Тульский гарнизонный военный суд приговорил 46-летнего контрактника Сергея Косарихина к шести годам колонии по обвинению в причинении тяжкого вреда здоровью. Внимание на это обратила «Медиазона».
По версии следствия, в августе прошлого года обвиняемый распивал алкоголь на квартире с другим мужчиной и его беременной партнершей. В какой-то момент они поссорились. Косарихин взял нож и ударил им гостью в живот. Она потеряла сознание и упала на пол. Ее партнер выбил нож из рук нападавшего, повалил его на пол и вызвал врачей.
Женщина получила травму селезенки и тонкой кишки. Из-за ранения медикам пришлось прервать беременность. Следствие квалифицировало это как тяжкий вред здоровью.
«Медиазона» выяснила, что Сергея Косарихина ранее неоднократно судили за различные преступления. В 2008 году ему дали два года условно за причинение тяжкого вреда здоровью, а в 2009 году — десять лет колонии за убийство.
В 2016 году туляку назначили дополнительно год заключения за хранение наркотиков в колонии. В 2020 году его приговорили к 1,5 года заключения за кражу, а в 2022 году — 2,5 года колонии за аналогичное преступление.
Вероятно, Косарихин отбыл наказание не до конца, так как заключил контракт с Минобороны, пишет «Медиазона». В последнем приговоре сказано, что он воевал в Украине и попал в плен. По данным украинского проекта «Наш выход», его обменяли в феврале 2024 года. За время участия в войне контрактника наградили медалью «За отвагу».

На фоне блокировок интернета в России в начале апреля в соцсетях стали обсуждать новый способ их обхода. В частности, использовать для доступа на недоступные сайты иностранные SIM-карты и eSIM. По данным Baza, за последние недели количество запросов на виртуальные SIM-карты от иностранных операторов превысило сотни тысяч. Издание Mobile-Review со ссылкой на неназванного оператора рассказало о появлении в его сети девяти тысяч роуминговых SIM-карт за два дня. «Новая-Европа» вместе с сооснователем «Роскомсвободы» и киберадвокатом Саркисом Дарбиняном объясняет, работает ли такой способ.
Почему россияне обратились к иностранным SIM-картам для обхода блокировок?
На фоне постоянных блокировок россияне начали искать альтернативные способы обхода ограничений. Один из них — использование иностранных SIM-карт и eSIM. Суть в том, что они не подчиняются российским «белым спискам» и могут давать доступ к заблокированным ресурсам.
Киберадвокат Саркис Дарбинян объясняет, что это может сработать, так как между операторами разных стран существует базовое соглашение в отношении того, как они будут обрабатывать пользовательский трафик. Одно из правил этого соглашения — Home Routing.
«Когда вы приезжаете в другую страну, телефон сканирует доступные сети и регистрирует вас по вашей SIM в сетях. Но сети не принимает вас как своего: они запрашивает у домашнего оператора подтверждение, что SIM/IMSI (международный идентификатор мобильного абонента) действительны, абоненту разрешен роуминг и он вправе пользоваться нужными услугами», — рассказывает Дарбинян.
Именно поэтому, объясняет эксперт, „

при поездке в Европу с сим-картой российского оператора Роскомнадзор «уезжает» вместе с пользователем, чтобы тот «ни на секунду не забывал про Родину и чебурнет».
Та же логика работает и в обратную сторону: если в России использовать иностранную SIM или eSIM, трафик идет через оператора в другой стране, и российские правила фильтрации на него не распространяются.
Такой способ обхода блокировок связан с заметными ограничениями, к примеру, за иностранной симкой еще необходимо съездить, например, в Турцию или Узбекистан. «Надо эту сим-карту где-то взять и иметь возможность платить за дорогущий роуминг, чтобы наслаждаться заблокированным YouTube», — подчеркивает Дарбинян. И действительно, пользователю придется смириться с высокой стоимостью роуминга. Как пишет Baza, 1 ГБ трафика может стоить примерно 450–900 рублей, 10 ГБ — 1350–1800 рублей, а 30 ГБ — около 3000 рублей. Помимо этого, с ноября 2025 года в России действует период «охлаждения» для защиты от беспилотников и в целях безопасности: при попадании в Россию SIM-карты блокируются на 24 часа и разблокируются по верификации через СМС со ссылкой на капчу или по звонку в колл-центр.
Могут ли ФСБ, Минцифры и Роскомнадзор закрыть и эту возможность обходить блокировки?
Российские власти могут в любой момент усложнить работу иностранных виртуальных сим-карт (eSIM), не запрещая их напрямую, указывает Дарбинян. По его словам, один из вариантов — «надавить на мобильных операторов», чтобы те потребовали у иностранных партнеров пересмотреть соглашения. В этом случае речь идет об ограничении роуминга: если договоренности российских и зарубежных операторов перестанут действовать, телефон или другое устройство с иностранной SIM-картой просто не сможет зарегистрироваться в сети.
Даже если роуминг работает, у eSIM есть еще одно уязвимое место — момент загрузки профиля. Если он был установлен и активирован еще до въезда в Россию, то он, как правило, продолжит работать. Но попытка скачать и подключить новую eSIM уже внутри России может быть затруднена, предполагает эксперт. По словам Дарбиняна, в таком случае это уже не столько вопрос роуминга, сколько доступа к технической инфраструктуре.
Также государство в лице Минцифры и ФСБ могут издать приказ, обязав операторов ограничить или отключить мобильную сеть, отдельные сервисы или доступ к данным. В международной практике это стандартная процедура: ассоциация мобильной связи (GSMA) прямо предусматривает это как service restrictions orders (обязательные распоряжения об ограничении услуг — отключения сети), когда государство требует от операторов отключить или ограничить доступ к мобильной сети. „

«Это самый жесткий сценарий, так как если есть такой приказ, иностранная eSIM тоже перестает работать, потому что проблема уже не в eSIM, а в правовом запрете на обслуживание или на передачу данных»,
— подчеркивает собеседник «Новой-Европа».
По его мнению, Россия, вероятнее всего, пойдет по пути государств, где роуминг формально не запрещен, но работает с ограничениями. Например, в Казахстане, Пакистане и Турции уже действует система, которая предусматривает, что телефон с иностранной SIM/eSIM может работать в роуминге только ограниченное время или только при регистрации IMEI. В некоторых случаях устройство в роуминге может работать без регистрации, но при установке местной SIM она становится обязательной.

На фоне блокировок интернета в России в начале апреля в соцсетях стали обсуждать новый способ их обхода. В частности, использовать для доступа на недоступные сайты иностранные SIM-карты и eSIM. По данным Baza, за последние недели количество запросов на виртуальные SIM-карты от иностранных операторов превысило сотни тысяч. Издание Mobile-Review со ссылкой на неназванного оператора рассказало о появлении в его сети девяти тысяч роуминговых SIM-карт за два дня. «Новая-Европа» вместе с сооснователем «Роскомсвободы» и киберадвокатом Саркисом Дарбиняном объясняет, работает ли такой способ.
Почему россияне обратились к иностранным SIM-картам для обхода блокировок?
На фоне постоянных блокировок россияне начали искать альтернативные способы обхода ограничений. Один из них — использование иностранных SIM-карт и eSIM. Суть в том, что они не подчиняются российским «белым спискам» и могут давать доступ к заблокированным ресурсам.
Киберадвокат Саркис Дарбинян объясняет, что это может сработать, так как между операторами разных стран существует базовое соглашение в отношении того, как они будут обрабатывать пользовательский трафик. Одно из правил этого соглашения — Home Routing.
«Когда вы приезжаете в другую страну, телефон сканирует доступные сети и регистрирует вас по вашей SIM в сетях. Но сети не принимает вас как своего: они запрашивает у домашнего оператора подтверждение, что SIM/IMSI (международный идентификатор мобильного абонента) действительны, абоненту разрешен роуминг и он вправе пользоваться нужными услугами», — рассказывает Дарбинян.
Именно поэтому, объясняет эксперт, „
при поездке в Европу с сим-картой российского оператора Роскомнадзор «уезжает» вместе с пользователем, чтобы тот «ни на секунду не забывал про Родину и чебурнет».
Та же логика работает и в обратную сторону: если в России использовать иностранную SIM или eSIM, трафик идет через оператора в другой стране, и российские правила фильтрации на него не распространяются.
Такой способ обхода блокировок связан с заметными ограничениями, к примеру, за иностранной симкой еще необходимо съездить, например, в Турцию или Узбекистан. «Надо эту сим-карту где-то взять и иметь возможность платить за дорогущий роуминг, чтобы наслаждаться заблокированным YouTube», — подчеркивает Дарбинян. И действительно, пользователю придется смириться с высокой стоимостью роуминга. Как пишет Baza, 1 ГБ трафика может стоить примерно 450–900 рублей, 10 ГБ — 1350–1800 рублей, а 30 ГБ — около 3000 рублей. Помимо этого, с ноября 2025 года в России действует период «охлаждения» для защиты от беспилотников и в целях безопасности: при попадании в Россию SIM-карты блокируются на 24 часа и разблокируются по верификации через СМС со ссылкой на капчу или по звонку в колл-центр.
Могут ли ФСБ, Минцифры и Роскомнадзор закрыть и эту возможность обходить блокировки?
Российские власти могут в любой момент усложнить работу иностранных виртуальных сим-карт (eSIM), не запрещая их напрямую, указывает Дарбинян. По его словам, один из вариантов — «надавить на мобильных операторов», чтобы те потребовали у иностранных партнеров пересмотреть соглашения. В этом случае речь идет об ограничении роуминга: если договоренности российских и зарубежных операторов перестанут действовать, телефон или другое устройство с иностранной SIM-картой просто не сможет зарегистрироваться в сети.
Даже если роуминг работает, у eSIM есть еще одно уязвимое место — момент загрузки профиля. Если он был установлен и активирован еще до въезда в Россию, то он, как правило, продолжит работать. Но попытка скачать и подключить новую eSIM уже внутри России может быть затруднена, предполагает эксперт. По словам Дарбиняна, в таком случае это уже не столько вопрос роуминга, сколько доступа к технической инфраструктуре.
Также государство в лице Минцифры и ФСБ могут издать приказ, обязав операторов ограничить или отключить мобильную сеть, отдельные сервисы или доступ к данным. В международной практике это стандартная процедура: ассоциация мобильной связи (GSMA) прямо предусматривает это как service restrictions orders (обязательные распоряжения об ограничении услуг — отключения сети), когда государство требует от операторов отключить или ограничить доступ к мобильной сети. „
«Это самый жесткий сценарий, так как если есть такой приказ, иностранная eSIM тоже перестает работать, потому что проблема уже не в eSIM, а в правовом запрете на обслуживание или на передачу данных»,
— подчеркивает собеседник «Новой-Европа».
По его мнению, Россия, вероятнее всего, пойдет по пути государств, где роуминг формально не запрещен, но работает с ограничениями. Например, в Казахстане, Пакистане и Турции уже действует система, которая предусматривает, что телефон с иностранной SIM/eSIM может работать в роуминге только ограниченное время или только при регистрации IMEI. В некоторых случаях устройство в роуминге может работать без регистрации, но при установке местной SIM она становится обязательной.

Проект «Добрые игры», являющийся аналогом школьной дисциплины «Разговоры о важном», запустят во всех российских детсадах с 1 сентября. Об этом заявила замминистра просвещения Ольга Колударова.
Она отметила, что занятия посвятят «духовно-нравственным ценностям». Сейчас министерство готовит методическое пособие.
В конце прошлого года курс «Разговоры о важном» запускали в тестовом режиме в 56 дошкольных заведениях. Позднее дисциплину переименовали в «Добрые игры».
«Агентство» писало, что в рамках занятий воспитатели обсудят с детьми шесть тем: «Мой любимый детский сад», «Сезонная безопасность: осень», «Сельское хозяйство», «Бабушки и дедушки», «Народы России» и «Уголок России — край родной».
В курс «Добрых игр» была включена раскраска с картой России и оккупированных территорий. Согласно рекомендациям, при обсуждении темы «Народы России» с детьми от 3 до 5 лет воспитатель должен сказать: «Нас много, мы все разные, но нас объединяет любовь к Родине — стране России. Для защиты нашей Родины мы готовы объединиться».
Кроме этого, во время занятий детям предложат отгадать загадку «Никуда я не уеду, буду здесь работать, жить» (разгадка — Родина). Также они сыграют в игру, цель которой — поставить точку на своей малой родине на карте России с оккупированными регионами.

Изначальной целью нападения террористов, атаковавших «Крокус Сити Холл», была одна из башен делового центра «Москва-Сити», заявил ТАСС один из участников судебного процесса.
«Им [исполнителям] было дано указание совершить теракт. Первоначально им скидывали адрес здания Москвы-Сити для оценки, но они посчитали его неподходящим», — сказал собеседник агентства.
Тогда находящийся за пределами России куратор террористов под псевдонимом Сайфулло указал в качестве цели концертный зал в Красногорске, добавил участник процесса. Сайфулло объявлен в розыск.
Накануне ТАСС со ссылкой на участника судебного процесса писало, что террористы планировали совершить две атаки в Москве, но потом отказались от этой идеи и решили напасть на «Крокус Сити Холл» усиленной группировкой.
Второе нападение должно было произойти одновременно с атакой на «Крокус». В нем должны были участвовать два человека, в «Крокусе» — три. Где хотели провести второй теракт — неизвестно. Как следует из материалов дела, во время него также планировалось «убить много людей».
В понедельник, 6 апреля, двое осужденных по делу о теракте в «Крокусе» решили покончить с собой. Один из них, Якубджони Давлатхон Юсуфзода, находившийся в СИЗО «Матросская тишина», погиб.
Второй, Джабраил Аушев, совершил попытку самоубийства в пересыльной тюрьме «Красная Пресня», однако его удалось спасти. По данным РБК и «Коммерсанта», эта попытка суицида была для осужденного не первой.
В марте 2-й Западный окружной военный суд на выездном заседании в Москве огласил приговор по делу о теракте в «Крокус Сити Холле». Четверо исполнителей — Шамсидин Фаридуни, Далерджон Мирзоев, Махаммадсобир Файзов и Саидакрам Рачаболизода — получили пожизненные сроки.
Пожизненные сроки получили еще 11 человек, которых суд признал пособниками исполнителей теракта: Умеджон и Мустаким Солиевы, Шахромджон Гадоев, Зайбудулло Исмоилов, Хусейн Хамидов, Мухаммад Зоир Шарипзоде, Якубджони Юсуфзоде, Назримад Лутфуллои, Джумахон Курбонов, Хусен Медов и Джабраил Аушев.
Их обвинили в передаче оружия и боеприпасов исполнителям теракта, переделке охолощенного оружия в боевое, предоставлении денег и подготовке аналогичного теракта в дагестанском Каспийске.
Также суд признал виновными еще четырех человек. Алишер Касимов, который сдал исполнителям атаки на концертный зал квартиру, получил 22,5 года. Диловар Исломов, продавший террористам свой автомобиль Renault Symbol, его отец Исроил и брат Аминчон получили по 19 лет 11 месяцев каждый.

