C конца февраля жители российских городов пытаются подать заявки на митинги и пикеты против интернет-блокировок, в том числе ограничений работы Telegram и других популярных сервисов. Лишь единицам удалось добиться согласования, в шести городах местные администрации отказали в проведении акции, ссылаясь на абсурдные причины: нерасчищенный снег, ожидаемое большое количество людей, коронавирусные ограничения. Где и как люди пытаются выразить протест против блокировок — карта «Новой-Европа».
В России запретили все разрешенные ранее акции против блокировок Telegram
В середине марта Дмитрий Кисиев, бывший глава штаба Бориса Надеждина, анонсировал проведение акций протеста против интернет-цензуры и блокировок сервисов. В СМИ и соцсетях писали, что митинги 29 марта должны пройти как минимум в 28 городах. Одновременно акции начало продвигать стихийное молодежное движение «Алый лебедь».
Почти сразу региональные власти запретили проведение большинства акций. Поводом стали противоковидные ограничения, опасность атаки дронов и внимание «деструктивных лиц». В Пензе изначально согласовали проведение митинга у входа в парк Комсомольский. 27 марта власти внезапно сообщили, что 29 марта в этом же месте состоится ранее запланированное мероприятие — открытая тренировка по катанию на роликах. В связи с этим митинг пришлось отменить.
Барнаул: «В России нет репрессий и блокировок»
Одну из самых ярких формулировок для отказа предложила администрация Барнаула. Алтайский крайком КПРФ подал уведомление на митинг «против политических репрессий и блокировок интернета» на площади Свободы 9 марта. Мэрия не согласовала акцию, выразив мнение, что сама тема митинга не соответствует российской действительности.
Чиновники, как следует из документов, которые выложила партия, аргументировали отказ тем, что использование термина «политические репрессии» «предполагает наличие в РФ такого явления, что не соответствует действительности». Выражение «против блокировок популярных интернет-ресурсов» также, по мнению властей, «расходится с реальностью». В качестве доказательства отсутствия репрессий мэрия сослалась на текст Конституции, которая гарантирует равенство прав.
Новосибирск: оцепление и 16 задержанных
В Новосибирске митинг против блокировок должен был пройти 1 марта в гайд-парке у театра «Глобус» — месте, где акции не требуют согласования. Однако утром территорию огородили сигнальной лентой, объявив об «обследовании деревьев». Туда же подогнали технику Горзеленхоза.
Организатору Сергею Крупенько вручили предостережение о недопустимости мероприятия, а самого его задержали, когда он призывал пришедших разойтись. В общей сложности полиция задержала 16 человек, включая членов РКП(и) (Российской коммунистической партии (интернационалистов). — Прим. ред.), экс-депутата Антона Картавина и журналистов. Всех доставили в отдел полиции и затем отпустили без протоколов.
Петропавловск-Камчатский: отказ из-за снега
Активисты РКП(и) на Камчатке столкнулись с отказом по неожиданной причине — из-за снега. Администрация города не согласовала митинг против блокировок Telegram и навязывания госмессенджера MAX, сославшись на не расчищенную от снега площадку в сквере, режим ЧС после циклонов и отсутствие техники для уборки.
При этом активисты обратили внимание, что всего за неделю до этого, 21 февраля, в центре города на Масленицу прошли массовые гулянья с ярмарками и выступлениями на сцене. Снег и «нехватка техники» тогда не помешали провести праздник. Организаторы намерены оспаривать отказ в суде и подали заявки на другие площадки.
Иркутск, Хабаровск: власти отозвали разрешение
Иркутское отделение партии «Яблоко» столкнулось с необычной ситуацией: мэрия сначала согласовала митинг на 1 марта, но затем в одностороннем порядке отозвала разрешение. Причиной стало «значительное внимание общественности» и данные мониторинга, согласно которым число желающих прийти «значительно превышает первоначально заявленное количество». „

В письме из мэрии указывалось, что это создает угрозу общественной безопасности и делает проведение акции невозможным. Глава партии Николай Рыбаков пообещал найти другие законные способы выйти на протест.
В Хабаровске партия «Рассвет» добилась согласования митинга за свободный интернет, но лишь на окраине города — в парке Дома офицеров флота. Площадку предложили в самой администрации города. Акция против замедления Telegram и цензуры в сети должна была пройти 6 марта, но накануне организаторы получили письмо от местных властей. Чиновники заявили, что парк закрыли на ремонт. На забор парка повесили табличку, на которой сказано, что он закрыт «по техническим причинам. При этом по территории продолжают гулять люди, отметили в «Рассвете».
Воронеж: угрозы и расспросы от чиновников
Активисты Организации Воронежских Марксистов (ОВМ) попытались подать документы на митинг против блокировок Telegram, но столкнулись с давлением в стенах мэрии. После того как охрана пыталась не пустить их, ссылаясь на отсутствие нужного чиновника, началась беседа, которую активисты назвали «цирком».
Как рассказали активисты, чиновники подвергли сомнению лозунги вроде «Ограничение свободы слова», предложили заменить их на «одобренные», а также задавали личные вопросы о месте учебы и семейном положении. „

Также, как рассказали организаторы митинга, им давали «дружеские советы» с намеками на то, что участие в таких акциях может сломать карьеру. В итоге подать документы не удалось.
Москва: до сих пор «ковидные» ограничения 2020 года
Московское «Яблоко» подало заявку на митинг в защиту Telegram с предполагаемым числом участников до пяти тысяч человек. Однако мэрия отказала, сославшись на указ мэра от 8 июня 2020 года, который вводил запрет на массовые мероприятия из-за коронавируса.
Несмотря на то что с 2020 года прошло почти шесть лет, чиновники заявили, что ограничения продолжают действовать, и предупредили о возможной ответственности в случае проведения акции. Накануне к одному из заявителей, Кириллу Гончарову, домой приходили полицейские для «профилактической беседы», рассказали в партии.
Владивосток: отказ из-за ремонта
Депутаты Александр Сустов и Олег Григорьев также получили отказ в проведении митинга во Владивостоке 1 марта. Они планировали выступить «против экономической политики властей, которая ухудшает уровень жизни граждан», и ограничений в работе мессенджеров. Официальная причина — продолжающиеся ремонтные работы на месте проведения акции.
Волгоград: удалось подать заявку
На фоне череды отказов 20-летней жительнице города Волжского удалось подать уведомление в администрацию Волгограда на проведение трехчасового митинга против блокировки и замедлений популярных мессенджеров.
Согласно планам, акция состоится в середине марта на площади Металлургов. Девушка планирует собрать до 200 участников. Власти пока не дали свой ответ.
Исключения: Нарьян-Мар, Сыктывкар
Несмотря на отказы в большинстве регионов, в некоторых местах акции всё же состоялись или были согласованы.
В Нарьян-Маре (НАО) 28 февраля коммунисты провели согласованный митинг и вышли с плакатами против блокировок соцсетей и роста тарифов ЖКХ. Местные жители поддержали акцию. В Сыктывкаре (Коми) 20 февраля в центре города прошел согласованный пикет КПРФ. Участники держали плакаты «Не чиновникам решать, что нам читать» и «Блокируйте цены и тарифы, а не мессенджеры».

Дом 67-летнего пермяка снесли, без суда и должных компенсаций. Он поселился рядом в палатке и не собирается покидать свой пост. Пенсионер уверен, что только так можно добиться справедливости. «Ветер» пообщался с ним и его соседями и убедился в его правоте.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
67-летний житель Перми Александр Иванов уже больше двух недель вместе со своим нехитрым скарбом живет под открытым небом. Комод, шпондированный столик, холодильник и телевизор, кровать, несколько пакетов и ящиков с одеждой — все стоит прямо посреди тающих сугробов. 11 марта Александра принудительно выселили из однокомнатной квартиры площадью 33 квадратных метра в двухэтажном доме, где он жил.
— Приехали приставы, администрация, участковый, те, кто ломает, — вспоминает Иванов в разговоре с «Ветром» тот день. — Я им объяснял, что еще жду ответов из инстанций, жду решений еще, [что] у меня другого жилья нет. Но они дверь спилили, вещи вынесли. Так я оказался на улице. Было 13 градусов мороза, и я на этом диване ночевал. Тут и сейчас-то холодно, по ночам лужи замерзают. Но я сказал, что отсюда никуда не уйду. Вот палатку принесли, уже можно от ветра спрятаться…
Специалисты по сносу из муниципальной организации «Полигон» разрушили только половину дома и на этом остановились. Они выяснили, что за домом находится бойлерная, которая обеспечивает теплом несколько жилых домов в округе, и дальше ломать его нельзя, потому что можно повредить техническое помещение.
«Разве это не было известно раньше?» — недоумевает один из соседей Иванова по двору. „
По словам опрошенных соседей, дом Александра Иванова должны были сносить в последнюю очередь именно по причине близости к этой бойлерной. Но в итоге снос уже больше похож на устрашение несговорчивого жителя, уверены они.
— Рядом стоит двухэтажный деревянный дом, он признан аварийным, но его почему-то не сносят, как и многие бараки в нашем микрорайоне, которые уже представляют угрозу для людей. Приехали ломать именно наш дом, который был в нормальном состоянии, — рассказывает Александр.
История его борьбы за свои права началась давно. В 2016 году дом признали аварийным. А мужчина к тому моменту только что сделал капитальный ремонт в своей квартире, деньги на который заработал на вахте, на Севере. Поменял электропроводку, счетчики, перестелил пол, сделал подвесные потолки, вставил пластиковые окна.
— В 2015 году наш дом обследовала комиссия, и признали, что износ составляет всего 32 процента. А в 2016 году его признают аварийным. Как такое может быть? — недоумевает Иванов. — Я сам не видел документы этой комиссии, но говорят, что там даже фотографии и другие технические характеристики — не нашего дома. Там написано, что деревянные перекрытия и лестничные марши, а у нас они железобетонные. Это сейчас хорошо видно, когда они его сломали. „
Александр постоянно подходит поближе к родному дому, с грустью смотрит на то, что от него осталось, показывает на свои окна на первом этаже. Его квартира и сейчас цела, но зайти туда уже невозможно.
Он вспоминает, что расселять жителей начали в 2016 году. По словам пенсионера, он пытался объяснить соседям, что они могут получить компенсацию не только за свое жилье, но и за землю, за не произведенный капремонт, им должны были покрыть все убытки.
— Да, жителям должны были заплатить не только за квадратные метры, но и за часть общедомовой собственности, за часть придомовой территории, всё верно, — подтверждает слова Александра подошедший сосед Сергей Рычков. По его словам, людям тогда при расселении предложили только компенсацию за жилье.
— Большинство согласились, но говорили, что в документах было прописано, что на другие выплаты они не претендуют. А почему, если они имели право?
Сам Сергей проживает в соседнем доме, который был построен еще до войны. Внешне здание выглядит даже хуже, чем снесенный дом. Капитального ремонта в нем не было никогда, но аварийным его не признают. Сергей помогает Александру, поддерживает его требования и считает, что сосед не требует ничего лишнего, только то, что ему положено по закону.
— И мы будем требовать, если придут наш дом сносить, — добавляет Рычков.
Полтора года назад Александр остался в доме один. Именно тогда он узнал, что в отношении него вынесено заочное решение суда о принудительном выселении.
— В отопительный сезон у меня отключили отопление, свет, воду. Я поехал в прокуратуру и подал заявление о преступлении. Сотрудница долго где-то ходила и потом сообщила мне, что еще 16 мая 2022 года вынесено заочное решение о моем выселении. А я узнаю об этом случайно в декабре 2024 года! И что где-то на счете у нотариуса лежит для меня 1 миллион 900 тысяч рублей компенсации. „
Если бы я в 2022 году знал о суде, я бы согласился на эту сумму и купил себе жилье. Но в 2024 году я бы уже не смог купить квартиру на эти деньги.
Иванов пытался оспорить решение суда, но ему отказали.
— Вот, сейчас покажу, — говорит Александр и идет к своему уличному холодильнику. Он достает из него большую черную сумку, а оттуда папку с бумагами. Куда он только не обращался за это время: в прокуратуру Пермского края, к депутатам, к Уполномоченному по правам человека в Пермском крае. Но никто не захотел помочь человеку разобраться в его ситуации.
Пока он не объявил о бессрочной акции протеста. О пенсионере на улице тут же рассказали СМИ, в том числе местное телевидение.
«С вещами на улицу». «Мужчина собирается замерзнуть насмерть рядом с домом». «Пенсионер решился на отчаянный шаг».
Пермяки, конечно, возмутились ситуацией. Общественный резонанс сделал свое дело. Уже 15 марта Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье о злоупотреблении должностными полномочиями. 17 марта к Александру в палатку приехал местный прокурор и помог составить заявление в суд. 18 марта прокуратура вышла в суд с заявлением, в котором просит восстановить пропущенный срок для подачи заявления об отмене заочного решения суда в отношении Александра Анатольевича Иванова по иску администрации Перми и отменить его.
В заявлении прокуратуры отмечено, что извещение о судебном заседании, которое было назначено на 16 мая 2022 года, вернулось спустя месяц в суд как невостребованное. То есть с самого начала в суде понимали, что Александр не знал о заседании и не мог на нем быть. И за все время с тех пор никто даже не попытался восстановить нарушенные права Иванова.
Но уже через девять дней протеста произошло настоящее чудо. 20 марта тот же самый Орджоникидзевский районный суд города Перми отменил заочное решение о выселении четырехлетней давности.
— У нас что, за девять дней законы поменялись? — только и остается Александру развести руками.
Теперь будет новое рассмотрение дела и новая сумма компенсации компенсации за жилье. Александр все эти годы изучал законодательство, поэтому знает, какие выплаты ему положены, и на меньшее не согласится. „
Он собирался жить в этом доме до конца, но если уж переезжать, то хотел бы быть уверен, что завтра снова не придут ломать его кров.
— Хочется, конечно, свой дом уже, чтобы не зависеть ни от кого и спокойно жить. Пока еще есть силы, мог бы работать по хозяйству.
Руки у Александра действительно золотые. С 17 лет он работал монтажником, затем и строителем.
— Александр долгие годы был бригадиром. Под его непосредственным руководством в городе Перми и Пермском крае было построено, отремонтировано много объектов, — говорит Сергей Рычков. — Один из них — пермский водозабор в нашем районе. Его бригада строила котельные, выполняла монтажные работы на значимых стройках нашего региона.
Во время службы в армии Александр Иванов был командиром отделения. По распределению его направили на строительство объектов Олимпиады-80. В итоге он стал ударником коммунистического труда. За многолетний добросовестный труд он когда-то и получил свое жилье. А теперь оказался на улице с пенсией в 16 тысяч рублей.
— Человек один день работает, у него будет такая же пенсия, как и у меня. Вот так в государстве нашем получается! — вздыхает Александр.
По словам пенсионера, когда он отказался уйти с улицы, поехать жить к родственникам или в согласиться на временное жилье в маневренном фонде, его пытались выставить сумасшедшим.
— Они (власти. — Прим. ред.) хотели признать меня невменяемым, отправить на Банную гору (там находится отделение одной из пермских психиатрических больниц. — Прим. ред.), [на основании того,] что я на улице живу, это вообще уже… Значит, если я борюсь за свои права, то я ненормальный, что ли? „
«Если я уйду с улицы, то я проиграю», — решил Александр.
И, судя по всему, правильно сделал. Выставить этого пенсионера каким-то асоциальным персонажем вряд ли получилось бы. Он ведет абсолютно здоровый образ жизни, всю зиму очищал от снега придомовую территорию, содержал в порядке свое жилье. Много читает, изучает законы, ведет страницу в «ВК», и кажется, что логикой и здравомыслием может посоперничать со всеми желающими упрятать его с глаз долой.
Вечереет, и во двор задувает все еще неприятный, промозглый ветер с Камы. Александр Анатольевич провожает меня, и по пути мы встречаем еще одну соседку. Улыбнувшись, она спрашивает:
— Куда это вы со своего поста? — Сейчас вернусь. — Хорошо. А то ужин скоро.
«Эта одна из соседок, которая меня кормит, — поясняет Александр. — Люди у нас хорошие, поддерживают меня. Поэтому я уже не только для себя хочу добиться справедливости, но и для других, чтобы с ними так не поступали…»
Следующее заседание суда состоится 9 апреля. До этого времени Александр Иванов останется на улице. Хорошо, что весна пришла уже почти окончательно.
Анна Костырева

Дом 67-летнего пермяка снесли, без суда и должных компенсаций. Он поселился рядом в палатке и не собирается покидать свой пост. Пенсионер уверен, что только так можно добиться справедливости. «Ветер» пообщался с ним и его соседями и убедился в его правоте.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
67-летний житель Перми Александр Иванов уже больше двух недель вместе со своим нехитрым скарбом живет под открытым небом. Комод, шпондированный столик, холодильник и телевизор, кровать, несколько пакетов и ящиков с одеждой — все стоит прямо посреди тающих сугробов. 11 марта Александра принудительно выселили из однокомнатной квартиры площадью 33 квадратных метра в двухэтажном доме, где он жил.
— Приехали приставы, администрация, участковый, те, кто ломает, — вспоминает Иванов в разговоре с «Ветром» тот день. — Я им объяснял, что еще жду ответов из инстанций, жду решений еще, [что] у меня другого жилья нет. Но они дверь спилили, вещи вынесли. Так я оказался на улице. Было 13 градусов мороза, и я на этом диване ночевал. Тут и сейчас-то холодно, по ночам лужи замерзают. Но я сказал, что отсюда никуда не уйду. Вот палатку принесли, уже можно от ветра спрятаться…
Специалисты по сносу из муниципальной организации «Полигон» разрушили только половину дома и на этом остановились. Они выяснили, что за домом находится бойлерная, которая обеспечивает теплом несколько жилых домов в округе, и дальше ломать его нельзя, потому что можно повредить техническое помещение.
«Разве это не было известно раньше?» — недоумевает один из соседей Иванова по двору. „
По словам опрошенных соседей, дом Александра Иванова должны были сносить в последнюю очередь именно по причине близости к этой бойлерной. Но в итоге снос уже больше похож на устрашение несговорчивого жителя, уверены они.
— Рядом стоит двухэтажный деревянный дом, он признан аварийным, но его почему-то не сносят, как и многие бараки в нашем микрорайоне, которые уже представляют угрозу для людей. Приехали ломать именно наш дом, который был в нормальном состоянии, — рассказывает Александр.
История его борьбы за свои права началась давно. В 2016 году дом признали аварийным. А мужчина к тому моменту только что сделал капитальный ремонт в своей квартире, деньги на который заработал на вахте, на Севере. Поменял электропроводку, счетчики, перестелил пол, сделал подвесные потолки, вставил пластиковые окна.
— В 2015 году наш дом обследовала комиссия, и признали, что износ составляет всего 32 процента. А в 2016 году его признают аварийным. Как такое может быть? — недоумевает Иванов. — Я сам не видел документы этой комиссии, но говорят, что там даже фотографии и другие технические характеристики — не нашего дома. Там написано, что деревянные перекрытия и лестничные марши, а у нас они железобетонные. Это сейчас хорошо видно, когда они его сломали. „
Александр постоянно подходит поближе к родному дому, с грустью смотрит на то, что от него осталось, показывает на свои окна на первом этаже. Его квартира и сейчас цела, но зайти туда уже невозможно.
Он вспоминает, что расселять жителей начали в 2016 году. По словам пенсионера, он пытался объяснить соседям, что они могут получить компенсацию не только за свое жилье, но и за землю, за не произведенный капремонт, им должны были покрыть все убытки.
— Да, жителям должны были заплатить не только за квадратные метры, но и за часть общедомовой собственности, за часть придомовой территории, всё верно, — подтверждает слова Александра подошедший сосед Сергей Рычков. По его словам, людям тогда при расселении предложили только компенсацию за жилье.
— Большинство согласились, но говорили, что в документах было прописано, что на другие выплаты они не претендуют. А почему, если они имели право?
Сам Сергей проживает в соседнем доме, который был построен еще до войны. Внешне здание выглядит даже хуже, чем снесенный дом. Капитального ремонта в нем не было никогда, но аварийным его не признают. Сергей помогает Александру, поддерживает его требования и считает, что сосед не требует ничего лишнего, только то, что ему положено по закону.
— И мы будем требовать, если придут наш дом сносить, — добавляет Рычков.
Полтора года назад Александр остался в доме один. Именно тогда он узнал, что в отношении него вынесено заочное решение суда о принудительном выселении.
— В отопительный сезон у меня отключили отопление, свет, воду. Я поехал в прокуратуру и подал заявление о преступлении. Сотрудница долго где-то ходила и потом сообщила мне, что еще 16 мая 2022 года вынесено заочное решение о моем выселении. А я узнаю об этом случайно в декабре 2024 года! И что где-то на счете у нотариуса лежит для меня 1 миллион 900 тысяч рублей компенсации. „
Если бы я в 2022 году знал о суде, я бы согласился на эту сумму и купил себе жилье. Но в 2024 году я бы уже не смог купить квартиру на эти деньги.
Иванов пытался оспорить решение суда, но ему отказали.
— Вот, сейчас покажу, — говорит Александр и идет к своему уличному холодильнику. Он достает из него большую черную сумку, а оттуда папку с бумагами. Куда он только не обращался за это время: в прокуратуру Пермского края, к депутатам, к Уполномоченному по правам человека в Пермском крае. Но никто не захотел помочь человеку разобраться в его ситуации.
Пока он не объявил о бессрочной акции протеста. О пенсионере на улице тут же рассказали СМИ, в том числе местное телевидение.
«С вещами на улицу». «Мужчина собирается замерзнуть насмерть рядом с домом». «Пенсионер решился на отчаянный шаг».
Пермяки, конечно, возмутились ситуацией. Общественный резонанс сделал свое дело. Уже 15 марта Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье о злоупотреблении должностными полномочиями. 17 марта к Александру в палатку приехал местный прокурор и помог составить заявление в суд. 18 марта прокуратура вышла в суд с заявлением, в котором просит восстановить пропущенный срок для подачи заявления об отмене заочного решения суда в отношении Александра Анатольевича Иванова по иску администрации Перми и отменить его.
В заявлении прокуратуры отмечено, что извещение о судебном заседании, которое было назначено на 16 мая 2022 года, вернулось спустя месяц в суд как невостребованное. То есть с самого начала в суде понимали, что Александр не знал о заседании и не мог на нем быть. И за все время с тех пор никто даже не попытался восстановить нарушенные права Иванова.
Но уже через девять дней протеста произошло настоящее чудо. 20 марта тот же самый Орджоникидзевский районный суд города Перми отменил заочное решение о выселении четырехлетней давности.
— У нас что, за девять дней законы поменялись? — только и остается Александру развести руками.
Теперь будет новое рассмотрение дела и новая сумма компенсации компенсации за жилье. Александр все эти годы изучал законодательство, поэтому знает, какие выплаты ему положены, и на меньшее не согласится. „
Он собирался жить в этом доме до конца, но если уж переезжать, то хотел бы быть уверен, что завтра снова не придут ломать его кров.
— Хочется, конечно, свой дом уже, чтобы не зависеть ни от кого и спокойно жить. Пока еще есть силы, мог бы работать по хозяйству.
Руки у Александра действительно золотые. С 17 лет он работал монтажником, затем и строителем.
— Александр долгие годы был бригадиром. Под его непосредственным руководством в городе Перми и Пермском крае было построено, отремонтировано много объектов, — говорит Сергей Рычков. — Один из них — пермский водозабор в нашем районе. Его бригада строила котельные, выполняла монтажные работы на значимых стройках нашего региона.
Во время службы в армии Александр Иванов был командиром отделения. По распределению его направили на строительство объектов Олимпиады-80. В итоге он стал ударником коммунистического труда. За многолетний добросовестный труд он когда-то и получил свое жилье. А теперь оказался на улице с пенсией в 16 тысяч рублей.
— Человек один день работает, у него будет такая же пенсия, как и у меня. Вот так в государстве нашем получается! — вздыхает Александр.
По словам пенсионера, когда он отказался уйти с улицы, поехать жить к родственникам или в согласиться на временное жилье в маневренном фонде, его пытались выставить сумасшедшим.
— Они (власти. — Прим. ред.) хотели признать меня невменяемым, отправить на Банную гору (там находится отделение одной из пермских психиатрических больниц. — Прим. ред.), [на основании того,] что я на улице живу, это вообще уже… Значит, если я борюсь за свои права, то я ненормальный, что ли? „
«Если я уйду с улицы, то я проиграю», — решил Александр.
И, судя по всему, правильно сделал. Выставить этого пенсионера каким-то асоциальным персонажем вряд ли получилось бы. Он ведет абсолютно здоровый образ жизни, всю зиму очищал от снега придомовую территорию, содержал в порядке свое жилье. Много читает, изучает законы, ведет страницу в «ВК», и кажется, что логикой и здравомыслием может посоперничать со всеми желающими упрятать его с глаз долой.
Вечереет, и во двор задувает все еще неприятный, промозглый ветер с Камы. Александр Анатольевич провожает меня, и по пути мы встречаем еще одну соседку. Улыбнувшись, она спрашивает:
— Куда это вы со своего поста? — Сейчас вернусь. — Хорошо. А то ужин скоро.
«Эта одна из соседок, которая меня кормит, — поясняет Александр. — Люди у нас хорошие, поддерживают меня. Поэтому я уже не только для себя хочу добиться справедливости, но и для других, чтобы с ними так не поступали…»
Следующее заседание суда состоится 9 апреля. До этого времени Александр Иванов останется на улице. Хорошо, что весна пришла уже почти окончательно.
Анна Костырева

С лета 2025-го года отключения мобильного интернета в России стали привычной практикой, сейчас это регулярно происходит в большинстве регионов страны. Власти аргументируют это защитой от атак беспилотников. «Новая газета Европа» совместно с проектом «На связи» проанализировала данные о шатдаунах интернета и обстрелах в регионах, чтобы разобраться, правда ли отключения помогают справляться с беспилотниками. Рассказываем, что мы узнали.
С мая 2025-го года хотя бы раз мобильный интернет отключали в каждом из 83 международно признанных регионов России, следует из данных, предоставленных проектом «На связи». Из них в 67 регионах интернет пропадал более чем в половину дней с июля. Под отключениями здесь мы имеем в виду не только полные отключения мобильного интернета во всем регионе, но и частичные перебои — то есть когда интернета нет только часть дня или в части региона.
По данным проекта «На связи» массовые отключения начались с июня прошлого года. Уже в июле шатдаунов стало настолько много, что выделить регионы-лидеры по отключениям теперь практически невозможно — проще перечислить, где мобильный интернет работает хоть сколько-нибудь стабильно: с тех пор связь отключали менее чем в 20% дней в Тыве, Еврейском и Ненецком АО, на Чукотке, Алтае и в Ингушетии.
Число атак растет, несмотря на шатдауны
Власти аргументируют отключение связи защитой от беспилотников. 1 июня 2025 года в ходе операции «Паутина» украинские дроны атаковали военные аэродромы в глубине России, массовые шатдауны ввели именно после нее, замечает Михаил Климарев, эксперт в области интернет-безопасности и глава «Общества защиты интернета» (ОЗИ), в разговоре с «Новой-Европа».
С начала 2025 атаке дронов подверглись 57 регионов. Однако половина всех прилетов приходится всего на 5 субъектов — Белгородскую, Курскую, Брянскую, Ростовскую области и Краснодарский край. На большей части страны атаки дронов — редкое событие. В 43 из 83 регионов России беспилотники прилетали меньше 10 раз с начала прошлого года.
В приграничных регионах, которые активно атакуют беспилотники, частота шатдаунов всегда высокая. В Белгородской, Курской, Брянской, Ростовской и Воронежской областях, а также в Краснодарском крае интернет отключали более чем в 70% дней с июля.
Однако несмотря на отключения, число атак беспилотников почти непрерывно растет: в 2025 году число упоминаний в новостях о падениях или взрывах дронов увеличилось на 42%, а количество сбитий БПЛА — на 69% по сравнению с 2024-м. В феврале (последний проанализированный месяц) в медиа и официальных источниках сообщалось минимум о 963 случаях, когда дроны падали, взрывались или были сбиты на территории России (не включая оккупированные и аннексированные территории). Подробнее о нашей методологии подсчета военных событий мы писали здесь.
Впрочем, доказать, что без шатдаунов атак не стало бы еще больше, нельзя.
Интернет отключают даже там, где нет прилетов
В наиболее опасных регионах интернет стали отключать раньше. Однако постепенно эта практика распространилась и на регионы, где обстрелов не было вообще. Прошлым летом шатдауны ввели в 77 регионах (в качестве критерия здесь мы взяли отключения интернета более чем в половине дней в неделю не меньше двух недель подряд). Из них в 33 регионах до отключения связи не было ни одного прилета в 2025 году. Летом издание The Insider подсчитало, что на момент 18 июня 2025 года в 26 регионах, где ввели шатдауны, не было атак полтора месяца перед этим.
Мы подсчитали, что 85% случаев отключений интернета происходило в дни, когда в этих регионах не сообщалось о прилетах (это может говорить и о том, что шатдауны действительно работают, но об этом — в следующей главе). Причем во многих регионах эта доля доходит до 90–100%. Например, в Новосибирской области, Красноярском и Хабаровском краях украинских беспилотников не было ни разу, но с июля 2025-го в этих регионах отключали мобильный интернет буквально почти каждый день — более чем в 98% дней.
Отключения интернета защищают от дронов?
В большинстве случаев интернет — не основной способ ориентации для дронов. Несколько экспертов, опрошенных «Новой—Европа» отметили, что беспилотники пользуются GPS, а также обычной мобильной связью без интернета, и даже могут лететь по полетному заданию без какой-либо связи вообще.
«О массовом использовании украинцами дронов с управлением оператором по мобильному интернету неизвестно, за исключением операции “Паутина”. В Украине тоже думали отключать мобильный интернет [для защиты от российских дронов], но передумали (BBC писали, что в российских дронах при атаках на Украину мобильный интернет используется в основном для корректировки траектории и передачи разведывательных данных. — прим. ред.)», — говорит военный исследователь Кирилл Михайлов.
Нередко дроны успешно атакуют крупные промышленные и военные объекты несмотря на шатдауны. Например, 25 февраля БПЛА ударили по заводу удобрений в Смоленской области, погибли 4 человека — в этот день в регионе был частичный шатдаун. 7 февраля Украина атаковала завод в Тверской области, где производят продукцию для авиационной и космической промышленности, на территории произошел пожар — в этот день в регионе тоже отключали интернет. „

Хоть это и не говорит напрямую о неэффективности шатдаунов (нет гарантии, что без них атак не было бы еще больше), можно сказать, что отключения интернета зачастую не спасают от ударов.
Впрочем, мнения о реальной эффективности шатдаунов для борьбы с беспилотниками расходятся. Эксперт CIT, который попросил об анонимности, сказал «Новой—Европа» , что в случаях, когда спутниковые каналы связи подавляются с помощью РЭБ (радиоэлектронной борьбы), интернет используется как основной способ навигации, и без интернета дрону остается «либо наворачивать круги, пока связь не восстановится, либо лететь прямо, тоже в ожидании восстановления соединения».
С технической точки зрения отсутствие прилетов в регионе можно объяснить шатдаунами, считает эксперт. Без интернета дрон до региона «в теории может и не долететь». Но на данных проверить эту эффективность фактически невозможно.
В любом случае, маловероятно, что беспилотники не долетают до отдаленных частей России именно из-за шатдаунов. Например, украинских дронов никогда не было на Дальнем Востоке ни до, ни после введения шатдаунов, что не мешает властям отключать интернет в этом регионе почти ежедневно.
Михаил Климарев отмечает, что шатдауны официально вводятся в рамках защиты от дронов — решения о них принимаются в региональных штабах по чрезвычайным ситуациям. Эффективность шатдаунов при этом принимающих решения не волнует — им важнее отчитаться о том, что предприняты какие-то действия, считает эксперт. А если дрон после шатдауна и правда не прилетит, это станет поводом отчитаться об успешной защите региона и получить продвижение по службе.
При участии Ильи Волжского

В воскресенье, 22 марта, беженцы из приграничных районов Курской области — Суджанского и Глушковского — планировали собраться на Красной площади Курска с тем, чтобы обратиться к региональным властям и поставить перед ними вопросы о том, как жить дальше. Это собрание так и не состоялось. Еще накануне активистов полицейские стали вызывать на «профилактические беседы» и вручать им предостережения о запрете проведения митингов. Между тем людям действительно есть что обсудить с властями. С августа 2024 года они мыкаются по ПВРам и съемным квартирам. У многих возникли проблемы с получением жилищных сертификатов. А с конца прошлого года люди, оставившие свои дома, не получают и регулярных компенсаций, на которые они, потеряв работу, жили. Речь о той самой ежемесячной выплате в 65 тысяч рублей на каждого жителя приграничья, лишившегося дома. Такую выплату в феврале 2025 года учредил Путин. В мае 2025 года власти — и лично тот же Путин — обещали сохранить эту выплату до возвращения людей в свои дома, но обещания не сдержали. В начале декабря губернатор Курской области Александр Хинштейн написал в своем телеграм-канале: «Правительством России принято решение осуществить выплату за декабрь, а после перераспределить средства на другие меры поддержки для восстановления и развития Курской области: нужно дать новый импульс экономике региона». После этого заявления Хинштейна в Курске случился стихийный митинг. То, как он прошел, исчерпывающе объясняет, почему нынешний митинг власти решили не допускать. На том, декабрьском, митинге к собравшимся вышла главный советник губернатора Курской области Виктория Пенькова, которая, по сути, возложила вину за утрату домов на самих суджан, заявив, что «мужчинам нужно было не бежать от ВСУ, а защищать свои дома». Эти слова вызвали ропот среди собравшихся. Ну а вскоре полиция задержала участницу митинга Алену Лисковую (ее отпустили без протокола). Кроме того, приглашение «пообщаться» получили и другие суджане. Не только представители власти искали вину суджан в том, что происходило и происходит в приграничье. Бойцы российской группировки войск «Север» и вовсе заявили, что жители выходят на протесты с требованием вернуть выплаты по указке ЦИПСО (Центра информационно-психологических операций Украины). «По оперативным данным, враг, не имея успехов на фронте, пытается раскачать ситуацию в тылу с целью дестабилизировать обстановку. Для этого в Курске готовится почва для проведения акций протеста наиболее уязвимой категории населения — переселенцев из приграничья. ЦИПСО использует боты и фейковые аккаунты в соцсетях, создает дипфейки, чтобы вывести людей на митинги, внушая переселенцам ложные тезисы о том, что их населенные пункты не будут восстанавливать, а их судьбы никому не интересны», — говорилось в публикации на канале российских военных «Северный ветер». «Ветер» рассказывает про жизнь суждан из приграничных населенных пунктов, которые лишились буквально всего, — а теперь и обстоятельства их нынешнего существования объявлены «дипфейком».

