Католикос-патриарх всея Грузии Илия Второй умер в возрасте 93 лет. Об этом сообщил грузинский Первый канал со ссылкой на представителей патриархии.
По данным СМИ, Илию госпитализировали прошлой ночью с массивным желудочно-кишечным кровотечением. В последние часы он находился в реанимации в Кавказском медицинском центре в Тбилиси.
Завтра тело священника доставят в собор Святой Троицы в Тбилиси, сообщили в грузинской патриархии.
Илия Второй занимал пост патриарха Грузии c 1977 года. Его патриаршество было самым длительным в истории страны.
Грузинские СМИ называли Илию Второго самым многодетным крестным отцом в мире. После очередного массового крещения в 2025 году у него стало около 50 тысяч крестных детей.

Израильская армия ликвидировала секретаря Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани. Об этом сообщили в пресс-службе ЦАХАЛ.
Там уточнили, что Лариджани погиб 17 марта в результате точного авиаудара. После гибели Али Хаменеи он был фактическим лидером Ирана, отметили в израильской армии.
Информацию о смерти Лариджани также подтвердил министр обороны Израиля Исраэль Кац. По данным «12-го канала», вчера Израиль получил информацию, что Лариджани должен прибыть в одну из своих квартир-убежищ в Тегеране.
«Он был там со своим сыном — и был убит. Нет никаких шансов, что он выжил после этого нападения», — рассказал источник израильского медиа.
Комментируя новость о смерти Лариджани президент США Дональд Трамп заявил: «Вчера был убит их главный человек. Он был ответственен за убийство протестующих».
Власти Ирана пока не комментировали информацию о гибели Лариджани. При этом сегодня в его соцсетях появилось письмо с соболезнованиями в адрес погибших иранских моряков.
Также Армия обороны Израиля сообщила, что в результате другого удара был убит командующий военизированными формированиями «Басидж» Голамреза Сулеймани. Он находился в палаточном лагере ополчения. Погибли также его заместитель и другие высокопоставленные функционеры «Басидж», утверждают в ЦАХАЛ.
Корпус стражей исламской революции (КСИР) подтвердил информацию о гибели Сулеймани.

У пользователей госмессенджера Max стали появляться подписки на каналы, от которых невозможно отписаться. Об этом рассказали участники портала «Пикабу», заметила «Медуза».
Юзер с ником Kozotrah1975 опубликовал видео, на котором он пытается отписаться от канала пропагандиста Владимира Соловьева. Он раз за разом нажимает на кнопку «Отписаться от канала», но ничего не меняется.
В своем посте Kozotrah1975 написал, что «у пользователей Max появляются каналы, от которых не так просто отписаться». Эту информацию подтвердили несколько других пользователей.
«На телефоне все норм, но на версии для ПК действительно куча каналов, на которые я не подписывался, хз, откуда они взялись. И нажимаешь отписаться — ничего не происходит, никак не удалить», — утверждает пользователь с ником grem17.
«Меня подписали на кучу спам каналов. Я не могу отписаться! Тут же подписывают снова. И нет кнопки "пожаловаться"», — пишет Hexpl0rer.
Многие юзеры указывают на то, что их подписали на Z-каналы. В частности, у одного из них появилась подписка на канал «Армия России». Пользователь vikssg отметил, что проблема решается в настройках безопасности в мессенджере: нужно разрешить находить себя и приглашать в чаты или каналы только своим контактам.

За месяц до парламентских выборов Венгрия обклеена плакатами с портретами Владимира Зеленского, а в риторике представителей правящей партии «Фидес» его имя звучит едва не чаще, чем имена оппонентов из «Тисы». Может сложиться впечатление, что украинский президент принимает активное участие в предвыборной кампании в соседней стране. В определенном смысле так и есть.
Эту историю обычно рассматривают под политтехнологическим углом: у Виктора Орбана впервые за шестнадцать лет его непрерывного руководства Венгрией появились шансы проиграть выборы, и он прибегает к старому как мир приему поиска врага.
Лидер «Фидес» так поступал и раньше. В предыдущих кампаниях главным врагом венгров выступал Джордж Сорос, миллиардер, филантроп и финансист неправительственных организаций. Орбан по известной из истории XX века кальке создал ему образ злой либеральной космополитической силы, которая грозит разрушить уютный венгерский мир. Здесь явственно слышны обертоны как темы национал-предательства, так и антисемитизма, учитывая еврейско-венгерское происхождение Сороса. Избиратели легко считывали этот посыл, от руки добавляя на плакаты с изображением миллиардера соответствующие ненавистнические надписи. Характерно, что венгерские евреи тоже не заблуждались насчет происходящего, и по опросу, проведенному среди них в 2017 году, лишь 1% из 1879 респондентов поддерживал партию «Фидес», в то время как в основной массе населения ее сторонников было больше половины. „
Сейчас политтехнологи Орбана не только не скрывают, что используют старый прием, они будто подчеркивают связь между Джорджем Соросом и Владимиром Зеленским, актуализируя прежде наработанные в массах эмоциональные связи.
На плакатах с улыбающимся Зеленским размещена подпись: «Не позволь Зеленскому смеяться последним», — точно так же как раньше на плакатах с Соросом был призыв: «Не позволь Соросу смеяться последним». Сорос норовил растворить чистых душой и помыслами венгров в мире этнической, конфессиональной и сексуальной неразборчивости. Сейчас хитрый украинский президент хочет дотянуться до их кармана, выманивая помощь и норовя поссорить с Россией, которая поставляет в Венгрию дешевые углеводороды. Только Виктор Орбан спасет страну от втягивания в войну украинцами и брюссельским начальством. Предвыборные митинги «Фидес» так и называются: «антивоенные».
Кстати, антивоенная тема, ставшая центральной в нынешней кампании, вовсе не нова. Когда только произошло большое вторжение России в Украину, позиция правящей партии «это не наша война» сработала, «Фидес» в апреле 2022 года для многих неожиданно взял конституционное большинство в парламенте. Отчего же тот опыт не попытаться повторить, повысив градус истерики и доведя национал-пацифизм до украинофобии? Виктор Орбан, замечают многие, подстраиваясь под свой простоватый электорат, стал очень походить на него — речью, манерами, но и нелюбовью к новациям: работает — не трогай.
В выборе главного врага Орбаном, кажется, есть немалая личная составляющая. Джордж Сорос был тем человеком, который помог молодому и амбициозному венгру-антикоммунисту стипендией во время годичной стажировки в Оксфорде, как помогал тогда многим, в ком видел будущую политическую элиту посткоммунистических стран. Это дало Виктору Орбану понимание, насколько опасны для власти гражданские демократические организации с независимым финансированием, — для той власти, которая хочет удержаться во что бы то ни стало. Блестящий политический нюх позволил ему распознать огромный потенциал тяжеловесного консерватизма венгров, особенно в провинции, и вчерашний либерал-«соросенок» подгреб этот недоверчивый электорат под себя. Играя на его страхах, включая ксенофобию, Орбан обеспечил «Фидесу» череду непрерывных побед с 2010 года. Пинать бывшего спонсора и либерального миссионера оказалось весело и продуктивно. Центрально-Европейскому университету, кузнице соросовских кадров, пришлось убираться из Будапешта. „
Зеленский представляет для венгерского лидера куда более серьезную опасность, чем весьма условный деятель мировой закулисы и покровитель НКО.
Тема украинской войны не уходит из заголовков СМИ и повестки европейской политики, она требует определяться по ней постоянно, в текущем режиме. Европа становится все жестче по отношению к России, в которой она видит источник надвигающейся войны, и все решительней в поддержке Украины, сдерживающей эту угрозу и принимающей удар на себя. Вчера еще двусмысленная пацифистская позиция Орбана становится недвусмысленно пропутинской. Зеленский говорит об этом открыто и в терминах, которых европейская Европа обычно избегает. Президент Украины — откровенный неприятель и разоблачитель Орбана, не только не дающего Венгрии подключаться к помощи Украине, но и остальной Европе вставляющего палки в колеса.
Противостояние венгерского премьера и украинского президента во многом парадоксально. Зеленский выступает бо́льшим европейцем, чем любой европеец из стран, комфортно обосновавшихся в Евросоюзе и НАТО. Они пугливы и нерешительны в защите самих себя, Украина отважна и отчаянна в защите себя и других. А в венгерском пределе европейцы готовы идти на измену партнерским и союзническим обязательствам, на угодливое подыгрывание Кремлю. Виктор Орбан является продуктом склонности Европы к бесконечным компромиссам как внутри, так и вовне. Они и привели в конечном итоге к тому, что среди лидеров стран ЕС и Североатлантического альянса оказался едва ли не путинский эмиссар, и даже сейчас, когда это обстоятельство неприлично оголено, готовы с этим мириться или, вернее, не готовы воевать, — и с этим тоже. Столкновение гиперевропейского недоевропейца Зеленского и европейца-предателя Орбана обусловлено всей историей континента последних десятилетий.
Когда-то самый молодой и прогрессивный глава правительства в Европе научился адаптироваться к предложенным обстоятельствам, наловчился подминать их под себя и под себя же выстраивать с ощутимой прибылью, наплевав на идеалы юности. „
Сейчас в цивилизованной части Европы нет выборного лидера, который бы находился дольше на посту, чем Виктор Орбан.
По тяжести испытаний, выпавших на руководителя страны, Владимир Зеленский, самый молодой президент в истории Украины, далеко опережает любого европейского коллегу с многолетним политическим опытом, и сейчас он совсем не тот попрыгунчик, который в 2019 году был уверен, что сумеет договориться с Путиным. Вышло так, что Путину в тысячу раз легче и приятнее договариваться с Орбаном. И уже в одном этом Зеленский навсегда обыграл своего венгерского антагониста. Может, тому и в этот раз удастся удержаться у власти, но из них двоих слава лидера, который не прогнулся и бросил вызов Кремлю, достанется только одному.

Должность советника гендиректора в «Икс Холдинге» занимает Андрей Фетисов — 76-летний генерал-полковник ФСБ и бывший глава Научно-технической службы, узнала «Новая-Европа» из утечек. В этот холдинг входят компании-производители и поставщики оборудования для слежки и фильтрации трафика. До 2019 года именно за эту работу мог отвечать в ФСБ Фетисов.
О Научно-технической службе (НТС) ФСБ, которую раньше возглавлял Фетисов, практически нет официальной информации. На сайте «Агентура», который ведут исследователи спецслужб Андрей Солдатов и Ирина Бороган, описана инфраструктура этой службы: туда входит несколько центров, занимающихся спецтехникой, шифрованием и научными разработками. Например, именно НТС в 2016 году запрашивала ключи шифрования Telegram.
Юрист «Первого отдела» в беседе с «Новой-Европа» отметил, что служба может отвечать за ограничения в Рунете. «У них много подразделений, которые отвечают за разные технические и информационные задачи. Иногда этот центр проводит экспертизы техники по уголовным делам, известно, что они также создают свое шпионское оборудование. Технически они могут заниматься и блокировками в Рунете — у них есть несколько научных заведений под это», — рассказал эксперт.
В 2019 году некоторые СМИ сообщали об отставке Фетисова. Это кадровое решение было принято в разгар внутреннего конфликта в руководстве ФСБ.
Сейчас за работу на посту советника гендиректора «Икс-Холдинга» генерал-полковник получает несколько миллионов в месяц: по данным из утечки, его зарплата в июле 2025 года была больше 2,5 млн рублей.
В «Икс Холдинге» также работает сын генерала Максим Фетисов, он возглавляет Департамент методологии и организации закупок — то есть отвечает за поставки оборудования для слежки и блокировок силовым органам, в том числе ФСБ, в которой раньше работал его отец. Зарплата Фетисова-младшего в июле прошлого года составляла почти 600 тысяч рублей.
Что за холдинг?
В «Икс Холдинг» входят несколько компаний-поставщиков оборудования для слежки и блокировок в интернете: например, компания «Цитадель» — крупнейший в России производитель оборудования для прослушивания и анализа интернет‑трафика, в том числе устройств для исполнения «закона Яровой». Компания Yadro, которая также входит в холдинг, занимается производством «технических средств противодействия угрозам» (ТСПУ), которые обязаны ставить российские операторы для фильтрации трафика.
Помимо них, в холдинг входит бывшая УК «Гарда» (с января этого года она изменила название на «Икс Безопасность»). Долей в «Гарде» владел Борис Королев — сын замглавы ФСБ Сергея Королева. В 2023 году Королев-младший стал замдиректора «Икс Холдинга», писал журналист-расследователь Андрей Захаров.
«Икс Холдинг» был создан в 2018 году Антоном Черепенниковым для консолидации IT‑активов. Он занимается бизнесом, связанным с СОРМ, с 2005 года.
В 2020 году бизнес Черепенникова выкупила компания USM Telecom Алишера Усманова. Сам создатель остался гендиректором «Икс холдинга». В марте 2022 года после начала полномасштабной войны в Украине USM продала холдинг обратно Черепенникову, сумма сделки осталась неизвестной. Этот актив мог увеличивать санкционные риски для Усманова из-за тесных связей бизнеса с госсектором и ФСБ.
О связи «Икс Холдинга» с высокопоставленными силовиками было известно еще с 2019 года. Тогда русская служба BBC писала, что Черепенников инвестировал в компанию Бориса Королева «Бастион». В 2023 году «Бастион» вошел в УК «Гарда» «Икс Холдинга». Как минимум с 2023 года зарплату в компании получает и бывший глава НТС ФСБ Андрей Фетисов.
В июле 2023 года Черепенников умер, вероятно, из-за отравления ксеноном.

В нескольких селах Новосибирской области идет массовый забой коров. Местные власти утверждают, что в регионе свирепствует инфекция, но что это за болезнь, людям не говорят. Животных у фермеров изымают силой, а часто и в отсутствие хозяев: в селах ввели карантин, жителям запретили вывозить молоко и мясо, выезды из сел заблокировали. Чтобы спасти скот, люди выходят на митинги и записывают видеообращения к президенту. В ответ к селянам и журналистам приходит полиция и наиболее активных задерживает. Издание «Ветер» пообщалось с местными жителями и рассказывает, что происходит под Новосибирском.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«На выезд осталась одна дорога»
Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.
— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна.
6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. „
— У нас по пальцам можно пересчитать тех, у кого хозяйства нет, моя семья в их числе, но за своих соседей бьемся до конца. Люди не собираются сдаваться, уже очень много сил на всё это потрачено,
— говорит местная жительница.
9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки.
Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым.
«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.
«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.
Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:
— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.
«Нас буквально обнулили»
Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла.
— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина.
Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены.
— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана.
По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».
В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял.
«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации.
— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. „
Сейчас семья Паниной столкнулась с преследованием. На Светлану составили административный протокол за то, что «препятствовала ветеринарным мероприятиям»:
8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца.
— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Нам нечем кормить детей»
Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:
— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто.
Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.
В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня, по словам местных жителей, счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». „
— К людям приходят без документов, без предоставления актов об изъятии, без анализов, без взвешивания. Без ничего совершенно. Да они без документов не имеют права даже зайти во двор! А они заходят даже без хозяев и уничтожают скот,
— возмущается жительница одного из сёл Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит.
10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово.
— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам. Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.
«Заведомо ложная информация»
Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила:
«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».
Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.
— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.
Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.
— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур.
Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. „
Но как скот мог заразиться бешенством, если зимой он находится в изоляции? И люди, которые содержат скот, видят его каждый день. И они утверждают, что никаких признаков заболеваний не было.
16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.
«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию».
«Инфекции вообще нет»
Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:
— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.
Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:
— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.
— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.
Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов. „
— Сжигание скота происходит на таких импровизированных полигонах, проще говоря, в поле, недалеко от сел. Но скот в случае опасных болезней должны сжигать в специальных оборудованных ямах, потом это всё там обрабатывать и засыпать.
А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.
По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.
«Хоть бы не позорились»
Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.
Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.
Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.
— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились.
По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить. „
— Мама вторую неделю ревет и кричит, что хочет уснуть и не проснуться. У нее пенсия 14036 рублей, она вынуждена подрабатывать. Все в селе в один голос говорят, что идет истребление подсобных хозяйств. И людям жить будет не на что.
У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена.
Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали. Автор: Юлия Соколова

