Противоречивые заявления Минфина о бюджетной политике на фоне войны в Заливе и подорожавшей почти вдвое нефти вызвали резкие колебания российского рубля: в марте он прыгал на 7–10% в обе стороны за считанные дни — с 77 до 87 рублей за доллар и обратно к отметке 81. «Новая-Европа» разбирается, что будет с курсом дальше.
Самое главное для рубля сейчас — поведение крупнейших игроков валютного рынка, таких как Минфин, ведущие экспортеры ресурсов и импортеры товаров, а также политика ЦБ. Начиная с середины 2025 года ЦБ последовательно снижает ставку. А кроме того, резкое падение цен на российскую нефть осени 2025 и зимы 2026 года привело к сокращению бюджетных доходов. И то, и другое — факторы ослабления национальной валюты.
На этом фоне Минфин сделал заявление, которое оказалось крайне чувствительным для и без того нервного денежного рынка военной России. Финансовое ведомство предложило снизить цену отсечения нефти (или изменить бюджетное правило), выше которой доходы направляются в Фонд национального благосостояния (ФНБ). Это означало, что Минфин собирался покупать валюту для пополнения тающего ФНБ, что толкало бы курс доллара вверх. При этом ведомство в марте прекратило продажу юаней из Фонда, что поддерживало национальную валюту.
Таким образом, Минфин признал то, что на тот момент выглядело очевидным, — что для российской казны больше не актуальна заложенная в закон о бюджете цена на нефть 59 долларов за баррель (до начала войны в Заливе за сырье из Сибири давали 40–45 долларов). И поэтому, чтобы не вырос дефицит, пора переходить к секвестру и сократить «нечувствительные» расходы бюджета на 10% (экономия — от 0,6 до 2 трлн рублей, «Новая-Европа» рассказывала, за счет чего).
Эти заявления обвалили рубль, курс которого к середине марта достиг почти 87 рублей за доллар на межбанковском рынке к доллару, упав примерно на 10 рублей.
Но девальвация на этот раз оказалась короткой. Уже 24 марта выяснилось, что Минфин ничего этого делать не будет, потому что, как рассчитывают в правительстве, неожиданного подарка в виде подорожавшей нефти достаточно для того, чтобы заткнуть растущую дыру в бюджете. „
При росте средней цены Urals до $85–90 за баррель март может дать бюджету дополнительно около $4,5 млрд, подсчитала для «Новой-Европа» эксперт Центра глобальной энергетической политики в Университете Колумбия Татьяна Митрова.
Это примерно десятая часть запланированного на 2026 год дефицита бюджета (он ожидается в 3,8 трлн рублей) по сегодняшнему курсу, или примерно столько же, сколько нефтегазовых доходов казна недополучила в январе и феврале.
В итоге власти сообщили о соломоновом решении — расходы бюджета резать не будут, но и бюджетное правило в 2026 году тоже трогать на станут: до 2027 года цена отсечения остается на уровне 59 долларов, как и сказано в законе о бюджете. А еще финансовое ведомство до 1 июля остановило операции на валютном рынке.
После взятых назад слов Минфина рубль откатился обратно и укрепился до отметки 81 за доллар. «Вряд ли целью бюджетной политики является создание такой курсовой волатильности», — саркастически замечает экономист Дмитрий Полевой в своем телеграм-канале.
Ждать ли укрепления?
Исключать этого нельзя — но скорее этот прогноз касается ближайших месяцев.
Сейчас в пользу рубля играют два основных фактора. Российская нефть в марте стоит примерно вдвое дороже, чем в предыдущие месяцы (а валютная выручка приходит с лагом во времени, то есть мартовские доходы компаний поступят в Россию в апреле и даже в мае), и когда нефтяники будут продавать больше валюты для уплаты налогов, это поддержит рубль. Одновременно, Минфин ближайшие три месяца не будет покупать валюту в ФНБ.
Но даже если финансовое ведомство вернется к покупкам юаней в фонд и «создаст дополнительный спрос на валюту, это лишь нивелирует рост ее предложения от экспортеров и не окажет значимого давления на рубль», считает аналитик Промсвязьбанка Денис Попов. По его мнению, курс на середину года может быть в диапазоне от 80 до 85 рублей за доллар.
«Иранский конфликт повысил цены и на другие товары российского экспорта, а этот рост экспортной выручки транслируется напрямую в продажи валюты — в итоге рубль в 2026 может быть крепче исходных прогнозов», — пишет экономист Дмитрий Полевой. Исходные прогнозы — это, например, консенсус экономистов о том, что среднегодовой курс будет на уровне 84 рублей за доллар.
Главный экономист Т-Инвестиций Софья Донец не исключает того, что краткосрочно рубль может укрепиться до 70 рублей за доллар и даже сильнее.
Ждать ли ослабления?
Это уже скорее перспектива конца 2026 или 2027 года, потому что долгосрочные риски для рубля никуда не делись.
Главное, чем сейчас озабочены российские власти, — поиск дополнительных доходов, считает директор по стратегии инвесткомпании «Финам» Ярослав Кабаков. Поэтому их политика полностью конъюнктурна и зависит от событий в Иране. А с завершением войны в Заливе и деблокированием Ормузского пролива стоимость Urals может обвалиться. Тогда вопрос о том, где взять денег на финансирование раздутых расходов военного бюджета, обострится с новой силой.
Дополнительный, хотя пока и не проявивший себя риск — удары ВСУ по НПЗ, а также по российским нефтеэкспортным портам Новороссийску, Приморску и Усть-Луге, из-за чего остановились поставки на внешние рынки примерно 2 млн баррелей нефти в сутки. Это не означает, что бюджет теряет прямо сейчас, потому что российская нефть облагается налогами не в зависимости от объемов экспорта, а «на скважине», при добыче. Поэтому бюджет начнет терять только если нефтяники будут вынуждены останавливать производство сырья.
Пока такой угрозы нет, хотя если удары продолжатся и будут затрагивать одновременно несколько звеньев нефтяной цепочки — экспортную инфраструктуру, хранение и переработку, — то риски для добычи могут возрасти, сказала «Новой-Европа» эксперт Центра глобальной энергетической политики в Университете Колумбия Татьяна Митрова. «Пока говорить о неизбежности проблем в добыче преждевременно: многое будет зависеть от масштаба повреждений, скорости ремонта, возможностей перенаправления потоков и, конечно, от того, насколько устойчивым окажется сам темп и масштаб таких атак», — считает она. „
Если цены на российскую нефть опять уйдут на отметки 40–45 долларов за баррель, как это было осенью и зимой — то есть значительно ниже заложенных в бюджет 59 долларов, — то властям, возможно, придется уже в 2026 году опять вернуться к обсуждению пересмотра бюджетного правила
(иначе ФНБ будет таять на глазах) и сокращению расходов. Снижение цены отсечения означает постоянное ослабление рубля, считает финансист Евгений Коган. «Например, снижение с текущих $59 за баррель до $50 приведет к ухудшению курса рубля на 5%», — пишет он в своем телеграм-канале. «Фундаментальный позитивный эффект на рубль при текущих ценах на нефть будет временным», — соглашаются аналитики «Райффайзенбанка».
На рубль будет давить и дальнейшее снижение ставки — ЦБ, скорее всего, продолжит это делать, потому что считает, что более-менее совладал с инфляцией, а высокая стоимость кредитных денег повышает риски рецессии.
По оценкам Промсвязьбанка, к концу года курс доллара может уйти в диапазон 85–90 рублей, аналитик по макроэкономике УК «Ингосстрах-Инвестиции» Александр Иванов говорит, что средний курс в течение ближайшего года может быть в районе 83–88 рублей за доллар». «На горизонте трех-пяти месяцев мы ожидаем увидеть курс рубля выше 85 рублей к доллару даже в случае краткосрочного укрепления», — пишут аналитики Т-Инвестиций.
Положительное сальдо торгового баланса и тот факт, что рубль занимает больше половины расчетов во внешней торговле, снижают вероятность сильного ослабления национальной валюты, говорит независимый инвестиционный консультант Андрей Кочетков. «Более перспективным остается диапазон 80–85 за доллар с небольшой перспективой смещения к значениям 85–90 к концу года на волне снижения ставки ЦБ РФ», — считает аналитик.