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«Как будто мы по своей воле наехали сюда»
Александр родом из Замостья, это населенный пункт в Курской области, который отделен от самой Суджи лишь мостом. До оккупации ему принадлежали два дома: в одном жил он с семьей, в другом — его отец.
Разговаривая со мной, Александр, будто бы под протокол, вспоминает, как для него выглядел заход ВСУ. Перечисляет события по дням и часам, приводит названия улиц, по которым ехал, называет точное количество сгоревших машин, увиденных им, называет имена знакомых, встреченных по пути, и кем они были до того, как жизнь всех суджан сломалась.
— Первый прилет был около трех ночи 6 августа 2024 года. Ну, как обычно, думаю, сейчас постреляют минут сорок, потом наши дадут ответку. И как бы всё утихнет. Но нет — всё ближе и ближе ложились снаряды, разрывы были недалеко. Чуть позже попали в газовую трубу, была вспышка, зарево. Думал, попали в наш гараж, но вышел — нет, ничего. И, смотрю, труба газовая горит. Пытался дозвониться МЧС, но никто трубку не брал, — вспоминает Александр.
В девять утра он повез жену и детей в Курск к знакомым, но сам вернулся: в Замостье оставался его отец, бросить которого Александр не мог. Следующим утром, 7 августа, он вновь поехал в Курск: нужно было отвезти жене документы, купить бензин для генератора, так как электричества в поселке уже не было. Тем утром на выезде из Суджи уже стояли российские военные, которые сообщали жителям, что блокпост работает только на выезд, поскольку ВСУ зашли на территорию Курской области. Серьезность слов российских военных подтверждал сгоревший гражданский Hyundai и военный «УРАЛ», стоявшие на дороге в город.
Но вечером Александру всё же удалось прорваться обратно домой. А утром 8 августа он вывез из Суджи отца. „
Александр предлагал уезжать и односельчанам, но вывезти людей не получилось: к кому-то было сложно проехать из-за украинских блокпостов, а кто-то сам отказывался.
Особенно мужчина сокрушался о 80-летней жене своего знакомого дяди Коли, которую он уговаривал уехать, но она отказалась и лишь велела позвонить родне в Курске со словами, что всё хорошо. Ее судьбу Александр не знает, но сомневается, что пенсионерка смогла пережить оккупацию.
Тем, кто всё же выехал, правительство Курской области в ноябре 2024 года определило выплату для компенсации аренды — по 20 тысяч рублей на семью и до 40 тысяч, если семья многодетная. Но свободного жилья в Курске оказалось меньше, чем тех, кто в нем нуждался. Так что стоимость аренды сразу взлетела, превысив установленные властями нормы для компенсаций. Да и с детьми не все арендодатели пускали. Можно было уезжать в другие регионы, но многие были привязаны к Курской области работой, родней или простым нежеланием начинать свою жизнь с нуля в чужом регионе.
Семья Александра тоже перебралась в Курск. Он говорит, нашел хорошего хозяина, который сдавал сразу две квартиры в одном доме, еще и сочувствовал вынужденным переселенцам. Суджанин с женой и детьми въехал в одну квартиру, а его отец расположился на другом этаже этого же дома. Только вот власти усмотрели мошенничество в попытке Александра получить компенсацию на аренду двух квартир. По их логике, все его родные должны были жить в одной квартире и на одну компенсацию. И не важно, что дома, в Суджанском районе, у них были разные дома. Можно и потерпеть — так, должно быть, рассуждали власти.
Александр пытается вернуть положенную выплату на аренду квартиры для отца. Но пока ему этих денег не платят, да и непонятно, вернут ли потраченное за прошедшие месяцы, когда Александр платил за квартиру из собственного кармана.
Накоплений, впрочем, у него немного: раньше помогали «путинские» 65 тысяч рублей, с них и платили за квартиру. А сейчас, когда эта выплата отменена, он не представляет, как будет жить.
С возвращением семьи Александра в собственные стены всё вообще не просто. Понятно, что восстанавливать дома в приграничье в нынешней ситуации бессмысленно. Так что людям, по идее, должны выдавать жилищные сертификаты, на которые они могли бы купить себе новое жилье. Но тут свои подводные камни: во-первых, зачастую сумма сертификата такова, что не позволяет купить хоть сколько-то сопоставимое с утраченным жилье. Ну а во-вторых, отец Александра, например, вообще не сможет получить жилищный сертификат. Дело в том, что его дом был оформлен на сына, у которого, получается, в собственности было сразу два дома. Но „
восстанавливать зажиточным селянам их былое благополучие, порушенное войной, власти не намерены. Сколько бы домов ни было у человека в собственности, сертификат ему будет выдан только один.
Вообще, как работает сертификат? Власти оценивают стоимость дома, исходя из его площади, потом выдают бумагу, где написана сумма. Ориентируясь на эту сумму (которая зачастую имеет мало общего с рыночными реалиями), человек и должен найти жилье. Если новый дом или квартира окажутся дороже утраченной — доплатить разницу из своих накоплений или взять кредит. Ну и еще момент: сертификат не предполагает расходов на ремонт, покупку мебели и бытовой техники.
Дом, где жил Александр со своей семьей, был взят в ипотеку, платить оставалось совсем немного. Сейчас в этом доме полностью провалилась крыша, нет окон, пробиты стены, нет дверей.
Дом отца тоже разрушен: провалилась крыша, разрушена пристройка с ванной и туалетом, а в старой деревянной части жилья украинские солдаты выпилили новую дверь. Под домом была стрелковая ячейка.
Александр рассказывает, что первыми выплатами, которые получила его семья, были единовременные 150 тысяч за потерю жилья. Они пришли то ли в конце августа, то ли уже в сентябре 2024 года, он точно не помнит. Александр с семьей тратили их в первую очередь на одежду и обувь: при эвакуации ведь никто не стал доставать из шкафов теплые зимние вещи, чтобы взять с собой. Никто и не думал, что оккупация затянется.
«Президентские» 65 тысяч появились только в феврале 2025 года, спустя полгода после начала их скитаний. А теперь и этих денег нет.
— А как после отмены выплат будете жить? — спрашиваю Александра.
Он несколько секунд обдумывает мой вопрос и честно отвечает: «Не знаю». Где-то на заднем фоне слышен громкий возглас жены, слушавшей наш разговор: «Палатку ставить будем».
Жена Александра до оккупации работала в суджанском муниципальном кинотеатре. Неизвестно, существует ли он сейчас в принципе.
После начала оккупации бюджетникам платили две трети их зарплаты. У жены была зарплата 15 тысяч рублей, так что осталось 10 тысяч. В 2025 году ее сократили: в Курске нет рабочих мест, а в Судже тем более нельзя работать. У самого Александра пенсия около 30 тысяч — на эти деньги он теперь и живет с женой и двумя детьми. Плюс пенсия отца 20 тысяч, но она целиком уходит на аренду квартиры. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
В теории в Курской области всё еще работают пункты временного размещения, куда можно приехать. На практике это почти невозможно для семей, где есть дети: им сложно жить со множеством чужих людей, без кухни, зачастую без собственного туалета и душа.
— Власти же наши, наверное, сожалеют, что мы все живые оттуда выехали, — рассуждает Александр. — Траты у властей, дескать, большие. А мы просили кого-нибудь? Вообще, Конституция, государство, должно гарантировать сохранность имущества, жизни, здоровья. Где эти гарантии?
Александр проводит обидные параллели:
— У нас все показывают, как на Украине люди из, допустим, Донецкой области уезжают во Львов. И их львовяне не считают за людей, говорят, уезжайте обратно. Здесь у нас все смеются. А по факту мы в такой же ситуации. „
У нас тут тоже переселенцев не любят. Как будто мы по своей воле наехали сюда.
И действительно, под постами о страданиях суджанцев в популярном телеграм-канале «Курский БомондЪ» множество таких вот, например, комментариев (стилистика авторская):
«А почему вы молчите, что получаете 20 тысяч на съем квартиры, 65 тысяч на каждого члена семьи. У нас живет в подъезде семья из 5 человек, 300 тысяч в месяц получают, плюс какие-то продукты. Никто из них не устроился на работу, говорят: “А зачем?” Полетели в Турцию отдохнули (до этого с их слов “никогда не были”) . Не хотите отчуждения — откажитесь от сертификата и всё. Как всё закончится, отстроят всю инфраструктуру, и будете опять жить в своем доме, на своей земле».
Под этим комментарием почти 300 положительных реакций.
«В чем ущемлены эти люди, я понять не могу?! К слову, сужу по своим вынужденным соседям, они нигде не работают, значит в деньгах не нуждаются».
«Что (они) пережили? 7 из 8 из них сели в машины и уехали в Курск, а теперь живут припеваючи, в квартирках, мечты сбылись у них. Только не надо мне рассказывать, про ниибаца коттеджи, а то Донбасских беженцев напоминают: у всех был коттедж на 200 квадратов и квартира в центре. Наслушались».
«Несколько минут, и всё решится»
У Натальи, которая сейчас живет в Ленинградской области, в оккупации на хуторе Ивашковский (в восьми километрах от Суджи в направлении Курска) погиб отец. Она долго держится, когда вспоминает об августе 2024 года, но потом всё же начинает плакать. В разговоре она часто упоминает об отце в настоящем времени, не переделывая свой рассказ в прошедшее.
— У меня папа просто любит все новости, политику, — говорит она, когда начинает рассказывать историю его гибели.
Прежде ее семья жила в Сумах, но 16 лет назад они перебрались в Россию: дочка стала жить в Ленинградской области, а родители — в Судже. Там у них была родня.
Наталья рассказывает, что первым о заходе ВСУ узнал как раз ее отец — где-то в новостях услышал, что в Суджанский район вторглись украинские военные.
— А в новостях же передали, что зашли 300 человек, якобы пьяные вэсэушники, что там всё в порядке. Наша армия сильная, техника отличная. То есть тут проблем не будет, несколько минут — и всё решится, — вспоминает Наталья. Отец поверил.
Наталья была беременна и планировала поехать в Суджу в отпуск перед родами, он как раз должен был начаться 7 августа. В итоге поездку пришлось отменить. Нина, ее мама, позвонила шестого числа и сказала, что по району сильно стреляют, но «всё в порядке». Потом на хуторе у родителей отключился свет — и связь пропала. Как позже узнала Наталья, в тот же день из самой Суджи к ее родителям приехали двоюродная сестра Елена с мужем. Они хотели где-то пересидеть, в городе тогда уже было опасно.
На следующее утро стало ясно, что обстановка лучше не становится, поэтому муж сестры поехал за своей мамой в город, чтобы ее тоже забрать. Пока их не было, мама Натальи сварила огромную кастрюлю борща, ведь никто не планировал уезжать. Но уже к ночи загрохотало так, что они изменили решение.
На хуторе остался только отец, Иван Петрович.
— Он ни в какую. Говорил, мол, наши не сдаются, — вспоминает Наталья. — Здесь моя земля, я здесь буду жить. Нина, успокойся, всё решится. Это же какая армия у нас большая, всё есть, всё решат быстро. И он остался там. А мама уехала. Думала, только одну ночь переночует в Курске у дочки подруги.
Суджанка еще вспоминает, что отец первые дни оккупации ел тот самый борщ, который мама приготовила для родни.
Очень быстро стало понятно, что оккупация — это надолго. Наталья, как и мама, надеялась, что отца получится вывезти, что уж теперь-то он согласится уехать. Волонтеры всё обещали, что совсем скоро можно будет попробовать проехать. „
Нина почти весь август ждала, потому и не уезжала к дочке в Ленинградскую область: вдруг Ивана Петровича вывезут, а она уехала. Но эвакуации так и не случилось.
Судьбу отца Наталья узнала позже из рассказов односельчан, которым посчастливилось выехать.
На хуторе оставалось лишь семь человек, украинские военные относились к ним нормально. У них была возможность брать воду, пусть и из грязных колодцев. Отец Натальи даже сумел самостоятельно собрать урожай с их огромного огорода — этим и жил. С односельчанами каждое утро они обсуждали планы на день, у них была своего рода планерка. Часто Иван Петрович был ответственным за приготовление лепешек: хотя военные иногда и давали сельчанам хлеб, но его всё равно не хватало. Отец много обсуждал с соседями Натальину беременность и был уверен, что у нее будет мальчик. «Хорошо хоть Нина выехала, она ей нужнее, чем я», — пересказывали ей отцовы слова.
У Натальи действительно родился мальчик, как и загадывал Иван Петрович.
13 января Наталья наткнулась в телеграме на видеонарезку кадров с российского военного дрона. Девушка рассказывает, что узнала свой хутор, увидела группу украинских военных на нем, — а следом другое очень короткое видео, как дрон бьет по двум идущим по дороге мужчинам. Сначала Наталья не узнала своего отца среди них, только потом по рассказам односельчан поняла, что это видео — момент, когда отец был смертельно ранен.
В феврале 2025 года знакомые рассказали ей, что одна из соседок, Валентина, смогла выбраться с их хутора — просто пошла пешком по направлению к Курску и так сумела выйти из оккупации. Именно Валентина и рассказала семье о гибели их отца.
Наталья пересказывает ее разговоры с женщиной:
— Папа вместе с сыном Валентины шли по хутору и искали керосиновую лампу, чтобы помочь дяде Коле. По ним ударил дрон. Дядя Коля прибежал на крики, папа с сыном тети Вали лежали на земле.
Когда он это увидел, он побежал за тетей Валей. Та взяла тачку, приехала и забрала своего сына, как-то положила его в тачку. У них у обоих были повреждены ноги. У моего папы одна нога была почти оторвана. Там она еле-еле висела. Валентина говорит: «Я ему сказала, не переживай, я сейчас за тобой приеду». А он кричал, чтобы позвала солдат. Чтобы они помогли ему, перевязали ногу. Я у нее спрашиваю: «А что дальше было?» Она говорит: «Я не знаю». Она такая равнодушная женщина. Она не приехала за ним.
Прежде, еще в СССР, отец Натальи служил в ВДВ в Узбекистане. Он посвятил этому тату: самолет парит в облаках, из него выпрыгнул парашютист. По этой татуировке его тело и опознали, когда на хутор пробились российские военные.
Наталья упоминает множество страшных деталей про то, как они с матерью жили со своим знанием о смерти отца: ежедневно смотрели прогнозы погоды, чтобы понять, в каком состоянии тело и получится ли его вывезти; как узнавали, где и как сдать тест ДНК. „
Выплату за гибель получили сразу жена и мама отца. Только вот самой матери так и не сказали, что ее сын погиб.
Наталья говорит, что, когда мама приехала к ней в Ленинградскую область, она была одета «в непонятные лохмотья и выглядела как бомж». Все ее вещи остались в хуторе. Ей как раз очень пригодились те самые ежемесячные 65 тысяч рублей.
Эти деньги Нина тратила на лечение рака, который у нее нашли уже в Петербурге, помогала дочери с тратами на ребенка, а также просто покупала продукты. У нее сейчас пенсия 17 тысяч рублей, и на такие деньги будет проблематично самостоятельно выживать без огорода. Слава богу, пока были выплаты, женщины успели купить одежду ребенку на вырост. Искали скидки — и покупали.
Наталья рассказывает, что дом ее родителей был записан на родню, тоже во избежание бюрократических сложностей. Поначалу — из-за наличия у родителей и у нее самой украинского гражданства, пока они не сделали российские паспорта, так было проще. А потом началась война.
Теперь, когда встал вопрос о сертификатах, родственники, на которых всё было оформлено, не спешат делиться.
«Как мы объясним ребенку, что дома нет?»
С суджанкой Ириной мы созваниваемся по видео. Она то и дело просит «пять минут подождать» и бежит успокаивать маленького ребенка. Когда Ирина уходит к малышу, в окошке зума остается вид на маленькую кухоньку и окно, за которым торчит край панельки.
Ирина родом из поселка Замостье, но переехала в Суджу. Муж у нее вахтовик, работает в Подмосковье. В августе 2024 года, перед наступлением ВСУ, он был как раз в отъезде, на работе. Ирина вспоминает, что ночью перед наступлением слышала взрывы, от них даже проснулся старший ребенок. Утром девушка заметила, что ее соседка собирается уезжать, Ирина попросилась с ней — хотя бы до мамы, которая тоже жила в Суджанском районе. Думала, вместе спокойнее.
С собой Ирина взяла только детей, телефон да сумку с паспортом, висевшую при входе.
Когда Ирина доехала до мамы, она получила сообщение от мужа: тот где-то услыхал, что в сторону Суджи едут украинские танки. Настаивал на том, чтобы семья уезжала. Ирина послушала мужа и уехала с детьми в Курск. На отправленные мужем деньги она сняла посуточно квартиру в Курске. Хотя про себя всё равно сомневалась в правильности решения: «Сейчас, как дурачки, уедем в Курск, а вечером вернемся».
Когда стало понятно, что возвращаться нельзя, к ней присоединилась и мама, которая поначалу отказалась ехать и которую вывозили уже волонтеры.
У семьи были кредиты на мебель, нужно покупать еду и одежду детям да и себе, платить за квартиру. Так что выплаты в 65 тысяч пришлись очень кстати. Конечно, старались что-то отложить, ведь на сертификат сложно купить что-то сопоставимое с жильем, которое было раньше в Судже.
Теперь выплат нет.
Ирина рассказывает, что ее маме 52 года, она еще не вышла на пенсию, работала в Судже. Из-за войны многие предприятия закрылись, мамино тоже. В 52 года сложно найти новую работу, из-за возраста брать ее никуда не хотят, а куда берут — там здоровье не позволяет работать. Теперь, когда выплаты отменены, жить ей стало не на что.
Саму Ирину тоже сократили ровно по этой же причине: предприятия закрылись. „
Ирина снимает квартиру за 35 тысяч, еще 10 составляет коммуналка — то есть к установленной компенсации за аренду докладывает из своих еще 25 тысяч.
Дешевле квартиру сейчас не найти, тем более если есть маленькие дети: хозяева боятся, что малыши испортят мебель и разрисуют обои, поэтому если и соглашаются сдавать, то за большие деньги.
Ирина вспоминает, как прежняя хозяйка подняла стоимость аренды, после чего им пришлось съехать: «Спрос высокий, сами понимаете, цена теперь 45 тысяч». Семья переехала в квартиру подешевле на окраине Курска.
Она рассказывает, что очень тяжело на переезд отреагировали именно дети, но никакой системной психологической помощи для них не было: максимум отдельные школы пытались что-то организовать сами.
«Старший за каждую игрушечку, которая дома осталась, переживает. Прям всё воспринимает. На каждый шум реагирует: что-то у соседей сверху упало, какой-то шум — он уже вздрагивает. Младшая смотрит на фотографии в телефоне и спрашивает: «Мама, а мы туда поедем? Папа, а когда мы туда поедем?» После этих вопросов, естественно, уже у нас слезы, потому что как мы объясним ребенку, что не факт, что вообще там от дома что-то осталось, — говорит Ирина.
На самом деле частично она знает судьбу своего дома. Его дважды навещали соседи. В марте они, вернувшись, показали Ирине видео:
— Мебелью, коврами там пользоваться невозможно. То, что не унесено, разбито, затоптано, засрано — в прямом смысле слова.
Холодильник прострелен, телевизор разбит. В мае они тоже ездили, но их уже не пустили: в доме жили военные.
У дома Ирины еще, можно сказать, счастливая судьба. Дом ее мамы разрушен полностью, «как будто стройматериалы только сложили, а не дом».
Ирина говорит, что дважды подавала документы на получение жилищного сертификата. Ее ноябрьское заявление чиновники просто потеряли, пришлось подавать еще одно в феврале. Сертификаты уже получили те, кто подавался на жилье позже, а Ирина — нет. Ей даже не сообщили, что документы потеряны. „
На маму Ирины было оформлено два дома: понятно, что сертификат они получат только один.
Свекровь Ирины только в конце декабря съехала из ПВР — они со свекром купили дом на сертификат, пусть и без отделки. Семья пыталась сделать ремонт как раз на те самые 65 тысяч выплат. После отмены, говорят, даже пришлось отказываться от кухни: они просто не могут рассчитаться за нее без этих выплат. Из ПВР их попросили съехать — изначально тамошняя администрация говорила, что после покупки дома можно жить еще два месяца, но на практике семью попросили съехать всего через месяц. Так свекровь со свекром стали жить в доме без мебели и без отделки.
У Ирины да и у многих других суджан до сих пор остались ипотеки за разрушенные дома — и их не получится списать. Ирина платит за ипотеку 21 тысячу рублей в месяц, еще 36 тысяч уходит на кредиты. Никакая страховка риск вторжения ВСУ не покрывает. Страховая настаивает, что оккупация не страховой случай.
Автор: Виктория Литвин

В воскресенье, 22 марта, беженцы из приграничных районов Курской области — Суджанского и Глушковского — планировали собраться на Красной площади Курска с тем, чтобы обратиться к региональным властям и поставить перед ними вопросы о том, как жить дальше. Это собрание так и не состоялось. Еще накануне активистов полицейские стали вызывать на «профилактические беседы» и вручать им предостережения о запрете проведения митингов. Между тем людям действительно есть что обсудить с властями. С августа 2024 года они мыкаются по ПВРам и съемным квартирам. У многих возникли проблемы с получением жилищных сертификатов. А с конца прошлого года люди, оставившие свои дома, не получают и регулярных компенсаций, на которые они, потеряв работу, жили. Речь о той самой ежемесячной выплате в 65 тысяч рублей на каждого жителя приграничья, лишившегося дома. Такую выплату в феврале 2025 года учредил Путин. В мае 2025 года власти — и лично тот же Путин — обещали сохранить эту выплату до возвращения людей в свои дома, но обещания не сдержали. В начале декабря губернатор Курской области Александр Хинштейн написал в своем телеграм-канале: «Правительством России принято решение осуществить выплату за декабрь, а после перераспределить средства на другие меры поддержки для восстановления и развития Курской области: нужно дать новый импульс экономике региона». После этого заявления Хинштейна в Курске случился стихийный митинг. То, как он прошел, исчерпывающе объясняет, почему нынешний митинг власти решили не допускать. На том, декабрьском, митинге к собравшимся вышла главный советник губернатора Курской области Виктория Пенькова, которая, по сути, возложила вину за утрату домов на самих суджан, заявив, что «мужчинам нужно было не бежать от ВСУ, а защищать свои дома». Эти слова вызвали ропот среди собравшихся. Ну а вскоре полиция задержала участницу митинга Алену Лисковую (ее отпустили без протокола). Кроме того, приглашение «пообщаться» получили и другие суджане. Не только представители власти искали вину суджан в том, что происходило и происходит в приграничье. Бойцы российской группировки войск «Север» и вовсе заявили, что жители выходят на протесты с требованием вернуть выплаты по указке ЦИПСО (Центра информационно-психологических операций Украины). «По оперативным данным, враг, не имея успехов на фронте, пытается раскачать ситуацию в тылу с целью дестабилизировать обстановку. Для этого в Курске готовится почва для проведения акций протеста наиболее уязвимой категории населения — переселенцев из приграничья. ЦИПСО использует боты и фейковые аккаунты в соцсетях, создает дипфейки, чтобы вывести людей на митинги, внушая переселенцам ложные тезисы о том, что их населенные пункты не будут восстанавливать, а их судьбы никому не интересны», — говорилось в публикации на канале российских военных «Северный ветер». «Ветер» рассказывает про жизнь суждан из приграничных населенных пунктов, которые лишились буквально всего, — а теперь и обстоятельства их нынешнего существования объявлены «дипфейком».

