На канале Юрия Дудя вышло интервью (оно идет 4 часа 42 минуты) с Денисом (White Rex) Капустиным — командиром и основателем «Русского добровольческого корпуса» (РДК), формирования россиян, воюющих на стороне Украины. Москвич Капустин в детстве переехал с семьей в Германию «по еврейской линии», потом был связан с околофутбольной средой, участвовал в фанатском движении, а также занимался организацией турниров по единоборствам и развитием бренда спортивной одежды White Rex. Он открыто придерживается праворадикальных взглядов. В ряде зарубежных СМИ его называли одним из наиболее заметных представителей неонацистов. С 2019 года ему запрещен въезд в ЕС. В России он заочно осужден и приговорен к пожизненному сроку по террористическим статьям. «Новая-Европа» посмотрела интервью и пересказывает главное из разговора.
О московском детстве
По словам ультраправого националиста Капустина, он родился и вырос в Москве в полной и благополучной семье. Родные переехали в Германию, когда ему было 17 лет.
«Нас держала бабушка, мать отца, которая не хотела никуда уезжать. Отец держался за нее. В итоге в конце девяностых годов она умерла, и отец сказал: “Ладно, хорошо, давайте”. Плюс там и кризис 1998 года ударил. Это тоже повлияло на отца. Ну и как-то всё одно к другому сложилось, и решили переехать по еврейской линии».
О еврейских корнях Капустина
По словам Капустина, его дедушка по материнской линии был евреем, которого звали Ефим Аронович Карпманский. Однако сам он считает себя русским. Ради этого он даже принес на интервью свидетельство о рождении.
«У меня русская семья. Не хотел бы вдаваться в детали того, как мы уехали по еврейской линии . Но если у меня дедушка по матери — единственный родственник еврейской национальности, я не думаю, что правильно говорить, что я из еврейской семьи».
О жизни в Германии и околофутболе
Свою жизнь в Кёльне Капустин называет обычной: школа, учеба, спорт. Однако после увлечения футболом и единоборствами он стал больше времени проводить в Москве, где сблизился с фанатской средой. „
«Мне было важно именно воинское, бойцовское. Я считаю себя хорошим бойцом — но это я так считаю. А важно мнение других людей, которые в этом разбираются, которые видели сотни таких, как я, — лучше, хуже. На тот момент мне это было однозначно важно».
В России Капустин начал принимать участие в боевых турнирах и развивать свой бренд одежды White Rex.
О драке с британцами на Евро-2016
Капустин был одним из тех, кто принимал участие в столкновениях с британскими футбольными фанатами в Марселе в рамках Евро-2016. Он уверен, что, несмотря на большее число английских фанатов, российские болельщики были гораздо лучше подготовлены и организованы.
«То, что я слышал впоследствии: мол, весь крутой британский хардкор не смог выехать из Туманного Альбиона, а те ребята, которые приехали, не были закаленными в боях».
Об «Эспаньоле» и убийстве Испанца
По словам Капустина, он не испытывает ни малейшего уважения к бойцам бывшего батальона «Эспаньола», который, с его слов, по большей части состоит из бывших футбольных хулиганов. По его словам, эти люди пошли воевать за режим, который их же раздавил и вытер о них ноги.
Также у Капустина нет сомнений, что экс-лидера батальона Станислава «Испанца» Орлова убили спецслужбы.
«Обстоятельства его смерти: подъезжают несколько автомобилей к его даче, выходят вооруженные люди в масках, дальше происходит что-то, и только через шесть часов туда приезжает скорая, забирает тело и уезжает. Мы, конечно, можем пофантазировать и сказать, что он стал жертвой украинской ДРГ, но это не так. Можем подумать, что это какие-то криминальные разборки, но это тоже не так. Всё очевидно, по-моему. Всё абсолютно понятно».
Об увлечении правыми идеями
Капустин вспоминает: после переезда в Германию он понял, что страна не соответствует его представлению о том, как выглядит Европа.
«Я уж точно не ожидал киосков с кебабом на каждом углу. Я точно не ожидал какой-то албанской мафии на улицах Кёльна. Я точно не ожидал каких-то непонятных турецко-немецких разборок во дворе моей школы».
По его словам, немцы казались ему запуганными и не могли защитить себя, передав монополию на насилие полиции.
«Плюс я вижу, что как-то странно идет подача в новостях. То есть почему, если преступник мигрант, скрывается его национальность? Если преступник немец — он немец. Я вижу какие-то непонятные перекосы в медиа: почему всё время так однобоко это показано? Почему уличная история, которую я вижу, выглядит так, а в медиа всё совсем иначе? И я начинаю задаваться вопросами, начинаю что-то читать».
О нападении на комика Идрака Мирзализаде
«Я не могу сказать, что я организовал нападение, но я призывал к тому, чтобы мне прислали видео (с нападением. — Прим. ред.)». Капустин считает, что шутка комика про матрас была не смешной:
«Поэтому я сказал, что заплачу 50 000 рублей тому, кто покажет мне либо видео с извинениями Идрака, либо видео, где его обливают тем, о чем он говорил».
По словам Капустина, позже он переписывался с комиком и объяснял ему свою позицию.
Об отношении к Гитлеру
«К Адольфу Гитлеру как к убийце миллионов я отношусь максимально отрицательно».
При этом Капустин положительно оценивает его роль в истории Германии и заявляет, что ему удалось навести в стране порядок, буквально «достав ее со дна». „
«Я думаю, что любой немец, вне зависимости от политических взглядов — национал-демократ или даже коммунист,
— был искренне рад приходу к власти Гитлера и превращению разрушенной, униженной Германии в страну, которая становится цветущей, передовой и современной».
О том, как Капустин учился воевать
Капустин признаёт, что до начала войны в Украине он никогда не воевал. Своей «учебкой» он называет YouTube, а также помощь и инструкции людей с боевым опытом.
«Мы оказались в ситуации, когда хотим воевать, но не умеем».
О бывших «вагнеровцах» в РДК
Капустин признаётся, что не был в восторге от этой идеи и не ожидал, что эксперимент по привлечению бывших российских наемников на украинскую сторону будут проводить в его подразделении.
«Я решил для себя: окей, буду с ним (наемниками. — Прим. ред.) общаться, пытаться понять, что у него в голове, кто его ждет дома, есть ли у него какие-то планы на жизнь».
По его словам, это был риск, на который он пошел лично, опасаясь, что новобранец из «Вагнера» может навести ракеты, застрелить его или устроить диверсию. Однако, по словам лидера РДК, риск оправдался.
На какие деньги живут РДК и Капустин
«Тот, кто находится непосредственно на линии боевого соприкосновения, получает примерно 100 000 гривен — это около 2500 долларов. Плюс к этому идет ставка — примерно 1000 долларов».
По словам Капустина, в первую очередь это выплаты от Министерства обороны. „
«Боевые выплаты зависят от того, что ты делаешь и где находишься. Есть градация 100/50/30. В сумме можно получать 3000–3500 долларов».
Сам командир живет на зарплату (примерно 2500–3000 долларов) и доходы от продажи бренда White Rex.
Зачем РДК убивал гражданских в России?
Капустин назвал ложью информацию о том, что во время рейда РДК в Брянской области в марте 2023 года бойцы корпуса ранили десятилетнего ребенка.
«Два человека погибли. Автомобили неслись на полной скорости. Мы перегородили дорогу. Было очевидно, что они не будут останавливаться, и пришлось открыть огонь. Это война, и предусмотреть такие сценарии невозможно, к сожалению».
С военной точки зрения Капустин объясняет рейды в Брянскую и Белгородскую области способом показать, что антипутинское сопротивление существует, оно вооружено и продолжает действовать. „
«Мы получили невероятный всплеск внимания, соответственно, пожертвований и, самое главное, добровольцев».
По его словам, перенос войны на территорию «агрессора» был важен, чтобы заявить о себе как о молодой, небольшой, но амбициозной военно-политической организации.
«До появления РДК русский человек автоматически считался путинским последователем, апологетом идей русского мира, ненавистником Украины. И то, что мы разрушаем этот монолит путинской пропаганды: “русский — значит, за Путина”, — это очень важно».
Об отношении к феминизму и ЛГБТК+
По словам Капустина, он последовательно выступает против ЛГБТ и современных феминистских идей.
«О каком равноправии мы говорим, если мужчины идут на войну, а женщины могут спокойно отправиться куда угодно? Например, если мужчины работают на вредных профессиях, а женщины от них освобождены».
По его словам, современные феминистки пытаются навязать обществу новые стандарты красоты, превращают это в политический акт и говорят о том, что женщина красива даже с небритыми подмышками и лишним весом.
«Ну, я просто считаю, что это эстетически некрасиво. И когда люди требуют для себя не прав, а привилегий, они как минимум всё время обращают на себя внимание. Мне даже с эстетической точки зрения это не нравится».
По его словам, «тащить государство в спальню» неправильно, а ЛГБТ-люди намеренно политизируют свою ориентацию и половые предпочтения.