Продолжающаяся военная операция США против Ирана стала серьезным ударом по электоральным позициям республиканцев, перед которыми стоит непростая задача — удержать контроль над обеими палатами Конгресса на выборах 3 ноября. Вместо консолидации общества президент получил падение рейтингов среди электорально важных демографических групп, а также глубокий раскол в собственной партии и MAGA-движении. Пока Трамп продолжает лавировать между фракциями: позволяет «ястребам» верить в продолжение военной кампании до победного конца, а противникам интервенции и рынкам дает надежду на скорое завершение «краткосрочной операции». Но с каждым днем делать это ему становится всё сложнее.
Так и не сплотились
В 1970 году американский политолог Джон Мюллер в научной статье «Популярность президента от Трумэна до Джонсона» впервые описал эффект «сплочения вокруг флага» — резкого, но краткосрочного скачка популярности действующего главы государства в моменты острых международных кризисов или начала войн. В такие периоды нация инстинктивно объединяется вокруг фигуры главнокомандующего, а политическая оппозиция временно снижает градус критики, опасаясь обвинений в непатриотичности.
К американской истории эта концепция вполне применима. После японской атаки на Перл-Харбор в 1941 году рейтинг одобрения Франклина Делано Рузвельта мгновенно взлетел с 72% до 84%. Начало операции против Ирака «Буря в пустыне» в феврале 1991 года катапультировало рейтинги Джорджа Буша-старшего с 58% до 89%. Его сын Джордж Буш-младший после терактов 11 сентября 2001 года и старта афганской кампании получил беспрецедентные 90% поддержки — абсолютный рекорд за всю историю измерений Института Гэллапа.
Иранская операция Дональда Трампа такого эффекта сплочения не произвела. Напротив, она, как утверждает The New York Times, на момент ее начала стала самой непопулярной войной США в современной истории страны. Если вступление Штатов во Вторую мировую войну поддерживали 97% американцев, а афганскую кампанию 2001 года — 92%, то инициатива Трампа нашла отклик всего у 41% американцев (The New York Times взяла эту цифру из опроса, проведенного CNN 28 февраля — 1 марта). Ближе всего к этой отметке показатели поддержки вторжения в Ливию в 2011 году (47%) и в Гренаду в 1983-м (53%).
В целом уровень поддержки ударов по Ирану колеблется от 27% в опросе Reuters/Ipsos до 50% в опросе телеканала Fox News, настроенного прореспубликански. Как отмечала The New York Times, такой широкий разброс указывает на то, что общественное мнение всё еще формируется по мере того, как всё больше американцев узнают подробности об атаках и их последствиях.
Инициатор иранской кампании — президент США Дональд Трамп — также не может похвастаться высоким уровнем поддержки. Усредненные данные социологических опросов показывают: чистый рейтинг одобрения Трампа (разница в процентных пунктах между теми, кто одобряет и не одобряет его работу) застыл в отрицательной зоне на отметке –13,9. Это хуже, чем показатели первого срока Трампа в аналогичный период (–12.5), и хуже показателей Джо Байдена (–9.3) и Барака Обамы (–7.9).
Запутались в причинах
Основная причина столь низкой популярности инициативы Трампа — в отсутствии внятных объяснений того, зачем всё это затевалось. Как отмечал американский профессор политологии Чарльз Уолдорф, масштабные войны по смене режимов всегда опирались на некую «историю с великой целью». В 1940-х годах это была борьба с фашизмом, в начале 2000-х — предотвращение новых терактов масштаба 11 сентября. Эти нарративы были следствием реальных травм американского общества и предоставляли гражданам моральное оправдание неизбежных человеческих и финансовых потерь.
В дополнение к этому и сами власти предпринимали усилия, чтобы объяснить необходимость боевых действий. Например, в преддверии вторжения в Ирак в 2003 году администрация Джорджа Буша-младшего потратила целый год на тщательное выстраивание концепции угрозы. Советник по национальной безопасности Кондолиза Райс публиковала колонки в ведущих СМИ, доказывая наличие у Саддама Хусейна оружия массового поражения, госсекретарь Колин Пауэлл на заседании Совбеза ООН показывал пробирку с веществом, которое должно было символизировать «биологическое или химическое оружие, которое разрабатывал Ирак», сам Буш тоже регулярно объяснял американцам необходимость войны.
Дональд Трамп подобной подготовкой общественного мнения не озаботился. Во время двухчасового обращения к нации «О положении страны» за пять дней до начала бомбардировок он уделил Ирану три минуты. А после начала операции 28 февраля так и не прозвучало единой версии насчет мотивов и целей. Говорилось и о необходимости уничтожить иранскую ядерную программу, и о стремлении к полной смене режима, и о защите от якобы неминуемой атаки со стороны Тегерана, и о возмездии за вмешательство в американские выборы 2020 и 2024 годов. Показательна своей расплывчатостью формулировка, которую использовала пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Ливитт, пытаясь объяснить журналистам необходимость ударов: у президента было «основанное на фактах предчувствие», что Иран готовит удар по американским базам.
Как следствие, „
62% избирателей считают, что администрация Трампа так и не предоставила четкого объяснения причин начала военных действий.
При этом, согласно исследованию от Marist Institute for Public Opinion, лишь 44% граждан США считают Иран «серьезной угрозой» национальной безопасности (для сравнения: перед войной 2003 года 64% американцев считали Ирак «значительной угрозой»). Опрос Quinnipiac University подтверждает этот скепсис: 55% избирателей убеждены, что до начала американских ударов Иран не представлял непосредственной военной угрозы для Соединенных Штатов.
Слова «до начала» тут немаловажны. По данным Fox News, 51% зарегистрированных избирателей уверены, что политика Трампа в отношении Ирана сделала ситуацию в США менее безопасной. 77% респондентов считают «очень вероятным» или «весьма вероятным», что военная операция спровоцирует террористические атаки на территорию самих Соединенных Штатов.
Как растерять электорат
Такое развитие событий для Трампа крайне тревожно, учитывая приближение ноябрьских выборов в Конгресс США. Главный политический удар иранская кампания наносит по той части электората, которая обеспечила Дональду Трампу триумфальное возвращение в Белый дом в 2024 году. Сразу после тех выборов политологи говорили о тектоническом сдвиге в американской политике: Трамп сумел привлечь на свою сторону значительную часть молодежи, латиноамериканцев, темнокожих мужчин — всех, кто исторически голосовал за демократов. В основе этого была не любовь к консервативным ценностям, а прагматичный расчет: избиратели хотели экономического процветания и прекращения бесконечных зарубежных интервенций.
Демографический срез опроса Quinnipiac University обнажает масштаб катастрофы для Республиканской партии. Среди избирателей в возрасте от 18 до 34 лет лишь 21% поддерживает войну с Ираном, в то время как 71% выступает категорически против. Среди «небелых избирателей без высшего образования» (группы, которая во многом и обеспечила перевес в колеблющихся штатах в 2024 году) цифры идентичны: 69% против войны, 21% — за. Всего за одну неделю уровень поддержки Трампа среди испаноязычных избирателей рухнул с 40% до 28%.
Согласно теории политолога Дугласа Хиббса «Хлеб и мир», результаты выборов в США привязаны к двум переменным: число жертв в неспровоцированных конфликтах и рост реальных доходов населения. „
На позициях Трампа это сказывается особенно сильно, так как перед избранием он давал людям надежду на будущее без войн и на улучшение экономической ситуации.
Что касается первого фактора, то уже погибли по крайней мере 13 американцев, и Трамп не скрывает, что жертв, вероятно, будет больше. Экономическая стабильность тоже под угрозой. По данным исследований, проведенных в фокус-группах среди колеблющихся избирателей в Мичигане (людей, голосовавших за Джо Байдена в 2020-м и за Дональда Трампа в 2024-м), американцы напрямую связывают свои экономические страхи с войной. Отметим, что Мичиган — один из тех немногих штатов, от голосования в которых обычно и зависит общий итог американских выборов.
74% избирателей серьезно обеспокоены тем, что конфликт приведет к резкому скачку цен на нефть и бензин внутри США. Опасения не беспочвенны: аналитики Morgan Stanley прямо предупреждают, что перебои с поставками через Ормузский пролив неизбежно взвинтят внутренние цены на бензин в США, разгонят потребительскую инфляцию и резко замедлят потребление домохозяйств.
Инфляция и дорогой бензин — те самые факторы, которые полтора года назад помогли Трампу победить на выборах, — теперь работают против его партии. Уровень одобрения действий президента в сфере экономики упал до 35%, что является абсолютным антирекордом.
Помимо всего прочего, отторжение вызывают траты Пентагона на кампанию, оцениваемые в $1–2 млрд долларов ежедневно. Уже подсчитано, что один день бомбардировок Ирана равен годовому бюджету программы медстрахования Medicaid для 124 тысяч американцев. «Мы должны сначала помочь собственным гражданам, прежде чем отправимся в Иран, Ирак или куда-то еще», — резюмировала настроения независимых избирателей одна из участниц фокус-группы, 48-летняя жительница Мичигана.
Демократическая партия, конечно, попытается по-максимуму воспользоваться такими настроениями в обществе, чтобы в наилучшей форме подойти к выборам 3 ноября. И первые последствия этого уже видны — пока на уровне праймериз. В марте в крайне консервативном Техасе на первичных выборах явка демократов превысила явку республиканцев. Экс-член Палаты представителей Марджори Тейлор Грин прямо назвала это результатом возмущения электоральной базы Республиканской партии тем, что Трамп забыл о своем обещании «никаких зарубежных войн». Она предупредила о реальном риске потери республиканцами кресла в Сенате от этого штата, что станет настоящей сенсацией: в последний раз демократ представлял Техас в верхней палате Конгресса в 1993 году.
Согласно аналитической модели портала Race to the White House, „
у демократов сейчас 69,3% шансов на получение контроля над Палатой представителей, у республиканцев, которые пока контролируют обе палаты, — 30,7%.
1 сентября 2025 года эти показатели составляли 62,1% и 37,9% соответственно.
В Сенате пока преимущество у республиканцев — 57,1% против 42,9%. Но тенденции говорят сами за себя: в день инаугурации Трампа, 20 января 2025 года, речь шла о 74,9% против 25,1%.
О настроениях избирателей немало говорят и выборы в законодательные собрания отдельных штатов. 10 марта на довыборах в Палату представителей Нью-Гэмпшира победила демократка Бобби Баудман. Она выдвигалась в округе, который прежде контролировали республиканцы и который на предыдущих президентских выборах поддержал Трампа. В целом с момента общенационального голосования в ноябре 2024 года демократы отобрали у республиканцев в законодательных собраниях штатов уже 28 мест. Республиканцы, в свою очередь, не смогли отвоевать у демократов ни одного мандата.
Трамп-раскольник
В республиканском истеблишменте понимают, что затяжной конфликт на Ближнем Востоке похоронит их хрупкое большинство в обеих палатах Конгресса. Партийные стратеги хорошо помнят 2006 год, когда растущее недовольство американского общества войной в Ираке стоило республиканцам контроля над обеими палатами Конгресса. Перспектива повторения этого катастрофического сценария расколола ближайшее окружение Дональда Трампа на две фракции.
Первая группа — идеологические ястребы. Это, к примеру, госсекретарь Марко Рубио, а также сенаторы Линдси Грэм и Том Коттон. Они требуют не снижать военного давления и довести дело до полного физического уничтожения иранской ядерной инфраструктуры, а в идеале — до смены режима в Тегеране. Поддержку этой фракции обеспечивают крупнейшие мегадоноры Республиканской партии, такие как Мириам Адельсон (вдова казино-магната Шелдона Адельсона, вложившая в кампанию Трампа более 100 млн долларов) и миллиардер Билл Акман. Для ястребов нынешняя война — это исторический шанс раз и навсегда перекроить архитектуру безопасности на Ближнем Востоке.
На противоположном фланге — политические прагматики и экономический блок администрации. Глава аппарата Белого дома Сьюзан Уайлс и ее заместитель Джеймс Блэр оценивают войну исключительно через призму ноябрьских выборов. Они призывают президента объявить цели достигнутыми и свернуть операцию до того, как экономические издержки окончательно обрушат рейтинги.
Пожалуй, в наиболее сложной ситуации оказался вице-президент Джей Ди Вэнс. Неофициальный предводитель антивоенного крыла Республиканской партии, годами клеймивший американские интервенции как катастрофу и обещавший поколению миллениалов избавление от неоконсервативного наследия эпохи Джорджа Буша-младшего, попал в ловушку. „
Перед началом операции Вэнс, по данным источников американских СМИ, советовал Трампу проявить осторожность и предупреждал о рисках непредсказуемого конфликта в регионе.
Однако он не переубедил Трампа, но, как сообщали источники, лишь разочаровал его. Теперь вице-президент если и комментирует события вокруг Ирана, то максимально сдержанно: словами о том, что администрация не допустит многолетнего конфликта без четких целей.
Самый болезненный удар по позициям Дональда Трампа наносит его собственный ядерный MAGA-электорат (от лозунга Make America Great Again, «Сделаем Америку снова великой»). Лидеры мнений, которые еще недавно безоговорочно поддерживали Трампа, раскритиковали его нынешние шаги. Так, ведущий Такер Карлсон, обладающий колоссальным влиянием на правый электорат, назвал ракетные удары по Ирану «абсолютно отвратительными и злыми». Он утверждает, что конфликт отвечает национальным интересам не США, а лишь Израиля. Более того, по его словам, ЦРУ передало в Минюст США материалы для подготовки уголовного дела — якобы за некие «разговоры с людьми в Иране до войны».
К критике иранской кампании присоединился и самый популярный подкастер США Джо Роган. Он назвал войну «безумием» и, как и Марджори Тейлор Грин, напомнил о нарушенном предвыборном контракте: избиратели голосовали за прекращение бессмысленных зарубежных интервенций, а получили конфликт, цели которого администрация не в состоянии внятно сформулировать.
Как отмечает популярный консервативный комментатор, сторонник идеологии MAGA Джек Пособец, внутри движения сформировалась четкая поколенческая линия разлома. Молодой электорат MAGA придерживается концепции прагматичного изоляционизма. Его приоритеты, отмечает Пособец, — это экономическая ситуация, борьба с нелегальными мигрантами, преследование фигурантов списков Джеффри Эпштейна… Иранскую кампанию же эти люди воспринимают как предательство изначальных идеалов движения в пользу неких глобалистских интересов. «Успех Трампа среди молодежи во многом базировался на обещании создать больше стабильности, а не меньше», — соглашается социолог Джон Делла Волпе. „
В то же время избиратели старше 40 лет всё равно поддерживают жесткую линию президента. Фундаментом этой поддержки выступает христианский сионизм
— влиятельное течение среди американских евангелистов, рассматривающее выживание и доминирование Израиля не как геополитическую задачу, а как вопрос веры. Для этого крыла партии поддержка Израиля — сакральная обязанность.
Дональда Трампа этот раскол, кажется, не волнует. Говоря о Такере Карлсоне, он без особого сожаления отмечает, что тот просто «сбился с пути» и перестал был частью MAGA-движения. «MAGA нравится то, что я делаю. MAGA нравится всё, что я делаю. MAGA — это я», — вывел глава Белого дома формулу после того, как в январе подобные (хоть и менее ожесточенные) споры вызвала операция по захвату венесуэльского лидера Николаса Мадуро.
Так или иначе, пока Трамп продолжает лавировать между фракциями: позволяет «ястребам» верить в продолжение военной кампании до победного конца, а противникам интервенции и рынкам дает надежду на скорое завершение «краткосрочной операции».
Однако такое политическое жонглирование становится всё более трудным. Выступая на прошлой неделе в Кентукки перед своими сторонниками, Трамп неожиданно заявил, что США «уже победили» в Иране. Люди, многие из которых были одеты в кепки MAGA, встретили эти слова гробовым молчанием.

Днем 16 марта во время атаки Пакистана по наркологической больнице в Кабуле погибли 400 человек, еще 250 человек получили травмы, пишет Tolo News со ссылкой на представителя правительства Афганистана Хамдуллу Фитрата.
Пакистан отрицает информацию об ударе. По словам представителей власти, их атаки не затронули гражданские объекты.
Во время атаки на больницу погибли около 100 человек, пишет BBC со ссылкой на данные судебно-медицинской лаборатории. Некоторые тела были изувечены до неузнаваемости.
Лечение в ней проходили около 2 тысяч человек, утверждают сотрудники больницы. По их мнению, число пострадавших может достигать нескольких сотен.
В феврале 2026 года началось обострение конфликта между Афганистаном и Пакистаном. Пакистан объявил о «открытой войне» против «Талибана», нанеся удары по лагерям боевиков в ответ на теракты в Исламабаде.

В нескольких селах Новосибирской области идет массовый забой коров. Местные власти утверждают, что в регионе свирепствует инфекция, но что это за болезнь, людям не говорят. Животных у фермеров изымают силой, а часто и в отсутствие хозяев: в селах ввели карантин, жителям запретили вывозить молоко и мясо, выезды из сел заблокировали. Чтобы спасти скот, люди выходят на митинги и записывают видеообращения к президенту. В ответ к селянам и журналистам приходит полиция и наиболее активных задерживает. Издание «Ветер» пообщалось с местными жителями и рассказывает, что происходит под Новосибирском.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«На выезд осталась одна дорога»
Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.
— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна.
6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. „
— У нас по пальцам можно пересчитать тех, у кого хозяйства нет, моя семья в их числе, но за своих соседей бьемся до конца. Люди не собираются сдаваться, уже очень много сил на всё это потрачено,
— говорит местная жительница.
9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки.
Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым.
«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.
«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.
Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:
— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.
«Нас буквально обнулили»
Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла.
— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина.
Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены.
— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана.
По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».
В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял.
«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации.
— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. „
Сейчас семья Паниной столкнулась с преследованием. На Светлану составили административный протокол за то, что «препятствовала ветеринарным мероприятиям»:
8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца.
— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Нам нечем кормить детей»
Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:
— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто.
Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.
В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». „
— К людям приходят без документов, без предоставления актов об изъятии, без анализов, без взвешивания. Без ничего совершенно. Да они без документов не имеют права даже зайти во двор! А они заходят даже без хозяев и уничтожают скот,
— возмущается жительница одного из сёл Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит.
10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово.
— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам. Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.
«Заведомо ложная информация»
Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила:
«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».
Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.
— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.
Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.
— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур.
Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. „
Но как скот мог заразиться бешенством, если зимой он находится в изоляции? И люди, которые содержат скот, видят его каждый день. И они утверждают, что никаких признаков заболеваний не было.
16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.
«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию».
«Инфекции вообще нет»
Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:
— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.
Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:
— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.
— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.
Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов. „
— Сжигание скота происходит на таких импровизированных полигонах, проще говоря, в поле, недалеко от сел. Но скот в случае опасных болезней должны сжигать в специальных оборудованных ямах, потом это всё там обрабатывать и засыпать.
А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.
По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.
«Хоть бы не позорились»
Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.
Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.
Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.
— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились.
По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить. „
— Мама вторую неделю ревет и кричит, что хочет уснуть и не проснуться. У нее пенсия 14036 рублей, она вынуждена подрабатывать. Все в селе в один голос говорят, что идет истребление подсобных хозяйств. И людям жить будет не на что.
У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена.
Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали. Автор: Юлия Соколова

Еврокомиссия опубликовала разъяснения о применении санкций против России. В них указывается, что европейские банки не могут оказывать в услугах россиянам с визой D.
В пояснениях говорится, что санкции не распространяются на людей с ВНЖ и ПМЖ в Евросоюзе, Европейской экономической зоне и Швейцарии, а также на обладателей виз D, которые зарегистрировались по месту жительства.
Под документы категории D подпадают учебные, рабочие, гуманитарные визы, а также визы для воссоединения семьи.
Как сказано в документе, банки не обязаны закрывать счета клиентов, даже если те подпадают под ограничения — например, если человек перестал быть резидентом ЕС. При этом финансовые структуры должны будут перестать оказывать услуги таким клиентам.
Ограничения не распространяются на организации, зарегистрированные в ЕС или третьих странах, даже если их контролируют граждане РФ — но только в случае, если они не используют компании для обхода санкций.
В ноябре банк Revolut уведомил своих клиентов из России, у которых нет ВНЖ или гражданства Евросоюза, о закрытии счетов. Revolut сослался на 19-й пакет европейских санкций, введенный против РФ. Проблема затронула россиян с долгосрочными национальными визами. Позже Revolut разблокировал счета тем, кто смог предоставить ВНЖ или гражданство ЕС.
После этого счета россиян с такими визами начал блокировать банк Wise.