Госмонополия РЖД оказалась в сильнейшем за 18 лет кризисе. Из-за санкций и замедления экономики железная дорога перевозит на треть меньше грузов, чем позволяют ее мощности. Монополия распродает имущество и сокращает управленцев, но ей всё равно нужна господдержка на общую сумму до 1,3 трлн рублей. «Новая газета Европа» разбиралась, как РЖД дошли до такой жизни и не придется ли разбирать ненужные пути.
Начиная с первой половины 2024 года на некоторых грузовых станциях Российских железных дорог — на Дальнем Востоке, в Центральной России и других регионах, — можно было наблюдать удивительную картину: заброшенные грузовые поезда. Тысячи вагонов на недели прекращали движение. Иногда составы находились в статусе «брошенных» по несколько месяцев. „
Это — один из ярких примеров того, до чего война довела РЖД, одну из крупнейших и богатейших компаний России, которая принадлежит государству. В таком кризисе она не оказывалась с конца «тучных» 2000 годов.
В прошлом году госмонополия, накопившая долг в 4 трлн рублей, который больше прошлогодней выручки (3,1 трлн рублей), попросила государство о поддержке из бюджета на сумму 200 млрд рублей. Никаких решений об этом пока не принято, но известно, что правительство обсуждает программу спасения РЖД на общую сумму до 1,3 трлн рублей. Меры предлагаются такие: госмонополии велено продать лишь недавно купленный под офис небоскреб в Москва-Сити (цена покупки — 193 млрд рублей), а также продать принадлежащую РЖД «Федеральную грузовую компанию» (можно выручить от 100 до 200 млрд рублей, по оценке Александра Поликарпова, управляющего партнера Rollingstock Agency).
А еще — фактически отказаться от индексации зарплат (предложено увеличить их на 0,1% при официальной инфляции выше 5%), сократить инвестиции, уволить 1% сотрудников за счет сокращения управленцев в Москве. И еще — конвертировать долги перед банками (главным образом — государственными) в акции РЖД, то есть провести частичную приватизацию монополии. Впрочем, именно этого не будет: банки отказались менять статус кредитора на акционера.
Помимо этих антикризисных мер, у РЖД всегда есть проверенный годами инструмент: еще раз убедить правительство повысить тарифы выше инфляции, как все военные годы. Если власти пойдут на такое, это станет еще одной удавкой на шее вступающей в рецессию экономики. У Минфина есть еще Фонд национального благосостояния, чтобы помогать тонущим; правда, денег в его ликвидной части осталось крайне мало: чуть больше 4 трлн рублей — этого может не хватить даже на то, чтобы покрыть дефицит федерального бюджета только в этом году.
Пока же правительство предлагает РЖД самой разбираться с проблемами, которые создала сама власть, развязав войну: монополии рекомендовано урезать расходы и больше зарабатывать. «Корове снова предложили больше доиться и меньше есть», так охарактеризовал антикризисный план от государства транспортный аналитик Александр Поликарпов. А транспортные эксперты считают, что надеяться на «улучшение» работы монополии бессмысленно, потому что в 2026 году ее погрузка не вырастет — нет таких грузов ни внутри России, ни на экспортных направлениях, которые могут заменить «выпавшие» перевозки. «Если в силу экономической стагнации в России падает производство и торговля, непонятно, почему РЖД должно везти больше», — пишут аналитики N.Trans Lab.
Это значит, что в нынешних условиях для спасения крупнейшей компании без помощи государства не обойтись.
Разгрузочный период
Все военные годы железнодорожный кризис развивается по нарастающей, причем с 2024 года он с каждым месяцем становится всё сильнее. Это хорошо видно на одном из главных индикаторов работы РЖД — погрузке. Она не только демонстрирует, насколько востребованы услуги железных дорог сами по себе, — это один из ключевых опережающих показателей положения дел для всей промышленности. Он позволяет заглянуть в будущее и посмотреть, куда идет экономика. Потому что перевезти груз сегодня — это необходимое условие для работы бизнеса завтра и послезавтра. Кризис железной дороги — это серьезный сигнал того, что производство будет падать. „
Годовое падение погрузки в 2025 году на 5,6% стало антирекордом с 2009 года, когда по российской экономике сильно ударил глобальный экономический кризис.
В первый год войны сильнее всего рухнула перевозка двух категорий грузов. Это сырье, которое подпало под санкции (сильнее всего — древесина на 18%, черные металлы — на 8%, руда и уголь — на 5%), а также продукция ушедших из России западных компаний (она входит в категорию «грузы для промышленности» и упала на 14%). Тогда же сильно сократилась погрузка даже неподсанкционных удобрений (на 7%) из-за сложностей с международными расчетами.
На второй год войны общие перевозки не падали, потому что помог рост экспорта тех грузов, которые избежали санкций (почему их не ввели — «Новая-Европа» подробно писала здесь). Это удобрения — иностранные покупатели, в том числе в Евросоюзе и США торопились их покупать, пока не ввели санкции. А также зерно — из-за большого урожая в 2023 году и низких цен и высокого спроса на российскую пшеницу.
Но именно перевозки зерна, которые росли быстрее всего в 2023 году, сильно упали в 2024, а также в 2025 году (на 12%). Спад отгрузки железных дорог отразила кризис уже в тех секторах экономики, которые прежде росли, и пример тому — выращивание пшеницы, которое перестало быть в России рентабельным («Новая-Европа» подробно рассказывала, из-за чего это случилось).
Другие лидеры падения падения в 2024–2025 годах — черные металлы, и не только потому, что санкции сократили экспорт стали и ее выплавка в 2025 году упала на 4,7%. Вторая причина — спад в строительстве, для которого как раз и нужны большие объемы проката. Поэтому погрузка в вагоны самих стройматериалов и цемента тоже вошла в число самых пострадавших грузов.
Спад углубляется. По итогам первых двух месяцев 2026 года погрузка упала на 3,6%, причем почти по всем торговым позициям: 12 из 15, кроме наконец растущего зерна, а также руды и удобрений. Причины всё те же — спад в металлургии, стройке и добыче угля.
Глава РЖД Олег Белозеров в интервью Интерфаксу сказал, что по РЖД ударил кризис строительной отрасли, а также события, которые он изящно охарактеризовал как «последствия вмешательства в деятельность нефтеперерабатывающих производств». То есть — удары дронов по НПЗ, которые сократили переработку сырья в России ( «Новая-Европа» подробно об этом писала).
Дорогу танкам
Начавшийся в 2024 году спад перевозок совпал с тем временем, когда экономисты заговорили о неизбежной стагфляции: будущем сокращении темпов роста экономики, который сопровождается сильным ростом цен. При этом РЖД начала тормозить как раз в те месяцы 2024 года, когда экономика не просто бурно росла — она была на пике роста, который выдохся в 2025 году.
Падение погрузки на железной дороге стало одним из опережающих индикаторов резкого замедления экономики, которое мы наблюдаем с конца прошлого года, по итогам чего ВВП вырос только на 1%. Да и то это полная заслуга военных отраслей, а гражданские сектора сократились на несколько процентов ( «Новая-Европа» подробно об этом писала). А в январе 2026 года экономика упала уже на 2,1%.
При этом есть одна статья перевозок, которая стабильно росла в 2022–2024 годах, — но и она рухнула в 2025 году на 7%. Это раздел с неопределенным названием «Прочие грузы, в том числе в контейнерах». РЖД не раскрывает их номенклатуру, но транспортные аналитики полагают, что под этой маркой прячется военная техника, боеприпасы, а также продукция, которая необходима для производства вооружений.
Безусловный «зеленый свет» поставкам для армии правительство России закрепило в 2024 году, утвердив новые правила приоритетного движения грузов на железной дороге. Со вступлением в силу этого документа и новым порядком движения совпала вторая, «военная» волна спада перевозок, которая началась в 2024 году. Именно приоритет военных грузов и стал одной из важных причин падения погрузки на железной дороге. Аналитики макроэкономического канала MMI называли его «фактором, о котором не принято говорить».
«Роль ВПК и поставки по железной дороге первоочередные, поэтому некоторые перевозки могут страдать из-за этого», — соглашается автор телеграм-канала «Свой инвестор» Владислав Кофанов.
Если военные эшелоны обладают безусловным приоритетом, то вполне логично, что из-за них падает «гражданский» оборот, сказал в интервью «Новой-Европа» военный эксперт Юрий Фёдоров. «Понятно, что, скорее всего, часть “прочих грузов” связана с военным производством. В контейнерах могут быть боеприпасы. „
Северокорейские снаряды перевозятся в контейнерах с востока на запад. Эшелоны с танками и артиллерией едут от заводов и ремонтных заводов к фронту и от фронта обратно на те предприятия, которые их ремонтируют», — приводит он примеры.
Возить нечего
Невиданный с конца нулевых годов кризис железнодорожных перевозок в России — следствие самой логики устройства железной дороги, все части которой сильно зависят друг от друга. И когда начинаются проблемы в одном из сегментов этого организма, выходит из строя вся система.
Отказ происходит поэтапно и под воздействием разных факторов. Грузооборот южных портов — Новороссийск, Кавказ, Туапсе, Тамань, Ростов-на-Дону — падал в 2024–2025-х, а также в начале 2026 года из-за того, что их часто закрывают из-за бомбардировок и суда заходят туда реже, причем как раз сильнее падают сухие грузы, которые везут в вагонах.
В западном направлении у РЖД сейчас остались в основном военные грузы. На экспорт туда везти почти нечего — в 2022 году Запад ввел санкции. Оставался уголь, цены на который держались на высоком уровне ( «Новая-Европа» писала об этом здесь). Но в 2024 году цены на это сырье на мировом рынке рухнули, а рубль с осени того же года укрепился на десятки процентов.
Поэтому вначале, как пишет Александр Поликарпов, управляющий партнер Rollingstock Agency, перевозки в порты Юга и Северо-Запада угля (а на него приходится примерно треть погрузки РЖД) стали убыточны и резко упали — но вырос спрос на доставку этого груза в порты Дальнего Востока. Просто потому, что цены на уголь в Азиатском регионе были выше. Но проблема в том, пишет аналитик, что из-за общего «разворота на Восток» спрос на перевозки на Тихий океан стал превышать возможности железной дороги. „
Но в мае 2025 года РЖД и сами угольщики сообщили, что уже и на восток возить топливо стало невыгодно, всё по тем же причинам: рубль всё крепче, а цены всё ниже.
И поэтому добывающие компании стали отказываться от перевозок угля в порты Тихого океана.
Вагонная петля
В 2024–2025 годах РЖД сильно страдала от еще двух проблем.
Во-первых, госмонополия, как и другие отрасли экономики, испытывала нехватку кадров из-за общего военного кадрового голода в экономике: одних мобилизовали, другие отправились на фронт за деньги, третьи уехали, а мигранты не приехали ( «Новая-Европа» подробно об этом писала). По этой причине в 2025 году в самых промышленно развитых российских округах — Приволжском и Уральском — госмонополия не могла найти именно тех специалистов, от которых зависят перевозки: например, монтеров путей, операторов сортировочных горок и других. Одновременно компания — крупнейший работодатель России по числу работников — сокращает 6 тысяч сотрудников центрального аппарата, и это около 1% от общей численности ее персонала.
А в 2024 году железнодорожной монополии, было нужно около 2,5 тысяч машинистов и около 3 тысяч сотрудников локомотивных бригад. Из-за этого, например, в третьем квартале 2024 года каждые сутки в рейс не уходили около 200 поездов. Они не отправлялись, потому что не хватало не только машинистов, но и локомотивов. При этом сама РЖД долго отрицала проблему дефицита тяги и признала ее лишь недавно, объяснив сложности, разумеется, санкциями и зависимостью от импорта.
Эксперт Высшей школы экономики Фарид Хусаинов в колонке для журнала «РЖД-партнер» подсчитал, что с 2010 по 2023 годы темпы роста парка локомотивов почти в четыре раза отставали от роста погрузки на железной дороге. И все ждут, что такой дефицит будет только расти: в январе–апреле 2025 года производство магистральных электровозов и тепловозов упало, соответственно на 13 и 6%.
А вот вагонов, наоборот, в избытке, но это совсем не хорошо, а вовсе даже плохо. Дефицит рабочих рук и локомотивов затягивает железную дорогу в то, что называется «вагонной петлей». Механизм ее такой: когда в одном месте не хватает вагонов, грузоотправители наращивают их парк — покупают или арендуют, а дальше РЖД не справляется с доставкой «порожняка». Он забивает пути и тогда нужно еще больше вагонов, чтобы везти грузы, объясняют транспортные эксперты.
«Где-то на станциях скапливаются вагоны, движение осложняется, в результате падает скорость доставки, время в пути следования растет. Для выполнения контрактных обязательств еще больше наращивается парк, который стимулирует новый круг замедления сети», — объясняет Поликарпов из Rollingstock Agency.
Он считает ситуацию критической. Сама РЖД с ним согласна, потому что, по ее данным, на путях по состоянию на март 2025 года на путях скопилось 300 тысяч невостребованных вагонов — это почти пятая часть от всего парка (1,39 млн штук). То есть — сотни брошенных поездов, которые стояли неделями, парализуя движение.
Глава РЖД Олег Белозеров говорит, что проблема пустых вагонов приносит РЖД чувствительные убытки — минус 160 млрд рублей. „
Этот фактор сводит на нет финансовую эффективность компании, вся чистая прибыль которой и в 2025, и в 2024 году была 14 млрд рублей.
Миллиарды на дзюдо
Госмонополия мало зарабатывает, потому что очень много берет в долг (он достиг 4 млрд рублей) и тратит — в 2025-м на инвестиции ушло 860 млрд рублей, а в этом планируется уже меньше, около 700 млрд рублей. Деньги уходят не только на рельсы и вагоны.
В 2024 году году около одной восьмой части всех инвестиций РЖД (около 200 млрд от 1,5 трлн руб) было потрачено на покупку того самого небоскреба в Москва-Сити, который сейчас правительство велело продать монополии, попавшей в сложную ситуацию, — нет денег на то, чтобы обслуживать долги перед банками.
До этого башней Moscow Towers, скорее всего, владел бизнесмен Григорий Баевский — деловой партнер братьев Ротенбергов, а также связанная с ними компания. Если это так, то получается, что компании, отправляющие грузы по железной дороге, ростом тарифов оплатили недвижимость семьи бывшего тренера Путина по дзюдо.
На небоскреб монополия должна была потратить столько же, сколько нужно инвестировать каждый год в обновление парка тех самых локомотивов, который ей не хватает. По собственным оценкам РЖД, ежегодно до 2035 года ей нужно покупать около 1000 электровозов и тепловозов — потому что половина из 20 тысяч локомотивов устаревают год за годом и требуют замены. Только на это, в текущих ценах, каждый год нужно тратить не менее 220–250 млрд рублей (один локомотив стоит примерно 220–250 млн руб).
Почти пять лет назад Путин велел РЖД в течении трех лет покупать по 500 локомотивов ежегодно, но с тех пор их дефицит только возрос.
Разбирать пути?
Сейчас РЖД вовсю отыгрывает экономическую стагнацию, которая началась с конца 2024 года. «Посадка» экономики будет бить по госмонополии ближайшие несколько лет, потому что экономисты не ждут годового роста ВВП выше 1–1,8% в 2026–2028 годах.
Но если представить, что война закончилась, санкции отменили и оживился экспорт, госмонополии понадобятся годы, чтобы выйти из кризиса.
«Даже при самом оптимистичном сценарии улучшения геополитической обстановки и оперативном завершении СВО реальный эффект в железнодорожных перевозках будет заметен через 1,5–2 года», — такой прогноз давал Поликарпов из Rollingstock Agency.
Возможно, что РЖД, не получив сотен миллиардов господдержки, начнет торг с правительством о внеочередном повышении тарифов, — а это пагубно для экономики: доходы предприятий и так падают, а тут еще и вырастут их расходы на перевозки по железной дороге. В ноябре 2025 года они и так были увеличены на 10% — то есть почти вдвое выше уровня инфляции (5,6%). А с 1 марта правительство добавило еще повышение на 1 процент на 1 год, объяснив это необходимостью «защиты от террористических актов».
По подсчетам N.Trans Lab, к 2026 году тарифы выросли почти вдвое к 2021 году — на 84%. «Сколько можно решать проблемы РЖД за счет всей остальной экономики? Можно подумать, сложности сейчас только у госмонополий, а все остальные отрасли живут в идеальных условиях», — пишут аналитики этой экспертной группы.
Но парадокс заключается в том, что даже при повышении тарифов РЖД часто приходится давать владельцам груза высокие скидки, чтобы хоть как-то загрузить пустующие маршруты, пишут аналитики транспортного канала N.Trans Lab. Если так будет продолжаться, констатируют эти эксперты, то в будущем «РЖД будет вынуждено разбирать железнодорожные пути, на которые нет спроса, так как они слишком дорого обходятся и отрасли, и всей экономике».

