В Ростове-на-Дону один из местных провайдеров начал вводить «белые списки» на домашнем интернете, сообщил проект «Код Дурова» со ссылкой на пользователей. „
«При использовании домашнего интернета у меня не работают Telegram и любые другие сайты, которые не входят в эти белые списки. Я попыталась включить VPN, но он не помогает, сайты просто не открываются, при этом наши российские сервисы работают», — рассказала одна из собеседниц.
«Новая-Европа» проверила сообщения о сбоях в работе интернета за последние сутки в Краснодарском крае, Новосибирской и Свердловской области, а также в Татарстане. В этих регионах провайдеры еще не начали тестировать «белые списки», поэтому случай в Ростове-на-Дону можно назвать первым в России.
Автоответчик одного из операторов сообщил журналистам, что в данный момент «есть технические проблемы, связанные с внешним воздействием на инфраструктуру провайдера».
В отдельном сообщении провайдер отметил, что в регионе зафиксированы некие «массированные DDoS‑атаки», затрагивающие ряд операторов и приводящие к «перебоям» и «замедлению интернет‑сервисов».
Как пишет «Верстка», речь идет об операторе «Таймер». Компания сообщила недавно об атаке ботнет-сети Kimwolf, о ликвидации которой сообщили власти США, Канады и Германии.

В Ростове-на-Дону один из местных провайдеров начал вводить «белые списки» на домашнем интернете, сообщил проект «Код Дурова» со ссылкой на пользователей. „
«При использовании домашнего интернета у меня не работают Telegram и любые другие сайты, которые не входят в эти белые списки. Я попыталась включить VPN, но он не помогает, сайты просто не открываются, при этом наши российские сервисы работают», — рассказала одна из собеседниц.
«Новая-Европа» проверила сообщения о сбоях в работе интернета за последние сутки в Краснодарском крае, Новосибирской и Свердловской области, а также в Татарстане. В этих регионах провайдеры еще не начали тестировать «белые списки», поэтому случай в Ростове-на-Дону можно назвать первым в России.
Автоответчик одного из операторов сообщил журналистам, что в данный момент «есть технические проблемы, связанные с внешним воздействием на инфраструктуру провайдера».
В отдельном сообщении провайдер отметил, что в регионе зафиксированы некие «массированные DDoS‑атаки», затрагивающие ряд операторов и приводящие к «перебоям» и «замедлению интернет‑сервисов».
Как пишет «Верстка», речь идет об операторе «Таймер». Компания сообщила недавно об атаке ботнет-сети Kimwolf, о ликвидации которой сообщили власти США, Канады и Германии.

Минцифры с 1 апреля анонсирует запрет на оплату сервисов Apple со счетов мобильных операторов. Кроме того, по данным источников Forbes, на совещании в ведомстве обсуждаются новые меры давления на пользователей VPN-сервисов: дополнительной платы за международный трафик, ограничение использования VPN для доступа к платформам, вошедшим в «белые списки», а также потенциально административные штрафы за VPN. Последней меры, по словам министра Максута Шадаева, лично он «хотел бы избежать». Как рассказали «Новой‑Европа» IT‑эксперты Михаил Климарев и Леонид Юлдашев, техническая реализация многих из этих мер вызывает вопросы. При этом эксперты сходятся во мнении, что полностью ограничить работу VPN в России, по крайней мере на данный момент, не удастся — появятся лишь новые издержки для пользователей и бизнеса. «Новая-Европа» вместе с экспертами отвечает на вопросы о том, что пользователи и защитники свободного интернета смогут сделать, чтобы противостоять новым ограничениям.
Я не смогу пополнить Apple ID с мобильного счета. Это тоже связано с борьбой с VPN?
Владельцы iPhone не смогут пополнять баланс Apple ID с мобильного счета, и причина, на которую указывают чиновники, — это необходимость препятствовать оплате VPN-сервисов, сообщил накануне РБК со ссылкой на источники на телеком-рынке. По данным издания, российские операторы «большой четверки» (МТС, «Билайн», «МегаФон», T2) прекращает такую возможность по указанию Минцифры с 1 апреля.
Это усложнит покупку VPN на устройствах Apple — подавляющее большинство работающих и безопасных VPN платные. Однако, как утверждает ТАСС, такой мерой власти также хотят заставить Apple вернуть российские сервисы в App Store. В целом эта мера выглядит скорее как попытка оказать давление на Apple и вынудить компанию вести переговоры с властями ради сохранения российского рынка (продажа новых устройств по серым схемам и оплата подписок).
Многие россияне перешли на вариант оплаты с мобильного счета после начала войны в Украине, когда Apple, Visa и Mastercard приостановили работу в России, а Apple Pay перестал работать с картами МИР и банков, попавших под санкции. Эта опция была удобным способом покупать подписки (iCloud, Apple Music и другие) и приложения без банковской карты.
При этом, как отметил в разговоре с «Новой-Европа» IT-эксперт и исполнительный директор «Общества защиты интернета» Михаил Климарев, большинство россиян покупали VPN на других площадках. С ним согласен и Леонид Юлдашев, IT-специалист и координатор проектов eQualitie на русском языке: в разговоре с «Новой-Европа» он отметил, что далеко не все приложения принимают оплату через App Store. Многие отправляют пользователя на свой сайт, потому что иначе надо платить 30% комиссию Apple. Поэтому маловероятно, что App Store был существенным каналом оплаты VPN — обычно продажи идут через сайты, говорит эксперт.
По мнению Климарева, эта мера затронет прежде всего тех, у кого были подписки на популярные сервисы, такие как iCloud и Apple Music. Именно их оплатить теперь будет сложнее.
Как работала оплата через мобильный счет?