Айна
15 января группа «Марем», помогающая жертвам домашнего насилия, сообщила о задержании в Москве 21-летней жительницы Ингушетии Айны Манькиевой. В апреле прошлого года девушка смогла сбежать из семьи, в которой подвергалась насилию. С помощью правозащитников Айна выехала из Ингушетии и всё это время пряталась в квартире-шелтере в Москве.
Отец девушки Хамбор Манькиев рассказал корреспондентам «Осторожно, новости», что для поисков и принудительного возвращения в семью совершеннолетней дочери привлек силовые структуры и влиятельных людей в Ингушетии: «Уголовный розыск, всё подключено. Давно ищут. Она от нас убежала… месяцев шесть-семь уже. Мы в розыск подавали. Мы работаем, власть работает. Много людей там работает, МВД, ГУВД, ФСБ, прокуратуры. Пока движения не делают без нас, мы все в курсе будем. Пока подожди, говорят они. Они часто нам звонят, часто сюда приезжают, фотки делают, видео делают. Посмотрим, что они там делают. Говорят, рано или поздно мы ее найдем…»
Сначала родители девушки подали заявление в полицию о том, что Айна якобы пропала без вести. На этом основании ингушские полицейские объявили ее в федеральный розыск. Как следует из заявления правозащитников, Айна неоднократно «снималась» с розыска, предъявляя московской полиции через своего адвоката доказательства, что она жива, здорова и уехала из дома добровольно. Когда же Айна получила новый паспорт, а затем открыла счет в московском банке и перевела на него положенные ей от государства ежемесячные выплаты и социальную пенсию по инвалидности, ее мать написала заявление в ингушскую полицию и обвинила дочь в краже 20 тысяч рублей. „
Возможно, не последнюю роль в желании семьи вернуть свою дочь сыграла именно пенсия.
У Хамбора Манькиева и всех его пятерых детей первая группа инвалидности по зрению. Пособия и пенсии, которые получала многодетная малоимущая семья Манькиевых, являются основным источником их дохода. Этими деньгами всегда распоряжались родители, даже когда их дети стали совершеннолетними. Именно после того, как пенсия стала приходить самой Айне на счет в московском банке, ее родители и перешли к более агрессивной тактике преследования.
Прежде чем заводить уголовное дело по заявлению матери, ингушские полицейские были обязаны провести проверку и убедиться, что это не ложный донос и факт кражи действительно был. Но, судя по всему, никакой доследственной проверки не было, а девушку сразу после возбуждения уголовного дела признали подозреваемой и снова объявили в федеральный розыск — теперь уже как потенциальную преступницу.
Когда правозащитники распространили через СМИ сообщения о задержании Айны, они также отметили, что «ее незаконно собираются передать в руки ингушской полиции». Но проблема в том, что формально московские полицейские действовали абсолютно законно. Система МВД так устроена, что ее сотрудники во всех регионах страны обязаны искать человека, объявленного в федеральный розыск по подозрению в совершении преступления, задержать его и передать правоохранительным органам, расследующим уголовное дело. В этом-то и заключается ужас ситуации, в которой агрессор, чтобы расправиться со своей жертвой, использует не просто силу, а силу закона.
Вот только в случае с Айной Манькиевой в этой схеме неожиданно произошел сбой. Сотрудники отдела полиции Свиблово, продержав девушку несколько часов, взяли с нее не только объяснения по существу вменяемого ей обвинения в краже, но также заявление о совершенном в отношении нее насилии со стороны родственников (Айна обвинила их в физическом и сексуализированном насилии). И в конце концов отпустили ее. Более того, московские полицейские официально зарегистрировали ее заявление как сообщение о преступлении и передали его по подследственности в Ингушетию. Это прямо следует хотя бы из того, что ингушское следственное управление через 20 дней возбудило уголовное дело по заявлению Айны. А вот дело против нее о краже было прекращено «за отсутствием состава преступления».
Что пошло не так в случае с Айной Манькиевой и почему московские полицейские в этой ситуации сработали в интересах жертвы, а не агрессора? Вряд ли это можно объяснить одним только шумом, который подняли правозащитники и блогеры. Скорее всего, это связано с совершенно сторонним обстоятельством.
Как написали представители группы «Марем», Манькиевы имеют отношение к баталхаджинцам — ингушской религиозно-этнической группе, крайне закрытой и ортодоксальной. „
Особенно жестко рестрикции внутри этой группы применяются в отношении женщин: им не позволено выходить замуж даже за ингушей, если они не относятся к братству.
До недавнего времени баталхаджинцы были весьма влиятельным в республике кланом. Однако в ноябре 2019 года выходцы братства отомстили своему кровнику: убили в Москве руководителя Центра по противодействию экстремизму МВД Ингушетии Ибрагима Эльджаркиева. После чего ФСБ санкционировала ответную атаку, в результате которой баталхаджинцы лишились существенной части своего влияния в республике, а некоторые члены группы были привлечены к уголовной ответственности по экстремистским и террористическим статьям.
Из сообщений представителей правозащитной группы «Марем» известно, что в отдел полиции Свиблово для разговора с Айной Манькиевой зачем-то приезжали сотрудники Центра «Э». Вряд ли их интерес к этой ситуации был вызван домашним насилием, по причине которого Айна бежала от своих родственников. Скорее всего, дело в продолжающейся войне силовиков с баталхаджинцами.
И если это действительно так, то благополучно разрешившаяся (по крайней мере на сегодняшний момент) ситуация Айны Манькиевой никак не свидетельствует о сломе весьма пугающей тенденции, в рамках которой российская правоохранительная система, предназначенная для поимки преступников, всё чаще — и далеко на только на Кавказе — используется как инструмент контроля и оказания давления на женщин.
Преследование вместо защиты
Этой теме посвящен недавно вышедший доклад организации Ad Rеm: «Преследование вместо защиты: как государственные институты используются против женщин, пострадавших от домашнего насилия». «Новая газета Европа» его изучила.
Подготовленный под руководством социолога Кулсам Магомадовой, этот доклад продолжает традиции уникальных исследований табуированных на Кавказе тем — таких как убийства чести, женское обрезание, домашнее и сексуализированное насилие в отношении кавказских женщин.
Социолог Кулсам Магомедова и команда Ad Rem анализируют тщательно задокументированные заявления о домашнем насилии с точки зрения частоты и разнообразия практики использования ресурсов государства в преследовании женщин. Кейсы, послужившие базой для анализа, охватывают период с 2018 по 2025 годы. Большинство из них относится к региону Северного Кавказа: 46 дел из Чеченской Республики, 13 — из Ингушетии, 12 — из Дагестана, 1 — из Северной Осетии и только 3 — из других регионов России.
В совокупности правоохранительные, судебные и административные органы, обладающие полномочиями по принуждению, тем или иным образом фигурируют во всех кейсах. Это свидетельствует о системной вовлеченности государственного силового ресурса в решение семейных конфликтов, включая случаи домашнего насилия, споры об опеке и преследование женщин, пытавшихся скрыться от агрессоров. „
В большинстве дел полиция и сотрудники следственного комитета не только бездействовали, но и оказывали содействие родственникам в поиске женщин, передавая им информацию об их местонахождении, оказывая психологическое давление на жертв или угрожая им возбуждением уголовных дел.

Из анализа авторов доклада следует, что в большинстве случаев давления на женщин и их преследования фигурирует полиция. Сотрудники МВД упоминаются в 47 из 75 проанализированных исследователями Ad Rem кейсов, и это подтверждает ключевую роль именно полицейских в выстроенной на Кавказе и распространяющейся по России системе контроля и принуждения женщин.

На втором месте (24 случая) — следственный комитет, сотрудники которого часто используют свои полномочия для возбуждения уголовных дел против женщин по ложным доносам их родственников.

