее время Боня увлекается альпинизмом: она совершила восхождения на гималайскую Манаслу в 2024 году и на Эверест в мае 2025-го. Блогерка, посвящающая восхождения всем женщинам, неоднократно жаловалась на сексизм, критику и замалчивание успехов со стороны мужчин-альпинистов.
Именно словами об альпинизме — о том, что она «ходит в горы и растягивает там российский флаг», — Боня ответила на подозрения в финансировании ВСУ. В декабре 2024-го прокремлевские СМИ писали, что в прокуратуру жалуются на Боню из-за ее похода на бой украинского боксера Александра Усика в Саудовской Аравии и поздравления его с победой. Депутат Госдумы Дмитрий Свищев в разговоре с журналистами предлагал проверить Боню на нарушение российских законов, но скандал вскоре сошел на нет.
«Какая бы ни была сложная ситуация для меня, а она непростая… даже когда я хожу в Канны [на кинофестиваль], я получаю массу хейта. Я поддерживаю свою страну и я поддерживаю своего президента», — сказала она в конце 2024-го, отметив, что живет в Европе уже 12 лет, и заявив, что спорт существует вне политики.
Теперь Боня часто обсуждает с подписчиками остросоциальные темы. Только с начала года она несколько раз выступала в формате видеообращений. Так, 19 марта она ужаснулась неподъемной для многих россиян коммуналке: «Люди показывают счета, которые к ним приходят за коммуналку, и у них зарплата примерно такая же. То есть это что значит? Это значит, что очень скоро люди просто пойдут по миру, им не за что будет платить, не на что будет». Как писала «Новая-Европа», в России произошло рекордное за 16 лет повышение тарифов ЖКХ — в разы больше, чем обещали власти.
В этом же инстаграм-ролике Боня с тревогой отмечала, что россияне остаются без возможностей общаться друг с другом из-за интернет-блокировок, в том числе в отношении Telegram. Там же Боня задалась следующим вопросом: „
«Я не знаю, у нас главнокомандующий Владимир Путин вообще в курсе, что происходит со страной или нет? Какую информацию до него доносят? Люди сейчас просто кричат вовсю, во весь голос».
Накануне блогерка опубликовала 18-минутное обращение к Путину.
Боня и темы, о которых «не знает» Путин
В видеообращении, набравшем за сутки 13 миллионов просмотров, Виктория Боня подчеркнула, что поддерживает Владимира Путина как «сильного политика». Она также повторила тезис о том, что Путин якобы не знает о реальном положении дел в стране.
Боня уверена, что обычные россияне, публичные персоны и чиновники (в частности, губернаторы) «боятся» Путина, в то время как она сама нет, поскольку «живет по сердцу». Она объясняет свою честность через альпинизм: «Если будешь врать, умрешь в горах. Одна ложь не выживает».
По мнению Бони, между Путиным и обычным народом существует «огромная толстая стена», через которую она и пытается пробиться, чтобы тот «понимал боль людей на самом деле», а не полагался на доклады «1000 людей».
«Почему я это говорю? Потому что у меня российский паспорт, я русская. Я очень люблю свою страну. Это моя страна, это моя ДНК. И, Владимир Владимирович, мы вас поддерживаем тоже и считаем вас очень сильным политиком, но многого вы не знаете», — заявила она, перечислив пять тем «на повестке дня».
1. Наводнение в Дагестане
«Очень страшное наводнение» в Дагестане уносит жизни и имущество, говорит Боня. Ее возмущение вызывает не столько само стихийное бедствие, сколько реакция властей. По ее словам, помощь первые 72 часа не оказывалась. Она критикует приезд губернатора: по ее словам, «ему расстелили ковер, чтобы он ноги не замочил... Люди, которые по шею вот так вот в этом говне плавали... А губернатор попросил ковер». Боня говорит, что пострадавшие — это семьи тех, кто уехал «служить Родине» (вероятнее всего, подразумевая войну), и российское государство должно оказать им поддержку.
2. Ситуация с мазутом в Анапе
По словам Бони, ее мама живет в Анапе, и там снова появилось пятно мазута, которое «видно из космоса» (телеведущая пообещала приложить фото). Она говорит, что люди своими руками отмывают птиц и собирают мазут: «Никакого сезона купания не будет. Вам врут. Там мазута просто разлив, и там гибнут просто животные».
«Меня волнует моя страна, меня волнует мой народ, меня волнует, потому что это часть, большая часть моей жизни. И сейчас происходит то же самое. Никакого сезона купания не будет», — подытожила Боня.