Госмонополия РЖД оказалась в сильнейшем за 18 лет кризисе. Из-за санкций и замедления экономики железная дорога перевозит на треть меньше грузов, чем позволяют ее мощности. Монополия распродает имущество и сокращает управленцев, но ей всё равно нужна господдержка на общую сумму до 1,3 трлн рублей. «Новая газета Европа» разбиралась, как РЖД дошли до такой жизни и не придется ли разбирать ненужные пути.
Начиная с первой половины 2024 года на некоторых грузовых станциях Российских железных дорог — на Дальнем Востоке, в Центральной России и других регионах, — можно было наблюдать удивительную картину: заброшенные грузовые поезда. Тысячи вагонов на недели прекращали движение. Иногда составы находились в статусе «брошенных» по несколько месяцев. „
Это — один из ярких примеров того, до чего война довела РЖД, одну из крупнейших и богатейших компаний России, которая принадлежит государству. В таком кризисе она не оказывалась с конца «тучных» 2000 годов.
В прошлом году госмонополия, накопившая долг в 4 трлн рублей, который больше прошлогодней выручки (3,1 трлн рублей), попросила государство о поддержке из бюджета на сумму 200 млрд рублей. Никаких решений об этом пока не принято, но известно, что правительство обсуждает программу спасения РЖД на общую сумму до 1,3 трлн рублей. Меры предлагаются такие: госмонополии велено продать лишь недавно купленный под офис небоскреб в Москва-Сити (цена покупки — 193 млрд рублей), а также продать принадлежащую РЖД «Федеральную грузовую компанию» (можно выручить от 100 до 200 млрд рублей, по оценке Александра Поликарпова, управляющего партнера Rollingstock Agency).
А еще — фактически отказаться от индексации зарплат (предложено увеличить их на 0,1% при официальной инфляции выше 5%), сократить инвестиции, уволить 1% сотрудников за счет сокращения управленцев в Москве. И еще — конвертировать долги перед банками (главным образом — государственными) в акции РЖД, то есть провести частичную приватизацию монополии. Впрочем, именно этого не будет: банки отказались менять статус кредитора на акционера.
Помимо этих антикризисных мер, у РЖД всегда есть проверенный годами инструмент: еще раз убедить правительство повысить тарифы выше инфляции, как все военные годы. Если власти пойдут на такое, это станет еще одной удавкой на шее вступающей в рецессию экономики. У Минфина есть еще Фонд национального благосостояния, чтобы помогать тонущим; правда, денег в его ликвидной части осталось крайне мало: чуть больше 4 трлн рублей — этого может не хватить даже на то, чтобы покрыть дефицит федерального бюджета только в этом году.
Пока же правительство предлагает РЖД самой разбираться с проблемами, которые создала сама власть, развязав войну: монополии рекомендовано урезать расходы и больше зарабатывать. «Корове снова предложили больше доиться и меньше есть», так охарактеризовал антикризисный план от государства транспортный аналитик Александр Поликарпов. А транспортные эксперты считают, что надеяться на «улучшение» работы монополии бессмысленно, потому что в 2026 году ее погрузка не вырастет — нет таких грузов ни внутри России, ни на экспортных направлениях, которые могут заменить «выпавшие» перевозки. «Если в силу экономической стагнации в России падает производство и торговля, непонятно, почему РЖД должно везти больше», — пишут аналитики N.Trans Lab.
Это значит, что в нынешних условиях для спасения крупнейшей компании без помощи государства не обойтись.
Разгрузочный период
Все военные годы железнодорожный кризис развивается по нарастающей, причем с 2024 года он с каждым месяцем становится всё сильнее. Это хорошо видно на одном из главных индикаторов работы РЖД — погрузке. Она не только демонстрирует, насколько востребованы услуги железных дорог сами по себе, — это один из ключевых опережающих показателей положения дел для всей промышленности. Он позволяет заглянуть в будущее и посмотреть, куда идет экономика. Потому что перевезти груз сегодня — это необходимое условие для работы бизнеса завтра и послезавтра. Кризис железной дороги — это серьезный сигнал того, что производство будет падать. „
Годовое падение погрузки в 2025 году на 5,6% стало антирекордом с 2009 года, когда по российской экономике сильно ударил глобальный экономический кризис.
В первый год войны сильнее всего рухнула перевозка двух категорий грузов. Это сырье, которое подпало под санкции (сильнее всего — древесина на 18%, черные металлы — на 8%, руда и уголь — на 5%), а также продукция ушедших из России западных компаний (она входит в категорию «грузы для промышленности» и упала на 14%). Тогда же сильно сократилась погрузка даже неподсанкционных удобрений (на 7%) из-за сложностей с международными расчетами.
На второй год войны общие перевозки не падали, потому что помог рост экспорта тех грузов, которые избежали санкций (почему их не ввели — «Новая-Европа» подробно писала здесь). Это удобрения — иностранные покупатели, в том числе в Евросоюзе и США торопились их покупать, пока не ввели санкции. А также зерно — из-за большого урожая в 2023 году и низких цен и высокого спроса на российскую пшеницу.
Но именно перевозки зерна, которые росли быстрее всего в 2023 году, сильно упали в 2024, а также в 2025 году (на 12%). Спад отгрузки железных дорог отразила кризис уже в тех секторах экономики, которые прежде росли, и пример тому — выращивание пшеницы, которое перестало быть в России рентабельным («Новая-Европа» подробно рассказывала, из-за чего это случилось).
Другие лидеры падения падения в 2024–2025 годах — черные металлы, и не только потому, что санкции сократили экспорт стали и ее выплавка в 2025 году упала на 4,7%. Вторая причина — спад в строительстве, для которого как раз и нужны большие объемы проката. Поэтому погрузка в вагоны самих стройматериалов и цемента тоже вошла в число самых пострадавших грузов.
Спад углубляется. По итогам первых двух месяцев 2026 года погрузка упала на 3,6%, причем почти по всем торговым позициям: 12 из 15, кроме наконец растущего зерна, а также руды и удобрений. Причины всё те же — спад в металлургии, стройке и добыче угля.
Глава РЖД Олег Белозеров в интервью Интерфаксу сказал, что по РЖД ударил кризис строительной отрасли, а также события, которые он изящно охарактеризовал как «последствия вмешательства в деятельность нефтеперерабатывающих производств». То есть — удары дронов по НПЗ, которые сократили переработку сырья в России ( «Новая-Европа» подробно об этом писала).
Дорогу танкам
Начавшийся в 2024 году спад перевозок совпал с тем временем, когда экономисты заговорили о неизбежной стагфляции: будущем сокращении темпов роста экономики, который сопровождается сильным ростом цен. При этом РЖД начала тормозить как раз в те месяцы 2024 года, когда экономика не просто бурно росла — она была на пике роста, который выдохся в 2025 году.
Падение погрузки на железной дороге стало одним из опережающих индикаторов резкого замедления экономики, которое мы наблюдаем с конца прошлого года, по итогам чего ВВП вырос только на 1%. Да и то это полная заслуга военных отраслей, а гражданские сектора сократились на несколько процентов ( «Новая-Европа» подробно об этом писала). А в январе 2026 года экономика упала уже на 2,1%.
При этом есть одна статья перевозок, которая стабильно росла в 2022–2024 годах, — но и она рухнула в 2025 году на 7%. Это раздел с неопределенным названием «Прочие грузы, в том числе в контейнерах». РЖД не раскрывает их номенклатуру, но транспортные аналитики полагают, что под этой маркой прячется военная техника, боеприпасы, а также продукция, которая необходима для производства вооружений.
Безусловный «зеленый свет» поставкам для армии правительство России закрепило в 2024 году, утвердив новые правила приоритетного движения грузов на железной дороге. Со вступлением в силу этого документа и новым порядком движения совпала вторая, «военная» волна спада перевозок, которая началась в 2024 году. Именно приоритет военных грузов и стал одной из важных причин падения погрузки на железной дороге. Аналитики макроэкономического канала MMI называли его «фактором, о котором не принято говорить».
«Роль ВПК и поставки по железной дороге первоочередные, поэтому некоторые перевозки могут страдать из-за этого», — соглашается автор телеграм-канала «Свой инвестор» Владислав Кофанов.
Если военные эшелоны обладают безусловным приоритетом, то вполне логично, что из-за них падает «гражданский» оборот, сказал в интервью «Новой-Европа» военный эксперт Юрий Фёдоров. «Понятно, что, скорее всего, часть “прочих грузов” связана с военным производством. В контейнерах могут быть боеприпасы. „
Северокорейские снаряды перевозятся в контейнерах с востока на запад. Эшелоны с танками и артиллерией едут от заводов и ремонтных заводов к фронту и от фронта обратно на те предприятия, которые их ремонтируют», — приводит он примеры.
Возить нечего
Невиданный с конца нулевых годов кризис железнодорожных перевозок в России — следствие самой логики устройства железной дороги, все части которой сильно зависят друг от друга. И когда начинаются проблемы в одном из сегментов этого организма, выходит из строя вся система.
Отказ происходит поэтапно и под воздействием разных факторов. Грузооборот южных портов — Новороссийск, Кавказ, Туапсе, Тамань, Ростов-на-Дону — падал в 2024–2025-х, а также в начале 2026 года из-за того, что их часто закрывают из-за бомбардировок и суда заходят туда реже, причем как раз сильнее падают сухие грузы, которые везут в вагонах.
В западном направлении у РЖД сейчас остались в основном военные грузы. На экспорт туда везти почти нечего — в 2022 году Запад ввел санкции. Оставался уголь, цены на который держались на высоком уровне ( «Новая-Европа» писала об этом здесь). Но в 2024 году цены на это сырье на мировом рынке рухнули, а рубль с осени того же года укрепился на десятки процентов.
Поэтому вначале, как пишет Александр Поликарпов, управляющий партнер Rollingstock Agency, перевозки в порты Юга и Северо-Запада угля (а на него приходится примерно треть погрузки РЖД) стали убыточны и резко упали — но вырос спрос на доставку этого груза в порты Дальнего Востока. Просто потому, что цены на уголь в Азиатском регионе были выше. Но проблема в том, пишет аналитик, что из-за общего «разворота на Восток» спрос на перевозки на Тихий океан стал превышать возможности железной дороги. „
Но в мае 2025 года РЖД и сами угольщики сообщили, что уже и на восток возить топливо стало невыгодно, всё по тем же причинам: рубль всё крепче, а цены всё ниже.
И поэтому добывающие компании стали отказываться от перевозок угля в порты Тихого океана.
Вагонная петля
В 2024–2025 годах РЖД сильно страдала от еще двух проблем.
Во-первых, госмонополия, как и другие отрасли экономики, испытывала нехватку кадров из-за общего военного кадрового голода в экономике: одних мобилизовали, другие отправились на фронт за деньги, третьи уехали, а мигранты не приехали ( «Новая-Европа» подробно об этом писала). По этой причине в 2025 году в самых промышленно развитых российских округах — Приволжском и Уральском — госмонополия не могла найти именно тех специалистов, от которых зависят перевозки: например, монтеров путей, операторов сортировочных горок и других. Одновременно компания — крупнейший работодатель России по числу работников — сокращает 6 тысяч сотрудников центрального аппарата, и это около 1% от общей численности ее персонала.
А в 2024 году железнодорожной монополии, было нужно около 2,5 тысяч машинистов и около 3 тысяч сотрудников локомотивных бригад. Из-за этого, например, в третьем квартале 2024 года каждые сутки в рейс не уходили около 200 поездов. Они не отправлялись, потому что не хватало не только машинистов, но и локомотивов. При этом сама РЖД долго отрицала проблему дефицита тяги и признала ее лишь недавно, объяснив сложности, разумеется, санкциями и зависимостью от импорта.
Эксперт Высшей школы экономики в колонке Фарид Хусаинов для журнала «РЖД-партнер» подсчитал, что с 2010 по 2023 годы темпы роста парка локомотивов почти в четыре раза отставали от роста погрузки на железной дороге. И все ждут, что такой дефицит будет только расти: в январе–апреле 2025 года производство магистральных электровозов и тепловозов упало, соответственно на 13 и 6%.
А вот вагонов, наоборот, в избытке, но это совсем не хорошо, а вовсе даже плохо. Дефицит рабочих рук и локомотивов затягивает железную дорогу в то, что называется «вагонной петлей». Механизм ее такой: когда в одном месте не хватает вагонов, грузоотправители наращивают их парк — покупают или арендуют, а дальше РЖД не справляется с доставкой «порожняка». Он забивает пути и тогда нужно еще больше вагонов, чтобы везти грузы, объясняют транспортные эксперты.
«Где-то на станциях скапливаются вагоны, движение осложняется, в результате падает скорость доставки, время в пути следования растет. Для выполнения контрактных обязательств еще больше наращивается парк, который стимулирует новый круг замедления сети», — объясняет Поликарпов из Rollingstock Agency.
Он считает ситуацию критической. Сама РЖД с ним согласна, потому что, по ее данным, на путях по состоянию на март 2025 года на путях скопилось 300 тысяч невостребованных вагонов — это почти пятая часть от всего парка (1,39 млн штук). То есть — сотни брошенных поездов, которые стояли неделями, парализуя движение.
Глава РЖД Олег Белозеров говорит, что проблема пустых вагонов приносит РЖД чувствительные убытки — минус 160 млрд рублей. „
Этот фактор сводит на нет финансовую эффективность компании, вся чистая прибыль которой и в 2025, и в 2024 году была 14 млрд рублей.
Миллиарды на дзюдо
Госмонополия мало зарабатывает, потому что очень много берет в долг (он достиг 4 млрд рублей) и тратит — в 2025-м на инвестиции ушло 860 млрд рублей, а в этом планируется уже меньше, около 700 млрд рублей. Деньги уходят не только на рельсы и вагоны.
В 2024 году году около одной восьмой части всех инвестиций РЖД (около 200 млрд от 1,5 трлн руб) было потрачено на покупку того самого небоскреба в Москва-Сити, который сейчас правительство велело продать монополии, попавшей в сложную ситуацию, — нет денег на то, чтобы обслуживать долги перед банками.
До этого башней Moscow Towers, скорее всего, владел бизнесмен Григорий Баевский — деловой партнер братьев Ротенбергов, а также связанная с ними компания. Если это так, то получается, что компании, отправляющие грузы по железной дороге, ростом тарифов оплатили недвижимость семьи бывшего тренера Путина по дзюдо.
На небоскреб монополия должна была потратить столько же, сколько нужно инвестировать каждый год в обновление парка тех самых локомотивов, который ей не хватает. По собственным оценкам РЖД, ежегодно до 2035 года ей нужно покупать около 1000 электровозов и тепловозов — потому что половина из 20 тысяч локомотивов устаревают год за годом и требуют замены. Только на это, в текущих ценах, каждый год нужно тратить не менее 220–250 млрд рублей (один локомотив стоит примерно 220–250 млн руб).
Почти пять лет назад Путин велел РЖД в течении трех лет покупать по 500 локомотивов ежегодно, но с тех пор их дефицит только возрос.
Разбирать пути?
Сейчас РЖД вовсю отыгрывает экономическую стагнацию, которая началась с конца 2024 года. «Посадка» экономики будет бить по госмонополии ближайшие несколько лет, потому что экономисты не ждут годового роста ВВВП выше 1–1,8% в 2026–2028 годах.
Но если представить, что война закончилась, санкции отменили и оживился экспорт, госмонополии понадобятся годы, чтобы выйти из кризиса.
«Даже при самом оптимистичном сценарии улучшения геополитической обстановки и оперативном завершении СВО реальный эффект в железнодорожных перевозках будет заметен через 1,5–2 года», — такой прогноз давал Поликарпов из Rollingstock Agency.
Возможно, что РЖД, не получив сотен миллиардов господдержки, начнет торг с правительством о внеочередном повышении тарифов, — а это пагубно для экономики: доходы предприятий и так падают, а тут еще и вырастут их расходы на перевозки по железной дороге. В ноябре 2025 года они и так были увеличены на 10% — то есть почти вдвое выше уровня инфляции (5,6%). А с 1 марта правительство добавило еще повышение на 1 процент на 1 год, объяснив это необходимостью «защиты от террористических актов».
По подсчетам N.Trans Lab, к 2026 году тарифы выросли почти вдвое к 2021 году — на 84%. «Сколько можно решать проблемы РЖД за счет всей остальной экономики? Можно подумать, сложности сейчас только у госмонополий, а все остальные отрасли живут в идеальных условиях», — пишут аналитики этой экспертной группы.
Но парадокс заключается в том, что даже при повышении тарифов РЖД часто приходится давать владельцам груза высокие скидки, чтобы хоть как-то загрузить пустующие маршруты, пишут аналитики транспортного канала N.Trans Lab. Если так будет продолжаться, констатируют эти эксперты, то в будущем «РЖД будет вынуждено разбирать железнодорожные пути, на которые нет спроса, так как они слишком дорого обходятся и отрасли, и всей экономике».

Российские власти решили сократить часть расходов федерального бюджета на 10%, чтобы помочь экономике и уберечься от нового скачка инфляции. Это даст не очень большую экономию — примерно 0,6–2 трлн рублей. Но, скорее всего, одной этой меры мало: огромные военные расходы потребуют очередного повышения налогов. Министр финансов Антон Силуанов прошлой осенью в многочисленных интервью и выступлениях убеждал, что федеральный бюджет — хорошо сбалансированный финансовый документ, потому что он позволит экономике расти и в нем достаточно денег на войну, пенсии, пособия, развитие и «технологический суверенитет». Прошло всего несколько месяцев, и оказалось, что раздутые до исторического рекорда государственные расходы не под силу экономике, поэтому их нужно срочно ужимать.
Что пустят под нож?
Минфин говорит о десятипроцентном сокращении «нечувствительных» расходов казны, но у опрошенных «Новой-Европа» экономистов нет общего мнения о том, что в точности к ним относится.
Эксперты говорят, что есть несколько статей бюджета, которых секвестр точно не коснется, потому что сейчас государство ведет войну, на которую занимает много денег на внутреннем рынке и покупает лояльность своих граждан различными выплатами. Это оборона, безопасность, социальная политика и обслуживание госдолга — вместе взятые они дают 28 трлн рублей. Если вычесть эту сумму из общего объема запланированных на 2026 год расходов (44 трлн рублей), мы получим 16 трлн рублей. Сокращение этих расходов на 10% даст Минфину экономию в 1,6 трлн рублей.
Это, вероятно, некоторый ориентир, к которому стремятся власти. Есть и другие оценки — как в большую, так и в меньшую сторону, потому что даже внутри условных «защищенных» статей, вероятно, можно найти от чего отказаться. Экономист зарубежного банка сказал «Новой-Европа», что, по его оценке, сокращение может составить от 1,3 до 2,2 трлн рублей.
У экономиста Дмитрия Полевого другое мнение: он пишет в своем телеграм-канале, что секвестр не превысит 600 млрд рублей. Его подсчет основан на том, что под сокращение нельзя пустить не только оборону, безопасность, соцполитику и процентные расходы (напомним, это в сумме 28 трлн рублей), но сюда нужно еще прибавить различные выплаты (1,5 трлн рублей) и межбюджетные трансферты из федерального бюджета (9 трлн рублей). Всё вместе складывается примерно в 38 трлн рублей — таким образом, на 10% можно будет сократить только оставшуюся часть из 6 трлн рублей.
В скевестируемую сумму может попасть часть незащищенных расходов на экономику, медицину, образование, ЖКХ и экологию. Больше всего могут пострадать четыре последние статьи из-за того, что они сами по себе очень невелики по объему финансирования, особенно на фоне колоссальных военных расходов в 13 трлн рублей. Например, медицина — 1,9 трлн рублей, образование — 1,7 трлн, ЖКХ — 2 трлн, экология — 1,1 трлн.
Поэтому любые сокращения здесь будут чувствительны, а учитывая, что это традиционно самые недофинансированные публичные сферы (об этом «Новая-Европа» подробно писала), такой секвестр напрямую ухудшит качество жизни граждан. Например, будут и дальше оставаться без тепла и электричества жилые дома и лопаться трубы. „
Износ коммунальных систем оценивается в диапазоне от 40 до 70%, потому что даже без снижения расходов ЖКХ недофинансировано на триллионы рублей, и того, что уже записано в бюджете, крайне мало — это признают сами чиновники.
А если взять расходы на медицину, то они и безо всякого секвестра невелики: медработники жалуются на зарплату в 14 тысяч рублей. Вместо улучшения условий труда чиновники придумали трудовую повинность: теперь выпускники медвузов должны отработать в госклиниках от одного до трех лет или заплатить штраф. В образовании — те же проблемы: из-за кадрового дефицита учителя перегружены, родители жалуются на «сдвоенные» классы, а школы вынуждены вводить вторые и третьи смены.
Почему нужно резать расходы?
Российский бюджет 2026 года в том виде, в каком он принят минувшей осенью, несет в себе минимум два сильных инфляционных риска.
Прежде всего — дыра в бюджете. Из-за обвала стоимости российской нефти в начале года нефтегазовые доходы в январе и феврале рухнули вдвое к прошлому году. Если бы нефть оставалась дешевой весь год, это почти удваивало бы годовой дефицит бюджета до примерно 7,2–7,4 трлн рублей — то есть властям нужно было бы где-то найти «лишние» 3.4–3.6 трлн рублей.
Чтобы закрыть дыру, по расчетам экономиста Дмитрия Полевого, предстояло не только израсходовать половину ликвидной части Фонда национального благосостояния (то есть лишить себя подушки безопасности на черный день в будущем), но и резко, примерно на треть, увеличить займы на внутреннем рынке. И вот именно последняя мера — второй мощный инфляционный фактор: увеличивая спрос на рубли через продажу облигаций федерального займа, власти раздувают инфляцию. А объявленное сокращение расходов позволит сильно не увеличивать внутренний долг.
Вторая причина — раздувание расходов до исторического максимума уже само по себе работает на рост цен. С этим ЦБ борется высокой ключевой ставкой, и она действительно работает: экономисты ожидают инфляцию на уровне 5,3–5,6% в 2026 году (на таком же уровне она была в 2025 году после пика 2024 года в 9,5%). Но высокая стоимость кредитных денег — одна из причин, по которой экономика не растет. Экономисты говорят, что первый квартал года может стать первым триместром падения ВВП с 2022 года. А если падение продолжится два квартала подряд, это будет означать, что Россия войдет в рецессию.
Сокращение расходов экономисты называют потенциально дезинфляционным фактором, потому что это даст возможность ЦБ быстрее снижать ставку и позволит экономике чуть-чуть «задышать».
Поможет ли война в Иране?
Сейчас можно предположить, что дефицит бюджета по итогам года уже не вырастет так драматично, как мог бы, если бы российская нефть продавалась примерно по 40–45 долларов за баррель, как в январе и феврале.
Война в Персидском заливе отправила сырье на рекордные отметки, из-за чего котировки российского топлива взлетели в цене сначала на 66%, а потом и на 120% — в зависимости в дат отгрузки и порта назначения.
По данным на 16 марта, отправляемые в Индию (на нее приходится примерно половина морского экспорта России) партии продавались по 99 долларов за баррель. А 13 марта США, пытаясь остановить рост цен на нефть и сократить ее дефицит, возникший после начала войны, выдали покупателям российского топлива разрешение сроком на 1 месяц на приобретение грузов, зависших на танкерах в море. И это всего лишь месяц спустя после того, как Дональд Трамп объявил: он добился от Индии отказа от сибирского сырья в обмен на снижение тарифов (а в 2025 году Белый дом включил в SDN-list все крупнейшие российские нефтяные компании, что сделало их экспорт токсичным для покупателей).
Старший научный сотрудник Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии Сергей Вакуленко говорит, что, когда цена вырастает на каждые 10 долларов, Россия получает 2,8 млрд «лишних» долларов в месяц. Если средняя цена на российскую нефть выросла примерно с 30 долларов до 75 долларов, при сегодняшнем курсе рубля налоговые сборы ежемесячно вырастут на дополнительные около 680 млрд рублей, что закроет дефицит. „
Если средняя цена на российскую нефть выросла примерно с 30 долларов до 75 долларов, при сегодняшнем курсе рубля налоговые сборы ежемесячно вырастут на дополнительные около 680 млрд рублей, что закроет дефицит.
Уже в марте доходы бюджета от экспорта сырья могут вырасти вдвое — примерно до 600 млрд рублей, по расчетам Reuters. Бюджет 2026 года балансируется при цене на нефть 59 долларов, то есть, чтобы дефицит не вышел за пределы прогнозируемого, российский Urals остаток года должен продаваться по цене выше 62 долларов, учитывая провал в цене начала года. При этом при высокой стоимости нефти бюджет уже не только зарабатывает дополнительные доходы, но и делится ими с нефтяниками, возвращая им их в виде демпферных выплат. Это нужно для того, чтобы они держали цены на бензин на низком уровне.
Главное неизвестное во всем этом уравнении — никто не знает, как долго продержатся высокие цены на нефть: всё зависит от продолжительности боевых действий на Ближнем Востоке и сроков блокады Ормузского пролива Ираном. Как говорит Вакуленко, если движение судов по этой транспортной артерии будет остановлено надолго, то нефть может достигнуть отметки 150 долларов и даже стоить дороже. А если блокада будет снята, цена опустится до прежних 65–70 долларов, хотя, полагает Вакуленко, дисконт на российскую нефть может быть меньше «довоенных 25 долларов».
Ценовой пик, который мы наблюдаем сейчас, пока выглядит кратковременным, а потому не способен решить проблемы бюджета даже с точки зрения расходов одного месяца, сказал нам российский экономист, попросивший об анонимности.
— Я не вижу возможности для того, чтобы такие цены на энергоносители оставались высокими достаточно длительное время, потому что всему остальному миру, и в первую очередь США, это не сильно интересно, у них вопрос инфляции достаточно больной, — добавил он.
Где еще искать деньги?
Свои планы бюджетного секвестра Минфин разрабатывал еще до взлета нефтяных цен, и ему важно застраховаться от негативного развития ситуации, сказали нам двое экономистов, работающих в России.
— Они (власти) исходят из наихудшего сценария, что цены на нефть упадут обратно, — пояснил один из них. — И им нужно, чтобы инфляция была управляемая.
При этом, сказал другой собеседник, минус 10% от «нечувствительных» расходов — это достаточно жесткий сценарий секвестра. Сверх этого, по его мнению, в бюджете уже нельзя найти «лишние» траты, от которых можно было бы отказаться, учитывая, что нужно много денег на войну и покупку лояльности граждан через социальные выплаты. Но триллионы от финансирования военной машины Кремль откусывать точно не будет, а другие инструменты балансировки бюджета как раз и лишают инфляцию управляемости.
Первый и очевидный инструмент — новые налоги и сборы, о возможности повышения которых говорят нам эксперты. При этом, напомнил нам экономист западного банка, правительство уже несколько лет подряд повышает налоговую нагрузку на ненефтегазовый сектор, и теперь она на историческом максимуме — а это болезненно и давит на экономический рост.
Экономист Олег Буклемишев в интервью каналу «Живой гвоздь» сказал, что власти сейчас обсуждают новые варианты налогообложения сверхприбылей компаний, золотодобытчиков, банков, онлайн-платформ. „
Правительство, скорее всего, будет одновременно и резать расходы, и повышать налоговое бремя,
считает эксперт. Беда в том, что это не просто ставит крест на росте экономики, но и лишает бюджет запланированных доходов. Буклемишев привел в пример провальное повышение утильсбора на автомобили: в 2025 году собрали на 40% меньше плана, потому что люди перестали покупать машины из-за их подорожания.
«Люди скажут: “Не хотим мы дальше работать, нам такое налоговое бремя не дает выходить на нормальную рентабельность, будем закрываться”, — что, судя по всему, уже начало массово происходить с общепитом», — объяснил Буклемишев.
И когда секвестр и налоги не помогут, в распоряжении правительства останется последний, и самый плохой, сценарий, при котором инфляция может пойти вразнос, рассуждает один из наших собеседников. Если нефть подешевеет, а значит, дыра в бюджете опять начнет расползаться, правительству придется резко наращивать заимствования. Для того чтобы Минфин гарантированно привлек дополнительные 1–1,5 трлн рублей в долг, может быть использована схема завуалированного кредитования через ЦБ: закон запрещает ему напрямую кредитовать правительство, но вовсе не запрещает давать кредиты коммерческим банкам, которые купят облигации.
— Это значит печатать деньги, и это значит — прощай, управляемая инфляция, — говорит один из наших собеседников.