Когда пользователь привязывает номер телефона к Apple ID как способ оплаты, между Apple и оператором (или его платежным партнером) устанавливается интеграция через биллинговый шлюз, объясняет Леонид Юлдашев. Пользователь покупает приложение — Apple отправляет запрос на списание, оператор смотрит баланс и списывает сумму. Apple получает подтверждение и активирует покупку. Запрет реализуется просто: оператор не одобряет запросы от Apple, система не получает подтверждения и выдает ошибку, рассказывает собеседник «Новой-Европа».
Михаил Климарев обратил внимание на то, что оплата Apple ID через счет мобильного телефона в России была, по сути, схемой в обход санкций: с 2022 года Apple формально ограничила работу в России, однако возможность пополнять Apple ID через мобильный счет оставалась. Фактически деньги от подсанкционных компаний (например, «Ростелеком», которому принадлежит T2) уходили в американскую корпорацию. И эта схема, с его точки зрения, должна была давно заинтересовать американские власти.
Можно ли будет пополнить Apple ID из России, несмотря на запрет?
Пользователи из России смогут воспользоваться подарочными сертификатами Apple (однако они продаются с комиссией), а также картами иностранных банков. Иностранную карту не обязательно оформлять за границей — есть компании‑посредники, которые открывают виртуальные карты удаленно.
— Надо переключить профиль Apple ID на другую страну и привязать к нему работающую карту. Таких карт сейчас на рынке довольно много, обычная Visa, разные цифровые карты — они работают. Пополнять их можно рублями, комиссия будет меньше. То есть это не катастрофа — все были к этому готовы, — сказал Климарев.
Как советует в разговоре с «Новой-Европа» Леонид Юлдашев, если вы владелец старого iPhone и думаете о смене телефона, можно подумать о том, чтобы перейти на Android: в контексте Рунета эта платформа сейчас дает пользователю больше степеней свободы, чем Apple.
Если же у вас новый iPhone и менять его не планируете, лучший выход — оформить карту иностранного банка и использовать ее, продолжает эксперт. „
— По сути, запрет оплаты со счета становится еще одним налогом на интернет: раньше ты платил за интернет, потом — за интернет и VPN, а теперь — за интернет, VPN и виртуальную карту для оплаты, — отмечает Юлдашев.
Некоторые компании уже призывают пользователей пополнить счет Apple ID заранее. Так, МТС и «Билайн» разослали пользователям предложение пополнить счет «например, на год», а Telegram предложил россиянам купить Premium сразу на два года со скидкой — пока это возможно. Таким образом, Telegram предполагает, что расчеты с компанией в рублях также могут быть ограничены в ближайшее время.
Власти обсуждают введение платы за международный трафик — фактически, новый налог за использование VPN. Как операторы будут устанавливать, что у меня включен VPN?
Глава Минцифры Максут Шадаев потребовал от операторов связи ввести плату за использование более 15 ГБ международного трафика в месяц на мобильных сетях, рассказали источники Forbes. Меры должны заработать до 1 мая. По информации собеседников Forbes, инициатива исходит из закрытого поручения Владимира Путина.
Главная проблема цензоров — как определять, какой трафик «зарубежный», отмечает в разговоре с «Новой-Европа» Михаил Климарев. Технически это будет сложным решением, которое чревато ложными срабатываниями.
— Непонятно, как операторы будут делить трафик. Если у зарубежного видеохостинга есть точка присутствия в России, он считается внутренним или зарубежным? А если я подключаюсь к VK, но трафик идет через какую‑то внешнюю сеть? „
Должна появиться методика, нормативно‑правовой акт. Пока этого нет — рассуждать рано, в том числе о том, как это можно будет обойти, — говорит эксперт.
При этом если плата за «международный трафик» будет высокой, это ударит в первую очередь по самим операторам, подчеркивает Климарев: пользователи начнут экономить, отключать лишние симки, переходить на фиксированный Wi-Fi интернет, мобильный трафик упадет, и операторы потеряют прибыль.
15 ГБ — этого хватит, чтобы заходить на заблокированные сайты и мессенджеры?
Эксперты Forbes заявили, что 15 ГБ — это большой объем трафика, его хватит на большинство сервисов, кроме частого просмотра YouTube.
Как рассказал в разговоре с «Новой-Европа» Михаил Климарев, среднее потребление мобильного трафика в России — около 20–22 ГБ в месяц. Однако это «средняя температура по больнице», и медианное потребление, скорее всего, ниже (около 8–10 ГБ в месяц), говорит эксперт.
— Тем более в 2025‑м начались масштабные отключения мобильного интернета, люди переключаются на фиксированный Wi‑Fi, и там уже тратят сколько хотят. „
Поэтому 15 ГБ — не такой жесткий лимит, для большинства обычных пользователей его хватит.
Болезненно это ударит по бизнесу, по тем, кто использует мобильный интернет для работы, — прогнозирует эксперт.
Как отметил Леонид Юлдашев, если использовать VPN с промежуточным сервером в России, оператор будет видеть только соединение с российским дата-центром и не будет знать, направлен ли запрос дальше на международный сайт. А сплит-туннелирование (разделение трафика) позволяет пропускать через VPN только заблокированные ресурсы, а российские сайты — напрямую, и это дополнительно снижает объем трафика, который оператор может классифицировать как международный. Сочетание этих подходов позволит полностью обойти ограничение на 15 ГБ, хотя настройка такой схемы требует определенной технической подготовки, подытожил Юлдашев.
Как рассказал в разговоре с «Новой-Европа» Михаил Климарев, похожую схему использовали VPN-сервисы, чтобы обходить «белые списки».
— Покупаешь у «Яндекса» виртуальный сервер, его IP‑адреса входят в «белый список», на сервере поднимаешь VPN и выходишь за границу. Это называется мультихоп, — отмечает Климарев.
Власти также планируют ограничить доступ к популярным платформам для пользователей с VPN. А эта инициатива зачем?