Среди административных структур наиболее часто упоминаются суды (12 случаев), органы опеки (10 случаев), служба судебных приставов (10 случаев) и муфтият (11 случаев). Причем роль последнего института для глубоко религиозного общества в этой репрессивной системе исследовали считают крайне значимой.
«Вовлечение муфтията, — приходят к выводу авторы доклада, — особенно характерно для Северного Кавказа, где религиозные институты активно используются для морального давления, оправдания насилия и навязывания женщинам норм подчинения семье и мужу».
Кавказские пленницы
Из 75 проанализированных командой Ad Rem кейсов 21 касается незамужних девушек, которые бежали из семьи, спасаясь от домашнего насилия, принудительных браков или иных форм принуждения и контроля. Большинство случаев, описанных в докладе, были задокументированы в Чечне. Но такая же ситуация и в соседних с Чечней республиках — Дагестане и Ингушетии.
На вопрос, почему они бегут, авторы доклада отвечают так:
«В ситуации полной незащищенности побег представляется одним из немногих доступных способов защиты для женщин и девушек, чьи жизнь и здоровье находятся под угрозой. Независимо от семейного статуса, в момент попытки вырваться из-под контроля женщины сталкиваются со схожими механизмами давления и вмешательством со стороны государства, которое часто действует в интересах тех, от кого женщины пытаются скрыться.
Чаще всего в этих кейсах можно проследить следующие механизмы преследования: девушку или женщину либо объявляют в розыск как пропавшую без вести, либо в отношении нее возбуждают уголовное дело (как правило, это ложные доносы о краже денег или драгоценностей); затем полиция задерживает женщину в других регионах (а в некоторых случаях и в других странах), куда приезжают ее ближайшие родственники, которым силовики передают беглянку. В этих кейсах правоохранительные органы действуют в координации с семьями беглянок. [...] Такие ситуации часто попадают в СМИ, потому что публичность нередко чуть ли не единственный способ спасения для беглянок».
Но этот способ срабатывает далеко не всегда. Подтверждение тому — истории чеченских девушек, которых силой вернули в семью, после чего они навсегда пропали. Правозащитники уверены, что эти девушки стали жертвами «убийств чести», а местные власти обеспечили убийцам безнаказанность.
«Очевидно, что в Чеченской Республике такие практики невозможны без поддержки и попустительства руководства. Политика, которую утверждает действующее руководство Чеченской Республики, ее направление дает карт-бланш, зеленый свет на все эти действия, — пишут авторы доклада. — Представители руководства республики неоднократно высказывались в поддержку традиционной иерархии, дискриминирующей женщин, и публично проявляли терпимость к насилию над женщинами.
Так, в 2008 году в интервью “Комсомольской правде” глава Чечни Рамзан Кадыров сказал: “Женщина должна знать свое место… Женщина должна дарить любовь нам… Собственностью должна быть женщина. А мужчина — собственник… Бывает такое: брат сестру убил, муж — жену… Как президент я не могу допустить, чтобы убивали. Вот пусть и не носят шорты…”
Ранее, комментируя серию расстрелов молодых чеченок, поведение которых чеченские власти публично назвали “аморальным”, Кадыров высказался еще более недвусмысленно: “Согласно нашим обычаям, если женщина ведет распущенную жизнь, если она спит с мужчиной, то убивают их обоих”. Неудивительно, что при таких политических установках силовые структуры используются как инструмент семейного давления…»
Правление Кадырова с самого начала было отмечено регулярными и фактически публичными расправами над женщинами. Их варварская сущность вызывает оторопь у россиян, которые в целом довольно терпимы к проявлениям домашнего насилия. Но сводить такую жестокость только к личности Рамзана Кадырова не совсем правильно, потому что в этих вопросах Кадыров опирается на значительную поддержку чеченского и отчасти кавказского общества. И эта поддержка имеет куда более фундаментальную природу, чем характер выстроенного в Чечне режима. Другими словами, даже если бы к власти в той же Чечне пришли критики Кадырова, положение женщин и тогда вряд ли бы улучшилось.
Тому доказательство — недавняя дискуссия на тему, имеет ли чеченка право выходить замуж за представителя другого этноса.
Полемику спровоцировал спор между генералом Апти Алаудиновым и краснодарским депутатом Сергеем Климовым. Климов, возмущенный постом скандального чеченского блогера Сахаба Макалова (позиционирует себя критиком чеченской власти), обратился к генералу Алаудинову с вопросом, который «волнует всех граждан Российской Федерации»: «Может ли чеченская девушка выйти замуж за русского православного парня?» И хотя Алаудинов так и не дал четкого ответа, может или нет чеченская девушка распоряжаться собственной жизнью и выбирать себе мужа, сама тема этой публичной дискуссии всколыхнула все чеченские паблики.
Причем особенно свирепствовали именно чеченские оппозиционеры. Так, резко оппозиционное чеченским властям движение Niyso назвало генерала Алаудинова «вероотступником». А один из самых известных критиков чеченской власти Тумсо Абдурахманов опубликовал с десяток постов на эту тему, пытаясь от лица всего чеченского общества донести до других россиян свой яростный месседж: «Чеченцев один миллион. Вас всех 160 миллионов, а нас — миллион. Но я знаю, что каждый из этого миллиона подпишется под тем, что я скажу. Мне важен этот миллион, и плевать я хотел на эти 160 миллионов. К нашим девушкам, чеченкам, вы, 160 миллионов, подкатывать не будете. И то, что вы к ним подкатывать не будете, обеспечивает один миллион …»
А еще Абдурахманов, явно недовольный молчанием чеченских властей, призвал двух, пожалуй, самых влиятельных на сегодняшний момент чеченцев — Рамзана Кадырова и Магомеда Даудова — вступить в эту дискуссию.
При этом чеченские блогеры прекрасно знают, каким именно образом Кадыров и его соратники разруливают такие ситуации. Например, Магомед Даудов стал широко известен всей России в связи с громкой историей 17-летней Хеды Гойлабиевой, которую принуждал к сожительству в качестве второй жены 47-летний чеченский силовик, начальник Ножай-Юртовского РОВД Нажуд Гучигов. Именно Даудов организовал их свадьбу, несмотря на огромный скандал, который сопровождал эту историю.
А Рамзан Кадыров в 2015 году отправил в Армению целый десант за талантливой чеченской певицей Хедой Хамзатовой, которая собиралась выйти замуж за армянского бизнесмена. Перед этим чеченские силовики взяли в заложники семью певицы и ее лучшую подругу. Хеду Хамзатову силой доставили домой, и она легко могла стать жертвой «убийства чести».
От смерти девушку спасла ее собственная популярность и фактически международный резонанс, который тогда получила история. Но выйти замуж за любимого человека ей всё-таки не позволили, и через какое-то время Кадыров принудительно выдал Хеду Хамзатову замуж за одного из лояльных ему силовиков.
Другой молодой чеченке Седе Сулеймановой, которая отказалась выйти замуж за навязанного родственниками чеченца, встретила русского парня и хотела построить с ним семью, повезло гораздо меньше. В 2023 году она была задержана в Санкт-Петербурге местными полицейскими, которые действовали в рамках уголовного дела, возбужденного против Седы по ложному доносу. Питерские полицейские передали девушку чеченским коллегам. Седу вернули в Чечню, где она исчезла: ее, по всей видимости, убили родственники. А чеченские власти и правоохранительные органы «прикрыли» убийц.
За все эти годы чеченские блогеры, постоянно критикующие Кадырова за нарушение прав чеченских мужчин, ни разу не упомянули о трагической судьбе Седы Сулеймановой и других чеченок, ставших жертвами домашнего насилия и «убийств чести». Потому что в этом вопросе они с чеченской властью, к сожалению, абсолютно солидарны.
Доступный ресурс
В фокус исследования попал не только Кавказ.
— Приватизация силового и административного ресурса в делах о домашнем насилии фиксируется и в других частях России, — поясняет автор доклада Кулсам Магомедова. — Но очевидно, что на Кавказе, в частности в Чечне, Ингушетии и Дагестане, эта практика носит более системный и устойчивый характер. Это связано с тесным переплетением семейных, религиозных и государственных структур, высокой ролью родственных связей и сниженным уровнем внешнего контроля над силовыми структурами.
По версии отдела расследований «Новой газеты Европа», есть еще одно объяснение, почему именно в этих республиках тенденция на кооперирование агрессора и государства становится всё более явной. Из многочисленных случаев преследования кавказских женщин и девушек явно следует, что даже самые бедные семьи, например, Айны Манькиевой, легко могут получить доступ к репрессивному госресурсу для оказания давления на женщину или, как в случае с трагической смертью Мадины Умаевой, также описанной в докладе, уйти от ответственности за насилие в отношении женщины, включая даже ее убийство.
В других же частях России возможность задействовать такой ресурс имеют в основном либо очень богатые люди, либо сотрудники силовых структур (как действующие, так и бывшие). Вот один из типичных случаев использования служебного положения российскими силовиками, описанный в докладе Ad Rem.
Кейс И. (Московская область, 2024 г.)
И. ушла от мужа с тремя детьми. Муж, бывший сотрудник ФСБ, систематически применял к ней физическое насилие, всячески контролировал ее, вплоть до того, что не выпускал ее из дома. После побега она обратилась в шелтер некоммерческой организации, где получила временное жилье и поддержку для себя и детей. Муж использовал свои связи в правоохранительных органах, чтобы выследить ее. Он получил доступ к содержимому ее мобильного телефона, включая такие данные, как содержание разговоров, контакты и геолокацию, что позволило ему установить ее местонахождение. Вместе с сотрудниками полиции он сумел проникнуть в шелтер и забрать одного из детей. После этого женщина обратилась в другую организацию, где с соблюдением мер безопасности ей удалось временно скрыться уже с двумя детьми. Тем не менее муж продолжал слежку за шелтером и сотрудниками организации. Он использовал различные способы давления: приезжал в шелтеры вместе с полицией, угрожал персоналу; подавал жалобы в прокуратуру и другие контролирующие органы на деятельность правозащитных центров и шелтеров, заявляя о якобы «нарушениях» и «экстремистской деятельности»; использовал свои связи в правоохранительных органах, чтобы отслеживать перемещения психологов и сотрудников центров, пытаясь установить новое безопасное место, где скрывается И.; угрожал сотрудникам шелтеров поджогом. И. с детьми пришлось несколько раз релоцироваться в разные города, что позволило временно избежать преследования. Муж И. использовал социальные сети родственников И., следил за сотрудниками центра, чтобы попытаться найти ее. В очередной раз, установив ее местонахождение, он напал на нее, пытался затолкать ее в свою машину, нанес ей физические травмы. Приехавшие на вызов местные сотрудники полиции вмешались только после инцидента, когда женщине потребовалось медицинское освидетельствование. Сейчас И. удалось скрыться в другом регионе.
Другая категория жертв из «большой России», столкнувшихся с использованием административного или силового госресурса их бывшими мужьями, — жены богатых и даже сверхбогатых россиян. Широко известными стали истории бывшей жены сенатора Владимира Слуцкера Ольги Слуцкер, бывшей жены бизнесмена Виктора Батурина Яны Рудковской, бывшей жены олигарха Алексея Мордашова Елены Мордашовой и многих других. Эти женщины, как правило, не обращаются за помощью к правозащитникам и активистам, но их истории, попавшие в публичное поле, очень похожи на описанные в докладе Ad Rem кейсы кавказских женщин. И можно сделать вывод, что именно у жен богатых россиян, как и у женщин из республик Северного Кавказа, при разводе есть повышенный риск остаться без имущества и детей. А при попытке оказать сопротивление бывшему мужу — стать жертвой произвола со стороны правоохранительных и судебных органов.
Последняя нашумевшая история — самоубийство в СИЗО Алии Галицкой. Ее бывший муж, миллиардер Александр Галицкий, несмотря на судебное решение в пользу матери, отобрал у нее общих детей, а в ответ на иск о разделе нажитого в браке имущества обвинил Алию в вымогательстве, добился возбуждения в отношении нее уголовного дела и ее незаконного ареста.
Сразу же после трагической смерти Алии Галицкой к председателю Следственного комитета Александру Бастрыкину обратилась с открытым письмом еще одна жена миллиардера — Настасья Бешенцева. Она обвинила своего мужа Евгения Бешенцева в физическом и психологическом насилии и попытке выкрасть общих детей при поддержке десанта вооруженных «людей в масках».
«Меня зовут Настасья, я мама троих детей, — написала женщина главе СК. — Старшему сыну 18, младшему 5, дочери 12. С их отцом мы прожили в законном браке более 20 лет. Сейчас находимся в процессе развода. Причиной стало домашнее насилие... Несколько раз врачи вытаскивали меня с того света. Сломал мне пальцы рук, швырнул о кафель в ванной — рану на голове зашивали в больнице. В другой раз, находясь в раздраженном состоянии, бросил меня под автобус на Кутузовском проспекте. Меня спас пассажир — парень, который приехал с “СВО” в отпуск. Увидел лежавшую в темноте (был вечер) и закричал водителю, чтобы тот тормозил. Муж мой тогда скрылся с места происшествия… В ОВД по месту жительства мои заявления принимают, фиксируют. Однако в возбуждении уголовного дела отказывают...»
А вот случай из доклада Ad Rem. Ситуация фактически один в один повторяет ту, с которой сталкиваются жены российских миллиардеров. Разница лишь в том, что это история среднестатистической, то есть обычной и совсем не богатой чеченской семьи:
«Муж выгнал А. из дома в 2010 году. С этого момента она была лишена возможности даже видеться со своими двумя детьми вследствие препятствий со стороны бывшего мужа, в то время как решениями национальных судов место жительства детей определено с ней. Несмотря на наличие судебного решения, приставы неоднократно уклонялись от его исполнения. В актах приставов фиксировались отказы родственников бывшего супруга сотрудничать, но никаких реальных мер для обеспечения исполнения решения предпринято не было. Когда дети были временно возвращены матери, это сопровождалось грубейшим нарушением правопорядка: бывший супруг применил к ней физическое насилие, забрал детей обратно, а правоохранительные органы отказались возбуждать уголовное дело, несмотря на очевидные факты. В 2013 году бывший супруг пошел дальше: он подал заявление о краже в особо крупном размере, и А. без оснований привлекли к уголовной ответственности. Она провела два месяца в следственном изоляторе, пока шло следствие по сфабрикованному делу, там она подвергалась в том числе избиениям. Спустя 9 месяцев уголовное преследование было прекращено по причине отсутствия состава преступления, а бывший супруг не понес никакого наказания за ложный донос. Он продолжил запугивать А., грозя новыми уголовными делами. А. продолжила добиваться исполнения судебного решения, требовала возбудить исполнительное производство по месту жительства детей, но ей отказывали. Лишь в конце 2017 года Верховный суд соседней республики признал отказ незаконным и обязал приставов действовать. Однако это ничего не изменило: производство формально было открыто, но реальных мер снова никто не предпринял. В 2022 году бывший супруг во второй раз заказал уголовное дело в ее отношении по статье “мошенничество”. А. провела почти 9 месяцев в одном из ОВД Чечни, всё это время она содержалась инкоммуникадо (без связи с внешним миром. — Прим. ред.). Затем ей был озвучен приговор, предусматривающий наказание в виде условного срока. Ей оказывали помощь адвокаты и правозащитники, но системные препятствия не позволяли добиться справедливости».
Рейдерский захват детей
О распространенности именно на Кавказе практики использования силового и административного ресурсов для оказания давления на женщин говорит еще одна тенденция, отраженная в докладе группы Ad Rem. А именно, тот факт, что Кавказ становится привлекательным для агрессоров из других регионов страны, у которых нет достаточных связей и денег, чтобы задействовать правоохранительную и судебную систему по месту жительства.
«Есть такие туры из Центральной России на Северный Кавказ супругов, не желающих передавать матери детей, которых они должны отдать по решению суда. Решение может быть вынесено в Центральной России, они прописывают детей на Кавказе, благодаря чему исполнение становится невозможным. По закону должно быть исполнено, но приставы просто не передают детей матери». (Интервью с юристом из Дагестана, май 2025 г.)
Вот описанный в докладе Ad Rem кейс заявительницы Я. Она и ее муж — русские, проживают в Санкт-Петербурге. После развода суд определил место жительства детей с матерью. Тогда муж заявительницы Я. вышел на жителей Чечни и с их помощью зарегистрировался в Чеченской Республике и перевез туда детей. Чеченская прописка позволила ему перенести исполнительное производство по вынесенному судом Санкт-Петербурга решению в Чеченскую Республику, где оно так и не было исполнено. Исполнительные действия проходили без участия матери (ее специально уведомляли так, что она не успевала прилететь в республику), кроме того, не привлекались и органы опеки. Лишь спустя два с половиной года, и только после того, как удалось добиться передачи исполнительного производства из Чечни в Московскую область, женщина смогла забрать своих детей.
Эта история весьма показательна тем, что „
схему, по которой у женщины отобрали детей, чеченские рейдеры давно применяют для вымогательства и захвата чужого бизнеса.
Суть схемы такова: обратившегося за помощью к чеченцам человека прописывают в республике или регистрируют в Чечне его бизнес. Это формально позволяет перевести «спор хозяйствующих субъектов» в территориальную подсудность Чечни. Есть десятки решений из практики чеченских судов о рассмотрении исков людей, оспаривающих имущество, наследство, долги или бизнес людей, которые к самой Чечне никакого отношения не имеют и живут в других регионах страны. И тем не менее их бизнес-споры решают именно чеченские суды.
Теперь эта рейдерская схема применяется и в семейных спорах россиян. И, что важно, не только в Чечне. Такой же алгоритм активно практикуется и в двух других кавказских регионах — Дагестане и Ингушетии, где сотрудники силовых ведомств, судьи, прокуроры и приставы руководствуются при решении семейных споров не российскими законами, а адатом — неписанным сводом традиций и обычаев, согласно которым у разведенной женщины нет права ни на имущество, ни на воспитание детей.
Адат и развод
Домашнее насилие оказалось одной из самых болезненных проблем современной России. За 35 лет своего существования страна пережила и расцвет демократии, и расцвет автократии. Но закон о домашнем насилии был табуированной темой на всех этапах становления страны, для всех созывов Государственной Думы, при всех трех президентах, которые были за это время в России. На карте страны, не принявшие такой закон, закрашены красным цветом: вместе с Россией, например, Афганистан, Ирак, Иран, Ливия, Йемен и Судан. Кстати, Китай и даже Саудовская Аравия приняли в 2023 году закон о домашнем насилии, и их традиционные ценности от этого нисколько не пострадали.
На уровне общественного дискурса наличие и распространенность этой проблемы не отрицается ни российской властью, ни российским обществом. В 2014 году была запущена петиция в поддержку принятия закона о домашнем насилии, под ней поставили свои подписи более миллиона человек. В 2021-м Генпрокуратура начала ежемесячно публиковать данные о преступлениях, совершаемых в отношении друг друга членами семьи или партнерами. По этой статистике только за 2021 и 2022 годы в России внутри семей произошло более 4,5 тысяч убийств и около 6 тысяч изнасилований. А это, подсчитали журналисты «Важных историй», каждое пятое убийство и каждое третье изнасилование, попавшие в официальную криминальную статистику. С 2023 года Генпрокуратура, следуя общероссийской тенденции на максимальное засекречивание всех статистических данных, перестала публиковать отчеты о состоянии преступности в стране. Но, по данным независимого проекта «Алгоритм света» (это консорциум российских НКО, занимающихся правами женщин), за 2022 и 2023 годы из 3436 задокументированных случаев убийств женщин 2284 жертвы погибли в результате домашнего насилия. И большая их часть, а именно 2123 женщины, или 93%, были убиты своими мужьями или партнерами.
По итогам опроса аналитического центра ВЦИОМ в 2025 году каждый десятый опрошенный россиянин сообщил о том, что в его семье ссоры перерастают в физическое насилие. Если экстраполировать эти данные на всю страну, то получается минимум 14 миллионов человек так или иначе сталкивались с этой проблемой.
Однако в трех самых проблемных кавказских регионах, о которых преимущественно и идет речь в докладе Ad Rem, обществом отрицается сам факт наличия такой проблемы. Кавказ, который регулярно жалуется на насилие со стороны государства в отношении мужчин, умудряется практически не замечать этого насилия, когда речь идет о женщинах и, что еще хуже, о детях.
Явственней всего такая удивительная солидарность власти и общества на Кавказе проявляется именно в вопросах опеки над детьми после разводов. Таких кейсов в докладе Ad Rem подавляющее большинство.
До 90-х годов прошлого века разводы в кавказских семьях были довольно редким явлением. Согласно тем же адатам, развод считался позором для рода женщины, смыть который было труднее, чем отомстить кровнику. „
Сегодня же именно Кавказ является всероссийским лидером по числу разводов.
Основную причину этого явления специалисты видят в бедности самого Кавказа и в социальной политике России, которая поставила условием получения пособий «одинокость матери» (определение одного из лучших российских демографов Алексея Ракши). Чтобы получить эти пособия, многодетные кавказские семьи стали массово фиктивно разводиться либо перестали оформлять браки в загсе.
Но далеко не все разводы на Кавказе фиктивны. Многие случаи всё-таки связаны с трансформацией самого института семьи, о кризисе которого косвенно свидетельствует и факт создания при региональных муфтиятах специальных комиссий «по гармонизации брачно-семейных отношений и воссоединению семей».
Сегодня, когда речь идет о разводе, современное кавказское общество уже не столь категорично руководствуется адатом. Но остается непреклонным, когда речь идет о попытках кавказских женщин добиться равноправного или хотя бы более справедливого положения в обществе и семье. Любая попытка женщины выйти из-под контроля мужчины и родственников и обрести субъектность жестко пресекается в первую очередь семьей (как мужа, так и самой женщины) и затем уже всеми доступными средствами, включая и государственные институты.
По свидетельствам юристов правозащитных организаций, практически в каждом из кавказских кейсов, касающихся опеки, есть элементы использования такого рода давления. И давлению подвергается не только женщины, но и дети.
Дети без прав
Хотя доклад группы Ad Rem не фокусируется на нарушении прав ребенка, факты психологического и физического насилия над детьми фигурируют чуть ли не в каждой описанной ситуации. И почти всегда это насилие со стороны самого отца или его родственников. Или очень часто — мачехи.
Весьма своеобразная адаптация современным Кавказом разрешенного по шариату многоженства по сути легитимизировала запрос мужчин на более легкую и, соответственно, более частую смену партнерш в браке.
В итоге это привело к появлению большого количества кавказских детей, которых воспитывают именно мачехи (новые или, как их тут часто называют, «вторые» жены), тогда как родные матери после развода фактически лишаются родительских прав. И оправдывается это адатами и традициями, согласно которым дети — собственность отцовского рода.
При этом на Кавказе регулярно всплывают случаи дичайших издевательств над детьми, разлученных с мамами и оставшихся после развода в семьях отцов.
В 2019 году в России огромный резонанс получила история семилетней Аиши Ажиговой из Ингушетии, которую родственники отца отобрали после развода у матери и подвергли истязаниям (врачам пришлось в итоге ампутировать девочке руку). Не меньший шум наделала и история двух чеченских детей пяти и четырех лет, которых также отобрали у матери при разводе, а молодая мачеха сживала их со свету, втыкая в них иголки и доведя в итоге до острого сепсиса. Но шум по поводу очередного замученного ребенка быстро стихает, а в кавказском обществе, вроде бы глубоко возмущенном такой жестокостью, ничего не меняется. Органы опеки и суды продолжают систематически разлучать детей с матерями и отдавать их родственникам по отцовской линии. Они делают это, даже когда всплывают факты жестокого обращении с детьми со стороны отца.
Вот два показательных и одновременно совершенно типичных случая.
Кейс Л. (Чеченская Республика, 2021 год)
После развода две дочери Л. по настоянию бывшего мужа, муфтията и ее родственников остались проживать с отцом. В течение многих лет дети подвергались физическому и психологическому насилию со стороны мачехи. Обращения Л. к бывшему мужу, его родственникам и своим родственникам с просьбой передать ей детей были проигнорированы. После очередного избиения девочки сбежали из дома отца к своей матери. Л. освидетельствовала детей в больнице, где были зафиксированы множественные телесные повреждения. Проведенная впоследствии психолого-психиатрическая экспертиза выявила у детей наличие ПТСР. Несмотря на это, бывший муж предпринимал активные действия, чтобы дети были вновь возвращены ему. Бывший муж направлял в различные органы МВД, прокуратуру, уполномоченному по правам ребенка, в муфтият заявления, в которых говорилось о том, что бывшая жена украла у него детей, и просил вернуть их. Муфтият, в свою очередь, вызвал родственников Л., всячески пытаясь убедить их повлиять на Л., чтобы она отказалась от детей и передала их родственникам отца. Л. подала заявление в СУ СК России по ЧР о совершенном в отношении ее дочерей преступлении, но уголовное дело не возбуждалось. Лишь после того, как записанное ею в больнице видео с фиксацией телесных повреждений оказалось в интернете, было возбуждено уголовное дело по ст. 117 УК РФ (истязание). Первоначально расследование велось следователем, тесно связанным с отцом детей, что ставило под сомнение его беспристрастность. После жалобы адвоката дело изъяли из районного подразделения и передали в центральное следственное управление. Лишь тогда процесс сдвинулся с мертвой точки. Параллельно с уголовным делом Л. подала заявление в суд об определении места жительства детей с матерью, и суд, наконец, вынес решение в ее пользу. Даже после доказанного насилия и признания вины мачехи суд назначил ей условное наказание, признав смягчающими обстоятельствами ее признание и наличие троих малолетних детей.
Кейс М. (Чеченская Республика, 2023 год)
В 2014 году М. вышла замуж. Шесть лет спустя муж решил привести в дом вторую жену и пытался убедить М. оформить на себя кредит, чтобы сыграть свадьбу. М. отказалась, и муж выставил ее с двумя детьми (мальчик и девочка) за дверь. Несколько месяцев спустя после своей второй женитьбы бывший муж забрал сына «на побывку» и не вернул матери, а затем подал иск об определении места жительства детей с ним. Мальчику отец не уделял должного внимания и заботы. После разлуки с матерью у него появились проблемы со здоровьем: повышенная тревожность, нарушения речи. Мальчик очень боялся своего отца, который часто его наказывал и обращался с ним жестоко. М. обратилась за помощью в органы опеки в Грозном. Согласно их заключению, обоим детям надлежало проживать с матерью. Однако районный, а затем и Верховный суд постановили, чтобы мальчик проживал с отцом, а дочь — с матерью. Отец строго ограничивал общение мальчика с матерью, не давал им видеться. М. тайком приходила в школу к мальчику. В очередной такой визит, увидев, что ее сын находится в крайне тяжелом психологическом состоянии, она забрала мальчика с собой. Узнав об этом, бывший муж вместе со своими родственниками ворвался в дом сестры М., требуя вернуть ему сына. М. подавала заявления в правоохранительные органы, включая полицию и прокуратуру, в связи с вторжением на территорию дома и угрозами, но ее обращения либо игнорировались, либо приводили к формальным отказам без реальных действий. Позже М. вызвали в полицию, чтобы снять мальчика с розыска, в который его объявил отец. Это был лишь предлог. М. была задержана на сутки без каких-либо оснований, от нее требовали вернуть сына отцу, угрожали, что если она этого не сделает, то ее брата отправят на войну в Украину. Под таким натиском М. была вынуждена вернуть сына отцу. Когда мальчику сообщили, что мать вынуждена передать его отцу, у него случилась истерика. Он плакал и просил не отдавать его, говорил, что его будут бить за то, что он был с матерью. После этого М. была вынуждена бежать из республики, опасаясь, что и дочь у нее тоже могут отобрать.
Государство как пособник
Неэффективность российской государственной системы реагирования на домашнее насилие базируется в первую очередь на установке, которую разделяет и российское общество: домашнее насилие — это внутреннее дело семьи. Согласно прошлогоднему опросу ВЦИОМ , большая часть респондентов считает, что такие вопросы должны решаться в семье и прибегать к помощи со стороны (полиции, родственников, социальных служб) не стоит.
Таким же образом на проблему домашнего насилия смотрят и российские правоохранители — как на частное дело семьи, вмешательство в которое нежелательно.
Ну а те сотрудники правоохранительных органов, которые не разделяют этого мнения и осознают серьезность происходящего, сталкиваются с отсутствием достаточных правовых инструментов, позволяющих эффективно защитить пострадавшего. Потому что расследовать дела о домашнем насилии при отсутствии закона о домашнем насилии и соответствующей правовой базы очень сложно. А в итоге из-за того, что домашнее насилие было декриминализировано, преступник получит наказание в виде административного штрафа меньше, чем за неправильную парковку.
Но исследователи группы Ad Rem фиксируют в своем докладе куда более тревожную тенденцию. А именно, переход от пассивно-негативной позиции государства к его всё более активному вмешательству в семейные дела на стороне агрессора.
Во многих кейсах, рассмотренных в докладе, „
речь идет уже не столько о бездействии правоохранительной системы, сколько о превышении должностных полномочий представителями государства
(полицейскими, следователями, приставами и даже судьями). Сами по себе такие действия образуют состав преступления, который описан в Уголовном кодексе РФ, но, тем не менее, в каждом случае эти преступления остаются как бы не замеченными государством.
Яркий тому пример — дело Айны Манькиевой. Да, в случае с уголовным преследованием и розыском девушки якобы за кражу система дала сбой. Дело о краже против Айны было закрыто «за отсутствием состава преступления». Тогда как в постановлении должна была бы фигурировать совсем другая формулировка: «за отсутствием события преступления».
Это бы позволило привлечь к уголовной ответственности как мать девушки за ложный донос, так и сотрудников ингушской полиции, которые превысили свои полномочия и дали этому ложному доносу ход. Но ни в случае с Айной Манькиевой, ни в других кейсах, описанных в докладе, ни даже в случае с Алией Галицкой, которую незаконно посадили под арест и тем самым довели до самоубийства, реакции в виде уголовного преследования злоупотребивших своими полномочиями полицейских, следователей и судей не последовало.
И эта демонстративная безнаказанность прямо свидетельствует об активном вмешательстве государства в семейные дела на стороне агрессора и, как следствие, формировании и расширении практики преследования жертв домашнего насилия, в которой государственные репрессивные механизмы активно используются против жертв.