О запрете въезда в ЕС
По словам Капустина, ему запретили въезд на территорию ЕС в 2019 году после того, как о нём вышла статья в журнале Spiegel.
«Важно понимать, что на территории Евросоюза я не совершил ни одного уголовного преступления. За административные правонарушения не лишают вида на жительство и не дают запрет на въезд в Шенген на 10 лет. И самое забавное, что это подчёркивает: меня выдавили из Евросоюза исключительно за мою политическую позицию. „
В тексте постановления сказано: “Если я публично покаюсь в своих политических взглядах — в какой там форме, не знаю, — этот срок могут сократить до 8 лет. То есть не через 10, а через 8 лет меня были готовы впустить в Евросоюз”».
ФРГ, по словам Капустина, указала, что он представляет угрозу демократическому строю и демократическим ценностям страны, что, по его мнению, связано с его политическими взглядами и активностью.
О политической роли в России будущего
В России будущего Капустин в первую очередь намерен позиционировать себя как командир и основатель Русского добровольческого корпуса.
«Другое дело, что в этот момент Русский добровольческий корпус должен быть в меньшей степени военной, а в большей — политической организацией».
«Я бы встал во главе партии — как бы она ни называлась, не знаю, “Порядок и справедливость” — и принял бы участие в нормальной, понятной, прозрачной политической борьбе без политических убийств и, не знаю, “новичков”, “старичков” и так далее».
Капустин заявляет, что хотел бы изменить Россию (или хотя бы ее часть) к лучшему.
О триколоре на антивоенных акциях
Выход с российским флагом на антивоенные демонстрации Капустин считает провокацией, так как в этой же колонне идут люди «с какой-то украинской символикой, и тут же — человек с российским триколором».
«Ты идешь на антивоенную демонстрацию. Под этим флагом убивают людей, насилуют, сжигают, уничтожают города. Ты можешь как угодно ассоциировать этот флаг, но не на публичной политической демонстрации антивоенного характера. По-моему, это логично и очевидно».
Про Алексея Навального
Капустин называет Навального смелым человеком, идеалистом, в чем-то наивным. По мнению лидера РДК, политик не совсем правильно распорядился своим политическим капиталом.
«Мне бесконечно жаль, что Алексей Навальный погиб в этой войне против Путина, причем будучи невооруженным. По большому счету, я не понимаю, под какие гарантии он поехал в Россию — в страну, которая хотела его убить. Что-то ему, наверное, было обещано. Я не знаю, кем именно. Наверное, какими-то силами, которые были рядом с ним и помогали ему. Может быть, это было и его собственное ошибочное представление. Я не знаю. Но я уверен, что с кем-то он, наверное, советовался».
Каким Капустин видит конец войны
Глава РДК считает, что так или иначе будет заморозка по линии фронта, и это станет лишь передышкой перед следующей итерацией.
«Мне кажется, что мы больше в полном смысле слова в мирное время жить не будем. Пока у власти Владимир Путин и его правительство, его последователи и вся созданная им система, я не думаю, что нас ждет мир в полном смысле этого слова».

В Челябинской области уже 19 лет не могут построить мост через реку Увельку в деревне Попово. Каждую весну паводок отрезает более 600 жителей от внешнего мира: скорая и пожарные не могут проехать, продукты в магазины доставляют с риском для жизни, а людям приходится перебираться на другой берег по ветхому подвесному мосту 1970-х годов или по опасному бетонному долгострою. Несмотря на обещания чиновников, обращения к губернатору, прямую линию с президентом и приезд «Народного фронта», проблема до сих пор не решена. «Новая-Европа» рассказывает о том, как жители деревни Попово живут в таких условиях и как они, несмотря ни на что, добиваются строительства моста через реку Увельку.
Новая весна — новые затопления
В Челябинской области деревню Попово затопило, и она оказалась фактически отрезанной от внешнего мира. Там живут больше 600 человек. Дело в том, что река Увелька ежегодно выходит из берегов и блокирует единственный путь к «большой земле» для сотен людей.
Как сообщает местный портал 74.ru, в областном Министерстве дорожного хозяйства и транспорта заявили, что «из-за топографических особенностей» проблема с подтоплением случается каждый год, но ненадолго. Для решения проблемы в 2025 году построили объездную дорогу через село Варламово (до него от Попово около восьми километров). По заявлению чиновников, новый маршрут должен работать даже в паводок, а обстановка находится «под контролем».
За мост через реку Увелька, которого жители давно ждут, отвечает местная администрация Чебаркульского округа, заявили в областном министерстве. Проект есть, но он дорогой, и пока непонятно, когда дадут деньги на стройку. При этом району на дороги местного значения в этом году выделили более 77 миллионов рублей, отмечает 74.ru.
Проблемы каждый год
Жители Попово отмечают, что проблема подтопления дороги повторяется каждую весну, а обещанный новый мост через разливающуюся после зимы реку Увельку так и не построили. По словам 74.ru, новая объездная дорога на самом деле непроезжая: „
качество покрытия низкое, при первых же осадках путь превращается в непролазную грязь, по которой не проехать даже спецтехнике. Местные власти в ответ обещают подсыпать затопленные участки и чистить трубы.
Власти называют эту ситуацию «штатной», но для местных жителей она оборачивается не только бытовыми неудобствами, но и серьезным риском для здоровья: в период половодья добраться к ним экстренной медицинской помощи практически невозможно. Медикам приходится рисковать, перевозя пациентов на другой берег в условиях, когда нормальной переправы просто нет.
История со строительством моста тянется уже давно. Возводить его начали еще в 2007 году, но, по словам чиновников, стройку остановил кризис 2008 года — деньги тогда закончились, финансирование прекратилось, и объект превратился в долгострой. За это время успели поставить только опоры на двух берегах и ненадежное основание.
На госэкспертизу в 2017 году выделили около 900 тысяч рублей, а на строительство моста, как говорили представители администрации, нужно около 100 миллионов рублей. Как сообщает 74.ru, только сейчас проектную документацию начали готовить к новой государственной экспертизе. Но даже если она пройдет успешно, непонятно, когда начнется само строительство.
Жители уже который год записывают обращения к местным властям и губернатору, они обращались на прямую линию к Владимиру Путину, в деревню даже приезжал «Народный фронт» — но всё это до сих пор не помогло решить проблему с паводками и мостом.
Обращение к Путину и приезд «Народного фронта»
После того как жители деревни обратились на прямую линию с Владимиром Путиным, в Попово в мае 2024-го приехал «Народный фронт». Выяснилось, что каждую весну дорогу в деревню размывает, и нормального пути к «большой земле» фактически нет. Местные добираются домой либо на мотоблоке прямо по реке, либо рискуют жизнью, переходя по старому подвесному мосту (его построили еще в 1970-х годах, сейчас он на грани разрушения и предназначен только для пешеходов). Самые отчаянные едут по воде на машине.
«Народный фронт» отчитался, что направил обращение в прокуратуру. Потом поступали сообщения, что власти всё же «решили достроить мост», — но до сих пор, спустя два года после обещаний, строительство не начато.
Обращения к губернатору и местным властям
Жители Попово не раз жаловались губернатору Челябинской области Алексею Текслеру в соцсетях, в частности, в группе «Текслер, помоги!» во «Вконтакте». «Крыльев у нас нет, как быть?» — спрашивали сельчане главу региона в 2022-м году.
«Как элементарно привозить продукты в деревню? А если не дай бог пожар или плохо кому станет? Ни одна машина не проедет! Всем безразлично», — писали в обращении 2024 года.
«Жителям Попово каждый год говорят, что проект нового моста в разработке, и длится это не один десяток лет, каждый год мы вынуждены на свой страх и риск перебираться на другой берег, до цивилизации», — жаловались жители в 2025 году.
«Наш новый многострадальный мост только обещают доделать, хотя этот проект они разрабатывают уже много много лет. „
Из-за размытой дороги в поселок не смогут приехать ни скорая, ни пожарная, да что уж говорить, продукты в магазины не доставить, единственное спасение — 70-летний висячий мост.
Администрация Чебаркульского района каждый год пишет отписки, да только воз и ныне там», — говорится в обращении 2026 года.
«Призываю администрацию Чебаркульского района не заниматься отписками и отговорками, а приехать и самим оценить обстановку! Жители уже готовят коллективную жалобу в надзорные органы!», — написал местный житель в марте.
Администрация в ответ на жалобы говорит лишь о «топографических особенностях», объездной дороге (жители в комментариях отмечают, что легковые автомобили проезжают там с трудом) и заявляет: «Ожидается, что спад воды произойдет примерно на следующей неделе».
Жители говорят, что администрация не владеет достоверной информацией, и отмечают, что власти отвечают жителям одними и теми же словами. По их словам, они не прекратят писать жалобы и будут добиваться, чтобы безопасный мост наконец построили.