8 апреля 1986 года, выступая перед сотрудниками Волжского автозавода в Тольятти, генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачёв впервые употребил слово «перестройка». Так началась шестилетняя эпоха, которая привела к тектоническим сдвигам в миропонимании советских граждан, а в конечном итоге — и к распаду Советского Союза. Споры о том, чем была перестройка, — долгожданным освобождением или цивилизационной катастрофой — продолжаются до сих пор; в каком-то смысле война в Украине и другие события последних лет даже дали им новый заряд. Редактор «Новой газеты Европа» Александр Горбачёв собрал подборку из главных нонфикшн книг, фильмов и подкастов, которые могут помочь, если вам хочется составить свое представление о перестройке.
Алексей Юрчак. «Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение» (2014)
Как получилось, что попытка демократических реформ привела сверхдержавную империю к распаду? Антрополог Алексей Юрчак предлагает один из самых интересных и остроумных ответов на этот вопрос, подходя к теме не через геополитику, а через мысли и чувства людей, непосредственно проживавших перестройку.
Чтобы ответить на вопрос, как вышло, что советские граждане, привыкшие к незыблемости собственной страны и ее политических идеалов, относительно легко восприняли крушение системы власти, Юрчак обращается к дневникам 1970-х – 80-х годов. Выясняется, что в послесталинское время случился «перформативный сдвиг»: проще говоря, граждане перестали воспринимать идеологию и ее ритуалы буквально и относились к ним как к формам, которые можно было наполнить самым разным содержанием. „
Жизнь в реальности, регламентированной идеологией, превратилась в поиск зон автономности, и большая часть советских граждан существовали не «за» и не «против», а как бы параллельно советской власти.
Когда Михаил Горбачёв попытался вернуть в идеологию смысл, выяснилось, что конструкция уже не способна его воспринять.
Дэвид Ремник. «Могила Ленина. Последние дни советской империи» (1993; русский перевод — 2017)
Последние двадцать с лишним лет Дэвид Ремник возглавляет журнал The New Yorker, а в конце 1980-х он работал собственным корреспондентом газеты The Washington Post в Москве — и лично наблюдал заключительные, самые яркие и противоречивые годы перестройки. Из его газетных репортажей и выросла эта книга, в 1994 году получившая Пулитцеровскую премию. Ее ценность — с одной стороны, в том, что все ключевые события эпохи, от первого Съезда народных депутатов до судебного процесса над КПСС, автор видел сам и лично общался с их участниками; а с другой — в том, что он смотрел на них глазами чужестранца, пытавшегося сохранять объективность.
Из текста понятно, что Ремник в целом на стороне тех, кто ратует за перемены, а не тех, кто им сопротивляется, но слово он дает всем. Журналист дежурит под дверью 90-летнего Лазаря Кагановича, дожившего до полной ревизии сталинского наследия, встречается с авторкой реакционного манифеста «Не могу поступаться принципами» Ниной Андреевой, не слишком очаровывается молодым Борисом Ельциным — в общем, это по-настоящему объемный портрет эпохи, написанный прямо в момент, когда она закончилась.
Анатолий Черняев. «Совместный исход: Дневник двух эпох (1972–1991 годы)» (2008)
В 1970-х Анатолий Черняев работал в международном отделе ЦК КПСС, в 1981 году стал кандидатом в члены ЦК, а в 1986-м — помощником нового генсека Михаила Горбачёва по международным делам, по факту — одним из самых близких коллег руководителя страны, подталкивающим его на путь перемен. Всё это время Черняев, сам сторонник либерализации, подробно записывал как события прошедшего дня, включая разговоры в высших органах власти, так и свои мысли и эмоции по этому поводу. По мере того как приближался конец 1980-х, эмоции становились всё более яркими, а мысли — всё более скептическими по отношению к боссу; впрочем, лояльность к Горбачёву Черняев сохранил до самого конца, после отставки перейдя на работу в его фонд.
Его дневники — бесценный документ, позволяющий посмотреть на перестроечную политику как прежде всего дело рук человеческих. Существуют сокращенные издания, где отражены только записи перестроечных лет, но в идеале стоит читать целиком: так лучше видно, как система сначала долго не менялась, а потом изменилась очень резко.
Наталия Ростова. «Рождение российских СМИ. Эпоха Горбачёва (1985–1991)» (2015)
Для всего мира непереводимое слово perestroika идет в одном пакете с другим русским термином — «гласность». Революция в умах десятков миллионов советских граждан была невозможна без резкого ослабления государственного контроля над медиа, которые внезапно начали печатать то, что еще недавно можно было добыть только в самиздате, и рассказывать о фактах, которые еще недавно государство пыталось замалчивать. Проект медиа-исследовательницы Наталии Ростовой — это одновременно и подробная хроника самой перестройки (буквально по дням), и — что даже более важно — сюжет о том, как советские медиа учились свободе слова и постепенно осознавали себя в качестве полноценной четвертой власти. Это история, где следом за известием о начале антиалкогольной кампании идет рассказ о том, как в газете «Труд» опубликовали бракованное фото генсека.
К сожалению, «Эпоха Горбачёва» так и не стала книгой; впрочем, в том, как она представлена в цифровом виде, даже с исчезнувшими фотографиями, есть свой шарм. Это настоящий сад расходящихся тропок, который можно изучать как последовательный таймлайн, где соседствуют глобальные и мелкие события, а можно — бродить по тегам и пристально исследовать биографические траектории конкретных людей, от Егора Лигачёва до Нины Андреевой.
Гийом Совэ. «Потерпевшие победу. Советские либералы и крах демократии в России (1987–1993 годы)» (2025)
Сегодня перестройка всё чаще осмысляется как упущенный шанс. Канадский исследователь Гийом Совэ в своей книге скрупулезно объясняет, почему в России 1990-х слово «демократия» превратилось почти что в ругательство, — притом что в разгар перестройки именно либеральные интеллектуалы были полноценными властителями дум, а организованное ими движение «Демократическая Россия» собирала в столицах митинги на несколько сотен тысяч человек, каких не было ни до, ни после.
Это страшно увлекательный и очень поучительный анализ. Совэ рассказывает и о том, „
как на первом этапе перестройки интеллектуалы главным называли не вопрос о власти, а вопрос о морали, — и важным считали не столько политику, сколько принципиальное изменение нравственных основ общества.
И о том, как впоследствии из этого представления о главенстве истины выросла концепция насильственной модернизации, которая должна привести общество к «правильному» свободному рынку. И о том, как в решающий момент победила группа, считавшая более важной власть демократов, а не собственно демократию. Не навешивая ярлыки и раскрывая конкретных (сегодня забытых) лидеров мнений вроде Мариэтты Чудаковой и Леонида Баткина, Совэ показывает, как зачатки авторитаризма возникли в перестраивавшихся отношениях государства и общества еще до событий 1993 года.
Адам Кертис. «TraumaZone: Россия 1985–1999» (2022)
Великий британский документалист уже много лет делает новые фильмы одним и тем же способом: копаясь в бездонных видеоархивах «Би-би-си», он выбирает себе тему, находит кадры, которые никто никогда не видел (а если и видел, то давно забыл), — и монтирует из них глобальное эссе о судьбах позднего капитализма. «Traumazone», соответственно, рассказывает о том, как Советский Союз пережил перестройку — и как потом Россия переживала ее последствия. Развернутый англоязычный подзаголовок семичасового сериала гласит: «Каково это — пережить коллапс коммунизма и демократии». В отличие от других своих фильмов, Кертис здесь не использует закадровый текст — только титры, в которых, впрочем, тоже вполне просвечивает авторская позиция.
Заголовок сериала говорит сам за себя: перестройка для Кертиса — может быть, и не величайшая геополитическая катастрофа, но уж точно человеческая трагедия. Его интересует в первую очередь изнанка политики: монтируя пустые полки продуктовых магазинов, очереди в кассы, бессмысленные будни сотрудников Госплана, абсурдную презентацию нового российского телевидения и более предсказуемые кадры вроде путча 1991 года или выборов первого президента России, Кертис прослеживает судьбы конкретных маленьких людей, которые и правда переживают всё происходящее в первую очередь как травму.
Стивен Коткин. «Предотвращенный Армагеддон. Распад Советского Союза, 1970–2000» (2018)
Парадокс заявлен уже в заголовке: распад Советского Союза понят как широко развернутое во времени событие, начавшееся глубоко в застойных годах и закончившееся только на излете ельцинской эпохи. Грубо говоря, если Адам Кертис в заявляет о коллапсе демократии, то Коткин считает, что никакой демократии и не было, и происходившее в 1990-х — не следствие провала либеральных реформ, а продолжение распада империи.
Уважаемый американский историк, Коткин известен прежде всего фундаментальной биографией Сталина — аж в трех томах; «Предотвращенный Армагеддон» — в известной мере противоположность этому труду: это достаточно короткая книга, внятно и четко объясняющая, в чём заключались проблемы советской экономики и почему именно возврат Горбачёва к ленинскому видению власти предопределил обрушение системы советского государства.
Владислав Зубок. «Коллапс. Гибель Советского Союза» (2023)
Значительная часть исследований о распаде СССР отличается понятным детерминизмом: если Советский Союз разрушился, значит, так и должно было случиться. Книга профессора истории в Лондонской школе экономики Владислава Зубока в этом смысле — интересное исключение: рассказывая о событиях, приведших к гибели Советского государства, он то и дело отмечает развилки, на которых все могло бы сложиться совершенно иначе. Если бы Михаил Горбачёв решился реализовать программу реформ, предложенную в 1990 году его советником Петраковым. Если бы США дали СССР кредит достаточного размера. Если бы в Вашингтоне не царил неолиберальный консенсус. Ну и так далее.
Автор книги скептически относится к тезису о том, что исход перестройки был предрешен попросту потому, что Советский Союз не мог сосуществовать со свободой слова и собраний, — его больше интересуют экономические процессы и выборы, которые руководители государства и их конкуренты совершали в отношении финансовой политики.
Зубок убедительно показывает, что еще во времена Андропова, когда ни о какой перестройке речи не шло, советские элиты понимали необходимость реформирования экономики. Однако затем Горбачёв поставил политику впереди денег — и получилось, как получилось.
Сергей Плохий. «Последняя империя. Падение Советского Союза» (2015)
Украинский историк Сергей Плохий — один из главных мировых специалистов по Восточной Европе. Эту его книгу лучше всего читать в паре с его же исследованием «Чернобыль»: там описывается, как всё началось (с подъема экологического активизма после катастрофы на атомной станции во многом стартовало протестное движение в перестроечном СССР), а тут — как всё закончилось. «Последняя империя» — очень подробная хроника последних месяцев существования Советского государства, своего рода подводящая итог всем шести годам перестроечной политики: попытки наладить новый Союзный договор, который должен быть пересоздать СССР на новых началах, путч ГКЧП, парад независимостей, Беловежская пуща, отставка Горбачёва и формальная кончина империи. Ключевая мысль книги особенно актуальна для современной ситуации: Плохий доказывает, что основным инициатором и триггером итогового распада СССР стала именно позиция украинцев, которые, резко взяв курс на независимость после путча, уже не готовы были отыгрывать назад ни в какой форме.
Подкаст «Черный лебедь». Третий сезон (2024)
Подкаст студии «Терменвокс» посвящен событиям, которые никто не мог предсказать и которые при этом повлияли на жизнь всей планеты: от геноцида в Руанде и эпидемии «испанки» до как раз перестройки, закончившейся распадом СССР. Чтобы упаковать этот сложнейший сюжет в пять не очень длинных эпизодов, историк Александр Файб и редакторы подкаста делят его на тематические части. Непосредственно политической борьбе между Горбачёвым и Ельциным посвящен только один выпуск, остальные разбирают чуть менее очевидные проблемы: износ советской инфраструктуры, приведший к череде техногенных катастроф, свобода слова и ее последствия, экономика, региональные национализмы. Учитывая, что большинство нарративов о перестройке пользуются прямым хронологическим подходом, который на больших объемах может утомлять, это довольно свежее решение.
Ян Визинберг. «Непрошедшее время» (2024)
Масштабнейший документальный сериал, сделанный командой, которая продюсировала мультимедийный контент для екатеринбургского «Ельцин Центра». Его снимали и монтировали больше десяти лет — некоторые герои, а их тут больше сотни, за это время успели умереть: в кадре, например, активно присутствуют Геннадий Бурбулис и Владимир Жириновский. А еще тут есть, например, Владимир Путин и Александр Лукашенко — очевидно, благодаря хорошим связям создателей «Ельцин Центра».
«Непрошедшее время» — это жанр устной истории: здесь нет авторского голоса и даже почти нет титров, всё рассказывают сами герои; повествование сосредоточено вокруг политической биографии Бориса Ельцина, но неизбежно затрагивает и всё, что происходило вокруг этой ключевой фигуры, — в том числе в перестройку. Визинберг честно представляет самые разные точки зрения, включая консервативные, но авторский взгляд всё равно хорошо читается: перестройка рисуется в первую очередь как время надежд, Горбачёв выглядит политиком, который не справился с взятой на себя ответственностью, а Ельцин — человеком, который бросил вызов времени.
Уильям Таубман. «Горбачёв. Его жизнь и время» (2018)
Как ни крути, история перестройки — это история человека, который придумал это слово и научил ему всю планету: Михаила Горбачёва. Его самую капитальную биографию написал американский советолог Уильям Таубман; другой его герой — еще один советский реформатор Никита Хрущёв (в России эту книгу даже издали в серии «Жизнь замечательных людей»). «Горбачёв. Его жизнь и время» — прилежный труд, для которого автор поговорил и с самим бывшим генсеком, и с его окружением, в том числе — и с его врагами. Написана эта книга c западной точки зрения на героя: здесь Горбачёв — это прежде великий реформатор, революционер, человек, сумевший закончить холодную войну и так далее. „
Неудобных для этой парадигмы эпизодов вроде кровавого подавления протестов в Тбилиси или попытки задушить независимость Литвы Таубман не избегает, но и установить вину Горбачёва, который всегда всё отрицал, не спешит, ограничиваясь риторическими вопросами.
Еще в книге хорошо видно, как по мере развития политической карьеры Горбачёва менялся его язык: от ясных, резких, человеческих формулировок, которые выгодно отличали нового лидера от коллег по ЦК, к виляющей, многозначительной, избыточной речи, от которой уставали даже его ближайшие помощники: в этом смысле история Михаила Сергеевича — это еще и история стиля.
Даша Данилова. Подкаст «Сахаров» (2021)
Великий советский ученый, превратившийся в великого диссидента, — еще один человеческий символ перестройки, а вопрос о том, что было бы, если бы у Сахарова в декабре 1989-го не отказало сердце, — один из самых интересных с точки зрения альтернативной истории. Впрочем, никакой альтернативной истории в этом подкасте нет — хватает абсолютно реальной, благо поворотов жизни Сахарова хватило бы на несколько сезонов остросюжетного сериала.
Собственно, подкаст и устроен примерно как сериал: всё начинается с первого Съезда народных депутатов, чтобы затем уйти в глубокие флешбеки про московское детство, работу над водородной бомбой, обращение к правозащитной деятельности и великую любовь к Елене Боннэр. Строго говоря, именно про перестройку тут всего три эпизода из десяти — первый и два последних, но всё остальное позволяет отлично понять, как перемены могли восприниматься людьми, которые давно потеряли на них надежду.
Пётр Авен. «Время Березовского» (2017)
Пытаясь раскрыть феномен Бориса Березовского, ученого-математика, который сначала стал сверхбогатым бизнесменом, потом — сверхвлиятельным политиком, а потом — изгоем-оппозиционером, его бывший друг Пётр Авен берет глубинные интервью у двух десятков человек, которые хорошо знали предпринимателя, покончившего с собой в Лондоне в 2013 году. Важно, впрочем, и то, что эти люди хорошо знают самого автора, а потому разговаривают с ним в режиме свободного дружелюбного диалога — редчайший случай, когда речь идет о редко подающих голос персонажах вроде Александра Волошина, Анатолия Чубайса или Валентина Юмашева.
Как это всегда бывает у Авена (см. также их совместную с Альфредом Кохом книгу «Революция Гайдара»), беседы получаются не только и даже не столько про главного героя книги, сколько про время, в которое ему выпало действовать, — а значит, в том числе и про годы перестройки, когда Березовский превратился из ученого в бизнесмена, а многие его будущие друзья и коллеги шагнули из кабинетов в исследовательских институтах прямиком в рыночную экономику: в общем, это еще один способ посмотреть на эпоху через призму личной судьбы.
Дэвид Хоффман. «Мертвая рука. Неизвестная история холодной войны и ее опасное наследие» (2011)
Один из ключевых сюжетов перестройки (а в мировом масштабе — вероятно, даже самый главный) — это окончание холодной войны и наступление эпохи ядерной разрядки: как теперь уже ясно, временной. Относительно хорошо известно ее политическое измерение: переговоры между Горбачёвым и Рейганом, приведшие к заключению нескольких договоров о сокращении вооружений; гораздо хуже описано, что конкретно последовало за подписанием документов и как именно уничтожались ядерные заряды. Вот именно это и есть главный предмет книги Дэвида Хоффмана, авторитетного американского журналиста, много лет проработавшего в московском бюро The Washington Post.
С одной стороны, Хоффман описывает, как конкретно создается ядерное, биологическое и химическое оружие, — всё то, с чем решили бороться Горбачёв и Рейган. С другой — дает всю предысторию холодной войны и увлекательно расписывает ее ключевые инциденты, включая шпионские интриги или историю о том, как советский офицер Станислав Петров фактически спас мир от ядерной войны после ложного срабатывания предупреждения о том, что США якобы запустили ракету по СССР. С третьей — расписывает весь политический процесс, показывая, как складывался диалог между политиками и создавая их объемные портреты. Наконец, отдельный и, возможно, самый яркий сюжет книги — это рассказ о том, как в крайне турбулентных условиях первых постсоветских лет Россия собирала советское ядерное оружие по сопредельным странам и частично его уничтожала: тут хорошо видно, что оно не попало в случайные руки буквально чудом.
За «Мертвую руку» Хоффман получил Пулитцеровскую премию. Другая его книга о России — «Олигархи. Богатство и власть в новой России» — тоже заслуживает пристального внимания: главный фокус в ней — на 1990-х, но про заложенные еще в перестроечные годы родовые травмы нового российского бизнеса тоже рассказано отлично.
Сергей Бондаренко. «Потерянные в памяти. Общество “Мемориал” и борьба за прошлое в России» (2025)
Дисклеймер: Автор этого материала редактировал эту книгу.
Еще одна важнейшая линия напряжения в годы перестройки — это историческая память: с наступлением гласности многие советские люди впервые начали говорить вслух о том, что прошлое страны было совсем иным, чем рассказывало государство. Вокруг темы политических преследований и сталинских репрессий возник целый ворох публичных обсуждений и общественных инициатив — и самой долгосрочной из них стал «Мемориал»: эта организация возникла именно в годы перестройки как сообщество людей, ратующих за строительство памятника жертвам репрессий; затем — превратилась в целый набор исторических и правозащитных инициатив; в итоге — почти одновременно получила Нобелевскую премию мира и была ликвидирована по приказу современной российской власти.
Книга Сергея Бондаренко, пришедшего в «Мемориал» уже в 2000-х, рассказывает не только про то, как «Мемориал» начинался и жил в годы перестройки. Именно перестройка — точка отсчета, ключевой период, когда закладывались ценности и стратегии будущей организации. С одной стороны, тут есть множество удивительных историй о том, как всё начиналось: например, про фестиваль «Неделя совести» в московском ДК МЭЛЗ, где советские люди впервые публично заговорили о своих репрессированных родственниках, или про спектакль «Крутой маршрут» по лагерным мемуарам Евгении Гинзбург, поставленный Галиной Волчек и ставший перестроечной сенсацией. С другой — важно, что эта книга представляет свой взгляд на историю и пытается выявить моменты, когда совершались выборы, повлиявшие на далекое будущее: от отказа «Мемориала» идти в реальную политику до дискуссии о люстрациях.
Миша Бастер. «Хулиганы 80-х» (2009)
В каком-то смысле контркультурный ответ «Времени Березовского» (точнее, наоборот — первое издание «Хулиганов» вышло раньше): история перестроечных лет, рассказанная глазами участников неформальных объединений. Некоторые из них возникли еще до перестройки, некоторые стали ее прямым продолжением, на всех так или иначе повлияла новая эпоха. Тедди-бойз, рокабиллы, брейкеры, металлисты и другие удивительные люди — со всеми из них автор, одновременно исследователь и адепт уличной культуры, говорит со знанием дела и на их языке; в итоге каждый разговор — и прилагающиеся к нему фотографии (которые тут играют такую же важную роль, как текст) — представляет собой глубокое погружение в труды и будни людей, существовавших параллельно государству и с некоторым изумлением наблюдавших, как оно постепенно исчезало.
«Хулиганы» начинались как фотовыставка, трехкилограммовый том стал к ней уместным аккомпанементом. С тех пор у Бастера вышло еще много книг об уличных субкультурах 1980-х разного качества, но рекомендуется либо найти первое издание, либо хотя бы двухтомник «Хардкор» и «Ньювейв».
Александр Кушнир. «100 магнитоальбомов советского рока» (2003)
Перестройка — это, конечно, не только и даже не столько про политику и экономику, но и про культуру. Насколько подпольная рок-музыка действительно способствовала разрушению империи — вопрос дискуссионный, но то, что она стала одной из ярчайших примет времени и раскрыла эпоху через песни, — факт. Классическое исследование Александра Кушнира, впервые вышедшее еще в конце 1990-х, замечательно раскрывает рок-субкультуру прежде всего через ее материальность: автор рассказывает, как создавалась и распространялась неофициальная музыка, — характерно, что основному повествованию здесь предшествует объемистое введение с объяснением, как были устроены подпольные студии, кто такие «писатели», как они помогали группам из Ленинграда, Омска или Ижевска стать услышанными по всей стране, ну и тому подобное.
А дальше — всё, как заявлено в названии: один альбом — одна история. Юрий Шевчук голосит в ванной, Виктор Цой случайно узнает о том, что его «Группа крови» уже ходит по рукам, группа «Трубный зов» предпринимает попытку перейти границу с Финляндией на лыжах, Егор Летов создает продюсерский центр в вытянутой комнате омской хрущевки — и так далее, и так далее. Самое важное, что речь идет не только о суперзвездах, но и прочно забытых группах вроде «Стереозольдата» или «Принципа неопределенности». Да, перестройка была и такой.