В нескольких селах Новосибирской области идет массовый забой коров. Местные власти утверждают, что в регионе свирепствует инфекция, но что это за болезнь, людям не говорят. Животных у фермеров изымают силой, а часто и в отсутствие хозяев: в селах ввели карантин, жителям запретили вывозить молоко и мясо, выезды из сел заблокировали. Чтобы спасти скот, люди выходят на митинги и записывают видеообращения к президенту. В ответ к селянам и журналистам приходит полиция и наиболее активных задерживает. Издание «Ветер» пообщалось с местными жителями и рассказывает, что происходит под Новосибирском.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«На выезд осталась одна дорога»
Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.
— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна.
6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. „
— У нас по пальцам можно пересчитать тех, у кого хозяйства нет, моя семья в их числе, но за своих соседей бьемся до конца. Люди не собираются сдаваться, уже очень много сил на всё это потрачено,
— говорит местная жительница.
9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки.
Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым.
«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.
«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.
Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:
— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.
«Нас буквально обнулили»
Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла.
— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина.
Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены.
— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана.
По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».
В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял.
«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации.
— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. „
Сейчас семья Паниной столкнулась с преследованием. На Светлану составили административный протокол за то, что «препятствовала ветеринарным мероприятиям»:
8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца.
— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Нам нечем кормить детей»
Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:
— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто.
Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.
В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». „
— К людям приходят без документов, без предоставления актов об изъятии, без анализов, без взвешивания. Без ничего совершенно. Да они без документов не имеют права даже зайти во двор! А они заходят даже без хозяев и уничтожают скот,
— возмущается жительница одного сел Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит.
10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово.
— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам. Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.
«Заведомо ложная информация»
Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила:
«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».
Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.
— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.
Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.
— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур.
Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. „
Но как скот мог заразиться бешенством, если зимой он находится в изоляции? И люди, которые содержат скот, видят его каждый день. И они утверждают, что никаких признаков заболеваний не было.
16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.
«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию».
«Инфекции вообще нет»
Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:
— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.
Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:
— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.
— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.
Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов. „
— Сжигание скота происходит на таких импровизированных полигонах, проще говоря, в поле, недалеко от сел. Но скот в случае опасных болезней должны сжигать в специальных оборудованных ямах, потом это всё там обрабатывать и засыпать.
А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.
По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.
«Хоть бы не позорились»
Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.
Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.
Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.
— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились.
По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить. „
— Мама вторую неделю ревет и кричит, что хочет уснуть и не проснуться. У нее пенсия 14036 рублей, она вынуждена подрабатывать. Все в селе в один голос говорят, что идет истребление подсобных хозяйств. И людям жить будет не на что.
У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена.
Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали. Автор: Юлия Соколова

Официально Антон числится пропавшим без вести. В извещении, которое получила его сестра, написано, что «рядовой войсковой части 52033 Лысов Антон Сергеевич пропал без вести при выполнении задач специальной военной операции в населенном пункте Волчанск Чугуевского района Харьковской области». В действительности Антон — дезертир. Он говорит со мной сейчас из Еревана. Говорит медленно, иногда не без труда подбирая слова, — три контузии всё-таки сказываются. Он не знает, что с ним будет завтра. Будущее туманно, горизонт планирования отсутствует, но он счастлив, что смог сбежать. Тем более что путь к свободе был куда дольше, чем война, — с сентября 2021 года, а по сюжету, наверное, единственный в своем роде — от белорусского политзаключенного до российского дезертира.
«За поджог генеральской машины мне пообещали 2000 долларов»
Впервые об Антоне Лысове я услышала в октябре 2021 года. С весны и до осени белорусский режим вел тотальную зачистку, и количество политзаключенных увеличивалось каждый день. Дело Лысова стало очень громким: молодой человек поджег автомобиль председателя комитета судебных экспертиз Беларуси, генерал-майора юстиции Алексея Волкова. Его задержали 1 октября 2021 года и обвинили в терроризме. По тому же делу арестовали гражданина Беларуси Захара Таразевича.
Кстати, Алексей Волков возглавил комитет судебных экспертиз только в октябре 2020 года, после пика белорусских протестов. А до того он был первым заместителем председателя Следственного комитета Беларуси и курировал уголовное дело против Сергея Тихановского и Николая Статкевича (белорусский оппозиционный лидер Статкевич и популярный блогер Тихановский были арестованы на пикете по сбору подписей в мае 2020 года, обвинены в подготовке массовых беспорядков и приговорены к большим срокам). Так что многие думали, будто поджог машины — это осознанная месть Волкову за участие в репрессиях. Белорусские правозащитные организации 12 ноября 2022 года, после приговора, признали Антона Лысова политзаключенным. Свою роль сыграли и личность потерпевшего, и закрытое судебное заседание в отсутствие процессуальных оснований, и нарушение права на справедливое судебное разбирательство. Но мотивы Антона оказались иными.
— Я тогда был совсем юным — 22 года, — говорит Антон. — Искал подработку. Предложение сжечь машину получил в даркнете. За поджог мне предложили две тысячи долларов. „
Это уже потом, посидев в белорусских тюрьмах и познакомившись с другими политзаключенными, я начал многое понимать и выработал собственную политическую позицию. А тогда мне было всё равно, просто нужны были деньги.
У меня из родственников — бабушка, которой сейчас 85, а тогда было 80, и сестренка 15-летняя. Я согласился и поехал.
В Минск Антон отправился из Чебоксар, где жил. Снял квартиру и несколько дней подряд ездил на разведку в поселок Зацень под Минском, где многие белорусские чиновники живут в домах, явно не соответствующих размерам их зарплат. Точный адрес он получил от того самого инкогнито в даркнете. Больших проблем с исполнением заказа он не видел. И даже один раз совершил попытку поджога, но неудачную: всю неделю лил дождь, и машина не загорелась. Зато следующим утром владелец автомобиля увидел пятно бензина на асфальте, и с того дня у его дома дежурила охрана.
— После той неудачной попытки Волков начал загонять машину во двор, а охрана находилась снаружи. Дом был обнесен забором, но в одном месте куска забора не было — обычная рабица, которую я в ночь на 1 октября благополучно разрезал и проник на территорию. Охранники находились с другой стороны дома. Я облил машину бензином и поджег. Потом быстро сел на велосипед и уехал в темноту. Меня никто не видел.
С момента поджога до задержания прошло 11 часов. Антон думал, что раз его не заметили прямо на месте — значит, всё сделал «чисто», и можно теперь не спешить. Если бы знал, говорит он, то не поехал бы в съемную квартиру спать — за 11 часов успел бы не только добраться до России, но и вылететь в Грузию, как и планировал. Но в квартиру вошли в четыре часа дня 1 октября. Дальше — СИЗО, суд, приговор.
Второй обвиняемый по делу о поджоге — 19-летний Захар Таразевич. С Антоном они никогда не были знакомы. Захар точно так же искал в даркнете возможность заработать. И в ночь поджога нашел-таки «подработку»: всё тот же неизвестный заказчик предложил ему поехать в Зацень и сфотографировать сгоревшую машину. Захар поехал, там его и «приняли». Вокруг дома суетились силовики, и у каждого проходящего мимо проверяли документы и телефоны. Впрочем, единственным прохожим оказался Захар. В его телефоне нашли всю переписку с заказчиком. Он так и не понял, что там вообще произошло, — подробностей ему никто не говорил.
Попытка сфотографировать сгоревший автомобиль для Захара Таразевича закончилась приговором в семь с половиной лет усиленного режима. Антона Лысова приговорили к десяти. И это еще можно считать везением: он признал вину, дал показания, и «терроризм» переквалифицировали на статью 218 УК Беларуси («умышленное уничтожение и повреждение чужого имущества, совершенные общеопасным способом, организованной группой, повлекшее причинение вреда в особо крупном размере»). Удивительно, но потерпевший не заявлял материальных претензий — вероятно, не хотел привлекать к имуществу лишнее внимание. „
— После задержания, когда меня доставили в ГУБОПиК, туда приехал министр внутренних дел Беларуси Кубраков. Давил на болевые точки, потом всадил меня головой в стену и сказал, что если я не буду говорить, то меня пустят по кругу.
Я дал признательные показания, вину не отрицал. Был сразу внесен в список экстремистов и в колонии сразу получил желтую бирку. Начальникам было всё равно, почему я это сделал: спалил машину генерала — значит, классовый враг. У меня была в Москве девчонка, я любил ее. Так вот, два года она мне писала, и я ей писал, но ни одного письма не получил. Она тоже. То есть они просто не пропускали наши письма.
«Попытаешься бежать — застрелим на месте»
В марте 2023 года Антон написал заявление об экстрадиции в Россию, и его, на удивление, удовлетворили. Обычно политзаключенных россиян из Беларуси не отправляют на родину. Но тут, вероятно, само уголовное дело и мотивы сыграли свою роль: не протестующий, не из оппозиционеров, просто решил денег заработать таким вот образом, так что, по большому счету, интереса для белорусских властей в качестве «перевоспитываемого» не представляет. И 7 декабря 2023 года Антона Лысова экстрадировали в Россию. Российский суд изменил приговор: вместо десяти лет — семь с половиной. Отбывать наказание Антона привезли в Чебоксары. Правда, перед экстрадицией успели внести в личное дело, помимо экстремизма, «склонен к побегу».
— Я для себя сразу решил, что если мне откажут в экстрадиции — буду пытаться бежать, — говорит Антон. — Думал, пусть лучше пристрелят, чем сидеть десять лет. И на двойном тетрадном листе нарисовал подробный план колонии. Разумеется, при последнем шмоне, когда меня уже вывозили из колонии, его нашли. Начальник режимного отдела увидел и говорит: «Да, твое счастье, что тебя в Россию увозят, иначе мы бы тебя сразу на полгода в БУР закрыли (БУР — барак усиленного режима. — Прим. авт.). Но склонность к побегу записать успели. Так что в чебоксарскую колонию я прибыл со всеми «регалиями» — экстремист, склонный к побегу.
Потом Антона начали возить в Новгород: полторы тысячи километров в одну сторону, и так несколько раз.
— Я когда-то давно был в Новгородской области в небольшом городе — красивый город, красивая природа. Это всё, что я помню. Но, оказывается, в тот день в городе был поджог машины. А тут готовый поджигатель, по такому же белорусскому делу сидит. У местных следаков сроки давности выходили, им нужно было на кого-то этот давний «глухарь» повесить. И меня возили туда-сюда, прессовали. Чтоб вы понимали, туда в вагонзаке ехать из Чебоксар — три недели. „
А в это время я еще узнал, что девушка моя вышла замуж. В общем, меня это всё морально раздавило. Я сломался. Признал вину и написал заявление с просьбой отправить меня на «СВО».
Меня вызвали, я что-то подписал, и через несколько дней, 6 мая 2025 года, всех желающих прямо из новгородского СИЗО увезли.
Желающих в том «призыве» было не так чтобы много — человек восемь-десять. К тому времени СИЗО стоял полупустым — во многих камерах вообще не было заключенных. Так, вероятно, по всей России — война открыла циничный социальный лифт: сел в тюрьму, уехал на войну, вернулся героем ко всем благам и льготам. Это объясняли и заключенным: и в чебоксарском СИЗО (до колонии Антон сидел там), и в новгородском по камерам ходили военные и рассказывали о выгоде подписания контракта. Впрочем, большинство заключенных в российских тюрьмах уже давно освоили маршрут.
Из новгородской тюрьмы Антона и других арестантов привезли в военкомат, где дали бумаги на подпись и вручили банковские карточки. Оттуда — в Воронеж. Сразу предупредили: если кто задумает сбежать — стрельба на поражение, никаких предупредительных. В Воронеже новобранцы провели месяц. Это называлось боевой подготовкой, но, по словам Антона, в действительности их ничему не учили: вывозили на полигон, где солдаты были предоставлены сами себе, потом увозили. А через месяц привезли в «ЛНР» — в пункт временной дислокации (ПВД).
— У меня в деле была пометка, что я склонен к побегу, — рассказывает Антон. — И меня сразу перед всем строем предупредили: «Лысов, попытаешься бежать — застрелим на месте». ПВД был большой — человек 500, около 30 блиндажей в лесу, несколько рот. Все бывшие заключенные были в роте В. Сейчас в живых осталось человек пять. Это 82-й мотострелковый полк. Оттуда нас отправили в Белгородскую область, в Шебекино. Там тоже есть ПВД, только маленький, — туда привозят непосредственно перед заходом в Украину. Там уже выдали оружие и гранаты. Только практически никто ими не успевает воспользоваться: или дроны убивают, или минометы, или просто расстреливают. Я взял белорусский позывной — «Волат» (по-белорусски «богатырь». — Прим. авт.).
«Я 200, я 200!»
Антона Лысова и его сослуживца в конце мая 2025 года отправили в Волчанск (печально известный город в Чугуевском районе Харьковской области, от которого чуть больше пяти километров до границы с Россией; место интенсивных боевых действий). О том, чтобы сбежать, не было речи. Тем более что с ними через лес шли два проводника, которые одновременно выполняли роль конвоиров. На каждой позиции, до которой они доходили, проводники менялись, и солдат передавали из рук в руки. Антон вспоминает, что вокруг стоял сильный запах разлагающихся трупов — тела никто и не думал вывозить. На четвертой по счету позиции собрались десять человек, и прозвучал приказ: идти и закрепиться на агрегатном заводе. Последний уже несколько раз к тому времени переходил из рук в руки. Когда в Волчанск пришел Антон, завод как раз отбили россияне.
— Нам сказали, что надо туда перебраться, а это метров двести, — говорит Антон. — А там нет такого, что половина города в руках одного войска, вторая половина в руках другого. Там всё хаотично разбросано, повсюду стрельба и дроны. С нами еще два лейтенанта были. Мы побежали. По нам начали стрелять со всех сторон. И мы побежали обратно. Города там уже нет — россияне сровняли его с землей. И наша позиция была в руинах коттеджа. Там двери нет, чтобы открыл, зашел и закрыл, — там прыгаешь в подвал, а сверху чем-то вроде самодельного люка закрываешь, чтобы дрон не залетел. И только мы начали запрыгивать обратно, сработали АГС (автоматические гранатометные системы. — Прим. авт.). „
Китайцу, который с нами был, ноги оторвало, лейтенант погиб, мне осколки в ногу и в трицепс попали, причем в ногу под коленом, сухожилие задето.
Я помощь себе оказал, жгуты наложил, но хромал. И мне, раненому и хромому, говорят: «Завтра ты, Волат, пойдешь один».
Куда — на этот вопрос командиры ему не ответили. Ты, мол, иди и слушай рацию, а мы тебя дроном сопровождать и направлять будем. В четыре утра Антон вышел и наконец получил приказ: зайти в погреб разрушенного дома и там окопаться. Начал копать в углу погреба. В этот момент дрон сбросил гранату. Осколками пробило щеку, выбило несколько зубов, на лице — рваные раны, кровь хлещет. От количества льющейся крови Антон не понял, куда ранен, и стал кричать в рацию: «Я 200, я 200!» Потом сообразил, что руки-ноги целы, а пострадало только лицо, и продолжил копать. Летали дроны, били минометы, а потом в какой-то момент в погреб залетел дрон на оптоволокне. Антон зажал уши и открыл рот в ожидании взрыва. Десять секунд — и черный экран перед глазами.
— Я ничего не слышал, не видел и не понимал, — говорит Антон. — Меня выключило полностью. Потом услышал жуткий хрип, как будто рядом душат кого-то. Оказывается, это я так дышал. Я не знаю, сколько пролежал без сознания, — мне кажется, несколько дней. Погреб был разрушен, я лежал под кирпичами. Постепенно начал шевелить руками, ногами. Дроны надо мной уже не летали: вероятно, все подумали, что я мертв. Я и сам подумал: мне не выбраться из этой лисьей норы, так лучше перерезать себе горло, чтобы не умирать в мучениях. Но ножа у меня тоже не было.
У Антона, лежащего в погребе под кирпичами, не было не только ножа: еды, воды, рации тоже не было. Руками он выкопал ямку в земле, и спустя какое-то время там стала собираться грязная вода. Точно так же, руками, постепенно разгребал кирпичи вокруг. Но в основном лежал, время от времени впадая в забытье. „
От голода начались галлюцинации: ему казалось, что туда, в подвал, спускаются люди и приносят сгущенку. Он подносит банку сгущенки ко рту, и она исчезает.
А потом дают воду, и она тоже исчезает. Самую отчетливую галлюцинацию Антон хорошо помнит: ему привиделись два человека, которые пришли в погреб и предложили: давай мы тебя за два миллиона рублей эвакуируем. Антон в забытьи успел подумать, что денег у него нет, но согласился. А потом два дня, выныривая из бессознательного состояния, ждал спасителей. И удивлялся, почему они до сих пор не пришли. В таком состоянии в том погребе он провел много дней.
— Приходя в сознание, я продолжал копать в надежде откопать что-нибудь нужное для сохранения жизни. И однажды откопал рации. У меня с собой их было две. В одной к тому времени уже села батарейка, в другой оставалось чуть-чуть заряда. Я каждый день включал ее буквально на минуту и выходил на связь. Но меня никто не слышал. Военные же меняют волны периодически, чтобы не прослушивали, и та волна уже была пустая. В конце концов я почувствовал, что теперь уже точно всё. У меня не оставалось сил. Я к тому времени потихоньку откопался из завалов, но что делать дальше? Выйти? А куда, если кругом стрельба? И в тот день, когда я решил, что выхожу на связь в последний раз, меня случайно услышал связист, который как раз в это время менял волны. Он сказал: «Хорошо, мы отправляем дрон, иди за ним, он тебя выведет».
После трех недель голода и забытья, раненый и хромой, Антон шел через лес за дроном. Вспоминает, что иногда падал и терял сознание, иногда полз. Но расстояние в семь километров преодолел (рассказ про то, что происходило с ним в том лесу во время боевых действий, невозможно независимо подтвердить. — Прим. ред.). Правда, ходить уже не мог — в белгородскую больницу его везли лежачим и по больнице первые дни возили на каталке. Вода, которой теперь было вдоволь, проливалась сквозь пробитую щеку. Антон решил бежать и начал просить отправить его в московский госпиталь, где ему смогут сделать пластическую операцию, а сам в это время думал: оттуда удрать будет легко. В конце концов главврач сказал: «Лысов, ты вынес мне мозг, завтра я тебя выписываю». И выписал. На следующий день за Антоном приехали и забрали в часть — прямо с костылями.
«На территории части выкопали семь трупов»
— Я был в то время просто калека, — говорит Антон. — Месяц в части просто на посту стоял, по хозяйству помогал. В это время у нас командир штаба, подполковник, себя гранатой подорвал. Его позывной был Студент. Оставил записку. Начались очень серьезные проверки. И на территории части выкопали семь трупов. То есть расстреливали прямо в части за отказ выполнять какой-то приказ. Причем их потом только спустя несколько месяцев объявляли пропавшими без вести. А до того просто забирали карточки и каждый месяц спокойно снимали с них поступления. Весь командный состав посадили, им пожизненное грозит. Я с ними потом пересекался в военной полиции, когда меня задержали. Никто из нас не знал фамилии друг друга, тем более командиров, но могу перечислить позывные. Езид и Физрук — из высшего командного состава, Ленин и Батэс — из лейтенантов. Еще в причастности к убийствам и вымогательствам обвинили солдат — Пуха, Кадета и Золотого (нам не удалось найти свидетельств этого уголовного дела. — Прим. ред.).
А задержали Антона при попытке бежать. После тех проверок большинство контрактников быстро отправили на фронт, в лес под Волчанском. Антон только неделю как начал ходить без костылей, но это никого не волновало. В лесу он месяц занимался мелкими хозяйственными делами и рыл блиндажи. А потом командиры объявили, что завтра отправляют его снова на фронт, в самое пекло. Он решил, что сейчас самое время бежать. Точнее, идти. И пошел в сторону России, пока не вышел из леса и не оказался лицом к лицу с военной полицией. «Вэпэшник» спросил: «Ты, что ли, Волат? Ну пойдем». Антон ответил: «Пойдем, только давайте, чтобы всё по закону».
Его отвезли в военную полицию и посадили в камеру. Там он и встретился со своими бывшими командирами из части 52033. Он был искренне рад тому, что оказался там именно сейчас, а не месяцем раньше: тогда, до самоубийства подполковника, проверок и обнаружения трупов, его бы просто расстреляли. А сейчас в части боятся резких движений и по крайней мере не убивают контрактников просто так.
Через два дня за ним приехал майор из части и увез его в Шебекино. А еще через три поступил приказ возвращаться на фронт. И тогда Антон отказался его выполнять. После ЧП в части постоянно дежурили «вэпэшники». Антон понимал, что его не расстреляют.
— «Вэпэшник», который был в части, говорит мне: «Ты отказываешься ехать на фронт? Тогда едешь в тюрьму». „
В тюрьме я провел ночь, а утром мне сказали: «Ты же понимаешь, что мы тебя всё равно вывезем. Скотчем к грузовику примотаем, и когда прилетит дрон, мы все разбежимся, а ты останешься и погибнешь». Я отвечал, что мне уже всё равно.
В итоге меня хоть и не примотали к грузовику, но бросили в кузов с обмотанными скотчем руками. И привезли в тот же волчанский лес. Само собой, там меня встретили «с распростертыми объятиями». Привязали к дереву, где я простоял с утра до вечера, а вокруг летали дроны. Они, вероятно, этого и добивались: чтобы меня убило дроном. А вечером сказали: ты должен искупить вину, завтра идешь на задание.
Антону вместе с двумя другими солдатами приказали перейти реку Северский Донец и протянуть через нее веревку, чтобы по ней штурмовикам могли передавать провизию.
— Я этим 19-летним пацанам говорю: вы понимаете, что нас убьют дроны сразу же, мы не перейдем эту реку? Они отвечают: а что делать, выбора нет. Я понимаю, что сваливать нужно сейчас, потом уже некому будет. И мы пошли будто бы на задание, а я обходными путями в обратном направлении. Это было 3 сентября прошлого года. По дороге меня нагнала машина с «ахматовцами». Попросил подвезти до границы — мол, я оператор беспилотников, на позицию возвращаюсь. Никто ничего и не спросил — им до меня дела не было, подвезли. От границы схватил такси до ближайшего населенного пункта. Оттуда — до Белгорода. Спасибо таксистам, которые возили обходными путями, чтобы не нарваться на пост военной полиции.
В ближайшем населенном пункте Антон купил гражданскую одежду, сжег форму, выбросил жетон и добрался до Чебоксар. К родственникам даже не совался — спрятали друзья, через них и связывался с сестрой и бабушкой. Он запутывал следы, но оказалось, что его никто не ищет: спустя некоторое время сестра Антона получила извещение из военкомата о том, что ее брат пропал без вести 3 сентября (имеется в распоряжении редакции). В это время он уже был в Чебоксарах и ждал инструкций от «Идите лесом».
Оказалось, что система имеет гигантские дыры: первые полгода после отправки извещения о том, что человек пропал без вести «при выполнении боевых задач», информация остается внутренней и из военкомата ни в какие гражданские структуры не поступает. Спустя шесть месяцев по заявлению родственников суд признаёт человека безвестно отсутствующим, и вот тогда об этом уведомляются миграционная служба и прочие госорганы. И Антон Лысов, будучи официально пропавшим без вести, спокойно пошел в миграционную службу и заявил об утере паспорта. Получил новый и в тот же день вылетел в Ереван: паспортистка предупредила, что о выдаче паспортов они уведомляют военкомат, так что времени не оставалось. К слову, выезд прошел без всяких проблем на границе. Выходит, с момента подписания контракта Антон Лысов был де-юре свободным человеком: ни тюрьмы, ни запрета на выезд. „
— Когда я подписывал контракт, я думал, что я самый умный и сейчас всех перехитрю и просто сбегу. В итоге мне это и удалось, но какой ценой? Если бы я заранее знал цену свободы, предпочел бы досидеть срок, — говорит Антон.