3. Убийство краснокнижных животных
Это «жаркая, ужасная, страшная тема», говорит Боня, уверяя, что в России уже вступил в силу закон, легализующий охоту на животных, которые внесены в Красную книгу.
Скорее всего, блогерка имеет в виду появившийся в феврале проект постановления правительства № 165677 «Об утверждении Правил добычи объектов животного мира, занесенных в Красную книгу Российской Федерации».
Согласно инициативе, допускается отстрел краснокнижных животных, например, для мониторинга состояния их популяций. Однако экологи выступили резко против инициативы: по их словам, современные методы и способы мониторинга позволяют вести его, не допуская гибели животных. В целом, убийство животных, занесенных в Красную книгу, запрещено и влечет уголовную ответственность (ст. 258.1 УК — до 5 лет лишения свободы).
«Я так понимаю, таким образом забираются территории под себя для того, чтобы потом их, наверное, застраивать. Соответственно, разворовывается всё. Людям не помогают», — считает Боня.
4. Изъятие скота у сибирских фермеров
«Новая-Европа» подробно рассказывала про массовый забой скота в Сибири. Боня рассказывает историю о не названной бабушке, которая, по ее словам, упала на колени, когда у нее забрали единственную корову. Корова для села, как отмечает телеведущая, это «молоко, масло, творог, возможность жить, выживать, хлеб покупать». Она обвиняет в убийстве скота «вертикаль корпораций» (в частности, «Мираторг»), которым, по ее словам, выгодно убрать фермеров, чтобы продавать свое мясо в «пластиковой упаковке».
«Приходили, убивали [скот], а кто-то начинал говорить [против] — забирали в отделение, чтобы другим было неповадно», — говорит Боня. Информацию о ситуации Путину доносят неверно, потому что «вас боятся», — добавила она.
Про изъятие скота Боня записывала целое отдельное видео, начав его со слов: «Что за херня происходит с коровами, которых просто сжигают, усыпляют. Это просто какое-то живодерство». Она возмутилась, что у людей отнимают скот, причем не разбираясь, больной он или здоровый, и не дают даже сделать анализы.
«Это что? В какие дебри ведут нас? Отключили Instagram, Telegram, YouTube – всё, всё, всё, блять, короче, забрали. Интернет везде вырубили. Окей, сейчас давай еще скот заберем. Сидите, умирайте и погибайте», — говорит она.
5. Проблемы бизнеса и запрет Instagram
Виктория объясняет Путину, что такое Instagram для людей: по ее словам, это возможность для малого бизнеса коммуницировать с клиентами, чтобы «друг друга держаться, друг за друга, не утонуть». Теперь же, по ее словам, рекламу забрали, и бизнес «загибается».
«Говорят, что сейчас китайцам будут льготные условия... То есть такое дешевое импортозамещение... Люди загибаются», — рассказывает телеведущая.
Боня подчеркивает, что Путин лишил огромное количество людей возможности связаться со своими родственниками, и отмечает: власть все время что-то запрещает. «Список огромный. Запрещаем, запрещаем, запрещаем, запрещаем, запрещаем и запрещаем. Такое ощущение, что мы уже не в свободной стране живем, а в какой-то запрещенной стране», — считает она.
Блогеры Чекалины: Боня публично призвала к пересмотру дела
В своем обращении Боня также рассказывает о семье Валерии (Лерчек) и Артема Чекалиных. В 2023 году их обвинили в неуплате налогов и отмывании денег, но потом дело закрыли, и в октябре 2024-го они стали фигурантами дела о незаконном выводе средств за пределы России. Находясь под домашнем арестом, Валерия родила ребенка, а в феврале этого года стало известно, что у нее нашли онкологическое заболевание. Защита Чекалиной утверждала, что следователь отказывался отпустить Валерию к врачу.
По словам Бони, у пары были «нарушения по уплате налогов» из-за финансовой неграмотности, а не из-за желания обмануть государство. Она отмечает, что Лерчек, находясь под домашним арестом с браслетом на ноге, не могла попасть к врачу, когда у нее болел живот:
«Оказывается, у Валерии Чекалиной рак четвертой степени с метастазами в легких, в позвоночнике, в ноге, в основании черепа. Это мама четверых детей... Она делала бизнес и платила в казну государства налоги», — говорит телеведущая.