Уголовное дело против главы сельского поселения
В июне 2023-го Чебаркульский городской суд признал бывшую главу Варламовского сельского поселения Елену Бургучеву виновной в злоупотреблении должностными полномочиями (ч. 2 ст. 285 УК, ч. 2 ст. 292 УК).
По данным следствия, она приняла проектно-сметную документацию по строительству моста через реку Увельку без государственной экспертизы, что привело к ущербу бюджету. Стоимость неправомерно оплаченных работ, как признали в суде, превысила 1,7 млн рублей.
В итоге ей назначили штраф в 500 тысяч рублей и запретили занимать руководящие должности в органах местного самоуправления на 2,5 года. Также она обязана выплатить ущерб бюджету сельского поселения.
Новое уголовное дело о халатности
Несмотря на заверения властей, Следственный комитет 31 марта этого года начал проверку после публикаций в СМИ и жалоб местных жителей. В итоге следователи возбудили уголовное дело о халатности (ч. 1 ст. 293 УК РФ). По их данным, должностные лица местной администрации своевременно не обеспечили жителей необходимой транспортной инфраструктурой: движение возможно только по старому висячему мосту, однако это опасно; к населенному пункту не доезжают экстренные службы и грузовики с продуктами.

В России наступила эпоха новой книжной цензуры. Издательства изымают книги из продажи и снабжают дисклеймерами о запрещенных вещах даже тома о Пушкине. В новых романах и нонфикшне то и дело встречаются вымаранные по цензурным соображениям страницы. Писатели-«иноагенты» фактически запрещены. В независимые книжные регулярно приходят с проверками силовики. Однако действие всегда рождает противодействие — и на наших глазах возникает партизанское книжное движение. Кто-то организует клубы и библиотеки, чтобы читать и обсуждать запрещенных авторов; кто-то прилежно восстанавливает цензурные пропуски; кто-то создает частные коллекции из опасных книг. Специально для «Ветра» спецкор Ирина Кравцова изучила книжное сопротивление — и рассказывает о тех, кто не боится читать и говорить о прочитанном.

Текст был впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Дом № 32 по улице 10 августа в историческом центре города Иванова вряд ли может привлечь внимание случайного прохожего. В начале прошлого века он принадлежал местному купцу, сейчас это просто оштукатуренное кирпичное здание, каких много в России. На первом этаже — контора по работе с кредитными задолженностями, табачный магазин и кафе-бар; на втором — офисы. Среди них и спрятана маленькая библиотека имени Джорджа Оруэлла. Именно она привлекает к этому дому самых разных людей: от неравнодушных жителей города до сотрудников центра по борьбе с экстремизмом.
Активисты создали эту библиотеку в 2022 году. Узнав о том, что Россия начала полномасштабную войну в Украине, ивановский предприниматель Дмитрий Силин был потрясен. Он ездил по городу на машине, включая на всю громкость новую песню группы «Ногу свело» «Нам не нужна война», выходил на улицу с плакатом: фотография своего дедушки-ветерана и подпись — «Мой дед воевал за мир». Знакомые описывают Силина как человека «по характеру такого, что он просто не мог остаться в стороне».
В первые же дни после 24 февраля предприниматель купил в книжном магазине около сотни экземпляров антиутопического романа Джорджа Оруэлла «1984» о жизни в тоталитарном милитаризованном государстве: «Чтобы люди просвещались, могли проводить аналогии и осознавать, что происходит в нашей стране», — объясняет одна из его будущих соратниц. Силин ежедневно выходил с раскладным столиком в многолюдные места: чаще всего вставал напротив научной библиотеки, рядом с медицинской академией, химико-технологическим и текстильным институтами — там, где ходит молодежь. В некоторые дни ему удавалось раздать несколько десятков книг, в другие — только пять.
Вскоре распространять книги вместе с Силиным начали другие активисты. В августе 2022 года к ним присоединилась 70-летняя Ольга (имя изменено). Всю жизнь она исследовала и преподавала в одном из государственных университетов города историю Древнего Рима. С Силиным они познакомились, когда оба работали независимыми наблюдателями на выборах. Вместе с единомышленниками она предлагала всем желающим уже не только Оруэлла, но и другие антиутопии и книги о войне: «Мы» Евгения Замятина, «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли, «Хаджи-Мурат» Льва Толстого, «Трудно быть богом» братьев Стругацких.
Почти ежедневно с четырех часов вечера и до наступления темноты Ольга выходила на отреставрированную набережную города, где любят гулять жители Иванова, и раздавала книги. А накануне осенних холодов активисты во главе с Силиным собрались и решили, что создадут маленькую частную библиотеку с книгами, которые они считают важными. «Мы пришли к мысли о том, что в России сложилась ситуация, которая не может быть вечной. И вот, когда в очередной раз будет что-то меняться, необходимо, чтобы люди хотя бы имели какой-то опыт, связи, контакты с единомышленниками, и не оказались один на один с этим меняющимся миром, — объясняет одна из активисток. — Мы подумали, что библиотека могла бы стать отличной площадкой для того, чтобы люди могли обсудить важные вопросы и быть с теми, кто разделяет их ценности. Местом, где можно было бы строить гражданское сообщество с прицелом на будущее».
Библиотека как личное дело
В сентябре 2022 года Дмитрий Силин закупил книги и открыл общественную библиотеку в одном из помещений, принадлежавших его фирме. Библиотекарем в ней за небольшую зарплату стала Ольга (она же вскоре начала вести телеграм-канал библиотеки), но сам предприниматель тоже часто принимал участие в выдаче книг. В первое время библиотека работала по будням — «но вскоре мы поняли, что люди у нас занятые, и стали библиотекой выходного дня». Сейчас библиотека открыта с пятницы по воскресенье.
Деятельность Силина раздражала местных силовиков. «Формально им было сложно притянуть его действия под статью: Дмитрий всегда действовал в рамках закона, чтобы иметь возможность бороться как можно дольше», — рассказывает одна из его соратниц. Тем не менее, в мае 2022 года предпринимателя оштрафовали за «дискредитацию» армии. „
«Это обвинение появилось после доноса пенсионерки — она сообщила полиции, что Силин якобы написал “нет войне” на стене здания. Он этого, конечно, не делал», — говорит собеседница «Ветра».
Помимо этого, Силина неоднократно задерживали за одиночные пикеты и составляли на него протоколы за неповиновение полиции.
Не дожидаясь дальнейшего развития событий, предприниматель в декабре 2022 года покинул Россию. В мае 2023 года против Силина действительно возбудили уголовное дело о повторной дискредитации российской армии — поводом стал его гневный комментарий под постом о том, что в одной из ивановских школ открыли мемориал в честь погибших на войне в Украине выпускников. После этого Силин прекратил сотрудничество с оставшимися в стране соратниками, но они решили, что библиотека будет жить, — просто теперь они продолжат развивать ее своими силами.
С тех пор библиотека существует на донаты и частные пожертвования. После отъезда Силина активисты были вынуждены арендовать новое помещение (по старому адресу часто приходили силовики и интересовались связями активистов с основателем). Старались платить в срок, но иногда денег совсем не было, и тогда арендодатель шел им навстречу и разрешал внести платеж позже. «Осенью 2025 года я работала совершенно на волонтерских началах, — рассказывает Ольга. — Хватало только на оплату аренды и коммуналки. А куда деваться? Это и мое личное дело тоже».
За то время, пока существует библиотека, доступ к свободомыслящей литературе в России значительно усложнился. Издатели, книжные магазины и обычные государственные библиотеки постоянно сталкиваются с новыми запретами. Некоторые книги изымают из продажи целиком — из-за того, что в них можно усмотреть «пропаганду однополых отношений» или описывается употребление наркотиков. В других — часто по согласованию с авторами — цензурируют по тем же причинам или из-за несоответствия другим российским законам абзацы и целые страницы: иногда их просто убирают, часто — закрашивают черным цветом, чтобы читатель понимал, что из текста что-то пропало. После вступления в силу запрета на «просветительскую деятельность» (это понятие закон трактует очень широко) для «иностранных агентов» фактически под запретом находятся книги, написанные людьми, которым российское государство присвоило этот статус ,— их больше тысячи, среди них множество известных писателей вроде Бориса Акунина, Александра Архангельского и Дмитрия Глуховского; продавать их книги теперь мало кто рискует. После того как ужесточили законодательство о пропаганде наркотиков, соответствующую маркировку в магазинах и издательствах получают даже книги о Пушкине и Магеллане. „
Сейчас в ивановской библиотеке имени Джорджа Оруэлла около тысячи с лишним книг. Часть из них в прежние годы приобрел Силин, остальные активисты вместе с читателями раздобыли своими силами.