8 апреля 1986 года, выступая перед сотрудниками Волжского автозавода в Тольятти, генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачёв впервые употребил слово «перестройка». Так началась шестилетняя эпоха, которая привела к тектоническим сдвигам в миропонимании советских граждан, а в конечном итоге — и к распаду Советского Союза. Споры о том, чем была перестройка, — долгожданным освобождением или цивилизационной катастрофой — продолжаются до сих пор; в каком-то смысле война в Украине и другие события последних лет даже дали им новый заряд. Редактор «Новой газеты Европа» Александр Горбачёв собрал подборку из главных нонфикшн книг, фильмов и подкастов, которые могут помочь, если вам хочется составить свое представление о перестройке.
Анатолий Юрчак. «Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение» (2014)
Как получилось, что попытка демократических реформ привела сверхдержавную империю к распаду? Антрополог Алексей Юрчак предлагает один из самых интересных и остроумных ответов на этот вопрос, подходя к теме не через геополитику, а через мысли и чувства людей, непосредственно проживавших перестройку.
Чтобы ответить на вопрос, как вышло, что советские граждане, привыкшие к незыблемости собственной страны и ее политических идеалов, относительно легко восприняли крушение системы власти, Юрчак обращается к дневникам 1970-х – 80-х годов. Выясняется, что в послесталинское время случился «перформативный сдвиг»: проще говоря, граждане перестали воспринимать идеологию и ее ритуалы буквально и относились к ним как к формам, которые можно было наполнить самым разным содержанием. „
Жизнь в реальности, регламентированной идеологией, превратилась в поиск зон автономности, и большая часть советских граждан существовали не «за» и не «против», а как бы параллельно советской власти.
Когда Михаил Горбачёв попытался вернуть в идеологию смысл, выяснилось, что конструкция уже не способна его воспринять.
Дэвид Ремник. «Могила Ленина. Последние дни советской империи» (1993; русский перевод — 2017)
Последние двадцать с лишним лет Дэвид Ремник возглавляет журнал The New Yorker, а в конце 1980-х он работал собственным корреспондентом газеты The Washington Post в Москве — и лично наблюдал заключительные, самые яркие и противоречивые годы перестройки. Из его газетных репортажей и выросла эта книга, в 1994 году получившая Пулитцеровскую премию. Ее ценность — с одной стороны, в том, что все ключевые события эпохи, от первого Съезда народных депутатов до судебного процесса над КПСС, автор видел сам и лично общался с их участниками; а с другой — в том, что он смотрел на них глазами чужестранца, пытавшегося сохранять объективность.
Из текста понятно, что Ремник в целом на стороне тех, кто ратует за перемены, а не тех, кто им сопротивляется, но слово он дает всем. Журналист дежурит под дверью 90-летнего Лазаря Кагановича, дожившего до полной ревизии сталинского наследия, встречается с авторкой реакционного манифеста «Не могу поступаться принципами» Ниной Андреевой, не слишком очаровывается молодым Борисом Ельциным — в общем, это по-настоящему объемный портрет эпохи, написанный прямо в момент, когда она закончилась.
Анатолий Черняев. «Совместный исход: Дневник двух эпох (1972–1991 годы)» (2008)
В 1970-х Анатолий Черняев работал в международном отделе ЦК КПСС, в 1981 году стал кандидатом в члены ЦК, а в 1986-м — помощником нового генсека Михаила Горбачёва по международным делам, по факту — одним из самых близких коллег руководителя страны, подталкивающим его на путь перемен. Всё это время Черняев, сам сторонник либерализации, подробно записывал как события прошедшего дня, включая разговоры в высших органах власти, так и свои мысли и эмоции по этому поводу. По мере того как приближался конец 1980-х, эмоции становились всё более яркими, а мысли — всё более скептическими по отношению к боссу; впрочем, лояльность к Горбачёву Черняев сохранил до самого конца, после отставки перейдя на работу в его фонд.
Его дневники — бесценный документ, позволяющий посмотреть на перестроечную политику как прежде всего дело рук человеческих. Существуют сокращенные издания, где отражены только записи перестроечных лет, но в идеале стоит читать целиком: так лучше видно, как система сначала долго не менялась, а потом изменилась очень резко.
Наталия Ростова. «Рождение российских СМИ. Эпоха Горбачёва (1985–1991)» (2015)
Для всего мира непереводимое слово perestroika идет в одном пакете с другим русским термином — «гласность». Революция в умах десятков миллионов советских граждан была невозможна без резкого ослабления государственного контроля над медиа, которые внезапно начали печатать то, что еще недавно можно было добыть только в самиздате, и рассказывать о фактах, которые еще недавно государство пыталось замалчивать. Проект медиа-исследовательницы Наталии Ростовой — это одновременно и подробная хроника самой перестройки (буквально по дням), и — что даже более важно — сюжет о том, как советские медиа учились свободе слова и постепенно осознавали себя в качестве полноценной четвертой власти. Это история, где следом за известием о начале антиалкогольной кампании идет рассказ о том, как в газете «Труд» опубликовали бракованное фото генсека.
К сожалению, «Эпоха Горбачёва» так и не стала книгой; впрочем, в том, как она представлена в цифровом виде, даже с исчезнувшими фотографиями, есть свой шарм. Это настоящий сад расходящихся тропок, который можно изучать как последовательный таймлайн, где соседствуют глобальные и мелкие события, а можно — бродить по тегам и пристально исследовать биографические траектории конкретных людей, от Егора Лигачёва до Нины Андреевой.
Гийом Совэ. «Потерпевшие победу. Советские либералы и крах демократии в России (1987–1993 годы)» (2025)
Сегодня перестройка всё чаще осмысляется как упущенный шанс. Канадский исследователь Гийом Совэ в своей книге скрупулезно объясняет, почему в России 1990-х слово «демократия» превратилось почти что в ругательство, — притом что в разгар перестройки именно либеральные интеллектуалы были полноценными властителями дум, а организованное ими движение «Демократическая Россия» собирала в столицах митинги на несколько сотен тысяч человек, каких не было ни до, ни после.
Это страшно увлекательный и очень поучительный анализ. Совэ рассказывает и о том, „
как на первом этапе перестройки интеллектуалы главным называли не вопрос о власти, а вопрос о морали, — и важным считали не столько политику, сколько принципиальное изменение нравственных основ общества.
И о том, как впоследствии из этого представления о главенстве истины выросла концепция насильственной модернизации, которая должна привести общество к «правильному» свободному рынку. И о том, как в решающий момент победила группа, считавшая более важной власть демократов, а не собственно демократию. Не навешивая ярлыки и раскрывая конкретных (сегодня забытых) лидеров мнений вроде Мариэтты Чудаковой и Леонида Баткина, Совэ показывает, как зачатки авторитаризма возникли в перестраивавшихся отношениях государства и общества еще до событий 1993 года.
Адам Кертис. «TraumaZone: Россия 1985–1999» (2022)
Великий британский документалист уже много лет делает новые фильмы одним и тем же способом: копаясь в бездонных видеоархивах «Би-би-си», он выбирает себе тему, находит кадры, которые никто никогда не видел (а если и видел, то давно забыл), — и монтирует из них глобальное эссе о судьбах позднего капитализма. «Traumazone», соответственно, рассказывает о том, как Советский Союз пережил перестройку — и как потом Россия переживала ее последствия. Развернутый англоязычный подзаголовок семичасового сериала гласит: «Каково это — пережить коллапс коммунизма и демократии». В отличие от других своих фильмов, Кертис здесь не использует закадровый текст — только титры, в которых, впрочем, тоже вполне просвечивает авторская позиция.
Заголовок сериала говорит сам за себя: перестройка для Кертиса — может быть, и не величайшая геополитическая катастрофа, но уж точно человеческая трагедия. Его интересует в первую очередь изнанка политики: монтируя пустые полки продуктовых магазинов, очереди в кассы, бессмысленные будни сотрудников Госплана, абсурдную презентацию нового российского телевидения и более предсказуемые кадры вроде путча 1991 года или выборов первого президента России, Кертис прослеживает судьбы конкретных маленьких людей, которые и правда переживают всё происходящее в первую очередь как травму.
Стивен Коткин. «Предотвращенный Армагеддон. Распад Советского Союза, 1970–2000» (2018)
Парадокс заявлен уже в заголовке: распад Советского Союза понят как широко развернутое во времени событие, начавшееся глубоко в застойных годах и закончившееся только на излете ельцинской эпохи. Грубо говоря, если Адам Кертис в заявляет о коллапсе демократии, то Коткин считает, что никакой демократии и не было, и происходившее в 1990-х — не следствие провала либеральных реформ, а продолжение распада империи.
Уважаемый американский историк, Коткин известен прежде всего фундаментальной биографией Сталина — аж в трех томах; «Предотвращенный Армагеддон» — в известной мере противоположность этому труду: это достаточно короткая книга, внятно и четко объясняющая, в чём заключались проблемы советской экономики и почему именно возврат Горбачёва к ленинскому видению власти предопределил обрушение системы советского государства.
Владислав Зубок. «Коллапс. Гибель Советского Союза» (2023)
Значительная часть исследований о распаде СССР отличается понятным детерминизмом: если Советский Союз разрушился, значит, так и должно было случиться. Книга профессора истории в Лондонской школе экономики Владислава Зубока в этом смысле — интересное исключение: рассказывая о событиях, приведших к гибели Советского государства, он то и дело отмечает развилки, на которых все могло бы сложиться совершенно иначе. Если бы Михаил Горбачёв решился реализовать программу реформ, предложенную в 1990 году его советником Петраковым. Если бы США дали СССР кредит достаточного размера. Если бы в Вашингтоне не царил неолиберальный консенсус. Ну и так далее.
Автор книги скептически относится к тезису о том, что исход перестройки был предрешен попросту потому, что Советский Союз не мог сосуществовать со свободой слова и собраний, — его больше интересуют экономические процессы и выборы, которые руководители государства и их конкуренты совершали в отношении финансовой политики.
Зубок убедительно показывает, что еще во времена Андропова, когда ни о какой перестройке речи не шло, советские элиты понимали необходимость реформирования экономики. Однако затем Горбачёв поставил политику впереди денег — и получилось, как получилось.
Сергей Плохий. «Последняя империя. Падение Советского Союза» (2015)
Украинский историк Сергей Плохий — один из главных мировых специалистов по Восточной Европе. Эту его книгу лучше всего читать в паре с его же исследованием «Чернобыль»: там описывается, как всё началось (с подъема экологического активизма после катастрофы на атомной станции во многом стартовало протестное движение в перестроечном СССР), а тут — как всё закончилось. «Последняя империя» — очень подробная хроника последних месяцев существования Советского государства, своего рода подводящая итог всем шести годам перестроечной политики: попытки наладить новый Союзный договор, который должен быть пересоздать СССР на новых началах, путч ГКЧП, парад независимостей, Беловежская пуща, отставка Горбачёва и формальная кончина империи. Ключевая мысль книги особенно актуальна для современной ситуации: Плохий доказывает, что основным инициатором и триггером итогового распада СССР стала именно позиция украинцев, которые, резко взяв курс на независимость после путча, уже не готовы были отыгрывать назад ни в какой форме.
Подкаст «Черный лебедь». Третий сезон (2024)
Подкаст студии «Терменвокс» посвящен событиям, которые никто не мог предсказать и которые при этом повлияли на жизнь всей планеты: от геноцида в Руанде и эпидемии «испанки» до как раз перестройки, закончившейся распадом СССР. Чтобы упаковать этот сложнейший сюжет в пять не очень длинных эпизодов, историк Александр Файб и редакторы подкаста делят его на тематические части. Непосредственно политической борьбе между Горбачёвым и Ельциным посвящен только один выпуск, остальные разбирают чуть менее очевидные проблемы: износ советской инфраструктуры, приведший к череде техногенных катастроф, свобода слова и ее последствия, экономика, региональные национализмы. Учитывая, что большинство нарративов о перестройке пользуются прямым хронологическим подходом, который на больших объемах может утомлять, это довольно свежее решение.
Ян Визинберг. «Непрошедшее время» (2024)
Масштабнейший документальный сериал, сделанный командой, которая продюсировала мультимедийный контент для екатеринбургского «Ельцин Центра». Его снимали и монтировали больше десяти лет — некоторые герои, а их тут больше сотни, за это время успели умереть: в кадре, например, активно присутствуют Геннадий Бурбулис и Владимир Жириновский. А еще тут есть, например, Владимир Путин и Александр Лукашенко — очевидно, благодаря хорошим связям создателей «Ельцин Центра».
«Непрошедшее время» — это жанр устной истории: здесь нет авторского голоса и даже почти нет титров, всё рассказывают сами герои; повествование сосредоточено вокруг политической биографии Бориса Ельцина, но неизбежно затрагивает и всё, что происходило вокруг этой ключевой фигуры, — в том числе в перестройку. Визинберг честно представляет самые разные точки зрения, включая консервативные, но авторский взгляд всё равно хорошо читается: перестройка рисуется в первую очередь как время надежд, Горбачёв выглядит политиком, который не справился с взятой на себя ответственностью, а Ельцин — человеком, который бросил вызов времени.
Уильям Таубман. «Горбачёв. Его жизнь и время» (2018)
Как ни крути, история перестройки — это история человека, который придумал это слово и научил ему всю планету: Михаила Горбачёва. Его самую капитальную биографию написал американский советолог Уильям Таубман; другой его герой — еще один советский реформатор Никита Хрущёв (в России эту книгу даже издали в серии «Жизнь замечательных людей»). «Горбачёв. Его жизнь и время» — прилежный труд, для которого автор поговорил и с самим бывшим генсеком, и с его окружением, в том числе — и с его врагами. Написана эта книга c западной точки зрения на героя: здесь Горбачёв — это прежде великий реформатор, революционер, человек, сумевший закончить холодную войну и так далее. „
Неудобных для этой парадигмы эпизодов вроде кровавого подавления протестов в Тбилиси или попытки задушить независимость Литвы Таубман не избегает, но и установить вину Горбачёва, который всегда всё отрицал, не спешит, ограничиваясь риторическими вопросами.
Еще в книге хорошо видно, как по мере развития политической карьеры Горбачёва менялся его язык: от ясных, резких, человеческих формулировок, которые выгодно отличали нового лидера от коллег по ЦК, к виляющей, многозначительной, избыточной речи, от которой уставали даже его ближайшие помощники: в этом смысле история Михаила Сергеевича — это еще и история стиля.
Даша Данилова. Подкаст «Сахаров» (2021)
Великий советский ученый, превратившийся в великого диссидента, — еще один человеческий символ перестройки, а вопрос о том, что было бы, если бы у Сахарова в декабре 1989-го не отказало сердце, — один из самых интересных с точки зрения альтернативной истории. Впрочем, никакой альтернативной истории в этом подкасте нет — хватает абсолютно реальной, благо поворотов жизни Сахарова хватило бы на несколько сезонов остросюжетного сериала.
Собственно, подкаст и устроен примерно как сериал: всё начинается с первого Съезда народных депутатов, чтобы затем уйти в глубокие флешбеки про московское детство, работу над водородной бомбой, обращение к правозащитной деятельности и великую любовь к Елене Боннэр. Строго говоря, именно про перестройку тут всего три эпизода из десяти — первый и два последних, но всё остальное позволяет отлично понять, как перемены могли восприниматься людьми, которые давно потеряли на них надежду.
Пётр Авен. «Время Березовского» (2017)
Пытаясь раскрыть феномен Бориса Березовского, ученого-математика, который сначала стал сверхбогатым бизнесменом, потом — сверхвлиятельным политиком, а потом — изгоем-оппозиционером, его бывший друг Пётр Авен берет глубинные интервью у двух десятков человек, которые хорошо знали предпринимателя, покончившего с собой в Лондоне в 2013 году. Важно, впрочем, и то, что эти люди хорошо знают самого автора, а потому разговаривают с ним в режиме свободного дружелюбного диалога — редчайший случай, когда речь идет о редко подающих голос персонажах вроде Александра Волошина, Анатолия Чубайса или Валентина Юмашева.
Как это всегда бывает у Авена (см. также их совместную с Альфредом Кохом книгу «Революция Гайдара»), беседы получаются не только и даже не столько про главного героя книги, сколько про время, в которое ему выпало действовать, — а значит, в том числе и про годы перестройки, когда Березовский превратился из ученого в бизнесмена, а многие его будущие друзья и коллеги шагнули из кабинетов в исследовательских институтах прямиком в рыночную экономику: в общем, это еще один способ посмотреть на эпоху через призму личной судьбы.
Дэвид Хоффман. «Мертвая рука. Неизвестная история холодной войны и ее опасное наследие» (2011)
Один из ключевых сюжетов перестройки (а в мировом масштабе — вероятно, даже самый главный) — это окончание холодной войны и наступление эпохи ядерной разрядки: как теперь уже ясно, временной. Относительно хорошо известно ее политическое измерение: переговоры между Горбачёвым и Рейганом, приведшие к заключению нескольких договоров о сокращении вооружений; гораздо хуже описано, что конкретно последовало за подписанием документов и как именно уничтожались ядерные заряды. Вот именно это и есть главный предмет книги Дэвида Хоффмана, авторитетного американского журналиста, много лет проработавшего в московском бюро The Washington Post.
С одной стороны, Хоффман описывает, как конкретно создается ядерное, биологическое и химическое оружие, — всё то, с чем решили бороться Горбачёв и Рейган. С другой — дает всю предысторию холодной войны и увлекательно расписывает ее ключевые инциденты, включая шпионские интриги или историю о том, как советский офицер Станислав Петров фактически спас мир от ядерной войны после ложного срабатывания предупреждения о том, что США якобы запустили ракету по СССР. С третьей — расписывает весь политический процесс, показывая, как складывался диалог между политиками и создавая их объемные портреты. Наконец, отдельный и, возможно, самый яркий сюжет книги — это рассказ о том, как в крайне турбулентных условиях первых постсоветских лет Россия собирала советское ядерное оружие по сопредельным странам и частично его уничтожала: тут хорошо видно, что оно не попало в случайные руки буквально чудом.
За «Мертвую руку» Хоффман получил Пулитцеровскую премию. Другая его книга о России — «Олигархи. Богатство и власть в новой России» — тоже заслуживает пристального внимания: главный фокус в ней — на 1990-х, но про заложенные еще в перестроечные годы родовые травмы нового российского бизнеса тоже рассказано отлично.
Сергей Бондаренко. «Потерянные в памяти. Общество “Мемориал” и борьба за прошлое в России» (2025)
Дисклеймер: Автор этого материала редактировал эту книгу.
Еще одна важнейшая линия напряжения в годы перестройки — это историческая память: с наступлением гласности многие советские люди впервые начали говорить вслух о том, что прошлое страны было совсем иным, чем рассказывало государство. Вокруг темы политических преследований и сталинских репрессий возник целый ворох публичных обсуждений и общественных инициатив — и самой долгосрочной из них стал «Мемориал»: эта организация возникла именно в годы перестройки как сообщество людей, ратующих за строительство памятника жертвам репрессий; затем — превратилась в целый набор исторических и правозащитных инициатив; в итоге — почти одновременно получила Нобелевскую премию мира и была ликвидирована по приказу современной российской власти.
Книга Сергея Бондаренко, пришедшего в «Мемориал» уже в 2000-х, рассказывает не только про то, как «Мемориал» начинался и жил в годы перестройки. Именно перестройка — точка отсчета, ключевой период, когда закладывались ценности и стратегии будущей организации. С одной стороны, тут есть множество удивительных историй о том, как всё начиналось: например, про фестиваль «Неделя совести» в московском ДК МЭЛЗ, где советские люди впервые публично заговорили о своих репрессированных родственниках, или про спектакль «Крутой маршрут» по лагерным мемуарам Евгении Гинзбург, поставленный Галиной Волчек и ставший перестроечной сенсацией. С другой — важно, что эта книга представляет свой взгляд на историю и пытается выявить моменты, когда совершались выборы, повлиявшие на далекое будущее: от отказа «Мемориала» идти в реальную политику до дискуссии о люстрациях.
Миша Бастер. «Хулиганы 80-х» (2009)
В каком-то смысле контркультурный ответ «Времени Березовского» (точнее, наоборот — первое издание «Хулиганов» вышло раньше): история перестроечных лет, рассказанная глазами участников неформальных объединений. Некоторые из них возникли еще до перестройки, некоторые стали ее прямым продолжением, на всех так или иначе повлияла новая эпоха. Тедди-бойз, рокабиллы, брейкеры, металлисты и другие удивительные люди — со всеми из них автор, одновременно исследователь и адепт уличной культуры, говорит со знанием дела и на их языке; в итоге каждый разговор — и прилагающиеся к нему фотографии (которые тут играют такую же важную роль, как текст) — представляет собой глубокое погружение в труды и будни людей, существовавших параллельно государству и с некоторым изумлением наблюдавших, как оно постепенно исчезало.
«Хулиганы» начинались как фотовыставка, трехкилограммовый том стал к ней уместным аккомпанементом. С тех пор у Бастера вышло еще много книг об уличных субкультурах 1980-х разного качества, но рекомендуется либо найти первое издание, либо хотя бы двухтомник «Хардкор» и «Ньювейв».
Александр Кушнир. «100 магнитоальбомов советского рока» (2003)
Перестройка — это, конечно, не только и даже не столько про политику и экономику, но и про культуру. Насколько подпольная рок-музыка действительно способствовала разрушению империи — вопрос дискуссионный, но то, что она стала одной из ярчайших примет времени и раскрыла эпоху через песни, — факт. Классическое исследование Александра Кушнира, впервые вышедшее еще в конце 1990-х, замечательно раскрывает рок-субкультуру прежде всего через ее материальность: автор рассказывает, как создавалась и распространялась неофициальная музыка, — характерно, что основному повествованию здесь предшествует объемистое введение с объяснением, как были устроены подпольные студии, кто такие «писатели», как они помогали группам из Ленинграда, Омска или Ижевска стать услышанными по всей стране, ну и тому подобное.
А дальше — всё, как заявлено в названии: один альбом — одна история. Юрий Шевчук голосит в ванной, Виктор Цой случайно узнает о том, что его «Группа крови» уже ходит по рукам, группа «Трубный зов» предпринимает попытку перейти границу с Финляндией на лыжах, Егор Летов создает продюсерский центр в вытянутой комнате омской хрущевки — и так далее, и так далее. Самое важное, что речь идет не только о суперзвездах, но и прочно забытых группах вроде «Стереозольдата» или «Принципа неопределенности». Да, перестройка была и такой.