Также среди обсуждаемых мер — ограничения для пользователей с включенным VPN, сообщили источники «Коммерсанта» на телеком- и IT-рынке. В случае отказа ресурсы, которые будут доступны с VPN, могут исключить из «белых списков» — перечня сайтов, которые работают во время отключения мобильного интернета. Речь идет о крупнейших сервисах и банках: VK, Ozon, «Авито», Wildberries, «Яндекс», «Сбер», ВТБ, Альфа-банк, Т-банк и другие.
Таким образом власти стремятся ограничить использование VPN-сервисов, но при этом не вводить ответственность за это, утверждает источник газеты.
По мнению Климарева, в этом случае речь идет о желании российских властей избежать возможности использования серверов из «белых списков»:
— Шадаев говорит не о том, что на Ozon нельзя будет зайти с VPN, а о том, что если с помощью Ozon и его серверов можно будет обходить ограничения (функция мультихоп — о ней было выше. — Прим. ред.), его выгонят из «белого списка». И платформы не могут не согласиться — вариантов нет.
Эксперт Леонид Юлдашев описал проблему, которая может возникнуть, если решение будет принято: у российских платформ есть бизнес за рубежом, и человек, например, в Тбилиси или Ереване может легально зайти на «Озон» и сделать заказ. Если платформа начнет глушить все зарубежные IP, она ударит по своим же клиентам.
— Государство, как мы знаем, не всегда считается с издержками бизнеса. Так что я бы предложил подождать, как платформы будут выкручиваться. На их месте я бы постарался отвечать государству отписками и тянуть время, — прогнозирует собеседник «Новой-Европа».
Административка за VPN — пока только разговоры?
Формально работа VPN-сервисов в России пока не запрещена. Однако, как отмечают собеседники Forbes, Шадаев не исключил введение административной ответственности за обход блокировок, но при этом выразил надежду, что удастся обойтись без таких мер.
Утром 31 марта сам министр официально заявил, что Минцифры действительно хочет снизить использование VPN, но штрафы за обход блокировок ведомство вводить не собирается: «В чате обсуждался вопрос введения административной ответственности за использование VPN. Это решение в лоб, которое нам категорически не нравится. Обсуждаемые сегодня меры являются сложным компромиссом. Конечно, мы понимаем все последствия, но все другие варианты сильно хуже», — сказал он.
Как отметил в разговоре с «Новой-Европа» Михаил Климарев, верить словам властей о том, что наказание за использование VPN не введут, не стоит, потому что «к этому идет». Использование VPN уже сейчас считается отягчающим обстоятельством при совершении правонарушений в интернете. Но при этом наказывать миллионы людей будет технически сложно, добавил эксперт.
К каким последствиям приведет борьба с VPN?
Каждая блокировка ухудшает качество интернета и делает жизнь людей хуже, отмечает в разговоре с «Новой-Европа» Михаил Климарев. По его словам, полностью ограничить VPN не получится, но доступ к нему будет стоить дороже:
— Все эти мультихопы и обходы белых списков стоят денег. „
Бесплатные сервисы будут работать в убыток и обанкротятся, так что VPN станет более дорогим, — говорит эксперт.
В целом политика российских властей ведет к отставанию российской экономики, отметил Климарев: Россия сама себя изолирует, в то время как технологии в мире стремительно развиваются:
— Возьмите электрика: он смотрит гайды на YouTube, учится работать с новыми материалами и делает это быстрее и качественнее. Без YouTube он теряет эффективность. Программисты без GitHub, без доступа к международным репозиториям — половина разработки рухнет. Сами себя заблокировали, — подытожил собеседник «Новой-Европа».
Как подчеркнул Леонид Юлдашев, регулирование интернета в России происходит волнами: в какие‑то моменты за несколько дней принимается множество решений разного статуса: рекомендации, законопроекты, просто обсуждения. Специфика в том, что решения часто сырые, а статус происходящего не всегда понятен, отметил эксперт.
При этом среди публичных спикеров встречаются технически неграмотные люди, которые говорят слишком смелые вещи, считает Юлдашев. Либо, по его словам, это делается намеренно, чтобы напугать людей. При этом эксперт отмечает, что паниковать не стоит: часть проблем решается деньгами, часть — правильным выбором VPN.
— Окончательное решение еще не принято, а у нас уже есть идеи, как всё это обходить. Когда ограничения начнутся и мы увидим, как именно они реализованы, мы предложим инструкции по обходу, — подытожил эксперт.

Губернатор региона Павел Малков подписал постановление, которое требует от предприятий выполнения «заданий» по привлечению кандидатов на военную службу по контракту. Документ опубликовали на официальном портале 24 марта, накануне внимание на него обратила Conflict Intelligence Team.
В постановлении говорится, что привлекать контрактников должны все предприятия независимо от их формы собственности. Если на производстве работают от 150 до 300 сотрудников, то на войну нужно привлечь двух человек, если трудоустроены 300-500 сотрудников — трех человек, а если больше 500, то пять человек.
Ответственность за невыполнение этих требований в документе не прописана. Губернатор ссылается на два указа Владимира Путина от октября 2022 года: о введении военного положения в аннексированных украинских регионах и о мерах, осуществляемых в регионах в связи с первым указом.
Практика таких разнарядок может существовать и в других российских регионах, сказал «Агентству» представитель CIT. При этом, по его словам, ранее аналитики не встречали случаев публикации официальных документов об этом.

Российские пользователи Telegram получили уведомление от мессенджера с предложением купить Premium сразу на два года — «пока есть возможность».
«В ближайшее время оформить Telegram Premium может стать технически невозможно в вашем регионе. Сегодня [31 марта] последняя возможность оплатить Telegram Premium», — говорится в сообщении.
Ранее владелец мессенджера Павел Дуров раскритиковал Apple из-за блокировки VPN-приложений в российском App Store. При этом ситуацию с подписками на Premium он не прокомментировал.