В нескольких селах Новосибирской области идет массовый забой коров. Местные власти утверждают, что в регионе свирепствует инфекция, но что это за болезнь, людям не говорят. Животных у фермеров изымают силой, а часто и в отсутствие хозяев: в селах ввели карантин, жителям запретили вывозить молоко и мясо, выезды из сел заблокировали. Чтобы спасти скот, люди выходят на митинги и записывают видеообращения к президенту. В ответ к селянам и журналистам приходит полиция и наиболее активных задерживает. Издание «Ветер» пообщалось с местными жителями и рассказывает, что происходит под Новосибирском.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«На выезд осталась одна дорога»
Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.
— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна.
6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. „
— У нас по пальцам можно пересчитать тех, у кого хозяйства нет, моя семья в их числе, но за своих соседей бьемся до конца. Люди не собираются сдаваться, уже очень много сил на всё это потрачено,
— говорит местная жительница.
9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки.
Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым.
«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.
«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.
Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:
— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.
«Нас буквально обнулили»
Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла.
— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина.
Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены.
— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана.
По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».
В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял.
«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации.
— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. „
Сейчас семья Паниной столкнулась с преследованием. На Светлану составили административный протокол за то, что «препятствовала ветеринарным мероприятиям»:
8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца.
— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Нам нечем кормить детей»
Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:
— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто.
Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.
В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». „
— К людям приходят без документов, без предоставления актов об изъятии, без анализов, без взвешивания. Без ничего совершенно. Да они без документов не имеют права даже зайти во двор! А они заходят даже без хозяев и уничтожают скот,
— возмущается жительница одного сел Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит.
10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово.
— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам. Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.
«Заведомо ложная информация»
Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила:
«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».
Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.
— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.
Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.
— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур.
Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. „
Но как скот мог заразиться бешенством, если зимой он находится в изоляции? И люди, которые содержат скот, видят его каждый день. И они утверждают, что никаких признаков заболеваний не было.
16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.
«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию».
«Инфекции вообще нет»
Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:
— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.
Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:
— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.
— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.
Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов. „
— Сжигание скота происходит на таких импровизированных полигонах, проще говоря, в поле, недалеко от сел. Но скот в случае опасных болезней должны сжигать в специальных оборудованных ямах, потом это всё там обрабатывать и засыпать.
А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.
По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.
«Хоть бы не позорились»
Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.
Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.
Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.
— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились.
По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить. „
— Мама вторую неделю ревет и кричит, что хочет уснуть и не проснуться. У нее пенсия 14036 рублей, она вынуждена подрабатывать. Все в селе в один голос говорят, что идет истребление подсобных хозяйств. И людям жить будет не на что.
У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена.
Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали. Автор: Юлия Соколова

Администрация президента США Дональда Трампа добивается отставки президента Кубы Мигеля Диас-Канеля, пишет The New York Times со ссылкой на четыре источника.
В частности, представители Трампа дали понять кубинским коллегам, что президент должен уйти с поста. При этом они «оставляют дальнейшие шаги на усмотрение» кубинцев. Американские чиновники считают, что уход Диас-Канеля позволит провести структурные экономические реформы, которые текущий президент вряд-ли одобрит.
По словам двух источников, пока что администрация Трампа не настаивают на каких-либо действиях против членов семьи Фиделя Кастро, которые все еще считаются влиятельными фигурами в стране.
Смещение Мигеля Диас-Канеля стало бы для Трампа «символической победой, позволившей ему заявить, что он сверг лидера левого правительства, который долгое время выступает против США» — как, например, это было в Венесуэле.
Америка хочет добиться за счет переговоров того, чтобы Куба открыла свою экономику для американских бизнесменов и компаний. Это бы заложило основу для «зависимого государства», пишет NYT.
Мигель Диас-Канель занимает пост президента Кубы с 2018 года. В СМИ его называют номинальным руководителем страны, поскольку его в качестве приемника выбрал бывший президент Кубы Рауль Кастро — он все еще обладает значительным влиянием в стране.
Ранее на Кубе по всей стране пропало электричество. Ситуация связана с усугублением энергетического и экономического кризисов.

В нескольких селах Новосибирской области идет массовый забой коров. Местные власти утверждают, что в регионе свирепствует инфекция, но что это за болезнь, людям не говорят. Животных у фермеров изымают силой, а часто и в отсутствие хозяев: в селах ввели карантин, жителям запретили вывозить молоко и мясо, выезды из сел заблокировали. Чтобы спасти скот, люди выходят на митинги и записывают видеообращения к президенту. В ответ к селянам и журналистам приходит полиция и наиболее активных задерживает. Издание «Ветер» пообщалось с местными жителями и рассказывает, что происходит под Новосибирском.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«На выезд осталась одна дорога»
Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.
— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна.
6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. „
— У нас по пальцам можно пересчитать тех, у кого хозяйства нет, моя семья в их числе, но за своих соседей бьемся до конца. Люди не собираются сдаваться, уже очень много сил на всё это потрачено,
— говорит местная жительница.
9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки.
Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым.
«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.
«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.
Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:
— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.
«Нас буквально обнулили»
Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла.
— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина.
Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены.
— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана.
По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».
В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял.
«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации.
— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. „
Сейчас семья Паниной столкнулась с преследованием. На Светлану составили административный протокол за то, что «препятствовала ветеринарным мероприятиям»:
8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца.
— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Нам нечем кормить детей»
Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:
— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто.
Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.
В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». „
— К людям приходят без документов, без предоставления актов об изъятии, без анализов, без взвешивания. Без ничего совершенно. Да они без документов не имеют права даже зайти во двор! А они заходят даже без хозяев и уничтожают скот,
— возмущается жительница одного сел Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит.
10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово.
— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам. Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.
«Заведомо ложная информация»
Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила:
«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».
Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.
— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.
Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.
— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур.
Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. „
Но как скот мог заразиться бешенством, если зимой он находится в изоляции? И люди, которые содержат скот, видят его каждый день. И они утверждают, что никаких признаков заболеваний не было.
16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.
«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию».
«Инфекции вообще нет»
Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:
— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.
Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:
— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.
— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.
Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов. „
— Сжигание скота происходит на таких импровизированных полигонах, проще говоря, в поле, недалеко от сел. Но скот в случае опасных болезней должны сжигать в специальных оборудованных ямах, потом это всё там обрабатывать и засыпать.
А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.
По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.
«Хоть бы не позорились»
Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.
Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.
Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.
— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились.
По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить. „
— Мама вторую неделю ревет и кричит, что хочет уснуть и не проснуться. У нее пенсия 14036 рублей, она вынуждена подрабатывать. Все в селе в один голос говорят, что идет истребление подсобных хозяйств. И людям жить будет не на что.
У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена.
Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали. Автор: Юлия Соколова