В Тюмени силовики сорвали фестиваль самоорганизаций «В будущее возьмут всех». Об этом организаторы сообщили в телеграм-канале мероприятия.
Фестиваль должен был пройти 4 и 5 апреля, но в первый же день на мероприятие пришли вооруженные люди в масках. «Да-да, ивент сорвали», — сообщила фем-активистка Айсын Гайса, передает «7х7».
По данным «Новой-Европа», силовики проверили у всех телефоны — их интересовали антивоенные посты и подозрительные переписки. Позже участников мероприятия отпустили без протоколов.
В соцсетях фестиваля сначала появилось сообщение об отмене живой записи подкаста «Это базис» о будущем труда, а позже организаторы рассказали об отмене второго дня мероприятия.
«В будущее возьмут всех» позиционировал себя как пространство для локальных инициатив. В программе фестиваля были, в частности, паблик-токи о региональных фем-инициативах, индивидуальных решениях климатического кризиса, будущем через призму стрит-арта.
В субботу в Тюмени сотрудники ОМОНа и центра «Э», а также представители «Русской общины» сорвали панк-концерт в баре «Хижина лесника», решив, что он связан с «Тюменским делом».

Минцифры разослало крупнейшим интернет-компаниям методичку по выявлению VPN у пользователей и требует ограничивать доступ к сервисам при его использовании. Платформам, по сути, предлагают внедрять шпионский модуль в смартфоны их пользователей. Киберадвокат Саркис Дарбинян предупреждает, что такие меры могут подорвать доверие к сервисам, привести к санкциям со стороны магазинов приложений и оттоку пользователей. Главное о новой методичке министерства — в материале «Новой-Европа».
Методичка
Минцифры направило крупнейшим российским интернет-компаниям методичку по выявлению VPN на телефонах пользователей, выяснили в РБК. Как стало известно журналистам, документ был отправлен после совещаний Минцифры с более чем 20 интернет-площадками: «Сбером», «Яндексом», VK, Wildberries, Ozon, Avito, X5 и другими. На этих же совещаниях глава министерства Максут Шадаев поручил к 15 апреля ограничить доступ к интернет-сервисам пользователям с включенным VPN. В противном случае — лишать компании IT-аккредитации, дающей право быть в белых списках.
Минцифры предлагает выявлять VPN, в первую очередь, на Android и iOS, потому что ими пользуются больше половины пользователей. На проверку выделяется три этапа:
Определять IP-адрес устройства и сверять его с российскими IP, а также со списком заблокированных Роскомнадзором;Проверять использование средств обхода блокировок через собственное приложение (если установлено на устройстве);Определять использование VPN на устройствах с ОС, отличными от Android и iOS (например, Windows, macOS).
В методичке указано, что осуществить второй этап проверки на айфонах сложно, поскольку «на iOS доступ к системным параметрам существенно ограничен». Дело в том, что IOS не разрешает сторонним приложениям собирать или изменять информацию, хранящуюся в других приложениях. У Аndroid любое приложение может запросить параметры активной сети и выяснить, идет ли трафик через VPN. При этом „
в документе рекомендуется не мониторить VPN постоянно, так как «это будет негативно влиять на расход трафика и потребление заряда батареи» на устройстве пользователя.
Также в методичке описаны ситуации, когда компаниям будет сложно выявить наличие VPN: когда он установлен на роутерах или «в виртуальных машинах», когда пользователи используют прокси-серверы и режим split tunneling, а также CDN (сети доставки контента). Помимо этого, компании сложно отследить новые VPN-сервисы, так как «они появляются быстрее, чем обновляются репутационные базы IP-адресов».
Последствия
Киберадвокат и сооснователь «Роскомсвободы» Саркис Дарбинян объясняет, что маркетплейсы смогут реализовать контроль за VPN, как указано в методичке.
«Скорее всего, платформам предложено внедрять шпионский модуль MAX, который уже был уже уличен в этом, в сам исходный код приложений, которыми пользуются россияне. Модуль может проверять наличие VPN-соединения, а также систематически отправлять запросы к некоторым российским и зарубежным серверам. В том числе к серверам телеграма (main.telegram.org) и вотсапа (mmg.whatsapp.net)», — указал эксперт.
Таким образом он сможет проверять доступность этих ресурсов на пользовательском устройстве. По словам Дарбиняна, если модуль обнаружит доступность, то после сможет блокировать полностью или частично доступ к тому же приложению Ozon или Wildberiies.
При этом внедрение подобной технологии сильно повлияет на сам бизнес. Как отмечает собеседник «Новой-Европа», методичка «буквально инструктирует отечественные IT-компании, какие шпионские модули они должны разработать или внедрить для своих мобильных приложений». По его словам, для бизнес-приложений это беспрецедентный шаг, который может окончательно подорвать доверие пользователей к российскому софту и сервисам. „
«Скрыть такое сотрудничество бизнесу вряд ли удастся, поскольку исследователи и специалисты по безопасности неизбежно будут внимательно изучать поведение приложений, а любой след такого сотрудничества станет предметом публичного скандала и ухода аудитории»,
— подчеркивает Дарбинян.
В результате приложения этих компаний могут навсегда удалить из AppStore и PlayMarket за нарушений условий конфиденциальности. У самих разработчиков в таком случае могут отозвать лицензии за грубое нарушение правил конфиденциальности. В таком случае они не смогут загружать свои приложения в другие магазины приложений даже в других странах. Как считает Дарбинян, RuStore не такой уж популярный, «чтобы только на нём выжить»:
— Это неизбежно приведет к потере аудитории, а следовательно и к прибыли компаний. Думаю, компании будут пытаться делать всё, чтобы саботировать методичку и не спешить с внедрением предлагаемых новшеств.