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«Как будто мы по своей воле наехали сюда»
Александр родом из Замостья, это населенный пункт в Курской области, который отделен от самой Суджи лишь мостом. До оккупации ему принадлежали два дома: в одном жил он с семьей, в другом — его отец.
Разговаривая со мной, Александр, будто бы под протокол, вспоминает, как для него выглядел заход ВСУ. Перечисляет события по дням и часам, приводит названия улиц, по которым ехал, называет точное количество сгоревших машин, увиденных им, называет имена знакомых, встреченных по пути, и кем они были до того, как жизнь всех суджан сломалась.
— Первый прилет был около трех ночи 6 августа 2024 года. Ну, как обычно, думаю, сейчас постреляют минут сорок, потом наши дадут ответку. И как бы всё утихнет. Но нет — всё ближе и ближе ложились снаряды, разрывы были недалеко. Чуть позже попали в газовую трубу, была вспышка, зарево. Думал, попали в наш гараж, но вышел — нет, ничего. И, смотрю, труба газовая горит. Пытался дозвониться МЧС, но никто трубку не брал, — вспоминает Александр.
В девять утра он повез жену и детей в Курск к знакомым, но сам вернулся: в Замостье оставался его отец, бросить которого Александр не мог. Следующим утром, 7 августа, он вновь поехал в Курск: нужно было отвезти жене документы, купить бензин для генератора, так как электричества в поселке уже не было. Тем утром на выезде из Суджи уже стояли российские военные, которые сообщали жителям, что блокпост работает только на выезд, поскольку ВСУ зашли на территорию Курской области. Серьезность слов российских военных подтверждал сгоревший гражданский Hyundai и военный «УРАЛ», стоявшие на дороге в город.
Но вечером Александру всё же удалось прорваться обратно домой. А утром 8 августа он вывез из Суджи отца. „
Александр предлагал уезжать и односельчанам, но вывезти людей не получилось: к кому-то было сложно проехать из-за украинских блокпостов, а кто-то сам отказывался.
Особенно мужчина сокрушался о 80-летней жене своего знакомого дяди Коли, которую он уговаривал уехать, но она отказалась и лишь велела позвонить родне в Курске со словами, что всё хорошо. Ее судьбу Александр не знает, но сомневается, что пенсионерка смогла пережить оккупацию.
Тем, кто всё же выехал, правительство Курской области в ноябре 2024 года определило выплату для компенсации аренды — по 20 тысяч рублей на семью и до 40 тысяч, если семья многодетная. Но свободного жилья в Курске оказалось меньше, чем тех, кто в нем нуждался. Так что стоимость аренды сразу взлетела, превысив установленные властями нормы для компенсаций. Да и с детьми не все арендодатели пускали. Можно было уезжать в другие регионы, но многие были привязаны к Курской области работой, родней или простым нежеланием начинать свою жизнь с нуля в чужом регионе.
Семья Александра тоже перебралась в Курск. Он говорит, нашел хорошего хозяина, который сдавал сразу две квартиры в одном доме, еще и сочувствовал вынужденным переселенцам. Суджанин с женой и детьми въехал в одну квартиру, а его отец расположился на другом этаже этого же дома. Только вот власти усмотрели мошенничество в попытке Александра получить компенсацию на аренду двух квартир. По их логике, все его родные должны были жить в одной квартире и на одну компенсацию. И не важно, что дома, в Суджанском районе, у них были разные дома. Можно и потерпеть — так, должно быть, рассуждали власти.
Александр пытается вернуть положенную выплату на аренду квартиры для отца. Но пока ему этих денег не платят, да и непонятно, вернут ли потраченное за прошедшие месяцы, когда Александр платил за квартиру из собственного кармана.
Накоплений, впрочем, у него немного: раньше помогали «путинские» 65 тысяч рублей, с них и платили за квартиру. А сейчас, когда эта выплата отменена, он не представляет, как будет жить.
С возвращением семьи Александра в собственные стены всё вообще не просто. Понятно, что восстанавливать дома в приграничье в нынешней ситуации бессмысленно. Так что людям, по идее, должны выдавать жилищные сертификаты, на которые они могли бы купить себе новое жилье. Но тут свои подводные камни: во-первых, зачастую сумма сертификата такова, что не позволяет купить хоть сколько-то сопоставимое с утраченным жилье. Ну а во-вторых, отец Александра, например, вообще не сможет получить жилищный сертификат. Дело в том, что его дом был оформлен на сына, у которого, получается, в собственности было сразу два дома. Но „
восстанавливать зажиточным селянам их былое благополучие, порушенное войной, власти не намерены. Сколько бы домов ни было у человека в собственности, сертификат ему будет выдан только один.
Вообще, как работает сертификат? Власти оценивают стоимость дома, исходя из его площади, потом выдают бумагу, где написана сумма. Ориентируясь на эту сумму (которая зачастую имеет мало общего с рыночными реалиями), человек и должен найти жилье. Если новый дом или квартира окажутся дороже утраченной — доплатить разницу из своих накоплений или взять кредит. Ну и еще момент: сертификат не предполагает расходов на ремонт, покупку мебели и бытовой техники.
Дом, где жил Александр со своей семьей, был взят в ипотеку, платить оставалось совсем немного. Сейчас в этом доме полностью провалилась крыша, нет окон, пробиты стены, нет дверей.
Дом отца тоже разрушен: провалилась крыша, разрушена пристройка с ванной и туалетом, а в старой деревянной части жилья украинские солдаты выпилили новую дверь. Под домом была стрелковая ячейка.
Александр рассказывает, что первыми выплатами, которые получила его семья, были единовременные 150 тысяч за потерю жилья. Они пришли то ли в конце августа, то ли уже в сентябре 2024 года, он точно не помнит. Александр с семьей тратили их в первую очередь на одежду и обувь: при эвакуации ведь никто не стал доставать из шкафов теплые зимние вещи, чтобы взять с собой. Никто и не думал, что оккупация затянется.
«Президентские» 65 тысяч появились только в феврале 2025 года, спустя полгода после начала их скитаний. А теперь и этих денег нет.
— А как после отмены выплат будете жить? — спрашиваю Александра.
Он несколько секунд обдумывает мой вопрос и честно отвечает: «Не знаю». Где-то на заднем фоне слышен громкий возглас жены, слушавшей наш разговор: «Палатку ставить будем».
Жена Александра до оккупации работала в суджанском муниципальном кинотеатре. Неизвестно, существует ли он сейчас в принципе.
После начала оккупации бюджетникам платили две трети их зарплаты. У жены была зарплата 15 тысяч рублей, так что осталось 10 тысяч. В 2025 году ее сократили: в Курске нет рабочих мест, а в Судже тем более нельзя работать. У самого Александра пенсия около 30 тысяч — на эти деньги он теперь и живет с женой и двумя детьми. Плюс пенсия отца 20 тысяч, но она целиком уходит на аренду квартиры. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
В теории в Курской области всё еще работают пункты временного размещения, куда можно приехать. На практике это почти невозможно для семей, где есть дети: им сложно жить со множеством чужих людей, без кухни, зачастую без собственного туалета и душа.
— Власти же наши, наверное, сожалеют, что мы все живые оттуда выехали, — рассуждает Александр. — Траты у властей, дескать, большие. А мы просили кого-нибудь? Вообще, Конституция, государство, должно гарантировать сохранность имущества, жизни, здоровья. Где эти гарантии?
Александр проводит обидные параллели:
— У нас все показывают, как на Украине люди из, допустим, Донецкой области уезжают во Львов. И их львовяне не считают за людей, говорят, уезжайте обратно. Здесь у нас все смеются. А по факту мы в такой же ситуации. „
У нас тут тоже переселенцев не любят. Как будто мы по своей воле наехали сюда.
И действительно, под постами о страданиях суджанцев в популярном телеграм-канале «Курский БомондЪ» множество таких вот, например, комментариев (стилистика авторская):
«А почему вы молчите, что получаете 20 тысяч на съем квартиры, 65 тысяч на каждого члена семьи. У нас живет в подъезде семья из 5 человек, 300 тысяч в месяц получают, плюс какие-то продукты. Никто из них не устроился на работу, говорят: “А зачем?” Полетели в Турцию отдохнули (до этого с их слов “никогда не были”) . Не хотите отчуждения — откажитесь от сертификата и всё. Как всё закончится, отстроят всю инфраструктуру, и будете опять жить в своем доме, на своей земле».
Под этим комментарием почти 300 положительных реакций.
«В чем ущемлены эти люди, я понять не могу?! К слову, сужу по своим вынужденным соседям, они нигде не работают, значит в деньгах не нуждаются».
«Что (они) пережили? 7 из 8 из них сели в машины и уехали в Курск, а теперь живут припеваючи, в квартирках, мечты сбылись у них. Только не надо мне рассказывать, про ниибаца коттеджи, а то Донбасских беженцев напоминают: у всех был коттедж на 200 квадратов и квартира в центре. Наслушались».
«Несколько минут, и всё решится»
У Натальи, которая сейчас живет в Ленинградской области, в оккупации на хуторе Ивашковский (в восьми километрах от Суджи в направлении Курска) погиб отец. Она долго держится, когда вспоминает об августе 2024 года, но потом всё же начинает плакать. В разговоре она часто упоминает об отце в настоящем времени, не переделывая свой рассказ в прошедшее.
— У меня папа просто любит все новости, политику, — говорит она, когда начинает рассказывать историю его гибели.
Прежде ее семья жила в Сумах, но 16 лет назад они перебрались в Россию: дочка стала жить в Ленинградской области, а родители — в Судже. Там у них была родня.
Наталья рассказывает, что первым о заходе ВСУ узнал как раз ее отец — где-то в новостях услышал, что в Суджанский район вторглись украинские военные.
— А в новостях же передали, что зашли 300 человек, якобы пьяные вэсэушники, что там всё в порядке. Наша армия сильная, техника отличная. То есть тут проблем не будет, несколько минут — и всё решится, — вспоминает Наталья. Отец поверил.
Наталья была беременна и планировала поехать в Суджу в отпуск перед родами, он как раз должен был начаться 7 августа. В итоге поездку пришлось отменить. Нина, ее мама, позвонила шестого числа и сказала, что по району сильно стреляют, но «всё в порядке». Потом на хуторе у родителей отключился свет — и связь пропала. Как позже узнала Наталья, в тот же день из самой Суджи к ее родителям приехали двоюродная сестра Елена с мужем. Они хотели где-то пересидеть, в городе тогда уже было опасно.
На следующее утро стало ясно, что обстановка лучше не становится, поэтому муж сестры поехал за своей мамой в город, чтобы ее тоже забрать. Пока их не было, мама Натальи сварила огромную кастрюлю борща, ведь никто не планировал уезжать. Но уже к ночи загрохотало так, что они изменили решение.
На хуторе остался только отец, Иван Петрович.
— Он ни в какую. Говорил, мол, наши не сдаются, — вспоминает Наталья. — Здесь моя земля, я здесь буду жить. Нина, успокойся, всё решится. Это же какая армия у нас большая, всё есть, всё решат быстро. И он остался там. А мама уехала. Думала, только одну ночь переночует в Курске у дочки подруги.
Суджанка еще вспоминает, что отец первые дни оккупации ел тот самый борщ, который мама приготовила для родни.
Очень быстро стало понятно, что оккупация — это надолго. Наталья, как и мама, надеялась, что отца получится вывезти, что уж теперь-то он согласится уехать. Волонтеры всё обещали, что совсем скоро можно будет попробовать проехать. „
Нина почти весь август ждала, потому и не уезжала к дочке в Ленинградскую область: вдруг Ивана Петровича вывезут, а она уехала. Но эвакуации так и не случилось.
Судьбу отца Наталья узнала позже из рассказов односельчан, которым посчастливилось выехать.
На хуторе оставалось лишь семь человек, украинские военные относились к ним нормально. У них была возможность брать воду, пусть и из грязных колодцев. Отец Натальи даже сумел самостоятельно собрать урожай с их огромного огорода — этим и жил. С односельчанами каждое утро они обсуждали планы на день, у них была своего рода планерка. Часто Иван Петрович был ответственным за приготовление лепешек: хотя военные иногда и давали сельчанам хлеб, но его всё равно не хватало. Отец много обсуждал с соседями Натальину беременность и был уверен, что у нее будет мальчик. «Хорошо хоть Нина выехала, она ей нужнее, чем я», — пересказывали ей отцовы слова.
У Натальи действительно родился мальчик, как и загадывал Иван Петрович.
13 января Наталья наткнулась в телеграме на видеонарезку кадров с российского военного дрона. Девушка рассказывает, что узнала свой хутор, увидела группу украинских военных на нем, — а следом другое очень короткое видео, как дрон бьет по двум идущим по дороге мужчинам. Сначала Наталья не узнала своего отца среди них, только потом по рассказам односельчан поняла, что это видео — момент, когда отец был смертельно ранен.
В феврале 2025 года знакомые рассказали ей, что одна из соседок, Валентина, смогла выбраться с их хутора — просто пошла пешком по направлению к Курску и так сумела выйти из оккупации. Именно Валентина и рассказала семье о гибели их отца.
Наталья пересказывает ее разговоры с женщиной:
— Папа вместе с сыном Валентины шли по хутору и искали керосиновую лампу, чтобы помочь дяде Коле. По ним ударил дрон. Дядя Коля прибежал на крики, папа с сыном тети Вали лежали на земле.
Когда он это увидел, он побежал за тетей Валей. Та взяла тачку, приехала и забрала своего сына, как-то положила его в тачку. У них у обоих были повреждены ноги. У моего папы одна нога была почти оторвана. Там она еле-еле висела. Валентина говорит: «Я ему сказала, не переживай, я сейчас за тобой приеду». А он кричал, чтобы позвала солдат. Чтобы они помогли ему, перевязали ногу. Я у нее спрашиваю: «А что дальше было?» Она говорит: «Я не знаю». Она такая равнодушная женщина. Она не приехала за ним.
Прежде, еще в СССР, отец Натальи служил в ВДВ в Узбекистане. Он посвятил этому тату: самолет парит в облаках, из него выпрыгнул парашютист. По этой татуировке его тело и опознали, когда на хутор пробились российские военные.
Наталья упоминает множество страшных деталей про то, как они с матерью жили со своим знанием о смерти отца: ежедневно смотрели прогнозы погоды, чтобы понять, в каком состоянии тело и получится ли его вывезти; как узнавали, где и как сдать тест ДНК. „
Выплату за гибель получили сразу жена и мама отца. Только вот самой матери так и не сказали, что ее сын погиб.
Наталья говорит, что, когда мама приехала к ней в Ленинградскую область, она была одета «в непонятные лохмотья и выглядела как бомж». Все ее вещи остались в хуторе. Ей как раз очень пригодились те самые ежемесячные 65 тысяч рублей.
Эти деньги Нина тратила на лечение рака, который у нее нашли уже в Петербурге, помогала дочери с тратами на ребенка, а также просто покупала продукты. У нее сейчас пенсия 17 тысяч рублей, и на такие деньги будет проблематично самостоятельно выживать без огорода. Слава богу, пока были выплаты, женщины успели купить одежду ребенку на вырост. Искали скидки — и покупали.
Наталья рассказывает, что дом ее родителей был записан на родню, тоже во избежание бюрократических сложностей. Поначалу — из-за наличия у родителей и у нее самой украинского гражданства, пока они не сделали российские паспорта, так было проще. А потом началась война.
Теперь, когда встал вопрос о сертификатах, родственники, на которых всё было оформлено, не спешат делиться.
«Как мы объясним ребенку, что дома нет?»
С суджанкой Ириной мы созваниваемся по видео. Она то и дело просит «пять минут подождать» и бежит успокаивать маленького ребенка. Когда Ирина уходит к малышу, в окошке зума остается вид на маленькую кухоньку и окно, за которым торчит край панельки.
Ирина родом из поселка Замостье, но переехала в Суджу. Муж у нее вахтовик, работает в Подмосковье. В августе 2024 года, перед наступлением ВСУ, он был как раз в отъезде, на работе. Ирина вспоминает, что ночью перед наступлением слышала взрывы, от них даже проснулся старший ребенок. Утром девушка заметила, что ее соседка собирается уезжать, Ирина попросилась с ней — хотя бы до мамы, которая тоже жила в Суджанском районе. Думала, вместе спокойнее.
С собой Ирина взяла только детей, телефон да сумку с паспортом, висевшую при входе.
Когда Ирина доехала до мамы, она получила сообщение от мужа: тот где-то услыхал, что в сторону Суджи едут украинские танки. Настаивал на том, чтобы семья уезжала. Ирина послушала мужа и уехала с детьми в Курск. На отправленные мужем деньги она сняла посуточно квартиру в Курске. Хотя про себя всё равно сомневалась в правильности решения: «Сейчас, как дурачки, уедем в Курск, а вечером вернемся».
Когда стало понятно, что возвращаться нельзя, к ней присоединилась и мама, которая поначалу отказалась ехать и которую вывозили уже волонтеры.
У семьи были кредиты на мебель, нужно покупать еду и одежду детям да и себе, платить за квартиру. Так что выплаты в 65 тысяч пришлись очень кстати. Конечно, старались что-то отложить, ведь на сертификат сложно купить что-то сопоставимое с жильем, которое было раньше в Судже.
Теперь выплат нет.
Ирина рассказывает, что ее маме 52 года, она еще не вышла на пенсию, работала в Судже. Из-за войны многие предприятия закрылись, мамино тоже. В 52 года сложно найти новую работу, из-за возраста брать ее никуда не хотят, а куда берут — там здоровье не позволяет работать. Теперь, когда выплаты отменены, жить ей стало не на что.
Саму Ирину тоже сократили ровно по этой же причине: предприятия закрылись. „
Ирина снимает квартиру за 35 тысяч, еще 10 составляет коммуналка — то есть к установленной компенсации за аренду докладывает из своих еще 25 тысяч.
Дешевле квартиру сейчас не найти, тем более если есть маленькие дети: хозяева боятся, что малыши испортят мебель и разрисуют обои, поэтому если и соглашаются сдавать, то за большие деньги.
Ирина вспоминает, как прежняя хозяйка подняла стоимость аренды, после чего им пришлось съехать: «Спрос высокий, сами понимаете, цена теперь 45 тысяч». Семья переехала в квартиру подешевле на окраине Курска.
Она рассказывает, что очень тяжело на переезд отреагировали именно дети, но никакой системной психологической помощи для них не было: максимум отдельные школы пытались что-то организовать сами.
«Старший за каждую игрушечку, которая дома осталась, переживает. Прям всё воспринимает. На каждый шум реагирует: что-то у соседей сверху упало, какой-то шум — он уже вздрагивает. Младшая смотрит на фотографии в телефоне и спрашивает: «Мама, а мы туда поедем? Папа, а когда мы туда поедем?» После этих вопросов, естественно, уже у нас слезы, потому что как мы объясним ребенку, что не факт, что вообще там от дома что-то осталось, — говорит Ирина.
На самом деле частично она знает судьбу своего дома. Его дважды навещали соседи. В марте они, вернувшись, показали Ирине видео:
— Мебелью, коврами там пользоваться невозможно. То, что не унесено, разбито, затоптано, засрано — в прямом смысле слова.
Холодильник прострелен, телевизор разбит. В мае они тоже ездили, но их уже не пустили: в доме жили военные.
У дома Ирины еще, можно сказать, счастливая судьба. Дом ее мамы разрушен полностью, «как будто стройматериалы только сложили, а не дом».
Ирина говорит, что дважды подавала документы на получение жилищного сертификата. Ее ноябрьское заявление чиновники просто потеряли, пришлось подавать еще одно в феврале. Сертификаты уже получили те, кто подавался на жилье позже, а Ирина — нет. Ей даже не сообщили, что документы потеряны. „
На маму Ирины было оформлено два дома: понятно, что сертификат они получат только один.
Свекровь Ирины только в конце декабря съехала из ПВР — они со свекром купили дом на сертификат, пусть и без отделки. Семья пыталась сделать ремонт как раз на те самые 65 тысяч выплат. После отмены, говорят, даже пришлось отказываться от кухни: они просто не могут рассчитаться за нее без этих выплат. Из ПВР их попросили съехать — изначально тамошняя администрация говорила, что после покупки дома можно жить еще два месяца, но на практике семью попросили съехать всего через месяц. Так свекровь со свекром стали жить в доме без мебели и без отделки.
У Ирины да и у многих других суджан до сих пор остались ипотеки за разрушенные дома — и их не получится списать. Ирина платит за ипотеку 21 тысячу рублей в месяц, еще 36 тысяч уходит на кредиты. Никакая страховка риск вторжения ВСУ не покрывает. Страховая настаивает, что оккупация не страховой случай.
Автор: Виктория Литвин

В феврале 2025 года благодаря решению алтайского суда стало известно, что солдат срочной службы агитируют подписывать контракт по прямому указанию Министерства обороны. На деле агитация часто сменяется принуждением, и призывники регулярно оказываются на войне против своей воли. У некоторых из них, как у 22-летнего воркутинца Тимура Прозорова, получается бежать с фронта и скрыться за рубежом. Корреспондент «Новой газеты Европа» поговорил с дезертиром о том, как тот провел девять месяцев на одном из самых опасных участков фронта — на левом берегу Днепра, где российская армия ведет речную войну с массовым использованием дронов, как ему удалось совершить побег и что за видеоигру про «маразматика, загубившего сотни тысяч жизней ради своих амбиций», он делает сейчас.
Воркутинские ящеры
Тимур Прозоров родился и вырос в Воркуте, но всегда хотел уехать оттуда: год за годом всё дорожало, работы становилось меньше, а с началом войны стали закрываться даже «Пятерочки» и «Магниты». Если бы он знал, через что ему придется пройти, прежде чем он покинет родную страну.
В 2023 году Тимур закончил Воркутинский политехнический техникум по специальности «системный администратор».
— Мне нравится настраивать серверы, налаживать автоматизацию, хотелось стать полноценным квалифицированным инженером. Год я работал в том же техникуме, затем ушел делать игры, — рассказывает Тимур.
Он собрал команду, и меньше чем за год они разработали видеоигру «Русы против Ящеров: Арена», вдохновившись псевдоисторическими лекциями «профессора» Багирова — давним интернет-мемом, иронизирующим над сторонниками теорий заговора. „
Вскоре реальность поставила Тимура в обстоятельства, похожие на эту игру, только роль «ящеров» сыграла российская армия.
В конце лета 2024-го Тимуру пришла повестка на срочную службу с требованием явиться в ноябре.
— У меня абсолютно не было желания служить. С 2014 года всё связанное с войной в Украине вызывало у меня негативные эмоции. В общении с друзьями и родственниками я давал понять: буду уезжать, здесь мне делать нечего. Мне противно нарушение права человека на жизнь. Сама идея о защите людей в Украине от якобы притеснений по языковому признаку кажется мне надуманной. Смотреть надо не на историческую справедливость, а на современные реалии: есть границы 1991 года, они ратифицированы, и вторгаться и нарушать их неприемлемо, — объясняет свою позицию Прозоров.
Денег у Тимура не было ни на жизнь в эмиграции, ни на адвоката, чтобы отбиться от призыва. Не было и на взятку: продвигать игру из-за санкций было почти невозможно, а казахстанский банк, через который он выводил деньги с продаж, отключили от SWIFT. Тимур обратился в «Идите лесом», но правозащитники лишь подсказали, как уехать. Что делать дальше, было неясно, тем более что в безопасных странах беглым призывникам редко одобряют политическое убежище.
Последняя надежда была на проблемы со здоровьем: он подготовил справки о плохом зрении, проблемах с давлением и желудком. Но медкомиссия в военкомате всё равно признала его годным. Возможности бежать у него тогда не было, поэтому в назначенный день он явился на пункт сбора по повестке.
Принуждение к контракту
9 декабря 2024-го Тимура повезли в 126-ю гвардейскую часть в Крыму, где срочников сразу же стали агитировать подписывать контракт — сначала добровольно. Им говорили, вспоминает Тимур, что взвод, который они приехали замещать, погиб в пьяном ДТП. Потом признались, что солдат окружили и взяли в плен. Доверия эти рассказы не вызывали — призывники соглашались на контракт в основном из-за денег. „
— Идейные есть лишь среди офицеров, майоров и полковников, сидящих в кабинетах на вольготных условиях. Тебе в лесу, в блиндаже, нельзя ни купить еду, ни сходить в столовую, а офицер может спокойно выезжать в город или домой.
Понятно, что он кажется более идейным: оторван от реальности и ужасов не видит, — говорит Тимур.
По его словам, когда поток добровольцев, прибывающих в часть, иссяк, «пряник» сменился «кнутом». Срочников выматывали «по уставу»: заставляли постоянно отжиматься и стоять в наряде по 14 суток подряд. Солдат «подбадривали» ударами в живот и пощечинами, приговаривая: «Надо подписывать [контракт], Родина зовет».
— Раз в три дня еще подходили и говорили: «Ты не мужик, что ли? Давай подписывай», — рассказывает Прозоров. — Если на контакт не идешь, то «либо сам подписываешь, либо за тебя это сделаем, кандидатуру твою уже выбрали». То ли всерьез, то ли в шутку... Слишком далеко, впрочем, не заходили.
Тимур объясняет, что наряды начинались в полдень и заканчивались через сутки. После этого солдаты должны были являться на инструктаж, а потом их вновь ставили в наряд. Он вспоминает, что времени не выделяли ни на еду, ни на сон. Пытка, правда, немного облегчалась тем, что под вечер офицеры уходили отдыхать, сослуживцев можно было попросить принести «Сникерс» или «Доширак» и прикорнуть, но ненадолго: ночью с проверкой приходил дежурный части. Наряд Тимура продолжался восемь дней, с перерывом лишь на один. Он не выдержал и подписал контракт:
— Я решил выбрать меньшее из зол — 36-й инженерно-саперный полк, который не должен был находиться непосредственно на линии боевого соприкосновения, максимум в пяти-десяти километрах, — и сразу же искать способы сбежать, — объясняет свою логику Тимур. — Контрактник хотя бы может выходить в город, получает довольствие, может уехать в отпуск и что-то придумать.
«Обучение» и «экипировка»
Через две недели после того, как Тимур согласился, его вместе с сослуживцами отвезли в часть под Новоозёрным в Крыму, оттуда их должны были переправить на прифронтовую территорию. Но на них была «офиска» — обычная зеленая форма, и командование боялось получить выговор за новобранцев, одетых не по уставу.
— Они нашли форму на «Авито» за 500 рублей: вся рваная, обгоревшая, измазанная в бензине, застежки не работали, в паху у меня была дырка, — вспоминает мой собеседник. — Нас отправили на обучение под Каланчаком в Херсонскую область — [там] не хватало пилотов дронов, и шел срочный набор. Поселили в блиндаже и отправляли в «лабораторию» (место сборки и обслуживания дронов. — Прим. ред.), тренировали на симуляторах, чтобы выяснить, пригодны ли мы вообще. Но потом забирали всех под предлогом «если не захочешь так, пойдешь в штурм».
«Обучение» длилось всего три дня, и Тимура с сослуживцами вернули обратно в Крым на дообмундирование. Экипировку предстояло купить за свой счет, а зарплата еще не поступила, так что деньги пришлось просить у родственников. „
Тимур горестно вспоминает решение сэкономить на спальном мешке: после ночевок на морозе у него до сих пор иногда немеют ноги.
Из Крыма Тимура отправили в штаб батальона в бывшем винограднике под Новоалександровкой в Херсонской области. Там ему вновь предстояло стоять в нарядах.
— Ночью военная полиция привезла человека, который должен был ехать на задание, но забухал, бутылку не спрятал и попался на КПП. Его посадили в яму (в полевую тюрьму под открытым небом для проштрафившихся военных. — Прим. ред.), чтобы протрезвел, нас поставили охранять — посреди ночи в январе. Он, значит, лежал в спальнике, отсыпался, а мы стояли на морозе, — вспоминает Прозоров.
Вскоре Тимура вызвали на «лабораторию», где он познакомился со своим будущим расчетом: с «Вирусом» и «Домовым». «Вирус», по совпадению, тоже был геймдевелопером, много работал с компьютерами, отсюда и позывной. Тимур получил вампирское прозвище «Цепеш» за характерную форму зубов. «Домового» же, по воспоминаниям Тимура, так называли, потому что он был «расхлябанным, просто шел по волне», а также был постоянно накурен.
Наркотики на фронте, по его словам, — обычное дело: траву курил каждый третий, некоторые предпочитали «соли». Но абсолютным фаворитом был противосудорожный препарат, который в больших дозах работал как стимулятор: возрастала физическая подвижность и поднималось настроение. В России его цена около 1000 рублей за банку, а на позициях продавали за три-четыре тысячи.
«Мясные» лодки
Тимура командировали поочередно в Пищановку, Подстепное, Олешки и Крынки (населенные пункты в Херсонской области) — запускать дроны с минами на противоположный берег. По его словам, он налаживал антенны и выставлял дроны, до последнего избегая пилотирования, ведь именно на управляющем «птицей» лежала основная ответственность за сбросы мин и результативность. Командование требовало делать семь вылетов в день, теряя не больше двух дронов, — иначе могли отправить «на лодку» или перевести в штурмовые подразделения.
Отправка на упомянутую «лодку» в российских частях близ Днепра — это местный аналог отправки в штурм. Раз в две-четыре недели и ВС РФ, и ВСУ пытались занять стратегические точки на противоположном берегу — реку надо было пересекать на весельных лодках. Тимур утверждает, что за всё время, пока он был на войне — с января по сентябрь 2025 года, — ни одна такая попытка не увенчалась успехом: «лодка» фактически была смертным приговором.
— В блиндаже было шесть человек, двое из них пили алкоголь, — вспоминает один из таких случаев Тимур. — Командир части на пьянку реагировал крайне негативно, если это делали рядовые бойцы. С пьяными офицерами ничего не бывало, а солдаты попадали под разнос. „
«На лодку» отправили всех шестерых. «Если не пили — чего не остановили?» — любимая формулировка начальства. В итоге шестеро «двухсотых», другого исхода быть не могло.
Тимур объясняет почему: лодку для пересечения реки запускали по узкой речке Конке, впадающей в Днепр с юга. Однажды штурмовое подразделение выставляло на нее плавучий дрон БЭК (безэкипажный катер), которым должен был управлять расчет Тимура, — и уже через две минуты его уничтожили украинские дроны.
— Единственный путь, чтобы донести лодку до речки, — это заезд на Антоновский мост, — рассказывает Тимур. — По открытой болотистой местности не дойти: раньше «отработают». Даже если лодку на воду поставили, дальше два препятствия: с оккупированной стороны наши же сослуживцы скидывают «путанки» — веревки с грузиками, которые наматываются на мотор, — и всё, приехали... Допустим, Конку волшебным образом проплыли, дальше — Днепр, очень большое открытое пространство, течение сильное, быстро его не преодолеть. Лодку хорошо видно, и она становится простой мишенью.
Как-то раз Тимур лично наблюдал участь «лодочников», просматривая трансляцию с камеры дрона. Российский отряд поплыл по Днепру на Херсон со стороны поселка Дачи — и примерно на трети пути в посудину влетела украинская «птица», убив всех четверых членов экипажа.
Песок и камни вместо мин
Альтернативным наказанием был перевод в постоянно находящийся под атакой ВСУ поселок Дачи, прямо у кромки берега Днепра. О нем Тимуру рассказывали разведчики. Военных оттуда не эвакуировали — некоторые находились там около двух лет. Даже припасы доставляли туда исключительно сбросами с дронов. Прозоров описывает «суицидальные» задачи, которые ставили там перед российскими военными:
— Под Антоновским мостом солдаты ВСУ иногда делали вылазки на левый берег. [Чтобы помешать этому], до участка моста через Днепр из Олешек должна была доехать радиоуправляемая тележка и подорвать остатки бетонной конструкции. Задачу ставили так: «Разбирайтесь, как хотите, она должна доехать». В мосту много дыр от обстрелов, и она, естественно, застревала. Делать нечего — бегали, доставали и подпинывали ее ногами. Но чаще, чтобы жизнью не рисковать, сами же по ней и «отрабатывали» втихаря от начальства — мол, уничтожил противник. То же наши расчеты делали с БЭКами, которые были плохо собраны и глохли, а командиры приказывали штурмовикам лезть в лодку и их доставать. Людей просто было жаль: они чуть ли не вплавь по Конке идут, а этим (командованию и сборщикам оборудования в «лабораториях») ничего не объяснишь, — рассказывает дезертир.
Требования, по мнению Тимура, были невыполнимыми: дронам мешали украинские средства радиоэлектронной борьбы, а российские РЭБ оставляли желать лучшего. Однажды плохо собранный дрон чуть не убил «Вируса», который, не соблюдая технику безопасности, проверял его не на полу, а на коленях, и дрон, взлетая, распорол ему руку от кисти до локтя. «Вируса» не лечили, а только перебинтовали и на следующий день заставили раненой рукой управлять дроном, который он неизбежно потерял.
Проблемы возникали и с боекомплектом, больше всего с «джониками» — минами с электронными взрывателями, реагирующими на изменения магнитного поля. Активаторы МАГ-3 для них часто бывали разряженными. „
Тимур вспоминает, как в Крынках мина взорвалась через десять секунд после подключения, уничтожив дрон и чудом не убив человека, который его выставлял.
Чтобы избежать отправки в штурм, расчеты придумали способ рисовать отчетность — «кругаля». Пилот вылетал один раз и вместо возвращения «птицы» на перезарядку наматывал круги между местом дислокации и точкой сброса. Затем видео с камеры дрона нарезали и отправляли наверх с отчетом про несколько вылетов. Тимур объясняет, что командир роты отвечал головой за частоту вылетов, поэтому закрывал глаза на «кругаля».
Тимур производил впечатление послушного и неконфликтного военного, ему доверяли следить за учетом боезапаса, чем он пользовался, чтобы иногда не взводить мины или вовсе заменять содержимое корзинок дронов на камни, песок или палки, — пилот не замечал подмены, если вес содержимого корзины не менялся. Говорит, это было возможно, только когда рядом не было других подразделений, которые бы увидели, что он делает. Иначе был риск получить статью за госизмену.
«Лепестки» в городском парке
Замена боеприпасов на пустышки имела большой смысл: основные точки сброса мин находились в Садовом, Приднепровском и Антоновке — жилых районах близ Херсона. Правозащитники Human Rights Watch сообщали, что из-за таких сбросов часто погибают мирные жители. Тимур добавляет, что гражданские гибли и на левом оккупированном Россией берегу.
Так, одной июльской ночью 2025 года в Олешках один из расчетов плохо закрепил корзинку с минами ПФМ-1 и ПФМ-2, мелкими противопехотными снарядами, известными как «лепестки», и те рассыпались в парке перед жилым домом, где базировались российские военные. На одной из мин подорвался местный курьер, который возил еду и лекарства в Олешки по частным заказам.
— Но никого не наказали, было неясно, кто именно виноват, — говорит Прозоров. — Из дома летало несколько расчетов. Если падали наши «лепестки», я старался их ликвидировать, но если полет ночной, то самому может не поздоровиться, а способов связи с местными, кроме как предупредить жителей дома, нет. Мина ПОМ-2 выстреливает патрон и выпускает «нитки» — если хоть одну задеть, взрывается мощнее «лепестков». Был случай, когда она выпала с дрона возле дома в кусты, а там в здании напротив ходят коммунальщики. Пришлось рискнуть и ее разминировать. Мне еще говорили: «Нафиг ты это делаешь?» — а я не хотел, чтобы пострадали местные.
Другие, наоборот, намеренно целились в жителей. Он вспоминает, как к ним с «мастер-классом» приехал известный российский дроновод с позывным «Буратино», которого Минобороны в своем телеграм-канале называет «героем»:
— Мы располагались в жилом доме у завода в Олешках, — говорит Тимур. — [Буратино] работал на оптоволоконном кабеле, а не на радиосвязи. При мне был случай, когда он перелетел через Антоновский мост и, пока искал цель, леска у него закончилась. И он просто ударил по жилому дому — думаю, целенаправленно.
Заложники
Периодически Тимур сталкивался с жестокостью по отношению к местным со стороны российских военных. Он вспоминает, что солдаты периодически приходили в местные магазины и забирали продукты, говоря, что заплатят за них позже. Позже, естественно никто не платил.
— В нашем подразделении был человек по имени Айнур с позывным «Шифу», — вспоминает Тимур. — Он нашел баллончик с краской и написал на стене подъезда «Слава России». К нему подошел местный, возмутился: «Чего это вы тут делаете?» Айнур ему говорит: «Если что-то не нравится, могу за автоматом сходить».
Прозоров рассказывает, что единственный способ для местных уехать из оккупированных Олешек — это с помощью украинских волонтеров перебраться на освобожденный берег, в Украину, правда, проделав очень долгий путь через Россию, страны Балтии и Польшу. Российская же армия никаких путей эвакуации не предлагала, хотя занимала жилые здания и подставляла людей под ответные обстрелы со стороны Украины. Мирные жители, по словам Тимура, постоянно от этого страдали и гибли. Более того, если солдатам поступал приказ занять жилое помещение, в котором кто-то жил, человека просто выгоняли из дома.
— Остаются чаще всего пожилые люди, — рассказывает Тимур про одно из таких выселений. — Был штурмовой полк, который занимался тоже [дронами] FPV-шками. На верхних этажах была удобная позиция, и там жил местный дедушка лет 65. К нему стучатся и говорят: «Нам нужно помещение, вы должны его освободить. У вас есть два дня, дальше мы будем применять силу». И всё — диалог окончен. Куда он пошел, я не знаю, либо перебрался на этажи ниже к знакомым, либо эвакуировался. „
Тимур признается, что очень хотел вступиться за пенсионера, но за любое проявление слабости сразу отправляли «на лодку» или переводили к тем, кто стоял на самом берегу.
— Если бы в выселении участвовал один расчет, как-то можно было бы договориться, — продолжает Тимур. — Но когда три-четыре расчета, в которых военные жалости к местным не испытывают, делать что-либо бесполезно. Можно было бы дать денег, но налички у нас не бывало, выплаты приходят на карты. А у местных — украинские счета, и переводы на них с российских карт заблокированы.
Как работает связь у «первой армии мира»
Хотя российские расчеты от украинской стороны отделяли несколько километров и река, жизнь инженерных подразделений нельзя было назвать спокойной. Тимур показывает видео, на которых российские военные передвигаются исключительно бегом, боясь прилета украинской «птицы».
— Первую контузию я получил в Олешках: «птица» прилетела, когда я бежал с пятого на шестой этаж, — говорит Прозоров. — Жужжание, взрыв, звон в ушах, спутанное сознание, головокружение. Потом сутками мутило, когда закрывал глаза, слышал это жужжание. До сих пор, когда вижу дрон или слышу похожий звук, мне страшно.
Тимур объясняет, что украинские военные легко понимали, куда наносить удары: российские дроноводы и ответственные за РЭБ общались в телеграм-чате на 300 человек. Он появился спонтанно — командование не заботило, как коммуницируют подчиненные. Этот чат, по словам Тимура, просматривали и украинцы, особенно во время прямых трансляций для командования.
То же было, по его словам, и со связью. Рациями солдат не обеспечивали, расчет покупал технику в Олешках на рынке, пока тот был цел. Их не перепрошивали и использовали «как есть».
— Вся связь у «первой армии мира» держится на Starlink, — уверен дезертир. — Если его нет, ты остаешься без связи с внешним миром. Нет связи с КПП возле Олешек, нет спутниковой связи, единственный выход — идти на крышу и пытаться поймать сигнал с российской или украинской симки, а учитывая дроны, это почти самоубийство. Как-то в день оплаты Starlink, причем сразу у всех расчетов в одном доме, ВСУ сделали очень красивый «подарок»: в течение часа разбили нам все [терминалы]. Когда российская позиция раскрывается, все слишком долго договариваются о передислокации, а украинцы это видят, записывают и вырабатывают хороший план атаки.
Рассказ Прозорова об организации связи в российской армии косвенно подтверждается недавними сообщениями об успешном контрнаступлении ВСУ после того, как ВС РФ одновременно столкнулась с невозможностью использовать терминалы Starlink и замедлением Telegram, инициированным российскими властями.
Побег
Пришла очередь Тимура пилотировать дрон. Он оттягивал этот момент, как мог, но теперь приказ поступил напрямую от комбата. Поскольку точка запуска «птицы» в Крынках была всего в 13 метрах от позиции расчета, можно было самому выставлять дрон и взводить боеприпас. Тимур утверждает, что воспользовался этим, заменив содержимое «джоника» на песок. Второй вылет, по его словам, тоже удалось «смягчить», сбросив боекомплект не у дороги, а в кусты.
После месяца в лесу возле Крынок Тимуру наконец одобрили долгожданный отпуск.
— На границе оккупированной Херсонской области и Крыма, в районе Армянска, стоит КПП, где у военных требуют разрешение на выезд, — продолжает Тимур. — Я хотел сбежать раньше, пытался выбить поездку, чтобы купить батарейку для дрона Mavic. Но отпускали нас только в Крым, а через Крымский мост выезжать опасно, там дополнительная проверка. Еще больше проверок при выезде через оккупированные территории Запорожья и Донецка. Я пытался выбить дополнительное обучение в Москве, но меня не отпускали. Поэтому решил дождаться отпуска, а чтобы дали побыстрее, изображал послушание, вел себя тихо.
Прозоров добавляет, что среди его сослуживцев большинство так или иначе задумываются о дезертирстве и что если бы было ясно не только, как сбежать и выехать из страны, но и что делать дальше, то «все бы стали отпрашиваться на “закупки”». Тимуру тоже было страшно: как пересечет границу, где будет жить, сможет ли найти работу и выучить иностранный язык, но он рискнул, так как наконец дождался одобрения отпуска, возвращаться из которого обратно на фронт не собирался.
26 сентября 2025 года Тимур приехал в часть и на следующий день получил отпускной билет, доехал через оккупированные территории Запорожской и Донецкой областей до Таганрога и вернулся домой в Воркуту через Москву. Он отметился о прибытии 30 сентября, взял загранпаспорт и улетел из страны. (В распоряжении редакции имеются билеты и другие документы, подтверждающие эти факты.)
— Я заметил, что на контрактников никакие ограничения не распространяются, если нет допуска к секретной информации, — говорит Прозоров. — У всех, кого я спрашивал, не проверяли военный билет при выезде, и у меня тоже. Я спрашивал «Идите лесом» про пересечение границы, но времени было мало, ответ пришел, когда я уже был не в России (текущее местонахождение Тимура известно редакции, но не раскрывается по соображениям его безопасности. — Прим. ред.).
Чтобы запутать командование, Тимур не стал удалять Telegram и дождался окончания отпуска. На сообщения с требованиями вернуться ответил, что «забухал». Реакция была агрессивной — тогда он удалил Telegram, но его продолжали искать.
— Я сохранял связь со знакомыми в Воркуте, чтобы понимать обстановку, — продолжает Тимур. — Туда на машине приехали двое: человек с позывным «Кабардос» с каким-то старшиной. „
Пришли в вуз, где я учился и преподавал, знакомый там проболтался о моем запасном телеграме, куда мне сразу же стали писать: «Вернись, всё будет нормально, обещаю».
Я удалил и этот телеграм. Через две недели они уехали из Воркуты, расклеив листовки о моем розыске.
В январе этого года Тимур заказал справку о несудимости, в ней было написано, что он находится в розыске по статье «о самовольном оставлении части». Дезертир рад, что покинул Россию. Хотя жизнь в эмиграции и тяжела из-за тревожности от ПТСР и проблем с деньгами, но он не унывает.
— Если честно, просто хочется сесть и отдышаться, без этой гонки, — признается Прозоров. — Но образование у меня узкоспецифическое, и найти работу там, где я сейчас нахожусь, сложно, так что я перебиваюсь фрилансом: делаю сайты на заказ и администрирую. Недавно сел делать новую игру про Путина, политический симулятор с выбором действий, юмором и сатирой. Хочу его показать таким, каким он и является: маразматиком, загубившим сотни тысяч жизней ради своих амбиций.