Около 87% получающих зарплату россиян не могут позволить себе ипотеку без льгот, если только они не накопили около 6 миллионов рублей на первый взнос. А на ежемесячный платеж по ипотеке нужно отдавать полторы—две медианных зарплаты. «Новая-Европа» составила карту доступности ипотеки в регионах России, чтобы каждый читатель смог проверить, хватит ли у него денег, чтобы купить жилье в кредит.
Жителю Астраханской области, который решил купить «двушку» площадью 57 квадратных метров в новостройке в кредит по рыночным ставкам, каждый месяц нужно отдавать банку 120 тысяч рублей. Это две с половиной медианные зарплаты в регионе, который относится к числу бедных. Зарплатная медиана в 2025 году здесь чуть превышала 47 тысяч рублей (то есть половина жителей региона получает меньше этой суммы). Это 68-е место среди российских областей и республик.
Но есть нормативы ЦБ: платеж по кредиту выше 60% дохода считается критическим. Чтобы наш «средний астраханец» имел возможность отдавать банку именно такую долю зарплаты и еще осталось на жизнь, ему нужно накопить на первоначальный взнос огромную сумму — 8 млн рублей. Если, конечно, у заемщика нет права на льготы.
Таким образом, средний для России ежемесячный платеж по рыночной ипотеке в 99 тысяч рублей делает ее недоступной как минимум для 47 млн россиян. Это 87% от числа тех, кто работает в штате средних и крупных предприятий, кроме индивидуальных предпринимателей и самозанятых. Именно столько работников получают меньше 150 тысяч рублей, что практически лишает их шанса на ипотеку, исходя из требований ЦБ к долговой нагрузке. „

Чтобы снизить ежемесячный платеж до уровня ниже критических 60% от зарплаты, нужно накопить первоначальный взнос в 6,3 млн в среднем по России, если нет права на льготы.
«Новая-Европа» проанализировала данные по зарплатам и ипотечным платежам во всех регионах России. Всего в России 17 регионов, в которых для базового ипотечного платежа для сделки на «первичке» по рыночным ставкам придется отдать больше двух медианных зарплат (а ведь еще что-то нужно оставить на жизнь). А вот больше чем полторы медианные зарплаты каждый месяц банку придется отдавать уже в 61 регионе — и это три четверти страны.
Если в 2010-е годы и до начала войны переплата по кредитам была на уровне 30–50%, то в январе–сентябре 2025 года (последние доступные данные) выросла до 300–400% («Новая-Европа» подробно рассказывала в исследовании, в какие годы брать ипотеку было выгоднее всего).
Сильный разрыв между заработками и стоимостью обслуживания кредита мы обнаружили по всей стране в регионах с очень разным уровнем жизни. Если в целом по России за ипотеку надо отдавать 1,6 медианных зарплаты в месяц, то, например, в Москве, где недвижимость всегда стоила дорого, нужно уже 2,3 зарплаты (при медианном заработке 110 тысяч на ежемесячный платеж нужно 258 тысяч рублей). Столь же высокий разрыв — в Северной Осетии (37 тысяч зарплата и 95 тысяч — платеж банку) и Татарстане (61 и 136 тысяч рублей).
«Новая-Европа» собрала калькулятор, с помощью которого наши читатели могут сопоставить свой ежемесячный платеж по разным кредитным программам со своими доходами — в любом регионе России. Можно вводить разный уровень первоначального взноса, площади квартиры и длительности кредита по разным видам ипотеки.
У такого разрыва между доходами и требованиями к заемщикам есть две причины. Прежде всего, рыночные ипотечные ставки в России весь 2025 год находились на фактически запретительном уровне, хотя и сильно упали с 29% в январе до 22% в декабре 2025 — январе 2026 года (данные Frank RG). Дорогой кредит — следствие борьбы с инфляцией, ради которой ЦБ держит ключевую ставку на высоком уровне.
Вторая причина — стоимость квадратного метра в новостройках. В Астраханской области она стала одной из самых высоких в стране: 169 тысяч рублей за квадратный метр, это 20 место среди регионов, или на 17% выше средней цены во всей стране.
Только за 2025 год «первичка» подорожала в регионе на 13% (данные Сбериндекса).
За время льготной безадресной ипотеки в 2020–2024 годах цены на недвижимость выросли вдвое (оценка ЦБ). „

После того как летом 2024 года отменили безадресную льготную ипотеку на новостройки, рост цен в России на них «должен был бы замедлиться уже полтора года как, но он по прежнему обгоняет инфляцию на 3–5 процентных пунктов»,
сказал «Новой-Европа» российский экономист, который изучает рынок жилья. «Основная причина — дефицит нового жилья почти во всех крупных рынках с положительным сальдо внутренней миграции (это регионы, куда приезжает больше населения, чем уезжает из них. — Прим. ред.). Несмотря на рост портфеля строительства (в 2025 году он увеличился на 2% до 116,6 млн кв. м. — Прим. ред.), в экономике не хватает рабочих рук, чтобы строить столько, сколько нужно для умеренного роста цен», — говорит экономист. Умеренный — это опережающий инфляцию не более чем на 1–2 процентных пункта.
Когда 87% работников не соответствуют требованиям банков к заработку для рыночного кредита, неудивительно, что 80% выданной в 2025 году ипотеки — это субсидируемые государством программы: семейные, IT, военные, арктические, дальневосточные. «В реальности на первичном рынке покупатели либо берут семейную ипотеку, либо приносят большой первоначальный взнос. Никто не гасит ипотеку под 20% годовых 25 лет, такого просто не существует», — сказал поговоривший с нами экономист.
Те заемщики, которые берут рыночную ипотеку на новостройку, добавил он, занимают по высокой ставке на короткий срок и дожидаются ввода дома в эксплуатацию, после чего продают на вторичном рынке имеющуюся у них квартиру. После этого они «снижают платеж до комфортного уровня: обычно одна сделка с новостройкой тянет 4–5 сделок на вторичном рынке». Если же нет права на льготы и не получилось накопить на большой первый взнос, банки требуют показать зарплату, которая в разы выше медианной. При этом они как минимум рассматривают заемщиков с ежемесячным платежом на уровне 77% от дохода, показывают расчеты «Новой-Европа». А ЦБ, напомним, считает критическим уровень процентной нагрузки выше 60%. Выше половины дохода — это рискованный платеж банку, а комфортный — до 30% заработка, считает ЦБ.
Конечно, чаще всего в банк приходят двое созаемщиков — семейные пары, но не будем забывать, что, кроме ипотеки, люди пользуются кредитными карточками, потребительскими, автомобильными и другими займами.
Неудивительно, что такой рост кредитной нагрузки на граждан беспокоит ЦБ, который с 2025 года начал последовательно ограничивать выдачу займов. С лета прошлого года регулятор ввел лимиты для банков по кредитам для заемщиков, у которых показатель долговой нагрузки превышает 50% и которые накопили меньше 20% первоначального взноса на ипотеку. Новый пакет ограничений — изменения методики расчета долгового бремени — вступит в силу с 1 апреля.
Из-за этих ограничений и из-за разрыва между доходами и стоимостью ипотеки резко падает число одобрений кредитов. Начиная с августа 2025 года, банки согласовывали ипотеку лишь каждому третьему потенциальному заемщику. А еще в первой половине прошлого года одобрение ипотеки получала половина соискателей.
При этом высокие процентные ставки и ужесточения требований не создают рисков для банковской системы, считают экономисты. Во-первых, из-за того, что ипотечный портфель в России всё еще очень небольшой и высококачественный, а просрочка находится на уровне погрешности. „

«Сами домохозяйства очень дисциплинированы и предпочитают исправно выплачивать долги»,
— замечает наш собеседник.
Вторая причина — «после начала войны домохозяйства впервые в истории современной России получили огромный трансферт от бюджета и бизнеса, что значительно увеличило их кредитоспособность», резюмирует экономист. Следствием огромных военных расходов стала «зарплатная гонка» — она хоть и замедлилась в прошлом году в реальном выражении до 4,4% после соответственно, 8% и 9% в 2023 и 2024 годах, но по-прежнему позволяет заемщикам чувствовать себя уверенно.
В итоге, просроченная задолженность по ипотеке (это когда клиент не смог заплатить в течение трех месяцев) хоть и выросла вдвое, но это все еще крайне незначительная сумма: меньше 1% от кредитного портфеля: в 2025 году это 0,68% после 0,33% годом раньше. Потенциальный стресс для банковской системы может быть в сегменте корпоративных, но не частных кредитов, замечает наш собеседник.
Что дальше?
Высокие ставки и ужесточение условий выдачи привели к обвалу покупок жилья в кредит: в 2025 году займов было выдано на 26% меньше, чем годом раньше, при этом сам средний займ стал больше — 4,6 млн рублей после 3,8 млн рублей в 2024 году. В деньгах выдача ипотеки упала на 9% до 4,45 трлн рублей.
Дальше динамику цен будут определять противоположные факторы. На торможение цен работает замедление выдачи ипотеки. А причины для роста цен — это уже упомянутая нехватка рабочих рук и сокращение стройки. Ввод новых домов в 2025 году упал на 3,5% до 35,9 млн кв. м. — хуже было только в ковидном 2020 году. Кроме того, на 12% в прошлом году рухнул запуск новых домостроительных проектов, что создает риски нехватки предложения в будущем.
Застройщики сворачивают проекты, что создает отложенный спрос и может сильнее разгонять цены в будущем. Поэтому власти, которые только что, с 1 февраля 2026 года, запретили брать больше одной семейной ипотеки на супругов, уже решили снова поддержать рынок. Именно для этого Путин поручил смягчить условия для семейной ипотеки: разрешить брать ее на квартиры в домах, построенных более 20 лет назад, но только для многодетных семей. Если займы станут доступнее, это поможет расти ценам.
Кроме того, любое расширение круга льготников работает на то, что рыночные ставки останутся доступными немногим. И это признает сама глава ЦБ Эльвира Набиуллина. «Чем больше в нашей экономике льготного кредита, тем выше должны быть рыночные ставки по кредитам, иначе инфляция будет разгоняться», — говорит она.
Пока аналитики рынка даже не заикаются, что ставки по рыночной ипотеке хотя бы приблизятся к 10%, как было в 2018-м и 2019-м — в лучшие ипотечные годы. Прогноз — к концу 2026 года снижение до 14,5–16% годовых с нынешних около 20%. Но только в том случае, если средняя ставка ЦБ снизится до 14% с 19% в среднем за 2026 год. Это обещает консенсус экономистов, но вопрос полностью лежит вне факторов, действующих на жилищном и банковском рынке: ставка зависит от инфляции, общего состояния экономики и доходов бюджета.

В Иране избрали нового верховного лидера — им стал Моджтаба Хаменеи, сын убитого аятоллы Али Хаменеи. Его назначение уже вызвало резкую реакцию США, в Израиле пообещали его ликвидировать. При этом Путин поздравил аятоллу с назначением. Одновременно конфликт продолжает влиять на мировой рынок нефти и цены на топливо.Главное о происходящем в Иране — в материале «Новой-Европа».