Подвергшихся цензуре книг с вымаранными фрагментами здесь читатели не найдут. «Совет библиотеки считает, что это грубое нарушение не только наших гражданских прав, но и авторских, — объясняет Ольга. — В России XIX века был [официальный] цензурный комитет. Понятно было, кто в него входит, можно было как-то войти [с ним] в контакт, узнать мотивацию и прочее, а сейчас мы просто получаем эти замазанные книги. Кто их цензурировал? На каком основании? Какого статуса эти люди? Какой у них бэкграунд? Вообще непонятно». При этом в библиотечном фонде есть книги, которые по цензурным причинам в России больше не переиздаются, — и полноценные, более ранние издания книг, в которых теперь появились черные фрагменты.
«У нас в библиотеке сейчас много литературы, изданной иноагентами. Точнее, у нас много книг, написанных теми, кого наше государство объявило иноагентами, — говорит и тут же поправляет саму себя одна из активисток. — Так как мы просто объединение граждан, власти не могут предъявлять к нам те же требования, что и к государственным библиотекам. Хотя часть книг мы всё же убрали с полок для того, чтобы не попасть на провокатора и не подставиться, и выдаем их только хорошо знакомым людям, которые приходят с конкретным запросом на определенную книгу. По закону мы не можем выдавать книгу только в случае, если она признана экстремистской, а это решение принимается по каждой отдельной книге в суде. Пока решения суда нет, имеем право не убирать».
Активное участие в жизни библиотеки приняла доцент Ивановского государственного университета, феминистка Ольга Шнырова, которая долгое время возглавляла одно из старейших российских НКО «Центр гендерных исследований» (в 2021 году организацию признали иноагентом). В частности, Шнырова передала библиотеке часть коллекции «Центра гендерных исследований»: благодаря этому здесь есть много профильной литературы по феминизму. В 2025 году она умерла, но ее книги остались в библиотеке.
Еще в небольшом помещении есть плазма и компьютер: иногда здесь устраивают лекции и кинопросмотры на несколько десятков человек — например, в апреле планируют показать «Господина Никто против Путина», недавно выигравшего премию «Оскар» как лучший документальный фильм. «Мы ежегодно проводим просмотры победителей “Оскара”, — объясняет активистка библиотеки. — Но только тех фильмов, которые имеют общественное звучание. Например, мы смотрели “На западном фронте без перемен” или “Барби”. Естественно, при обсуждении этих фильмов мы говорим не только об их художественной составляющей, но и выходим на обсуждение тем, которые нас волнуют: например, связанных с гендерным неравенством или с так называемой СВО. „
Но важно: мы никогда не говорим напрямую о войне в Украине. Мы обсуждаем только войны вообще, их последствия, как они ломают судьбы и влияют на будущее».
Несколько раз в библиотеку имени Оруэлла инкогнито наведывались сотрудники центра «Э». «Это было понятно по вопросам, которые они задавали, — поясняет активистка библиотеки. — Но что с нас взять? Собираем книжки, читать любим. Их устраивал этот ответ».
Дракон на книжных сокровищах
В феврале 2026 года Елизавета (имя изменено), 35-летняя психотерапевтка и сотрудница правозащитной организации из Петербурга, как обычно, пришла за посылкой в пункт выдачи заказов «Озона». Однако в этот раз сотрудник попросил у нее предъявить паспорт.
«Я не поняла, для чего. Помнила, что у меня в заказе был шампунь и увлажняющий крем, — рассказывает Елизавета. — Спрашиваю: “Что из этого 18 +?” Они отвечают: “Книга. И без паспорта мы вам эту книгу не выдадим”». Речь шла о семейной саге испаноязычного писателя Андреса Неумана «Однажды Аргентина», в которой описывается жизнь нескольких поколений эмигрантов в Латинской Америке.
Примерно тогда же Елизавета увидела в новостях информацию о том, что книги изымают из библиотек, — и поняла, что речь идет ровно о тех книгах, которые есть в ее личной коллекции. «Я просто не могла поверить в то, что это правда происходит», — признается собеседница «Ветра».
В одной из новостей она прочитала, что запретили книгу Урсулы Ле Гуин «Левая рука тьмы»: силовики приходили в книжные магазины по всей России и изымали ее из продажи — видимо, потому что действие романа происходит на планете, где у людей универсальный пол, и для размножения они могут становиться как мужчиной, так и женщиной. «[Фантастика] — это вообще не мой жанр, я такое не читаю, — рассказывает Елизавета. — Но я решила, что это челлендж, и начала искать эту книгу на популярных цифровых площадках и в магазинах типа “Все свободны” и “Порядка слов”, где раньше находила всё, что мне было нужно. Там нигде “Левой руки тьмы” не было в наличии. Но она оказалась в пяти магазинах, о существовании которых я даже не знала. Я оформляла заказ, но на следующий день, используя разные мотивировки, мне писали, что отправить ее не могут, и возвращали деньги. Так было со всеми, кроме одного странного букинистического магазина в одном из приволжских городов. В итоге я всё-таки получила книгу, которую, возможно, даже читать не буду».
Теперь дома у Елизаветы хранится очень много запрещенной — и в последние годы, и прежде, — литературы. «Глядя на эти полки, мне удается встать в метапозицию по отношению к актуальной политической ситуации, — рассуждает собеседница “Ветра”. — Каждая полка — как пласт политической истории, и 2020-е — всего лишь часть огромного пирога. Вся эта цензура кажется мелкой и абсолютно нерабочей с учетом уже полученного опыта, который я готова передавать своим клиентам, например. „
Библиотека вполне себе может быть локальной Болотной — формой протеста, сопротивления. Кстати, на Болотной, мы, левые, стояли вместе с правыми, ровно как и мои книги сейчас».
Елизавета рассказывает, что как психотерапевт регулярно публикует в своих соцсетях книжные рекомендации с короткими аннотациями, и зачастую ее клиенты потом возвращаются с фидбеком. «В последнее время всё чаще они просто не могут найти в библиотеках книги, хотя еще совсем недавно эти произведения там были», — говорит она. От клиентов же Елизавета знает, что они ухитряются отыскать рекомендуемую литературу без купюр на «Авито»: «Там эти книги стоят раза в четыре дороже, чем стоили бы в магазине, но можно купить почти всё».
Многие книги для себя Елизавета теперь находит у букинистов: «Это такое странное место эскапизма, где нет никаких проблем, никаких вопросов, всё как обычно и всё доступно». Другие, более «хардкорные» издания, ей доставляют «друзья из академической среды, которые выезжают за границу». «Привозили праворадикальные книги, — рассказывает Елизавета. — В конце 1990-х – начале 2000-х их почему-то очень много издавали в Украине. В России их не найти. Плюс прикольное исследование американского историка Барри Ричарда Бурга “Содомия и пиратство” про особенности близости и сексуальности в пиратском сообществе. Да и вообще про мореплавателей и прочих ребят, которые живут и работают в изоляции».
Россияне, которые хотят получить доступ к книгам без цензуры, вообще придумывают самые изощренные способы добиться своего. «Иногда через знакомых удается договориться с некоторыми авторами [или издателями], чтобы те предоставили рукопись изначального текста книги для ограниченного количества пользователей, — рассказывает Алина, модератор одного из книжных клубов, где читают в том числе запрещенную литературу. — Некоторые авторы соглашаются прислать текст в pdf. Это не самая распространенная практика, но и не такая уж уникальная. Знаете, как в XIX веке книги ходили в списках. Или как книги в советские годы печатали в самиздате».
Елизавета в шутку называет себя «книжным червем». «Цензура ударила по мне очень сильно, — говорит она. — Я мало читаю русских авторов, гораздо больше — зарубежную литературу. Но проблема в том, что я не настолько хорошо владею английским языком, чтобы читать на нём сложные художественные тексты. Поэтому я завишу от русского языка, а точнее — от российской цензуры».
Для Елизаветы всё это превратилось в вызов, который она готова принять. «В каком-то смысле цензура меня распалила, — объясняет она. — Еще больше усилила стремление участвовать в правозащитном движении. Если раньше я не считала нужным говорить о каких-то очевидных вещах на открытых площадках и конференциях — мне казалось, всё и так доступно и очевидно, да и я не любительница публичных выступлений, — то сейчас я нахожу в этом смысл, вижу свою гражданскую задачу. Ужасная ситуация с цензурой меня бодрит и мотивирует на горизонтальные действия: участие в конференциях без цензуры с моей стороны, публичные посты без цензуры с учетом рисков. Короче, просто стараюсь не замолкать. „
Я использую каждую возможность, чтобы публично говорить о гуманистических ценностях, правах человека, выступать против войны и насилия, за свободу слова и в поддержку ЛГБТ. Иначе какой смысл?
Мне хочется оставаться в России, но я не вижу смысл оставаться и скрываться. Сейчас точно не время молчать».
Елизавета стала часто появляться на больших просветительских мероприятиях, где в качестве спикеров выступают психотерапевты и психиатры. «Одна из моих специализаций — сексология, — рассказывает она. — И в последние годы я вижу, что люди, которые не успели преисполниться, скажем так, современными научными знаниями, откатываются назад. На темы, связанные с ЛГБТ, люди стали реагировать зачастую очень агрессивно и даже аутоагрессивно. Стало больше внутренней гомофобии. Мне пишут после конференции, что я не в порядке, раз говорю такие вещи. Но всем, кто просит, я помогаю: делюсь опубликованными на русском языке текстами, в которых нормализуется всё то, чего они в себе так боятся. Для меня важно сохранять для них доступ к информации».