За последние годы лишь несколько десятков бывших российских военных, отказавшихся воевать против Украины, смогли получить убежище в Евросоюзе. Теперь такая возможность может быть закрыта совсем: лидеры восьми стран Евросоюза призвали ужесточить визовые правила для всех россиян, участвовавших в войне. «Новая-Европа» поговорила с правозащитниками и дезертирами о том, что будет с теми россиянами, кто решится покинуть армию, если Евросоюз примет это решение.
Долгосрочный риск
Лидеры Германии, Польши, Эстонии, Финляндии, Латвии, Литвы, Румынии и Швеции призывают ЕС ужесточить визовые правила для россиян, участвовавших в войне в Украине, сообщает Politico. Они написали письмо президенту Европейского совета Антониу Коште и председателю Европейской комиссии Урсуле фон дер Ляйен, в котором предупреждают, что российская агрессия создает долгосрочные риски внутренней безопасности для шенгенской зоны ЕС. Они утверждают, что демобилизованные или находящиеся на ротации участники боевых действий могут попытаться поехать в страны ЕС, что, в свою очередь, будет способствовать росту организованной преступности и насильственных преступлений.
Представители этих стран отмечают, что сейчас также растет число виз, выдаваемых гражданам России. „
Как пишет Politico, в 2025 году россияне подали до 670 тысяч заявлений на шенгенские визы, войдя в пятерку стран с наибольшим числом заявок на въезд в ЕС.
Примерно четыре из пяти заявителей получили визу.
«Любой такой въезд может иметь серьезные последствия для безопасности государства-члена или всей шенгенской зоны», — говорится в письме.
Подписанты призывают Еврокомиссию подготовить «целевые визовые ограничения» и изучить возможность изменения правил ЕС, чтобы позволить вводить скоординированные запреты на въезд. При этом в последние годы страны ЕС уже ужесточили доступ: большинство виз теперь выдается на более короткий срок и с более ограниченным сроком действия.
Остаться в Армении
Новые правила могут сильно осложнить жизнь дезертирам из российской армии, которые ищут укрытия в Европе. Часть из них, правда, оседает в Армении. Например, там живет наш собеседник Олег (имя героя изменено в целях безопасности. — Прим. ред.) В юности он хотел стать военным разведчиком и пытался поступить в военное училище, в итоге отслужил срочную службу механиком-водителем танка и после этого решил больше не связывать жизнь с армией.
Летом 2022 года в его семье произошла трагедия: после болезни умер его отец. Через некоторое время Олегу принесли повестку о мобилизации. В тот момент он был в тяжелом психологическом состоянии и, по его словам, не хотел дополнительно тревожить мать. Он надеялся, что его отправят в тыл, но на деле его отправили на фронт в «ЛНР», где он стал санитаром.
Он занимался эвакуацией раненых и ежедневно сталкивался с потерями. Со временем начал эмоционально отстраняться от происходящего. После одного из обстрелов, когда вокруг было много погибших и раненых, он окончательно решил, что не хочет оставаться на войне.
Спустя некоторое время он смог сбежать: в гражданской одежде покинул позиции, добрался до Луганска и затем через попутчиков выехал к границе. На таможне он представился гражданским специалистом, его проверили и пропустили.
Вернувшись в Россию, он рассказал матери о дезертирстве, скрывался, пытался работать, но столкнулся с серьезными психологическими последствиями. „
Через некоторое время его всё же задержали сотрудники силовых структур и отвезли в военную часть. Там ему прямо сказали, что могут либо посадить его в СИЗО, либо снова отправить на фронт.
Когда его отпустили для прохождения медицинской комиссии, он воспользовался этим и решил бежать окончательно. Олег собрал документы, взял деньги и улетел из страны через Москву.
В итоге он оказался в Армении. Там его ненадолго задержали на границе, потому что в системе когда-то значился розыск, но после проверки отпустили. Сейчас он живет за пределами России, работает дистанционно и пытается восстановиться после пережитого. Он говорит, что стал лучше спать и чувствует больше свободы, хотя до сих пор не уверен, сможет ли когда-нибудь вернуться домой.
Олег рассказал «Новой-Европа», что он запросил в Армении политическое убежище. В целом, по его словам, ему там комфортно:
— Здесь нормальное отношение. Здесь все прекрасно понимают, что происходит, и нормально относятся к таким людям, как я.
Про новую инициативу лидеров стран ЕС он отзывается негативно. По его словам, у дезертиров будет меньше «возможностей для маневра». При этом он верит, что останутся такие страны, как Армения, которые «продолжат принимать людей».
«Если в Евросоюзе полностью ограничат въезд для участников войны без следствия, без разбирательства, без индивидуального рассмотрения, то это печально. Люди, которые будут это знать, но при этом захотят дезертировать из российской армии, будут это учитывать. И есть вероятность, что это станет одной из причин, которая оттолкнет их от мысли дезертировать», — подчеркивает собеседник «Новой-Европа».
В то же время он отмечает, что в Евросоюзе имеют право «считать нас всех преступниками и не впускать»:
— Но, опять же, ни к чему хорошему это не приведет. „
Если задача — чтобы из российской армии люди дезертировали, сокращать военный потенциал армии оккупанта, то есть российской армии, то нужно, наоборот, что-то делать для привлечения людей, чтобы они видели, что есть более широкие возможности.
Основательница проекта «Ковчег» Анастасия Буракова отмечает, что у военнослужащих в России, как правило, нет загранпаспорта: или они его не получали, или сдали при поступлении на военную службу. По ее словам, это основной фактор в «выборе» страны: въехать по внутреннему можно в Армению, Казахстан, Кыргызстан. При этом последние сильно менее безопасны, там более высокий риск экстрадиции или похищений, указывает экспертка.
«В контексте дезертиров никуда попасть не легко, люди калечат себя, простреливают части тела, чтобы иметь возможность бежать с фронта через госпиталь. Армения не предпринимает действий, направленных на реальную экстрадицию, поэтому пребывание там безопаснее, но из-за отсутствия наземной границы бежать в Армению сложнее, чем в Казахстан», — объясняет Буракова.
Путь в Европу
Многие дезертиры всё-таки стараются уехать подальше от России. Так, например, Александр смог добраться до Франции.
Александр поступил в военную академию в 18 лет — во многом из-за давления родителей и потому, что не мог позволить себе платное образование. В начале 2022 года его отправили на учения в аннексированный Крым, которые оказались подготовкой к вторжению в Украину. 24 февраля он вместе с подразделением пересек украинскую границу и оказался на фронте, где почти сразу понял, что армия не готова к войне.
Александр работал связистом, постоянно ездил между позициями под обстрелами и несколько раз едва не погиб. После нескольких месяцев войны он решил окончательно уйти из армии и, получив отпуск, вернулся в Россию.
Когда в сентябре 2022 года объявили мобилизацию и стало ясно, что его снова отправят на фронт, он купил билет и бежал через Омск в Казахстан. В Казахстане он прожил почти два года. Там он находился в розыске, старался не пользоваться банковскими услугами и почти не появлялся на публике, опасаясь задержания или экстрадиции. В это время он познакомился с правозащитниками и другими дезертирами и помогал проверять истории российских военных, которые тоже бежали из армии. Позже вместе с группой дезертиров он начал публично выступать против войны и участвовать в правозащитных инициативах.
После полутора лет переговоров с европейскими организациями шесть дезертиров, включая Александра, получили специальные документы для въезда и смогли вылететь во Францию через Стамбул, где попросили политическое убежище.
Пример Александра — не единственный. Камиль до войны учился на астронома, занимался ремонтом техники и не планировал военную карьеру. „
В 2023 году его задержали по делу о наркотиках. По его словам, ему предложили выбор: тюрьма или контракт. Он согласился на контракт, рассчитывая сбежать.
После короткой подготовки его отправили в Донецкую область. Там он был ранен, а затем переведен в подразделение, которое он называет «батальоном смертников», куда направляли проблемных бойцов. Понимая, что его снова пошлют на фронт, Камиль решил дезертировать. Он сделал самострел, чтобы его эвакуировали, и оказался в госпитале в России. Когда стало ясно, что его собираются вернуть в часть, он сбежал и уехал в Казань.
Несколько месяцев он скрывался и лечился, почти не выходя из дома. Когда смог восстановиться, он покинул Россию через Грузию и только после пересечения границы почувствовал себя в безопасности.
Францию он выбрал почти случайно: рассматривал также Германию и Италию, но решил попробовать именно эту страну. По прилету в Париж он рассказал миграционной полиции свою историю и подал документы на политическое убежище. Ему выдали временный документ, который позволяет жить в стране, пользоваться медицинской страховкой и получать пособие.
Сейчас Камиль живет в Ницце, учит французский язык и планирует устроиться на работу. Он говорит, что впервые за долгое время чувствует себя спокойно: больше нет страха, что его остановят или отправят обратно на фронт.
Справедливость для дезертиров
Руководитель правозащитного проекта «Идите лесом» Григорий Свердлин объясняет, что людей, которые пытаются дезертировать из российской армии, сейчас становится всё больше. В этом году количество обращений в «Идите лесом» с просьбой помочь дезертировать из российской армии выросло на 30%. По его подсчетам, только за январь и февраль «Идите лесом» помогли дезертировать и скрыться 248 людям.
По его словам, опасения стран ЕС из-за безопасности в связи с приездом дезертиров необоснованны.
«Война идет пятый год, какое-то количество российских дезертиров уже давно в Европе, при этом я не слышал ни одного случая каких-то серьезных правонарушений с их стороны», — подчеркнул Свердлин.
Он также указывает, что в самой по себе «тщательной проверке заявителей и предотвращения въезда в Шенгенскую зону лиц, задействованных в агрессии», он не видит ничего плохого. По мнению эксперта, вопрос в том, как именно это будет реализовано. „
Так, примерно 85% тех, кому «Идите лесом» помогает дезертировать, не успели принять участие в войне и даже не были на оккупированных территориях.
Свердлин задается вопросом, будут ли европейские визовые центры изучать такие детали или будут просто отказывать всем, кто был в российской армии? Он предполагает, что на практике реализуют второй вариант.
«Было бы правильно создать отдельный “трек” для получения российскими дезертирами и отказниками статуса беженца. Эти люди рискуют отказаться в российской тюрьме — по статье за дезертирство им грозит до 15 лет лишения свободы. Создание рабочей процедуры получения дезертирами политубежища увеличило бы количество дезертиров из российской армии и значит помогло бы Украине», — предложил Свердлин.
Координатор правозащитного проекта InTransit ранее рассказывал «Новой-Европа», что отношение к российским дезертирам в Европе уже стало заметно жестче, чем в первые годы войны. По его словам, страны Балтии и Северной Европы в целом не готовы принимать таких людей, там иногда просителей убежища могут отправить обратно через границу. Он отмечает, что в Евросоюзе лишь несколько стран — например, Германия, Франция и Испания, — относительно нормально рассматривают заявления дезертиров на убежище. Однако даже там речь идет лишь о десятках случаев, тогда как большинство таких людей остаются в транзитных странах вроде Армении.
Анастасия Буракова в комментарии «Новой-Европа» указывает, что Эстония, например, уже ввела индивидуальный запрет на въезд для тех, кто воевал против Украины. В первом списке 261 человек, запрет для них останется в силе и после окончания активных боевых действий.
«Летом прошлого года балтийские и северные страны собирались и обсуждали такую меру. В целом это шаг к той самой индивидуальной, а не коллективной ответственности и оценке общественной опасности. Думаю, вскоре такое могут взять на вооружение другие страны ЕС», — рассказывала Буракова.
В то же время «Ковчег» вместе с «Идите лесом» сейчас обсуждают внесение предложений, чтобы «предусмотреть возможность исключений для тех, кто не совершал военных преступлений, часто даже не доезжал до фронта, бежал, попал в армию не добровольно».
«Такие люди часто становятся важными свидетелями для расследования военных преступлений. Например, для последнего доклада ООН давали информацию дезертиры, которым мы помогаем», — отмечает собеседница «Новой-Европа».
Григорий Свердлин напоминает: в Германии сейчас есть памятники дезертирам из нацисткой армии. Например, в 2009 году в Кёльне в 70-летнюю годовщину начала Второй мировой войны был открыт памятник дезертирам вермахта и другим жертвам нацистской военной юстиции. Также памятники установлены в Гамбурге, Ганновере и Вене.
«Хорошо бы отнестись справедливо к людям, которые отказываются воевать с Украиной, уже сейчас, — говорит Свердлин, — а не ставить им памятники через 50 лет».

Ситуация с массовым забоем скота в России вышла из-под контроля. Власти нескольких регионов отправляют на частные фермы ветеринаров в сопровождении нарядов полиции, которые изымают, убивают и сжигают десятки коров и других домашних животных. Фермеры падают в обмороки, угрожают себя сжечь, пытаются спрятать свою скотину и записывают обращения к Путину. Чиновники почти никак не объясняют свои действия. По всей стране распространяются теории заговора.«Новой газете Европа» удалось поговорить с представителем агрохолдинга, который ведет бизнес на территории Новосибирской области. Он утверждает, что владельцы большого поголовья скота знают ответ на вопрос, что происходит: в России началась эпидемия ящура — очень заразной и опасной для животных болезни. Пока чиновники не признают этого, больше половины регионов не cмогут начать применять прививки для профилактики. Бизнес опасается мора скота по всей стране.

В материале содержится нецензурная лексика.
О чем вы узнаете из этого расследования:
Заговора агрохолдингов, кажется, всё-таки не существует: крупные компании уничтожили тысячи, а некоторые — и десятки тысяч голов скота;Как инфекция началась еще в феврале и как она распространялась;Почему никто ничего не сказал фермерам;Почему властям настолько важно сохранить ее в тайне;Почему эпидемия может перекинуться на всю Россию.
— Агрохолдингам всё стало понятно довольно-таки быстро, — рассказывает представитель одного из расположенных на территории Новосибирской области животноводческих хозяйств с более чем тысячей голов скота.
Собеседник «Новой газеты Европа» пожелал остаться анонимным. Власти уже приложили много усилий для того, чтобы не раскрывать реальные причины массового забоя скота в Новосибирской области, несмотря на масштабный скандал. Поэтому любой человек, который расскажет подробности о том, что реально происходило на месте, рискует навлечь на себя их гнев. Большой бизнес в России сильно зависит от решений властей, и против бизнеса широко применяются силовые методы давления.
Рассказ собеседника «Новой-Европа» внутренне непротиворечив. В подтверждение некоторых фактов источник предоставил документы, а кое-что подтверждается также открытыми данными. Этот рассказ проливает свет на то, как развивалась ситуация в Новосибирской области, почему фермеры остались без скота и не получили каких-либо пояснений от чиновников и в чем опасность этого заговора молчания.
Как ситуация в Новосибирской области развивалась с конца января по март
— Мы столкнулись с проблемами с начала февраля, — рассказывает представитель агрохолдинга. — Ветврачи на крупных предприятиях регулярно проводят осмотры и обычно быстро замечают болезни у животных. Клинические признаки ящура довольно однозначные. Понятное дело, мы все читали правила, поэтому последовательность действий очень проста: вызываешь ветслужбу, она забирает пробы. Порядок действий агрохолдингов четко прописан и всем известен.
Собеседник «Новой-Европа» сообщил, что государственная ветслужба вскоре действительно подтвердила подозрения ветеринаров, работавших на производстве. По его словам, крупные хозяйства еще раньше фермеров столкнулись с тем, что единственный способ справиться с эпидемией — полное уничтожение всего очага. Они и делали это с февраля.
— Мы тоже не хотели никого убивать. Но потом выяснилось, что заражение пошло дальше региона. И оно пошло очень быстро. С этой болезнью справляются, к сожалению, пока что одним способом: полной ликвидацией и сжиганием очага. То есть жгут везде — в Европе, в Америке. Жгут у нас. „
Крупные фермерские хозяйства, говорит наш собеседник, уничтожали коров и свиней тысячами. Но, в отличие от маленьких хозяйств, делали это добровольно и без привлечения внимания общественности.
В качестве подтверждения своих слов источник предоставил переписку с региональными чиновниками о возможном возмещении ущерба из-за вынужденного уничтожения скота. Речь в переписке идет о существенных суммах. «Новая-Европа» не может называть порядок цифр, чтобы не раскрывать масштаб хозяйства, о котором идет речь.
— То есть если речь и идет о заговоре агрохолдингов, то нас в этот заговор не включили, — подводит итог крупный животновод.
Когда на крупных предприятиях было обнаружено несколько случаев ящура, власти приняли решение провести исследования на территории всей области.
— После [обнаружения] крупных очагов началось поголовное взятие анализов и [ввели] какой-никакой карантин. То есть когда поняли, что есть какое-то количество очагов вспышек, тогда уже пошли дома все проверять, — рассказывает представитель агрохолдинга. — А после уже пришли конкретно к тем, у кого положительные анализы.
Действительно, уже в начале марта в некоторых селах Новосибирской области стали объявлять карантин. Причем дороги перекрывали блокпостами, но официального документа о введении ограничений нигде опубликовано не было. Чиновники в разговорах с местными жителями ссылались на то, что это документы для служебного пользования.
С самого начала чиновники решили соблюдать режим повышенной секретности.
Почему чиновникам так важно скрыть эпидемию
В мае 2025 года Россия получила статус страны, свободной от ящура. Он помогает российскому экспорту, и страна не хочет его потерять.
Этот статус присваивает Всемирная организация здоровья животных (ВОЗЖ) — орган при Всемирной торговой организации (ВТО), куда Россия входит с 2012 года.
— В чем вообще прикол всей секретности? — говорит наш собеседник. — Речь идет о том, что у страны есть определенные международные обязательства, которые мы нарушили. Как член ВТО Россия обязана сообщать о подтвержденных случаях заболевания ящуром у домашних животных. И с этого момента страна теряет статус благополучной.
Приказ Минсельхоза действительно обязывает любую лабораторию в течение суток уведомить ВОЗЖ о случаях заболевания ящуром. Этот приказ основан на международном Кодексе здоровья наземных животных, который Россия подписала и ратифицировала.
Если в стране происходит вспышка ящура, то другие государства могут запретить ввозить из нее мясные и молочные продукты. Так делает и сама Россия: например, в 2025 году Россельхознадзор запретил ввоз мясной продукции из ЕС из-за вспышки ящура.
При этом темпы мясного российского экспорта за последнее время стабильно растут. Так, в 2025 году Россельхознадзор зафиксировал исторический максимум, когда за рубеж было поставлено 820 000 тонн мясной продукции. Среди главных стран-импортеров — Беларусь, Казахстан, Китай и Ближний Восток.
Эпидемия ящура, если она зафиксирована, может существенно отразиться на российских производителях мяса.
— Для свиноводства сейчас экспорт является большим стимулом, потому что самообеспеченность мясом в России уже превышает 100%. Мировые рынки же дают возможность компаниям расти и наращивать прибыль. К тому же экспорт позволяет сбывать менее востребованные в России части туши по более выгодным ценам, — сказали «Новой-Европа» в Национальной мясной ассоциации. — Ограничение такого экспорта стало бы серьезным ударом для отрасли. [Статус страны, свободной от ящура], важен для любой страны, а не только для России.
Кроме того, если статус ВОЗЖ утерян, его не так просто получить снова. Заседания комиссии проходят раз в год. К тому же необходимо сначала ликвидировать вспышку, потом провести массовую вакцинацию, доказать, что новых вспышек нет длительное время, собрать огромный пакет документов. На это может потребоваться несколько лет.
— Меня поражает в этой истории масштаб усилий, которые направлены на то, чтобы сохранить этот статус. Бороться так можно только за что-то, в чем очень сильно заинтересован по какой-то причине. И тут мы думаем прежде всего про крупных экспортеров мяса, для которых это важно, — говорит представитель агрохолдинга. „
— Мы никогда в жизни не видели, чтобы наш Минсельхоз и наши уважаемые товарищи за что-то так боролись.
Впрочем, помогая российскому экспорту, чиновники довели до полного отчаяния мелкие фермерские хозяйства в нескольких регионах страны.
— На самом деле мы не знаем, какая ситуация была у мелких фермеров, — говорит источник в агрохолдинге. — Мелкие фермеры о проблемах со скотом сами ветслужбам не заявляли.
Возможно, это связано с особенностями того, как протекал ящур в Новосибирской области.
Почему в Новосибирской области разгорелся такой скандал
Ситуация стала выходить из-под контроля в первые недели марта, когда власти стали наведываться в небольшие фермерские хозяйства. Чиновники почти никак публично не поясняли свои действия.
Из отрывочных сведений самих фермеров можно восстановить такую картину: сначала без особого шума ветеринары приходили в хозяйства и брали анализы — это не вызывало особых вопросов у местных жителей. Некоторые фермеры рассказывают также, что животным массово делали прививки. От чего именно, госслужбы не поясняли, а фермеры особенно не интересовались. Потом в некоторых селах установили карантин и перекрыли въезды и выезды. Начался забой скота.
Скот уничтожали в отсутствие хозяев, отнимали силой с помощью полиции. Фермерам не показывали никаких документов, в разговорах ссылались на эпидемию пастереллеза (еще одна распространенная среди животных инфекция) или бешенства. Пастереллез с тех пор стал главной версией чиновников по всей России.
Но пастереллез — это относительно безобидная инфекция, которая легко поддается лечению антибиотиками и не требует забоя животных (кроме птиц). Об этом говорят и многочисленные эксперты, это сказано и в приказе самого Минсельхоза.
В отсутствие внятных объяснений от чиновников фермеры пытались прятать скот, записывали видеообращения к президенту и обещали сжечь себя вместе со скотом. Во время забоя становилось плохо и хозяевам скота, и самим ветеринарам, которые приехали убивать коров. Чиновники приезжали на убой с полицией и ОМОНом. Наиболее активных селян, которые пытались остановить убийство коров, задерживали. „
— Очень плохо отработали чиновники. Я вообще не представляю себе, как можно настолько плохо отработать регион. Это полный пиздец,
— оценивает действия новосибирских властей представитель агрохолдинга.
— Изначально они хотели сделать всё максимально тихо, чтобы костер был маленький и чтобы никто ничего не заметил, — говорит собеседник «Новой-Европа». — Никто не ожидал такого масштаба.
Такого стремительного развития не ожидали потому, что в Новосибирской области животных регулярно прививают от ящура. Одна из теорий, которая широко расходилась в соцсетях, даже состояла в том, что виной всему — некачественные вакцины. Но представитель агрохолдинга говорит, что причина в другом.
В регион пришел новый штамм заболевания, которого в России раньше не было, и сделанные прививки от него не помогают. Такое мнение высказывала в разговоре с изданием «Такие дела» и ветеринарный эпидемиолог, кандидат ветеринарных наук Светлана Щепёткина.
По словам источника «Новой-Европа», этот новый штамм ящура животные переносят не так, как другие типы, а легче.
— Почему крестьяне, почему фермеры так переживают? Они же говорят: у нас здоровых животных забирают! Что видят крестьяне у себя в хозяйстве: животное абсолютно здоровое, надои не падают. Я понимаю, почему они в шоке: у тебя три дня корова с температурой постояла — и всё! У нее больше нет никаких симптомов. А при этом пришли какие-то люди, взяли анализы, ничего не сказали. Потом пришли и сказали, типа, мы изымаем скот и ликвидируем. Конечно, блин, это истерика!
По еще одной версии, животные в Новосибирской области переживают ящур легче, чем обычно, не столько из-за особенностей штамма, а потому что вакцина, которую регулярно использовали в Новосибирской области, хорошо сработала.
— Это как с гриппом или ковидом у людей: прививка делает течение болезни более мягким, — пересказывает представитель агрохолдинга еще одну версию, которую неформально обсуждают ветеринары и чиновники. При этом даже те животные, которые переболели ящуром, но не умерли, еще долго остаются переносчиками болезни.
В научных статьях действительно говорится, что вакцинация может способствовать более легкому течению болезни.
Достоверно выяснить, почему заболевание распространяется так быстро и проходит без привычных тяжелых симптомов, невозможно без лабораторных исследований, а они засекречены.
Режим повышенной секретности, который избрали чиновники, не только довел фермеров до бунта. Он создает масштабные риски, которые могут привести к падежу скота по всей России.
Для того чтобы в этом разобраться, нужно понимать, как работает региональная классификация ВОЗЖ по ящуру.
Чем опасно молчание чиновников
Инфекция уже давно вышла за пределы Новосибирской области. На массовый забой скота жаловались фермеры в Республике Алтай, Пензенской, Томской областях и в Забайкалье. Власти Татарстана недавно проговорились, что очаги «опасной инфекции» выявлены в 15 регионах России.
На самом деле масштаб может быть еще больше. «Новая-Европа» проанализировала сообщения в региональных пабликах в телеграме и местных СМИ. Согласно нашему анализу, сведения об «опасной инфекции» или об «эпидемии пастереллеза», который власти выбрали как официальный эвфемизм реальной болезни, появлялись в новостях как минимум 18 регионов.
Но самая большая опасность заключается в том, что ящур может попасть на территории Северных и Центральных регионов России. Они обладают особым статусом ВОЗЖ, который, с одной стороны, самый выгодный с точки зрения экспорта, но при этом оставляет животных беззащитными против инфекции.
Итак, ВОЗЖ может присвоить стране один из трех статусов:
страна, не свободная от ящура;страна, свободная от ящура с вакцинацией;страна, свободная от ящура без вакцинации.
Есть также статусы на уровне регионов.
Так, по решению международной ВОЗЖ, Россия в целом — страна свободная от болезни, но при этом 55 российских регионов свободны от ящура без вакцинации, а 33 региона признаны свободными, но должны проводить вакцинацию (в число последних входит и Новосибирская область).
Статус «без прививок» — самый благополучный. Он позволяет регионам вывозить на экспорт абсолютно любую мясную или молочную продукцию, в том числе не прошедшую термическую обработку.
С другой стороны, по правилам ВОЗЖ на таких территориях прививки делать прямо запрещено. Дело в том, что многие тесты на ящур не различают реальную инфекцию и введенную животному вакцину.
— Чтобы поголовье скота по всей стране было защищено, сейчас нужны прививки! — говорит источник «Новой-Европа» в агрохолдинге. — И конечно, то, что сейчас у нас есть регионы, где запрещена вакцинация всех хозяйств, — это очень страшно. То есть владелец хочет, по идее, вакцинировать всех и везде, во всех регионах, чтобы хотя бы какую-то защиту дать. Но это не разрешено опять же, потому что статус. Есть попытки неформально всё-таки уговорить чиновников на проведение вакцинации по всем регионам. Но пока что полный отказ.
— Все боятся. Все очень боятся, что произойдет массовый падеж скота, — говорит животновод. — Одновременно есть какая-то вера в то, что сейчас мы всё это сдержим и продолжим жить как ни в чем не бывало, и ничего страшного не произойдет! Но если будет распространение на области, где нельзя прививать животных, это будет всё полный трэш. Можно будет бизнес сворачивать в принципе.
При участии Алексея Степанова и Алеси Соколовой.

Ситуация с массовым забоем скота в России вышла из-под контроля. Власти нескольких регионов отправляют на частные фермы ветеринаров в сопровождении нарядов полиции, которые изымают, убивают и сжигают десятки коров и других домашних животных. Фермеры падают в обмороки, угрожают себя сжечь, пытаются спрятать свою скотину и записывают обращения к Путину. Чиновники почти никак не объясняют свои действия. По всей стране распространяются теории заговора.«Новой газете Европа» удалось поговорить с представителем агрохолдинга, который ведет бизнес на территории Новосибирской области. Он утверждает, что владельцы большого поголовья скота знают ответ на вопрос, что происходит: в России началась эпидемия ящура — очень заразной и опасной для животных болезни. Пока чиновники не признают этого, больше половины регионов не cмогут начать применять прививки для профилактики. Бизнес опасается мора скота по всей стране.