Вскоре после публикации материал был дополнен комментарием Татьяны Митровой.
Новый верховный лидер Ирана. Что нового стало известно?
Совет экспертов Ирана избрал новым верховным лидером исламской республики Моджтабу Хаменеи, сына убитого Али Хаменеи. Корпус стражей исламской революции (КСИР) присягнул ему на верность и заявил, что его члены готовы к полному подчинению и самопожертвованию.
Президент Ирана Масуд Пезешкиан назвал назначение Моджтабы «проявлением стремления исламской нации к укреплению национального единства». По его словам, избрание сына «возвестит о наступлении новой эры достоинства и власти для иранской нации».
56-летний Моджтаба Хаменеи, по данным СМИ, был главным фаворитом на этот пост. Также The New York Times писал, что в КСИР активно лоббировали его назначение. Востоковед Руслан Сулейманов в разговоре с «Новой-Европа» отмечал, что Моджтаба Хаменеи известен тем, что пользуется поддержкой не только в религиозных кругах, но и среди силовиков. Помимо этого Марианна Беленькая указывала, что „
Моджтаба более радикален, чем его отец: он активно участвовал в подавлении протестов 2009 года. Кроме того, Моджтаба всегда оставался в тени и никогда не занимал официальных политических постов.
Генштаб Ирана после назначения Хаменеи выступил с заявлением. В нем говорится, что под новым командованием вооруженные силы страны «будут еще более могущественными и непоколебимыми».
«Они заставят врагов исламской уммы, особенно Америку, пожалеть о своей агрессии, посягательствах и нападениях на мусульман и... иранский народ. Они будут сопротивляться и твердо стоять против заговоров врагов ислама и Ирана», — говорится в заявлении.
Как отреагировали Россия, США и Израиль
Владимир Путин направил поздравительную телеграмму Моджтабе Хаменеи в связи с его избранием. Он выразил «неизменную поддержку Тегерану» и «солидарность с иранскими друзьями». Также Путин подтвердил, что «Россия была и будет надежным партнером Исламской Республики».
«Сейчас, когда Иран противостоит вооруженной агрессии, Ваша деятельность на этом высоком посту, несомненно, потребует большого мужества и самоотверженности. Уверен, что Вы с честью продолжите дело Вашего отца и сплотите иранский народ перед лицом суровых испытаний», — говорится в телеграмме.
Министр обороны Израиля Исраэль Кац еще до назначения Моджтабы заявил, что любой лидер, назначенный в Иране «для продолжения реализации плана по уничтожению Израиля и угрозе США», «станет безоговорочной мишенью для ликвидации». По его словам, это не зависит от его имени и места жительства.
Президент США Дональд Трамп остался недоволен назначением нового лидера Ирана. Как пишет Axios, он хотел лично участвовать в выборе нового аятоллы, «как и в случае с Делси [Родригес] в Венесуэле». „
«Они [власти Ирана] тратят время зря. Сын Хаменеи — легковес. Сын Хаменеи для меня неприемлем. Нам нужен тот, кто принесет гармонию и мир в Иран»,
— сказал Трамп.
Президент добавил, что не примет нового лидера Ирана, так как он продолжит политику убитого Али Хаменеи, и США придется вернуться к войне «через пять лет». При этом уже с начала последней операции погибли как минимум 8 американских военных. В Центральном командовании США сообщили, что 6 марта в Кувейте скончался военнослужащий Национальной гвардии.
Что будет с нефтью?
На войну на Ближнем Востоке энергетические рынки отреагировали взлетом цены: нефть, пробив 100 долларов за баррель бенчмарка Brent, подорожала до уровней лета 2022 года (а ее внутридневные колебания достигли 20%), газ на европейских торговых площадках в последний раз торговался выше отметки 800 долларов за 1000 кубометров в начале 2023 года.
Причина — закрытие Ормузского пролива и сокращение добычи станами — крупнейшими производителями региона: Саудовской Аравией, Объединенными Арабскими Эмиратами, Кувейтом и Ираком.
Главный вопрос теперь в том, как надолго закрепятся цены на энергоносители на запредельно высоком уровне. В высокой стоимости топлива не заинтересованы ни США, ни Европа, ни Китай — крупнейшие потребители нефти и газа (США одновременно еще и крупный экспортер). Если цена на Brent закрепится намного выше 70-80 долларов за баррель, это вызовет скачок мировой инфляции, с которой национальным центробанкам придется бороться повышением ставок. „
Это чревато замедлением экономик и даже рецессией в отдельных странах — то есть то, чего меньше всего хотят политики там, где они приходят к власти на выборах. Вторая причина, по которой Западу не нужна долгая эпоха дорогой нефти, — это финансирование российского военного бюджета.
Уже сейчас крупнейшие страны мира пытаются сгладить энергетический шок. В частности, G7 обсуждает возможность распаковать чрезвычайные запасы нефти, а власти Японии уже дали указание брать сырье в резервах, созданных на черный день. На время это, вероятно, сможет сдержать цены и не допустить их нового скачка намного выше 100 долларов. Однако аналитик банка UBS Джованни Стауново на фоне остановленного трафика танкеров через Ормузский пролив называет это «каплей в океане». Южная Корея и Тайвань принудительно ограничивают внутренние цены на нефтепродукты.
Поэтому далее все зависит от того, в какой степени готовы идти на взаимные уступки власти США, Израиля, а также новый духовный лидер Ирана Моджтаб Хаменеи и лидеры Корпуса стражей исламской революции.
Как рассказала «Новой-Европа» эксперт Центра глобальной энергетической политики в Университете Колумбия Татьяна Митрова, длительное нарушение поставок из Персидского залива может удерживать цены на повышенном уровне значительно дольше, и процесс их стабилизации тоже, вероятно, растянется.
«Если активная фаза конфликта завершится в течение ближайших недель и поставки через Ормуз будут восстановлены, рынок, скорее всего, достаточно быстро начнет корректироваться: он обладает определенной гибкостью за счет запасов, перераспределения потоков и роста предложения вне региона», — подчеркнула Митрова.
При этом, по ее оценке, премия за риск для нефти может сохраняться дольше: „
«Даже после формального окончания конфликта страховщики, судоходные компании и трейдеры будут закладывать повышенные риски, поэтому цены могут снижаться постепенно, а не одномоментно».
Пока, отмечает Митрова, основные добывающие, нефтеперерабатывающие и газосжижающие мощности в Заливе затронуты незначительно — в основном их останавливают превентивно, после первых же атак дронов или по мере заполнения хранилищ. „
«Соответственно, их перезапуск — это вопрос недель. Однако если будут серьезные повреждения, процесс может затянуться на годы»,
— добавила исследовательница.
Что касается выгоды для российской казны, которую уже называют главным бенефициаром новой войны, то она далеко не очевидна. Разумеется, сейчас нефть из России существенно подорожала — с конца прошлой недели ее продают по цене выше 70 долларов. А некоторые партии в Индию уходят с премией в 4-5 долларов к Brent после того, как США разрешили индийским НПЗ возобновить закупки сибирского сырья.
Однако нескольких дней и даже недель поставок по таким ценам мало, чтобы компенсировать потери января и февраля 2026 года, когда бюджет заработал от экспорта углеводородов вдвое меньше, чем годом раньше. Чтобы перебить эту нехватку нефтегазовых доходов, российский сорт Urals должен продаваться по цене около 70 долларов и выше не несколько дней, как в начале марта, а несколько месяцев. Кроме того, война может помочь российским угольщикам, которые третий год в кризисе как раз из-за низких цен на сырье: сейчас стоимость бенчмарка Newcastle выросла до 150 долларов впервые с осени 2024 года.

В Иране избрали нового верховного лидера — им стал Моджтаба Хаменеи, сын убитого аятоллы Али Хаменеи. Его назначение уже вызвало резкую реакцию США, в Израиле пообещали его ликвидировать. При этом Путин поздравил аятоллу с назначением. Одновременно конфликт продолжает влиять на мировой рынок нефти и цены на топливо.Главное о происходящем в Иране — в материале «Новой-Европа».
Новый верховный лидер Ирана. Что нового стало известно?
Совет экспертов Ирана избрал новым верховным лидером исламской республики Моджтабу Хаменеи, сына убитого Али Хаменеи. Корпус стражей исламской революции (КСИР) присягнул ему на верность и заявил, что его члены готовы к полному подчинению и самопожертвованию.
Президент Ирана Масуд Пезешкиан назвал назначение Моджтабы «проявлением стремления исламской нации к укреплению национального единства». По его словам, избрание сына «возвестит о наступлении новой эры достоинства и власти для иранской нации».
56-летний Моджтаба Хаменеи, по данным СМИ, был главным фаворитом на этот пост. Также The New York Times писал, что в КСИР активно лоббировали его назначение. Востоковед Руслан Сулейманов в разговоре с «Новой-Европа» отмечал, что Моджтаба Хаменеи известен тем, что пользуется поддержкой не только в религиозных кругах, но и среди силовиков. Помимо этого Марианна Беленькая указывала, что „
Моджтаба более радикален, чем его отец: он активно участвовал в подавлении протестов 2009 года. Кроме того, Моджтаба всегда оставался в тени и никогда не занимал официальных политических постов.
Генштаб Ирана после назначения Хаменеи выступил с заявлением. В нем говорится, что под новым командованием вооруженные силы страны «будут еще более могущественными и непоколебимыми».
«Они заставят врагов исламской уммы, особенно Америку, пожалеть о своей агрессии, посягательствах и нападениях на мусульман и... иранский народ. Они будут сопротивляться и твердо стоять против заговоров врагов ислама и Ирана», — говорится в заявлении.
Как отреагировали Россия, США и Израиль
Владимир Путин направил поздравительную телеграмму Моджтабе Хаменеи в связи с его избранием. Он выразил «неизменную поддержку Тегерану» и «солидарность с иранскими друзьями». Также Путин подтвердил, что «Россия была и будет надежным партнером Исламской Республики».
«Сейчас, когда Иран противостоит вооруженной агрессии, Ваша деятельность на этом высоком посту, несомненно, потребует большого мужества и самоотверженности. Уверен, что Вы с честью продолжите дело Вашего отца и сплотите иранский народ перед лицом суровых испытаний», — говорится в телеграмме.
Министр обороны Израиля Исраэль Кац еще до назначения Моджтабы заявил, что любой лидер, назначенный в Иране «для продолжения реализации плана по уничтожению Израиля и угрозе США», «станет безоговорочной мишенью для ликвидации». По его словам, это не зависит от его имени и места жительства.
Президент США Дональд Трамп остался недоволен назначением нового лидера Ирана. Как пишет Axios, он хотел лично участвовать в выборе нового аятоллы, «как и в случае с Делси [Родригес] в Венесуэле». „
«Они [власти Ирана] тратят время зря. Сын Хаменеи — легковес. Сын Хаменеи для меня неприемлем. Нам нужен тот, кто принесет гармонию и мир в Иран»,
— сказал Трамп.
Президент добавил, что не примет нового лидера Ирана, так как он продолжит политику убитого Али Хаменеи, и США придется вернуться к войне «через пять лет». При этом уже с начала последней операции погибли как минимум 8 американских военных. В Центральном командовании США сообщили, что 6 марта в Кувейте скончался военнослужащий Национальной гвардии.
Что будет с нефтью?
На войну на Ближнем Востоке энергетические рынки отреагировали взлетом цены: нефть, пробив 100 долларов за баррель бенчмарка Brent, подорожала до уровней лета 2022 года, газ на европейских торговых площадках в последний раз торговался выше отметки 800 долларов за 1000 кубометров в начале 2023 года.
Причина — закрытие Ормузского пролива и сокращение добычи станами — крупнейшими производителями региона: Саудовской Аравией, Объединенными Арабскими Эмиратами, Кувейтом и Ираком.
Главный вопрос теперь в том, как надолго закрепятся цены на энергоносители на запредельно высоком уровне. В высокой стоимости топлива не заинтересованы ни США, ни Европа, ни Китай — крупнейшие потребители нефти и газа (США одновременно еще и крупный экспортер). Brent, который в течение долгого времени стоит дороже даже не 100, а 70 долларов за баррель, — это скачок мировой инфляции, с которой национальным центробанкам придется бороться повышением ставок. „
Это чревато замедлением экономик и даже рецессией в отдельных странах — то есть то, чего меньше всего хотят политики там, где они приходят к власти на выборах. Вторая причина, по которой Западу не нужна долгая эпоха дорогой нефти, — это финансирование российского военного бюджета.
Уже сейчас крупнейшие страны мира пытаются сгладить энергетический шок. В частности, G7 обсуждает возможность распаковать чрезвычайные запасы нефти, а власти Японии уже дали указание брать сырье в резервах, созданных на черный день. На время это, вероятно, сможет сдержать цены и не допустить их нового скачка намного выше 100 долларов. Однако аналитик банка UBS Джованни Стауново на фоне остановленного трафика танкеров через Ормузский пролив называет это «каплей в океане». Южная Корея ограничивает внутренние цены на нефтепродукты.
Поэтому далее все зависит от того, в какой степени готовы идти на взаимные уступки власти США, Израиля, а также новый духовный лидер Ирана Моджтаб Хаменеи и лидеры Корпуса стражей исламской революции. Если начнется обсуждение новой иранской сделки, то Brent может начать движение вниз до уровней 80–70 долларов.
Что касается выгоды для российской казны, которую уже называют главным бенефициаром новой войны, то она далеко не очевидна. Разумеется, сейчас нефть из России существенно подорожала — с конца прошлой недели ее продают по цене выше 70 долларов. А некоторые партии в Индию уходят с премией в 4-5 долларов к Brent после того, как США разрешили индийским НПЗ возобновить закупки сибирского сырья.
Однако нескольких дней и даже недель поставок по таким ценам мало, чтобы компенсировать потери января и февраля 2026 года, когда бюджет заработал от экспорта углеводородов вдвое меньше, чем годом раньше. Чтобы перебить эту нехватку нефтегазовых доходов, российский сорт Urals должен продаваться по цене около 70 долларов и выше не несколько дней, как в начале марта, а несколько месяцев. Кроме того, война может помочь российским угольщикам, которые третий год в кризисе как раз из-за низких цен на сырье: сейчас стоимость бенчмарка Newcastle выросла до 150 долларов впервые с осени 2024 года.