Помимо этого, Елизавета ведет фем-группу поддержки для студенток одного из университетов Петербурга. «Я вижу, что те, кто уже успел в своем сознании выйти за рамки цензуры, никуда не откатились и вряд ли откатятся, — говорит она. — Они в полном порядке и дороги назад для них нет. Наоборот, у них вызывает сильное сопротивление то, что им навязывают».
«Свою библиотеку я продавать не собираюсь, хотя партнер и шутит, что это было бы неплохим способом обеспечить финансовую подушку для релокации, например, — заключает Елизавета. — Я чувствую себя драконом на книжных сокровищах. И планирую продолжать их пополнять!»
Возвращение агентности
«Я думаю, для начала нужно признаться, что мы на голову отбитые люди, — говорит студентка второго курса журфака одного из московских университетов Марина про себя и некоторых своих однокурсников. — Учитывая объемы литературы, которые приходится читать для экзаменов, основывать еще и книжный клуб — сумасшествие». «В то же время не создать его было бы еще большим безумием, — подхватывает ее подруга Варвара. — У нас забрали возможность писать то, что мы хотим, но уж простите — еще и читать… Завтра нам запретят дышать?»
Варвара рассказывает, что идея создания книжного клуба родилась у них «от злости», — в том числе той, которую у студенток вызывали преподаватели. «Они считали забавным, перечисляя на парах новые произведения для изучения, шутить в духе “Читайте, пока не запретили”. Имея в виду, что там описываются гомосексуальные отношения. Честно говоря, когда эта шутка — уже совсем не шутка, а дикая реальность, хотелось только поднять руку и искренне спросить: “Вы сейчас сами себя слышите?”»
Во время очередного такого гневного обсуждения ситуации с цензурой в чате группы Марина предложила сокурсникам объединиться и вместе читать то, «что действительно уже запретили». «Постепенно к нам присоединились и люди из других групп, сейчас нас 42 человека, — рассказывает она. — Каждый месяц мы выбираем книгу, которую всем более-менее было бы интересно прочитать, а потом собираемся вместе и обсуждаем. Некоторые порой приходят на встречу, не успев дочитать книгу, просто потому что для них клуб — это островок свободы, им хочется в нём быть». „
«Весь этот квест с разыскиванием нужной книги в неотцензурированном виде у продавцов на “Авито” или в недрах “ВКонтакте” — пугающий, но и разжигающий интерес, — добавляет Варвара. — Я не вижу смысла учиться на факультете журналистики без попытки защитить свободу слова хотя бы таким способом».
Это не единственный подобный проект: по всей России возникают книжные кружки, где читают в том числе потенциально опасную литературу. По словам собеседницы «Ветра» Алины, которая создала свой кружок в 2021 году во время пандемии коронавируса, «в последнее время появилось очень много книжных клубов — и отдельных по квир-темам, и других направлений».
В клубе Алины есть несколько правил. «Мы с участниками клуба договорились читать что-то из гражданской и фантастической литературы, а еще — обязательно книги, написанные не только на русском и английском языках. “Запрещенку” мы тоже читаем, для нас это принципиально важно», — рассказывает она. У телеграм-канала клуба сейчас около двухсот подписчиков: теоретически участвовать в обсуждениях книг может каждый желающий, практически все члены клуба проходят строгую модерацию по соображениям безопасности — Алина проводит с ними короткий личный разговор, выясняя отношение к ЛГБТ-тематике и деколониальной повестке.
Для нее и других участников клуба совместное чтение — это «возвращение себе определенной агентности, возможности говорить о том, о чём ты считаешь нужным». «Перед тобой происходит некоторый цирк, но ты не хочешь участвовать в этом представлении, — рассуждает Алина. — Ты хочешь просто продолжить жить своей жизнью. Для многих людей важно иметь доступ к тому, к чему им хочется иметь доступ. В том числе — следить за мировыми трендами, речь ведь очень часто о популярной литературе».
Существуют и другие модели сопротивления. С начала 2026 года российские инстаграм-блогеры стали записывать рилсы, в которых они аккуратно вклеивают в подвергшиеся цензуре книги недостающие фрагменты. Как правило, эти люди активно рассказывают в блоге о книжных новинках и литературе вообще, многие из них еще и ведут книжные клубы. Вклеивая недостающее в своих видео, они попутно рассказывают подписчикам о том, что это именно были за фрагменты: так цензура начинает работать против себя самой — и к запрещенным текстам привлекается особое внимание.
Студентка журфака Варвара и ее друзья видели такие видео. «У нас даже была идея тоже покупать отцензурированные книги и таким образом “лечить” их, восстанавливая, чтобы потом передавать дальше другим желающим почитать. Но честно говоря, это очень затратный по времени процесс, и надолго меня не хватило. Я с горем пополам таким образом восстановила [книгу Роберто Карнеро] “Пазолини. Умереть за идеи” и выдохлась», — признается девушка. В версии, выпущенной российским издательством «АСТ», книга Карнеро на 20 процентов состоит из черных прямоугольников: итальянский поэт и кинорежиссер Пазолини был открытым гомосексуалом и говорил об этом в том числе в своем творчестве.
«Иногда возникает страх, — признается Марина. — А вдруг моей соседке по комнате в общежитии завтра не понравится, например, как я вымыла ванну, и она пойдет и сообщит в деканат, что у меня в тумбочке лежит [автобиография Алексея Навального] “Патриот” или какой-нибудь там [роман Елены Малисовой и Катерины Сильвановой о романтических отношениях двух юношей] “Лето в пионерском галстуке”? Злит, что нам досталось время, когда можно вылететь из универа или как минимум нарваться на серьезные неприятности не за прогулы, а буквально за чтение книг. Кринж».
Ирина Кравцова

В Челябинской области уже 19 лет не могут построить мост через реку Увельку в деревне Попово. Каждую весну паводок отрезает более 600 жителей от внешнего мира: скорая и пожарные не могут проехать, продукты в магазины доставляют с риском для жизни, а людям приходится перебираться на другой берег по ветхому подвесному мосту 1970-х годов или по опасному бетонному долгострою. Несмотря на обещания чиновников, обращения к губернатору, прямую линию с президентом и приезд «Народного фронта», проблема до сих пор не решена. «Новая-Европа» рассказывает о том, как жители деревни Попово живут в таких условиях и как они, несмотря ни на что, добиваются строительства моста через реку Увельку.
Новая весна — новые затопления
В Челябинской области деревню Попово затопило, и она оказалась фактически отрезанной от внешнего мира. Там живут больше 600 человек. Дело в том, что река Увелька ежегодно выходит из берегов и блокирует единственный путь к «большой земле» для сотен людей.
Как сообщает местный портал 74.ru, в областном Министерстве дорожного хозяйства и транспорта заявили, что «из-за топографических особенностей» проблема с подтоплением случается каждый год, но ненадолго. Для решения проблемы в 2025 году построили объездную дорогу через село Варламово (до него от Попово около восьми километров). По заявлению чиновников, новый маршрут должен работать даже в паводок, а обстановка находится «под контролем».
За мост через реку Увелька, которого жители давно ждут, отвечает местная администрация Чебаркульского округа, заявили в областном министерстве. Проект есть, но он дорогой, и пока непонятно, когда дадут деньги на стройку. При этом району на дороги местного значения в этом году выделили более 77 миллионов рублей, отмечает 74.ru.
Проблемы каждый год
Жители Попово отмечают, что проблема подтопления дороги повторяется каждую весну, а обещанный новый мост через разливающуюся после зимы реку Увельку так и не построили. По словам 74.ru, новая объездная дорога на самом деле непроезжая: „
качество покрытия низкое, при первых же осадках путь превращается в непролазную грязь, по которой не проехать даже спецтехнике. Местные власти в ответ обещают подсыпать затопленные участки и чистить трубы.
Власти называют эту ситуацию «штатной», но для местных жителей она оборачивается не только бытовыми неудобствами, но и серьезным риском для здоровья: в период половодья добраться к ним экстренной медицинской помощи практически невозможно. Медикам приходится рисковать, перевозя пациентов на другой берег в условиях, когда нормальной переправы просто нет.
История со строительством моста тянется уже давно. Возводить его начали еще в 2007 году, но, по словам чиновников, стройку остановил кризис 2008 года — деньги тогда закончились, финансирование прекратилось, и объект превратился в долгострой. За это время успели поставить только опоры на двух берегах и ненадежное основание.
На госэкспертизу в 2017 году выделили около 900 тысяч рублей, а на строительство моста, как говорили представители администрации, нужно около 100 миллионов рублей. Как сообщает 74.ru, только сейчас проектную документацию начали готовить к новой государственной экспертизе. Но даже если она пройдет успешно, непонятно, когда начнется само строительство.