Летом 2025 года Роскомнадзор начал ограничивать звонки в Telegram из-за «борьбы с мошенничеством». В конце февраля источник РБК сообщил, что мессенджер планируют полностью заблокировать в России в первых числах апреля.

В Белгородской области ежедневно звучат объявления о ракетной опасности, по региону стреляют из РСЗО, бьют дроны. Количество погибших мирных жителей почти достигло цифры в 500 человек. Сейчас про Белгород мало говорят даже в государственных СМИ, а белгородцы почти не рассчитывают на помощь от государства и привыкают к звукам ракетных ударов, автоматным очередям по дронам и регулярным блэкаутам. Журналистка «Новой газеты Европа» и белгородка Виктория Литвин, которая несколько лет после начала войны провела под регулярными обстрелами, поговорила со своими земляками о том, как они живут в ее родном городе прямо сейчас. Примечание редакции

Имена героев изменены по соображениям безопасности. Полные версии монологов смотрите на нашем ютуб-канале.
Самые страшные места в Белгороде
— Универмаг «Маяк», пожалуй, и Соборная площадь. Это два таких самых ужасных места, где прямо явно настроение сильно падает, когда проходишь мимо. Наверное, в каждом районе можно найти и вспомнить какой-то прилет, где пострадали, погибли люди. Скорее всего, в Белгороде нет мест, где такого не было. Но в то же время в городе всякие развлекаловки проходят, кино показывают. Так что, наверное, для большинства людей это вообще мелочи, и у них всё прекрасно. (Елена, работница банка).
— Есть такая страшная точка на карте города для меня лично — это в районе ДК «Космос». Когда упала бомба 500-килограммовая, ФАБ-500, все знали, насколько это было опасно, потому что она упала прямо рядом с жилым домом. И если бы она разорвалась, снесло бы к чертям весь квартал и рынок Семейный, в который так или иначе ходил каждый белгородец.
И вторая страшная точка — кинотеатр «Победа», это центр Белгорода. Оттуда были самые страшные кадры во время обстрела 30 декабря 2023 года. Это видео, где женщина вопит от страха, где-то орет ребенок, везде взрывы, на земле лежат осколки зеркала. И это видео страшным отпечатком осталось в сознании многих белгородцев надолго. Потому что ты помнишь эти крики, ты помнишь детские вопли: «Спасите, помогите!» Помнишь эти оглушающие взрывы. Мне было очень хорошо это слышно. Я в этот момент ехал встретиться с друзьями, выпить в баре. (Антон, преподаватель)
Звуки войны
— Белгород — это такое пристанище тишины, именно ментальной тишины. Раньше ты приезжал в город и сразу слышал белгородские словечки: типа «тремпель», «чи», «шо», «кавуны», «отгарнуть», «щепень», вот это всё — це родное. Иногда вообще переходили на украинский язык или на суржик. Шикарно, сказка. А сейчас, когда приезжаешь в Белгород, такое ощущение, что ты общаешься с военными аналитиками. Люди по звуку понимают, где вылет, а где прилет. Люди знают разные типы артиллерии, которые работают. Выходят на улицу посмотреть на звездное небо и видят там: «О, разведывательный дрон летит». (Антон)
— Дроны в основном бьют единично. Если они близко летят, слышен гул двигателей. И обычно после этого слышен один взрыв от ПВО или один взрыв от удара. Либо автоматная очередь, когда их сбивают. Если летит РСЗО, то это очень много взрывов подряд, и там обычно намешаны звуки: взрывы от пакета РСЗО, когда он вылетает, когда он куда-то приземляется, — и от ПВО. При этом слышны еще очень явные взрывы от последствий на земле, когда, например, попадает в подстанцию, и это звучит на весь город. (Елена)
— Ты видишь оружие чуть ли не каждый день. И для тебя это естественно. Обсуждаешь с кем-то: «О, я сегодня видел ахматовца, который сбивал дрон, стрелял из автомата Калашникова, прямо рядом со мной… Комфортно…» Такое обычно видишь только в кино. А тут в реальности — при тебе человек палит из автомата, и тебя глушит. Или ты смотришь из окна, видишь то же самое и просто в шоке от этого. Потому что именно стрельба — это, наверное, то, к чему еще не успели привыкнуть. И слава богу. (Антон)
— Просто видишь, как кто-то из подразделения «Барс» или «Орлан» сидит с автоматами ручными, или замечаешь пулеметы, которые на машинах стоят и пытаются сбить беспилотник, который куда-то летит. Как реагируют? Никак. Наверное, все просто уже приняли тот факт, что мы живем в какой-то жопе. (Елена)
— Чем обстреливают — не знаю. Но по ощущениям, когда чересчур уж громко и громкость эта расходится не по небу, а по земле, — то есть сопровождается это всё еще и тряской, условно, дома, в котором находишься, — понимаешь, что это что-то из разряда ракетного удара, потому что уровень детонации очень большой. (Роман, юрист)
— Почти у всех белгородцев есть так называемый канал «РО предупреждения», на который у всех почти установлен один и тот же сигнал оповещения, такой очень резкий, громкий звук сирены, который ты узнаешь из тысячи. (Антон)
— Если очень сильно, громко и мне прямо очково, страшно, я просто хватаю под руку кота и бегу в ванную. (Елена)
— Я пару раз видел, как сбивают беспилотники: ты слышишь это и на небе видишь такое черненькое облачко, оно хорошо отличается, например, от ракетного облака. Если ракетное облако, то оно белого цвета. Если это беспилотник, то, из-за топлива, оно черного цвета. Люди смотрят на небо, снимают с себя наушники (это прямо обязательно, когда объявляют опасность беспилотников, чтобы, если что, услышать и лечь, принять необходимое безопасное положение). Я точно знаю, где у меня в доме рядом ближайшее укрытие, я знаю, где на улицах, например, в центре, где я провожу время, находятся укрытия.