Боня противопоставляет Лерчек губернаторам, которые, по ее словам, «воровали», но их не сажают. Помимо того, телеведущая прямо призвала к пересмотру дела и освобождению Артема (в апреле его приговорили к семи годам колонии) и назвала дело Чекалиных «показательной поркой, чтобы другим было неповадно, чтобы дальше боялись».
***
В конце видео Боня предложила Путину создать площадку, на которой россияне могли бы писать ему о темах дня. Хотя она признала, что сама не может установить мессенджер MAX, так как живет за пределами России и пользуется иностранным магазином приложений, она допустила, что такая платформа могла бы появиться внутри «ВКонтакте» (принадлежит VK, как и MAX). По ее словам, люди уже устали бояться, их «сжимают в пружину», которая в какой-то момент «просто выстрелит».
Реакций на ролик Бони множество — всего более 41 тысячи. Есть и ироничные. «Виктория, спасибо, что открыли Путину глаза! Он же правда не знал, сидит там бедный, один, губернаторы ему врут, генералы врут, а тут вы из Монако от лица обычного народа наконец-то все объяснили. Про мазут, про наводнение, про соцсети. Он сейчас наверняка в шоке. Срочно побежал разбираться», — написал экс-директор Фонда борьбы с коррупцией Иван Жданов.
С иронией относятся к обращению и некоторые пользователи X: «Бояре плохие! Это они сцарю не рассказывают ничаво! Беги Боня беги. Все равно придется». Другой в X и вовсе выразил мнение, что Боня «двигает обычные пропагандистские тейки», жалуется на «нерадивых чиновников, а затем просит сильного и уважаемого Путина разобраться». „
Однако большинство комментариев под самим роликом всё же написаны серьезно, с искренней благодарностью и порой даже восхищением. В инстаграме обращение Бони массово поддерживают.
«Виктория, СПАСИБО!!! Очень бы хотелось, чтобы это сообщение дошло до адресата… но, увы, нефига оно не дойдет», — написала одна из подписчиц. «Виктория, спасибо. Вы, действительно, передали голос народа. Спасибо за честность и смелость!» — сказала еще одна комментаторка (орфография и пунктуация сохранены).
Вслед за Боней происходящее в стране раскритиковала другая популярная инстаграм-блогерка и телеведущая – Айза Анохина. В своем блоге она отметила, что «не может остаться в стороне», и рассказала о разрушениях после паводков, загрязнении Краснодарского края из-за выброса нефтепродуктов, убийстве скота в Сибири и блокировке Telegram. Анохина, как и Боня, уверена, что до Путина «много информации не доходит».
Представив «среднестатистического депутата» с недвижимостью на «миллиарды долларов и кучей паспортов», Айза добавила: «Подумайте о людях, которые прямо сейчас страдают без домов, без еды, то есть прямо уже на грани. Пожалуйста, сколько можно, сколько надо наворовать денег, чтобы было достаточно? Я, конечно, искренне надеюсь, что наш президент действительно не в курсе, и как говорит Вика, ему приносят все в папочке, и он не знает, что происходит с людьми. Но я не понимаю, как могла произойти ситуация, в которой у 1% есть то, чего нет у 99% процентов». В конце блогерка призвала свои четыре миллиона подписчиков рассказывать о ситуации в России, поскольку это уже ни в какие ворота не лезет».

На парламентских выборах в Венгрии победила оппозиционная партия «Тиса» Петера Мадьяра. Правящая «Фидес» во главе с Виктором Орбаном уступила большинство и признала поражение. Мадьяр уже заявил о намерении скорректировать внешнюю политику страны, включая отношения с ЕС, Украиной и Россией. «Новая-Европа» поговорила с экспертом по международным отношениям Саней Тепавчевич о том, можно ли говорить о завершении эпохи Орбана, был ли результат выборов протестным и каких изменений ждать во внутренней и внешней политике Венгрии.
Можно ли говорить о завершении эпохи Орбана?
эксперт по международным отношениям
„
Учитывая тот факт, что «Тиса» получила столько голосов, что у партии будет аж 138 мест в парламенте, это действительно большинство. До этого «Фидес» занимал 135 мест, даже меньше, чем сейчас выиграла «Тиса». Это огромная победа, огромное изменение. И это действительно означает какой-то конец эпохи Виктора Орбана.
Но это не означает, что он совсем исчезнет с политической сцены Венгрии, — он останется в оппозиции вместе со своим коалиционным партнером, с которым всегда выходил на выборы: ​​Христианско-демократической народной партией. Они всегда были коалиционными партнерами и ими остаются. Соответственно, вместе они будут занимать 55 мест. „
Представляете, какая разница: из 135 — всего в 55. Это действительно большое поражение для Орбана.