Жители уже который год записывают обращения к местным властям и губернатору, они обращались на прямую линию к Владимиру Путину, в деревню даже приезжал «Народный фронт» — но всё это до сих пор не помогло решить проблему с паводками и мостом.
Обращение к Путину и приезд «Народного фронта»
После того как жители деревни обратились на прямую линию с Владимиром Путиным, в Попово в мае 2024-го приехал «Народный фронт». Выяснилось, что каждую весну дорогу в деревню размывает, и нормального пути к «большой земле» фактически нет. Местные добираются домой либо на мотоблоке прямо по реке, либо рискуют жизнью, переходя по старому подвесному мосту (его построили еще в 1970-х годах, сейчас он на грани разрушения и предназначен только для пешеходов). Самые отчаянные едут по воде на машине.
«Народный фронт» отчитался, что направил обращение в прокуратуру. Потом поступали сообщения, что власти всё же «решили достроить мост», — но до сих пор, спустя два года после обещаний, строительство не начато.
Обращения к губернатору и местным властям
Жители Попово не раз жаловались губернатору Челябинской области Алексею Текслеру в соцсетях, в частности, в группе «Текслер, помоги!» во «Вконтакте». «Крыльев у нас нет, как быть?» — спрашивали сельчане главу региона в 2022-м году.
«Как элементарно привозить продукты в деревню? А если не дай бог пожар или плохо кому станет? Ни одна машина не проедет! Всем безразлично», — писали в обращении 2024 года.
«Жителям Попово каждый год говорят, что проект нового моста в разработке, и длится это не один десяток лет, каждый год мы вынуждены на свой страх и риск перебираться на другой берег, до цивилизации», — жаловались жители в 2025 году.
«Наш новый многострадальный мост только обещают доделать, хотя этот проект они разрабатывают уже много много лет. „
Из-за размытой дороги в поселок не смогут приехать ни скорая, ни пожарная, да что уж говорить, продукты в магазины не доставить, единственное спасение — 70-летний висячий мост.
Администрация Чебаркульского района каждый год пишет отписки, да только воз и ныне там», — говорится в обращении 2026 года.
«Призываю администрацию Чебаркульского района не заниматься отписками и отговорками, а приехать и самим оценить обстановку! Жители уже готовят коллективную жалобу в надзорные органы!», — написал местный житель в марте.
Администрация в ответ на жалобы говорит лишь о «топографических особенностях», объездной дороге (жители в комментариях отмечают, что легковые автомобили проезжают там с трудом) и заявляет: «Ожидается, что спад воды произойдет примерно на следующей неделе».
Жители говорят, что администрация не владеет достоверной информацией, и отмечают, что власти отвечают жителям одними и теми же словами. По их словам, они не прекратят писать жалобы и будут добиваться, чтобы безопасный мост наконец построили.
Уголовное дело против главы сельского поселения
В июне 2023-го Чебаркульский городской суд признал бывшую главу Варламовского сельского поселения Елену Бургучеву виновной в злоупотреблении должностными полномочиями (ч. 2 ст. 285 УК, ч. 2 ст. 292 УК).
По данным следствия, она приняла проектно-сметную документацию по строительству моста через реку Увельку без государственной экспертизы, что привело к ущербу бюджету. Стоимость неправомерно оплаченных работ, как признали в суде, превысила 1,7 млн рублей.
В итоге ей назначили штраф в 500 тысяч рублей и запретили занимать руководящие должности в органах местного самоуправления на 2,5 года. Также она обязана выплатить ущерб бюджету сельского поселения.
Новое уголовное дело о халатности
Несмотря на заверения властей, Следственный комитет 31 марта этого года начал проверку после публикаций в СМИ и жалоб местных жителей. В итоге следователи возбудили уголовное дело о халатности (ч. 1 ст. 293 УК РФ). По их данным, должностные лица местной администрации своевременно не обеспечили жителей необходимой транспортной инфраструктурой: движение возможно только по старому висячему мосту, однако это опасно; к населенному пункту не доезжают экстренные службы и грузовики с продуктами.

В России наступила эпоха новой книжной цензуры. Издательства изымают книги из продажи и снабжают дисклеймерами о запрещенных вещах даже тома о Пушкине. В новых романах и нонфикшне то и дело встречаются вымаранные по цензурным соображениям страницы. Писатели-«иноагенты» фактически запрещены. В независимые книжные регулярно приходят с проверками силовики. Однако действие всегда рождает противодействие — и на наших глазах возникает партизанское книжное движение. Кто-то организует клубы и библиотеки, чтобы читать и обсуждать запрещенных авторов; кто-то прилежно восстанавливает цензурные пропуски; кто-то создает частные коллекции из опасных книг. Спецкор Специально для «Ветра» спецкор Ирина Кравцова изучила книжное сопротивление — и рассказывает о тех, кто не боится читать и говорить о прочитанном.

Текст был впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Дом № 32 по улице 10 августа в историческом центре города Иванова вряд ли может привлечь внимание случайного прохожего. В начале прошлого века он принадлежал местному купцу, сейчас это просто оштукатуренное кирпичное здание, каких много в России. На первом этаже — контора по работе с кредитными задолженностями, табачный магазин и кафе-бар; на втором — офисы. Среди них и спрятана маленькая библиотека имени Джорджа Оруэлла. Именно она привлекает к этому дому самых разных людей: от неравнодушных жителей города до сотрудников центра по борьбе с экстремизмом.
Активисты создали эту библиотеку в 2022 году. Узнав о том, что Россия начала полномасштабную войну в Украине, ивановский предприниматель Дмитрий Силин был потрясен. Он ездил по городу на машине, включая на всю громкость новую песню группы «Ногу свело» «Нам не нужна война», выходил на улицу с плакатом: фотография своего дедушки-ветерана и подпись — «Мой дед воевал за мир». Знакомые описывают Силина как человека «по характеру такого, что он просто не мог остаться в стороне».
В первые же дни после 24 февраля предприниматель купил в книжном магазине около сотни экземпляров антиутопического романа Джорджа Оруэлла «1984» о жизни в тоталитарном милитаризованном государстве: «Чтобы люди просвещались, могли проводить аналогии и осознавать, что происходит в нашей стране», — объясняет одна из его будущих соратниц. Силин ежедневно выходил с раскладным столиком в многолюдные места: чаще всего вставал напротив научной библиотеки, рядом с медицинской академией, химико-технологическим и текстильным институтами — там, где ходит молодежь. В некоторые дни ему удавалось раздать несколько десятков книг, в другие — только пять.
Вскоре распространять книги вместе с Силиным начали другие активисты. В августе 2022 года к ним присоединилась 70-летняя Ольга (имя изменено). Всю жизнь она исследовала и преподавала в одном из государственных университетов города историю Древнего Рима. С Силиным они познакомились, когда оба работали независимыми наблюдателями на выборах. Вместе с единомышленниками она предлагала всем желающим уже не только Оруэлла, но и другие антиутопии и книги о войне: «Мы» Евгения Замятина, «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли, «Хаджи-Мурат» Льва Толстого, «Трудно быть богом» братьев Стругацких.
Почти ежедневно с четырех часов вечера и до наступления темноты Ольга выходила на отреставрированную набережную города, где любят гулять жители Иванова, и раздавала книги. А накануне осенних холодов активисты во главе с Силиным собрались и решили, что создадут маленькую частную библиотеку с книгами, которые они считают важными. «Мы пришли к мысли о том, что в России сложилась ситуация, которая не может быть вечной. И вот, когда в очередной раз будет что-то меняться, необходимо, чтобы люди хотя бы имели какой-то опыт, связи, контакты с единомышленниками, и не оказались один на один с этим меняющимся миром, — объясняет одна из активисток. — Мы подумали, что библиотека могла бы стать отличной площадкой для того, чтобы люди могли обсудить важные вопросы и быть с теми, кто разделяет их ценности. Местом, где можно было бы строить гражданское сообщество с прицелом на будущее».
Библиотека как личное дело
В сентябре 2022 года Дмитрий Силин закупил книги и открыл общественную библиотеку в одном из помещений, принадлежавших его фирме. Библиотекарем в ней за небольшую зарплату стала Ольга (она же вскоре начала вести телеграм-канал библиотеки), но сам предприниматель тоже часто принимал участие в выдаче книг. В первое время библиотека работала по будням — «но вскоре мы поняли, что люди у нас занятые, и стали библиотекой выходного дня». Сейчас библиотека открыта с пятницы по воскресенье.
Деятельность Силина раздражала местных силовиков. «Формально им было сложно притянуть его действия под статью: Дмитрий всегда действовал в рамках закона, чтобы иметь возможность бороться как можно дольше», — рассказывает одна из его соратниц. Тем не менее, в мае 2022 года предпринимателя оштрафовали за «дискредитацию» армии. „
«Это обвинение появилось после доноса пенсионерки — она сообщила полиции, что Силин якобы написал “нет войне” на стене здания. Он этого, конечно, не делал», — говорит собеседница «Ветра».