В материале содержится нецензурная лексика.
О чем вы узнаете из этого расследования:
Заговора агрохолдингов, кажется, всё-таки не существует: крупные компании уничтожили тысячи, а некоторые — и десятки тысяч голов скота;Как инфекция началась еще в феврале и как она распространялась;Почему никто ничего не сказал фермерам;Почему властям настолько важно сохранить ее в тайне;Почему эпидемия может перекинуться на всю Россию.
— Агрохолдингам всё стало понятно довольно-таки быстро, — рассказывает представитель одного из расположенных на территории Новосибирской области животноводческих хозяйств с более чем тысячей голов скота.
Собеседник «Новой газеты Европа» пожелал остаться анонимным. Власти уже приложили много усилий для того, чтобы не раскрывать реальные причины массового забоя скота в Новосибирской области, несмотря на масштабный скандал. Поэтому любой человек, который расскажет подробности о том, что реально происходило на месте, рискует навлечь на себя их гнев. Большой бизнес в России сильно зависит от решений властей, и против бизнеса широко применяются силовые методы давления.
Рассказ собеседника «Новой-Европа» внутренне непротиворечив. В подтверждение некоторых фактов источник предоставил документы, а кое-что подтверждается также открытыми данными. Этот рассказ проливает свет на то, как развивалась ситуация в Новосибирской области, почему фермеры остались без скота и не получили каких-либо пояснений от чиновников и в чем опасность этого заговора молчания.
Как ситуация в Новосибирской области развивалась с конца января по март
— Мы столкнулись с проблемами с начала февраля, — рассказывает представитель агрохолдинга. — Ветврачи на крупных предприятиях регулярно проводят осмотры и обычно быстро замечают болезни у животных. Клинические признаки ящура довольно однозначные. Понятное дело, мы все читали правила, поэтому последовательность действий очень проста: вызываешь ветслужбу, она забирает пробы. Порядок действий агрохолдингов четко прописан и всем известен.
Собеседник «Новой-Европа» сообщил, что государственная ветслужба вскоре действительно подтвердила подозрения ветеринаров, работавших на производстве. По его словам, крупные хозяйства еще раньше фермеров столкнулись с тем, что единственный способ справиться с эпидемией — полное уничтожение всего очага. Они и делали это с февраля.
— Мы тоже не хотели никого убивать. Но потом выяснилось, что заражение пошло дальше региона. И оно пошло очень быстро. С этой болезнью справляются, к сожалению, пока что одним способом: полной ликвидацией и сжиганием очага. То есть жгут везде — в Европе, в Америке. Жгут у нас. „
Крупные фермерские хозяйства, говорит наш собеседник, уничтожали коров и свиней тысячами. Но, в отличие от маленьких хозяйств, делали это добровольно и без привлечения внимания общественности.
В качестве подтверждения своих слов источник предоставил переписку с региональными чиновниками о возможном возмещении ущерба из-за вынужденного уничтожения скота. Речь в переписке идет о существенных суммах. «Новая-Европа» не может называть порядок цифр, чтобы не раскрывать масштаб хозяйства, о котором идет речь.
— То есть если речь и идет о заговоре агрохолдингов, то нас в этот заговор не включили, — подводит итог крупный животновод.
Когда на крупных предприятиях было обнаружено несколько случаев ящура, власти приняли решение провести исследования на территории всей области.
— После [обнаружения] крупных очагов началось поголовное взятие анализов и [ввели] какой-никакой карантин. То есть когда поняли, что есть какое-то количество очагов вспышек, тогда уже пошли дома все проверять, — рассказывает представитель агрохолдинга. — А после уже пришли конкретно к тем, у кого положительные анализы.
Действительно, уже в начале марта в некоторых селах Новосибирской области стали объявлять карантин. Причем дороги перекрывали блокпостами, но официального документа о введении ограничений нигде опубликовано не было. Чиновники в разговорах с местными жителями ссылались на то, что это документы для служебного пользования.
С самого начала чиновники решили соблюдать режим повышенной секретности.
Почему чиновникам так важно скрыть эпидемию
В мае 2025 года Россия получила статус страны, свободной от ящура. Он помогает российскому экспорту, и страна не хочет его потерять.
Этот статус присваивает Всемирная организация здоровья животных (ВОЗЖ) — орган при Всемирной торговой организации (ВТО), куда Россия входит с 2012 года.
— В чем вообще прикол всей секретности? — говорит наш собеседник. — Речь идет о том, что у страны есть определенные международные обязательства, которые мы нарушили. Как член ВТО Россия обязана сообщать о подтвержденных случаях заболевания ящуром у домашних животных. И с этого момента страна теряет статус благополучной.
Приказ Минсельхоза действительно обязывает любую лабораторию в течение суток уведомить ВОЗЖ о случаях заболевания ящуром. Этот приказ основан на международном Кодексе здоровья наземных животных, который Россия подписала и ратифицировала.
Если в стране происходит вспышка ящура, то другие государства могут запретить ввозить из нее мясные и молочные продукты. Так делает и сама Россия: например, в 2025 году Россельхознадзор запретил ввоз мясной продукции из ЕС из-за вспышки ящура.
При этом темпы мясного российского экспорта за последнее время стабильно растут. Так, в 2025 году Россельхознадзор зафиксировал исторический максимум, когда за рубеж было поставлено 820 000 тонн мясной продукции. Среди главных стран-импортеров — Беларусь, Казахстан, Китай и Ближний Восток.
Эпидемия ящура, если она зафиксирована, может существенно отразиться на российских производителях мяса.
— Для свиноводства сейчас экспорт является большим стимулом, потому что самообеспеченность мясом в России уже превышает 100%. Мировые рынки же дают возможность компаниям расти и наращивать прибыль. К тому же экспорт позволяет сбывать менее востребованные в России части туши по более выгодным ценам, — сказали «Новой-Европа» в Национальной мясной ассоциации. — Ограничение такого экспорта стало бы серьезным ударом для отрасли. [Статус страны, свободной от ящура], важен для любой страны, а не только для России.
Кроме того, если статус ВОЗЖ утерян, его не так просто получить снова. Заседания комиссии проходят раз в год. К тому же необходимо сначала ликвидировать вспышку, потом провести массовую вакцинацию, доказать, что новых вспышек нет длительное время, собрать огромный пакет документов. На это может потребоваться несколько лет.
— Меня поражает в этой истории масштаб усилий, которые направлены на то, чтобы сохранить этот статус. Бороться так можно только за что-то, в чем очень сильно заинтересован по какой-то причине. И тут мы думаем прежде всего про крупных экспортеров мяса, для которых это важно, — говорит представитель агрохолдинга. „
— Мы никогда в жизни не видели, чтобы наш Минсельхоз и наши уважаемые товарищи за что-то так боролись.
Впрочем, помогая российскому экспорту, чиновники довели до полного отчаяния мелкие фермерские хозяйства в нескольких регионах страны.
— На самом деле мы не знаем, какая ситуация была у мелких фермеров, — говорит источник в агрохолдинге. — Мелкие фермеры о проблемах со скотом сами ветслужбам не заявляли.
Возможно, это связано с особенностями того, как протекал ящур в Новосибирской области.
Почему в Новосибирской области разгорелся такой скандал
Ситуация стала выходить из-под контроля в первые недели марта, когда власти стали наведываться в небольшие фермерские хозяйства. Чиновники почти никак публично не поясняли свои действия.
Из отрывочных сведений самих фермеров можно восстановить такую картину: сначала без особого шума ветеринары приходили в хозяйства и брали анализы — это не вызывало особых вопросов у местных жителей. Некоторые фермеры рассказывают также, что животным массово делали прививки. От чего именно, госслужбы не поясняли, а фермеры особенно не интересовались. Потом в некоторых селах установили карантин и перекрыли въезды и выезды. Начался забой скота.
Скот уничтожали в отсутствие хозяев, отнимали силой с помощью полиции. Фермерам не показывали никаких документов, в разговорах ссылались на эпидемию пастереллеза (еще одна распространенная среди животных инфекция) или бешенства. Пастереллез с тех пор стал главной версией чиновников по всей России.
Но пастереллез — это относительно безобидная инфекция, которая легко поддается лечению антибиотиками и не требует забоя животных (кроме птиц). Об этом говорят и многочисленные эксперты, это сказано и в приказе самого Минсельхоза.
В отсутствие внятных объяснений от чиновников фермеры пытались прятать скот, записывали видеообращения к президенту и обещали сжечь себя вместе со скотом. Во время забоя становилось плохо и хозяевам скота, и самим ветеринарам, которые приехали убивать коров. Чиновники приезжали на убой с полицией и ОМОНом. Наиболее активных селян, которые пытались остановить убийство коров, задерживали. „
— Очень плохо отработали чиновники. Я вообще не представляю себе, как можно настолько плохо отработать регион. Это полный пиздец,
— оценивает действия новосибирских властей представитель агрохолдинга.
— Изначально они хотели сделать всё максимально тихо, чтобы костер был маленький и чтобы никто ничего не заметил, — говорит собеседник «Новой-Европа». — Никто не ожидал такого масштаба.
Такого стремительного развития не ожидали потому, что в Новосибирской области животных регулярно прививают от ящура. Одна из теорий, которая широко расходилась в соцсетях, даже состояла в том, что виной всему — некачественные вакцины. Но представитель агрохолдинга говорит, что причина в другом.
В регион пришел новый штамм заболевания, которого в России раньше не было, и сделанные прививки от него не помогают. Такое мнение высказывала в разговоре с изданием «Такие дела» и ветеринарный эпидемиолог, кандидат ветеринарных наук Светлана Щепёткина.
По словам источника «Новой-Европа», этот новый штамм ящура животные переносят не так, как другие типы, а легче.
— Почему крестьяне, почему фермеры так переживают? Они же говорят: у нас здоровых животных забирают! Что видят крестьяне у себя в хозяйстве: животное абсолютно здоровое, надои не падают. Я понимаю, почему они в шоке: у тебя три дня корова с температурой постояла — и всё! У нее больше нет никаких симптомов. А при этом пришли какие-то люди, взяли анализы, ничего не сказали. Потом пришли и сказали, типа, мы изымаем скот и ликвидируем. Конечно, блин, это истерика!
По еще одной версии, животные в Новосибирской области переживают ящур легче, чем обычно, не столько из-за особенностей штамма, а потому что вакцина, которую регулярно использовали в Новосибирской области, хорошо сработала.
— Это как с гриппом или ковидом у людей: прививка делает течение болезни более мягким, — пересказывает представитель агрохолдинга еще одну версию, которую неформально обсуждают ветеринары и чиновники. При этом даже те животные, которые переболели ящуром, но не умерли, еще долго остаются переносчиками болезни.
В научных статьях действительно говорится, что вакцинация может способствовать более легкому течению болезни.
Достоверно выяснить, почему заболевание распространяется так быстро и проходит без привычных тяжелых симптомов, невозможно без лабораторных исследований, а они засекречены.
Режим повышенной секретности, который избрали чиновники, не только довел фермеров до бунта. Он создает масштабные риски, которые могут привести к падежу скота по всей России.
Для того чтобы в этом разобраться, нужно понимать, как работает региональная классификация ВОЗЖ по ящуру.
Чем опасно молчание чиновников
Инфекция уже давно вышла за пределы Новосибирской области. На массовый забой скота жаловались фермеры в Республике Алтай, Пензенской, Томской областях и в Забайкалье. Власти Татарстана недавно проговорились, что очаги «опасной инфекции» выявлены в 15 регионах России.
На самом деле масштаб может быть еще больше. «Новая-Европа» проанализировала сообщения в региональных пабликах в телеграме и местных СМИ. Согласно нашему анализу, сведения об «опасной инфекции» или об «эпидемии пастереллеза», который власти выбрали как официальный эвфемизм реальной болезни, появлялись в новостях как минимум 19 регионов.
Но самая большая опасность заключается в том, что ящур может попасть на территории Северных и Центральных регионов России. Они обладают особым статусом ВОЗЖ, который, с одной стороны, самый выгодный с точки зрения экспорта, но при этом оставляет животных беззащитными против инфекции.
Итак, ВОЗЖ может присвоить стране один из трех статусов:
страна, не свободная от ящура;страна, свободная от ящура с вакцинацией;страна, свободная от ящура без вакцинации.
Есть также статусы на уровне регионов.
Так, по решению международной ВОЗЖ, Россия в целом — страна свободная от болезни, но при этом 55 российских регионов свободны от ящура без вакцинации, а 33 региона признаны свободными, но должны проводить вакцинацию (в число последних входит и Новосибирская область).
Статус «без прививок» — самый благополучный. Он позволяет регионам вывозить на экспорт абсолютно любую мясную или молочную продукцию, в том числе не прошедшую термическую обработку.
С другой стороны, по правилам ВОЗЖ на таких территориях прививки делать прямо запрещено. Дело в том, что многие тесты на ящур не различают реальную инфекцию и введенную животному вакцину.
— Чтобы поголовье скота по всей стране было защищено, сейчас нужны прививки! — говорит источник «Новой-Европа» в агрохолдинге. — И конечно, то, что сейчас у нас есть регионы, где запрещена вакцинация всех хозяйств, — это очень страшно. То есть владелец хочет, по идее, вакцинировать всех и везде, во всех регионах, чтобы хотя бы какую-то защиту дать. Но это не разрешено опять же, потому что статус. Есть попытки неформально всё-таки уговорить чиновников на проведение вакцинации по всем регионам. Но пока что полный отказ.
— Все боятся. Все очень боятся, что произойдет массовый падеж скота, — говорит животновод. — Одновременно есть какая-то вера в то, что сейчас мы всё это сдержим и продолжим жить как ни в чем не бывало, и ничего страшного не произойдет! Но если будет распространение на области, где нельзя прививать животных, это будет всё полный трэш. Можно будет бизнес сворачивать в принципе.
При участии Алексея Степанова и Алеси Соколовой.

Ситуация с массовым забоем скота в России вышла из-под контроля. Власти нескольких регионов отправляют на частные фермы ветеринаров в сопровождении нарядов полиции, которые изымают, убивают и сжигают десятки коров и других домашних животных. Фермеры падают в обмороки, угрожают себя сжечь, пытаются спрятать свою скотину и записывают обращения к Путину. Чиновники почти никак не объясняют свои действия. По всей стране распространяются теории заговора.«Новой газете Европа» удалось поговорить с представителем агрохолдинга, который ведет бизнес на территории Новосибирской области. Он говорит, что владельцы большого поголовья скота знают ответ на вопрос, что происходит: в России началась эпидемия ящура — очень заразной и опасной для животных болезни. Пока чиновники не признают этого, больше половины регионов не cмогут начать применять прививки для профилактики. Бизнес опасается мора скота по всей стране.

В материале содержится нецензурная лексика.
О чем вы узнаете из этого расследования:
Заговора агрохолдингов, кажется, всё-таки не существует: крупные компании уничтожили тысячи, а некоторые — и десятки тысяч голов скота;Как инфекция началась еще в феврале и как она распространялась;Почему никто ничего не сказал фермерам;Почему властям настолько важно сохранить ее в тайне;Почему эпидемия может перекинуться на всю Россию.
— Агрохолдингам всё стало понятно довольно-таки быстро, — рассказывает представитель одного из расположенных на территории Новосибирской области животноводческих хозяйств с более чем тысячей голов скота.
Собеседник «Новой газеты Европа» пожелал остаться анонимным. Власти уже приложили много усилий для того, чтобы не раскрывать реальные причины массового забоя скота в Новосибирской области, несмотря на масштабный скандал. Поэтому любой человек, который расскажет подробности о том, что реально происходило на месте, рискует навлечь на себя их гнев. Большой бизнес в России сильно зависит от решений властей, и против бизнеса широко применяются силовые методы давления.
Рассказ собеседника «Новой-Европа» внутренне непротиворечив. В подтверждение некоторых фактов источник предоставил документы, а кое-что подтверждается также открытыми данными. Этот рассказ проливает свет на то, как развивалась ситуация в Новосибирской области, почему фермеры остались без скота и не получили каких-либо пояснений от чиновников и в чем опасность этого заговора молчания.
Как ситуация в Новосибирской области развивалась с конца января по март
— Мы столкнулись с проблемами с начала февраля, — рассказывает представитель агрохолдинга. — Ветврачи на крупных предприятиях регулярно проводят осмотры и обычно быстро замечают болезни у животных. Клинические признаки ящура довольно однозначные. Понятное дело, мы все читали правила, поэтому последовательность действий очень проста: вызываешь ветслужбу, она забирает пробы. Порядок действий агрохолдингов четко прописан и всем известен.
Собеседник «Новой-Европа» сообщил, что государственная ветслужба вскоре действительно подтвердила подозрения ветеринаров, работавших на производстве. По его словам, крупные хозяйства еще раньше фермеров столкнулись с тем, что единственный способ справиться с эпидемией — полное уничтожение всего очага. Они и делали это с февраля.
— Мы тоже не хотели никого убивать. Но потом выяснилось, что заражение пошло дальше региона. И оно пошло очень быстро. С этой болезнью справляются, к сожалению, пока что одним способом: полной ликвидацией и сжиганием очага. То есть жгут везде — в Европе, в Америке. Жгут у нас. „
Крупные фермерские хозяйства, говорит наш собеседник, уничтожали коров и свиней тысячами. Но, в отличие от маленьких хозяйств, делали это добровольно и без привлечения внимания общественности.
В качестве подтверждения своих слов источник предоставил переписку с региональными чиновниками о возможном возмещении ущерба из-за вынужденного уничтожения скота. Речь в переписке идет о существенных суммах. «Новая-Европа» не может называть порядок цифр, чтобы не раскрывать масштаб хозяйства, о котором идет речь.
— То есть если речь и идет о заговоре агрохолдингов, то нас в этот заговор не включили, — подводит итог крупный животновод.
Когда на крупных предприятиях было обнаружено несколько случаев ящура, власти приняли решение провести исследования на территории всей области.
— После [обнаружения] крупных очагов началось поголовное взятие анализов и [ввели] какой-никакой карантин. То есть когда поняли, что есть какое-то количество очагов вспышек, тогда уже пошли дома все проверять, — рассказывает представитель агрохолдинга. — А после уже пришли конкретно к тем, у кого положительные анализы.
Действительно, уже в начале марта в некоторых селах Новосибирской области стали объявлять карантин. Причем дороги перекрывали блокпостами, но официального документа о введении ограничений нигде опубликовано не было. Чиновники в разговорах с местными жителями ссылались на то, что это документы для служебного пользования.
С самого начала чиновники решили соблюдать режим повышенной секретности.
Почему чиновникам так важно скрыть эпидемию
В мае 2025 года Россия получила статус страны, свободной от ящура. Он помогает российскому экспорту, и страна не хочет его потерять.
Этот статус присваивает Всемирная организация здоровья животных (ВОЗЖ) — орган при Всемирной торговой организации (ВТО), куда Россия входит с 2012 года.
— В чем вообще прикол всей секретности? — говорит наш собеседник. — Речь идет о том, что у страны есть определенные международные обязательства, которые мы нарушили. Как член ВТО Россия обязана сообщать о подтвержденных случаях заболевания ящуром у домашних животных. И с этого момента страна теряет статус благополучной.
Приказ Минсельхоза действительно обязывает любую лабораторию в течение суток уведомить ВОЗЖ о случаях заболевания ящуром. Этот приказ основан на международном Кодексе здоровья наземных животных, который Россия подписала и ратифицировала.
Если в стране происходит вспышка ящура, то другие государства могут запретить ввозить из нее мясные и молочные продукты. Так делает и сама Россия: например, в 2025 году Россельхознадзор запретил ввоз мясной продукции из ЕС из-за вспышки ящура.
При этом темпы мясного российского экспорта за последнее время стабильно растут. Так, в 2025 году Россельхознадзор зафиксировал исторический максимум, когда за рубеж было поставлено 820 000 тонн мясной продукции. Среди главных стран-импортеров — Беларусь, Казахстан, Китай и Ближний Восток.
Эпидемия ящура, если она зафиксирована, может существенно отразиться на российских производителях мяса.
— Для свиноводства сейчас экспорт является большим стимулом, потому что самообеспеченность мясом в России уже превышает 100%. Мировые рынки же дают возможность компаниям расти и наращивать прибыль. К тому же экспорт позволяет сбывать менее востребованные в России части туши по более выгодным ценам, — сказали «Новой-Европа» в Национальной мясной ассоциации. — Ограничение такого экспорта стало бы серьезным ударом для отрасли. [Статус страны, свободной от ящура], важен для любой страны, а не только для России.
Кроме того, если статус ВОЗЖ утерян, его не так просто получить снова. Заседания комиссии проходят раз в год. К тому же необходимо сначала ликвидировать вспышку, потом провести массовую вакцинацию, доказать, что новых вспышек нет длительное время, собрать огромный пакет документов. На это может потребоваться несколько лет.
— Меня поражает в этой истории масштаб усилий, которые направлены на то, чтобы сохранить этот статус. Бороться так можно только за что-то, в чем очень сильно заинтересован по какой-то причине. И тут мы думаем прежде всего про крупных экспортеров мяса, для которых это важно, — говорит представитель агрохолдинга. „
— Мы никогда в жизни не видели, чтобы наш Минсельхоз и наши уважаемые товарищи за что-то так боролись.
Впрочем, помогая российскому экспорту, чиновники довели до полного отчаяния мелкие фермерские хозяйства в нескольких регионах страны.
— На самом деле мы не знаем, какая ситуация была у мелких фермеров, — говорит источник в агрохолдинге. — Мелкие фермеры о проблемах со скотом сами ветслужбам не заявляли.
Возможно, это связано с особенностями того, как протекал ящур в Новосибирской области.
Почему в Новосибирской области разгорелся такой скандал
Ситуация стала выходить из-под контроля в первые недели марта, когда власти стали наведываться в небольшие фермерские хозяйства. Чиновники почти никак публично не поясняли свои действия.
Из отрывочных сведений самих фермеров можно восстановить такую картину: сначала без особого шума ветеринары приходили в хозяйства и брали анализы — это не вызывало особых вопросов у местных жителей. Некоторые фермеры рассказывают также, что животным массово делали прививки. От чего именно, госслужбы не поясняли, а фермеры особенно не интересовались. Потом в некоторых селах установили карантин и перекрыли въезды и выезды. Начался забой скота.
Скот уничтожали в отсутствие хозяев, отнимали силой с помощью полиции. Фермерам не показывали никаких документов, в разговорах ссылались на эпидемию пастереллеза (еще одна распространенная среди животных инфекция) или бешенства. Пастереллез с тех пор стал главной версией чиновников по всей России.
Но пастереллез — это относительно безобидная инфекция, которая легко поддается лечению антибиотиками и не требует забоя животных (кроме птиц). Об этом говорят и многочисленные эксперты, это сказано и в приказе самого Минсельхоза.
В отсутствие внятных объяснений от чиновников фермеры пытались прятать скот, записывали видеообращения к президенту и обещали сжечь себя вместе со скотом. Во время забоя становилось плохо и хозяевам скота, и самим ветеринарам, которые приехали убивать коров. Чиновники приезжали на убой с полицией и ОМОНом. Наиболее активных селян, которые пытались остановить убийство коров, задерживали. „
— Очень плохо отработали чиновники. Я вообще не представляю себе, как можно настолько плохо отработать регион. Это полный пиздец,
— оценивает действия новосибирских властей представитель агрохолдинга.
— Изначально они хотели сделать всё максимально тихо, чтобы костер был маленький и чтобы никто ничего не заметил, — говорит собеседник «Новой-Европа». — Никто не ожидал такого масштаба.
Такого стремительного развития не ожидали потому, что в Новосибирской области животных регулярно прививают от ящура. Одна из теорий, которая широко расходилась в соцсетях, даже состояла в том, что виной всему — некачественные вакцины. Но представитель агрохолдинга говорит, что причина в другом.
В регион пришел новый штамм заболевания, которого в России раньше не было, и сделанные прививки от него не помогают. Такое мнение высказывала в разговоре с изданием «Такие дела» и ветеринарный эпидемиолог, кандидат ветеринарных наук Светлана Щепёткина.
По словам источника «Новой-Европа», этот новый штамм ящура животные переносят не так, как другие типы, а легче.
— Почему крестьяне, почему фермеры так переживают? Они же говорят: у нас здоровых животных забирают! Что видят крестьяне у себя в хозяйстве: животное абсолютно здоровое, надои не падают. Я понимаю, почему они в шоке: у тебя три дня корова с температурой постояла — и всё! У нее больше нет никаких симптомов. А при этом пришли какие-то люди, взяли анализы, ничего не сказали. Потом пришли и сказали, типа, мы изымаем скот и ликвидируем. Конечно, блин, это истерика!
По еще одной версии, животные в Новосибирской области переживают ящур легче, чем обычно, не столько из-за особенностей штамма, а потому что вакцина, которую регулярно использовали в Новосибирской области, хорошо сработала.
— Это как с гриппом или ковидом у людей: прививка делает течение болезни более мягким, — пересказывает представитель агрохолдинга еще одну версию, которую неформально обсуждают ветеринары и чиновники. При этом даже те животные, которые переболели ящуром, но не умерли, еще долго остаются переносчиками болезни.
В научных статьях действительно говорится, что вакцинация может способствовать более легкому течению болезни.
Достоверно выяснить, почему заболевание распространяется так быстро и проходит без привычных тяжелых симптомов, невозможно без лабораторных исследований, а они засекречены.
Режим повышенной секретности, который избрали чиновники, не только довел фермеров до бунта. Он создает масштабные риски, которые могут привести к падежу скота по всей России.
Для того чтобы в этом разобраться, нужно понимать, как работает региональная классификация ВОЗЖ по ящуру.
Чем опасно молчание чиновников
Инфекция уже давно вышла за пределы Новосибирской области. На массовый забой скота жаловались фермеры в Республике Алтай, Пензенской, Томской областях и в Забайкалье. Власти Татарстана недавно проговорились, что очаги «опасной инфекции» выявлены в 15 регионах России.
На самом деле масштаб может быть еще больше. «Новая-Европа» проанализировала сообщения в региональных пабликах в телеграме и местных СМИ. Согласно нашему анализу, сведения об «опасной инфекции» или об «эпидемии пастереллеза», который власти выбрали как официальный эвфемизм реальной болезни, появлялись в новостях как минимум 19 регионов.
Но самая большая опасность заключается в том, что ящур может попасть на территории Северных и Центральных регионов России. Они обладают особым статусом ВОЗЖ, который, с одной стороны, самый выгодный с точки зрения экспорта, но при этом оставляет животных беззащитными против инфекции.
Итак, ВОЗЖ может присвоить стране один из трех статусов:
страна, не свободная от ящура;страна, свободная от ящура с вакцинацией;страна, свободная от ящура без вакцинации.
Есть также статусы на уровне регионов.
Так, по решению международной ВОЗЖ, Россия в целом — страна свободная от болезни, но при этом 55 российских регионов свободны от ящура без вакцинации, а 33 региона признаны свободными, но должны проводить вакцинацию (в число последних входит и Новосибирская область).
Статус «без прививок» — самый благополучный. Он позволяет регионам вывозить на экспорт абсолютно любую мясную или молочную продукцию, в том числе не прошедшую термическую обработку.
С другой стороны, по правилам ВОЗЖ на таких территориях прививки делать прямо запрещено. Дело в том, что многие тесты на ящур не различают реальную инфекцию и введенную животному вакцину.
— Чтобы поголовье скота по всей стране было защищено, сейчас нужны прививки! — говорит источник «Новой-Европа» в агрохолдинге. — И конечно, то, что сейчас у нас есть регионы, где запрещена вакцинация всех хозяйств, — это очень страшно. То есть владелец хочет, по идее, вакцинировать всех и везде, во всех регионах, чтобы хотя бы какую-то защиту дать. Но это не разрешено опять же, потому что статус. Есть попытки неформально всё-таки уговорить чиновников на проведение вакцинации по всем регионам. Но пока что полный отказ.
— Все боятся. Все очень боятся, что произойдет массовый падеж скота, — говорит животновод. — Одновременно есть какая-то вера в то, что сейчас мы всё это сдержим и продолжим жить как ни в чем не бывало, и ничего страшного не произойдет! Но если будет распространение на области, где нельзя прививать животных, это будет всё полный трэш. Можно будет бизнес сворачивать в принципе.
При участии Алексея Степанова и Алеси Соколовой.