Членов общественной молодежной палаты при Тюменской областной думе исключают за нежелание участвовать в плетении маскировочных сетей. Об этом заявил первый вице-спикер тюменского парламента Андрей Артюхов.
По его словам, именно по этой причине из прошлого созыва исключили шесть человек. Артюхов отметил, что ему каждую неделю сдают отчеты, кто плел сети на нужды «СВО».
«Я жестко подхожу к тому, кто бездельничает. Если кто-то у нас не приходит плести сети, мы выгоняем из общественной палаты. Я всегда говорю: какой же вы будущий общественный деятель политический, если вы не можете найти время хотя бы час прийти в здание думы, в свою родную думу, и вместе с другими ребятами поплести сети», — сказал парламентарий.
Он призвал молодых людей становиться волонтерами. В качестве примера он привел председательницу прошлого созыва, которая постоянно ездила на оккупированные территории с «гуманитарными миссиями».
Артюхов предупредил новых членов палаты, что если они пришли сюда «ради корочек», то они «вылетят в пять секунд».

В России — сезон паводков: снег активно тает, вода стремительно прибывает, и далеко не везде власти успевают с ней справляться. Самая тяжелая ситуация сейчас на Северном Кавказе: в Дагестане из-за наводнения погибли уже семь человек, в Чечне сносило дома, дороги, мосты и машины.
Большая вода пришла и в другие регионы: от Нижнего Новгорода до Омска, от Удмуртии до Суздаля. Вода заливает дворы, сносит мосты и дороги, отрезая целые деревни от цивилизации. В некоторых областях уже ввели режим повышенной готовности, а спасатели круглосуточно откачивают воду и взрывают лед на реках.
Подробнее о том, что приходится переживать местным жителям, — в материале «Новой-Европа».
Нижегородская область
В Нижнем Новгороде ввели режим повышенной готовности из-за паводка. Мэр Юрий Шалабаев заявил, что все службы работают на пределе: в городе собрали девять спасательных команд — больше 4 тысяч человек и 600 единиц техники. Также приготовили места, куда можно переселить людей: они вмещают до 40 тысяч человек. Сейчас техника откачивает воду с улиц, а 20 бригад прочищают дождеприемные решетки.
Жители города уже сообщают о частичном затоплении участков в частном секторе минимум в трех районах. „

«После сильных дождей и интенсивного таяния снега на проезжей части скопился полуметровый слой воды. Скоро общественный транспорт проехать не сможет»,
— рассказала местная жительница.
Кроме того, в поселке Шилокша Нижегородской области 3 апреля паводок разрушил временный мост. Местные власти организовали лодочную переправу и подвоз питьевой воды. Как сообщили в ГУ МЧС по региону, всего в разных округах области затоплено девять низководных мостов, два участка автодорог, 248 приусадебных и придомовых территорий.
Чувашия
В Чувашии, в Батыревском районе, где с конца марта действует режим повышенной готовности, вода пришла в два села. Из-за «резкого таяния снега» река Була вышла из берегов, заявили местные власти. В девяти домах затопило дворы и сараи. Под воду попали улицы Канашская и Крепкова в селе Батырево, а также улица Нарачная в деревне Старое Ахпердино.
Одну семью — мать, отца и ребенка — увезли к родственникам. Остальные пока могут оставаться в своих домах.
Удмуртия
В Удмуртии затопило несколько районов. Как отчитались власти, люди не пострадали, никого не эвакуировали. Все службы работают в усиленном режиме.
В поселке Кизнер из-за того, что поднялись реки Люга и Тыжма, затопило 50 дворов на шести улицах. Ввели режим повышенной готовности. В поселке Игра к утру 7 апреля под водой оказались 96 домов. Тоже ввели особый режим.
Кроме того, деревня Гуляево в Вавожском районе с 30 марта отрезана от всего мира: там затопило низкий мост через реку Валу. Люди не могут выбраться за едой и лекарствами, детей перевели на домашнее обучение. Вода над мостом — больше двух метров, а объезд длинный — 37 километров. Управление СКР по региону признало, что жители «оказались в полной транспортной изоляции», и возбудили дело о халатности.
Курганская область
В Курганской области из-за подтопления талыми водами временно ограничили движение на двух участках дорог. Власти организовали лодочную переправу.
Также сильно разлилась река Уй: вода уже затопила пойму — местами она растекается на 3,5 километра в ширину.
Помимо этого, в Каргапольском округе, в селе Соколово, вода зашла на территории домов, а в Окуневском и Долговском пострадали мосты. В округе объявили режим повышенной готовности. Всё осложняется ледяными заторами на реке Миасс — их растаскивают спецтехникой.
Рязанская область
Жителей Рязани попросили временно не ходить в Лесопарк — там паводок. Ока поднялась, и всю территорию затопило. Как предупредила администрация парка, пока вода не спадет, отдыхать там опасно.
В Рязанской области паводок уже мешает ездить по дорогам. Как рассказывает местный портал «Рязань Онлайн», в Ермишинском районе вода частично затопила дорогу от села Нарма до поселка Лебяжий Бор. Пока на легковой машине еще можно проехать, но с каждым днем всё хуже.
Официально по области сейчас затоплено 17 мостов, 5 участков дорог, 169 частных дворов. 14 населенных пунктов полностью отрезаны от большой земли.
Владимирская область
Во Владимирской области, в Суздале, из-за того, что растаял снег и прошли дожди, сильно поднялась река Каменка. Поток воды повредил деревянный пешеходный мост у Спасо-Евфимиева монастыря. Глава администрации Роман Кавинов написал, что такого развития событий ждали и ситуацию контролируют.
По данным МЧС, паводок сейчас бушует в девяти округах и районах области. Уже затопило пять участков дорог, пять низких мостов и 189 приусадебных участков.
Свердловская область
В Свердловской области из-за паводка закрыли два моста — в селах Елань и Городище (Байкаловский район). За сутки вода в реке Нице поднялась на 27 сантиметров, а в Талицком районе на реке Пышма уровень вырос на 43 сантиметра — пока это в пределах нормы, пишет It’s My City.
По данным местного портала E1.RU, пять деревень и поселков области отрезало от внешнего мира из-за паводка. Так, в Билимбае под Первоуральском вода дошла до жилых домов, люди переживают за огороды и имущество. „

«У нас есть Галкин карьер, когда в нём превышается уровень воды, начинает затапливать земельные участки жителей. Это проблема длится очень много лет. Все ямы затоплены, сооружения рушатся, рушатся фундаменты у домов»,
— жалуется изданию жительница.
«В поселке Билимбай открыли три плотины по реке Чусовой. Топит две улицы: ул. Учителей и ул. Медиков. Вода дошла уже до окон», — добавила другая местная жительница.
Омская область
В Омской области число затопленных участков выросло до 48. Под водой уже четыре деревни и поселка: Пушкино, Таврическое, Оконешниково и Никополь. Всё из-за того, что снег активно тает и грунтовые воды высоко. Губернатор Виталий Хоценко назвал ситуацию «тревожной».
В селе Дружино местные также жалуются, что вода уже идет в дома и подвалы. По прогнозам МЧС, в этом году в Омской области может затопить до 144 населенных пунктов в 20 районах.
Томская область
В Томской области с 1 апреля из-за паводка ввели режим повышенной готовности и создали оперативный штаб.
В деревне Чёрная Речка, которую топит каждую весну, как заявили власти, поставят на дежурство гусеничный плавающий транспортер. Его привезут из пожарной части Томска. На время половодья в области установят 45 гидропостов — следить за уровнем воды в реках.
Паводок весной 2026 года ожидается тяжелее, чем в прошлом, — из-за того, что зима была морозная и снежная, пишет местный портал «Томск Онлайн». В зоне затопления могут оказаться 100 жилых домов в 13 деревнях и селах. Власти подготовили 73 пункта для эвакуации — они вместят 12 тысяч человек.
Костромская область
В Судиславском округе Костромской области река Корба затопила участок дороги, который ведет к двум деревням. Водителям советуют ехать в объезд.
А село Михайловица в Пыщугском районе, где живут 24 человека, и вовсе отрезало от большой земли. Как сообщили в МЧС, жителям заранее завезли продукты и лекарства, также власти организовали лодочную переправу. Мост через реку Ветлугу, который соединяет село с остальным миром, каждый год разбирают перед паводком — его специально сделали разборным. Когда вода спадет, мост соберут снова.
Новосибирская область
В Новосибирской области ввели режим повышенной готовности из-за «неблагоприятного гидрологического прогноза» на реках. Начальник областного МЧС Виктор Орлов признал, что жилье и дворы уже начало топить. В Чулымском районе подтопило два участка и один дом, где живут пять человек. В Тогучинском районе из-за воды отрезало четыре дома — там 15 жителей. За неделю поступило 187 просьб откачать воду с участков. Также по области затопило больше 20 участков дорог.
В Новосибирске затопило улицу Ипподромская — как рассказало местное издание NGS.RU, несколько автомобилей застряли в луже, также пришлось менять маршруты троллейбусов. По словам Орлова, на этой неделе будет только хуже.
Подмосковье
В Московской области объявили оранжевый уровень погодной опасности из-за сильного весеннего половодья. „

По прогнозам, из-за дождей вода в реках Подмосковья начнет резко подниматься — критический уровень ждут на Протве, Наре, Пахре, Нерской и других небольших реках.
Как только вода поднимется до опасной отметки — затопит поймы, дороги и легкие постройки в низинах.
Жителям нужно быть очень внимательными, особенно в Верее, Наро-Фоминске, Куровском и Городище, — там риск подтоплений самый высокий.
Марий Эл
В городе Волжске в частном секторе половодье уже затопило улицы. Коммунальщики уже начали откачивать воду, но работы еще много, говорят в городском Собрании депутатов. Люди боятся, что вода может подняться еще выше.
Башкортостан
В Башкортостане из-за половодья затопило девять участков дорог, шесть мостов и 103 приусадебных участка. А в Уфе из-за разлива реки Юрмаш затопило 86 дворов.

К началу пасхальных торжеств этого года, которые по православному календарю стартуют в Лазарево воскресение, 4 апреля, патриарх Кирилл ждет очередного «царского подарка». По сведениям российских СМИ, из фондов Государственной Третьяковской галереи (ГТГ) в храм Христа Спасителя будут перевезены древнейшие Владимирская (XII в.) и Донская (XIV в.) иконы Божией Матери. Руководство РПЦ учло опыт 2022–23 годов, когда музейное сообщество и российская интеллигенция в целом, как могли, сопротивлялись изъятию из музейной коллекции рублёвской «Троицы».
Поначалу пришлось руководствоваться утечками из музейных и церковных источников, которые утверждали, что святыни решено вывозить под покровом ночи, — чтобы объявить об их «возвращении» как о свершившемся факте, без какого-либо подобия общественных или хотя бы экспертных дискуссий. Официальные же источники, как в министерстве культуры, так и в РПЦ, — долгое время хранили молчание. В Третьяковской галерее «передачу в безвозмездное пользование» подтвердили лишь утром 3 апреля.
Успеть к Пасхе
Первым сравнительно авторитетным источником, который еще почти месяц назад написал о готовящейся передаче икон, стала известная арт-блогерка и художественный критик Софья Багдасарова, вполне лояльная российскому руководству. По ее сведениям, Владимирскую икону должны разместить в храме Христа Спасителя еще до Пасхи, чтобы патриарх Кирилл получил возможность отметить в ее компании «праздник праздников», а Донскую — чуть позже перевезти в Донской монастырь. Максимум «оценочного суждения», которое позволила себе Багдасарова, прозвучал так: «Текущее состояние этих шедевров древнерусского искусства и их способность пережить отсутствие музейного климата неизвестны».
Это лукавая фраза. На самом деле, о критическом состоянии Владимирской писал даже православный журнал «Нескучный сад»: „
икона «просто нашпигована гвоздями! Внутри самих досок это выглядит как минное поле: гвозди древние, кованые, где-то обкусанные, где-то вокруг них пошла ржавчина».
Обилие гвоздей объясняется тем, что на протяжении многовековой истории к чтимой иконе прикрепляли различные оклады, которые со временем становились всё тяжелее и драгоценнее. Поскольку перевозить икону было опасно, а РПЦ еще в 90-е требовала предоставить ей возможность молиться перед святыней, Владимирскую поместили в специальную капсулу в храме св. Николая в Толмачах, расположенном во дворе главного здания Третьяковской Галереи. Внутри капсулы поддерживался необходимый температурно-влажностный режим и храм в целом соответствовал нормативам музейного помещения. Периодически — для профилактики и реставрации — Владимирскую икону переносили в расположенные рядом реставрационные мастерские галереи. Но когда это произошло в начале марта, музейщиками овладело тревожное предчувствие: на сей раз святыню забрали не ради реставрации…
Подобно тому, как поступили три года назад с другим утраченным шедевром Третьяковки — рублёвской «Троицей», Владимирскую икону планируют поставить в застекленный киот в храме Христа Спасителя, где на икону будут воздействовать сразу все негативные факторы, присутствующие в огромном пространстве, которое заполнено людьми и дымом от свечей и кадил. Формально, если верить музейщикам, которые делятся такой информацией на условиях анонимности, министерство культуры РФ подпишет с Московской патриархией договор об экспонировании святынь, как бы остающихся в государственном музейном фонде, сроком на 49 лет. Но не надо быть специалистом, чтобы понять: такого срока хрупкие древние памятники не переживут. „
В качестве возражения тут возможен лишь сугубо религиозный аргумент: раз иконы чудотворные, то они явят чудо — и переживут! Но на это можно ответить таким же религиозным аргументом: если же мы, грешные, чуда не достойны, то иконы его не явят.
Жертва ради «победы»
Искусствоведы подметили, что частая смена директоров Государственной Третьяковской Галереи синхронизирована с передачей РПЦ главных сокровищ древнерусской коллекции музея. Летом 2023-го покинула свой пост Зельфира Трегулова, посмевшая «уйти в отпуск» как раз в тот момент, когда нужно было подписывать акт о выдаче «Троицы» РПЦ. Сменившая ее Елена Проничева — дочь бывшего главы Погранслужбы ФСБ России — всячески затягивала решение вопроса о дальнейшем разорении древнерусской коллекции. В итоге в январе этого года ее сменила Ольга Галактионова, близкая министру культуры и зарекомендовавшая себя как проверенный боец культурно-идеологического фронта еще на должности директора «РОСИЗО», которую она занимала в 2021–25 годах, а ранее — на посту гендиректора кинокомпании «Галактика». Галактионова входит в комиссию Россотрудничества «по вопросам популяризации российской культуры, традиционных духовно-нравственных ценностей и патриотического воспитания». Очевидно, такой директор не будет сопротивляться воле Кремля и РПЦ, тем более, по словам ее коллег, в свою недолгую бытность руководителем Пушкинского музея в 2025 году Ольга Галактионова всегда шла навстречу пожеланиям Московской патриархии.
Понятно, что решения о судьбе святынь принимают не директора Третьяковской галереи и даже не министерство культуры. Эти решения находятся в плоскости высокой политической мистики — тех оккультных идей, которыми вдохновляются Путин и его окружение, особенно в контексте «СВО». Изредка эти идеи высказываются на публику, в том числе патриархом Кириллом (некоторые аспекты современного кремлевского оккультизма исследовала «Новая газета»). Относительно мягко описывает эту квазирелигию экс-директор Пушкинского музея Елизавета Лихачева: «Возвращение иконы — это акт сакрального очищения России, который необходимо сделать для того, чтобы Россия наконец победила всех своих врагов, и внешних, и внутренних». В более жестких категориях — категориях «жертвы» — эти взгляды проповедует патриарх Кирилл. Объясняя причины побед России в прошлых и будущих войнах, он часто подчеркивает, что победа дается лишь в обмен на достаточное количество жертв, которыми «умилостивляется» Высшее начало. Такая «математическая логика» выдает приверженность главы РПЦ оккультно-магическому мировоззрению, а не христианству. Это мировоззрение приводит его к признанию особой роли «намоленных» древних икон, которые, по учению Кирилла, накапливают большие энергетические потенциалы, и если подобрать правильный ключ к использованию таких потенциалов, то можно обеспечить победу и в «СВО». „
С точки зрения традиционного православного богословия, такой взгляд является идолопоклонством, поскольку почитание икон относится не к их физическому материалу, а к изображенному на них.
В этом смысле, с богословской точки зрения, подлинник иконы не отличается от ее копии, это отличие важно лишь с культурологической, исторической точек зрения.
Как отмечала «Новая газета Европа», изъятие древних икон из музейных коллекций и их передача РПЦ — «политический жест средневекового происхождения». Сакрализация «СВО», которая провозглашена «священной войной», ведет к превращению ее верховного главнокомандующего в религиозного харизматического лидера. Мобилизация на служение такому лидеру не только военнослужащих — войска земного, но и святынь — войска небесного, как бы гарантирует высшую, Божественную санкцию на все решения вождя, их непогрешимость. Когда ставки подняты так высоко, вряд ли кто-то из имеющих влияние российских функционеров решится напомнить своему шефу о том, что подобные манипуляции ценнейшими памятниками национальной культуры чреваты их физическим уничтожением.