Но он очень влиятельный человек и создал такую систему, которая не только его поддерживает, но и во многом работает сама на себя. Насколько Петеру Мадьяру удастся всё это изменить, выпрямить и обновить — еще предстоит увидеть. Это будет непросто, особенно в том, что касается судебной системы, так как за годы у власти Орбан подчинил ее себе.
Кроме того, в Венгрии практически не осталось независимых СМИ — многие были куплены окружением Орбана. Интересный факт: за всё время, с тех пор как Петер Мадьяр ушел из «Фидес» в оппозицию, он ни разу не появился ни в одном государственном СМИ. Его ни разу не пригласили, он нигде не выступал. И это делает его победу еще более значимой: он пришел к ней довольно тяжелым путем.
По общенациональным спискам разрыв между Орбаном и Мадьяром не такой большой, как по одномандатным округам у «Фидеса» с «Тисой». Как так получилось и связано ли это с недовольством коррупцией на местах?
И то, и другое абсолютно нельзя отделять одно от другого, оно взаимосвязано. В принципе, в Венгрии один город-миллионник — это Будапешт, и следующий самый крупный город — 200 000 человек, потом всё меньше и меньше. В принципе, все относительно крупные города традиционно, на последних трех выборах, включая состоявшиеся 12 апреля, голосуют против «Фидес», потому что они чувствуют и всегда чувствовали скорее отрицательные последствия власти.
А маленькие города тоже не чувствовали себя хорошо, но, по крайней мере, до этого они были достаточно забытыми. И когда «Фидес» там ставил своих людей, то когда эти люди побеждали, туда начинали приходить хоть какие-то деньги, начинало развиваться хозяйство. Учитывая, что основные деньги, естественно, были из европейских фондов, получается, что вместе с «Фидес» и с европейскими фондами некоторые из этих мест, конечно, выигрывали до поры до времени. Но они тоже за последние четыре года стали больше терять, чем получать.
И как раз четыре года назад, на предыдущих выборах, в Будапеште ожидали, что «Фидес» проиграет. После выборов там была достаточно грустная атмосфера, а как раз в провинции все праздновали, все были очень довольны. И эта разница очень сильно и наглядно чувствовалась.
Победа Мадьяра — это скорее протест против Орбана или реальный запрос на смену курса?
Вот именно второе. Почему? Потому что, как я уже сказала и как уже, наверное, всем известно, Петер Мадьяр — он же не идеологический оппонент Орбана. В чём он ему оппонирует? Он оппонирует именно в том, что эта структура и режим стали слишком коррумпированными, слишком авторитарными. Стали выступать против Европейского союза, как будто Европейский союз как-то пришел и их оккупировал специально, как будто не сам народ решал. И это уже вся парадигма Орбана, всё это поведение, вся эта политика, особенно внешняя политика, так выглядела. И это, соответственно, мало кому нравилось.
Но в целом Венгрия — это не либеральное общество, страна далека от этого. И, к сожалению, на сильную либеральную политическую структуру запроса нет. Могу заметить, что ее сейчас практически не осталось в парламенте. В новом парламенте не будет ни одной либеральной партии, не говоря уже о том, чтобы кто-то был чуть левее.
И в принципе, та позиция, из которой исходит Петер Мадьяр и партия «Тиса» сейчас, — это примерно такая же позиция, как у «Фидес» в 2010 году. То есть, как вы понимаете, это не идеологический оппонент, если смотреть в корень. „
Просто Виктор Орбан и «Фидес» ушли очень далеко вправо, в популизм, очень далеко от тех ценностей, на которых основан Европейский союз. И задача Мадьяра — вернуть это в какое-то нормальное, приемлемое для Европейского союза и, в принципе, для Венгрии и венгров русло.
Проблема тоже в том, что никто до него не смог создать такое движение, чтобы сделать действительно сильную оппозицию или даже коалицию против «Фидес». И ему это удалось именно потому, что он был инсайдером. Именно потому, что он был в «Фидес» очень много лет, знал эту структуру изнутри, мог показать ее изнанку и смог выйти из нее и стать ее оппонентом. Что произошло в Венгрии 2,5 года назад — это разрыв в самой элите. Это то, что мы очень долго все наблюдали: случится ли это в России. То есть мы думали: может быть, Пригожин станет таким фактором, или Чубайс, или еще кто-то. Но это уже слишком окрепший тоталитарный режим, чтобы такое могло просто так случиться.