Медики в российских городах жалуются на сокращения зарплат и отмену соцвыплат. В Кургане медсестры, не получив по 10 тысяч рублей — из-за невыполнения некого плана медучреждения — написали коллективные заявления об уходе. Сегодня низкие зарплаты, лишение премий и соцвыплат — обычная история по всей стране, рассказывают «Ветру» медработники российских больниц.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«Не выполнили план»
13 марта операционные медсестры Курганской больницы СМП заявили, что планируют массово уволиться из-за «критического» сокращения зарплат: по их словам, в феврале они недополучили в среднем по 10 тысяч рублей.
«Сначала врачам не выплатили доплаты за переработку в январе. А в феврале обделили медсестер: в расчетных листах исчезла графа “за увеличение объема работы”, и зарплаты снизились на 10 тысяч рублей и более. Это при том, что медики получают около 50 тысяч рублей без учета премий, которые бывают не каждый месяц», — рассказал источник в больнице.
В бухгалтерии это обосновали тем, что больница «не выполнила план». Но о каком плане идет речь и как медсестры могут на него влиять, не уточнила.
«Насколько помню, за мой 12-летний стаж работы там никогда премии не давали и вечно всё урезали. Нагрузки огромные, платить не хотели, отговорки, “план не выполнен”. Вы в своем уме? Раньше операций было три–пять, а сейчас до десяти делают. Отделения полные, одна санитарка и одна–две медсестры на смене. Одни распиловки и коррупционеры», — пишут медработники в соцсетях. „
«Все уходят: кто на 0,5 ставки, кто совсем уходит из госбольниц. Всё делается, чтобы процветали платные центры, а бюджетные больницы планомерно уничтожаются… только 7 минутный прием… пример дебилизма», — отмечают пользователи.
По данным департамента здравоохранения Курганской области, средняя зарплата врачей в государственных медучреждениях региона составляет 121 766 рублей, а среднего медперсонала — 65 476 рублей. В Курганской БСМП показатели выше: врачи в среднем получают 134 226 рублей, медсестры — 95 097 рублей. И как говорят медработники, эти суммы указаны до вычета налогов и обычно достигаются за счет переработок и дополнительных дежурств.
«Где они берут эти цифры про средние зарплаты? Если оклад 20–21 тыс. у медсестер, как с него 90-то заработать? При том что работая за троих, ты получишь максимум 50% надбавки за интенсивность. Ночные, наверное, сейчас нигде не хотят платить. 50% — это максимум. А больные почему-то скорые вызывать любят именно ночью», — отмечают медработники в соцсетях.
— Я как медицинский работник бюджетной организации могу только признать, что всё так и есть. Еще с октября прошлого года мы заметили снижения. И каждый месяц всё меньше и меньше. Из-за праздничных дней в январе выплаты были совсем маленькие. Но то, что мы получили за февраль, вообще ни в какие ворота. Людям не просто по десять тысяч снижали. Бывало и больше. Чем платить ипотеку, на что покупать еду? — рассказала «Ветру» одна из медсестер курганской БСМП. Свое имя попросила не называть.
Курганскую БСМП с лета 2024 года возглавляет врач-хирург Константин Плутахин. В январе 2025 года он получил зарплату с премиями и компенсациями почти в миллион рублей, писало издание URA.ru со ссылкой на источник в больнице. „
При том, как отмечал источник, оклады главврачей в регионе сегодня составляют примерно 35 тысяч рублей. С учетом доплат, премий, совместительства и переработок зарплаты могут доходить в среднем до 200 тысяч рублей в месяц.
Медсестры написали коллективное заявление на увольнение, однако администрация больницы их не приняла. Проверку начала курганская прокуратура. И 18 марта Плутахин встретился с коллективом, сообщил «Ветру» источник, знакомый ситуацией.
— В больнице медсестры действительно написали заявления на увольнение. Но до главврача это не дошло. Только дошло, что какой-то бунт происходит и нужно успокоить людей. После проверки прокуратуры и прошла эта встреча. Главврач адекватный. Он пообещал медсестрам вернуть какую-то сумму, около 7 тысяч рублей. Хотя то, что у них изначально какие-то суммы сняли, я считаю, незаконно. Сняли за недостаточное число пациентов, якобы не выполнили план. Но это глупость. При том что врачам не урезали ничего, только медсестрам, — отмечает собеседник издания.
По его словам, в больнице и так не хватает медперсонала. И такими темпами учреждение может растерять коллектив.
— И уже есть общепринятая ситуация: сначала всем режут выплаты и зарплаты, а дальше, чтобы набрать новых медиков, начинают стимулировать, квартиры выдавать, кредиты беспроцентные. Но зачем терять тот персонал — там люди работают по 30–40 лет. Потерять их — это глупость полнейшая! Сейчас вроде бы пока пожар погашен, не знаю, что там дальше будет, — говорит собеседник издания.
Как говорят в больнице, в последние годы здесь значительно выросло количество операций, при этом количество операционных медсестер снизилось. Вместо графика «сутки через трое» оперблок второй год работает «сутки через двое», чтобы закрыть острую нехватку персонала. Несколько операционных медсестер уволилось, достигнув пенсионного возраста. Новые кадры не задерживаются из-за нагрузки — через пару месяцев увольняются. Оперблок получает ночных 30%, в то время как другие подразделения больницы — по 100%.
Увольняется каждая третья медсестра
В России сохраняется дефицит медперсонала. В 2024 году в стране насчитывалось около 1,4 млн медиков среднего звена, то есть 96,3 медработника на 10 тысяч населения, писала «Верстка» со ссылкой на ежегодный сборник Росстата. И это — самая низкая численность среднего медперсонала за всю историю современной России и период позднего СССР. Ниже этот показатель был только в 1960 году, когда на 10 тысяч населения приходилось 69,2 медработника.
Как писал «Коммерсант», в 2024 году в системе государственного здравоохранения не хватало более 23 тысяч врачей и 63,5 тысячи среднего медицинского персонала. Больше всего не хватало врачей скорой помощи (19%), фармацевтов (15%) и диетологов (15%), сообщал проект «Если быть точным» (ЕБТ).
При этом, по официальным данным Росстата, в 2024 году зарплата врачей скорой медицинской помощи в РФ выросла в среднем на 12%, среднего медицинского персонала — на 14%, при инфляции в 9%.
Но по данным ЕБТ, реальная зарплата среднего медперсонала за последние десять лет не не выросла, а наоборот снизилась: с 64 до 61 тысячи рублей. „
Меньше всего получает средний медперсонал в северокавказских республиках: в Ингушетии — 32 тысячи, в Чечне — 35 тысяч, в Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии — 36 и 37 тысяч соответственно. При этом зарплата врачей выросла с 64 до 121 тысячи.
По данным опроса Superjob, медсестры заняли второе место среди профессиональных групп, представители которых зарабатывают катастрофически мало. 16% всех граждан, принявших участие в опросе, посчитали, что работа медсестер и врачей оплачивается недостаточно на текущем рынке труда.
Сегодня каждая пятая медсестра в России увольняется в первый год работы, сообщала замминистра здравоохранения Татьяна Семёнова. А в Кургане, как и в Калмыкии, и в Бурятии, — каждая третья, отмечала Семёнова. Лидируют же по числу уволившихся республики Тыва и Алтай: там в первый год работы уходит свыше 40% медсестер.
Последние официальные данные о зарплатах медработников от Росстата относятся к первому полугодию 2024 года. Более свежих данных нет и, вероятно, не будет. Как выяснил ЕБТ, Росстат закрыл данные о зарплатах работников социальной сферы и науки, в том числе врачей и среднего медперсонала. Данные за третий квартал 2025 года, которые должны были быть опубликованы еще в ноябре, не доступны.
«Как будто мы отработанный ненужный материал»
Но о своих зарплатах сами медработники открыто рассказывают в соцсетях.
«Хватит позориться!!!! Ставка медсестры 14600р!!!!!!!!! Молодежи нет!!!не идут!!!!ярославская обл!» — возмущаются пользователи.
«В Тюмени в больнице МСЧ МВД санитаркам платят больше медсестер. У санитарок зарплата около 70–75, у медсестер — 53 тысячи. Хотим коллективно жаловаться и привлекать внимание к проблеме. Начальство разводит руками, люди много лет терпели разницу в 10 тысяч, а сейчас стало еще хуже. Летом 2024-го медсестры получали вообще 20–23 тысячи. Бабки старые терпят, молчат», — пишут люди.
«Работаю медсестрой. Когда училась, так радовалась, нравилась медицина с детства (лечила всех животных в округе). А сейчас, отработав в медицине 15 лет, — такое разочарование в ней. „
Работа тяжелая, ответственность большая за каждого пациента, писанины много, ночные смены, праздники постоянно на работе, а в итоге зарплата 45 тысяч на 1,25 , и это в лучшем случае, бывает и намного меньше.
Поэтому всем советую: только не медицина!!!», — рассказывают медсестры в соцсетях.
— Врачей обычно не особо трогают, а медицинских сестер и всё среднее звено — да, — рассказала «Ветру» медработница из одного из сибирских регионов. — В нашей поликлинике лишили весь средний персонал 10–15 тысяч перед Новым годом, а врачей не стали трогать. Им дали премии.
Операционная медсестра из Ростова-на-Дону сообщила «Ветру», что в прошлом месяце ей недоплатили 20 тысяч рублей.
Еще одна медсестра Татьяна (имя изменено по просьбе героини) рассказала «Ветру», что в ее медучреждении сокращают не медсестер, а койко-места, поэтому и медработников требуется меньше.
— Койки сокращают по причине «мало пациентов», мол, нет необходимости в стольких койко-местах. В былые времена отделение было рассчитано на 80 коек, потом на 40, теперь на 30. Остался один боксовый этаж на десять боксов. Ковид прошел и мы не нужны, а если придет холера, где возьмут необходимый штат сотрудников? Ведь обратно никто не придет, — подчеркивает Татьяна. — Лишним медсестрам предлагают добровольно перейти в другие отделения. А мы уже все предпенсионеры и пенсионеры по вредному стажу. Сами понимаете, в возрасте 45+ трудно менять специфику труда. Всё это вызывает стресс, чувство ненужности, как будто мы отработанный ненужный материал. Очень обидно это всё. Но они хитро делают: подписывают документы о переводе медсестер только до конца года, и к ним не подкопаешься.
Татьяна более 26 лет работает в инфекционном отделении в больнице в одном из российских регионов. Свой город она просит не указывать, опасаясь последствий.
— Средняя зарплата моя лично за 2025 год — 32 тысячи рублей на руки. Стаж более 26 лет, у меня высшая категория. У тех, кто вышел на пенсию в 50 лет, пенсии мизерные — 17–18 тысяч.
Если есть ребенок-школьник, то еще плюс две тысячи рублей к сумме. Жить и растить детей на эти деньги просто невозможно. В день зарплаты просто хочется плакать, — говорит Татьяна.
По ее словам, во времена ковида зарплаты были намного лучше.
— В ковиде мы отработали два года. Было 400 койко-мест по больнице. Зарплата в нашем городе в ковидном отделении была 27 тысяч рублей от больницы плюс 53 тысячи «путинские». Регион платил небольшую денежку месяца два–три. Потом эти деньги тоже исчезли. Видимо, поняли, что мы не сбежим и без них обойдемся. В итоге было в среднем 80 тысяч рублей, а если был в отпуске, то только 66 тысяч. В соседней Казани в среднем зарплаты были 160 тысяч за ту же работу. Про Москву я вообще молчу, — отмечает медсестра.
Большая экономия
И, кажется, ситуация с зарплатами в обозримом будущем будет только ухудшаться. В 2026 году почти четверть российских регионов сократила расходы на здравоохранение. Больше всего расходы урезали в Вологодской области — на 39%. В Иркутской и Кемеровской областях бюджет сократят более чем на 30%. Московская и Волгоградская области сократили медицинский бюджет на четверть.
Под экономию попали траты на модернизацию поликлиник, амбулаторий и фельдшерско-акушерские пунктов. И зарплаты медработников. В Вологодской области траты на повышение зарплат врачам и медперсоналу урезали на 99% (1,7 млрд рублей). Расходы на специальные ежемесячные соцвыплаты медработникам в регионе снизили на 76%.
В Кемеровской области отменять или сокращать выплаты медработникам начали еще в прошлом году, ссылаясь на нехватку денег в бюджете. В регионе также отказываются от строительства новых больниц, пишет издание.
Канал Antijob.net, который ведет «черный список» работодателей, рассказал, что на невыплаты стимулирующих надбавок с начала года уже пожаловались медики из Курганской, Владимирской, Омской областей и Тывы.
Во Владимирской области медики рассказывают, что общая сумма, получаемая «на руки», уменьшилась на 20–30% из-за снижения стимулирующих выплат. Издание «Чеснок» публикует приказ и. о. главврача Суздальской районной больницы, согласно которому с февраля по апрель выплата стимулирующих выплат приостанавливается. Ранее надбавки платили всем медикам за непрерывный стаж и за наличие квалификационной категории для среднего медперсонала.
Во Владимирской больнице СМП сотрудникам заплатили стимулирующие за январь по 100 рублей — у некоторых сотрудников доход упал на 10 тысяч рублей и больше, пожаловались медики. По словам пострадавших, в 2025 году их доход уже снизился по сравнению с 2024-м в сумме на 40 тысяч рублей и выше.
Персонал Оконешниковской ЦРБ в Омской области также пожаловался на урезание зарплат и задержки пособий, написав заявление в Трудовую инспекцию. Руководству было объявлено предостережение. В Тыве медсестры и санитарки перинатального центра рассказали, что в феврале получили авансы в размере 7 тысяч рублей, на что администрация заявила о невыполнении учреждением плана по рождаемости. Глава республиканского Минздрава Анатолий Югай заявил, что зарплаты сотрудниц «направили на другие цели» — погашение долгов перинатального центра.
Настроения подавленные
С сокращениями сталкиваются не только медсестры, но и врачи. Врач одной из больниц Краснодарского края Мария рассказала «Ветру», что уже пять лет медики здесь не получают премии. „
— План не выполняет больница — так говорят. Лет пять без премий. Оклад медсестры у нас около 30 тысяч. У врачей больше. В общем, если работать на 1,25 ставки + стаж + вредность + категория, то это 80 тысяч. Ну никак не 140 тысяч, средние по стране.
К тому же при поднятии зарплаты тут же срезали стимулирующие выплаты. Сегодня резать уже просто нечего, — рассказала собеседница издания.
— В других больницах нашего города начали такую «экономию» с операционных медсестер, а у нас — с врачей. Медсестер у нас в принципе всегда не хватало. Пока начали именно с реаниматологов. С февраля этого года по устному распоряжению главврача всех перевели на ставку. Все внутренние совмещения убрали. И теперь если заведующий видит в графике врача больше, чем ставку, то этот график не утверждают, — рассказывает «Ветру» врач-реаниматолог Анна из Красноярска (имя изменено по просьбе героини).
В больнице, где работает Анна, шесть отделений реанимации и везде медикам запретили совмещать ставки. Теперь вместо трех врачей в реанимации дежурят два медика, при том что объем работы не меняется.
— И получается, что врач ведет минимум шесть пациентов. Плюс если вызывают, если он уходит на консультацию, сердечно-легочную реанимацию или осмотр в другое отделение, то больные остаются без врачебного присмотра. Хотя по регламентам отделений реанимаций это недопустимо.
По словам Анны, работая на одну ставку, реаниматолог может надеяться на 80–90 тысяч рублей.
— У нас совмещали все, работали минимум на 1,5 ставки, а многие, как и я, на две ставки. Нейрохирургам тоже сократили часы, — говорит Анна.
Сейчас среди врачей настроения подавленные, но увольняться пока никто не хочет — в других медучреждениях Красноярского края рабочих мест нет, рассказывает врач.
— Конечно, стимула работать нет, подработки нет, а всем надо как-то кормиться, у всех кредиты, ипотеки. В итоге думаешь не как лучше лечить — хотя и это тоже придумали за тебя, ввели клинреки (клинические рекомендации. — Прим. ред.), за отступ от которых тебя же и наказывают, хотя они практически всегда не соответствуют мировой медицине, — а на что заправить машину и заплатить банку, — резюмирует Анна.
По ее словам, властям решение проблем медиков «вряд ли интересно».
— Я слышала, что и в других регионах, в частности, в Хакасии начали задерживать зарплаты врачам. Лично мое мнение: бюджет страны терпит крах, а это — жалкие попытки сэкономить, — сказала врач.
Юлия Парамонова

Медики в российских городах жалуются на сокращения зарплат и отмену соцвыплат. В Кургане медсестры, не получив по 10 тысяч рублей — из-за невыполнения некого плана медучреждения — написали коллективные заявления об уходе. Сегодня низкие зарплаты, лишение премий и соцвыплат — обычная история по всей стране, рассказывают «Ветру» медработники российских больниц.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«Не выполнили план»
13 марта операционные медсестры Курганской больницы СМП заявили, что планируют массово уволиться из-за «критического» сокращения зарплат: по их словам, в феврале они недополучили в среднем по 10 тысяч рублей.
«Сначала врачам не выплатили доплаты за переработку в январе. А в феврале обделили медсестер: в расчетных листах исчезла графа “за увеличение объема работы”, и зарплаты снизились на 10 тысяч рублей и более. Это при том, что медики получают около 50 тысяч рублей без учета премий, которые бывают не каждый месяц», — рассказал источник в больнице.
В бухгалтерии это обосновали тем, что больница «не выполнила план». Но о каком плане идет речь и как медсестры могут на него влиять, не уточнила.
«Насколько помню, за мой 12-летний стаж работы там никогда премии не давали и вечно всё урезали. Нагрузки огромные, платить не хотели, отговорки, “план не выполнен”. Вы в своем уме? Раньше операций было три–пять, а сейчас до десяти делают. Отделения полные, одна санитарка и одна–две медсестры на смене. Одни распиловки и коррупционеры», — пишут медработники в соцсетях. „
«Все уходят: кто на 0,5 ставки, кто совсем уходит из госбольниц. Всё делается, чтобы процветали платные центры, а бюджетные больницы планомерно уничтожаются… только 7 минутный прием… пример дебилизма», — отмечают пользователи.
По данным департамента здравоохранения Курганской области, средняя зарплата врачей в государственных медучреждениях региона составляет 121 766 рублей, а среднего медперсонала — 65 476 рублей. В Курганской БСМП показатели выше: врачи в среднем получают 134 226 рублей, медсестры — 95 097 рублей. И как говорят медработники, эти суммы указаны до вычета налогов и обычно достигаются за счет переработок и дополнительных дежурств.
«Где они берут эти цифры про средние зарплаты? Если оклад 20–21 тыс. у медсестер, как с него 90-то заработать? При том что работая за троих, ты получишь максимум 50% надбавки за интенсивность. Ночные, наверное, сейчас нигде не хотят платить. 50% — это максимум. А больные почему-то скорые вызывать любят именно ночью», — отмечают медработники в соцсетях.
— Я как медицинский работник бюджетной организации могу только признать, что всё так и есть. Еще с октября прошлого года мы заметили снижения. И каждый месяц всё меньше и меньше. Из-за праздничных дней в январе выплаты были совсем маленькие. Но то, что мы получили за февраль, вообще ни в какие ворота. Людям не просто по десять тысяч снижали. Бывало и больше. Чем платить ипотеку, на что покупать еду? — рассказала «Ветру» одна из медсестер курганской БСМП. Свое имя попросила не называть.
Курганскую БСМП с лета 2024 года возглавляет врач-хирург Константин Плутахин. В январе 2025 года он получил зарплату с премиями и компенсациями почти в миллион рублей, писало издание URA.ru со ссылкой на источник в больнице. „
При том, как отмечал источник, оклады главврачей в регионе сегодня составляют примерно 35 тысяч рублей. С учетом доплат, премий, совместительства и переработок зарплаты могут доходить в среднем до 200 тысяч рублей в месяц.
Медсестры написали коллективное заявление на увольнение, однако администрация больницы их не приняла. Проверку начала курганская прокуратура. И 18 марта Плутахин встретился с коллективом, сообщил «Ветру» источник, знакомый ситуацией.
— В больнице медсестры действительно написали заявления на увольнение. Но до главврача это не дошло. Только дошло, что какой-то бунт происходит и нужно успокоить людей. После проверки прокуратуры и прошла эта встреча. Главврач адекватный. Он пообещал медсестрам вернуть какую-то сумму, около 7 тысяч рублей. Хотя то, что у них изначально какие-то суммы сняли, я считаю, незаконно. Сняли за недостаточное число пациентов, якобы не выполнили план. Но это глупость. При том что врачам не урезали ничего, только медсестрам, — отмечает собеседник издания.
По его словам, в больнице и так не хватает медперсонала. И такими темпами учреждение может растерять коллектив.
— И уже есть общепринятая ситуация: сначала всем режут выплаты и зарплаты, а дальше, чтобы набрать новых медиков, начинают стимулировать, квартиры выдавать, кредиты беспроцентные. Но зачем терять тот персонал — там люди работают по 30–40 лет. Потерять их — это глупость полнейшая! Сейчас вроде бы пока пожар погашен, не знаю, что там дальше будет, — говорит собеседник издания.
Как говорят в больнице, в последние годы здесь значительно выросло количество операций, при этом количество операционных медсестер снизилось. Вместо графика «сутки через трое» оперблок второй год работает «сутки через двое», чтобы закрыть острую нехватку персонала. Несколько операционных медсестер уволилось, достигнув пенсионного возраста. Новые кадры не задерживаются из-за нагрузки — через пару месяцев увольняются. Оперблок получает ночных 30%, в то время как другие подразделения больницы — по 100%.
Увольняется каждая третья медсестра
В России сохраняется дефицит медперсонала. В 2024 году в стране насчитывалось около 1,4 млн медиков среднего звена, то есть 96,3 медработника на 10 тысяч населения, писала «Верстка» со ссылкой на ежегодный сборник Росстата. И это — самая низкая численность среднего медперсонала за всю историю современной России и период позднего СССР. Ниже этот показатель был только в 1960 году, когда на 10 тысяч населения приходилось 69,2 медработника.
Как писал «Коммерсант», в 2024 году в системе государственного здравоохранения не хватало более 23 тысяч врачей и 63,5 тысячи среднего медицинского персонала. Больше всего не хватало врачей скорой помощи (19%), фармацевтов (15%) и диетологов (15%), сообщал проект «Если быть точным» (ЕБТ).
При этом, по официальным данным Росстата, в 2024 году зарплата врачей скорой медицинской помощи в РФ выросла в среднем на 12%, среднего медицинского персонала — на 14%, при инфляции в 9%.
Но по данным ЕБТ, реальная зарплата среднего медперсонала за последние десять лет не не выросла, а наоборот снизилась: с 64 до 61 тысячи рублей. „
Меньше всего получает средний медперсонал в северокавказских республиках: в Ингушетии — 32 тысячи, в Чечне — 35 тысяч, в Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии — 36 и 37 тысяч соответственно. При этом зарплата врачей выросла с 64 до 121 тысячи.
По данным опроса Superjob, медсестры заняли второе место среди профессиональных групп, представители которых зарабатывают катастрофически мало. 16% всех граждан, принявших участие в опросе, посчитали, что работа медсестер и врачей оплачивается недостаточно на текущем рынке труда.
Сегодня каждая пятая медсестра в России увольняется в первый год работы, сообщала замминистра здравоохранения Татьяна Семёнова. А в Кургане, как и в Калмыкии, и в Бурятии, — каждая третья, отмечала Семёнова. Лидируют же по числу уволившихся республики Тыва и Алтай: там в первый год работы уходит свыше 40% медсестер.
Последние официальные данные о зарплатах медработников от Росстата относятся к первому полугодию 2024 года. Более свежих данных нет и, вероятно, не будет. Как выяснил ЕБТ, Росстат закрыл данные о зарплатах работников социальной сферы и науки, в том числе врачей и среднего медперсонала. Данные за третий квартал 2025 года, которые должны были быть опубликованы еще в ноябре, не доступны.
«Как будто мы отработанный ненужный материал»
Но о своих зарплатах сами медработники открыто рассказывают в соцсетях.
«Хватит позориться!!!! Ставка медсестры 14600р!!!!!!!!! Молодежи нет!!!не идут!!!!ярославская обл!» — возмущаются пользователи.
«В Тюмени в больнице МСЧ МВД санитаркам платят больше медсестер. У санитарок зарплата около 70–75, у медсестер — 53 тысячи. Хотим коллективно жаловаться и привлекать внимание к проблеме. Начальство разводит руками, люди много лет терпели разницу в 10 тысяч, а сейчас стало еще хуже. Летом 2024-го медсестры получали вообще 20–23 тысячи. Бабки старые терпят, молчат», — пишут люди.
«Работаю медсестрой. Когда училась, так радовалась, нравилась медицина с детства (лечила всех животных в округе). А сейчас, отработав в медицине 15 лет, — такое разочарование в ней. „
Работа тяжелая, ответственность большая за каждого пациента, писанины много, ночные смены, праздники постоянно на работе, а в итоге зарплата 45 тысяч на 1,25 , и это в лучшем случае, бывает и намного меньше.
Поэтому всем советую: только не медицина!!!», — рассказывают медсестры в соцсетях.
— Врачей обычно не особо трогают, а медицинских сестер и всё среднее звено — да, — рассказала «Ветру» медработница из одного из сибирских регионов. — В нашей поликлинике лишили весь средний персонал 10–15 тысяч перед Новым годом, а врачей не стали трогать. Им дали премии.
Операционная медсестра из Ростова-на-Дону сообщила «Ветру», что в прошлом месяце ей недоплатили 20 тысяч рублей.
Еще одна медсестра Татьяна (имя изменено по просьбе героини) рассказала «Ветру», что в ее медучреждении сокращают не медсестер, а койко-места, поэтому и медработников требуется меньше.
— Койки сокращают по причине «мало пациентов», мол, нет необходимости в стольких койко-местах. В былые времена отделение было рассчитано на 80 коек, потом на 40, теперь на 30. Остался один боксовый этаж на десять боксов. Ковид прошел и мы не нужны, а если придет холера, где возьмут необходимый штат сотрудников? Ведь обратно никто не придет, — подчеркивает Татьяна. — Лишним медсестрам предлагают добровольно перейти в другие отделения. А мы уже все предпенсионеры и пенсионеры по вредному стажу. Сами понимаете, в возрасте 45+ трудно менять специфику труда. Всё это вызывает стресс, чувство ненужности, как будто мы отработанный ненужный материал. Очень обидно это всё. Но они хитро делают: подписывают документы о переводе медсестер только до конца года, и к ним не подкопаешься.
Татьяна более 26 лет работает в инфекционном отделении в больнице в одном из российских регионов. Свой город она просит не указывать, опасаясь последствий.
— Средняя зарплата моя лично за 2025 год — 32 тысячи рублей на руки. Стаж более 26 лет, у меня высшая категория. У тех, кто вышел на пенсию в 50 лет, пенсии мизерные — 17–18 тысяч.
Если есть ребенок-школьник, то еще плюс две тысячи рублей к сумме. Жить и растить детей на эти деньги просто невозможно. В день зарплаты просто хочется плакать, — говорит Татьяна.
По ее словам, во времена ковида зарплаты были намного лучше.
— В ковиде мы отработали два года. Было 400 койко-мест по больнице. Зарплата в нашем городе в ковидном отделении была 27 тысяч рублей от больницы плюс 53 тысячи «путинские». Регион платил небольшую денежку месяца два–три. Потом эти деньги тоже исчезли. Видимо, поняли, что мы не сбежим и без них обойдемся. В итоге было в среднем 80 тысяч рублей, а если был в отпуске, то только 66 тысяч. В соседней Казани в среднем зарплаты были 160 тысяч за ту же работу. Про Москву я вообще молчу, — отмечает медсестра.
Большая экономия
И, кажется, ситуация с зарплатами в обозримом будущем будет только ухудшаться. В 2026 году почти четверть российских регионов сократила расходы на здравоохранение. Больше всего расходы урезали в Вологодской области — на 39%. В Иркутской и Кемеровской областях бюджет сократят более чем на 30%. Московская и Волгоградская области сократили медицинский бюджет на четверть.
Под экономию попали траты на модернизацию поликлиник, амбулаторий и фельдшерско-акушерские пунктов. И зарплаты медработников. В Вологодской области траты на повышение зарплат врачам и медперсоналу урезали на 99% (1,7 млрд рублей). Расходы на специальные ежемесячные соцвыплаты медработникам в регионе снизили на 76%.
В Кемеровской области отменять или сокращать выплаты медработникам начали еще в прошлом году, ссылаясь на нехватку денег в бюджете. В регионе также отказываются от строительства новых больниц, пишет издание.
Канал Antijob.net, который ведет «черный список» работодателей, рассказал, что на невыплаты стимулирующих надбавок с начала года уже пожаловались медики из Курганской, Владимирской, Омской областей и Тывы.
Во Владимирской области медики рассказывают, что общая сумма, получаемая «на руки», уменьшилась на 20–30% из-за снижения стимулирующих выплат. Издание «Чеснок» публикует приказ и. о. главврача Суздальской районной больницы, согласно которому с февраля по апрель выплата стимулирующих выплат приостанавливается. Ранее надбавки платили всем медикам за непрерывный стаж и за наличие квалификационной категории для среднего медперсонала.
Во Владимирской больнице СМП сотрудникам заплатили стимулирующие за январь по 100 рублей — у некоторых сотрудников доход упал на 10 тысяч рублей и больше, пожаловались медики. По словам пострадавших, в 2025 году их доход уже снизился по сравнению с 2024-м в сумме на 40 тысяч рублей и выше.
Персонал Оконешниковской ЦРБ в Омской области также пожаловался на урезание зарплат и задержки пособий, написав заявление в Трудовую инспекцию. Руководству было объявлено предостережение. В Тыве медсестры и санитарки перинатального центра рассказали, что в феврале получили авансы в размере 7 тысяч рублей, на что администрация заявила о невыполнении учреждением плана по рождаемости. Глава республиканского Минздрава Анатолий Югай заявил, что зарплаты сотрудниц «направили на другие цели» — погашение долгов перинатального центра.
Настроения подавленные
С сокращениями сталкиваются не только медсестры, но и врачи. Врач одной из больниц Краснодарского края Мария рассказала «Ветру», что уже пять лет медики здесь не получают премии. „
— План не выполняет больница — так говорят. Лет пять без премий. Оклад медсестры у нас около 30 тысяч. У врачей больше. В общем, если работать на 1,25 ставки + стаж + вредность + категория, то это 80 тысяч. Ну никак не 140 тысяч, средние по стране.
К тому же при поднятии зарплаты тут же срезали стимулирующие выплаты. Сегодня резать уже просто нечего, — рассказала собеседница издания.
— В других больницах нашего города начали такую «экономию» с операционных медсестер, а у нас — с врачей. Медсестер у нас в принципе всегда не хватало. Пока начали именно с реаниматологов. С февраля этого года по устному распоряжению главврача всех перевели на ставку. Все внутренние совмещения убрали. И теперь если заведующий видит в графике врача больше, чем ставку, то этот график не утверждают, — рассказывает «Ветру» врач-реаниматолог Анна из Красноярска (имя изменено по просьбе героини).
В больнице, где работает Анна, шесть отделений реанимации и везде медикам запретили совмещать ставки. Теперь вместо трех врачей в реанимации дежурят два медика, при том что объем работы не меняется.
— И получается, что врач ведет минимум шесть пациентов. Плюс если вызывают, если он уходит на консультацию, сердечно-легочную реанимацию или осмотр в другое отделение, то больные остаются без врачебного присмотра. Хотя по регламентам отделений реанимаций это недопустимо.
По словам Анны, работая на одну ставку, реаниматолог может надеяться на 80–90 тысяч рублей.
— У нас совмещали все, работали минимум на 1,5 ставки, а многие, как и я, на две ставки. Нейрохирургам тоже сократили часы, — говорит Анна.
Сейчас среди врачей настроения подавленные, но увольняться пока никто не хочет — в других медучреждениях Красноярского края рабочих мест нет, рассказывает врач.
— Конечно, стимула работать нет, подработки нет, а всем надо как-то кормиться, у всех кредиты, ипотеки. В итоге думаешь не как лучше лечить — хотя и это тоже придумали за тебя, ввели клинреки (клинические рекомендации. — Прим. ред.), за отступ от которых тебя же и наказывают, хотя они практически всегда не соответствуют мировой медицине, — а на что заправить машину и заплатить банку, — резюмирует Анна.
По ее словам, властям решение проблем медиков «вряд ли интересно».
— Я слышала, что и в других регионах, в частности, в Хакасии начали задерживать зарплаты врачам. Лично мое мнение: бюджет страны терпит крах, а это — жалкие попытки сэкономить, — сказала врач.
Юлия Парамонова

Блокировки интернета стали главной темой, которую жители Белгородской области поднимали на последней «прямой линии» губернатора Вячеслава Гладкова. Из-за ограничений, которые действуют в приграничье всю последнюю неделю, не работают все привычные горожанам сервисы: от банковских приложений и парковки до «Виртуальной школы». Также белгородцам в Max не приходят уведомления о ракетной опасности. «Новая-Европа» рассказывает, с чем еще сталкиваются жители Белгородской области из-за отключений сети.
Пуш-уведомления
Жительница Белгорода Любовь во время эфира 23 марта спросила Гладкова, зачем белгородцам нужен мессенджер Max, если при установке канала с предупреждениями о ракетной опасности не работает звук.
«Пуш-уведомление через МАХ невозможно, потому что программное обеспечение выходит на иностранных производителей. Это противоречит всему подходу “Белого списка” (перечня сайтов, которые работают даже при действующих блокировках)», — заявил губернатор в ответ.
Гладков признал интернет-блокировки «одной из самых тяжелых проблем, которая волнует сейчас всё приграничье». Губернатор также объяснил, что вся система оповещений выстроена на пуш-уведомлениях, которые поступают при опасности, и подчеркнул, что для белгородцев «это жизненно необходимо». Несмотря на это, он отметил, что не знает, когда сможет решить этот «крайне сложный» вопрос.
Пока проблема не решится, Гладков предложил перейти на «новый алгоритм действий»: когда на улицах включается звуковая сирена об атаках БПЛА, белгородцам следует зайти в каналы оповещения в Max, а также самостоятельно «следить за углом атаки беспилотного летательного аппарата». Губернатор уточнил, что это «безусловно, неудобно», и добавил, что чиновники «стараются вопрос решить».
Записи к врачу
Жители Белгородской области во время эфира 23 марта задали Гладкову вопрос о работе сервиса записи к врачу. Ольга Боженко отметила, что через Госуслуги можно записаться, но отменить запись или просмотреть результаты анализов можно только на сайте электронной регистратуры, который уже несколько дней не работает. Также по телефону 122 (номер для вызова оперативной медицинской помощи) робот скидывает звонки сам по себе, написала женщина.
По словам Гладкова, сейчас Министерство цифрового развития области пытается добавить «Электронную регистратуру» в «Белый список». „
Он объяснил, что «такая возможность есть, но нужно, конечно, определенное количество времени». Никаких более точных данных о сроках включения приложения в «белые списки» власти не сообщали.
Сахарный диабет
Из-за регулярных отключений интернета в региона у родителей нет возможности отслеживать уровень сахара в крови у их детей с диабетом, пока те находятся в школе. Об этом сообщили обеспокоенные родители во время эфира Гладкова. Ранее с такой проблемой уже сталкивались жители Саратова в ноябре 2025 года. Так, уровень глюкозы у детей с диабетом 1-го типа можно отследить с помощью датчиков непрерывного мониторинга глюкозы (НМГ), которые оповещают пациентов о высоком или низком уровне сахара. При отключениях интернета данные в них не обновляются.
Читайте также:
Родители детей с диабетом собирали подписи, чтобы приложения для мониторинга глюкозы внесли в «белый список».
«Сложность внести это приложение в “Белый список” в том, что ПО принадлежит иностранной компании. По определению, вносить такие продукты в “Белый список” невозможно», — объяснил Гладков.
По его словам, последние торги на поставку монитора по контролю за сахаром в крови выиграла компания российского производства, поэтому «вопрос будет решаться».
Учеба и преподавание
Студент четвертого курса медицинского колледжа Максим Иньяков пожаловался губернатору, что из-за отключений интернета он не может подготовиться к сдаче аккредитации и дипломной работы. По его словам, все тесты находятся в интернете, без него ему не удается учиться. Студент также отметили, что он живет в селе, вайфай в его доме не проведен.
«Как нам учиться? Или, может, все депутаты области за нас сдадут аккредитацию и напишут диплом? Что с мобильным интернетом? Когда соизволите включить его?» — обратился он.
Также губернатору пожаловались на то, что приложение для онлайн-обучения в регионе «Виртуальная школа» не включено в «Белый список». Гладков заявил, что для его добавления «нужно время». Также Екатерина Сосердоцкая отметила, что не работают и другие важные для образования сайты и приложения: «Учи.ру» и «Алгоритмика». Женщина также подчеркнула, что не может больше по электронным часам ребенка отследить, как он добрался до школы и обратно. „
«Денег не перекинуть со Сбера, учебные материалы не почитать, тесты не порешать, сообщения в Max не приходят, только если сам зайдешь в приложение — и тогда проклинивает.
У нас занятия онлайн у репетитора оплачены до конца апреля, нам что делать теперь? Что за издевательство над людьми», — заявила Сесердоцкая.
При этом от отсутствия интернета страдают не только ученики, но и преподаватели. Учительница Надежда Владимирова рассказала, что для работы ей «нужно регистрироваться на Олимпиады, выполнять работу в виртуальной школе, выставлять оценки, готовиться к урокам и общаться с детьми и родителями».
«У меня НЕТ точки доступа вайфай дома. Я НЕ МОГУ выполнять свою работу. О каких показателях может идти речь? О каком продвинутом образовании, когда у учителей просто банально нет связи с внешним миром для выполнения самых базовых задач.
Верните интернет! Прекратите издеваться над обычными людьми», — призвала она.
Парковка
Также из-за отсутствия связи горожане не могут оплатить парковку в Белгороде. Жители в комментариях на странице Гладкова отмечают, что есть возможность оплаты через паркоматы, но они не везде установлены и в нём нельзя использовать средства с парковочного счета.
«Паркомат — это хорошо, когда он где-то рядом, а он не всегда рядом и на этой улице. Постоплата тоже хорошо, но при условии, что у людей есть домашний интернет. У меня на парковочном счете в приложении горпарковки есть средства, которыми по факту воспользоваться здесь и сейчас невозможно», — объясняет белгородец в комментариях.