25 февраля 2026 Анна Яровая, живущая в Финляндии с 2018 года, приехала в Россию, чтобы навестить своих близких в Петрозаводске. Прежде такие поездки проходили спокойно, пограничники лишь изредка забирали ее паспорт на проверку и задавали дежурные вопросы. На этот раз всё было иначе: Яровую задержали на пороге родительского дома, на глазах у отца, изъяли технику и несколько часов «опрашивали» в местном отделение ФСБ. В интервью «Новой газете Европа» Яровая рассказывает, как это было и что стоит предусмотреть, если вы собираетесь в Россию.
В Финляндию Анна и ее муж Глеб Яровой переехали после того, как 2017 году супруг журналистки, политолог из Петрозаводского университета, был уволен после запроса ФСБ, — в связи с тем, что написал ряд материалов о нарушениях прав человека в Карелии для издания «7х7». Как рассказывали супруги, в России им «стали поступать сигналы от правоохранительных органов».
— У нас двое маленьких детей, как-то стало тревожно жить, — рассказывает Анна. — И мы решили, что для безопасности, ради будущего детей мы переедем в соседнюю страну. Муж нашел работу с помощью своих связей в научном сообществе в Йоэнсуу (административный центр финской провинции Северная Карелия с населением около 78 тысяч жителей. — Прим. ред.), где мы, собственно, и живем по сей день. Я работала в издании «7х7» какое-то время, затем в «Север.Реалии». Поскольку вся работа была онлайн, для меня мало что изменилось.
В феврале 2022 года я ушла оттуда, подумала, вот, наконец-то у меня будет время больше подумать о своем здоровье, но началась война. С тех пор я ушла на фриланс и больше не работала с российскими СМИ на постоянной основе. У меня были местные проекты в Финляндии, в конце 2024 года я получила финансирование для своей книги от фонда «Коне» (Kone Foundation — независимый фонд, который предоставляет гранты на академические исследования, развитие искусства и культуры). И сейчас я как раз ее заканчиваю.
— О чём книга?
— О людях, которые остались жить в России, несмотря на начало войны и все неприятные последствия. Мы с моей подругой в прошлом году отправились в Россию и проехали на машине от Мурманска до Ленобласти. По дороге встречались с людьми, наблюдали, как сейчас живут приграничные города, которые раньше были завязаны на финских туристов: Выборг, Сортавала и другие. Встречались с людьми, записывали интервью, в формате путевого дневника. Она [скорее] для европейского читателя, который не знает о том, что сейчас там происходит, и выйдет на финском языке.
— Вы и до этого регулярно ездили в Россию?
— Да, раньше мы [всей семьей] часто ездили к родителям в Петрозаводск, жили в шестидесяти километрах от границы. Потом начался коронавирус, были ограничения, но мы всё равно продолжали навещать близких. „
Когда началась война, стало еще сложнее, мужа стали дополнительно проверять на границе, и он решил больше не ездить.
В 2023 году году границу закрыли, но мы всё равно старались возить детей в Петрозаводск, я ездила с ними через Нарву. В 2024 году у меня впервые забрали паспорт и «пригласили на разговор». Спрашивали, кем я работаю, что я делаю в Финляндии, есть ли у меня родственники в Украине. Отвечала, как есть: у меня финский паспорт, я там живу, получаю образование.
— Вы уведомляли российские сторону о том, что получили в Финляндии паспорт?
— Да.
— Что было потом? Вопросы на границе стали повторяться?
— В следующий раз я поехала в Россию только в 2025 году, чтобы собирать материал для книги. Никаких вопросов на границе не было. А затем в феврале этого года — я поехала на фестиваль Barents Spektakel в Киркенесе (восемь километров от российско-норвежской границы. — Прим. ред.). И посчитала, что раз я в такой близости от России, то, наверное, можно совместить рабочую поездку и навестить семью. На машине я доехала до Мурманска, а оттуда на поезде поехала в Петрозаводск. На границе всё прошло спокойно. У меня забрали паспорт, но довольно быстро, через пять минут, без дополнительных вопросов, отдали. Последние разы меня немножко расслабили, и я решила, что могу взять свой основной телефон и компьютер, просто вышла из всех аккаунтов. У меня был с собой «чистый» телефон, который я могла показать на границе, но о нём меня даже не спрашивали.
Под утро я приехала в Петрозаводск, сутки пробыла у родителей, встретилась с лучшей подругой, забрала какие-то документы из местного ЗАГСа, уже запланировала встречи на грядущие выходные, а на следующей день записалась на стрижку и собиралась немного поработать в тишине. Около половины второго я заказала такси и вышла из подъезда. Папа вышел меня проводить. „
Прямо у подъезда был припаркован фургон, из которого вдруг вышли люди в масках и с оружием в руках. Сказали, «Анна Михайловна, это Федеральная служба безопасности. У нас есть информация о том, что вы можете сотрудничать с полицией безопасности Финляндии»
(Supo, финская служба госбезопасности. — Прим. ред.). Меня взяли за руки и попросили пройти с ними в машину. Там показали свои документы и документы о том, что у них есть разрешение на проведение осмотра помещения по адресу, где живут мои родители.
Папа был в шоке. Потом мы — я, трое сотрудников ФСБ, двое в масках и две девочки-студентки в качестве понятых — все вместе поднялись наверх. Я позвонила в домофон, и сказала: «Мама, открой, тут маски-шоу, мы сейчас все пойдем к нам». На что человек в маске отреагировал: «Это что за проявление неуважения к сотрудникам?!»
— Был ли у вас какой-то план, что дальше делать?
— Я сразу попросила позвонить знакомому адвокату. Я была немножко шокирована тем, что в документе, который они мне показали, были слова о госизмене и о том, будто я шпионю со стороны финского государства. Сотрудники ФСБ осмотрели мой телефон и прошли в гостиную. Сотрудник по фамилии Прохоров, главный среди них, отпустил вооруженных людей после того, как убедился, что я «не собираюсь кидаться на них с ножом». Я, конечно, не настолько опасный преступник, как они обо мне думают. Они сказали, что технику нужно будет забрать на дополнительный осмотр. И попросили проехать с ними в главное здание ФСБ на улице Андропова.
Родители были в шоке. Прямо у них на глазах мне зачитали основания для изъятии техники и о проведении «осмотра» — подозрение в совершении государственной измены.
— Как проходила беседа в управлении ФСБ?
— Меня провели в маленькую комнату на первом этаже. Там посередине стояли стол и стул. Меня посадили на этот стул, что, конечно, было не очень комфортно. Сидишь посередине помещения, прямо как в фильмах. Ну еще бы — лампой в лицо светили. Прохоров спросил: «Вот вы как журналист любите писать, что мы, кровавая гэбня, издеваемся, пытаем людей в застенках. Ну вот вы и напишите, что мы с вами были очень вежливы, очень обходительны». Даже пытались накормить меня. Замечательные люди. Как я вам благодарна!
Дальше разговор был такой: спрашивали о моем отношении к «СВО», про коллег-журналистов, общаюсь ли я с ними, как часто общаюсь. Задавали совершенно простые вопросы, типа, «как давно вы переехали в Финляндию? Где живете? Где учитесь? Чем занимаются дети, ваш супруг?» А потом вдруг спрашивают: «Когда вас завербовали в финскую разведку?»
Я всячески пыталась объяснить, что я никогда не имела дела с финскими спецслужбами и никто меня не вербовал. А они продолжали: «Ну, может, вы не помните? У вас же есть финский паспорт, может быть, вы тогда заполняли какую-то анкету специфическую?» Я объясняла, что нет, я ничего не заполняла.
Отдельно их интересовала моя работа в медиа. Особенно статьи для финской газеты «Карьялайнен» (Karjalainen, региональная газета провинции Северная Карелия. — Прим. ред.). Ну это совершенно обычная финская местная газета, я для нее писала текст о том, как сейчас обстоят дела с туризмом в Карелии.
Меня спрашивали: знакомо ли мне, например, такое издание, как «7×7»? Я отвечала: да, знакомо. Они уточняли: «А откуда?» — я говорила, что работала там. Спрашивали:
— Вам известно «Радио Свобода»?
— Да, известно.
— Почему?
— Потому что я там работала.
— Вы знаете, что эта организация признана нежелательной в Российской Федерации?
— Да, знаю, но я уже не работала там, когда ее признали нежелательной.
Ну так оно и было. Это правда. Я ничего не придумывала.
— Чем закончился ваш разговор? Вас просто отпустили?
— Сработала психологическая защита: со стороны я казалось спокойной, шутила. У меня в этот день была запись на стрижку, и я всё время их торопила: давайте скорее, я вам отвечу и пойду. Они отвечали: «Да-да, конечно, вот еще чуть-чуть». [Ближе к концу] меня спросили, знаю ли я текст статьи УК РФ Российской Федерации о госизмене. После чего сотрудник ФСБ, который задавал мне вопросы, зачитал текст этой статьи вслух. Он [также сообщил], что я могу в любой момент позвонить на телефон дежурной службы, и они с удовольствием выслушают меня еще раз.
Возможно, это был намек на то, что я могу в чём-то признаться. Согласно тексту этой статьи [уголовного кодекса], если ты признаешься в совершении госизмены, то освобождаешься от уголовной ответственности. Уже под конец приехал адвокат, он вместе со мной прочитал распечатанный протокол этого опроса и сказал, что раз они меня отпустили, значит, пока что на меня ничего нет. Возможно, хотят напугать, но медлить с отъездом не стоит.
Следующие несколько дней я провела в дороге, доехала до Мурманска, где перешла границу с Норвегией.
— Что стало с вашей техникой?
— Всё забрали. Они записали номер телефона моей мамы, чтобы передать ей мою технику. Возможно, когда-нибудь это случится, но вряд ли. К счастью, все мои аккаунты были дистанционно заблокированы через правозащитников в тот момент, когда со мной еще вели беседу в ФСБ. Как только мой муж узнал о том, что происходит, он сообщил нашим друзьям, удалось быстро заблокировать Facebook, Instagram, Google-диск и Telegram, [но я] не знаю как это технически было сделано.
— Какой совет дадите тем, кто всё-таки собирается в Россию?
— Я бы не хотела, чтобы обычные люди без журналистского [или активистского] бэкграунда, которые просто хотят увидеть своих близких, прочитали мою историю и испугались. Мы живем в такое время, когда какая-то эмоциональная связь с любимыми людьми очень важна. Это была главная причина, по которой я ездила в Россию. После первых публикаций в финских СМИ меня стали обвинять в социальных сетях в том, что я глупая, что я на самом деле агент ФСБ, что я ездила обнимать березки ради хайпа. Березки у меня и в Финляндии есть, „
у меня просто очень сильная эмоциональная связь с моими друзьями, с моими родными. Для меня, конечно, было важно ездить и видеть их.
Но если у вас есть хотя бы минимальные риски, то никогда не берите с собой никакие гаджеты. Будьте готовы, что к вам придут по адресу прописки. Как мне объяснили адвокаты, сейчас есть такая практика, что сотрудники ФСБ не заморачиваются, чтобы какие-то действия совершать на границе. Они знают, что если едет журналист или правозащитник, то он чистит свой телефон, поэтому они дают человеку спокойно въехать. Его задерживают потом, когда он доезжает до места назначения, заходит в свои соцсети, и на расслабоне гуляет по улице. К сожалению, я об этом узнала уже постфактум.

В городе Добрянка Пермского края девятиклассник напал с ножом на учительницу, рассказали в МВД. По словам губернатора Дмитрия Махонина, она умерла после госпитализации.
Как сообщили в полиции, нападение произошло сегодня около 8:00 (6:00 мск) у входа в школу №5 города Добрянка. Школьник ударил ножом свою классную руководительницу. Пострадавшую увезли в больницу, впоследствии она скончалась.
Погибшей оказалась завуч школы, учительница русского языка и литературы Олеся Багута. По словам главы округа, ученикам ничего не угрожает, школа работает в штатном режиме.
17-летнего нападавшего задержали и доставили в территориальный отдел полиции. Глава Добрянского округа Дмитрий Антонов рассказал, что ученик состоит на учете в полиции, также он неоднократно оставался на повторное обучение в школе. Сейчас выясняются мотивы его действий.
СК возбудил уголовное дело по статьям об убийстве и халатности.