С 1 марта российские власти запретили водителям такси покупать автомобили по своему выбору. Приобретать теперь можно только те, что правительство включило в специальный реестр. «Новая газета Европа» разбиралась, как подорожают перевозки.
В январе 2025 года простой рабочий АвтоВАЗа подошел к удачно заехавшему на завод Владимиру Путину и попросил его поддержать спрос на Lada Granta и Lada Iskra, то есть обязать таксистов закупать продукцию российского автопрома. «Вы полностью правы, согласен с вами абсолютно», — сказал Путин.
После этого в Госдуме немедленно вспомнили про законопроект о локализации такси, который лежал без движения больше года. Всего за месяц, в мае 2025-го, депутаты приняли его во втором и третьем чтениях, а Путин подписал. С лоббистской силой АвтоВАЗа не смогли справиться ни многочисленные протесты бизнес-сообщества, включая Российский союз промышленников и предпринимателей, ни аргументы экономистов. „
Все эксперты предупреждали, что цены на перевозки взлетят, десятки тысячи таксистов потеряют работу, а бюджет недосчитается до 350 млрд рублей налогов.
Закон начал действовать не на всей территории России: в Калининградской области и Сибирском федеральном округе переходный период продлится до 1 марта 2028 года, а на Дальнем Востоке — до 1 марта 2030 года. Логика властей в том, что на востоке страны быстрее растут цены и процветает импорт авто из Китая, а в Калиниградской области собирают китайские модели.
Какие автомобили всё еще можно использовать как такси?
С 1 марта для перевозок пассажиров запрещено покупать почти все новые автомобили, кроме крайне узкого перечня из 22 моделей шести брендов. Это Lada, УАЗ, Sollers, «Москвич», а также китайские машины российской сборки Evolute и Voyah. Сами компании «Москвич» и Sollers, впрочем, тоже собирают в России китайские модели. При этом те автомобили, которые таксисты используют сейчас, могут возить пассажиров и дальше, пока они на ходу.
В список попали автомобили по трем критериям: те, кто набирают достаточное количество локализационных баллов, те, которые произведены в рамках специальных инвестиционных контрактов (СПИК), а также те, на которые правительство дало отдельное разрешение.
У участников рынка есть резонные основания подозревать, что составители списка не особо в курсе, какие автомобили вообще работают в городском такси: например, крайне редко в этой роли можно встретить внедорожники Lada Niva Legend, Lada Niva Travel, УАЗ «Патриот» и УАЗ «Хантер». С другой стороны, в списке отсутствуют широко используемые в пассажирских перевозках Haval и Tenet (Chery), правда, Минпромторг пообещал это исправить.
Почему водители недовольны новым законом?
Самозанятым водителям разрешено до 2033 года регистрировать в реестре такси автомобили, не набирающие баллов для локализации. И тут возникает много противоречий: например, доля таких машин в регионе не должна превышать 25%, но на практике квота по стране уже сильно выше этого порога, сказали «Новой-Европа» участники рынка (об этом же писал «Коммерсант»).
Вторая странность связана с пределом дохода самозанятого, который в России составляет 2,4 млн рублей. С таким заработком в 2026 году невозможно прокормить семью и вдобавок купить новую машину по нынешним ценам, сказал нам один из собеседников-таксистов.
— Либо он в такси только подрабатывает на part-time, тогда он тем более на автомобиль не накопит, особенно с нынешними кредитными ставками, — добавил собеседник.
Еще один странный парадокс этого регулирования заключается в том, что даже самозанятым разрешено включать новый автомобиль в реестр такси лишь спустя шесть месяцев после покупки. Вероятно, всё это время они, по логике властей, должны оказывать услуги вчерную, добавляет еще один таксист.
Как и почему будет дорожать такси?
В 2026 году, согласно оптимистичным оценкам, такси подорожает на 25–30%, по пессимистическому прогнозу — до 50%.
— Люди перестанут ездить в том объеме, в котором ездят, — говорит собеседник «Новой-Европа» из отрасли.
По его оценке, многие автопарки, которые сдают машины в аренду, будут испытывать проблемы с финансами и закрываться.
— Уже сейчас парки работают в ноль или в легком убытке в надежде на то, что ситуация исправится, — утверждает он.
Если же вспомнить, что за 2022–2025 годы цена поездки увеличилась более чем на 60%, то получается, что после начала полномасштабной войны это когда-то доступная и недорогая услуга вырастет в цене примерно вдвое.
Запреты на использование большинства моделей — лишь одна из причин.
— Мы, таксисты, и без того страдали, что пропали нормальные дешевые автомобили, которые работали в такси годами, — бюджетные марки Skoda, Volkswagen, Kia, Renault. Это были надежные автомобили, с их обслуживанием всё было понятно и предсказуемо, была инфраструктура сервиса, все спокойно покупали их в кредит или брали в лизинг, и перевозки отлично работали, — сказал «Новой-Европа» таксист из Москвы.
Цены всё время резко растут, потому что множество водителей ушли из этого бизнеса, объясняет он. Прежде всего потому, что больше нет бюджетных моделей экономкласса, — остались лишь китайские автомобили втрое дороже тех, что таксисты покупали до начала войны. „
— Запчасти ненадежные, сервис ужасный, платежи по кредитам чудовищные,
— перечисляет собеседник.
Из такси ушли водители из Средней Азии: им стало невыгодно работать из-за падения рубля, их активно вербуют на войну, и они покидают Россию из-за антимигрантской кампании.
Кроме того, в 2024 и 2025 годах страну потрясли два бензиновых кризиса подряд: топлива на АЗС не хватало из-за бомбардировок НПЗ, и оно быстро дорожало — а еще вырос утильсбор на автомобили. Бензин будет расти в цене и дальше, а из-за того что Россия входит в рецессию, власти, скорее всего, будут вводить новые налоги и сборы. Поэтому, опасается собеседник редакции, вероятность того, что такси перестанет резко дорожать, почти равна нулю.
— На рынке просто нечему случиться хорошему, что привело бы к снижению цены или хотя бы удержало ее в рамках реальной инфляции, а не той, которую Росстат объявляет.
В итоге на вызов, который придется делать не через агрегатор, а через «серый» чат или через «бабу Дуню» из неофициальной диспетчерской, всё чаще будет приезжать автомобиль без признаков такси, отчего куда менее безопасно будут чувствовать себя как пассажир, так и водитель, добавляет собеседник «Новой-Европа».

После начала войны Индия стала не только одним из крупнейших покупателей российской нефти, но и хабом для реэкспорта сделанного из российского сырья топлива в Европу. Именно индийский спрос долгое время позволял России адаптироваться к санкциям. Прямо сейчас под давлением Дональда Трампа поток этих баррелей начинает резко иссякать — например, в январе нефтегазовые доходы в годовом выражении обвалились вдвое.
На НПЗ Индии в 2025 году приходилась почти половина поставок из России по морю (здесь мы не считаем экспорт еще около 1,2 млн баррелей в сутки по суше по двум трубопроводам, в Китай и по «Дружбе» в Венгрию и Словакию). Если в среднем из российских портов в прошлом году уходило около 3,6 млн баррелей в сутки сырья (на пике — до 4 млн, данные SP Global Commodities at Sea), то индийские покупатели забирали около 1,7 млн баррелей, а в середине 2025 года — до 2 млн баррелей в сутки.
Резкое падение отгрузок началось в декабре, когда Индия покупала 1,4 млн баррелей в сутки. В январе снижение продолжилось до 1,2 млн баррелей в сутки. Причина — администрация Дональда Трампа целенаправленно выдавливает российские баррели с глобального рынка. Вначале, в октябре прошлого года, США внесли в SDN-list «Роснефть» и «Лукойл» (а в начале 2025 года — «Газпромнефть» и «Сургутнефтегаз»), сделав грузы этих компаний токсичными для международных покупателей. Санкции резко снизили цену отгрузки российской нефти ( «Новая-Европа» подробно об этом писала).
А на прошлой неделе по нефтянке, а значит, и по доходам бюджета был нанесен еще один удар: Вашингтон и Нью-Дели объявили о торговой сделке, в рамках которой США снижают тарифы на индийские товары. И хотя российская нефть в двусторонних сообщениях не упоминалась, Трамп пригрозил южному партнеру повышением таможенных пошлин, если индийские НПЗ возобновят закупки российской нефти. И здесь важно то, что, „
по словам американского лидера, Индия будет наказана, даже если будет покупать сырье не напрямую, а через третьи страны.
Такими мерами Вашингтон не только бьет по доходам России, но и одновременно расчищает рынок Европы для энергоносителей из США. Дело в том, что после европейского эмбарго на российскую нефть она попадает на рынок ЕС транзитом через Индию в виде нефтепродуктов. Например, один из крупнейших покупателей сырья из России НПЗ, Jamnagar, отправляет 28% от своего экспорта нефтепродуктов в европейские порты — и до последнего времени получал 43% нефти из России.
Крупнейшие индийские НПЗ, по данным источников Reuters в нефтетрейдинге, уже отказались принимать танкеры из России в марте и апреле — и, скорее всего, не будут покупать сибирское сырье и после этого. Это может привести к тому, что, по данным тех же источников, экспорт в Индию может упасть до 0,5–0,6 млн баррелей в сутки — то есть, он станет втрое-вчетверо меньше прошлогодних пиков. По более оптимистичной оценке банка J.P. Morgan, индийские покупатели смогут сохранить закупки на уровне 0,8–1 млн баррелей в сутки.
Каким образом Индия сможет сохранить часть российских объемов нефти на фоне угроз Трампа? Эксперты и источники в нефтетрейдинге, с которыми поговорила «Новая-Европа», считают, что прежде всего все зависит от силы и последовательности давления со стороны США, а также от способности и желания Нью-Дели сопротивляться этому прессингу. Как сказал один из наших собеседников в трейдинге, пока на рынке нет ощущения, что США запрещают российскую нефть настолько же серьезно, насколько не разрешают торговать иранской. При этом, напоминает собеседник, когда Трамп еще в свой первый срок в 2019 году полностью запретил покупать сырье из Ирана, Индия послушалась и перестала его импортировать.
Если запрет и меры контроля будут такими же серьезным уже для России и если Трамп и Путин не договорятся о политической и экономической сделке, то схема российской торговли сырьем серьезно поменяется. «Я бы назвала происходящее не локальным шоком, а структурным стресс-тестом для всей модели экспорта российской нефти в Азию», — сказала «Новой-Европа» эксперт Центра глобальной энергетической политики в Университете Колумбия Татьяна Митрова. По ее мнению, сокращение российских поставок в Индию до 0,5–0,6 млн б/с к весне выглядит реалистичным как кратко- и среднесрочная траектория, «но это не полный выход Индии из российских баррелей».
Часть объемов останется даже при полном и строгом запрете. Как сказал один из источников в трейдинге, учитывая степень дружбы между Москвой и Нью-Дели, «такое ощущение, что у этой сделки есть какие-то исключения и не будет совсем ноль туда, будет снижение». «Есть полное ощущение, что совсем обнулять покупки российской нефти, как было сделано с иранской, Индия вроде был не готова», – сказал в интервью «Медузе» старший научный сотрудник Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии Сергей Вакуленко.
Во-первых, Индия может аргументировать покупки тем, что даже формально не все российские экспортеры под блокирующими санкциями. Во-вторых, какие-то объемы, продолжает собеседник, «переобуют» в других портах — в Малайзии, в Сингапуре. Недаром последний, по данным SP Global Commodities at Sea, уже увеличил покупки российской нефти в январе в целых 2,5 раза — до рекордных 0,5 млн баррелей. Сингапур никогда не закупал такие объемы, и на рынке считают: этот порт указывают в сопроводительных документах на нефть, чтобы скрыть конечных покупателей. „
«Часть объемов вполне может “раствориться” в потоках нефти с формально иным происхождением — через азиатские торговые и блендинговые хабы, альтернативных контрагентов, усложнение маршрутов.
Это не означает, что все выпадающие объемы вернутся в Индию, но часть баррелей действительно может до нее доходить в завуалированной форме», — сказала Митрова «Новой-Европа».
Другие объемы, сказал нам источник в трейдинге, могут и на самом деле отдать другим покупателям, включая Индонезию, Сирию и, главным образом Китай, и напрямую, и косвенно. Пекин на своем опыте торговли и с Ираном, и с Россией, и с другими «токсичными» подставщиками обзавелся как огромным опытом работы с санкционными баррелями, так и большими логистическими возможностями: у Китая есть мощности для хранения нефти, и он продолжает наращивать запасы в плавучих хранилищах.
Но, как говорит Митрова, и здесь есть предел: не бесконечный спрос, ограничения по переработке, стратегические соображения Пекина. «То есть Китай — это, конечно, буфер, но он не бездонный», — отмечает она. Таким буфером как раз несколько лет войны и была Индия — ее спрос долгое время позволял России балансировать отгрузки и адаптироваться к санкциям. Теперь эта страна перестает быть «регулирующим клапаном», а значит, российский нефтеэкспорт становится гораздо более чувствительным к внешнему давлению, которое делает логистику более сложной и дорогой, сказала Митрова.
Для российского бюджета с его необходимостью финансировать войну все это чревато сокращением доходов. И не столько потому, что Россия будет вынуждена снижать добычу, хотя если Индия резко «завернет» большие объемы, а Китай их не заберет, то, как считает Митрова, «риски локального падения добычи возрастают». Но скорее всего, по ее мнению, это будет не обвал, а серия хоть и управляемых, но болезненных корректировок.
Главным ударом по российскому бюджету станет падение цены. Чем более непрозрачные схемы выстраивают трейдеры для «пристраивания» токсичного сырья из Сибири, тем меньше денег получают нефтяные компании России — из-за размера скидки на Urals к эталонному сорту Brent. За российскую нефть в порту отгрузки в декабре-январе давали 35–40 долларов за баррель. При этом мировые цены все это время колебались между 60 и 70 долларами, но как раз к февралю они подросли, и сейчас нефтяники получают за Urals около 45 долларов.
Но скоро они рискуют зарабатывать куда меньше: как говорят нам источники в трейдинге, если тот же Китай будет забирать объемы, от которых отказалась Индия, он станет делать это «максимально дешево». Если индийские НПЗ в течение трех месяцев не будут брать 100% российской нефти или близко к этому — а именно об этом сейчас говорят покупатели южного партнера Москвы, — то «цены рухнут до неприличия», добавляет собеседник на рынке.
Что это означает для «бюджета войны», ясно на примере нефтегазовых доходов января 2026 года: в годовом выражении они обвалились вдвое до 393 млрд рублей. Если за Urals будут и дальше давать две трети от мировой цены, а рубль будет оставаться рекордно крепким, то бюджет недосчитается до половины от запланированных 8,9 трлн рублей сырьевого дохода.
«Новая-Европа» уже приводила расчеты о том, что дыра может достигнуть 2–3 трлн рублей, но это было еще до отказа по-индийски. Точная цифра зависит от курса рубля и мировых цен на нефть — сейчас они растут, но консенсус из 31 экономиста считает это временным скачком: в 2026 году они видят Brent на уровне 60–62 долларов за баррель. „
Чтобы залатать дыру в несколько триллионов, у российских властей есть несколько нехитрых способов, и все плохие:
выгрести остатки ФНБ, третий год подряд поднимать налоги или занять на рынке. С такими темпами нефтяных доходов ФНБ (его ликвидная часть сейчас — 4,2 трлн руб) может не хватить и на год, рост налогов разгонит инфляцию и сделает более неотвратимой рецессию, а увеличить долг сейчас — значит нагрузить бюджет обязательствами на будущее. Еще Минфину можно попробовать договориться с ЦБ и начать «атаку» на рубль, чтобы хотя бы немного его девальвировать, — но ЦБ первый же и будет против, потому что девальвация — сильный инфляционный фактор.
Все это значит, что слом картины российского нефтеэкспорта войну не остановит, но усилит глубину проблем в экономике, которой наверняка в этом году придется забыть о росте, тем более о таком, который был в 2023–2024 годах. А россиянам предстоит привыкать к снижению доходов и уровня жизни.