Помимо этого, Силина неоднократно задерживали за одиночные пикеты и составляли на него протоколы за неповиновение полиции.
Не дожидаясь дальнейшего развития событий, предприниматель в декабре 2022 года покинул Россию. В мае 2023 года против Силина действительно возбудили уголовное дело о повторной дискредитации российской армии — поводом стал его гневный комментарий под постом о том, что в одной из ивановских школ открыли мемориал в честь погибших на войне в Украине выпускников. После этого Силин прекратил сотрудничество с оставшимися в стране соратниками, но они решили, что библиотека будет жить, — просто теперь они продолжат развивать ее своими силами.
С тех пор библиотека существует на донаты и частные пожертвования. После отъезда Силина активисты были вынуждены арендовать новое помещение (по старому адресу часто приходили силовики и интересовались связями активистов с основателем). Старались платить в срок, но иногда денег совсем не было, и тогда арендодатель шел им навстречу и разрешал внести платеж позже. «Осенью 2025 года я работала совершенно на волонтерских началах, — рассказывает Ольга. — Хватало только на оплату аренды и коммуналки. А куда деваться? Это и мое личное дело тоже».
За то время, пока существует библиотека, доступ к свободомыслящей литературе в России значительно усложнился. Издатели, книжные магазины и обычные государственные библиотеки постоянно сталкиваются с новыми запретами. Некоторые книги изымают из продажи целиком — из-за того, что в них можно усмотреть «пропаганду однополых отношений» или описывается употребление наркотиков. В других — часто по согласованию с авторами — цензурируют по тем же причинам или из-за несоответствия другим российским законам абзацы и целые страницы: иногда их просто убирают, часто — закрашивают черным цветом, чтобы читатель понимал, что из текста что-то пропало. После вступления в силу запрета на «просветительскую деятельность» (это понятие закон трактует очень широко) для «иностранных агентов» фактически под запретом находятся книги, написанные людьми, которым российское государство присвоило этот статус ,— их больше тысячи, среди них множество известных писателей вроде Бориса Акунина, Александра Архангельского и Дмитрия Глуховского; продавать их книги теперь мало кто рискует. После того как ужесточили законодательство о пропаганде наркотиков, соответствующую маркировку в магазинах и издательствах получают даже книги о Пушкине и Магеллане. „
Сейчас в ивановской библиотеке имени Джорджа Оруэлла около тысячи с лишним книг. Часть из них в прежние годы приобрел Силин, остальные активисты вместе с читателями раздобыли своими силами.
Подвергшихся цензуре книг с вымаранными фрагментами здесь читатели не найдут. «Совет библиотеки считает, что это грубое нарушение не только наших гражданских прав, но и авторских, — объясняет Ольга. — В России XIX века был [официальный] цензурный комитет. Понятно было, кто в него входит, можно было как-то войти [с ним] в контакт, узнать мотивацию и прочее, а сейчас мы просто получаем эти замазанные книги. Кто их цензурировал? На каком основании? Какого статуса эти люди? Какой у них бэкграунд? Вообще непонятно». При этом в библиотечном фонде есть книги, которые по цензурным причинам в России больше не переиздаются, — и полноценные, более ранние издания книг, в которых теперь появились черные фрагменты.
«У нас в библиотеке сейчас много литературы, изданной иноагентами. Точнее, у нас много книг, написанных теми, кого наше государство объявило иноагентами, — говорит и тут же поправляет саму себя одна из активисток. — Так как мы просто объединение граждан, власти не могут предъявлять к нам те же требования, что и к государственным библиотекам. Хотя часть книг мы всё же убрали с полок для того, чтобы не попасть на провокатора и не подставиться, и выдаем их только хорошо знакомым людям, которые приходят с конкретным запросом на определенную книгу. По закону мы не можем выдавать книгу только в случае, если она признана экстремистской, а это решение принимается по каждой отдельной книге в суде. Пока решения суда нет, имеем право не убирать».
Активное участие в жизни библиотеки приняла доцент Ивановского государственного университета, феминистка Ольга Шнырова, которая долгое время возглавляла одно из старейших российских НКО «Центр гендерных исследований» (в 2021 году организацию признали иноагентом). В частности, Шнырова передала библиотеке часть коллекции «Центра гендерных исследований»: благодаря этому здесь есть много профильной литературы по феминизму. В 2025 году она умерла, но ее книги остались в библиотеке.
Еще в небольшом помещении есть плазма и компьютер: иногда здесь устраивают лекции и кинопросмотры на несколько десятков человек — например, в апреле планируют показать «Господина Никто против Путина», недавно выигравшего премию «Оскар» как лучший документальный фильм. «Мы ежегодно проводим просмотры победителей “Оскара”, — объясняет активистка библиотеки. — Но только тех фильмов, которые имеют общественное звучание. Например, мы смотрели “На западном фронте без перемен” или “Барби”. Естественно, при обсуждении этих фильмов мы говорим не только об их художественной составляющей, но и выходим на обсуждение тем, которые нас волнуют: например, связанных с гендерным неравенством или с так называемой СВО. „
Но важно: мы никогда не говорим напрямую о войне в Украине. Мы обсуждаем только войны вообще, их последствия, как они ломают судьбы и влияют на будущее».
Несколько раз в библиотеку имени Оруэлла инкогнито наведывались сотрудники центра «Э». «Это было понятно по вопросам, которые они задавали, — поясняет активистка библиотеки. — Но что с нас взять? Собираем книжки, читать любим. Их устраивал этот ответ».
Дракон на книжных сокровищах
В феврале 2026 года Елизавета (имя изменено), 35-летняя психотерапевтка и сотрудница правозащитной организации из Петербурга, как обычно, пришла за посылкой в пункт выдачи заказов «Озона». Однако в этот раз сотрудник попросил у нее предъявить паспорт.
«Я не поняла, для чего. Помнила, что у меня в заказе был шампунь и увлажняющий крем, — рассказывает Елизавета. — Спрашиваю: “Что из этого 18 +?” Они отвечают: “Книга. И без паспорта мы вам эту книгу не выдадим”». Речь шла о семейной саге испаноязычного писателя Андреса Неумана «Однажды Аргентина», в которой описывается жизнь нескольких поколений эмигрантов в Латинской Америке.
Примерно тогда же Елизавета увидела в новостях информацию о том, что книги изымают из библиотек, — и поняла, что речь идет ровно о тех книгах, которые есть в ее личной коллекции. «Я просто не могла поверить в то, что это правда происходит», — признается собеседница «Ветра».
В одной из новостей она прочитала, что запретили книгу Урсулы Ле Гуин «Левая рука тьмы»: силовики приходили в книжные магазины по всей России и изымали ее из продажи — видимо, потому что действие романа происходит на планете, где у людей универсальный пол, и для размножения они могут становиться как мужчиной, так и женщиной. «[Фантастика] — это вообще не мой жанр, я такое не читаю, — рассказывает Елизавета. — Но я решила, что это челлендж, и начала искать эту книгу на популярных цифровых площадках и в магазинах типа “Все свободны” и “Порядка слов”, где раньше находила всё, что мне было нужно. Там нигде “Левой руки тьмы” не было в наличии. Но она оказалась в пяти магазинах, о существовании которых я даже не знала. Я оформляла заказ, но на следующий день, используя разные мотивировки, мне писали, что отправить ее не могут, и возвращали деньги. Так было со всеми, кроме одного странного букинистического магазина в одном из приволжских городов. В итоге я всё-таки получила книгу, которую, возможно, даже читать не буду».
Теперь дома у Елизаветы хранится очень много запрещенной — и в последние годы, и прежде, — литературы. «Глядя на эти полки, мне удается встать в метапозицию по отношению к актуальной политической ситуации, — рассуждает собеседница “Ветра”. — Каждая полка — как пласт политической истории, и 2020-е — всего лишь часть огромного пирога. Вся эта цензура кажется мелкой и абсолютно нерабочей с учетом уже полученного опыта, который я готова передавать своим клиентам, например. „
Библиотека вполне себе может быть локальной Болотной — формой протеста, сопротивления. Кстати, на Болотной, мы, левые, стояли вместе с правыми, ровно как и мои книги сейчас».
Елизавета рассказывает, что как психотерапевт регулярно публикует в своих соцсетях книжные рекомендации с короткими аннотациями, и зачастую ее клиенты потом возвращаются с фидбеком. «В последнее время всё чаще они просто не могут найти в библиотеках книги, хотя еще совсем недавно эти произведения там были», — говорит она. От клиентов же Елизавета знает, что они ухитряются отыскать рекомендуемую литературу без купюр на «Авито»: «Там эти книги стоят раза в четыре дороже, чем стоили бы в магазине, но можно купить почти всё».