Грузия стремительно теряет имидж страны, где иностранцы могут легко и быстро оформить бизнес: принят закон, который обязывает иностранцев пройти специальную процедуру для получения разрешения на работу. Установлены жесткие сроки оформления иностранных предпринимателей — с 1 марта по 1 мая. Туманно прописанная процедура вызвала панику среди российских экспатов, ведь переехавшие в Грузию после начала войны в Украине российские граждане открыли здесь 20 тысяч новых предприятий. Новый закон заставил российских мигрантов в очередной раз задуматься, правильно ли они сделали, когда выбрали Грузию.
Как в Грузии решили бороться с нелегальной миграцией
Формальным поводом для законодательных новаций стала борьба с незаконной миграцией. Считается, что в 2026 году в Грузии проживает 3 миллиона 914 тысяч человек, из них 257 тысяч — иностранные граждане. Власти Грузии подсчитали, что 20 тысяч из этих иностранцев — нелегалы, от которых пора избавиться.
Еще в феврале правительство объявило кампанию по ужесточению миграционной политики и до конца года планируют выдворить из Грузии около 4 тысяч человек.
По словам премьер-министра Грузии Ираклия Кобахидзе, за последний год из Грузии депортировали больше нелегалов, чем за все предыдущие десять лет. Если и дальше работать в таком темпе, в течение нескольких лет незаконная миграция в Грузии будет полностью искоренена, полагает Кобахидзе.
Согласно статистике МВД, речь идет о выдворенных в 2025 году 1311 иностранцах. Больше всего среди них граждан Индии — 20,5%, на втором месте граждане Турции — 12,9%, на третьем месте граждане Ирана — 12%. Россиян среди них только 5,6%.
Совсем свежая статистика МВД, от 26 марта 2026 года, сообщает о депортации 41 иностранца. Это граждане Азербайджана, Алжира, Иордании, Ирака, Йемена, Китая, России, Турции, Туркмении и Узбекистана. В основном нелегалы работали в ресторанах, салонах красоты и объектах торговли.
Россиян в Грузии много, но дело не в них.
Объясняя миграционную политику, Кобахидзе привел статистику выдачи иностранцам видов на жительство «как одного из оснований для пребывания в Грузии»: в Грузии вид на жительство имеют 107 307 граждан из 164 стран. „
Почти 30% этих ВНЖ получили граждане России — 32 129 человек. После России идет Индия — 23 930 граждан Индии с грузинским ВНЖ.
Почти все эти люди — студенты грузинских вузов. Согласно общим правилам, студенты и школьники получают ВНЖ Грузии автоматически. Но есть и такой аспект: студентов из Индии всё чаще берут на работу курьерские службы, что в последнее время вызывает недовольство среди консервативно настроенной общественности.
Поэтому власти Грузии в этом году даже предлагали запретить госуниверситетам принимать на обучение зарубежных студентов, но месяц спустя передумали: это слишком выгодная статья дохода. Только за счет иностранных студентов в бюджет ежегодно поступает около 100 миллионов долларов и создается более 10 тысяч рабочих мест. «Отказываться от этого было бы неправильно», — сказал Кобахидзе, объясняя отзыв запрета.
Премьер привел статистику и по украинцам: по словам Кобахидзе, в Грузии проживает около 30 тысяч граждан Украины. Из них 6290 человек имеют вид на жительство, а еще около 25 тысяч украинцев получили разрешение остаться в Грузии без оформления ВНЖ.
Кстати, грузинская оппозиция обычно не проявляет никакой лояльности к россиянам и часто критикует власти за то, что те допустили «массовый и бесконтрольный» въезд граждан с российскими паспортами. Власти в ответ называет такие упреки «беспочвенными спекуляциями».
На этом фоне одиноко звучат голоса тех грузинских экономистов, которые предлагали не политизировать вопрос присутствия российских мигрантов, а использовать опыт квалифицированных специалистов. Однако за все четыре года войны в Украине, в течение которых количество мигрантов из России в Грузии достигло пика в 150 тысяч, а затем опустилось приблизительно до 50, такая возможность игнорировалась. Власти «Грузинской мечты» использовали миллиардные денежные переводы россиян по своему усмотрению, однако так и не решились создать льготные условия для тех же IT-специалистов или инженеров, бежавших из России и Беларуси из-за невыносимой политической обстановки.
Неполадки в грузинском налоговом раю
«Это фантастика: подали заявку — и уже через пару часов оформили компанию как индивидуальные предприниматели», — такую фразу часто можно услышать не только в рекламе, но и от живых людей, побывавших в грузинских Домах юстиции. Минимум бюрократии и низкие налоги — это плоды реформ времен третьего президента Михаила Саакашвили и выдающегося экономиста Кахи Бендукидзе, считавшего, что Грузии больше подходит Сингапурское экономическое чудо, а не регуляции Евросоюза.
Грузинский ИП с оборотом до полумиллиона лари в год (это примерно 161 тысяча евро) платит налоги в размере всего 1%. Также владелец ИП в Грузии может открыть счет в банке и пользоваться картами Visa и Mastercard практически в любой стране мира. Устоять перед таким предложением трудно, поэтому только с марта 2022 года до конца 2023 года граждане России зарегистрировали в Грузии более 26000 компаний в качестве ИП (в основном речь идет об IT-сфере и консалтинге). Это сделало Грузию мировым лидером по числу открытых россиянами бизнесов.
Свое первое место Грузия занимала с большим отрывом: „
в Казахстане в 2023 году открылось 6100 российских компаний, в Армении — 3400 юридических субъектов и ИП, в Черногории — тоже 3400, в Сербии — 3000, в Турции 2750, в ОАЭ — около 1000 компаний, в Узбекистане — 745.
С 1 марта обстоятельства изменились: оформление бизнеса в Грузии для иностранцев превращается в длительную и пока не до конца понятную многим процедуру.
Новый закон обязывает иностранца, не имеющего вида на жительство, получать разрешение на работу через Государственное агентство содействия занятости в рамках довольно непростой и не бесплатной процедуры. И, скорее всего, авторы новых правил не особенно задумывались о том, что именно россияне оформили в Грузии больше всего ИП.
Подписавший изменения в закон «О трудовой миграции» премьер-министр, вероятно, стремился заслужить одобрение той части грузинского общества, которой не нравится, когда пиццу привозит на мопеде студент-индус, а в такси их обслуживает водитель из Пакистана, не понимающий ни грузинского, ни русского, ни английского языка. Кобахидзе сообщил, что правительство устанавливает нулевые квоты для иностранцев для работы в курьерских службах и пассажирских перевозках. Также иностранцам отныне запрещено работать гидами, но тут есть исключение: квота на 200 иностранных граждан для работы в качестве горных, горнолыжных и альпийских гидов.
Кстати, закон касается и тех иностранцев, которые живут в Грузии, оформили ИП, но получают доход от иностранной компании: им тоже предстоит оформить разрешение на работу и ВНЖ.
Поначалу новые правила вызвали чуть ли не панику среди россиян. Непривычная бюрократическая процедура, довольно запутанная, неопределенность с назначением штрафов за неисполнение требований нового закона — всё это стало причиной для разочарования в Грузии даже тех экспатов, кто был готов, хотя и со вздохом, ради свободы предпринимательства мириться с явным сокращением демократических свобод и торможением на пути к евроинтеграции. Однако прошел месяц, и в большинстве опросов российские экспаты склоняются к мнению, что готовы пережить эту неприятность. Есть, конечно, и те, для кого это стало последним аргументом для отъезда из Грузии, однако таких людей явно не большинство.
Лидер партии «Гирчи — больше свободы» Зураб Джапаридзе, сторонник либеральных экономических подходов, считает, что запрет может привести к дефициту рабочей силы на рынке и, как следствие, к повышению стоимости услуг в тех областях, которые притягивали иностранцев:
— Иностранцы работают в такси и доставке, потому что либо в этих сферах не хватает желающих среди граждан Грузии, либо местные жители не готовы работать за существующую оплату и хотят более высокую зарплату. В итоге будет меньше такси и меньше курьеров или подорожают эти услуги. И, когда вы вызовете такси или закажете что-то в службах доставки Wolt и Glovo, вам придется платить больше.
Вместе с тем Джапаридзе уверен, что местные курьеры и таксисты поддержат это решение правительства, так как государство фактически убирает их конкурентов и потенциально увеличивает их доходы.
Но есть и недовольные. В репортажах оппозиционных СМИ во время опросов на улицах Тбилиси можно услышать такие мнения: „
— «Грузинская мечта» пытается представить свой закон как защиту населения Грузии на фоне того, что сотни тысяч людей уезжают работать на Запад и как минимум треть из них вынуждена работать там нелегально.
В Грузии очень низкие зарплаты, и попытки искусственно создать рабочие места не решат эту проблему. Правительство использует шовинистические методы, чего ждать дальше — принципа «Грузия для грузин»? Да и вообще в Грузии есть более серьезные проблемы, чем иммигранты.
— Проблема в том, что власти будут оправдывать такую политику процессом евроинтеграции, тем, что и в Европе действуют строгие правила выдачи рабочей визы, — рассуждает Паата Шешелидзе, президент научно-исследовательского центра «Новая экономическая школа», экономист-либертарианец. — И технически будут правы, потому что в ЕС действительно много ограничений. Именно поэтому там так много нелегалов: им не дают права на работу. Но мы в Грузии не должны копировать эту ситуацию. Если иностранец приехал в Грузию, он же должен зарабатывать, не так ли? Он же не будет получать пособие или жить за чей-то счет? И если он работает — значит, кто-то его нанимает, его услуги покупают. Для развития нам нужны не все эти европейские регуляции, а свобода предпринимательства.
Шешелиздзе уверен: в итоге Грузия теряет имидж свободной страны, места, где человек может свободно жить и трудиться:
— Много иностранных студентов в Тбилиси не только учатся, но и работают курьерами, официантами. Если им запретить работать, то многие задумаются, стоит ли вообще приезжать в страну, где невозможно устроиться на работу. Это ударит по доходам вузов.
Комментарии российских экспатов и граждан Грузии для «Новая газета Европа»
Константин, владелец компании по консалтингу в области цифрового маркетинга, оформил ИП в Грузии в 2023 году (имя изменено)
— Я считаю, что если я в этой стране гость, то надо выполнять существующие правила. Поэтому уже оформил заявку и собираюсь проходить собеседование на английском, хотя слышал, что во время интервью многие спокойно переходят на русский. Обычно я пользуюсь услугами частных юридических консультантов для оформления документов по ВНЖ. И в этом случае они меня тоже предупредили, что надо оформить разрешение на работу, сами подготовили документы, уточнили процедуру, сопровождали во время подачи заявления в Доме юстиции.
Мне понятна логика и методы введения этого требования, ведь Грузия — страна достаточно патерналистская. Но остается впечатление, что решение было не слишком продумано. Не понимаю, кому от этого станет лучше: миграционные потоки это не сократит, при этом конкуренцию ограничит, то есть бизнесу от этого лучше не станет. „
Я знаю, что в Грузии есть русские гиды, наверняка есть и русские таксисты. Дважды видел русских ребят — курьеров. И кстати, не думаю, что из желающих занять позицию курьера выстраиваются очереди.
Из-за того что надо оформлять разрешение на работу, я точно не собираюсь уезжать из Грузии. Но и про тех, кто хочет уехать из Грузии куда-то еще, могу сказать, что им может не понравиться ни в Армении, ни в любой другой стране.
Ангелина, с 2021 года работает в компании ТЭЛАСИ, владеющей тбилисскими энергосетями, компания частично принадлежит российскому бизнесу (имя изменено)
— В нашей компании работает около 30 граждан России, у которых есть постоянный вид на жительство. В нашем случае оформлять разрешение на работу должен работодатель. Проблема в том, что никто точно не знает, как это делать. Согласно новым правилам, работодатель должен объяснить, почему они не берут на работу грузина и почему им нужен именно иностранец. Это касается всех грузинских компаний. Пока нам продлили трудовой договор до конца 2026 года. Не исключено, что из-за этих правил россияне потеряют работу в этой компании. Но я всё равно не планирую уезжать из Грузии хотя бы потому, что не хочу возвращаться жить на север. Так что я просто найду работу удаленно в России и постараюсь остаться в Тбилиси.
Александр, предприниматель (имя изменено)
— Я живу в Грузии с 2018 года. ИП был открыт давно, но в апреле планирую его заморозить. Решил так по нескольким причинам. В мае заканчивается мой контракт с американцами по большому IT-проекту — приложению для мобильной связи. Мы использовали грузинский ИП, чтобы платить 1% налога в Грузии, а не 20% в США, сами американцы нас об этом попросили.
Также у меня был и туристический бизнес: мы возили туры в горные районы Аджарии на мотоциклах. В таком виде деятельности к объективным сложностям теперь добавится и то, что нельзя будет брать на работу неместного гида и водителя. Хотя мы закрылись еще раньше, потому что в Хелвачаурском районе начали прокладывать газопровод и там невозможно стало ездить. Газа, кстати, до сих пор нет, хотя трубы проложили.
Вообще, бизнесмен обычно не работает в каком-то одном виде деятельности. Если можно заработать, то он будет зарабатывать и на продаже спичек, и на копчении рыбы, и на автобусных перевозках. „
У меня как у предпринимателя со стажем негативное отношение ко всему, что ограничивает конкуренцию и вводит дискриминацию. А этот закон делает и то и другое.
Такие законы отбирают у Грузии преимущество, которое у нее было. Грузия уже в одном ряду со странами, где требуются множество бумаг для открытия бизнеса. Теперь осталось только одно выигрышное обстоятельство — россияне могут жить здесь без визы 365 дней. Если и этого не будет, то Грузия будет в числе стран, в которых примерно одинаковые дискриминационные условия. Я специально интересовался, есть ли в каких-то странах, кроме Грузии, запрет на работу иностранцев в определенных профессиях — водителя такси, гида, курьера. Выяснилось, что такое есть в России, где во многих регионах нельзя иностранцам работать таксистами или строителями. Такое есть и в Казахстане, где собираются принять целый пакет подобных законов. Также это Турция, Индия, Пакистан, Таиланд. Нет ни одной цивилизованной страны, где есть дискриминация в части выбора профессии. Да, в США требуется статус, чтобы работать, но нет такого, чтобы штат Массачусетс запрещал работать таксистом иностранцу. В США все могут работать, если есть номер социальной страховки, — он может быть и у беженца, и у студента, и неважно, какая у них форма носа.
И всё же я пока не хочу переезжать из Грузии. Нам с женой здесь удобно, мы привыкли, и нам пока есть на что жить, есть средства с ценных бумаг, они покрывают наши небольшие расходы, мы живем скромно, дети уже взрослые. Однако если станет еще хуже, мы тоже будем думать. Уже начали собирать информацию, куда переехать. Но, скорее всего, это будет не Армения. В конце концов, есть 40–50 стран в мире, с которыми у России безвизовый режим.
Георгий Циклаури, гражданин Грузии, житель Тбилиси, туроператор с 13-летним стажем
— В Грузии довольно много россиян, белорусов и украинцев, которые уже давно переехали и работают здесь в туристической сфере, в первую очередь гидами. Справедливо ли, что теперь их лишат права продолжать этот бизнес?
Люди бывают очень разные. Есть среди гидов-иностранцев и те, кто реально делают отрасль лучше, кто и свой бизнес хорошо построил, и местных научил. Это полезные люди. Но всё же больше тех иностранцев, кто паразитирует на отрасли.
Поэтому я считаю, что новые правила — это защита местного рынка труда. Такая же политика проводится в большинстве стран мира. Если я в Израиль поеду работать гидом, на меня сразу же налепят штрафы. В Грузии же это было очень либерально, открыто, доступно для всех. Те гиды-иностранцы, кто давно живет в Грузии и хорошо работает, я уверен, быстро адаптируются к новой реальности. А шушеру как раз получится отсеять.
Глеб, владелец модного среди экспатов бара в центре Тбилиси (имя изменено)
— Мое собеседование прошло прекрасно, я говорил на английском, были достаточно простые вопросы и ощущение, что хотели просто подтвердить личность и что бизнес действительно существует. Спросили, чем наш бар привлекает гостей, чем отличаемся от других.
Много было паники из-за того, что до последнего момента некоторые моменты новых правил были неясны. Больше всего паники до сих пор у тех предпринимателей, у кого не было оборота в 50 тысяч лари (18,5 тысяч долларов) к этому моменту, как это указано в правилах.
Мы работаем в Грузии уже давно, ВНЖ тоже оформлен, у нас, в принципе, всё было максимально подготовлено к этому переходу. Единственная сложность — мне отказались продлевать ВНЖ до тех пор, пока не получу разрешение на работу. Поэтому я подался на ускоренную — за десять дней — процедуру получения разрешения. Это обошлось в 400 лари — двойная ставка. С заполнением форм проблем не возникло. Хотя видно, что сайт «доделывают» на глазах. Сначала не мог провести оплату через браузер, через мобильную версию смог оплатить только на третий раз.
Раньше в Грузии можно было за считанные часы оформить новый бизнес. А теперь нужно оформить и разрешение на работу, и ВНЖ, и всё это в десятидневный срок. „
Это физически невозможно — открыть новый бизнес, показать за неделю оборот в 50 тысяч лари, тут же его задекларировать и оплатить налоги.
В итоге нет времени всё сделать правильно и по закону податься на ВНЖ. Я думаю, что те, кто работал в Грузии до этого времени, смогут продолжать, но для нового бизнеса дорога закрыта.
Я пока не слышал, чтобы какие-то экспатские бары закрылись из-за новых правил. Знаю, что какие-то ребята из IT-индустрии собираются уезжать из-за этих обстоятельств. Потому что кому-то не дали разрешение на работу, кто-то просто «поймал панику», либо не успел открыть свой бизнес, либо сделать оборот и, соответственно, закрывает свой ИП и собирается переезжать.
Никита, веб-дизайнер издания, признанного в России нежелательной организацией (имя изменено)
Я открыл в Грузии ИП, то есть стал грузинским контрагентом, чтобы мои наниматели могли заключить со мной контракт, позволяющий выплачивать зарплату гражданину России. Грузинское ИП необходимо, так как мое издание признано в России нежелательной организацией, и для работы в таком случае невозможно использовать официальные документы по занятости — это как минимум небезопасно.
Что могу сказать по оформлению. Во-первых, непонятные сроки. Если документы поданы неправильно, то в течение месяца придет запрос на уточнение данных. Только потом назначают собеседование, и остается надеяться, что тебе сразу же дадут разрешение на работу, после чего в течение десяти дней ты будешь подаваться на ВНЖ. Я не хочу деактивировать свой ИП, потому что тогда не смогу получать зарплату. Между тем моему ИП еще нет года, а правила требуют, чтобы был зафиксирован годовой оборот в 50 тысяч лари (около 18,5 тысяч долларов). И таких ИП немало. „
Люди переживают и волнуются, в пабликах можно встретить совершенно разные советы. Многие пытаются «доложить» недостающие для оборота средства на счет, но непонятно, не будет ли это считаться нарушением.
Каждый день приходят какие-то обновления, уточнения. Надо внимательно выбирать консультантов, потому что два разных юриста могут давать разные рекомендации. Даже при подаче заявки какие-то операторы в Доме юстиции могут быть не в курсе всех нюансов.
Среди моих знакомых никто не планирует уезжать из Грузии из-за новых правил, хотя у меня и нет друзей с офлайн-бизнесом.
Само по себе установление правил негативным явлением считать не стоит. Но появилось и понимание, что мы чувствовали себя в Грузии слишком «чилово». Теперь главное, чтобы новые правила не использовали как репрессивный механизм. Думаю, что к 1 мая всех оформить не успеют: людей слишком много, и не справляются именно операторы с грузинской стороны. Интервью не назначаются вовремя, не хватает тех, кто проводит беседы. Так что многие ждут продления, то есть 1 мая всё это вряд ли закончится.