Наверное, самый страшный момент был, когда я сидел с подругой в кафе и начался обстрел. Она не местная, не знала, что делать. Просто бросилась в дрожь и впала в ступор. И я ее тяну за руку, чтобы отвести в подвал. Было странно наблюдать эту разницу: как реагирует человек, который в шоке от того, что происходит, и как я — человек, который уже до автоматизма довел эти инстинкты. (Антон)
— Когда активно использовали РСЗО, все, естественно, попрятались, потому что ты понимаешь, что вообще ни в каком месте не защищен. Сейчас, особенно если дроны, меньше реагируют. Допустим, когда начинается обстрел, автобусы останавливаются, по регламенту водитель обязан всех высадить на остановке и отправить в укрытие. Это всё, конечно, делается, но все на это сейчас так реагируют, типа «блин, как я устал от этого…» (Елена)
— Раньше прятались за стенами, сейчас уже забили, не прячемся. Потому что понятно, что обстрел нацелен на энергоструктуру. Рядом с моим домом никаких энергетических объектов нет, поэтому я особо не переживаю на этот счет. (Роман)
— В один из моих приездов в Шебекино начался артиллерийский обстрел. Насколько я понимаю уже сейчас. Тогда мне казалось — звенит сирена и звенит сирена, мне-то плевать, какая мне разница, я бессмертный. Ну, и в итоге в 35 метрах от меня разрывается какая-то хрень, которая меня оглушает, и я просто падаю на землю от ударной волны. Но никакой травмы, слава богу, не было. Я быстренько сел на автобус. И больше не приезжал туда. (Антон)
Без электричества и связи
— Единственное, что я сделал, это свечек накупил, на случай отсутствия электричества. Буду под ними книжки читать. (Роман)
— У нас начали свет отключать с сентября прошлого года. Люди просто адаптировались, понапокупали себе фонариков, каких-то газовых плит, чтобы иметь возможность приготовить еду, пауэрбанки себе купили… Ну, адаптировались. Самое, наверное, ужасное в этих блэкаутах — то, что нет вообще никакой связи. Ты не можешь написать своим друзьям, родственникам, которые тоже живут в регионе и тоже могли пострадать. Даже эсэмэски не отправляются, звонки не проходят. И это прямо ад, пожалуй. (Елена)
— Зловещая тишина. Особенно ночью. Выходишь на балкон покурить, смотришь, а там просто ничего... Как будто ты попал в какой-то постапокалиптический мир, где ты остался один, наедине с собой, и у тебя гнетущая тишина вокруг. То есть если обычно вечером Белгород, особенно центр, гремит, гуляет, все веселенькие, пьяненькие, особенно на новогодние, то тут всё просто мертвое. (Антон)
Холод
Интервью с белгородцами записывались еще зимой, когда в Белгороде стояли 20-градусные морозы. В это время, даже после блэкаутов, в местных каналах регулярно сообщалось о прорывах труб, скачках электричества и прочих коммунальных проблемах.
— У меня есть еда, которую я могу всегда легко поесть. Я знаю, что у меня тут недалеко открыли пункт обогрева временный, где тоже можно зарядить телефон, где можно погреться. Но я обычно просто ложусь спать, кутаюсь в несколько одеял, сворачиваюсь калачиком вместе с котом. Мы друг друга греем. (Елена)
— Мы обычно заранее закупаем бензин, у нас есть канистра полная и полностью залитый генератор, на всякий случай. Но ночью стараешься не включать лишний раз генератор, потому что если беспилотник пролетает, то лишнее тепло, исходящее от дома, может его привлечь. Генератор очень сильно греется и может выглядеть как что-то похожее на военный объект, и по нему могут и на всякий случай ударить дроном, чего, конечно же, очень не хочется. (Антон)
— С обеспечением многоквартирных домов общими генераторами, которые стоят во дворе, тоже проблем немало, поскольку они в подавляющем большинстве отсутствуют. Я знаю в своем районе только у пары домов подведенные генераторы. Например, у моего дома такого нет. И, на мое большое удивление, никто из администрации сейчас не озадачивается тем, чтобы обучить, показать, рассказать и как-то проинформировать население о том, как в случае, если всё-таки нам придется оставаться продолжительное время без электроэнергии, организовать свой быт с генераторами.
Ну а как тут подготовишься, что мне, генератор покупать? Куда мне его ставить? На какие шиши? Какое-то ощущение неимоверного пиздеца и безнадеги. Ситуация у нас складывается таким образом, что белгородской энергетике осталось недолго. Еще пара-тройка хороших точечных попаданий, и вся эта история у нас схлопнется. Как эту проблему намереваются решать власти, неизвестно. Наверное, будем наблюдать большое количество смертей от переохлаждения среди маломобильных пожилых людей. Приготовление еды затруднится, если не будет подачи газа. Всё, конечно, решаемо, но качество жизни ухудшится. И будем мы жить, как какие-нибудь жители Горловки. (Роман)
Война, о которой молчат
— Когда происходит это перманентное насилие в твою сторону, ты просто становишься настолько забитым, что, дай бог, просто будет ночь тихая, дайте тихую ночь, спокойствия и мирного неба над головой.