После начала войны Индия стала не только одним из крупнейших покупателей российской нефти, но и хабом для реэкспорта сделанного из российского сырья топлива в Европу. Именно индийский спрос долгое время позволял России адаптироваться к санкциям. Прямо сейчас под давлением Дональда Трампа поток этих баррелей начинает резко иссякать — например, в январе нефтегазовые доходы в годовом выражении обвалились вдвое.
На НПЗ Индии в 2025 году приходилась почти половина поставок из России по морю (здесь мы не считаем экспорт еще около 1,2 млн баррелей в сутки по суше по двум трубопроводам, в Китай и по «Дружбе» в Венгрию и Словакию). Если в среднем из российских портов в прошлом году уходило около 3,6 млн баррелей в сутки сырья (на пике — до 4 млн, данные SP Global Commodities at Sea), то индийские покупатели забирали около 1,7 млн баррелей, а в середине 2025 года — до 2 млн баррелей в сутки.
Резкое падение отгрузок началось в декабре, когда Индия покупала 1,4 млн баррелей в сутки. В январе снижение продолжилось до 1,2 млн баррелей в сутки. Причина — администрация Дональда Трампа целенаправленно выдавливает российские баррели с глобального рынка. Вначале, в октябре прошлого года, США внесли в SDN-list «Роснефть» и «Лукойл» (а в начале 2025 года — «Газпромнефть» и «Сургутнефтегаз»), сделав грузы этих компаний токсичными для международных покупателей. Санкции резко снизили цену отгрузки российской нефти ( «Новая-Европа» подробно об этом писала).
А на прошлой неделе по нефтянке, а значит, и по доходам бюджета был нанесен еще один удар: Вашингтон и Нью-Дели объявили о торговой сделке, в рамках которой США снижают тарифы на индийские товары. И хотя российская нефть в двусторонних сообщениях не упоминалась, Трамп пригрозил южному партнеру повышением таможенных пошлин, если индийские НПЗ возобновят закупки российской нефти. И здесь важно то, что, „
по словам американского лидера, Индия будет наказана, даже если будет покупать сырье не напрямую, а через третьи страны.
Такими мерами Вашингтон не только бьет по доходам России, но и одновременно расчищает рынок Европы для энергоносителей из США. Дело в том, что после европейского эмбарго на российскую нефть она попадает на рынок ЕС транзитом через Индию в виде нефтепродуктов. Например, один из крупнейших покупателей сырья из России НПЗ, Jamnagar, отправляет 28% от своего экспорта нефтепродуктов в европейские порты — и до последнего времени получал 43% нефти из России.
Крупнейшие индийские НПЗ, по данным источников Reuters в нефтетрейдинге, уже отказались принимать танкеры из России в марте и апреле — и, скорее всего, не будут покупать сибирское сырье и после этого. Это может привести к тому, что, по данным тех же источников, экспорт в Индию может упасть до 0,5–0,6 млн баррелей в сутки — то есть, он станет втрое-вчетверо меньше прошлогодних пиков. По более оптимистичной оценке банка J.P. Morgan, индийские покупатели смогут сохранить закупки на уровне 0,8–1 млн баррелей в сутки.
Каким образом Индия сможет сохранить часть российских объемов нефти на фоне угроз Трампа? Эксперты и источники в нефтетрейдинге, с которыми поговорила «Новая-Европа», считают, что прежде всего все зависит от силы и последовательности давления со стороны США, а также от способности и желания Нью-Дели сопротивляться этому прессингу. Как сказал один из наших собеседников в трейдинге, пока на рынке нет ощущения, что США запрещают российскую нефть настолько же серьезно, насколько не разрешают торговать иранской. При этом, напоминает собеседник, когда Трамп еще в свой первый срок в 2019 году полностью запретил покупать сырье из Ирана, Индия послушалась и перестала его импортировать.
Если запрет и меры контроля будут такими же серьезным уже для России и если Трамп и Путин не договорятся о политической и экономической сделке, то схема российской торговли сырьем серьезно поменяется. «Я бы назвала происходящее не локальным шоком, а структурным стресс-тестом для всей модели экспорта российской нефти в Азию», — сказала «Новой-Европа» эксперт Центра глобальной энергетической политики в Университете Колумбия Татьяна Митрова. По ее мнению, сокращение российских поставок в Индию до 0,5–0,6 млн б/с к весне выглядит реалистичным как кратко- и среднесрочная траектория, «но это не полный выход Индии из российских баррелей».
Часть объемов останется даже при полном и строгом запрете. Как сказал один из источников в трейдинге, учитывая степень дружбы между Москвой и Нью-Дели, «такое ощущение, что у этой сделки есть какие-то исключения и не будет совсем ноль туда, будет снижение». «Есть полное ощущение, что совсем обнулять покупки российской нефти, как было сделано с иранской, Индия вроде был не готова», – сказал в интервью «Медузе» старший научный сотрудник Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии Сергей Вакуленко.
Во-первых, Индия может аргументировать покупки тем, что даже формально не все российские экспортеры под блокирующими санкциями. Во-вторых, какие-то объемы, продолжает собеседник, «переобуют» в других портах — в Малайзии, в Сингапуре. Недаром последний, по данным SP Global Commodities at Sea, уже увеличил покупки российской нефти в январе в целых 2,5 раза — до рекордных 0,5 млн баррелей. Сингапур никогда не закупал такие объемы, и на рынке считают: этот порт указывают в сопроводительных документах на нефть, чтобы скрыть конечных покупателей. „
«Часть объемов вполне может “раствориться” в потоках нефти с формально иным происхождением — через азиатские торговые и блендинговые хабы, альтернативных контрагентов, усложнение маршрутов.
Это не означает, что все выпадающие объемы вернутся в Индию, но часть баррелей действительно может до нее доходить в завуалированной форме», — сказала Митрова «Новой-Европа».
Другие объемы, сказал нам источник в трейдинге, могут и на самом деле отдать другим покупателям, включая Индонезию, Сирию и, главным образом Китай, и напрямую, и косвенно. Пекин на своем опыте торговли и с Ираном, и с Россией, и с другими «токсичными» подставщиками обзавелся как огромным опытом работы с санкционными баррелями, так и большими логистическими возможностями: у Китая есть мощности для хранения нефти, и он продолжает наращивать запасы в плавучих хранилищах.
Но, как говорит Митрова, и здесь есть предел: не бесконечный спрос, ограничения по переработке, стратегические соображения Пекина. «То есть Китай — это, конечно, буфер, но он не бездонный», — отмечает она. Таким буфером как раз несколько лет войны и была Индия — ее спрос долгое время позволял России балансировать отгрузки и адаптироваться к санкциям. Теперь эта страна перестает быть «регулирующим клапаном», а значит, российский нефтеэкспорт становится гораздо более чувствительным к внешнему давлению, которое делает логистику более сложной и дорогой, сказала Митрова.
Для российского бюджета с его необходимостью финансировать войну все это чревато сокращением доходов. И не столько потому, что Россия будет вынуждена снижать добычу, хотя если Индия резко «завернет» большие объемы, а Китай их не заберет, то, как считает Митрова, «риски локального падения добычи возрастают». Но скорее всего, по ее мнению, это будет не обвал, а серия хоть и управляемых, но болезненных корректировок.
Главным ударом по российскому бюджету станет падение цены. Чем более непрозрачные схемы выстраивают трейдеры для «пристраивания» токсичного сырья из Сибири, тем меньше денег получают нефтяные компании России — из-за размера скидки на Urals к эталонному сорту Brent. За российскую нефть в порту отгрузки в декабре-январе давали 35–40 долларов за баррель. При этом мировые цены все это время колебались между 60 и 70 долларами, но как раз к февралю они подросли, и сейчас нефтяники получают за Urals около 45 долларов.
Но скоро они рискуют зарабатывать куда меньше: как говорят нам источники в трейдинге, если тот же Китай будет забирать объемы, от которых отказалась Индия, он станет делать это «максимально дешево». Если индийские НПЗ в течение трех месяцев не будут брать 100% российской нефти или близко к этому — а именно об этом сейчас говорят покупатели южного партнера Москвы, — то «цены рухнут до неприличия», добавляет собеседник на рынке.
Что это означает для «бюджета войны», ясно на примере нефтегазовых доходов января 2026 года: в годовом выражении они обвалились вдвое до 393 млрд рублей. Если за Urals будут и дальше давать две трети от мировой цены, а рубль будет оставаться рекордно крепким, то бюджет недосчитается до половины от запланированных 8,9 трлн рублей сырьевого дохода.
«Новая-Европа» уже приводила расчеты о том, что дыра может достигнуть 2–3 трлн рублей, но это было еще до отказа по-индийски. Точная цифра зависит от курса рубля и мировых цен на нефть — сейчас они растут, но консенсус из 31 экономиста считает это временным скачком: в 2026 году они видят Brent на уровне 60–62 долларов за баррель. „
Чтобы залатать дыру в несколько триллионов, у российских властей есть несколько нехитрых способов, и все плохие:
выгрести остатки ФНБ, третий год подряд поднимать налоги или занять на рынке. С такими темпами нефтяных доходов ФНБ (его ликвидная часть сейчас — 4,2 трлн руб) может не хватить и на год, рост налогов разгонит инфляцию и сделает более неотвратимой рецессию, а увеличить долг сейчас — значит нагрузить бюджет обязательствами на будущее. Еще Минфину можно попробовать договориться с ЦБ и начать «атаку» на рубль, чтобы хотя бы немного его девальвировать, — но ЦБ первый же и будет против, потому что девальвация — сильный инфляционный фактор.
Все это значит, что слом картины российского нефтеэкспорта войну не остановит, но усилит глубину проблем в экономике, которой наверняка в этом году придется забыть о росте, тем более о таком, который был в 2023–2024 годах. А россиянам предстоит привыкать к снижению доходов и уровня жизни.

Работников в России в 2025-м стали чаще отправлять в простой и сокращать им зарплату. Случаев «скрытой безработицы» стало на 73% больше. Всего с 2022 года, по расчетам «Новой-Европа», разные формы сокращений коснулись не менее 2500 предприятий, включая таких гигантов, как «Сургутнефтегаз», «АвтоВАЗ» и «Уралвагонзавод». Рассказываем, почему работа «на бумаге» растет бок о бок с дефицитом кадров и чем это плохо для экономики и всех россиян.
В конце 2025 — начале 2026 года в России стало известно сразу о нескольких серьезных потрясениях на рынке труда. Например, «Цемрос», крупнейший производитель цемента, остановил работу двух заводов, а производство на третьем «ограничил». В простой отправились около 1000 сотрудников (по данным «Руспрофайла»). Впрочем, удивительно тут разве, что это не случилось раньше, — продажи жилья стагнируют, а запуск новых строек рухнул на целых 12% из-за дорогой ипотеки.
Другая яркая новость — на нескольких крупных угледобывающих предприятиях Кузбасса в конце года зарплаты сократились в разы, а то и в десятки раз. Например, работники шахты «Березовская» в октябре получили 4 тысячи рублей — это 7% от и без того мизерной зарплаты шахтеров. И это еще не так плохо: другим угольщикам платят по 500 рублей там, где раньше можно было заработать до 300 тысяч рублей. Резкое падение выплат — следствие масштабного кризиса в угольной отрасли, в которой в целом работает около 150 тысяч человек. „

Когда сотрудникам платят меньше и заставляют «отдыхать» за свой счет, но не увольняют, это называется «скрытая безработица»: люди числятся в штате, но у них нет полноценной работы и зарплаты.
Но резонансные сообщения о громких закрытиях и сокращениях зарплат и персонала — только вершина айсберга. Российские предприятия за три последних года не менее 6600 раз отправляли сотрудников в неоплачиваемые отпуска, резали зарплату или увольняли персонал. Это выяснила «Новая-Европа», проанализировав сообщения новостных телеграм-каналов с 2023 года. По нашим данным, эпизоды как обычной, так и «скрытой» безработицы касались не менее 2500 предприятий.
78% найденных нами случаев относятся к проявлениям открытой безработицы — это сокращения персонала, закрытия филиалов и предприятий. Меньшая часть приходится на скрытую безработицу: неоплачиваемые отпуска, сокращения рабочего времени и выплат, но именно эта категория растет намного быстрее.
Общее количество эпизодов как открытой, так и скрытой безработицы в 2025 году выросло на 40%. При этом число сокращений выплат, рабочего дня и отправки в неоплачиваемые отпуска выросло уже на 73%. Количество сокращений и увольнений персонала, а также закрытий предприятий и их филиалов (открытая безработица) увеличилось на 30%. .ggInU iframe {min-height: 425px;}Скрытая безработица растет быстрее, чем открытая Число эпизодов проявления безработицы window.addEventListener("message",function(a){if(void 0!==a.data["datawrapper-height"]){var e=document.querySelectorAll("iframe");for(var t in a.data["datawrapper-height"])for(var r,i=0;r=e[i];i++)if(r.contentWindow===a.source){var d=a.data["datawrapper-height"][t]+"px";r.style.height=d}}}); window.addEventListener("message",function(a){if(void 0!==a.data["datawrapper-height"]){var e=document.querySelectorAll("iframe");for(var t in a.data["datawrapper-height"])for(var r,i=0;r=e[i];i++)if(r.contentWindow===a.source){var d=a.data["datawrapper-height"][t]+"px";r.style.height=d}}}); Источник: новостные телеграм-каналы, расчеты «Новой-Европа»
Рост сокращений и увольнений, как и рост случаев снижения зарплат и лишения премий, начался еще в конце 2024 года, в то время как темпы закрытия предприятий резко ускорились лишь в третьем квартале 2025-го, как и рост числа случаев сокращения рабочего времени.
«Открытая» безработица больше всего затронула потребительский сектор. Например, в торговых центрах Москвы массово закрываются магазины одежды, обуви и аксессуаров, в Санкт-Петербурге на Невском проспекте на смену ресторанам, торговле и салонам красоты приходят сувенирные лавки, и по всей стране снижается число ресторанов и кафе.
Рост скрытой безработицы в этом секторе сопоставим, но сильнее всего «работа на бумаге» выросла в сферах автопрома, природных ресурсов, строительства и металлургии — в статистике открытой безработицы эти сферы выделяются не так сильно.
Собранные нами данные не позволяют оценить, сколько сотрудников работает только «на бумаге». По официальной оценке Минтруда, только с июля по октябрь 2025 года численность работников в неполной занятости, простое или ожидающих увольнения выросла на 54%, превысив 250 тысяч человек. „

Что касается численности открытой безработицы, то, по данным Росстата, в России она упала до 1,6 млн человек на ноябрь 2025 года с 1,8 млн человек на конец 2024 года.
Призрачные безработные
Чаще, чем в других отраслях, рабочих в простой стали отправлять в автопроме. Крупнейший в России производитель «АвтоВАЗ» перешел на четырехдневную рабочую неделю: продажи Lada в прошлом году рухнули на четверть из-за общего затоваривания авторынка (его причины: взлет цен и кредитных ставок и резкое торможение темпов роста реальных доходов населения). В результате концерн сократил годовой план выпуска более чем на треть.
Другие гиганты автопрома — ГАЗ и КАМАЗ — с конца лета последовали примеру «АвтоВАЗа», перейдя на ту же четырехдневку. При этом автозаводы говорят, что идут на такие меры, чтобы избежать массовых сокращений и сохранить рабочие места, — именно так и формируется скрытая безработица в чистом виде. Кризис в автопроме затронул и дилеров — ритейлер «Ключавто» остановил работу около десяти салонов продаж автомобилей.
При этом в автопроме в 2025 году выросло не только число простоев, но и сокращений зарплат, показало исследование «Новой-Европа». Например, летом 2025 года ряд сотрудников того же «АвтоВАЗа» потерял около 20% за счет снижения надбавок и сверхурочных.
Но сильнее всего зарплатный кризис в 2025 году ударил по шахтерам: долг по зарплате перед ними превысил 500 млн рублей. „

Угольная добыча в России производит одни убытки, две трети предприятий в предбанкротном состоянии из-за санкций и падения цен на топливо.
По разным оценкам, в 2025 году могли сократить от 9 тысяч (данные «Новой-Европа») до 19 тысяч (данные аналитиков Neft Research) шахтеров. Точное количество затронутых угольным кризисом выяснить сложно. Шахты, разрезы, углепогрузочные станции и обогатительные фабрики могут быть раздроблены на множество организаций, которые обслуживают сторонние подрядные организации, объяснил «Новой-Европа» Антон Лементуев, горный инженер из Кузбасса и эксперт группы Green Think Tank по угольной промышленности. «Многие работают не в штате, а по ограниченному сроком контракту. А еще их работу обслуживает армия смежников. Если огромному числу людей не продлили контракты, они не попали в список уволенных. Это призрачные уволенные», — говорит он.
Страдает и нефтегазовая промышленность — что неудивительно, доходы российских экспортеров в 2025 году резко упали из-за подешевевшей нефти. И даже в одной из крупнейших нефтекомпаний, «Сургутнефтегазе», работники в октябре митинговали из-за простоя и сокращения выплат — водители в Сургуте даже вынуждены были покупать запчасти на свои деньги.
Трудно пришлось не только тем, кто добывает нефть, но и тем, кто продает топливо. «Мы приходим на смену, сидим, работаем, но все закрыто, мы не торгуем», — жаловались сотрудники сети АЗС в Красноярске. Дроны ВСУ останавливали производство бензина на НПЗ, в итоге заправки закрывались, людей увольняли или просто не платили зарплату.
То же самое, начиная со второй половины 2025 года, начало происходить в самых разных сферах. Например, агентство недвижимости OneMoscow не выплатило сотрудникам 160 млн рублей, жалуясь на убытки. На отсутствие зарплаты жаловались строители метро в Красноярске.
Парадоксы рынка труда
Скрытая безработица приводит к вполне открытой. Например, в «Авиалесохране» Иркутской области — регионе с огромными ежегодными лесными пожарами — экономия на фонде оплаты труда закончилась увольнениями. Или на оборонном «Уралвагонзаводе» — ВПК тоже в числе отраслей, где выросло число сокращений и задержек выплат. Осенью это любимое предприятие Путина вначале перешло на четырехдневную рабочую неделю, а потом решило сократить сразу десятую часть работников.
Скрытая безработица была широко распространена в 1990-е годы (об этом можно прочитать в этой и других работах крупнейшего исследователя рынка труда России Ростислава Капелюшникова). Сейчас экономисты не ждут столь масштабного кризиса, который потряс страну сразу после распада СССР. Тем не менее, скрытая безработица, как и рост увольнений и закрытий предприятий, — один из тревожных симптомов близкой рецессии, признаки которой появились в России как раз начиная с лета 2025 года.
Парадокс заключается в том, что в то же самое время никуда не делся и дефицит сотрудников ряда специальностей. Получается, что пока одни работники не могут найти работу или сидят без зарплаты, другие предприятия не могут найти специалистов и повышают зарплаты для соискателей. Это создает удвоенное давление на рынок труда и военную экономику, в которой и без того к началу 2026 года накопилось немало перекосов и деформаций.
Появление скрытой безработицы, закрытия предприятий и сокращения сотрудников — один из признаков того, что с середины 2025 года, как сказано в заявлениях ЦБ, жесткость рынка труда постепенно смягчается. Под таким смягчением Эльвира Набиуллина и директора ЦБ имеют в виду, что начавшаяся в 2023 году гонка зарплат постепенно заканчивается, всё меньше предприятий страдают от нехватки сотрудников, а компании вводят неполную рабочую неделю.
«Мы видим, что экономика в секторах за пределами военного замедляется. Мы также видим, что на рынке труда — за пределами оборонки, а иногда и в ней уже — безудержный наем закончился и началась конкуренция за рабочие места, это показывают те же данные Headhunter», — сказал «Новой-Европа» российский экономист, исследователь рынка труда (мы не называем его из соображений безопасности). „