Маркетплейсы Ozon и Wildberries, а также сервисы торговой сети «ВкусВилл» стали ограничивать доступ к сайтам для клиентов, использующих VPN-сервисы и другие средства обхода блокировок. Об этом пишут «Известия» со ссылкой на источники в ритейле.
Журналисты отмечают, что маркетплейсы и сайт «ВкусВилла» стали нестабильно работать при подключении через ряд популярных VPN-сервисов. Доступ к страницам сохраняется, при этом не загружаются карточки товаров, изображения и описания.
Без использования VPN-клиентов сайты продолжают корректно открываться даже за пределами России, подчеркивают «Известия». Собеседники издания на рынке подтверждают, что речь может идти о целенаправленной фильтрации трафика.
По словам экспертов, такие ограничения могут создать риски сбоев во время покупок, а также вызвать проблемы с доставкой товаров за границу. В результате рынок может столкнуться с дополнительным давлением, от логистики до спроса, отметил один из представителей отрасли.
Кроме этого, если часть аудитории не сможет даже просматривать товары, это неизбежно скажется на конверсии и оборотах площадок, пишут «Известия».
Полностью заблокировать использование VPN технически сложно, говорит собеседник издания. По его словам, сейчас речь идет о точечном ограничении наиболее популярных сервисов и бесплатных версий.
В конце марта глава Минцифры Максут Шадаев заявил, что перед властями «стоит задача снизить использование VPN в России».
По данным Forbes, Минцифры призвало операторов «большой четверки» ввести плату за использование VPN-сервисов.
Те компании, чьи сайты будут работать с включенным VPN, исключат из «белых списков», утверждает «Коммерсант». По данным издания, также эти компании пригрозили исключить из IT-реестра Минцифры. Это означает, что фирмы могут лишиться права на IT-ипотеку, отсрочку от срочной службы в армии, налоговые преференции и т. д.

Шейх-Мансуровский районный суд Грозного признал «Чеченскую Республику Ичкерия» (ЧРИ) «террористической организацией». Об этом сообщили в Центре общественных связей ФСБ.
В ведомстве заявили, что теперь деятельность организации и 29 ее подразделений в 14 европейских странах запрещена в России.
Главой непризнанной республики Ичкерия в ФСБ назвали Ахмеда Закаева. Тот руководил операцией по взятию Грозного в 1996 году. В 2001 году Генпрокуратура РФ объявила его в международный розыск. В 2002 году Закаев эмигрировал в Великобританию, а в 2023 году получил там убежище. В 2007 году его объявили премьер-министром Ичкерии в изгнании.
В ФСБ утверждают, что члены ЧРИ участвуют в боевых действиях против России на стороне Украины. Кроме этого, их обвинили в диверсиях и терактах в Белгородской и Курской областях, а также в убийствах российских военных и мирных жителей.
«Все лица, причастные к деятельности данной террористической организации и оказывающие ей содействие, будут установлены и в соответствии с российским законодательством привлечены к уголовной ответственности, которая предусматривает наказание в виде лишения свободы вплоть до пожизненного», — добавили в спецслужбе.

Один из осужденных по делу о теракте в «Крокус Сити Холле» покончил с собой в СИЗО. Об этом РБК сообщили в Главном управлении ФСИН по Москве.
«На месте были произведены реанимационные действия, которые не дали результатов. На данный момент проводится проверка, сегодня будут результаты», — рассказали в ведомстве.
Адвокат пострадавших в результате теракта в «Крокусе» Даниэль Готье и источник РИА Новости в правоохранительных органах уточнили, что с собой покончил Якубджони Давлатхон Юсуфзода. Как утверждает связанный с силовиками телеграм-канал Mash, осужденный хотел повеситься в камере. Сотрудники ФСИН реанимировали мужчину, но он скончался по пути в больницу.
В марте Якубджони Юсуфзоду приговорили к пожизненному сроку по делу о теракте в «Крокусе». По версии следствия, за несколько дней до нападения он перечислял соучастникам преступления деньги «для обеспечения их проживания». В СК утверждают, что часть средств была перечислена одному из предполагаемых исполнителей теракта уже после его совершения.
РБК и «Коммерсант» пишут, что совершить суицид пытался еще один осужденный по делу о теракте в «Крокусе» — приговоренный к пожизненному сроку Джабраил Аушев. Он пытался покончить с собой в пересыльной тюрьме «Красная Пресня. По данным журналистов, осужденный выжил. Эта попытка суицида была для Аушева не первой, отмечают собеседники.
Суд признал Аушева виновным в участии в незаконном обороте оружия и боеприпасов. По версии обвинения, он был пособником террористов, которые совершили атаку на «Крокус Сити Холл».

25 февраля 2026 Анна Яровая, живущая в Финляндии с 2018 года, приехала в Россию, чтобы навестить своих близких в Петрозаводске. Прежде такие поездки проходили спокойно, пограничники лишь изредка забирали ее паспорт на проверку и задавали дежурные вопросы. На этот раз всё было иначе: Яровую задержали на пороге родительского дома, на глазах у отца, изъяли технику и несколько часов «опрашивали» в местном отделение ФСБ. В интервью «Новой газете Европа» Яровая рассказывает, как это было и что стоит предусмотреть, если вы собираетесь в Россию.
В Финляндию Анна и ее муж Глеб Яровой переехали после того, как 2017 году супруг журналистки, политолог из Петрозаводского университета, был уволен после запроса ФСБ, — в связи с тем, что написал ряд материалов о нарушениях прав человека в Карелии для издания «7х7». Как рассказывали супруги, в России им «стали поступать сигналы от правоохранительных органов».
— У нас двое маленьких детей, как-то стало тревожно жить, — рассказывает Анна. — И мы решили, что для безопасности, ради будущего детей мы переедем в соседнюю страну. Муж нашел работу с помощью своих связей в научном сообществе в Йоэнсуу (административный центр финской провинции Северная Карелия с населением около 78 тысяч жителей. — Прим. ред.), где мы, собственно, и живем по сей день. Я работала в издании «7х7» какое-то время, затем в «Север.Реалии». Поскольку вся работа была онлайн, для меня мало что изменилось.
В феврале 2022 года я ушла оттуда, подумала, вот, наконец-то у меня будет время больше подумать о своем здоровье, но началась война. С тех пор я ушла на фриланс и больше не работала с российскими СМИ на постоянной основе. У меня были местные проекты в Финляндии, в конце 2024 года я получила финансирование для своей книги от фонда «Коне» (Kone Foundation — независимый фонд, который предоставляет гранты на академические исследования, развитие искусства и культуры). И сейчас я как раз ее заканчиваю.
— О чём книга?
— О людях, которые остались жить в России, несмотря на начало войны и все неприятные последствия. Мы с моей подругой в прошлом году отправились в Россию и проехали на машине от Мурманска до Ленобласти. По дороге встречались с людьми, наблюдали, как сейчас живут приграничные города, которые раньше были завязаны на финских туристов: Выборг, Сортавала и другие. Встречались с людьми, записывали интервью, в формате путевого дневника. Она [скорее] для европейского читателя, который не знает о том, что сейчас там происходит, и выйдет на финском языке.
— Вы и до этого регулярно ездили в Россию?
— Да, раньше мы [всей семьей] часто ездили к родителям в Петрозаводск, жили в шестидесяти километрах от границы. Потом начался коронавирус, были ограничения, но мы всё равно продолжали навещать близких. „
Когда началась война, стало еще сложнее, мужа стали дополнительно проверять на границе, и он решил больше не ездить.
В 2023 году году границу закрыли, но мы всё равно старались возить детей в Петрозаводск, я ездила с ними через Нарву. В 2024 году у меня впервые забрали паспорт и «пригласили на разговор». Спрашивали, кем я работаю, что я делаю в Финляндии, есть ли у меня родственники в Украине. Отвечала, как есть: у меня финский паспорт, я там живу, получаю образование.
— Вы уведомляли российские сторону о том, что получили в Финляндии паспорт?
— Да.
— Что было потом? Вопросы на границе стали повторяться?
— В следующий раз я поехала в Россию только в 2025 году, чтобы собирать материал для книги. Никаких вопросов на границе не было. А затем в феврале этого года — я поехала на фестиваль Barents Spektakel в Киркенесе (восемь километров от российско-норвежской границы. — Прим. ред.). И посчитала, что раз я в такой близости от России, то, наверное, можно совместить рабочую поездку и навестить семью. На машине я доехала до Мурманска, а оттуда на поезде поехала в Петрозаводск. На границе всё прошло спокойно. У меня забрали паспорт, но довольно быстро, через пять минут, без дополнительных вопросов, отдали. Последние разы меня немножко расслабили, и я решила, что могу взять свой основной телефон и компьютер, просто вышла из всех аккаунтов. У меня был с собой «чистый» телефон, который я могла показать на границе, но о нём меня даже не спрашивали.
Под утро я приехала в Петрозаводск, сутки пробыла у родителей, встретилась с лучшей подругой, забрала какие-то документы из местного ЗАГСа, уже запланировала встречи на грядущие выходные, а на следующей день записалась на стрижку и собиралась немного поработать в тишине. Около половины второго я заказала такси и вышла из подъезда. Папа вышел меня проводить.ъ „
Прямо у подъезда был припаркован фургон, из которого вдруг вышли люди в масках и с оружием в руках. Сказали, «Анна Михайловна, это Федеральная служба безопасности. У нас есть информация о том, что вы можете сотрудничать с полицией безопасности Финляндии»
(Supo, финская служба госбезопасности. — Прим. ред.). Меня взяли за руки и попросили пройти с ними в машину. Там показали свои документы и документы о том, что у них есть разрешение на проведение осмотра помещения по адресу, где живут мои родители.
Папа был в шоке. Потом мы — я, трое сотрудников ФСБ, двое в масках и две девочки-студентки в качестве понятых — все вместе поднялись наверх. Я позвонила в домофон, и сказала: «Мама, открой, тут маски-шоу, мы сейчас все пойдем к нам». На что человек в маске отреагировал: «Это что за проявление неуважения к сотрудникам?!»
— Был ли у вас какой-то план, что дальше делать?
— Я сразу попросила позвонить знакомому адвокату. Я была немножко шокирована тем, что в документе, который они мне показали, были слова о госизмене и о том, будто я шпионю со стороны финского государства. Сотрудники ФСБ осмотрели мой телефон и прошли в гостиную. Сотрудник по фамилии Прохоров, главный среди них, отпустил вооруженных людей после того, как убедился, что я «не собираюсь кидаться на них с ножом». Я, конечно, не настолько опасный преступник, как они обо мне думают. Они сказали, что технику нужно будет забрать на дополнительный осмотр. И попросили проехать с ними в главное здание ФСБ на улице Андропова.
Родители были в шоке. Прямо у них на глазах мне зачитали основания для изъятии техники и о проведении «осмотра» — подозрение в совершении государственной измены.
— Как проходила беседа в управлении ФСБ?
— Меня провели в маленькую комнату на первом этаже. Там посередине стояли стол и стул. Меня посадили на этот стул, что, конечно, было не очень комфортно. Сидишь посередине помещения, прямо как в фильмах. Ну еще бы — лампой в лицо светили. Прохоров спросил: «Вот вы как журналист любите писать, что мы, кровавая гэбня, издеваемся, пытаем людей в застенках. Ну вот вы и напишите, что мы с вами были очень вежливы, очень обходительны». Даже пытались накормить меня. Замечательные люди. Как я вам благодарна!
Дальше разговор был такой: спрашивали о моем отношении к «СВО», про коллег-журналистов, общаюсь ли я с ними, как часто общаюсь. Задавали совершенно простые вопросы, типа, «как давно вы переехали в Финляндию? Где живете? Где учитесь? Чем занимаются дети, ваш супруг?» А потом вдруг спрашивают: «Когда вас завербовали в финскую разведку?»
Я всячески пыталась объяснить, что я никогда не имела дела с финскими спецслужбами и никто меня не вербовал. А они продолжали: «Ну, может, вы не помните? У вас же есть финский паспорт, может быть, вы тогда заполняли какую-то анкету специфическую?» Я объясняла, что нет, я ничего не заполняла.
Отдельно их интересовала моя работа в медиа. Особенно статьи для финской газеты «Карьялайнен» (Karjalainen, региональная газета провинции Северная Карелия. — Прим. ред.). Ну это совершенно обычная финская местная газета, я для нее писала текст о том, как сейчас обстоят дела с туризмом в Карелии.
Меня спрашивали: знакомо ли мне, например, такое издание, как «7×7»? Я отвечала: да, знакомо. Они уточняли: «А откуда?» — я говорила, что работала там. Спрашивали:
— Вам известно «Радио Свобода»?
— Да, известно.
— Почему?
— Потому что я там работала.
— Вы знаете, что эта организация признана нежелательной в Российской Федерации?
— Да, знаю, но я уже не работала там, когда ее признали нежелательной.
Ну так оно и было. Это правда. Я ничего не придумывала.
— Чем закончился ваш разговор? Вас просто отпустили?
— Сработала психологическая защита: со стороны я казалось спокойной, шутила. У меня в этот день была запись на стрижку, и я всё время их торопила: давайте скорее, я вам отвечу и пойду. Они отвечали: «Да-да, конечно, вот еще чуть-чуть». [Ближе к концу] меня спросили, знаю ли я текст статьи УК РФ Российской Федерации о госизмене. После чего сотрудник ФСБ, который задавал мне вопросы, зачитал текст этой статьи вслух. Он [также сообщил], что я могу в любой момент позвонить на телефон дежурной службы, и они с удовольствием выслушают меня еще раз.
Возможно, это был намек на то, что я могу в чём-то признаться. Согласно тексту этой статьи [уголовного кодекса], если ты признаешься в совершении госизмены, то освобождаешься от уголовной ответственности. Уже под конец приехал адвокат, он вместе со мной прочитал распечатанный протокол этого опроса и сказал, что раз они меня отпустили, значит, пока что на меня ничего нет. Возможно, хотят напугать, но медлить с отъездом не стоит.
Следующие несколько дней я провела в дороге, доехала до Мурманска, где перешла границу с Норвегией.
— Что стало с вашей техникой?
— Всё забрали. Они записали номер телефона моей мамы, чтобы передать ей мою технику. Возможно, когда-нибудь это случится, но вряд ли. К счастью, все мои аккаунты были дистанционно заблокированы через правозащитников в тот момент, когда со мной еще вели беседу в ФСБ. Как только мой муж узнал о том, что происходит, он сообщил нашим друзьям, удалось быстро заблокировать Facebook, Instagram, Google-диск и Telegram, [но я] не знаю как это технически было сделано.
— Какой совет дадите тем, кто всё-таки собирается в Россию?
— Я бы не хотела, чтобы обычные люди без журналистского [или активистского] бэкграунда, которые просто хотят увидеть своих близких, прочитали мою историю и испугались. Мы живем в такое время, когда какая-то эмоциональная связь с любимыми людьми очень важна. Это была главная причина, по которой я ездила в Россию. После первых публикаций в финских СМИ меня стали обвинять в социальных сетях в том, что я глупая, что я на самом деле агент ФСБ, что я ездила обнимать березки ради хайпа. Березки у меня и в Финляндии есть, „
у меня просто очень сильная эмоциональная связь с моими друзьями, с моими родными. Для меня, конечно, было важно ездить и видеть их.
Но если у вас есть хотя бы минимальные риски, то никогда не берите с собой никакие гаджеты. Будьте готовы, что к вам придут по адресу прописки. Как мне объяснили адвокаты, сейчас есть такая практика, что сотрудники ФСБ не заморачиваются, чтобы какие-то действия совершать на границе. Они знают, что если едет журналист или правозащитник, то он чистит свой телефон, поэтому они дают человеку спокойно въехать. Его задерживают потом, когда он доезжает до места назначения, заходит в свои соцсети, и на расслабоне гуляет по улице. К сожалению, я об этом узнала уже постфактум.

Ленинский районный суд Курска приговорил к 14 годам колонии строгого режима бывшего курского губернатора Алексея Смирнова. Его признали виновным по делу о взятках, сообщает ТАСС.
Кроме этого, Смирнову назначили штраф в 400 миллионов рублей. Также его лишили статуса заслуженного работника ЖКХ.
Сам Смирнов признал в получении взятки на общую сумму почти в 21 миллион рублей и раскаялся. Он заключил сделку со следствием. Во время последнего слова чиновник попросил прощение у жителей Курской области.
Смирнов возглавил Курскую область в мае 2024 года, после перехода бывшего губернатора Романа Старовойта на должность главы Минтранса. В апреле 2025 года Смирнова и его заместителя Алексея Дедова арестовали по делу о взятках при строительстве защитных сооружений на границе с Украиной.
По версии следствия, Дедов и Смирнов получили взятки от представителей коммерческих организаций за общее покровительство, а также за заключение контрактов, связанных с капитальным ремонтом и строительством, в том числе фортификационных сооружений. СК утверждает, что ущерб бюджету региона составил более 1 миллиарда рублей.