Блокировки интернета стали главной темой, которую жители Белгородской области поднимали на последней «прямой линии» губернатора Вячеслава Гладкова. Из-за ограничений, которые действуют в приграничье всю последнюю неделю, не работают все привычные горожанам сервисы: от банковских приложений и парковки до «Виртуальной школы». Также белгородцам в Max не приходят уведомления о ракетной опасности. «Новая-Европа» рассказывает, с чем еще сталкиваются жители Белгородской области из-за отключений сети.
Пуш-уведомления
Жительница Белгорода Любовь во время эфира 23 марта спросила Гладкова, зачем белгородцам нужен мессенджер Max, если при установке канала с предупреждениями о ракетной опасности не работает звук.
«Пуш-уведомление через МАХ невозможно, потому что программное обеспечение выходит на иностранных производителей. Это противоречит всему подходу “Белого списка” (перечня сайтов, которые работают даже при действующих блокировках)», — заявил губернатор в ответ.
Гладков признал интернет-блокировки «одной из самых тяжелых проблем, которая волнует сейчас всё приграничье». Губернатор также объяснил, что вся система оповещений выстроена на пуш-уведомлениях, которые поступают при опасности, и подчеркнул, что для белгородцев «это жизненно необходимо». Несмотря на это, он отметил, что не знает, когда сможет решить этот «крайне сложный» вопрос.
Пока проблема не решится, Гладков предложил перейти на «новый алгоритм действий»: когда на улицах включается звуковая сирена об атаках БПЛА, белгородцам следует зайти в каналы оповещения в Max, а также самостоятельно «следить за углом атаки беспилотного летательного аппарата». Губернатор уточнил, что это «безусловно, неудобно», и добавил, что чиновники «стараются вопрос решить».
Записи к врачу
Жители Белгородской области во время эфира 23 марта задали Гладкову вопрос о работе сервиса записи к врачу. Ольга Боженко отметила, что через Госуслуги можно записаться, но отменить запись или просмотреть результаты анализов можно только на сайте электронной регистратуры, который уже несколько дней не работает. Также по телефону 122 (номер для вызова оперативной медицинской помощи) робот скидывает звонки сам по себе, написала женщина.
По словам Гладкова, сейчас Министерство цифрового развития области пытается добавить «Электронную регистратуру» в «Белый список». „
Он объяснил, что «такая возможность есть, но нужно, конечно, определенное количество времени». Никаких более точных данных о сроках включения приложения в «белые списки» власти не сообщали.
Сахарный диабет
Из-за регулярных отключений интернета в региона у родителей нет возможности отслеживать уровень сахара в крови у их детей с диабетом, пока те находятся в школе. Об этом сообщили обеспокоенные родители во время эфира Гладкова. Ранее с такой проблемой уже сталкивались жители Саратова в ноябре 2025 года. Так, уровень глюкозы у детей с диабетом 1-го типа можно отследить с помощью датчиков непрерывного мониторинга глюкозы (НМГ), которые оповещают пациентов о высоком или низком уровне сахара. При отключениях интернета данные в них не обновляются.
Читайте также:
Родители детей с диабетом собирали подписи, чтобы приложения для мониторинга глюкозы внесли в «белый список».
«Сложность внести это приложение в “Белый список” в том, что ПО принадлежит иностранной компании. По определению, вносить такие продукты в “Белый список” невозможно», — объяснил Гладков.
По его словам, последние торги на поставку монитора по контролю за сахаром в крови выиграла компания российского производства, поэтому «вопрос будет решаться».
Учеба и преподавание
Студент четвертого курса медицинского колледжа Максим Иньяков пожаловался губернатору, что из-за отключений интернета он не может подготовиться к сдаче аккредитации и дипломной работы. По его словам, все тесты находятся в интернете, без него ему не удается учиться. Студент также отметили, что он живет в селе, вайфай в его доме не проведен.
«Как нам учиться? Или, может, все депутаты области за нас сдадут аккредитацию и напишут диплом? Что с мобильным интернетом? Когда соизволите включить его?» — обратился он.
Также губернатору пожаловались на то, что приложение для онлайн-обучения в регионе «Виртуальная школа» не включено в «Белый список». Гладков заявил, что для его добавления «нужно время». Также Екатерина Сосердоцкая отметила, что не работают и другие важные для образования сайты и приложения: «Учи.ру» и «Алгоритмика». Женщина также подчеркнула, что не может больше по электронным часам ребенка отследить, как он добрался до школы и обратно. „
«Денег не перекинуть со Сбера, учебные материалы не почитать, тесты не порешать, сообщения в Max не приходят, только если сам зайдешь в приложение — и тогда проклинивает.
У нас занятия онлайн у репетитора оплачены до конца апреля, нам что делать теперь? Что за издевательство над людьми», — заявила Сесердоцкая.
При этом от отсутствия интернета страдают не только ученики, но и преподаватели. Учительница Надежда Владимирова рассказала, что для работы ей «нужно регистрироваться на Олимпиады, выполнять работу в виртуальной школе, выставлять оценки, готовиться к урокам и общаться с детьми и родителями».
«У меня НЕТ точки доступа вайфай дома. Я НЕ МОГУ выполнять свою работу. О каких показателях может идти речь? О каком продвинутом образовании, когда у учителей просто банально нет связи с внешним миром для выполнения самых базовых задач.
Верните интернет! Прекратите издеваться над обычными людьми», — призвала она.
Парковка
Также из-за отсутствия связи горожане не могут оплатить парковку в Белгороде. Жители в комментариях на странице Гладкова отмечают, что есть возможность оплаты через паркоматы, но они не везде установлены и в нём нельзя использовать средства с парковочного счета.
«Паркомат — это хорошо, когда он где-то рядом, а он не всегда рядом и на этой улице. Постоплата тоже хорошо, но при условии, что у людей есть домашний интернет. У меня на парковочном счете в приложении горпарковки есть средства, которыми по факту воспользоваться здесь и сейчас невозможно», — объясняет белгородец Олег Гуденко в комментариях.
При этом мэр Белгорода Валентин Демидов предлагает оплачивать парковки через СМС-сообщения, паркомат, постоплатой в приложении «Горпарковки» и через личный кабинет пользователя портала https://belparking.ru/. Также жители города могут оплатить наличными по адресу ул. Губкина, 1а, до 23:59 часов текущих суток парковки.

Забой скота в сибирских селах стал одним из случаев, когда российская провоенная общественность открыто усомнилась в действиях властей и заговорила о происходящем с открытым раздражением и конспирологическими теориями. В телеграм-каналах Z-блогеров звучат обвинения в адрес Минсельхоза, региональных чиновников и полицейских. Авторы, часть из которых участвовала в войне против Украины, называют происходящее «беспределом», «расправой над малыми производителями» и подозревают сокрытие опасного вируса ящура. Некоторые также намекают, что ситуация с забоем скота — сознательный саботаж в интересах крупных агрохолдингов. Как пропагандисты отреагировали на ситуацию и решили поспорить с линией государства — в материале «Новой-Европа».

Осторожно, в тексте содержится нецензурная лексика.
На забой скота согласилась последняя семья в селе Козиха, где шли протесты
В сибирском селе Козиха, жители которого протестовали против массового забоя скота, усыпили всех животных. Семья Мироненко согласились отдать свой скот на уничтожение под предлогом борьбы с бешенством и пастереллезом. Об этом сообщила дочь фермеров Дарья, добавив, что ее родители «тоже сдались»: „
«Козиха — всё. Очень тяжело об этом говорить, но это правда. Мы никакие не герои, мы обычные люди, которые не смогли. Кто знает, как повели бы себя в этой ситуации вы», — сказала она.
Скот также уничтожили и у фермера из села Чернокурья Петра Полежаева, который ранее смог прогнать ветеринаров и силовиков со своего двора, облив себя бензином и пригрозив устроить самоподжог. Как писало издание «Люди Байкала», ферма Полежаевых оставалась единственной на всё село, где были живые коровы. Весь скот уничтожили и в селе Новопичугово, несмотря на протесты жителей.
В сибирских селах уже второй месяц продолжается массовый забой скота. Фермерам говорят, что это происходит из-за «опасного заболевания», но при этом не предоставляют никаких подтверждающих документов. Всё это породило массу конспирологических теорий, о которых подробно рассказывало издание «Ветер», — от того, что по России гуляет опасный для скота ящур, до того, что за происходящим стоит лобби агрохолдингов.
Эти тезисы повторяет и провоенная общественность, в том числе «военкоры»-пропагандисты в своих телеграм-каналах.
Как пропагандисты критикуют власти за расправу над фермерами и непрозрачные решения
Версия о выгоде агрохолдингов и местных властей
Автор провоенного телеграм-канала «Тринадцатый» в своих постах 21 марта с недоверием отнесся к Минсельхозу, Россельхознадзору и губернаторам, а также указал, что, по его мнению, «наверху срать хотели на простых людей». Массовый забой выгоден крупным агрохолдингам, таким как «Мираторг», а врать населению об истинных причинах забоя — «делать хуже», считает он.
Автор «Боевого резерва» выразил мнение, что выгоду от массового забоя извлекут лишь местные агрохолдинги и местные чиновники, которые «явно в доле» с ними. «Процедура утилизации вызывает возмущение местных жителей: трупы забитых животных несколько дней лежат рядом с домами, прежде чем их начинают сжигать. В селе Козиха истребление домашних хозяйств вообще оставило людей без заработка», — сказал он.
Z-блогер Алексей Живов в своем посте от 17 марта прокомментировал заявление Дмитрия Пескова о том, что массовый забой скота — это «не перегибы на местах» и что всю деятельность, как выразился Живов, «местных живодеров» курирует федеральный Минсельхоз. «Тогда версия расправы над малыми производителями более подходит к ситуации», — сказал Живов.
Критика в адрес чиновников, которые не дают объяснений
Телеграм-канал «Боевой резерв» 17 марта выложил видео, на котором, как утверждается, участник войны в Украине Антон Долженко из села Чернокурье Новосибирской области сообщил о намерении местных властей изъять его скот, который тот приобрел за выплаты по ранению. По словам Долженко, сейчас он находится на реабилитации. „
«У моих животных, прошедших вакцинацию, даже не взяли анализы, поэтому подтверждения, что они больны, нет. Постановление губернатора я также не видел. Как мне сказали, оно является секретным. Также секретным является само заболевание», — сказал он на видео.
Действия силовиков по изъятию скота необоснованны, жестоки и ведут к экономической катастрофе, а под видом безопасного пастереллеза скрывается вспышка ящура, считает автор телеграм-канала «Тринадцатый».
«Люди в ярости, потому что забирают последнее, объясняют хуй пойми чем, а реальной угрозы официально для человека (пастереллез редко опасен) нет. Люди протестуют: перекрывают дороги тракторами, бабушки стоят “только через мой труп”, ОМОН, штрафы. В селах Козиха, Новоключи, Новопичугово — полный пиздец, люди без кормилицы остались. Полвека такого не было. Может, враги специально занесли штамм, как биологическое оружие?» — считает автор телеграм-канала «Тринадцатый» (орфография и пунктуация сохранены. — Прим. ред.).
С возмущением по поводу действий властей 19 марта выступила и Анастасия Кашеварова, основательница издания Daily Storm и бывшая советница председателя Госдумы Вячеслава Володина. По ее мнению, трагедии можно было бы избежать, «если бы власть относилась к людям с уважением».
«Я из деревни. Оттуда, где корова — это кормилица. И как же это больно, когда Ярку твою убивают на твоих глазах, без объяснений. И как собаке тебе кинут 125 рублей за килограмм — “Держи, холоп, компенсация”. И вот в Новосибирске что к людям скотское отношение проявили, что к животине. Почему никто не сказал, не разжевал, не объяснил? При этом оштрафовали людей, которые добивались пояснения происходящему», — пишет она.
Активно освещает ситуацию в Новосибирской области и Z-канал ZERGULIO: в после 9 марта он написал, что «чиновники документы людям не показывают, название болезни не называют, ссылаются на секретность. Что за секретность такая? Там уже народные сходы собираются», — пишет он.
Затем ZERGULIO добавил, что вся ситуация отражает «бардак, халатность и наглость чиновников»: «Это насколько надо быть тупорылым, чтобы приехать забирать у людей кровно нажитое, коров, которые кормят семью, и “просто [подтверждающие вспышку заболевания] документы забыл”. Запросто так приехали, и не предъявляя никаких документов, ссылаясь на секретность, — забирают и уничтожают твой скот? Охренеть, конечно». По его мнению, ситуация с массовым забоем скота в Новосибирской области, Пензенской области и других регионах — «это беззаконие и беспредел».
Возмущение задержанием участника войны
Военный Иван Отраковский утром 21 марта опубликовал пост, что на людей Козихи «идет сильнейшее давление». Затем он выложил несколько видео из села, в которых рассказал, как люди защищают свой животных и как «нелюди в халатах при поддержке полицаев» захотят загубить весь скот. „
«Мне вот реально стыдно за то, что происходит в стране. Я не ожидал, что я, человек, который воевал за нашу страну, за наш народ, буду переживать подобные времена. Неужели мы дожили до такого времени?
Вы должны понимать, что за система, что ее необходимо менять, иначе вместо скотины окажемся мы с вами», — сказал он.
В итоге его задержала полиция, а потом он получил штраф на четыре тысячи рублей по статье о неповиновении полиции.
Z-блогер «Тринадцатый» так прокомментировал задержание Отраковского. «Господа полицейские! Может, хватит херней заниматься?», — спросил Z-блогер.
Есть и сторонник официальной версии
Единственный из Z-авторов, кто публично скорее поддержал власти, — военный блогер-«иностранный агент» Роман Алёхин. Он приветствует вмешательство федерального центра и начало выплат местным жителям, но задается вопросом, почему это не сделали сразу. «Главный вопрос: а зачем тянули? Во время гибридных войн, когда гораздо важнее внутреннее спокойствие в стране, такое просто непозволительно. И если бы пусть даже без объяснений причин, но сразу сказали бы о компенсации не только стоимости коров, но и упущенной выгоды, то и не было бы бунта, как и не надо было бы штрафовать граждан России», — написал он.
Алехин считает, что произошедшее не злой умысел («расправа над малыми производителями»), а лишь следствие низкого профессионализма назначенцев (как он говорит, «варягов»), не связанных с регионом.

Госмонополия РЖД оказалась в сильнейшем за 18 лет кризисе. Из-за санкций и замедления экономики железная дорога перевозит на треть меньше грузов, чем позволяют ее мощности. Монополия распродает имущество и сокращает управленцев, но ей всё равно нужна господдержка на общую сумму до 1,3 трлн рублей. «Новая газета Европа» разбиралась, как РЖД дошли до такой жизни и не придется ли разбирать ненужные пути.
Начиная с первой половины 2024 года на некоторых грузовых станциях Российских железных дорог — на Дальнем Востоке, в Центральной России и других регионах, — можно было наблюдать удивительную картину: заброшенные грузовые поезда. Тысячи вагонов на недели прекращали движение. Иногда составы находились в статусе «брошенных» по несколько месяцев. „
Это — один из ярких примеров того, до чего война довела РЖД, одну из крупнейших и богатейших компаний России, которая принадлежит государству. В таком кризисе она не оказывалась с конца «тучных» 2000 годов.
В прошлом году госмонополия, накопившая долг в 4 трлн рублей, который больше прошлогодней выручки (3,1 трлн рублей), попросила государство о поддержке из бюджета на сумму 200 млрд рублей. Никаких решений об этом пока не принято, но известно, что правительство обсуждает программу спасения РЖД на общую сумму до 1,3 трлн рублей. Меры предлагаются такие: госмонополии велено продать лишь недавно купленный под офис небоскреб в Москва-Сити (цена покупки — 193 млрд рублей), а также продать принадлежащую РЖД «Федеральную грузовую компанию» (можно выручить от 100 до 200 млрд рублей, по оценке Александра Поликарпова, управляющего партнера Rollingstock Agency).
А еще — фактически отказаться от индексации зарплат (предложено увеличить их на 0,1% при официальной инфляции выше 5%), сократить инвестиции, уволить 1% сотрудников за счет сокращения управленцев в Москве. И еще — конвертировать долги перед банками (главным образом — государственными) в акции РЖД, то есть провести частичную приватизацию монополии. Впрочем, именно этого не будет: банки отказались менять статус кредитора на акционера.
Помимо этих антикризисных мер, у РЖД всегда есть проверенный годами инструмент: еще раз убедить правительство повысить тарифы выше инфляции, как все военные годы. Если власти пойдут на такое, это станет еще одной удавкой на шее вступающей в рецессию экономики. У Минфина есть еще Фонд национального благосостояния, чтобы помогать тонущим; правда, денег в его ликвидной части осталось крайне мало: чуть больше 4 трлн рублей — этого может не хватить даже на то, чтобы покрыть дефицит федерального бюджета только в этом году.
Пока же правительство предлагает РЖД самой разбираться с проблемами, которые создала сама власть, развязав войну: монополии рекомендовано урезать расходы и больше зарабатывать. «Корове снова предложили больше доиться и меньше есть», так охарактеризовал антикризисный план от государства транспортный аналитик Александр Поликарпов. А транспортные эксперты считают, что надеяться на «улучшение» работы монополии бессмысленно, потому что в 2026 году ее погрузка не вырастет — нет таких грузов ни внутри России, ни на экспортных направлениях, которые могут заменить «выпавшие» перевозки. «Если в силу экономической стагнации в России падает производство и торговля, непонятно, почему РЖД должно везти больше», — пишут аналитики N.Trans Lab.
Это значит, что в нынешних условиях для спасения крупнейшей компании без помощи государства не обойтись.
Разгрузочный период
Все военные годы железнодорожный кризис развивается по нарастающей, причем с 2024 года он с каждым месяцем становится всё сильнее. Это хорошо видно на одном из главных индикаторов работы РЖД — погрузке. Она не только демонстрирует, насколько востребованы услуги железных дорог сами по себе, — это один из ключевых опережающих показателей положения дел для всей промышленности. Он позволяет заглянуть в будущее и посмотреть, куда идет экономика. Потому что перевезти груз сегодня — это необходимое условие для работы бизнеса завтра и послезавтра. Кризис железной дороги — это серьезный сигнал того, что производство будет падать. „
Годовое падение погрузки в 2025 году на 5,6% стало антирекордом с 2009 года, когда по российской экономике сильно ударил глобальный экономический кризис.
В первый год войны сильнее всего рухнула перевозка двух категорий грузов. Это сырье, которое подпало под санкции (сильнее всего — древесина на 18%, черные металлы — на 8%, руда и уголь — на 5%), а также продукция ушедших из России западных компаний (она входит в категорию «грузы для промышленности» и упала на 14%). Тогда же сильно сократилась погрузка даже неподсанкционных удобрений (на 7%) из-за сложностей с международными расчетами.
На второй год войны общие перевозки не падали, потому что помог рост экспорта тех грузов, которые избежали санкций (почему их не ввели — «Новая-Европа» подробно писала здесь). Это удобрения — иностранные покупатели, в том числе в Евросоюзе и США торопились их покупать, пока не ввели санкции. А также зерно — из-за большого урожая в 2023 году и низких цен и высокого спроса на российскую пшеницу.
Но именно перевозки зерна, которые росли быстрее всего в 2023 году, сильно упали в 2024, а также в 2025 году (на 12%). Спад отгрузки железных дорог отразила кризис уже в тех секторах экономики, которые прежде росли, и пример тому — выращивание пшеницы, которое перестало быть в России рентабельным («Новая-Европа» подробно рассказывала, из-за чего это случилось).
Другие лидеры падения падения в 2024–2025 годах — черные металлы, и не только потому, что санкции сократили экспорт стали и ее выплавка в 2025 году упала на 4,7%. Вторая причина — спад в строительстве, для которого как раз и нужны большие объемы проката. Поэтому погрузка в вагоны самих стройматериалов и цемента тоже вошла в число самых пострадавших грузов.
Спад углубляется. По итогам первых двух месяцев 2026 года погрузка упала на 3,6%, причем почти по всем торговым позициям: 12 из 15, кроме наконец растущего зерна, а также руды и удобрений. Причины всё те же — спад в металлургии, стройке и добыче угля.
Глава РЖД Олег Белозеров в интервью Интерфаксу сказал, что по РЖД ударил кризис строительной отрасли, а также события, которые он изящно охарактеризовал как «последствия вмешательства в деятельность нефтеперерабатывающих производств». То есть — удары дронов по НПЗ, которые сократили переработку сырья в России ( «Новая-Европа» подробно об этом писала).
Дорогу танкам
Начавшийся в 2024 году спад перевозок совпал с тем временем, когда экономисты заговорили о неизбежной стагфляции: будущем сокращении темпов роста экономики, который сопровождается сильным ростом цен. При этом РЖД начала тормозить как раз в те месяцы 2024 года, когда экономика не просто бурно росла — она была на пике роста, который выдохся в 2025 году.
Падение погрузки на железной дороге стало одним из опережающих индикаторов резкого замедления экономики, которое мы наблюдаем с конца прошлого года, по итогам чего ВВП вырос только на 1%. Да и то это полная заслуга военных отраслей, а гражданские сектора сократились на несколько процентов ( «Новая-Европа» подробно об этом писала). А в январе 2026 года экономика упала уже на 2,1%.
При этом есть одна статья перевозок, которая стабильно росла в 2022–2024 годах, — но и она рухнула в 2025 году на 7%. Это раздел с неопределенным названием «Прочие грузы, в том числе в контейнерах». РЖД не раскрывает их номенклатуру, но транспортные аналитики полагают, что под этой маркой прячется военная техника, боеприпасы, а также продукция, которая необходима для производства вооружений.
Безусловный «зеленый свет» поставкам для армии правительство России закрепило в 2024 году, утвердив новые правила приоритетного движения грузов на железной дороге. Со вступлением в силу этого документа и новым порядком движения совпала вторая, «военная» волна спада перевозок, которая началась в 2024 году. Именно приоритет военных грузов и стал одной из важных причин падения погрузки на железной дороге. Аналитики макроэкономического канала MMI называли его «фактором, о котором не принято говорить».
«Роль ВПК и поставки по железной дороге первоочередные, поэтому некоторые перевозки могут страдать из-за этого», — соглашается автор телеграм-канала «Свой инвестор» Владислав Кофанов.
Если военные эшелоны обладают безусловным приоритетом, то вполне логично, что из-за них падает «гражданский» оборот, сказал в интервью «Новой-Европа» военный эксперт Юрий Фёдоров. «Понятно, что, скорее всего, часть “прочих грузов” связана с военным производством. В контейнерах могут быть боеприпасы. „
Северокорейские снаряды перевозятся в контейнерах с востока на запад. Эшелоны с танками и артиллерией едут от заводов и ремонтных заводов к фронту и от фронта обратно на те предприятия, которые их ремонтируют», — приводит он примеры.
Возить нечего
Невиданный с конца нулевых годов кризис железнодорожных перевозок в России — следствие самой логики устройства железной дороги, все части которой сильно зависят друг от друга. И когда начинаются проблемы в одном из сегментов этого организма, выходит из строя вся система.
Отказ происходит поэтапно и под воздействием разных факторов. Грузооборот южных портов — Новороссийск, Кавказ, Туапсе, Тамань, Ростов-на-Дону — падал в 2024–2025-х, а также в начале 2026 года из-за того, что их часто закрывают из-за бомбардировок и суда заходят туда реже, причем как раз сильнее падают сухие грузы, которые везут в вагонах.
В западном направлении у РЖД сейчас остались в основном военные грузы. На экспорт туда везти почти нечего — в 2022 году Запад ввел санкции. Оставался уголь, цены на который держались на высоком уровне ( «Новая-Европа» писала об этом здесь). Но в 2024 году цены на это сырье на мировом рынке рухнули, а рубль с осени того же года укрепился на десятки процентов.
Поэтому вначале, как пишет Александр Поликарпов, управляющий партнер Rollingstock Agency, перевозки в порты Юга и Северо-Запада угля (а на него приходится примерно треть погрузки РЖД) стали убыточны и резко упали — но вырос спрос на доставку этого груза в порты Дальнего Востока. Просто потому, что цены на уголь в Азиатском регионе были выше. Но проблема в том, пишет аналитик, что из-за общего «разворота на Восток» спрос на перевозки на Тихий океан стал превышать возможности железной дороги. „
Но в мае 2025 года РЖД и сами угольщики сообщили, что уже и на восток возить топливо стало невыгодно, всё по тем же причинам: рубль всё крепче, а цены всё ниже.
И поэтому добывающие компании стали отказываться от перевозок угля в порты Тихого океана.
Вагонная петля
В 2024–2025 годах РЖД сильно страдала от еще двух проблем.
Во-первых, госмонополия, как и другие отрасли экономики, испытывала нехватку кадров из-за общего военного кадрового голода в экономике: одних мобилизовали, другие отправились на фронт за деньги, третьи уехали, а мигранты не приехали ( «Новая-Европа» подробно об этом писала). По этой причине в 2025 году в самых промышленно развитых российских округах — Приволжском и Уральском — госмонополия не могла найти именно тех специалистов, от которых зависят перевозки: например, монтеров путей, операторов сортировочных горок и других. Одновременно компания — крупнейший работодатель России по числу работников — сокращает 6 тысяч сотрудников центрального аппарата, и это около 1% от общей численности ее персонала.
А в 2024 году железнодорожной монополии, было нужно около 2,5 тысяч машинистов и около 3 тысяч сотрудников локомотивных бригад. Из-за этого, например, в третьем квартале 2024 года каждые сутки в рейс не уходили около 200 поездов. Они не отправлялись, потому что не хватало не только машинистов, но и локомотивов. При этом сама РЖД долго отрицала проблему дефицита тяги и признала ее лишь недавно, объяснив сложности, разумеется, санкциями и зависимостью от импорта.
Эксперт Высшей школы экономики Фарид Хусаинов в колонке для журнала «РЖД-партнер» подсчитал, что с 2010 по 2023 годы темпы роста парка локомотивов почти в четыре раза отставали от роста погрузки на железной дороге. И все ждут, что такой дефицит будет только расти: в январе–апреле 2025 года производство магистральных электровозов и тепловозов упало, соответственно на 13 и 6%.
А вот вагонов, наоборот, в избытке, но это совсем не хорошо, а вовсе даже плохо. Дефицит рабочих рук и локомотивов затягивает железную дорогу в то, что называется «вагонной петлей». Механизм ее такой: когда в одном месте не хватает вагонов, грузоотправители наращивают их парк — покупают или арендуют, а дальше РЖД не справляется с доставкой «порожняка». Он забивает пути и тогда нужно еще больше вагонов, чтобы везти грузы, объясняют транспортные эксперты.
«Где-то на станциях скапливаются вагоны, движение осложняется, в результате падает скорость доставки, время в пути следования растет. Для выполнения контрактных обязательств еще больше наращивается парк, который стимулирует новый круг замедления сети», — объясняет Поликарпов из Rollingstock Agency.
Он считает ситуацию критической. Сама РЖД с ним согласна, потому что, по ее данным, на путях по состоянию на март 2025 года на путях скопилось 300 тысяч невостребованных вагонов — это почти пятая часть от всего парка (1,39 млн штук). То есть — сотни брошенных поездов, которые стояли неделями, парализуя движение.
Глава РЖД Олег Белозеров говорит, что проблема пустых вагонов приносит РЖД чувствительные убытки — минус 160 млрд рублей. „
Этот фактор сводит на нет финансовую эффективность компании, вся чистая прибыль которой и в 2025, и в 2024 году была 14 млрд рублей.
Миллиарды на дзюдо
Госмонополия мало зарабатывает, потому что очень много берет в долг (он достиг 4 млрд рублей) и тратит — в 2025-м на инвестиции ушло 860 млрд рублей, а в этом планируется уже меньше, около 700 млрд рублей. Деньги уходят не только на рельсы и вагоны.
В 2024 году году около одной восьмой части всех инвестиций РЖД (около 200 млрд от 1,5 трлн руб) было потрачено на покупку того самого небоскреба в Москва-Сити, который сейчас правительство велело продать монополии, попавшей в сложную ситуацию, — нет денег на то, чтобы обслуживать долги перед банками.
До этого башней Moscow Towers, скорее всего, владел бизнесмен Григорий Баевский — деловой партнер братьев Ротенбергов, а также связанная с ними компания. Если это так, то получается, что компании, отправляющие грузы по железной дороге, ростом тарифов оплатили недвижимость семьи бывшего тренера Путина по дзюдо.
На небоскреб монополия должна была потратить столько же, сколько нужно инвестировать каждый год в обновление парка тех самых локомотивов, который ей не хватает. По собственным оценкам РЖД, ежегодно до 2035 года ей нужно покупать около 1000 электровозов и тепловозов — потому что половина из 20 тысяч локомотивов устаревают год за годом и требуют замены. Только на это, в текущих ценах, каждый год нужно тратить не менее 220–250 млрд рублей (один локомотив стоит примерно 220–250 млн руб).
Почти пять лет назад Путин велел РЖД в течении трех лет покупать по 500 локомотивов ежегодно, но с тех пор их дефицит только возрос.
Разбирать пути?
Сейчас РЖД вовсю отыгрывает экономическую стагнацию, которая началась с конца 2024 года. «Посадка» экономики будет бить по госмонополии ближайшие несколько лет, потому что экономисты не ждут годового роста ВВП выше 1–1,8% в 2026–2028 годах.
Но если представить, что война закончилась, санкции отменили и оживился экспорт, госмонополии понадобятся годы, чтобы выйти из кризиса.
«Даже при самом оптимистичном сценарии улучшения геополитической обстановки и оперативном завершении СВО реальный эффект в железнодорожных перевозках будет заметен через 1,5–2 года», — такой прогноз давал Поликарпов из Rollingstock Agency.
Возможно, что РЖД, не получив сотен миллиардов господдержки, начнет торг с правительством о внеочередном повышении тарифов, — а это пагубно для экономики: доходы предприятий и так падают, а тут еще и вырастут их расходы на перевозки по железной дороге. В ноябре 2025 года они и так были увеличены на 10% — то есть почти вдвое выше уровня инфляции (5,6%). А с 1 марта правительство добавило еще повышение на 1 процент на 1 год, объяснив это необходимостью «защиты от террористических актов».
По подсчетам N.Trans Lab, к 2026 году тарифы выросли почти вдвое к 2021 году — на 84%. «Сколько можно решать проблемы РЖД за счет всей остальной экономики? Можно подумать, сложности сейчас только у госмонополий, а все остальные отрасли живут в идеальных условиях», — пишут аналитики этой экспертной группы.
Но парадокс заключается в том, что даже при повышении тарифов РЖД часто приходится давать владельцам груза высокие скидки, чтобы хоть как-то загрузить пустующие маршруты, пишут аналитики транспортного канала N.Trans Lab. Если так будет продолжаться, констатируют эти эксперты, то в будущем «РЖД будет вынуждено разбирать железнодорожные пути, на которые нет спроса, так как они слишком дорого обходятся и отрасли, и всей экономике».

