Российские власти хотят отправить в Армению около 100 тысяч армян с целью проголосовать против действующего премьер-министра страны Никола Пашиняна на парламентских выборах. Об этом пишет Reuters со ссылкой на несколько источников.
Переброска армян. По словам трех собеседников агентства, российские власти подсчитали, что транспортировка 100 тысяч армянских избирателей обойдется в 50 млн долларов.
Также они утверждают, что к середине мая Кремль установил квоты для регионов на число армян, которых нужно вывезти в Армению. Как конкретно реализуются требования российских властей, источники не уточняют. Журналистам не удалось доподлинно установить, действительно ли разрабатывается такой план и будет ли он эффективен.
В документе говорилось, что живущие в России армяне могут сыграть решающую роль в выборах, если «будет обеспечена высокая явка среди них».
Выборы в парламент. Выборы в парламент Армении пройдут 7 июня. Основными конкурентами являются партия «Гражданский договор» действующего премьер-министра Никола Пашиняна и «Сильная Армения» российского и армянского олигарха Самвела Карапетяна.
Пашинян в последнее время активно выступает за сближение с Евросоюзом. Кроме того, на выборах его поддерживает и президент США Дональд Трамп. При этом Кремль делает ставку на бизнесмена Карапетяна, который находится в Армении под следствием по делу о призывах к свержению правительства.
Зачем свозить армян. Согласно последним опросам, партия «Гражданский договор» Пашиняна наберет около 30% голосов избирателей, а «Сильная Армения» Карапетяна — лишь 6%. Кремль рассчитывает на победу Карапетяна.
Другие угрозы. В августе прошлого года Владимир Путин создал Управление по стратегическому партнерству и сотрудничеству. Именно оно курирует операции по влиянию в Армении, утверждают источники Reuters.
Помимо своза армян, Кремль запустил онлайн-кампании по дезинформации с целью дискредитировать Пашиняна, пишет агентство. В них задействована в том числе сеть ботов «Шторм-1516», которая сыграла роль в попытках вмешательства в недавние выборы в США.
Кроме того, российским властям предлагали создать издание Yerevan1 для армян, проживающих в России, с целью формирования негативного образа Пашиняна, и положительного отношения к союзу России и Армении.
Контекст. Перед парламентскими выборами 7 июня отношения между Москвой и Ереваном начали ухудшаться. Россия критикует Пашиняна за курс на сближение с Евросоюзом.
«Агентство» посчитало, что всего за последнюю неделю Кремль запретила ввоз уже около десяти категорий товаров из Армении. В их числе — фрукты, овощи, клубника, цветы и коньяк. Россия была одним из основных покупателей армянской продукции.

31-летний житель Забайкальского края и 44-летний житель Красноярского края, осужденные за убийство мужчины с особой жестокостью, подписали контракт с Минобороны РФ и отправились на войну против Украины. Они сбросили свою жертву в могилу, подожгли и закопали. Об этом сообщила прокуратура Забайкалья, заметили «Люди Байкала».
По версии следствия, летом 2023 года в городе Могоча местный копальщик могил из личной неприязни решил убить своего земляка. Для этого он и двое его товарищей вывезли мужчину на автомобиле на кладбище, сбросили его в неиспользуемую могилу, облили бензином и подожгли. Затем они стали поочередно засыпать яму землей.
Потерпевший скончался в результате механической асфиксии из-за закрытия дыхательных путей грунтом.
«Люди Байкала» отмечают, что дело возбудили только весной 2025 года, до этого момента убитый значился пропавшим без вести. После этого его пропажу раскрыли за неделю. Один из обвиняемых частично признал вину и показал место захоронения тела. Остальные свою вину не признали.
Местные СМИ писали, что поводом для убийства стала «обыкновенная ссора». Убийцы якобы утверждали, что говорили жертве «вести себя правильно» и вести здоровый образ жизни, но он их не слушал.
Суд приговорил двух обвиняемых к 15 и 18 годам колонии. Третий уже имел судимость за особо тяжкое преступление против личности — ему дали 19,5 года заключения.
Двое осужденных после вынесения приговора отправились в зону боевых действий в Украине, из-за этого производство уголовного дела в отношении них было приостановлено. Третий пытался оспорить приговор, настаивая на своей непричастности к убийству. Он просил оправдать его. Суд отклонил апелляцию.

Российский беспилотник врезался в десятиэтажный жилой дом в румынском городе Галац, сообщили в Минобороны страны.
В результате удара загорелась крыша и одна из квартир, пострадали женщина и 14-летний подросток, пишут местные СМИ. Около 70 человек эвакуировали из дома.
МИД Румынии запросил у союзников по НАТО ускорить передачу средств противодействия дронам.