Я очень люблю свой город. Я прям адский фанат, и очень больно, когда ты видел все эти этапы развития города, и видишь сейчас, как город не меняется, тускнеет… Единственное, что поменялось, и это ужасно, на самом деле, — укрытие стало символом города. Был одной пекарней выпечен тортик или пирожное в форме укрытия. Это вызвало огромный скандал, такой гул поднялся вокруг этого маленького тортика. И мне кажется, что всё-таки это, наверное, одна из самых важных вещей в городе. Вроде бы бессмысленная вещь. То есть если на тебя упадет ракета, тебя это не спасет физически. Вообще никак. Но при этом люди верят в лучшее, сразу бегут туда и чувствуют себя там безопаснее. Под этими маленькими бетонными стенками они общаются, они прижимаются друг к другу, дети обнимают матерей, бабушки и говорят: «Боже, какой ужас!», спрашивают, что там пишут в телеграм-каналах. И это страшно, но когда ты рядом с другими людьми переживаешь, есть некоторое единение. (Антон)
— Я люблю Белгород очень сильно, мне нравится этот город. Я не хочу покидать Белгород, я его правда безумно люблю. И в любом случае, да, понятно, что за три дня война уже не закончится, но, тем не менее, рано или поздно она закончится. У меня есть возможность переехать, но я не хочу. (Елена)
— Теперь на каждом подъезде висит такая огромная красная табличка, на которой белыми буквами написано: «В случае ракетной опасности дверь открыта». Это, с одной стороны, очень классная вещь. То есть, если поблизости нет никаких укрытий, то ты автоматически забегаешь в подъезд и там чувствуешь себя безопаснее, чем на улице. С другой стороны, это в каком-то смысле стало дизайн-кодом города. Эту красную табличку ты вспоминаешь почти на автомате. (Антон)
— Я могу выйти завтра на улицу и умереть от дрона из-за решения одного человека. Кому-то, допустим, покажется, что это не Путин виноват, а украинцы, что они бьют по Белгороду. Но мне кажется, что это немного нарушение логики и неправильная позиция. Потому что если бы война не началась, по Белгороду бы не стреляли. (Елена)
— Когда-то паника была… сейчас ее вообще нет. Есть тревожность. Тревожность за будущее. Не понимаешь, что будет потом. Есть разочарование. Ну, если вы не можете защитить город, то зачем вы всё это делаете? Зачем вы продолжаете бить по Харькову? Потому что есть же такое поверье народное, что ударили по Харькову, следовательно, по нам прилетит через пять минут и нужно быть готовыми. Тогда зачем вы бьете по Харькову, бьете по мирняку, если по нам же прилетит в ответку? Вы вообще о нас не думаете?
Ну и в целом усталость от такого существования привела к тому, что люди просто стали в каком-то смысле безэмоциональными зомби. Ну, произошло и произошло… Озлобленность всё-таки не только в сторону местных властей идет, она идет и в сторону Украины, и это проблема. Наравне с тостами за мирное небо над головой публикуют тосты за победу, за российских воинов, которые сейчас сражаются в Украине, тосты за то, что Харьков станет снова русским. Одно высказывание Гладкова во время интервью в машине, где он сказал, мол, «ну ничего, сейчас Харьков захватим, тогда и буферная зона будет», чего стоит.
Можно увидеть много постов во «ВКонтакте», где люди пишут: «Ребят, не забывайте про нас, про то, что Белгород — это Россия». Ну, или был очень популярный рилс, когда девушка из Белгорода эмигрировала в Москву, и при общении с работодателем ей задали вопрос: «А зачем вы приехали к нам из Украины?» (Антон)

В Белгородской области ежедневно звучат объявления о ракетной опасности, по региону стреляют из РСЗО, бьют дроны. Количество погибших мирных жителей почти достигло цифры в 500 человек. Сейчас про Белгород мало говорят даже в государственных СМИ, а белгородцы почти не рассчитывают на помощь от государства и привыкают к звукам ракетных ударов, автоматным очередям по дронам и регулярным блэкаутам. Журналистка «Новой газеты Европа» и белгородка Виктория Литвин, которая несколько лет после начала войны провела под регулярными обстрелами, поговорила со своими земляками о том, как они живут в ее родном городе прямо сейчас. Примечание редакции

Имена героев изменены по соображениям безопасности. Полные версии монологов смотрите на нашем ютуб-канале.
Самые страшные места в Белгороде
— Универмаг «Маяк», пожалуй, и Соборная площадь. Это два таких самых ужасных места, где прямо явно настроение сильно падает, когда проходишь мимо. Наверное, в каждом районе можно найти и вспомнить какой-то прилет, где пострадали, погибли люди. Скорее всего, в Белгороде нет мест, где такого не было. Но в то же время в городе всякие развлекаловки проходят, кино показывают. Так что, наверное, для большинства людей это вообще мелочи, и у них всё прекрасно. (Елена, работница банка).
— Есть такая страшная точка на карте города для меня лично — это в районе ДК «Космос». Когда упала бомба 500-килограммовая, ФАБ-500, все знали, насколько это было опасно, потому что она упала прямо рядом с жилым домом. И если бы она разорвалась, снесло бы к чертям весь квартал и рынок Семейный, в который так или иначе ходил каждый белгородец.