Многие книги для себя Елизавета теперь находит у букинистов: «Это такое странное место эскапизма, где нет никаких проблем, никаких вопросов, всё как обычно и всё доступно». Другие, более «хардкорные» издания, ей доставляют «друзья из академической среды, которые выезжают за границу». «Привозили праворадикальные книги, — рассказывает Елизавета. — В конце 1990-х – начале 2000-х их почему-то очень много издавали в Украине. В России их не найти. Плюс прикольное исследование американского историка Барри Ричарда Бурга “Содомия и пиратство” про особенности близости и сексуальности в пиратском сообществе. Да и вообще про мореплавателей и прочих ребят, которые живут и работают в изоляции».
Россияне, которые хотят получить доступ к книгам без цензуры, вообще придумывают самые изощренные способы добиться своего. «Иногда через знакомых удается договориться с некоторыми авторами [или издателями], чтобы те предоставили рукопись изначального текста книги для ограниченного количества пользователей, — рассказывает Алина, модератор одного из книжных клубов, где читают в том числе запрещенную литературу. — Некоторые авторы соглашаются прислать текст в pdf. Это не самая распространенная практика, но и не такая уж уникальная. Знаете, как в XIX веке книги ходили в списках. Или как книги в советские годы печатали в самиздате».
Елизавета в шутку называет себя «книжным червем». «Цензура ударила по мне очень сильно, — говорит она. — Я мало читаю русских авторов, гораздо больше — зарубежную литературу. Но проблема в том, что я не настолько хорошо владею английским языком, чтобы читать на нём сложные художественные тексты. Поэтому я завишу от русского языка, а точнее — от российской цензуры».
Для Елизаветы всё это превратилось в вызов, который она готова принять. «В каком-то смысле цензура меня распалила, — объясняет она. — Еще больше усилила стремление участвовать в правозащитном движении. Если раньше я не считала нужным говорить о каких-то очевидных вещах на открытых площадках и конференциях — мне казалось, всё и так доступно и очевидно, да и я не любительница публичных выступлений, — то сейчас я нахожу в этом смысл, вижу свою гражданскую задачу. Ужасная ситуация с цензурой меня бодрит и мотивирует на горизонтальные действия: участие в конференциях без цензуры с моей стороны, публичные посты без цензуры с учетом рисков. Короче, просто стараюсь не замолкать. „
Я использую каждую возможность, чтобы публично говорить о гуманистических ценностях, правах человека, выступать против войны и насилия, за свободу слова и в поддержку ЛГБТ. Иначе какой смысл?
Мне хочется оставаться в России, но я не вижу смысл оставаться и скрываться. Сейчас точно не время молчать».
Елизавета стала часто появляться на больших просветительских мероприятиях, где в качестве спикеров выступают психотерапевты и психиатры. «Одна из моих специализаций — сексология, — рассказывает она. — И в последние годы я вижу, что люди, которые не успели преисполниться, скажем так, современными научными знаниями, откатываются назад. На темы, связанные с ЛГБТ, люди стали реагировать зачастую очень агрессивно и даже аутоагрессивно. Стало больше внутренней гомофобии. Мне пишут после конференции, что я не в порядке, раз говорю такие вещи. Но всем, кто просит, я помогаю: делюсь опубликованными на русском языке текстами, в которых нормализуется всё то, чего они в себе так боятся. Для меня важно сохранять для них доступ к информации».
Помимо этого, Елизавета ведет фем-группу поддержки для студенток одного из университетов Петербурга. «Я вижу, что те, кто уже успел в своем сознании выйти за рамки цензуры, никуда не откатились и вряд ли откатятся, — говорит она. — Они в полном порядке и дороги назад для них нет. Наоборот, у них вызывает сильное сопротивление то, что им навязывают».
«Свою библиотеку я продавать не собираюсь, хотя партнер и шутит, что это было бы неплохим способом обеспечить финансовую подушку для релокации, например, — заключает Елизавета. — Я чувствую себя драконом на книжных сокровищах. И планирую продолжать их пополнять!»
Возвращение агентности
«Я думаю, для начала нужно признаться, что мы на голову отбитые люди, — говорит студентка второго курса журфака одного из московских университетов Марина про себя и некоторых своих однокурсников. — Учитывая объемы литературы, которые приходится читать для экзаменов, основывать еще и книжный клуб — сумасшествие». «В то же время не создать его было бы еще большим безумием, — подхватывает ее подруга Варвара. — У нас забрали возможность писать то, что мы хотим, но уж простите — еще и читать… Завтра нам запретят дышать?»
Варвара рассказывает, что идея создания книжного клуба родилась у них «от злости», — в том числе той, которую у студенток вызывали преподаватели. «Они считали забавным, перечисляя на парах новые произведения для изучения, шутить в духе “Читайте, пока не запретили”. Имея в виду, что там описываются гомосексуальные отношения. Честно говоря, когда эта шутка — уже совсем не шутка, а дикая реальность, хотелось только поднять руку и искренне спросить: “Вы сейчас сами себя слышите?”»
Во время очередного такого гневного обсуждения ситуации с цензурой в чате группы Марина предложила сокурсникам объединиться и вместе читать то, «что действительно уже запретили». «Постепенно к нам присоединились и люди из других групп, сейчас нас 42 человека, — рассказывает она. — Каждый месяц мы выбираем книгу, которую всем более-менее было бы интересно прочитать, а потом собираемся вместе и обсуждаем. Некоторые порой приходят на встречу, не успев дочитать книгу, просто потому что для них клуб — это островок свободы, им хочется в нём быть». „
«Весь этот квест с разыскиванием нужной книги в неотцензурированном виде у продавцов на “Авито” или в недрах “ВКонтакте” — пугающий, но и разжигающий интерес, — добавляет Варвара. — Я не вижу смысла учиться на факультете журналистики без попытки защитить свободу слова хотя бы таким способом».
Это не единственный подобный проект: по всей России возникают книжные кружки, где читают в том числе потенциально опасную литературу. По словам собеседницы «Ветра» Алины, которая создала свой кружок в 2021 году во время пандемии коронавируса, «в последнее время появилось очень много книжных клубов — и отдельных по квир-темам, и других направлений».
В клубе Алины есть несколько правил. «Мы с участниками клуба договорились читать что-то из гражданской и фантастической литературы, а еще — обязательно книги, написанные не только на русском и английском языках. “Запрещенку” мы тоже читаем, для нас это принципиально важно», — рассказывает она. У телеграм-канала клуба сейчас около двухсот подписчиков: теоретически участвовать в обсуждениях книг может каждый желающий, практически все члены клуба проходят строгую модерацию по соображениям безопасности — Алина проводит с ними короткий личный разговор, выясняя отношение к ЛГБТ-тематике и деколониальной повестке.
Для нее и других участников клуба совместное чтение — это «возвращение себе определенной агентности, возможности говорить о том, о чём ты считаешь нужным». «Перед тобой происходит некоторый цирк, но ты не хочешь участвовать в этом представлении, — рассуждает Алина. — Ты хочешь просто продолжить жить своей жизнью. Для многих людей важно иметь доступ к тому, к чему им хочется иметь доступ. В том числе — следить за мировыми трендами, речь ведь очень часто о популярной литературе».
Существуют и другие модели сопротивления. С начала 2026 года российские инстаграм-блогеры стали записывать рилсы, в которых они аккуратно вклеивают в подвергшиеся цензуре книги недостающие фрагменты. Как правило, эти люди активно рассказывают в блоге о книжных новинках и литературе вообще, многие из них еще и ведут книжные клубы. Вклеивая недостающее в своих видео, они попутно рассказывают подписчикам о том, что это именно были за фрагменты: так цензура начинает работать против себя самой — и к запрещенным текстам привлекается особое внимание.
Студентка журфака Варвара и ее друзья видели такие видео. «У нас даже была идея тоже покупать отцензурированные книги и таким образом “лечить” их, восстанавливая, чтобы потом передавать дальше другим желающим почитать. Но честно говоря, это очень затратный по времени процесс, и надолго меня не хватило. Я с горем пополам таким образом восстановила [книгу Роберто Карнеро] “Пазолини. Умереть за идеи” и выдохлась», — признается девушка. В версии, выпущенной российским издательством «АСТ», книга Карнеро на 20 процентов состоит из черных прямоугольников: итальянский поэт и кинорежиссер Пазолини был открытым гомосексуалом и говорил об этом в том числе в своем творчестве.
«Иногда возникает страх, — признается Марина. — А вдруг моей соседке по комнате в общежитии завтра не понравится, например, как я вымыла ванну, и она пойдет и сообщит в деканат, что у меня в тумбочке лежит [автобиография Алексея Навального] “Патриот” или какой-нибудь там [роман Елены Малисовой и Катерины Сильвановой о романтических отношениях двух юношей] “Лето в пионерском галстуке”? Злит, что нам досталось время, когда можно вылететь из универа или как минимум нарваться на серьезные неприятности не за прогулы, а буквально за чтение книг. Кринж».
Ирина Кравцова