Официально Антон числится пропавшим без вести. В извещении, которое получила его сестра, написано, что «рядовой войсковой части 52033 Лысов Антон Сергеевич пропал без вести при выполнении задач специальной военной операции в населенном пункте Волчанск Чугуевского района Харьковской области». В действительности Антон — дезертир. Он говорит со мной сейчас из Еревана. Говорит медленно, иногда не без труда подбирая слова, — три контузии всё-таки сказываются. Он не знает, что с ним будет завтра. Будущее туманно, горизонт планирования отсутствует, но он счастлив, что смог сбежать. Тем более что путь к свободе был куда дольше, чем война, — с сентября 2021 года, а по сюжету, наверное, единственный в своем роде — от белорусского политзаключенного до российского дезертира.
«За поджог генеральской машины мне пообещали 2000 долларов»
Впервые об Антоне Лысове я услышала в октябре 2021 года. С весны и до осени белорусский режим вел тотальную зачистку, и количество политзаключенных увеличивалось каждый день. Дело Лысова стало очень громким: молодой человек поджег автомобиль председателя комитета судебных экспертиз Беларуси, генерал-майора юстиции Алексея Волкова. Его задержали 1 октября 2021 года и обвинили в терроризме. По тому же делу арестовали гражданина Беларуси Захара Таразевича.
Кстати, Алексей Волков возглавил комитет судебных экспертиз только в октябре 2020 года, после пика белорусских протестов. А до того он был первым заместителем председателя Следственного комитета Беларуси и курировал уголовное дело против Сергея Тихановского и Николая Статкевича (белорусский оппозиционный лидер Статкевич и популярный блогер Тихановский были арестованы на пикете по сбору подписей в мае 2020 года, обвинены в подготовке массовых беспорядков и приговорены к большим срокам). Так что многие думали, будто поджог машины — это осознанная месть Волкову за участие в репрессиях. Белорусские правозащитные организации 12 ноября 2022 года, после приговора, признали Антона Лысова политзаключенным. Свою роль сыграли и личность потерпевшего, и закрытое судебное заседание в отсутствие процессуальных оснований, и нарушение права на справедливое судебное разбирательство. Но мотивы Антона оказались иными.
— Я тогда был совсем юным — 22 года, — говорит Антон. — Искал подработку. Предложение сжечь машину получил в даркнете. За поджог мне предложили две тысячи долларов. „
Это уже потом, посидев в белорусских тюрьмах и познакомившись с другими политзаключенными, я начал многое понимать и выработал собственную политическую позицию. А тогда мне было всё равно, просто нужны были деньги.
У меня из родственников — бабушка, которой сейчас 85, а тогда было 80, и сестренка 15-летняя. Я согласился и поехал.
В Минск Антон отправился из Чебоксар, где жил. Снял квартиру и несколько дней подряд ездил на разведку в поселок Зацень под Минском, где многие белорусские чиновники живут в домах, явно не соответствующих размерам их зарплат. Точный адрес он получил от того самого инкогнито в даркнете. Больших проблем с исполнением заказа он не видел. И даже один раз совершил попытку поджога, но неудачную: всю неделю лил дождь, и машина не загорелась. Зато следующим утром владелец автомобиля увидел пятно бензина на асфальте, и с того дня у его дома дежурила охрана.
— После той неудачной попытки Волков начал загонять машину во двор, а охрана находилась снаружи. Дом был обнесен забором, но в одном месте куска забора не было — обычная рабица, которую я в ночь на 1 октября благополучно разрезал и проник на территорию. Охранники находились с другой стороны дома. Я облил машину бензином и поджег. Потом быстро сел на велосипед и уехал в темноту. Меня никто не видел.
С момента поджога до задержания прошло 11 часов. Антон думал, что раз его не заметили прямо на месте — значит, всё сделал «чисто», и можно теперь не спешить. Если бы знал, говорит он, то не поехал бы в съемную квартиру спать — за 11 часов успел бы не только добраться до России, но и вылететь в Грузию, как и планировал. Но в квартиру вошли в четыре часа дня 1 октября. Дальше — СИЗО, суд, приговор.
Второй обвиняемый по делу о поджоге — 19-летний Захар Таразевич. С Антоном они никогда не были знакомы. Захар точно так же искал в даркнете возможность заработать. И в ночь поджога нашел-таки «подработку»: всё тот же неизвестный заказчик предложил ему поехать в Зацень и сфотографировать сгоревшую машину. Захар поехал, там его и «приняли». Вокруг дома суетились силовики, и у каждого проходящего мимо проверяли документы и телефоны. Впрочем, единственным прохожим оказался Захар. В его телефоне нашли всю переписку с заказчиком. Он так и не понял, что там вообще произошло, — подробностей ему никто не говорил.
Попытка сфотографировать сгоревший автомобиль для Захара Таразевича закончилась приговором в семь с половиной лет усиленного режима. Антона Лысова приговорили к десяти. И это еще можно считать везением: он признал вину, дал показания, и «терроризм» переквалифицировали на статью 218 УК Беларуси («умышленное уничтожение и повреждение чужого имущества, совершенные общеопасным способом, организованной группой, повлекшее причинение вреда в особо крупном размере»). Удивительно, но потерпевший не заявлял материальных претензий — вероятно, не хотел привлекать к имуществу лишнее внимание. „
— После задержания, когда меня доставили в ГУБОПиК, туда приехал министр внутренних дел Беларуси Кубраков. Давил на болевые точки, потом всадил меня головой в стену и сказал, что если я не буду говорить, то меня пустят по кругу.
Я дал признательные показания, вину не отрицал. Был сразу внесен в список экстремистов и в колонии сразу получил желтую бирку. Начальникам было всё равно, почему я это сделал: спалил машину генерала — значит, классовый враг. У меня была в Москве девчонка, я любил ее. Так вот, два года она мне писала, и я ей писал, но ни одного письма не получил. Она тоже. То есть они просто не пропускали наши письма.
«Попытаешься бежать — застрелим на месте»
В марте 2023 года Антон написал заявление об экстрадиции в Россию, и его, на удивление, удовлетворили. Обычно политзаключенных россиян из Беларуси не отправляют на родину. Но тут, вероятно, само уголовное дело и мотивы сыграли свою роль: не протестующий, не из оппозиционеров, просто решил денег заработать таким вот образом, так что, по большому счету, интереса для белорусских властей в качестве «перевоспитываемого» не представляет. И 7 декабря 2023 года Антона Лысова экстрадировали в Россию. Российский суд изменил приговор: вместо десяти лет — семь с половиной. Отбывать наказание Антона привезли в Чебоксары. Правда, перед экстрадицией успели внести в личное дело, помимо экстремизма, «склонен к побегу».
— Я для себя сразу решил, что если мне откажут в экстрадиции — буду пытаться бежать, — говорит Антон. — Думал, пусть лучше пристрелят, чем сидеть десять лет. И на двойном тетрадном листе нарисовал подробный план колонии. Разумеется, при последнем шмоне, когда меня уже вывозили из колонии, его нашли. Начальник режимного отдела увидел и говорит: «Да, твое счастье, что тебя в Россию увозят, иначе мы бы тебя сразу на полгода в БУР закрыли (БУР — барак усиленного режима. — Прим. авт.). Но склонность к побегу записать успели. Так что в чебоксарскую колонию я прибыл со всеми «регалиями» — экстремист, склонный к побегу.
Потом Антона начали возить в Новгород: полторы тысячи километров в одну сторону, и так несколько раз.
— Я когда-то давно был в Новгородской области в небольшом городе — красивый город, красивая природа. Это всё, что я помню. Но, оказывается, в тот день в городе был поджог машины. А тут готовый поджигатель, по такому же белорусскому делу сидит. У местных следаков сроки давности выходили, им нужно было на кого-то этот давний «глухарь» повесить. И меня возили туда-сюда, прессовали. Чтоб вы понимали, туда в вагонзаке ехать из Чебоксар — три недели. „
А в это время я еще узнал, что девушка моя вышла замуж. В общем, меня это всё морально раздавило. Я сломался. Признал вину и написал заявление с просьбой отправить меня на «СВО».
Меня вызвали, я что-то подписал, и через несколько дней, 6 мая 2025 года, всех желающих прямо из новгородского СИЗО увезли.
Желающих в том «призыве» было не так чтобы много — человек восемь-десять. К тому времени СИЗО стоял полупустым — во многих камерах вообще не было заключенных. Так, вероятно, по всей России — война открыла циничный социальный лифт: сел в тюрьму, уехал на войну, вернулся героем ко всем благам и льготам. Это объясняли и заключенным: и в чебоксарском СИЗО (до колонии Антон сидел там), и в новгородском по камерам ходили военные и рассказывали о выгоде подписания контракта. Впрочем, большинство заключенных в российских тюрьмах уже давно освоили маршрут.
Из новгородской тюрьмы Антона и других арестантов привезли в военкомат, где дали бумаги на подпись и вручили банковские карточки. Оттуда — в Воронеж. Сразу предупредили: если кто задумает сбежать — стрельба на поражение, никаких предупредительных. В Воронеже новобранцы провели месяц. Это называлось боевой подготовкой, но, по словам Антона, в действительности их ничему не учили: вывозили на полигон, где солдаты были предоставлены сами себе, потом увозили. А через месяц привезли в «ЛНР» — в пункт временной дислокации (ПВД).
— У меня в деле была пометка, что я склонен к побегу, — рассказывает Антон. — И меня сразу перед всем строем предупредили: «Лысов, попытаешься бежать — застрелим на месте». ПВД был большой — человек 500, около 30 блиндажей в лесу, несколько рот. Все бывшие заключенные были в роте В. Сейчас в живых осталось человек пять. Это 82-й мотострелковый полк. Оттуда нас отправили в Белгородскую область, в Шебекино. Там тоже есть ПВД, только маленький, — туда привозят непосредственно перед заходом в Украину. Там уже выдали оружие и гранаты. Только практически никто ими не успевает воспользоваться: или дроны убивают, или минометы, или просто расстреливают. Я взял белорусский позывной — «Волат» (по-белорусски «богатырь». — Прим. авт.).
«Я 200, я 200!»
Антона Лысова и его сослуживца в конце мая 2025 года отправили в Волчанск (печально известный город в Чугуевском районе Харьковской области, от которого чуть больше пяти километров до границы с Россией; место интенсивных боевых действий). О том, чтобы сбежать, не было речи. Тем более что с ними через лес шли два проводника, которые одновременно выполняли роль конвоиров. На каждой позиции, до которой они доходили, проводники менялись, и солдат передавали из рук в руки. Антон вспоминает, что вокруг стоял сильный запах разлагающихся трупов — тела никто и не думал вывозить. На четвертой по счету позиции собрались десять человек, и прозвучал приказ: идти и закрепиться на агрегатном заводе. Последний уже несколько раз к тому времени переходил из рук в руки. Когда в Волчанск пришел Антон, завод как раз отбили россияне.
— Нам сказали, что надо туда перебраться, а это метров двести, — говорит Антон. — А там нет такого, что половина города в руках одного войска, вторая половина в руках другого. Там всё хаотично разбросано, повсюду стрельба и дроны. С нами еще два лейтенанта были. Мы побежали. По нам начали стрелять со всех сторон. И мы побежали обратно. Города там уже нет — россияне сровняли его с землей. И наша позиция была в руинах коттеджа. Там двери нет, чтобы открыл, зашел и закрыл, — там прыгаешь в подвал, а сверху чем-то вроде самодельного люка закрываешь, чтобы дрон не залетел. И только мы начали запрыгивать обратно, сработали АГС (автоматические гранатометные системы. — Прим. авт.). „
Китайцу, который с нами был, ноги оторвало, лейтенант погиб, мне осколки в ногу и в трицепс попали, причем в ногу под коленом, сухожилие задето.
Я помощь себе оказал, жгуты наложил, но хромал. И мне, раненому и хромому, говорят: «Завтра ты, Волат, пойдешь один».
Куда — на этот вопрос командиры ему не ответили. Ты, мол, иди и слушай рацию, а мы тебя дроном сопровождать и направлять будем. В четыре утра Антон вышел и наконец получил приказ: зайти в погреб разрушенного дома и там окопаться. Начал копать в углу погреба. В этот момент дрон сбросил гранату. Осколками пробило щеку, выбило несколько зубов, на лице — рваные раны, кровь хлещет. От количества льющейся крови Антон не понял, куда ранен, и стал кричать в рацию: «Я 200, я 200!» Потом сообразил, что руки-ноги целы, а пострадало только лицо, и продолжил копать. Летали дроны, били минометы, а потом в какой-то момент в погреб залетел дрон на оптоволокне. Антон зажал уши и открыл рот в ожидании взрыва. Десять секунд — и черный экран перед глазами.
— Я ничего не слышал, не видел и не понимал, — говорит Антон. — Меня выключило полностью. Потом услышал жуткий хрип, как будто рядом душат кого-то. Оказывается, это я так дышал. Я не знаю, сколько пролежал без сознания, — мне кажется, несколько дней. Погреб был разрушен, я лежал под кирпичами. Постепенно начал шевелить руками, ногами. Дроны надо мной уже не летали: вероятно, все подумали, что я мертв. Я и сам подумал: мне не выбраться из этой лисьей норы, так лучше перерезать себе горло, чтобы не умирать в мучениях. Но ножа у меня тоже не было.
У Антона, лежащего в погребе под кирпичами, не было не только ножа: еды, воды, рации тоже не было. Руками он выкопал ямку в земле, и спустя какое-то время там стала собираться грязная вода. Точно так же, руками, постепенно разгребал кирпичи вокруг. Но в основном лежал, время от времени впадая в забытье. „
От голода начались галлюцинации: ему казалось, что туда, в подвал, спускаются люди и приносят сгущенку. Он подносит банку сгущенки ко рту, и она исчезает.
А потом дают воду, и она тоже исчезает. Самую отчетливую галлюцинацию Антон хорошо помнит: ему привиделись два человека, которые пришли в погреб и предложили: давай мы тебя за два миллиона рублей эвакуируем. Антон в забытьи успел подумать, что денег у него нет, но согласился. А потом два дня, выныривая из бессознательного состояния, ждал спасителей. И удивлялся, почему они до сих пор не пришли. В таком состоянии в том погребе он провел много дней.
— Приходя в сознание, я продолжал копать в надежде откопать что-нибудь нужное для сохранения жизни. И однажды откопал рации. У меня с собой их было две. В одной к тому времени уже села батарейка, в другой оставалось чуть-чуть заряда. Я каждый день включал ее буквально на минуту и выходил на связь. Но меня никто не слышал. Военные же меняют волны периодически, чтобы не прослушивали, и та волна уже была пустая. В конце концов я почувствовал, что теперь уже точно всё. У меня не оставалось сил. Я к тому времени потихоньку откопался из завалов, но что делать дальше? Выйти? А куда, если кругом стрельба? И в тот день, когда я решил, что выхожу на связь в последний раз, меня случайно услышал связист, который как раз в это время менял волны. Он сказал: «Хорошо, мы отправляем дрон, иди за ним, он тебя выведет».
После трех недель голода и забытья, раненый и хромой, Антон шел через лес за дроном. Вспоминает, что иногда падал и терял сознание, иногда полз. Но расстояние в семь километров преодолел (рассказ про то, что происходило с ним в том лесу во время боевых действий, невозможно независимо подтвердить. — Прим. ред.). Правда, ходить уже не мог — в белгородскую больницу его везли лежачим и по больнице первые дни возили на каталке. Вода, которой теперь было вдоволь, проливалась сквозь пробитую щеку. Антон решил бежать и начал просить отправить его в московский госпиталь, где ему смогут сделать пластическую операцию, а сам в это время думал: оттуда удрать будет легко. В конце концов главврач сказал: «Лысов, ты вынес мне мозг, завтра я тебя выписываю». И выписал. На следующий день за Антоном приехали и забрали в часть — прямо с костылями.
«На территории части выкопали семь трупов»
— Я был в то время просто калека, — говорит Антон. — Месяц в части просто на посту стоял, по хозяйству помогал. В это время у нас командир штаба, подполковник, себя гранатой подорвал. Его позывной был Студент. Оставил записку. Начались очень серьезные проверки. И на территории части выкопали семь трупов. То есть расстреливали прямо в части за отказ выполнять какой-то приказ. Причем их потом только спустя несколько месяцев объявляли пропавшими без вести. А до того просто забирали карточки и каждый месяц спокойно снимали с них поступления. Весь командный состав посадили, им пожизненное грозит. Я с ними потом пересекался в военной полиции, когда меня задержали. Никто из нас не знал фамилии друг друга, тем более командиров, но могу перечислить позывные. Езид и Физрук — из высшего командного состава, Ленин и Батэс — из лейтенантов. Еще в причастности к убийствам и вымогательствам обвинили солдат — Пуха, Кадета и Золотого (нам не удалось найти свидетельств этого уголовного дела. — Прим. ред.).
А задержали Антона при попытке бежать. После тех проверок большинство контрактников быстро отправили на фронт, в лес под Волчанском. Антон только неделю как начал ходить без костылей, но это никого не волновало. В лесу он месяц занимался мелкими хозяйственными делами и рыл блиндажи. А потом командиры объявили, что завтра отправляют его снова на фронт, в самое пекло. Он решил, что сейчас самое время бежать. Точнее, идти. И пошел в сторону России, пока не вышел из леса и не оказался лицом к лицу с военной полицией. «Вэпэшник» спросил: «Ты, что ли, Волат? Ну пойдем». Антон ответил: «Пойдем, только давайте, чтобы всё по закону».
Его отвезли в военную полицию и посадили в камеру. Там он и встретился со своими бывшими командирами из части 52033. Он был искренне рад тому, что оказался там именно сейчас, а не месяцем раньше: тогда, до самоубийства подполковника, проверок и обнаружения трупов, его бы просто расстреляли. А сейчас в части боятся резких движений и по крайней мере не убивают контрактников просто так.
Через два дня за ним приехал майор из части и увез его в Шебекино. А еще через три поступил приказ возвращаться на фронт. И тогда Антон отказался его выполнять. После ЧП в части постоянно дежурили «вэпэшники». Антон понимал, что его не расстреляют.
— «Вэпэшник», который был в части, говорит мне: «Ты отказываешься ехать на фронт? Тогда едешь в тюрьму». „
В тюрьме я провел ночь, а утром мне сказали: «Ты же понимаешь, что мы тебя всё равно вывезем. Скотчем к грузовику примотаем, и когда прилетит дрон, мы все разбежимся, а ты останешься и погибнешь». Я отвечал, что мне уже всё равно.
В итоге меня хоть и не примотали к грузовику, но бросили в кузов с обмотанными скотчем руками. И привезли в тот же волчанский лес. Само собой, там меня встретили «с распростертыми объятиями». Привязали к дереву, где я простоял с утра до вечера, а вокруг летали дроны. Они, вероятно, этого и добивались: чтобы меня убило дроном. А вечером сказали: ты должен искупить вину, завтра идешь на задание.
Антону вместе с двумя другими солдатами приказали перейти реку Северский Донец и протянуть через нее веревку, чтобы по ней штурмовикам могли передавать провизию.
— Я этим 19-летним пацанам говорю: вы понимаете, что нас убьют дроны сразу же, мы не перейдем эту реку? Они отвечают: а что делать, выбора нет. Я понимаю, что сваливать нужно сейчас, потом уже некому будет. Ребята согласились. И мы пошли будто бы на задание, а сами обходными путями в обратном направлении. Это было 3 сентября прошлого года. По дороге нас нагнала машина с «ахматовцами». Я попросил подвезти до границы — мол, мы операторы беспилотников, на позицию возвращаемся. Никто ничего и не спросил — им до нас дела не было, подвезли. От границы схватили такси до ближайшего населенного пункта. Оттуда — до Белгорода. И там разъехались в целях безопасности в разные стороны. Спасибо таксистам, которые возили обходными путями, чтобы не нарваться на пост военной полиции.
В ближайшем населенном пункте Антон купил гражданскую одежду, сжег форму, выбросил жетон и добрался до Чебоксар. К родственникам даже не совался — спрятали друзья, через них и связывался с сестрой и бабушкой. Он запутывал следы, но оказалось, что его никто не ищет: спустя некоторое время сестра Антона получила извещение из военкомата о том, что ее брат пропал без вести 3 сентября (имеется в распоряжении редакции). В это время он уже был в Чебоксарах и ждал инструкций от «Идите лесом».
Оказалось, что система имеет гигантские дыры: первые полгода после отправки извещения о том, что человек пропал без вести «при выполнении боевых задач», информация остается внутренней и из военкомата ни в какие гражданские структуры не поступает. Спустя шесть месяцев по заявлению родственников суд признаёт человека безвестно отсутствующим, и вот тогда об этом уведомляются миграционная служба и прочие госорганы. И Антон Лысов, будучи официально пропавшим без вести, спокойно пошел в миграционную службу и заявил об утере паспорта. Получил новый и в тот же день вылетел в Ереван: паспортистка предупредила, что о выдаче паспортов они уведомляют военкомат, так что времени не оставалось. К слову, выезд прошел без всяких проблем на границе. Выходит, с момента подписания контракта Антон Лысов был де-юре свободным человеком: ни тюрьмы, ни запрета на выезд. „
— Когда я подписывал контракт, я думал, что я самый умный и сейчас всех перехитрю и просто сбегу. В итоге мне это и удалось, но какой ценой? Если бы я заранее знал цену свободы, предпочел бы досидеть срок, — говорит Антон.