И вторая страшная точка — кинотеатр «Победа», это центр Белгорода. Оттуда были самые страшные кадры во время обстрела 30 декабря 2023 года. Это видео, где женщина вопит от страха, где-то орет ребенок, везде взрывы, на земле лежат осколки зеркала. И это видео страшным отпечатком осталось в сознании многих белгородцев надолго. Потому что ты помнишь эти крики, ты помнишь детские вопли: «Спасите, помогите!» Помнишь эти оглушающие взрывы. Мне было очень хорошо это слышно. Я в этот момент ехал встретиться с друзьями, выпить в баре. (Антон, преподаватель)
Звуки войны
— Белгород — это такое пристанище тишины, именно ментальной тишины. Раньше ты приезжал в город и сразу слышал белгородские словечки: типа «тремпель», «чи», «шо», «кавуны», «отгарнуть», «щепень», вот это всё — це родное. Иногда вообще переходили на украинский язык или на суржик. Шикарно, сказка. А сейчас, когда приезжаешь в Белгород, такое ощущение, что ты общаешься с военными аналитиками. Люди по звуку понимают, где вылет, а где прилет. Люди знают разные типы артиллерии, которые работают. Выходят на улицу посмотреть на звездное небо и видят там: «О, разведывательный дрон летит». (Антон)
— Дроны в основном бьют единично. Если они близко летят, слышен гул двигателей. И обычно после этого слышен один взрыв от ПВО или один взрыв от удара. Либо автоматная очередь, когда их сбивают. Если летит РСЗО, то это очень много взрывов подряд, и там обычно намешаны звуки: взрывы от пакета РСЗО, когда он вылетает, когда он куда-то приземляется, — и от ПВО. При этом слышны еще очень явные взрывы от последствий на земле, когда, например, попадает в подстанцию, и это звучит на весь город. (Елена)
— Ты видишь оружие чуть ли не каждый день. И для тебя это естественно. Обсуждаешь с кем-то: «О, я сегодня видел ахматовца, который сбивал дрон, стрелял из автомата Калашникова, прямо рядом со мной… Комфортно…» Такое обычно видишь только в кино. А тут в реальности — при тебе человек палит из автомата, и тебя глушит. Или ты смотришь из окна, видишь то же самое и просто в шоке от этого. Потому что именно стрельба — это, наверное, то, к чему еще не успели привыкнуть. И слава богу. (Антон)
— Просто видишь, как кто-то из подразделения «Барс» или «Орлан» сидит с автоматами ручными, или замечаешь пулеметы, которые на машинах стоят и пытаются сбить беспилотник, который куда-то летит. Как реагируют? Никак. Наверное, все просто уже приняли тот факт, что мы живем в какой-то жопе. (Елена)
— Чем обстреливают — не знаю. Но по ощущениям, когда чересчур уж громко и громкость эта расходится не по небу, а по земле, — то есть сопровождается это всё еще и тряской, условно, дома, в котором находишься, — понимаешь, что это что-то из разряда ракетного удара, потому что уровень детонации очень большой. (Роман, юрист)
— Почти у всех белгородцев есть так называемый канал «РО предупреждения», на который у всех почти установлен один и тот же сигнал оповещения, такой очень резкий, громкий звук сирены, который ты узнаешь из тысячи. (Антон)
— Если очень сильно, громко и мне прямо очково, страшно, я просто хватаю под руку кота и бегу в ванную. (Елена)
— Я пару раз видел, как сбивают беспилотники: ты слышишь это и на небе видишь такое черненькое облачко, оно хорошо отличается, например, от ракетного облака. Если ракетное облако, то оно белого цвета. Если это беспилотник, то, из-за топлива, оно черного цвета. Люди смотрят на небо, снимают с себя наушники (это прямо обязательно, когда объявляют опасность беспилотников, чтобы, если что, услышать и лечь, принять необходимое безопасное положение). Я точно знаю, где у меня в доме рядом ближайшее укрытие, я знаю, где на улицах, например, в центре, где я провожу время, находятся укрытия.
Наверное, самый страшный момент был, когда я сидел с подругой в кафе и начался обстрел. Она не местная, не знала, что делать. Просто бросилась в дрожь и впала в ступор. И я ее тяну за руку, чтобы отвести в подвал. Было странно наблюдать эту разницу: как реагирует человек, который в шоке от того, что происходит, и как я — человек, который уже до автоматизма довел эти инстинкты. (Антон)
— Когда активно использовали РСЗО, все, естественно, попрятались, потому что ты понимаешь, что вообще ни в каком месте не защищен. Сейчас, особенно если дроны, меньше реагируют. Допустим, когда начинается обстрел, автобусы останавливаются, по регламенту водитель обязан всех высадить на остановке и отправить в укрытие. Это всё, конечно, делается, но все на это сейчас так реагируют, типа «блин, как я устал от этого…» (Елена)
— Раньше прятались за стенами, сейчас уже забили, не прячемся. Потому что понятно, что обстрел нацелен на энергоструктуру. Рядом с моим домом никаких энергетических объектов нет, поэтому я особо не переживаю на этот счет. (Роман)
— В один из моих приездов в Шебекино начался артиллерийский обстрел. Насколько я понимаю уже сейчас. Тогда мне казалось — звенит сирена и звенит сирена, мне-то плевать, какая мне разница, я бессмертный. Ну, и в итоге в 35 метрах от меня разрывается какая-то хрень, которая меня оглушает, и я просто падаю на землю от ударной волны. Но никакой травмы, слава богу, не было. Я быстренько сел на автобус. И больше не приезжал туда. (Антон)
Без электричества и связи
— Единственное, что я сделал, это свечек накупил, на случай отсутствия электричества. Буду под ними книжки читать. (Роман)
— У нас начали свет отключать с сентября прошлого года. Люди просто адаптировались, понапокупали себе фонариков, каких-то газовых плит, чтобы иметь возможность приготовить еду, пауэрбанки себе купили… Ну, адаптировались. Самое, наверное, ужасное в этих блэкаутах — то, что нет вообще никакой связи. Ты не можешь написать своим друзьям, родственникам, которые тоже живут в регионе и тоже могли пострадать. Даже эсэмэски не отправляются, звонки не проходят. И это прямо ад, пожалуй. (Елена)
— Зловещая тишина. Особенно ночью. Выходишь на балкон покурить, смотришь, а там просто ничего... Как будто ты попал в какой-то постапокалиптический мир, где ты остался один, наедине с собой, и у тебя гнетущая тишина вокруг. То есть если обычно вечером Белгород, особенно центр, гремит, гуляет, все веселенькие, пьяненькие, особенно на новогодние, то тут всё просто мертвое. (Антон)
Холод
Интервью с белгородцами записывались еще зимой, когда в Белгороде стояли 20-градусные морозы. В это время, даже после блэкаутов, в местных каналах регулярно сообщалось о прорывах труб, скачках электричества и прочих коммунальных проблемах.