А здесь всё-таки режим был таким гибридным: да, он был уже авторитарным, но не полностью закрытым. Система была еще относительно молодой, ее можно было как-то разрушить, можно было как-то изменить изнутри. Собственно, это и случилось.
И это был урок, который Мадьяр выучил от своего предшественника, — это был Петер Марки-Зай. Он тоже был консервативным политиком — главным соперником Орбана на парламентских выборах в 2022 году. С этого движение началось, но Марки-Заю не удалось создать такую коалицию и движение, которое сейчас сделал Мадьяр. Но он ему помог, подсказал, как избежать ошибок.
Как изменятся отношения Венгрии с ЕС?
Что касается внешней политики Венгрии, тут важно смотреть, какая будет у Мадьяра первая зарубежная поездка. У Петера Мадьяра уже запланировано три поездки. Первая — в Польшу. Это знаково, потому что Польша проходила через достаточно похожую ситуацию. Там тоже были огромные проблемы с партией «Право и справедливость». Для Польши «Право и справедливость» — как «Фидес» для Венгрии: консервативная ультраправая партия. И там, соответственно, тоже на последних выборах это поменялось, вернулся Дональд Туск.
Следующая поездка будет в Австрию, соседняя страна, где тоже у власти консерваторы. И только третья поездка будет в Брюссель, где, соответственно, будут дальше договариваться и вести переговоры.
Что точно можно сказать, так это то, что у Венгрии внешняя политика не будет антиевропейской. В Европейском союзе политики в принципе делятся на две группы: федералисты, которые хотят большей интеграции и увидеть когда-то «Соединенные Штаты Европы», и интерговерменталисты, которые видят это всё-таки союзом государств. И Орбан, и Мадьяр принадлежат ко второму блоку. И внутри этого блока есть еще различия: евроскептики и те, кто допускает больше интеграции и кооперации. И вот Петер Мадьяр скорее принадлежит к таким умеренным евроскептикам.
Поэтому мы можем ожидать смягчения венгерской внешней политики в сторону большей кооперации с европейскими институтами, с Евросоюзом в целом и со странами ЕС — больше, чем это было до сих пор. И меньше будет такого тесного сотрудничества с третьими странами. Но ожидать, что это будет какая-то совершенно противоположная политика той, которую вел Виктор Орбан, особенно за последние 10 лет, — этого мы не можем.
Мадьяр говорит о «прагматичных контактах» с Россией и постепенном снижении зависимости. Насколько это реализуемо и как это может выглядеть?
Евросоюз очень зависим от энергоресурсов, у него нет своих источников энергии, и он должен ввозить их из других стран, чтобы его экономика могла работать. В частности, у ЕС есть энергозависимость от России.
Уменьшение этой зависимости — это длительный процесс. Он начинался еще где-то в середине 2000-х, примерно с 2005 года появилась эта идея. Потом происходила либерализация рынка, менялись цены на энергию в 2010–2011 годах.
Помимо этого, есть инфраструктурная зависимость. В этом плане Венгрия и Словакия отстают от остального Евросоюза именно потому, что эта инфраструктура была построена еще в советские времена, особенно для нефти. „
Все мощности, которые есть у Венгрии и Словакии, заточены именно под ту нефть, которую они ввозят из России. Поэтому вокруг трубопровода «Дружба» столько шума и столько проблем.
И Мадьяр видит, что это нужно будет менять. Конечно, на это понадобится время, и в это время нужно будет поддерживать какие-то прагматические отношения с Россией, потому что оттуда идет поток нефти. И Венгрия еще какое-то время должна будет получать эту российскую нефть, перерабатывать ее и продавать дальше. При этом его победа может означать конец нежелания от этого уходить хотя бы постепенно, но явно не конец самого процесса.
Как, на ваш взгляд, изменится политика Будапешта в отношении Украины?
90 миллиардов евро кредита Украине от Европейского союза зависли именно из-за вето Венгрии. И вот как раз поэтому возникает вопрос: почему это происходит, почему, собственно, Виктор Орбан всё время это блокирует?
С одной стороны, потому что Европейский союз наложил санкции на Венгрию — на получение европейских фондов, денег и так далее. И в большой степени та экономическая ситуация, которая в Венгрии ухудшилась, особенно за последние два года, превратившись в такую своеобразную рецессию, — она как раз из-за этого и появилась.