В Ижевске группу пенсионерок, плетущих маскировочные сети на нужды «СВО», выселили из цеха. Об этом рассказал корреспондент «Комсомольской правды» Дмитрий Стешин.
По его словам, пенсионерки плели маскировочные сети в Ижевске в помещении организации «Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту России» (ДОСААФ).
За все время работы женщины сплели 145 751 м² маскировочных сетей, утверждает Стешин. При этом одна из бабушек лично доставляла произведенные материалы на фронт из Ижевска.
«Сети получались уникальные. В особо сложных случаях бабушки плели эксклюзив под конкретный фрагмент местности. Накрывали своими сетями вертолеты, единым полотном (такого никто больше не делает!). Выработка цеха — от 4 до 5 тысяч м² в месяц», — рассказал журналист.
По его словам, недавно ДОСААФ решило досрочно расторгнуть договор аренды помещения и заявило, что продлевать его не будет. В руководстве организации подчеркнули, что пенсионерки нарушают санитарные и пожарные нормы, а также «портят эстетическое восприятие офисного помещения».
«На мой резонный тезис, что во время войны помещению ДОСААФ вообще-то совсем не зазорно выглядеть, как цех, помогающий армии, авиации и флоту, я получил бессмертное — "у нас в Удмуртии войны нет"», — пересказал диалог с руководством ДОСААФ волонтер.

Недавно избранного верховного лидера Ирана Моджтабу Хаменеи 12 марта якобы вывезли на лечение в Москву на российском самолете в рамках «сверхсекретной операции», утверждает кувейтское издание Al-Jarida со ссылкой на высокопоставленный источник, близкий к руководству Ирана. В этот день спецборт МЧС прилетел в азербайджанский город на границе с Ираном с гуманитарным грузом и вылетел назад в Москву, выяснила «Новая-Европа».
По данным источника Al-Jarida, Хаменеи-младший был ранен в результате американских и израильских авиаударов по Ирану 28 февраля. О ранении Моджтабу 13 марта заявил также глава Пентагона Пит Хегсет. Иранские власти информацию о ранении не подтверждали, но и не опровергали.
В четверг, 12 марта, Владимир Путин предложил президенту Ирана Масуду Пезешкиану перевезти Хаменеи в Москву, пишет кувейтское медиа. Журналисты утверждают, что Тегеран принял предложение, после чего в тот же вечер Хаменеи перевезли в Москву.
Представитель Кремля Дмитрий Песков не стал опровергать эти сообщения. «Подобные сообщения мы никак не комментируем», — сказал он.
Как отмечает «Агентство», издание Al-Jarida принадлежит Мохаммеду Джасему Аль Сагеру — председателю совета директоров Торгово-промышленной палаты Кувейта. Ранее на это медиа ссылались Reuters, Bloomberg и The Guardian. Последнее издание отмечало, что Al-Jarida публикует материалы, основанные на утечках от израильских чиновников.
В четверг, 12 марта, в Ленкорань — город в Азербайджане на границе с Ираном — прилетел спецборт МЧС России (Ил-76ТД «Анатолий Ляпидевский», бортовой номер RA-76362), который, по официальным данным, доставил 13 тонн гуманитарной помощи Ирану. За грузом в Азербайджан приехали грузовики иранского Красного полумесяца. В тот же день самолет вылетел назад в Москву. При этом, согласно данным сайта Flightradar, самолет передавал неточные данные о своем местонахождении во время полета: находясь над Россией, самолет периодически показывал, что летит над Турцией, обнаружила «Новая-Европа».
Ранее этот же самолет использовался для эвакуации россиян, оказавшихся в Израиле, Ливане и Иране во время начала войны на Ближнем Востоке. Согласно данным с сайта «Авиационно-спасательной компании МЧС», в грузовой отсек самолетов такого типа устанавливают до 5 медицинских модулей для перевозки до 20 пострадавших.

По данным мэра Москвы Сергея Собянина, прошедшие выходные дни стали рекордными по числу атаковавших Москву украинских дронов за всю войну. Участились и прилеты по другим российским городам. С чем связан рост количества обстрелов и куда они могут быть направлены в ближайшем будущем? «Новая-Европа» обсудила с экспертами возможность увеличения числа ракетных ударов и налетов беспилотников на Россию.
Атаки на Россию
На прошлой неделе ВСУ сотни раз атаковали территорию России дронами и ракетами. Так, 10 марта украинские военные нанесли ракетами Storm Shadow / SCALP-EG британского или французского производства удар по заводу «Кремний Эл» в Брянске — одному из крупнейших российских предприятий микроэлектроники, где изготавливают полупроводники и микросхемы для беспилотников и ракетных комплексов, в том числе для «Панцирей» и «Искандеров».
В ночь на воскресенье 15 марта беспилотники поразили нефтебазу в пригороде Тихорецка в Краснодарском крае РФ. В результате атаки на территории объекта вспыхнул пожар. 12 марта в Тихорецком районе также горела нефтебаза после атаки беспилотников.
Белгород и Белгородский округ в ночь на 15 марта подверглись массированному ракетному обстрелу со стороны ВСУ, сообщил губернатор региона Вячеслав Гладков. «Нанесены серьезные повреждения объектам энергетической инфраструктуры. В результате зафиксированы перебои с подачей электроэнергии, водоснабжения и тепла», — говорится в его сообщении. Удар, в частности, пришелся по электроподстанции на улице Сумская в Белгороде.
Пресс-служба Минобороны сообщила, что средства противовоздушной обороны (ПВО) в период с 21:00 МСК 14 марта до 7:00 МСК 15 марта перехватили и уничтожили над Россией 170 украинских беспилотников, включая 20 дронов, летевших на Москву. „
Беспилотники были сбиты над Тверской, Брянской, Белгородской, Калужской, Курской, Смоленской, Тульской, Ростовской, Волгоградской и Саратовской областями, а также над Краснодарским краем, Адыгеей, Крымом, акваторией Черного моря.
Российские СМИ сообщали, что 14 марта на подлете к столице зенитчики сбили более 60 дронов; атака стала самой масштабной в этом году. Тогда приостанавливали полеты аэропорты Внуково, Домодедово и Жуковский.
В ночь на 16 марта Краснодарский край РФ оказался под массированным ударом беспилотников. Главной целью атаки стала нефтебаза в Лабинске.
Известно, что на территории нефтебазы наблюдается открытое горение. Столб черного дыма виден в нескольких километрах от места происшествия.
Рекордный налет
«Вообще Собянин написал про 250 дронов, уничтоженных за выходные непосредственно на подлете к Москве или на втором рубеже по направлению к Москве, — говорит “Новой-Европа” на условиях анонимности аналитик The Conflict Intelligence Team (CIT). — Это рекорд не только за год, а в принципе за всё время. Честно говоря, цель ударов по столице РФ не ясна. Особенно учитывая то, что Москва лучше всего защищена и ни один БПЛА, кажется, своей цели не достиг. Может быть, хотят просто создать напряжение, задержки в работе аэропортов, отключения интернета и т. д. Плюс связать ПВО, чтобы, если были мысли передислоцировать часть систем в менее защищенные регионы, от этой идеи отказались. Но тут наверняка сложно что-то утверждать. Поскольку не было поражений, да и видео с пролетом дронов практически нет, какие именно цели намеревались поразить, сказать невозможно».
Москва, по словам военно-политического обозревателя группы «Информационное сопротивление» Александра Коваленко, на сегодняшний день является наиболее защищенным с точки зрения противовоздушной обороны регионом России. Вокруг города сконцентрирована очень плотная и высокоэшелонированная ПВО. Для обеспечения ее работы направляются все необходимые средства, техника и боекомплект. Перед ВСУ стоит задача истощить средства ПВО и создать дефицит боеприпасов для зениток. Судя по тому, как паникуют Z-военкоры и пропагандисты, с этой задачей украинская сторона справляется. Кроме того, есть цель провести разведку, а также парализовать работу российских аэропортов и нанести таким образом значительный экономический урон.
«Массированные атаки Москвы в первую очередь призваны выявить и “засушить” системы ПВО столичного региона, — рассказывает “Новой-Европа” военный эксперт, полковник ВСУ в запасе Роман Свитан. — Не удивлюсь, если в следующий раз удар будет нанесен украинскими ракетами, которые обойдут выявленные дронами очаги противовоздушной обороны. „
Кроме того, стягивая дополнительные ЗРК к столице, россияне вынуждены забирать их с фронта или от других важных объектов, которые теперь ВСУ станет удобнее атаковать».
Активизация ударов
«Активизация ударов по территории России связана в первую очередь с ростом производства дальнобойных дронов, — продолжает Роман Свитан. — Ракеты Storm Shadow/SCALP-EG дорогие и их поставляется очень мало. Эти ракеты используют при атаках на укрепленные цели, такие как завод “Кремний Эл” в Брянске. А нефтяная инфраструктура и другие энергетические производства попадают под удар беспилотников. Сейчас в Украине производится сотнями в сутки целая номенклатура дальнобойных ударных БПЛА: это и “«Лютый”, и “Бобер”, и FP-1, и FP-2, и другие. Россияне не в состоянии надежно прикрыть от ударов свои города. Даже один Белгород, который становится мишенью для налетов и обстрелов. Дроны хозяйничают в небе европейской части России».
«Если ракеты Storm Shadow/SCALP-EG есть, то почему бы их не использовать? — задается вопросом аналитик CIT. — Вероятно, при планировании решили, что для поражения завода “Кремний Эл” именно эти ракеты лучше подходят по тактико-техническим характеристикам. Хотя они уступают “Фламинго” в дальности, что в контексте Брянска неважно, и массе боевой части, но зато более совершенны в техническом плане. Их сложнее обнаружить и они более устойчивы к помехам и радиоэлектронной борьбе.
При этом по тому же Воткинску (в ночь с 20 на 21 февраля 2026 года украинская армия запустила несколько ракет “Фламинго” по военному заводу в городе Воткинск на территории Удмуртии) били как раз “Фламинго”, так что в принципе используется и то, и то».
Аналитик CIT уверен, что интенсивность обстрелов территории России будет зависеть исключительно от возможностей украинского ВПК и помощи партнеров. Если средств поражения окажется достаточно, продолжатся и удары. Какие-то оценки, по данным CIT, давать сложно. По помощи — всё неопределенно, да и поставляемые объемы средств дальнего поражения от партнеров невелики. По собственным возможностям Украины тоже есть много неясностей. Та же компания Fire Point (создатель «Фламинго») еще в прошлом году обещала выйти на уровень производства около 200 ракет в месяц, но специалисты этого до сих пор так и не увидели. Однако по дальнобойным ударным БПЛА объемы у Украины, может, пока не равны, но уже сравнимы с российскими.
«Британские и французские ракеты Storm Shadow/SCALP-EG — это высокотехнологичное оружие, которое очень сложно перехватить системам ПВО, — рассказывает “Новой-Европа” Александр Коваленко. — Их применяют для ударов по объектам, которые защищает мощная система ПВО. При этом гораздо более дешевая и простая в производстве украинская ракета “Фламинго” имеет не только сухопутную пусковую установку, но и значительно большую дальность полета, а также массу боеголовки. “Фламинго” должны быстро и в значительном количестве выходить из сборочного цеха. Ждем этого момента. Кроме того, украинская промышленность производит гораздо более сложный продукт — так называемый дальний “Нептун-Д” Р-360, который поражает цели на дальности до 1 тысячи километров. К сожалению, эта ракета производится медленно и требует серьезных затрат ресурсов. „
В ближней тыловой зоне ВСУ всё чаще используют БПЛА-платформы, которые несут на себе несколько FPV-дронов. Как правило, действие таких аппаратов ограничено 20–30 километрами от передовой».
По словам Александра Коваленко, Украина наращивает производство дальнобойных ударных дронов и ракет, используемых для атак вглубь России. Российское министерство обороны зачастую преувеличивает число атакующих украинских дронов, завышая количество сбитых БПЛА в два-три раза. Однако заметный рост числа атак украинских беспилотников очевиден. Полная информация есть только у военных, но можно говорить о том, что сегодня ВСУ использует приблизительно вдвое больше беспилотников, чем год назад.
Новые удары
«Усиление ударов, разумеется, отмечается. — заявляет “Новой-Европа” военный исследователь Кирилл Михайлов. — В приоритете — нефтяная инфраструктура как один из источников доходов российского бюджета, объекты ВПК, в частности, направленные на производство взрывчатых веществ и ракет, как средство проактивной защиты от российских ударов по Украине, а также обстрелы энергетической инфраструктуры Белгорода в ответ на удары по украинской энергетике. Масштабирование производства украинских вооружений зависит в первую очередь от иностранных инвестиций и финансирования украинского бюджета».
Важнейшей целью украинских атак, по мнению Романа Свитана, в ближайшее время станет нефтяной сектор. Ведь после начала войны США и Израиля с Ираном цены на «черное золото» выросли, и у ВСУ появилась задача не дать российскому бюджету дополнительно пополняться. Кроме того, удары будут наноситься по производствам российских дронов и ракет, летящих в Украину. „
Ракет «Фламинго», которые украинская промышленность обещала выпускать по десятку в день, сегодня, по данным Романа Свитана, ежедневно не производится и трех. Фактически эта ракета применялась всего несколько раз.
«Качественно нового уровня по количеству deep strikes (ударов вглубь России) мы пока не наблюдаем, — говорит аналитик CIT. — Навскидку видим примерно тоже самое, что и последние полгода. Удар по Белгороду — это ответ на массированную атаку на Киевскую область в субботу. Так происходит каждый раз: если есть атака на украинскую энергетику, то вечером того же дня 100% будет удар по инфраструктуре Белгородской области. По нефтебазам и НПЗ, наоборот, стало меньше ударов, чем было во второй половине прошлого года. Вроде бы есть переориентация на военную промышленность, видим много ударов по предприятиям азотной промышленности, удар по Воткинску, где баллистику производят, теперь вот “Кремний Эл”. Какие еще российские объекты вероятно попадут под удары, зависит от планов командования и политического руководства Украины. Мы видим, что они периодически корректируются. То основной упор был на НПЗ, нефтяную инфраструктуру, сейчас, кажется, фокус сместился на ВПК. Но не исключено, что ближе ко второй половине года это вновь поменяется».
Атаки на объекты ВПК аналитик CIT связывает с российским производством ракет и БПЛА: та же «Алабуга», ижевский «Купол», объекты корпорации «Тактическое ракетное вооружение», «Алмаз-Антей». В цепочках производства десятки предприятий, так что ВСУ есть из чего выбрать. Вероятно, будут исходить из того, что критически важно, но при этом доступно для поражения и достаточно чувствительно к таким атакам.
«Удары по территории Российской Федерации будут масштабироваться, — говорит Александр Коваленко. — В 2026 году удары станут интенсивнее, чем в прошлые годы. Могу предположить, что уже 2027 год многие россияне, в том числе и москвичи, будут встречать при свете свечей. Также будет расширен банк целей, по которым ВСУ нанесет удары. Вероятно, что украинская армия интенсифицирует атаки на объекты нефтяной инфраструктуры и газотранспортной системы, а также на производства, обеспечивающие приток средств в российский бюджет».