— У меня есть еда, которую я могу всегда легко поесть. Я знаю, что у меня тут недалеко открыли пункт обогрева временный, где тоже можно зарядить телефон, где можно погреться. Но я обычно просто ложусь спать, кутаюсь в несколько одеял, сворачиваюсь калачиком вместе с котом. Мы друг друга греем. (Елена)
— Мы обычно заранее закупаем бензин, у нас есть канистра полная и полностью залитый генератор, на всякий случай. Но ночью стараешься не включать лишний раз генератор, потому что если беспилотник пролетает, то лишнее тепло, исходящее от дома, может его привлечь. Генератор очень сильно греется и может выглядеть как что-то похожее на военный объект, и по нему могут и на всякий случай ударить дроном, чего, конечно же, очень не хочется. (Антон)
— С обеспечением многоквартирных домов общими генераторами, которые стоят во дворе, тоже проблем немало, поскольку они в подавляющем большинстве отсутствуют. Я знаю в своем районе только у пары домов подведенные генераторы. Например, у моего дома такого нет. И, на мое большое удивление, никто из администрации сейчас не озадачивается тем, чтобы обучить, показать, рассказать и как-то проинформировать население о том, как в случае, если всё-таки нам придется оставаться продолжительное время без электроэнергии, организовать свой быт с генераторами.
Ну а как тут подготовишься, что мне, генератор покупать? Куда мне его ставить? На какие шиши? Какое-то ощущение неимоверного пиздеца и безнадеги. Ситуация у нас складывается таким образом, что белгородской энергетике осталось недолго. Еще пара-тройка хороших точечных попаданий, и вся эта история у нас схлопнется. Как эту проблему намереваются решать власти, неизвестно. Наверное, будем наблюдать большое количество смертей от переохлаждения среди маломобильных пожилых людей. Приготовление еды затруднится, если не будет подачи газа. Всё, конечно, решаемо, но качество жизни ухудшится. И будем мы жить, как какие-нибудь жители Горловки. (Роман)
Война, о которой молчат
— Когда происходит это перманентное насилие в твою сторону, ты просто становишься настолько забитым, что, дай бог, просто будет ночь тихая, дайте тихую ночь, спокойствия и мирного неба над головой.
Я очень люблю свой город. Я прям адский фанат, и очень больно, когда ты видел все эти этапы развития города, и видишь сейчас, как город не меняется, тускнеет… Единственное, что поменялось, и это ужасно, на самом деле, — укрытие стало символом города. Был одной пекарней выпечен тортик или пирожное в форме укрытия. Это вызвало огромный скандал, такой гул поднялся вокруг этого маленького тортика. И мне кажется, что всё-таки это, наверное, одна из самых важных вещей в городе. Вроде бы бессмысленная вещь. То есть если на тебя упадет ракета, тебя это не спасет физически. Вообще никак. Но при этом люди верят в лучшее, сразу бегут туда и чувствуют себя там безопаснее. Под этими маленькими бетонными стенками они общаются, они прижимаются друг к другу, дети обнимают матерей, бабушки и говорят: «Боже, какой ужас!», спрашивают, что там пишут в телеграм-каналах. И это страшно, но когда ты рядом с другими людьми переживаешь, есть некоторое единение. (Антон)
— Я люблю Белгород очень сильно, мне нравится этот город. Я не хочу покидать Белгород, я его правда безумно люблю. И в любом случае, да, понятно, что за три дня война уже не закончится, но, тем не менее, рано или поздно она закончится. У меня есть возможность переехать, но я не хочу. (Елена)
— Теперь на каждом подъезде висит такая огромная красная табличка, на которой белыми буквами написано: «В случае ракетной опасности дверь открыта». Это, с одной стороны, очень классная вещь. То есть, если поблизости нет никаких укрытий, то ты автоматически забегаешь в подъезд и там чувствуешь себя безопаснее, чем на улице. С другой стороны, это в каком-то смысле стало дизайн-кодом города. Эту красную табличку ты вспоминаешь почти на автомате. (Антон)
— Я могу выйти завтра на улицу и умереть от дрона из-за решения одного человека. Кому-то, допустим, покажется, что это не Путин виноват, а украинцы, что они бьют по Белгороду. Но мне кажется, что это немного нарушение логики и неправильная позиция. Потому что если бы война не началась, по Белгороду бы не стреляли. (Елена)
— Когда-то паника была… сейчас ее вообще нет. Есть тревожность. Тревожность за будущее. Не понимаешь, что будет потом. Есть разочарование. Ну, если вы не можете защитить город, то зачем вы всё это делаете? Зачем вы продолжаете бить по Харькову? Потому что есть же такое поверье народное, что ударили по Харькову, следовательно, по нам прилетит через пять минут и нужно быть готовыми. Тогда зачем вы бьете по Харькову, бьете по мирняку, если по нам же прилетит в ответку? Вы вообще о нас не думаете?
Ну и в целом усталость от такого существования привела к тому, что люди просто стали в каком-то смысле безэмоциональными зомби. Ну, произошло и произошло… Озлобленность всё-таки не только в сторону местных властей идет, она идет и в сторону Украины, и это проблема. Наравне с тостами за мирное небо над головой публикуют тосты за победу, за российских воинов, которые сейчас сражаются в Украине, тосты за то, что Харьков станет снова русским. Одно высказывание Гладкова во время интервью в машине, где он сказал, мол, «ну ничего, сейчас Харьков захватим, тогда и буферная зона будет», чего стоит.
Можно увидеть много постов во «ВКонтакте», где люди пишут: «Ребят, не забывайте про нас, про то, что Белгород — это Россия». Ну, или был очень популярный рилс, когда девушка из Белгорода эмигрировала в Москву, и при общении с работодателем ей задали вопрос: «А зачем вы приехали к нам из Украины?» (Антон)