И это, естественно, тоже сыграло роль в том, что Орбан проиграл выборы. Он всё время пытался добраться до этих фондов, но, в том числе из-за коррупции, у него этого не получилось. И в первую очередь из-за того, что нарушалось верховенство права: контроль над судами, контроль над СМИ, отнятие, по сути, автономии у высших учебных заведений, академий. И из-за всего этого, соответственно, были наложены санкции, и Венгрия уже какое-то время не получала помощи, потому что верховенство права нарушалось многократно и в разных формах.
И теперь что должно произойти: поскольку они проиграли выборы, приходит человек, который не коррумпирован, который гарантирует соблюдение верховенства права. И, соответственно, когда это будет сделано хотя бы формально, тогда и разблокируют этот пакет, и Евросоюз не будет дальше держать всё это в заложниках из-за кредита Украине. Все, естественно, надеются, что это произойдет быстро.

После победы Петер Мадьяр заявил, что не станет препятствовать предоставлению кредита Европейского союза Украине в размере 90 млрд евро. Ранее такой кредит был заблокирован Орбаном. Мадьяр также уточнил, что страна не будет участвовать в финансировании этого займа, что позволит ЕС одобрить его без венгерского вклада.
Но то, что отношения Украины и Венгрии улучшатся намного, — этого не стоит ожидать. Так же, как не стоит ожидать, что при премьере Мадьяре Венгрия начнет участвовать в кредитах или как-то финансово помогать Украине, — со стороны Евросоюза это тоже не будет радикально меняться. Это было бы слишком наивно ожидать, и это не входит в план Петера Мадьяра.
Я надеюсь, что отношения с Украиной станут более дипломатическими, более нормальными, не в «пацанском» стиле, как это было до сих пор.

На парламентских выборах в Венгрии победила оппозиционная партия «Тиса» Петера Мадьяра. Правящая «Фидес» во главе с Виктором Орбаном уступила большинство и признала поражение. Мадьяр уже заявил о намерении скорректировать внешнюю политику страны, включая отношения с ЕС, Украиной и Россией. «Новая-Европа» поговорила с экспертом по международным отношениям Саней Тепавчевич о том, можно ли говорить о завершении эпохи Орбана, был ли результат выборов протестным и каких изменений ждать во внутренней и внешней политике Венгрии.
Можно ли говорить о завершении эпохи Орбана?
эксперт по международным отношениям
„
Учитывая тот факт, что «Тиса» получила столько голосов, что у партии будет аж 138 мест в парламенте, это действительно большинство. До этого «Фидес» занимал 135 мест, даже меньше, чем сейчас выиграла «Тиса». Это огромная победа, огромное изменение. И это действительно означает какой-то конец эпохи Виктора Орбана.
Но это не означает, что он совсем исчезнет с политической сцены Венгрии, — он останется в оппозиции вместе со своим коалиционным партнером, с которым всегда выходил на выборы: ​​Христианско-демократической народной партией. Они всегда были коалиционными партнерами и ими остаются. Соответственно, вместе они будут занимать 55 мест. „
Представляете, какая разница: из 135 — всего в 55. Это действительно большое поражение для Орбана.
Но он очень влиятельный человек и создал такую систему, которая не только его поддерживает, но и во многом работает сама на себя. Насколько Петеру Мадьяру удастся всё это изменить, выпрямить и обновить — еще предстоит увидеть. Это будет непросто, особенно в том, что касается судебной системы, так как за годы у власти Орбан подчинил ее себе.
Кроме того, в Венгрии практически не осталось независимых СМИ — многие были куплены окружением Орбана. Интересный факт: за всё время, с тех пор как Петер Мадьяр ушел из «Фидес» в оппозицию, он ни разу не появился ни в одном государственном СМИ. Его ни разу не пригласили, он нигде не выступал. И это делает его победу еще более значимой: он пришел к ней довольно тяжелым путем.
По общенациональным спискам разрыв между Орбаном и Мадьяром не такой большой, как по одномандатным округам у «Фидеса» с «Тисой». Как так получилось и связано ли это с недовольством коррупцией на местах?
И то, и другое абсолютно нельзя отделять одно от другого, оно взаимосвязано. В принципе, в Венгрии один город-миллионник — это Будапешт, и следующий самый крупный город — 200 000 человек, потом всё меньше и меньше. В принципе, все относительно крупные города традиционно, на последних трех выборах, включая состоявшиеся 12 апреля, голосуют против «Фидес», потому что они чувствуют и всегда чувствовали скорее отрицательные последствия власти.