Индекс Headhunter — соотношение числа резюме к числу вакансий каждый месяц — резко вырос с 5,5–6 летом 2025 года до 9,6 в январе 2026 года. Это максимум с 2017 года.
Когда этот показатель преодолевает уровень 8,0, это значит, что рынок сильно изменился и перешел в состояние высокой конкуренции соискателей за рабочие места.
Это подтверждает и другой показатель: индекс обеспеченности предприятий кадрами, который, по данным мониторинга ЦБ, как раз начал восстанавливаться со второго квартала 2025 года.
Но «скрытое» высвобождение работников не решает проблему дефицита рабочей силы. По состоянию на август 2025 года спрос на многие «рабочие» специальности вырос с 2022 года более чем в полтора раза — об этом говорит рост медианной зарплаты и числа вакансий на крупнейшем агрегаторе Headhunter, последние доступные данные которого изучила «Новая-Европа». Мы писали о том, что больше всего от кадрового голода страдали строительство, промышленность, транспорт и логистика, сельское хозяйство. Чаще всего требовались низкоквалифицированные рабочие и сотрудники без особых навыков — например, курьеры и операторы кол-центров.
В том же автопроме одних работников переводили в «простой» и сокращали выплаты, а для других зарплаты росли. «Новая-Европа» выяснила, что в целом по России с января 2022 по август 2025 года медианная зарплата в автопроме выросла на 72% и их рост продолжался даже осенью прошлого года (данные по вакансиям на Headhunter 11 компаний).
Дорога в рецессию
Острый дефицит кадров не может исчезнуть даже на фоне разгона скрытой безработицы, потому что никуда не делись фундаментальные причины нехватки рабочих рук в России, объясняет экономист, поговоривший с «Новой-Европа».
«Сокращается население трудоспособного возраста, почти исчерпан эффект от повышения пенсионного возраста, ограничения на трудовых мигрантов лишили страну дополнительной дешевой рабочей силы», — перечисляет он. Кроме того, около 2 млн человек за 4 года мобилизовали или завербовали на войну, из них сотни тысяч погибли или получили тяжелые увечья, еще до полумиллиона могли покинуть Россию. „

Таким образом, экономика уже сейчас страдает от двух параллельных негативных процессов на рынке труда: нехватки рабочих рук и скрытой безработицы, и оба процесса будут усиливаться, сказали нам двое экономистов.
Дефицит рабочей силы «в теории можно исправить ростом производительности труда, но это потребует структурной перестройки всей модели», — говорит наш собеседник, специалист по рынку труда. Для этого нужны технологии, развитие которых немыслимо без выхода из изоляции, возобновления сотрудничества с Западом и свободного движения капитала. Пока Кремль выбрал другой путь — войну, санкции и закрытость страны.
Скрытая безработица и смена тренда на рынке труда означают не только то, что люди меньше зарабатывают, но и то, что они меньше тратят. Усыхание платежеспособного спроса тормозит розничное потребление — а это одна из основных пружин экономического роста. Замеры Сбериндекса говорят о том, что начавшийся с 2023 года бум потребления в России остановился с осени: потребительские расходы в реальном выражении (за вычетом инфляции) начали стагнировать в октябре, а в январе упали. Из-за этого уже компании потребительского сектора будут меньше продавать, им придется сокращать инвестиции — и дальше резать зарплаты и закрывать подразделения (и этот процесс тоже начался в 2025 году).
«Мой базовый взгляд предполагает, что потребительский спрос продолжит замедляться, в том числе из-за охлаждения на рынке труда и замедления роста зарплат», — пишет экономист Дмитрий Полевой.
По всем этим причинам предприятия будут меньше платить налогов, увеличивая проблемы и без того усыхающего бюджета: из-за резкого обесценивания российской нефти казна может недосчитаться 2 триллионов рублей в 2026 году.
Чтобы заткнуть эту дыру, властям, как утверждают экономисты, придется снова поднимать налоги. Это увеличит «скрытую безработицу» и приведет к новым закрытиям предприятий. И все это вместе взятое еще сильнее приближает рецессию.
При участии Дарьи Талановой

«Военную национализацию» в России проводят, чтобы обогатить друзей Путина, а не добавить доходов в бюджет, — еще одним доказательством тому стала продажа Домодедово. Последние «системные либералы» во власти обещали наполнить казну, но проиграли кооперативу «Озеро».
За четыре года войны Генпрокуратура уже забрала или требует конфискации частных активов примерно на 4 трлн рублей. Четвертый по пассажиропотоку российский аэропорт стал одним из их лучших трофеев прокуроров — и одной из важнейших компаний, у которых поменялся собственник с 2022 года. Существует несколько объяснений того, зачем масштабная экспроприация нужна силовикам и в целом власти.
Это и наказание за нелояльность тех, кто сохранил иностранные паспорта, не вышел из зарубежных юрисдикций или вовсе осмелился критиковать политику партии. Это и простое желание силовиков выслужиться и предъявить свои достижения Кремлю, за что он, может быть, позовет их поближе на новом витке обновления высшего чиновничества.
Наконец, это аппетиты путинских друзей забрать всё, что увеличивает влиятельность и способно приносить деньги, приток которых тает на глазах из-за нового «железного занавеса» и рецессии. Им нужно всего побольше и подешевле. Здесь у кооператива «Озеро» есть естественный противник — Минфин, а у него противоположная задача — наполнять бюджет, потому что прямо сейчас надо искать деньги на войну любыми средствами.
Домодедово попадает сразу во все эти категории. Генпрокуратура отыскала иностранное резидентство у совладельцев аэропорта Дмитрия Каменщика и Валерия Когана. Силовики атаковали их ни много ни мало четверть века, обвиняя Каменщика и его сотрудников то в халатности, то в контрабанде. Наконец, на аэропорт давно положил глаз спарринг-партнер Путина по дзюдо Аркадий Ротенберг.
Со второй попытки Домодедово продан вдвое дешевле, чем был выставлен на торги, — за 66 млрд рублей. Итог аукциона показал: „
фискальные устремления министра финансов Антона Силуанова мало на что годятся перед экспроприационно-распределительным напором путинских друзей.
Эту сделку делают примечательной три сюжета, каждый из которых много рассказывает про военный передел собственности.
Во-первых, посмотрим, кто боролся за Домодедово. О том, что его хочет получить Ротенберг, бизнес-партнер последнего Александр Пономаренко сообщал еще десять лет назад. Хотя в начале 2025 года, как раз когда иск о национализации аэропорта ушел в суд, Ротенберг громко отрицал всякий интерес к Домодедово. Прошел год — и конкурс выиграл аэропорт Шереметьево, где Ротенберг — один из главных владельцев, и вообще крупнейший в стране аэропорт считается его вотчиной.
Бизнесмены, которые боролись с Ротенбергом за Домодедово, — люди вполне уважаемые, чужих там не было. Прежде всего это Андрей Скоч — Forbes номер 24, один из тех миллиардеров, трудовой путь которых просится в сериал о построении капитализма в России. Он главный владелец Внуково, аутсайдера аукциона по Домодедово 29 января. Скоч, который торговал нефтью, металлами, акциями мирового сталелитейного гиганта Corus и соцсети Facebook, с начала 1990-х идет по жизни со своим старшим партнером — олигархом Алишером Усмановым. Недоброжелатели приписывают ему связи с «Cолнцевской ОПГ» в конце 1980-х, что сам Скоч отрицал.
Другие люди из кооператива «Озеро», которые проявляли интерес к Домодедово, — Юрий Ковальчук и Юрий Шамалов, через управляющую компанию «Лидер». Кроме них среди возможных покупателей называли также миллиардеров Олега Дерипаску, Романа Троценко и Виктора Вексельберга — все они владеют региональными аэропортами. Но эти трое на аукцион не явились: вероятно, решили, что просят слишком много.
И это второй сюжет: интересно проследить, как сбивали цену на актив. За тот год, что отнимали аэропорт, заявления российских элитных групп про его стоимость менялись несколько раз — в зависимости от целей этих групп. Давайте посчитаем, сколько друзей Путина обеспечивало операцию «Домодедово».
Перед первым несостоявшимся аукционом в январе 2026 года госбанк ПСБ оценил аэропорт в 115 млрд рублей. Банк — вотчина семьи разведчика Михаила Фрадкова, близкой к Путину с середины 1990-х годов, — тогда будущий президент даже ночевал во фрадковской квартире в Москве. Олег Дерипаска объявил, что не дал бы за него больше 40 млрд рублей (он в итоге и не дал). Сбер (его возглавляет еще один старый друг Путина — Герман Греф) со ссылкой на заключение аудиторов В1 (бывший Ernst Young) вообще объявил, что государство должно еще приплатить новому владельцу 10 млрд рублей из-за большого долга (70 млрд рублей) на фоне убытков.
Здесь интересно вспомнить, что в 2010-е годы тот же Ротенберг с партнерами были готовы заплатить Каменщику и Когану за аэропорт 3,8 млрд долларов. А когда в прошлом году Генпрокуратуре нужно было впечатлить Путина тем, какой драгоценный актив она забрала, прокуроры объявили, что аэропорт стоит «более 1 трлн рублей».
Тут мы плавно переходим к третьему сюжету. Дело не в том, что в прокурорском заявлении о стоимости в 1 трлн рублей смысла столько же, сколько в оценке «минус 10 млрд». И не в том, что в итоге авиакомплекс продали примерно впятеро дешевле, чем его оценивал независимый эксперт Михаил Бурмистров, глава «INFOLine-Аналитика». Консалтер посчитал, что четвертый по пассажиропотоку российский аэропорт стоит 300–350 млрд рублей. Очень даже неплохо для бюджета — это примерно седьмая часть того, сколько, по минимальной оценке, казна недополучит в этом году из-за рухнувшей цены на российскую нефть. „
Дело в том, что сейчас спор о том, сколько стоит Домодедово, вообще не имеет смысла среди разрушенного войной рынка с падающими перевозками, когда аэропорты всё время закрываются из-за атак дронов.
Когда пятый год нет высокомаржинальных рейсов в Европу и США. Когда Домодедово покинули не только иностранные перевозчики, но и базировавшаяся в нем российская S7. Компания ушла, сокращая маршрутную сеть, потому что была вынуждена запарковать флот Airbus Neo: нет запчастей.
Когда новых российских самолетов нет, потому что в изоляции страна не может их построить в нужном количестве. Наконец, когда Домодедово сильно пострадал из-за военного закрытия 11 южных аэропортов (два потом открыли): на них приходилась значительная доля его вылетов. Итоги всего этого — пассажиропоток авиакомплекса за два года рухнул на треть.
При этом чиновники могут принимать протекционистские меры, при которых прибыльный актив станет убыточным, и наоборот. Один только пример. Домодедово потерял часть трафика, когда власти обнулили НДС на перевозки в обход Москвы с пересадкой в региональных хабах. Шереметьево, конечно, от этого тоже страдает — что ж, почему бы Ротенбергу не пролоббировать теперь «меры господдержки» для обоих своих авиакомплексов. А также реструктуризацию долга через госбанки, чтобы сегодняшние убытки когда-нибудь превратились в прибыли.
Здесь возникает резонный вопрос: а зачем тогда вообще Ротенбергу такой плохой и убыточный актив? Ну, прежде всего, объединение аэропортов московского авиаузла — его очень давняя idée fixe. Слияния с Внуково не получилось из-за ресурса Андрея Скоча, но к консолидации двух других терминалов дело идет очень давно. Контроль над московским небом и транзитными потоками — это не только деньги, но и мощный политический ресурс, потому что сильно увеличивает способность Ротенберга диктовать условия авиакомпаниям.
Наконец, это многомиллиардные подряды, которые с 2000-х годов в разных отраслях приносят большие прибыли старому другу Путина. Сейчас, вероятно, он что-то знает о том, что война уже слишком затянулась, а значит, рано или поздно атаки дронов и кризис в авиации закончатся. Новые самолеты помогут построить китайцы, которые согласятся продать России камень преткновения авиастроения — двигатели. Если закончится война, то могут вернуться какие-то международные перевозчики, да и Boeing, возможно, не прочь снова начать поставлять и обслуживать лайнеры. По крайней мере так считают в авиаотрасли, потому что у России большой рынок и выгодно летать через ее территорию и строить стыковки. „
В итоге Ротенберг сможет неплохо зарабатывать на купленном дешево аэропорте, через который когда-то улетали и прилетали 20 млн пассажиров в год.
А по нынешним временам обесценившийся, но с неплохими перспективами аэропорт лучше было бы вообще не продавать. Вместо подарка старому другу Путина можно было бы выбрать один из трех путей.
Первый — раз нужны деньги на войну, то у властей есть большой опыт командного выколачивания денег из госкомпаний и из крупного бизнеса — например, на Олимпиаду в Сочи, на инфраструктуру и нацпроекты. Проблема тут в том, что на пятый год войны деньги кончаются у всех, поэтому в приказном порядке выколачивать не получится. А подкармливать друзей нужно.
Второй путь — государство могло бы помочь аэропорту выйти из убытков через реструктуризацию долга, налоговые льготы или меры поддержки для повышения трафика, что увеличило бы цену продажи на будущее.
Третий и, возможно, наиболее логичный путь — привлечь концессионера, который в течение определенного срока будет платить фиксированный сбор в бюджет за пользование, как это делает управляющая компания питерского Пулково.
Но такие меры поддержки и развития бессмысленно обсуждать, когда идет война: она обесценила активы, и самое время забирать их за бесценок, ссылаясь на отсутствие денег. Для Ротенбергов это уже второе достижение подобного рода: их группа «Росхим» купила «Метафракс Кемикалс» за 15 млрд рублей, а за год до продажи при изъятии ее оценивали в восемь раз дороже — в 116 млрд рублей.
При этом чиновники финансово-экономического блока правительства — те самые немногие выжившие «системные либералы» — публично и непублично говорят: надо продавать честно, открыто, эффективным собственникам и как можно дороже. С Домодедово ничего не вышло, и конфискационно-распределительная логика победила фискальную.
Вторым тестом для сислибов будет продажа конфискованного Генпрокуратурой «Южуралзолота», за который уже готовы побороться влиятельные олигархи: владельцы УГМК Искандар Махмудов и Андрей Бокарев, а также «Газпромбанк», близкий к тому же Ковальчуку. Не похоже, что Кремль требует от миллиардеров: платите по максимуму, очень нужны деньги на войну. А похоже, что кооператив «Озеро» хорошо экономит на новом переделе собственности, а как бюджет наполнить — пусть голова болит у Силуанова. Почему бы ему снова не поднять налоги для граждан и компаний?