Коротко о других обстрелах России и Украины этой ночью:
Волгоград. Украинские беспилотники атаковали Волгоградскую область, сообщил губернатор Андрей Бочаров. Под удар попали многоквартирный жилой дом в Волгограде, объект ТЭК, завод синтетического волокна и химическое предприятие в Волжском. Погиб один человек, еще двое пострадали. ASTRA и украинские мониторинговые каналы пишут, что под удар попал НПЗ «Лукойл-Волгограднефтепереработка».
Ярославль. В Ярославской области украинские дроны атаковали промышленные объекты по хранению топлива, сообщил губернатор Михаил Евраев. Возник пожар, на месте работают спасатели. На выезде из Ярославля в сторону Москвы перекрывали движение авто, сейчас его восстановили.
Кубань. В Темрюке Краснодарского края из-за падения обломков БПЛА возник пожар на территории морского порта, сообщили в оперштабе региона. Пострадавших нет, к тушению огня привлекли 47 спасателей и 14 единиц техники.
Брянская область. Один человек погиб при ударе дрона по селу Соловьевка Брянской области, сообщил врио губернатора Егор Ковальчук.
Белгородская область. Пять человек пострадали за сутки в результате украинских атак на Белгородскую область, рассказал врио губернатора Александр Шуваев.
Одесская область. Российские дроны атаковали сухогруз ANT, который шел из порта в Одесской области в Турцию под флагом Вануату с грузом на борту, сообщают Военно-морские силы Украины. В ведомстве уточнили, что судно принадлежит Турции. Пострадали два члена экипажа.
Херсонская область. Минимум 13 человек пострадали за сутки в результате российских ударов по Херсонской области, сообщили в областной администрации.
Запорожская область. Четыре человека получили ранения в результате российских обстрелов Запорожской области, рассказал начальник обладминистрации Иван Федоров.
Днепропетровская область. Один человек получил травмы при обстреле Днепропетровской области, рассказали в Госслужбе Украины по чрезвычайным ситуациям.

Весной 2026 года все больше российских брендов одежды — локальных марок, которые активно развивались и росли до и во время войны с Украиной, — заявляют о том, что находятся в практически безвыходном положении. Действуют сразу несколько факторов: и возросшая налоговая нагрузка, и снижение спроса, и застарелые отраслевые болячки — но всё это вместе создает в индустрии полномасштабный кризис. Кто-то устраивает распродажи, кто-то закрывает цеха, кто-то сокращает количество торговых точек: по некоторым прогнозам, до конца года могут закрыться до 40% магазинов. По просьбе «Новой газеты Европа» фэшн-журналистка Катя Федорова поговорила с несколькими российскими основателями брендов и выяснила, что происходит с их компаниями, как они пытаются справляться с проблемами — и как в этом свете меняются их политические взгляды. Все имена собеседников изменены в целях безопасности.
У моряков есть понятие идеального шторма — редкой и свирепой бури, которая возникает, когда несколько неблагоприятных факторов сходятся в одной точке и усиливают друг друга так, что разрушительный эффект многократно превышает сумму частей. Это определение точнее всего описывает то, что происходит сейчас с российскими брендами одежды.
«Помогите нам не закрыться». Посты с анонсами распродаж и просьбами о поддержке появлялись и раньше, но с середины апреля 2026-го превратились в отдельный микротренд в соцсетях. «Скидка 31% сейчас и навсегда по промокоду “Надежда31”, если мы выживем», — обещает Денис Шевченков, основатель довольно крупного петербургского бренда Gate 31, на производствах которого работает почти 300 человек. «Финансовый кризис поставил нас на черту, за которой может быть финал, — вторит ему команда стритвер-марки Bat Norton, которая еще в 2024 отчитывалась о выручке в почти 200 миллионов рублей, и тоже предлагает вечный дискаунт: — Мы хотим сохранить то, во что вложили 17 лет». Подобные скидки, архивные распродажи и флэш-сейлы — не внезапная щедрость владельцев или маркетинговый ход. Это едва ли не единственный способ быстро закрыть кассовый разрыв и выдать зарплаты, особенно сейчас, когда неожиданно низкие продажи наложились на новую форму налогообложения, по которой многие платят впервые именно в апреле.
По данным крупного оператора фискальных данных «Платформа ОФД», количество покупок одежды и обуви в российских магазинах в 2025-м снизилось на 11% по сравнению с предыдущим годом. В первом квартале 2026 года, по данным «Контур.Фокуса», закрылись 209 тысяч из 6,9 млн малых и средних предприятий — почти на 9% больше, чем за тот же период 2025-го. Экономист и управляющий партнер агентства «Голдман Эдженси» Ольга Попкова допускает, что до конца года в России может закрыться до 40% магазинов одежды. „
Помимо падения продаж в результате экономического кризиса предприниматели вынуждены постоянно подстраиваться под возникающие на их пути новые законы и ограничения. Все очень устали.