А маленькие города тоже не чувствовали себя хорошо, но, по крайней мере, до этого они были достаточно забытыми. И когда «Фидес» там ставил своих людей, то когда эти люди побеждали, туда начинали приходить хоть какие-то деньги, начинало развиваться хозяйство. Учитывая, что основные деньги, естественно, были из европейских фондов, получается, что вместе с «Фидес» и с европейскими фондами некоторые из этих мест, конечно, выигрывали до поры до времени. Но они тоже за последние четыре года стали больше терять, чем получать.
И как раз четыре года назад, на предыдущих выборах, в Будапеште ожидали, что «Фидес» проиграет. После выборов там была достаточно грустная атмосфера, а как раз в провинции все праздновали, все были очень довольны. И эта разница очень сильно и наглядно чувствовалась.
Победа Мадьяра — это скорее протест против Орбана или реальный запрос на смену курса?
Вот именно второе. Почему? Потому что, как я уже сказала и как уже, наверное, всем известно, Петер Мадьяр — он же не идеологический оппонент Орбана. В чём он ему оппонирует? Он оппонирует именно в том, что эта структура и режим стали слишком коррумпированными, слишком авторитарными. Стали выступать против Европейского союза, как будто Европейский союз как-то пришел и их оккупировал специально, как будто не сам народ решал. И это уже вся парадигма Орбана, всё это поведение, вся эта политика, особенно внешняя политика, так выглядела. И это, соответственно, мало кому нравилось.
Но в целом Венгрия — это не либеральное общество, страна далека от этого. И, к сожалению, на сильную либеральную политическую структуру запроса нет. Могу заметить, что ее сейчас практически не осталось в парламенте. В новом парламенте не будет ни одной либеральной партии, не говоря уже о том, чтобы кто-то был чуть левее.
И в принципе, та позиция, из которой исходит Петер Мадьяр и партия «Тиса» сейчас, — это примерно такая же позиция, как у «Фидес» в 2010 году. То есть, как вы понимаете, это не идеологический оппонент, если смотреть в корень. „
Просто Виктор Орбан и «Фидес» ушли очень далеко вправо, в популизм, очень далеко от тех ценностей, на которых основан Европейский союз. И задача Мадьяра — вернуть это в какое-то нормальное, приемлемое для Европейского союза и, в принципе, для Венгрии и венгров русло.
Проблема тоже в том, что никто до него не смог создать такое движение, чтобы сделать действительно сильную оппозицию или даже коалицию против «Фидес». И ему это удалось именно потому, что он был инсайдером. Именно потому, что он был в «Фидес» очень много лет, знал эту структуру изнутри, мог показать ее изнанку и смог выйти из нее и стать ее оппонентом. Что произошло в Венгрии 2,5 года назад — это разрыв в самой элите. Это то, что мы очень долго все наблюдали: случится ли это в России. То есть мы думали: может быть, Пригожин станет таким фактором, или Чубайс, или еще кто-то. Но это уже слишком окрепший тоталитарный режим, чтобы такое могло просто так случиться.
А здесь всё-таки режим был таким гибридным: да, он был уже авторитарным, но не полностью закрытым. Система была еще относительно молодой, ее можно было как-то разрушить, можно было как-то изменить изнутри. Собственно, это и случилось.
И это был урок, который Мадьяр выучил от своего предшественника, — это был Петер Марки-Зай. Он тоже был консервативным политиком — главным соперником Орбана на парламентских выборах в 2022 году. С этого движение началось, но Марки-Заю не удалось создать такую коалицию и движение, которое сейчас сделал Мадьяр. Но он ему помог, подсказал, как избежать ошибок.
Как изменятся отношения Венгрии с ЕС?
Что касается внешней политики Венгрии, тут важно смотреть, какая будет у Мадьяра первая зарубежная поездка. У Петера Мадьяра уже запланировано три поездки. Первая — в Польшу. Это знаково, потому что Польша проходила через достаточно похожую ситуацию. Там тоже были огромные проблемы с партией «Право и справедливость». Для Польши «Право и справедливость» — как «Фидес» для Венгрии: консервативная ультраправая партия. И там, соответственно, тоже на последних выборах это поменялось, вернулся Дональд Туск.
Следующая поездка будет в Австрию, соседняя страна, где тоже у власти консерваторы. И только третья поездка будет в Брюссель, где, соответственно, будут дальше договариваться и вести переговоры.