Госмонополия РЖД оказалась в сильнейшем за 18 лет кризисе. Из-за санкций и замедления экономики железная дорога перевозит на треть меньше грузов, чем позволяют ее мощности. Монополия распродает имущество и сокращает управленцев, но ей всё равно нужна господдержка на общую сумму до 1,3 трлн рублей. «Новая газета Европа» разбиралась, как РЖД дошли до такой жизни и не придется ли разбирать ненужные пути.
Начиная с первой половины 2024 года на некоторых грузовых станциях Российских железных дорог — на Дальнем Востоке, в Центральной России и других регионах, — можно было наблюдать удивительную картину: заброшенные грузовые поезда. Тысячи вагонов на недели прекращали движение. Иногда составы находились в статусе «брошенных» по несколько месяцев. „
Это — один из ярких примеров того, до чего война довела РЖД, одну из крупнейших и богатейших компаний России, которая принадлежит государству. В таком кризисе она не оказывалась с конца «тучных» 2000 годов.
В прошлом году госмонополия, накопившая долг в 4 трлн рублей, который больше прошлогодней выручки (3,1 трлн рублей), попросила государство о поддержке из бюджета на сумму 200 млрд рублей. Никаких решений об этом пока не принято, но известно, что правительство обсуждает программу спасения РЖД на общую сумму до 1,3 трлн рублей. Меры предлагаются такие: госмонополии велено продать лишь недавно купленный под офис небоскреб в Москва-Сити (цена покупки — 193 млрд рублей), а также продать принадлежащую РЖД «Федеральную грузовую компанию» (можно выручить от 100 до 200 млрд рублей, по оценке Александра Поликарпова, управляющего партнера Rollingstock Agency).
А еще — фактически отказаться от индексации зарплат (предложено увеличить их на 0,1% при официальной инфляции выше 5%), сократить инвестиции, уволить 1% сотрудников за счет сокращения управленцев в Москве. И еще — конвертировать долги перед банками (главным образом — государственными) в акции РЖД, то есть провести частичную приватизацию монополии. Впрочем, именно этого не будет: банки отказались менять статус кредитора на акционера.
Помимо этих антикризисных мер, у РЖД всегда есть проверенный годами инструмент: еще раз убедить правительство повысить тарифы выше инфляции, как все военные годы. Если власти пойдут на такое, это станет еще одной удавкой на шее вступающей в рецессию экономики. У Минфина есть еще Фонд национального благосостояния, чтобы помогать тонущим; правда, денег в его ликвидной части осталось крайне мало: чуть больше 4 трлн рублей — этого может не хватить даже на то, чтобы покрыть дефицит федерального бюджета только в этом году.
Пока же правительство предлагает РЖД самой разбираться с проблемами, которые создала сама власть, развязав войну: монополии рекомендовано урезать расходы и больше зарабатывать. «Корове снова предложили больше доиться и меньше есть», так охарактеризовал антикризисный план от государства транспортный аналитик Александр Поликарпов. А транспортные эксперты считают, что надеяться на «улучшение» работы монополии бессмысленно, потому что в 2026 году ее погрузка не вырастет — нет таких грузов ни внутри России, ни на экспортных направлениях, которые могут заменить «выпавшие» перевозки. «Если в силу экономической стагнации в России падает производство и торговля, непонятно, почему РЖД должно везти больше», — пишут аналитики N.Trans Lab.
Это значит, что в нынешних условиях для спасения крупнейшей компании без помощи государства не обойтись.
Разгрузочный период
Все военные годы железнодорожный кризис развивается по нарастающей, причем с 2024 года он с каждым месяцем становится всё сильнее. Это хорошо видно на одном из главных индикаторов работы РЖД — погрузке. Она не только демонстрирует, насколько востребованы услуги железных дорог сами по себе, — это один из ключевых опережающих показателей положения дел для всей промышленности. Он позволяет заглянуть в будущее и посмотреть, куда идет экономика. Потому что перевезти груз сегодня — это необходимое условие для работы бизнеса завтра и послезавтра. Кризис железной дороги — это серьезный сигнал того, что производство будет падать. „
Годовое падение погрузки в 2025 году на 5,6% стало антирекордом с 2009 года, когда по российской экономике сильно ударил глобальный экономический кризис.
В первый год войны сильнее всего рухнула перевозка двух категорий грузов. Это сырье, которое подпало под санкции (сильнее всего — древесина на 18%, черные металлы — на 8%, руда и уголь — на 5%), а также продукция ушедших из России западных компаний (она входит в категорию «грузы для промышленности» и упала на 14%). Тогда же сильно сократилась погрузка даже неподсанкционных удобрений (на 7%) из-за сложностей с международными расчетами.
На второй год войны общие перевозки не падали, потому что помог рост экспорта тех грузов, которые избежали санкций (почему их не ввели — «Новая-Европа» подробно писала здесь). Это удобрения — иностранные покупатели, в том числе в Евросоюзе и США торопились их покупать, пока не ввели санкции. А также зерно — из-за большого урожая в 2023 году и низких цен и высокого спроса на российскую пшеницу.
Но именно перевозки зерна, которые росли быстрее всего в 2023 году, сильно упали в 2024, а также в 2025 году (на 12%). Спад отгрузки железных дорог отразила кризис уже в тех секторах экономики, которые прежде росли, и пример тому — выращивание пшеницы, которое перестало быть в России рентабельным («Новая-Европа» подробно рассказывала, из-за чего это случилось).
Другие лидеры падения падения в 2024–2025 годах — черные металлы, и не только потому, что санкции сократили экспорт стали и ее выплавка в 2025 году упала на 4,7%. Вторая причина — спад в строительстве, для которого как раз и нужны большие объемы проката. Поэтому погрузка в вагоны самих стройматериалов и цемента тоже вошла в число самых пострадавших грузов.
Спад углубляется. По итогам первых двух месяцев 2026 года погрузка упала на 3,6%, причем почти по всем торговым позициям: 12 из 15, кроме наконец растущего зерна, а также руды и удобрений. Причины всё те же — спад в металлургии, стройке и добыче угля.
Глава РЖД Олег Белозеров в интервью Интерфаксу сказал, что по РЖД ударил кризис строительной отрасли, а также события, которые он изящно охарактеризовал как «последствия вмешательства в деятельность нефтеперерабатывающих производств». То есть — удары дронов по НПЗ, которые сократили переработку сырья в России ( «Новая-Европа» подробно об этом писала).
Дорогу танкам
Начавшийся в 2024 году спад перевозок совпал с тем временем, когда экономисты заговорили о неизбежной стагфляции: будущем сокращении темпов роста экономики, который сопровождается сильным ростом цен. При этом РЖД начала тормозить как раз в те месяцы 2024 года, когда экономика не просто бурно росла — она была на пике роста, который выдохся в 2025 году.
Падение погрузки на железной дороге стало одним из опережающих индикаторов резкого замедления экономики, которое мы наблюдаем с конца прошлого года, по итогам чего ВВП вырос только на 1%. Да и то это полная заслуга военных отраслей, а гражданские сектора сократились на несколько процентов ( «Новая-Европа» подробно об этом писала). А в январе 2026 года экономика упала уже на 2,1%.
При этом есть одна статья перевозок, которая стабильно росла в 2022–2024 годах, — но и она рухнула в 2025 году на 7%. Это раздел с неопределенным названием «Прочие грузы, в том числе в контейнерах». РЖД не раскрывает их номенклатуру, но транспортные аналитики полагают, что под этой маркой прячется военная техника, боеприпасы, а также продукция, которая необходима для производства вооружений.
Безусловный «зеленый свет» поставкам для армии правительство России закрепило в 2024 году, утвердив новые правила приоритетного движения грузов на железной дороге. Со вступлением в силу этого документа и новым порядком движения совпала вторая, «военная» волна спада перевозок, которая началась в 2024 году. Именно приоритет военных грузов и стал одной из важных причин падения погрузки на железной дороге. Аналитики макроэкономического канала MMI называли его «фактором, о котором не принято говорить».
«Роль ВПК и поставки по железной дороге первоочередные, поэтому некоторые перевозки могут страдать из-за этого», — соглашается автор телеграм-канала «Свой инвестор» Владислав Кофанов.
Если военные эшелоны обладают безусловным приоритетом, то вполне логично, что из-за них падает «гражданский» оборот, сказал в интервью «Новой-Европа» военный эксперт Юрий Фёдоров. «Понятно, что, скорее всего, часть “прочих грузов” связана с военным производством. В контейнерах могут быть боеприпасы. „
Северокорейские снаряды перевозятся в контейнерах с востока на запад. Эшелоны с танками и артиллерией едут от заводов и ремонтных заводов к фронту и от фронта обратно на те предприятия, которые их ремонтируют», — приводит он примеры.
Возить нечего
Невиданный с конца нулевых годов кризис железнодорожных перевозок в России — следствие самой логики устройства железной дороги, все части которой сильно зависят друг от друга. И когда начинаются проблемы в одном из сегментов этого организма, выходит из строя вся система.
Отказ происходит поэтапно и под воздействием разных факторов. Грузооборот южных портов — Новороссийск, Кавказ, Туапсе, Тамань, Ростов-на-Дону — падал в 2024–2025-х, а также в начале 2026 года из-за того, что их часто закрывают из-за бомбардировок и суда заходят туда реже, причем как раз сильнее падают сухие грузы, которые везут в вагонах.
В западном направлении у РЖД сейчас остались в основном военные грузы. На экспорт туда везти почти нечего — в 2022 году Запад ввел санкции. Оставался уголь, цены на который держались на высоком уровне ( «Новая-Европа» писала об этом здесь). Но в 2024 году цены на это сырье на мировом рынке рухнули, а рубль с осени того же года укрепился на десятки процентов.
Поэтому вначале, как пишет Александр Поликарпов, управляющий партнер Rollingstock Agency, перевозки в порты Юга и Северо-Запада угля (а на него приходится примерно треть погрузки РЖД) стали убыточны и резко упали — но вырос спрос на доставку этого груза в порты Дальнего Востока. Просто потому, что цены на уголь в Азиатском регионе были выше. Но проблема в том, пишет аналитик, что из-за общего «разворота на Восток» спрос на перевозки на Тихий океан стал превышать возможности железной дороги. „
Но в мае 2025 года РЖД и сами угольщики сообщили, что уже и на восток возить топливо стало невыгодно, всё по тем же причинам: рубль всё крепче, а цены всё ниже.
И поэтому добывающие компании стали отказываться от перевозок угля в порты Тихого океана.
Вагонная петля
В 2024–2025 годах РЖД сильно страдала от еще двух проблем.
Во-первых, госмонополия, как и другие отрасли экономики, испытывала нехватку кадров из-за общего военного кадрового голода в экономике: одних мобилизовали, другие отправились на фронт за деньги, третьи уехали, а мигранты не приехали ( «Новая-Европа» подробно об этом писала). По этой причине в 2025 году в самых промышленно развитых российских округах — Приволжском и Уральском — госмонополия не могла найти именно тех специалистов, от которых зависят перевозки: например, монтеров путей, операторов сортировочных горок и других. Одновременно компания — крупнейший работодатель России по числу работников — сокращает 6 тысяч сотрудников центрального аппарата, и это около 1% от общей численности ее персонала.
А в 2024 году железнодорожной монополии, было нужно около 2,5 тысяч машинистов и около 3 тысяч сотрудников локомотивных бригад. Из-за этого, например, в третьем квартале 2024 года каждые сутки в рейс не уходили около 200 поездов. Они не отправлялись, потому что не хватало не только машинистов, но и локомотивов. При этом сама РЖД долго отрицала проблему дефицита тяги и признала ее лишь недавно, объяснив сложности, разумеется, санкциями и зависимостью от импорта.
Эксперт Высшей школы экономики в колонке Фарид Хусаинов для журнала «РЖД-партнер» подсчитал, что с 2010 по 2023 годы темпы роста парка локомотивов почти в четыре раза отставали от роста погрузки на железной дороге. И все ждут, что такой дефицит будет только расти: в январе–апреле 2025 года производство магистральных электровозов и тепловозов упало, соответственно на 13 и 6%.
А вот вагонов, наоборот, в избытке, но это совсем не хорошо, а вовсе даже плохо. Дефицит рабочих рук и локомотивов затягивает железную дорогу в то, что называется «вагонной петлей». Механизм ее такой: когда в одном месте не хватает вагонов, грузоотправители наращивают их парк — покупают или арендуют, а дальше РЖД не справляется с доставкой «порожняка». Он забивает пути и тогда нужно еще больше вагонов, чтобы везти грузы, объясняют транспортные эксперты.
«Где-то на станциях скапливаются вагоны, движение осложняется, в результате падает скорость доставки, время в пути следования растет. Для выполнения контрактных обязательств еще больше наращивается парк, который стимулирует новый круг замедления сети», — объясняет Поликарпов из Rollingstock Agency.
Он считает ситуацию критической. Сама РЖД с ним согласна, потому что, по ее данным, на путях по состоянию на март 2025 года на путях скопилось 300 тысяч невостребованных вагонов — это почти пятая часть от всего парка (1,39 млн штук). То есть — сотни брошенных поездов, которые стояли неделями, парализуя движение.
Глава РЖД Олег Белозеров говорит, что проблема пустых вагонов приносит РЖД чувствительные убытки — минус 160 млрд рублей. „
Этот фактор сводит на нет финансовую эффективность компании, вся чистая прибыль которой и в 2025, и в 2024 году была 14 млрд рублей.
Миллиарды на дзюдо
Госмонополия мало зарабатывает, потому что очень много берет в долг (он достиг 4 млрд рублей) и тратит — в 2025-м на инвестиции ушло 860 млрд рублей, а в этом планируется уже меньше, около 700 млрд рублей. Деньги уходят не только на рельсы и вагоны.
В 2024 году году около одной восьмой части всех инвестиций РЖД (около 200 млрд от 1,5 трлн руб) было потрачено на покупку того самого небоскреба в Москва-Сити, который сейчас правительство велело продать монополии, попавшей в сложную ситуацию, — нет денег на то, чтобы обслуживать долги перед банками.
До этого башней Moscow Towers, скорее всего, владел бизнесмен Григорий Баевский — деловой партнер братьев Ротенбергов, а также связанная с ними компания. Если это так, то получается, что компании, отправляющие грузы по железной дороге, ростом тарифов оплатили недвижимость семьи бывшего тренера Путина по дзюдо.
На небоскреб монополия должна была потратить столько же, сколько нужно инвестировать каждый год в обновление парка тех самых локомотивов, который ей не хватает. По собственным оценкам РЖД, ежегодно до 2035 года ей нужно покупать около 1000 электровозов и тепловозов — потому что половина из 20 тысяч локомотивов устаревают год за годом и требуют замены. Только на это, в текущих ценах, каждый год нужно тратить не менее 220–250 млрд рублей (один локомотив стоит примерно 220–250 млн руб).
Почти пять лет назад Путин велел РЖД в течении трех лет покупать по 500 локомотивов ежегодно, но с тех пор их дефицит только возрос.
Разбирать пути?
Сейчас РЖД вовсю отыгрывает экономическую стагнацию, которая началась с конца 2024 года. «Посадка» экономики будет бить по госмонополии ближайшие несколько лет, потому что экономисты не ждут годового роста ВВВП выше 1–1,8% в 2026–2028 годах.
Но если представить, что война закончилась, санкции отменили и оживился экспорт, госмонополии понадобятся годы, чтобы выйти из кризиса.
«Даже при самом оптимистичном сценарии улучшения геополитической обстановки и оперативном завершении СВО реальный эффект в железнодорожных перевозках будет заметен через 1,5–2 года», — такой прогноз давал Поликарпов из Rollingstock Agency.
Возможно, что РЖД, не получив сотен миллиардов господдержки, начнет торг с правительством о внеочередном повышении тарифов, — а это пагубно для экономики: доходы предприятий и так падают, а тут еще и вырастут их расходы на перевозки по железной дороге. В ноябре 2025 года они и так были увеличены на 10% — то есть почти вдвое выше уровня инфляции (5,6%). А с 1 марта правительство добавило еще повышение на 1 процент на 1 год, объяснив это необходимостью «защиты от террористических актов».
По подсчетам N.Trans Lab, к 2026 году тарифы выросли почти вдвое к 2021 году — на 84%. «Сколько можно решать проблемы РЖД за счет всей остальной экономики? Можно подумать, сложности сейчас только у госмонополий, а все остальные отрасли живут в идеальных условиях», — пишут аналитики этой экспертной группы.
Но парадокс заключается в том, что даже при повышении тарифов РЖД часто приходится давать владельцам груза высокие скидки, чтобы хоть как-то загрузить пустующие маршруты, пишут аналитики транспортного канала N.Trans Lab. Если так будет продолжаться, констатируют эти эксперты, то в будущем «РЖД будет вынуждено разбирать железнодорожные пути, на которые нет спроса, так как они слишком дорого обходятся и отрасли, и всей экономике».

В движении «Алый лебедь», которое решило организовать митинги 29 марта против интернет-цензуры и едва успело набрать популярность в TikTok, произошел раскол, а его основной Telegram-канал, судя по всему, был взломан. Организаторы заговорили о провокациях со стороны основателя «Мужского государства» Владислава Позднякова и о появлении «фейковых» чатов. «Алый лебедь» появился чуть более недели назад, но уже успел стать вирусным в соцсетях, привлечь внимание силовиков и породить множество вопросов: кто его реальные организаторы, как они себя позиционируют и каким следуют принципам. Что известно о движении — в материале «Новой-Европа».
Как возник «Алый лебедь»
«Алый лебедь» — это стихийное молодежное движение, Telegram-канал которого появился 14 марта. Его участники распространяют видео и информацию преимущественно в Telegram и TikTok. Сразу после создания «Алый лебедь» объявил об организации всероссийских уличных акций 29 марта против ограничений интернета, блокировок популярных сервисов (Discord, Telegram, YouTube) и, в более широком смысле, против цензуры в сети, музыке и литературе.
Движение появилось практически одномоментно. Согласно данным «Вёрстки», 13 марта его участники создали чат «Митинг 29.03», который на следующий день переименовали, добавив символ «Алого лебедя». Тогда же появился одноименный Telegram-канал. Уже через несколько дней количество подписчиков канала превысило 3 тысячи, а участников чата — 6 тысяч. Основной инструмент агитации «Алого лебедя» — TikTok. Как подсчитало «Агентство», там движение опубликовало более 50 роликов, часть видео созданы искусственным интеллектом. В некоторых роликах анонсировались митинги «против РКН, блокировок интернета и связи», уточняет «Вёрстка». По данным издания, одно из таких видео под музыку «Любэ» набрало 3,9 миллиона просмотров.
Кто в составе движения и как его участники себя позиционируют
Как выяснила «Вёрстка», координаторы движения — подростки и молодые люди в возрасте от 14 до 20 лет. Всего в организации задействованы не менее 31 волонтера, администратора и модератора. Почти обо всех них ничего неизвестно. При этом собеседник «Агентства» рассказал, что «Алый лебедь» объединяет более 40 волонтеров и юридический отдел для подачи заявок на акции. Журналисты «Вёрстки» обратили внимание, что среди организаторов оказались как бывшие кадеты и студенты юридических академий, так и представители провластных структур. По данным «Вёрстки», часть активистов состояла в группе «Молодежь ЛДПР», участвовала в мероприятиях «Молодой гвардии» и сотрудничала с партией «Новые люди».
«Вёрстке» удалось связаться с юношей, который утверждает, что придумал название «Алый лебедь» и стал одним из первых организаторов акций. Издание не раскрывает его имя по соображениям безопасности, но рассказало, что ему меньше 20 лет. По его словам, „
после угроз (как он заявил, ему предлагали записать видео с лозунгом «Слава России и Ахмат Сила») он под давлением выложил в чат уведомление с личными данными других организаторов.
Вслед за этим и остальным активистам начали поступать угрозы о доносах в правоохранительные органы.
Вечером 16 марта этот организатор, по данным «Верстки», покинул чат, предварительно записав голосовое сообщение, где заявил о поддержке Владимира Путина и войны в Украине и начал опровергать наличие украинцев среди руководства движения. Ранее участники подозревали создателей в связях с Украиной, рассказала «Вёрстка»: по ее данным, один из организаторов до 2022 года несколько раз ездил в Украину, а бывший модератор принимал оплату в гривнах.
Кроме того, как утверждает «Вёрстка», в чате движения появлялись призывы к насилию: бывший модератор предлагал использовать коктейли Молотова, волонтер спрашивал о проносе оружия, публиковались призывы брать перцовку и идти с оружием к административным зданиям. Участники, распространявшие такие сообщения, по словам очевидцев издания, часто имели символику, близкую к ультраправой. Как заявили журналисты, все эти сообщения позже удалили, а чат временно закрывали.
Анонимный собеседник «Агентства» из модераторов проекта подчеркнул, что «Алый лебедь» не оппозиционная организация: «Мы относимся к ней [к войне] нейтрально, мы не критикуем действующую власть», — сказал он. В движении действительно подчеркивали, что они не выступают против действующей власти, не связаны с темой войны в Украине и фокусируются исключительно на теме блокировок и интернет-цензуры. «Мы всегда заявляли, что митинг планируется исключительно против блокировок, не против власти или чего-то подобного», — говорилось в одном из постов движения.
Что известно о готовящихся митингах и задержаниях
Активисты заявили, что подали заявки на митинги в двух городах — Москве и Санкт-Петербурге. В столице «Алый лебедь» изначально планировал провести акцию на Болотной площади и подал заявку в управу Якиманки. Та в ответ посоветовала участникам движения подать документы в Правительство Москвы и напомнила, что из-за «эпидемиологической обстановки» в городе действует запрет на проведение публичных мероприятий. После этого организаторы заявили о переносе площадки на проспект Сахарова или Пушкинскую площадь.
18 марта силовики провели первые задержания. Так, как рассказали в SotaVision, полиция пришла домой к 19-летней администраторке чата Софье Чепик и забрала ее (куда именно — не уточняется) для «профилактической беседы», после чего ее отпустили с «предостережением о недопустимости нарушения закона».
К еще одному участнику движения, 20-летнему жителю Москвы по имени Степан Разин, полицейские приехали домой по адресу, однако в это время он был на работе, поэтому активист решил сам поехал в прокуратуру «для решения данного вопроса». Именно Степан Разин был указан как организатор митинга в уведомлениях, поданных в мэрию, заявили в движении. Позже «Алый лебедь» написал, что с Разиным «все хорошо», и пообещал опубликовать информацию позже, но о результатах беседы с прокуратурой в итоге не сообщалось.
Если акции так и не согласуют, движение намерено создать гражданскую организацию — аналог «Движения первых», заявил собеседник «Агентства».
На 29 марта проведение акций также анонсировал бывший глава штаба Бориса Надеждина Дмитрий Кисиев. Тот рассказал, что ничего не знает о мероприятиях «Алого лебедя». По данным «Агентства», „
окружение Кисиева считает, что недавно появившееся движение может готовить провокацию, «в том числе с участием спецслужб».
23 марта Telegram-канал «Алого лебедя», судя по всему, был взломан — в нем появились призывы финансово помочь проекту. Организаторы обвинили в этом представителей Владислава Позднякова, основателя движения «Мужское государство». Также сообщалось, что часть организаторов, включая Софью Чепик и Степана Разина, начала создавать «клоны» проекта. После обвинений в создании «фейковых каналов» и «продаже Позднякову» ни в одном из чатов не было объяснений, что случилось в движении и что его организаторы планируют делать далее.

«За поджог мы заплатим 10 тысяч», «Нужно оформить страховой случай», «Порча имущества оплата 40К», «Повредить поджечь такое», — подобные сообщения стали массово приходить в аккаунты россиян, ищущих работу. Для соискателей это выглядит как мелкое хулиганство в сговоре со страховой компанией. В глазах российских следственных органов это теракт по заказу иностранной спецслужбы. Журналистка «Ветра» изучила сообщения «черных работодателей» на одной из досок объявлений Пермского края и убедилась, что соискатели не ищут, как свергнуть режим, а лишь хотят быстрых денег.

Материал впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
30 тысяч за поджог
Утром 16 августа 2025 года сотрудники ФСБ задержали в центре Соликамска 16-летнего Даниила Валла, рассказала «Ветру» его мать Алена Зайцева. Накануне подросток в компании с 17-летним школьным товарищем поджег вышку сотовой связи на окраине города. За это незнакомый мужчина из телеграм-канала «Соликамск live» предложил парню 30 тысяч рублей. Для подростка деньги немалые.
В разделе «Шабашка/Работа» того же канала Даниил несколько раз находил удачные подработки за более скромные гонорары: например, утеплить крышу загородного дома. Иногда сам публиковал объявления с текстом: «Мне 16 лет, ищу работу».
— [В личные сообщения] написали: «Нужна подработка?» Он ответил, что да. Предложили устроить страховой случай якобы от лица хозяина сотовой вышки. Якобы хозяин живет в Подмосковье, у него есть выход на страховую компанию. Что всё завязано-подвязано, что ничего ему за это не будет, — объясняет Алена Зайцева.
У 33-летней домохозяйки Алены четверо сыновей. Даниил — самый старший. В 2025 году он закончил девять классов и поступил в Соликамский технологический колледж на строителя. Задумывался о военной карьере.
— Даже у меня один раз спрашивал: «Мама, а если СВО будет еще идти до моих 18 лет, можно мне подписать контракт?» [Ответила:] «Нет, конечно!» — вспоминает она.
Когда вечером 15 августа Даниил пошел поджигать вышку, Алена находилась с новорожденным сыном в больнице в Перми. За остальными детьми присматривали муж и бабушка. Алена признается: даже если бы была в городе в тот момент, ей бы не пришло в голову проверять переписки сына. Теперь ее поведение изменилось: досмотры телефонов младших сыновей она устраивает регулярно. „
— Родителям надо говорить так: чтобы проверяли переписку у детей каждый день! Полностью смотрели и штудировали все группы и подгруппы,
— подчеркивает многодетная мать. — На комиссии ПДН (по делам несовершеннолетних. — Прим. авт.) спросили: «А вы что, не замечали?» Честно? У меня такой ребенок — всегда со мной. В больницу, в школу, к стоматологу. Такой уже здоровый лоб, а всё с мамой ходил. Он по характеру мягкий, доверчивый. Он не дурак, но, видимо, то ли доверился, то ли чего. Поверил тем, кто ему красиво писал, рассказывал.
Черный список
Мошенники действительно пишут складно. Администраторы «Соликамск live» — местной доски объявлений на 12 тысяч подписчиков — выкладывают скрины переписок с аферистами в специальный раздел «Черный список». Туда попадают кураторы, которые предлагают работу наркокурьерами, заказчики поджогов и просто недобросовестные работодатели, которые не платят. Их сразу блокируют в группе.
«Братан скажу как есть у нас есть тема по страховым выплатам это когда заказчик страхует свое имущество он в сговоре со страховой обращается к таким как мы мы портим его имущество он нам выплачивает оговоренную сумму а сам получает страховку и делиться со страховой .Примерно от 100$ до 2000$ в зависимости от характера повреждения заказчики обычно платят», — такое сообщение написал одному из пользователей «черный куратор» по имени Герман в марте 2025 года (здесь и далее орфография и пунктуация сообщений сохранены; скриншоты всех сообщений, цитируемых в статье, есть в распоряжении редакции).
У Германа несколько аватарок: на одной из них крылья ангела на фоне неба, на другой — символика ЧВК «Вагнер». Его аккаунт @Germanius121 активен на момент публикации, то есть после блокировки в «Соликамск live» Герман, вероятно, продолжает вербовку уже в других городах России.
— Они имена меняют как перчатки. И дети ведутся... А никто этого не пресекает, — подчеркивает Алена.
Предложения, которые мошенники присылают россиянам, однотипны: необходимо «делать страховые», «повредить поджечь» или организовать «демонтаж электрооборудования путем повреждения или поджога». Оплата — от 10 до 40 тысяч рублей.
Пользователь Настя (@HR_Nstr) предлагает: «Вышки 25 к за одну». Аккаунт Игорь Смолов пишет кратко: «Работа черная. Порча имущества. Оплата от 40К за раз».
Юзер с ником Vik (@vikfedintory) для примера присылает в личные сообщения фотографии релейных шкафов на фоне железной дороги, с пометкой, что их повреждение будет стоить до 40 тысяч рублей.
У пользователя Евгений (@evgeniy_frolovo) в профиле опубликованы истории с фотографиями банковских счетов: на одном из них 727 тысяч рублей. Подпись: «Большие деньги начинаются там, где другие боятся сделать первый шаг». «Все время в поиске сотрудников. Пишите».
Один из пользователей в переписке с мошенником уточнил: «А зачем поджигать?» «Мы им новый продадим за 500 тысяч, а установим еще за 50 тысяч. Мы их продаем каждые 2-3 месяца и устанавливаем», — убеждал куратор.
«Ветер» написал Герману (@Germanius121) с просьбой прокомментировать объявление в группе «Соликамск live». Тот ответил, что его работа законная, а «не законная — это те, кто наркотики распространяет». Позже он добавил, что не имеет отношения к страховым поджогам, а ищет людей «поохранять фуру, которая сломалась».
Большинство работодателей, ищущих «террористов» в группе «Соликамск live», пишут с российских сим-карт. Есть также номера телефонов, зарегистрированных в Молдове и Турции. В телеграме можно скрыть свой номер телефона, однако мессенджер не дает возможности утаить код страны.
В Пермском крае это не первый случай, когда подростки пытаются заработать на поджогах. Так, в марте 2026 года Центральный окружной военной суд Екатеринбурга приговорил к 12 годам лишения свободы по статье 205 УК РФ (теракт) 19-летнего жителя Соликамска Кирилла Пегушина, который зимой 2025 года поджег две вышки сотовой связи «из корыстных побуждений». В интернете есть видео, где Пегушин бросает в базовую станцию коктейль Молотова.
В ноябре 2025 года УФСБ региона отчиталось о задержании в Перми двоих подростков, которые подожгли трансформаторную подстанцию по заданию мошенника из мессенджера. Весной 2025 года студента Рустама Камакаева взяли под стражу за уничтожение вышки сотовой связи в городе Чернушка на юге Пермского края. По данным следственного комитета, подростки действовали по поручению некоего пользователя, который предложил им за это 100 тысяч рублей.
Ничего криминального
Мошенники не скрывают, что придется иметь дело с нарушением закона. «Сразу предупрежу,работа-чернуха, но все риски ложатся на нас, но и зп очевидно соответствует», — сообщает пользователь с ником Nooweeellll.
Некоторые, напротив, убеждают, что работа легальная. «Не наркотики, ничего криминального!!!» — пишет кураторка по имени Ольга Смернова. На аватарке у нее девушка в майке с надписью Russia. Ольга предлагает рисовать и расклеивать плакаты формата А4. Что будет указано на плакате, Ольга не сообщает. Оплата 6000 рублей. В том же сообщении она добавляет, что есть и другая более выгодная работа. «Нужно повредить определенный объект. Что бы страховщики выплатили потом деньги. Соответственно процент от этого твой. За такие работы, как правило оплата от 30 тис. рублей», — добавляет Ольга.
К слову, распространение плакатов сегодня в России тоже может расцениваться как содействие терроризму. В конце 2025 года подростка в Ставропольском крае приговорили к 6,5 годам за расклейку листовок «с QR-кодом террористической организации».
Другие мошенники предлагают лишь снимать на телефон автомобильные номера и вышки сотовой связи. „
«Работаю по поручению подрядчиков, кто занимается обслуживанием сотового оборудования. Суть: даю точку — нужно дойти и сделать пару обычных фото оборудования. Все в пешей доступности. За каждую точку — 400Р, обычно 4–5 штук в день — это 1600–2000р за час работы. Оплата ежедневная»,
— уверяет пользователь Иван.
Данные о координатах вышек есть в открытом доступе в интернете, поэтому вряд ли аферистам нужна эта информация. Вместе с тем за съемку и отправку фотографий за границу россиянам тоже может грозить срок. Так, в марте 2026 года военный суд в Хабаровске приговорил к 17 годам лишения свободы 54-летнюю Елену Каранику, которая отправляла фотографии представителю легиона «Свобода России».
Ночная шабашка
Соликамск — старинный город в Пермском крае. До регионального центра, Перми, — 230 километров вдоль реки Камы. Город возник в XV веке при соляных промыслах, однако в течение трех столетий запасы соли в городе истощились. Сегодня в Соликамске производят боеприпасы и спецхимию. На 80 тысяч жителей здесь несколько крупных заводов, в числе которых «Уралкалий» и оборонное предприятие «Урал».
На официальную работу в городе можно устроиться с 18 лет, даже если речь про доставку Wildberries. Доска «Соликамск live» ежедневно пополняется десятками объявлений от подростков 14–17 лет, которые ищут работу сами или в паре с другими ребятами.
Когда в середине августа 16-летний Даниил списался с одним из «черных работодателей», тот прислал четкие инструкции, что делать дальше: купить в ближайшей «Пятерочке» пятилитровую бутылку воды, вылить жидкость и отправиться с тарой покупать бензин на заправке. Мальчики получили координаты сотовой вышки, которую нужно поджечь.
— Соликамск — небольшой городок, есть дома многоквартирные, а есть частный сектор. Вышка эта на пустыре. Я даже не знала, что у нас есть такая улица, пока он не показал, — Алена пересказывает, что ей рассказал сын о своем деле. — Они не сами придумывали, как ее испортить, им сказали. Даже рассчитали почему-то 4 литра бензина. [Написали, что нужно] подойти к этому щитку, облить, поджечь. Снять на телефон, чтобы они убедились, что реально вышка горит, что якобы подъедут сейчас по страховой, чтобы случай оформить.
Обоих парней задержали уже на следующий день. На допросе Даниил не стал скрывать, что действовал по заказу мужчины из сети. Мальчику предъявили объявление по части 2 статьи 205 УК РФ (террористический акт, совершенный группой лиц). Ему грозит до десяти лет лишения свободы в воспитательной колонии. „
— Я не знаю, как они так быстро вышли на них. У парней предположение, что их сдали либо заказчики, либо еще кто-то. Честно, мое мнение, что ФСБ уже давным-давно всё знает. Просто ждут, чтобы совершилось преступление.
Потому что так быстро выходить на людей… Как они нашли? Даже если по камерам, они что, ночью их просматривали? — задается вопросом мать задержанного. — Это надо «Пятерочку» ночью вскрыть, грубо говоря, чтобы посмотреть камеры. И это не один магазин. Весь маршрут надо как-то пройти.
Алена не знает, нашли ли следователи того самого куратора из интернета, — с делом ее пока не знакомили. Сотовая компания Tele2, вышка которой пострадала от поджога, оценила ущерб в 660 тысяч рублей. Эту сумму семьи задержанных поделят пополам.
— Выплатить, конечно, надо. В суде заявят. А парни тогда за что сидеть будут? Если я это сейчас пойду выплачу. Так… по идее? — рассуждает Алена. — Это хулиганство. Ну никак не теракт. Эта статья [205 УК РФ] подразумевает «устрашение населения», правильно? И органы власти якобы дестабилизировать. У нас об этой вышке больше половины города слышать не слышали, что она где-то есть и ее подожгли. Какое тут может быть устрашение населения? А вот сейчас парней посадят на большой срок — за что?
Наш разговор с Аленой перебивает звонок из СИЗО. Следователь разрешает Даниилу общаться с матерью каждый день по 15 минут. Парень перечисляет, какие продукты купить: фрукты, колбасу, сладости, а также просит заказать книжку — в этот раз детектив «Свинцовый ценник» писателя Сергея Зверева про российского разведчика-предателя, который работает «в одной из западных стран». Кажется, что с помощью беллетристики парень пытается разобраться, в какой войне он оказался не по своей воле.
— Звонит, рассказывает, как дела, что случилось. Ну и просто пореветь. Всё-таки 16 лет — это ребенок, — поясняет Алена.
Одна надежда
Мать Даниила написала несколько писем: в прокуратуру, председателю следственного комитета России Александру Бастрыкину, чье ведомство расследует дело ее сына, а также президенту России Владимиру Путину. Просила переквалифицировать дело, но везде ей ответили отказом, так как расследование еще не завершено.
— У нас одна надежда, у матерей: чтобы была такая сильная огласка, чтобы реально уже дошло до Путина и он что-то переосмыслил… Потому что до него, видимо, мало что доводят. Сколько таких детей, которых обманули: им же не сказали в открытую: «Иди делай теракт, бомбу взорви». Так же и релейные шкафы на железных дорогах. Я не верю, что столько детей в стране пошли на поджоги и теракты, — подчеркивает она.
Алена уверена, что все поджоги в России — это следствие войны в Украине. Заказчики терактов при этом не обязательно украинцы, считает она. Возможно, это такие же безработные из России, которые хотят легких денег и действуют по заказу спецслужб Украины, так она думает.
— Сейчас программа была, я не вспомню, по какому каналу. Там депутаты сидят. Ток-шоу. Кто-то из них сказал, что сейчас у Украины идет война с нашими детьми. Так вот она и идет. „
Сейчас они пойдут все сядут на малолетку, а чего там хорошего? И кем они оттуда выйдут? Было бы за что! Никогда никто не замечал у сына никаких наклонностей. И никогда в жизни не подумала бы, что он будет враг России.
Я еще перед Новым годом надеялась, что всё-таки, может, изменят статью. А сейчас услышала, что таких не переквалифицируют уже, — добавила она.
Ранее матери краснодарских подростков, находящихся в СИЗО по обвинению в терроризме за поджоги релейных шкафов на железной дороге, опубликовали петицию с просьбой переквалифицировать дела их детей на более легкие статьи, например, о порче имущества. P. S.

В процессе подготовки материала автор текста разослала всем активным аккаунтам из черного списка «Соликамск live» просьбу дать какую-то подработку. Большинство «черных работодателей» проигнорировали ее сообщение. Ответил лишь Герман (об этом есть в тексте выше).

После выхода текста автору ответила еще и Настя (@HR_Nstr). Она тут же предложила поджечь электрический щиток в Сыктывкаре и скинула точные координаты будки. Для работы она посоветовала купить два литра ацетона, хорошую зажигалку, переодеться в черную одежду, лицо закрыть до глаз, затем на месте облить все щели щитка и поджечь. Процесс требовалось обязательно заснять на видео. После инструктажа журналистка «Ветра» представилась и попросила Настю дать интервью про ее работу. Та ничего не ответила и отправила автора в блок.

Автор: Юлия Куликова