Что точно можно сказать, так это то, что у Венгрии внешняя политика не будет антиевропейской. В Европейском союзе политики в принципе делятся на две группы: федералисты, которые хотят большей интеграции и увидеть когда-то «Соединенные Штаты Европы», и интерговерменталисты, которые видят это всё-таки союзом государств. И Орбан, и Мадьяр принадлежат ко второму блоку. И внутри этого блока есть еще различия: евроскептики и те, кто допускает больше интеграции и кооперации. И вот Петер Мадьяр скорее принадлежит к таким умеренным евроскептикам.
Поэтому мы можем ожидать смягчения венгерской внешней политики в сторону большей кооперации с европейскими институтами, с Евросоюзом в целом и со странами ЕС — больше, чем это было до сих пор. И меньше будет такого тесного сотрудничества с третьими странами. Но ожидать, что это будет какая-то совершенно противоположная политика той, которую вел Виктор Орбан, особенно за последние 10 лет, — этого мы не можем.
Мадьяр говорит о «прагматичных контактах» с Россией и постепенном снижении зависимости. Насколько это реализуемо и как это может выглядеть?
Евросоюз очень зависим от энергоресурсов, у него нет своих источников энергии, и он должен ввозить их из других стран, чтобы его экономика могла работать. В частности, у ЕС есть энергозависимость от России.
Уменьшение этой зависимости — это длительный процесс. Он начинался еще где-то в середине 2000-х, примерно с 2005 года появилась эта идея. Потом происходила либерализация рынка, менялись цены на энергию в 2010–2011 годах.
Помимо этого, есть инфраструктурная зависимость. В этом плане Венгрия и Словакия отстают от остального Евросоюза именно потому, что эта инфраструктура была построена еще в советские времена, особенно для нефти. „
Все мощности, которые есть у Венгрии и Словакии, заточены именно под ту нефть, которую они ввозят из России. Поэтому вокруг трубопровода «Дружба» столько шума и столько проблем.
И Мадьяр видит, что это нужно будет менять. Конечно, на это понадобится время, и в это время нужно будет поддерживать какие-то прагматические отношения с Россией, потому что оттуда идет поток нефти. И Венгрия еще какое-то время должна будет получать эту российскую нефть, перерабатывать ее и продавать дальше. При этом его победа может означать конец нежелания от этого уходить хотя бы постепенно, но явно не конец самого процесса.
Как, на ваш взгляд, изменится политика Будапешта в отношении Украины?
90 миллиардов евро кредита Украине от Европейского союза зависли именно из-за вето Венгрии. И вот как раз поэтому возникает вопрос: почему это происходит, почему, собственно, Виктор Орбан всё время это блокирует?
С одной стороны, потому что Европейский союз наложил санкции на Венгрию — на получение европейских фондов, денег и так далее. И в большой степени та экономическая ситуация, которая в Венгрии ухудшилась, особенно за последние два года, превратившись в такую своеобразную рецессию, — она как раз из-за этого и появилась.
И это, естественно, тоже сыграло роль в том, что Орбан проиграл выборы. Он всё время пытался добраться до этих фондов, но, в том числе из-за коррупции, у него этого не получилось. И в первую очередь из-за того, что нарушалось верховенство права: контроль над судами, контроль над СМИ, отнятие, по сути, автономии у высших учебных заведений, академий. И из-за всего этого, соответственно, были наложены санкции, и Венгрия уже какое-то время не получала помощи, потому что верховенство права нарушалось многократно и в разных формах.
И теперь что должно произойти: поскольку они проиграли выборы, приходит человек, который не коррумпирован, который гарантирует соблюдение верховенства права. И, соответственно, когда это будет сделано хотя бы формально, тогда и разблокируют этот пакет, и Евросоюз не будет дальше держать всё это в заложниках из-за кредита Украине. Все, естественно, надеются, что это произойдет быстро.

После победы Петер Мадьяр заявил, что не станет препятствовать предоставлению кредита Европейского союза Украине в размере 90 млрд евро. Ранее такой кредит был заблокирован Орбаном. Мадьяр также уточнил, что страна не будет участвовать в финансировании этого займа, что позволит ЕС одобрить его без венгерского вклада.
Но то, что отношения Украины и Венгрии улучшатся намного, — этого не стоит ожидать. Так же, как не стоит ожидать, что при премьере Мадьяре Венгрия начнет участвовать в кредитах или как-то финансово помогать Украине, — со стороны Евросоюза это тоже не будет радикально меняться. Это было бы слишком наивно ожидать, и это не входит в план Петера Мадьяра.
Я надеюсь, что отношения с Украиной станут более дипломатическими, более нормальными, не в «пацанском» стиле, как это было до сих пор.