«Мы считали, что жираф большой — ему видней»
Чтобы понять, почему сегодняшний обвал застал индустрию врасплох, нужно вернуться на четыре года назад. Начало полномасштабного вторжения в Украину полностью перекроило ландшафт российского модного рынка — и, вопреки всякой логике и возникшим ограничениям, многие российские бренды почувствовали новые возможности.
«В 2022-м было очень страшно, — вспоминает Дарья, соосновательница модного бизнеса с более чем пятнадцатилетней историей. — Начало СВО, отключения соцсетей, потеря партнеров, мобилизация». Но в бизнес-смысле, по ее словам, всё устаканилось довольно быстро: продажи просели процентов на двадцать, не больше.
«Люди довольно быстро адаптировались — и к ситуации, и друг к другу, даже если оказались в разных идеологических лагерях. Мы всегда держали нейтралитет, доверяли решениям правительства и считали, что жираф большой — ему видней», — добавляет ее партнерка Марина. И правда: после первого шока — уход западных брендов, изоляция, привыкание к новой реальности — у многих дела наладились. Ушедшие марки оставили огромную дыру на рынке; к этому добавились патриотический азарт в духе «и без вас справимся» и ощущение открывшихся горизонтов. Это дало не только рост уже существующим брендам, но и волну запусков — как у федеральных гигантов (Gloria Jeans создала молодежную марку Ready Steady Go), так и у предпринимателей поменьше.
Среди них — Стелла, запустившая в 2022-м бренд яркого молодежного трикотажа: он попал в тренд, засветился в прессе и у инфлюенсеров, поучаствовал в неделе моды и начал активно развиваться — причем без сторонних вложений.
О волне оптимизма говорит и Аглая, чей бренд пока еще полностью производится в России: «Открывшись в ковид, к началу войны мы активно росли и продолжали и в военное время. Был ступор, какое-то непонимание, может, небольшой спад — но критически на нас это тогда не сказалось. Спокойно вырулили и стали расти».
Соглашается и Лидия, соосновательница бренда кожаных аксессуаров ручного производства, пропагандирующего осознанное потребления. Пережив стресс с первичной перестройкой логистических цепочек с поставщиками, бренд стал активно развиваться и наращивать лояльную аудиторию.
Однако расцвет эпохи модного импортозамещения оказался недолгим: уже в 2025-м многие бренды стали ощущать изменения.
«Примерно с марта прошлого года мы почувствовали сильное снижение спроса, — рассказывает Аглая. — Продажи падали, падали, падали. Сначала казалось, что это временно, но в итоге сейчас мы на последней грани, когда все запасы на оборотные средства просто иссякли». С похожей динамикой столкнулись все наши респонденты. После выхода в апреле финансовых отчетов за 2025 год стало очевидно, что трудности испытывают все, кроме буквально пары масс-маркет-гигантов вроде Lime и брендов Melon Fashion Group, успевших занять лучшие торговые площади, быстро расширить свой ассортимент и стать самой очевидной заменой ушедшему популярному масс-маркету вроде Zara и HM. Они продолжали расти даже в 2025-м, но насколько долговечен этот рост в текущих условиях — покажет время.
«Мне кажется, изначально все игроки рынка, правительство и покупатели недооценили масштаб влияния войны и санкций на экономику и на их бизнесы, — оценивает ситуацию Николай, топ-менеджер с двадцатилетним опытом в ритейл-индустрии, в прошлом руководитель одного из ведущих российских универмагов. — А через несколько лет и по совокупности многих факторов всех догнало».
«Скидки — это единственное, что сегодня работает»
Главной причиной спада продаж предприниматели единогласно называют резкое и массовое снижение покупательской способности (эту динамику фиксирует и аналитический сервис «Сбериндекс»). «Людям стало очевидно тесно в собственных бюджетах», — резюмирует Марина фидбек, который получает от клиентов. К этому можно этому высокие проценты кредитных ставок, из-за которых россияне предпочитают держать деньги в банке, вместо того чтобы их тратить, а кредиты для бизнеса становятся почти неподъемными. „
«Это просто падение экономики, тотальное падение покупательской способности, — соглашается Аглая. — Я вижу накопительный эффект: всё дорожает — продукты, аренда, новые налоги, — а зарплата не меняется.
Люди думают, как выжить. Покупка новой одежды перестает быть приоритетом и зачастую вместо удовлетворения сопровождается чувством вины. Об этом свидетельствует и большое количество возвратов, мотивированных тем, что “ой, я не могла себе их позволить”».
Экономить, по словам собеседников «Новой-Европа», стали даже самые благополучные слои. Ушли времена, когда люди покупали на большие суммы просто так, чтобы себя порадовать; бережливость вошла в привычку. Многие чувствуют себя некомфортно в постоянной неопределенности и стараются сохранять деньги — на всякий случай.
«Люди снова экономят ради покупки крупного аксессуара и воспринимают это как инвестицию, — говорит Лидия. — Клиенты постоянно говорят, что им у нас всё нравится, но сейчас стало слишком дорого. Состоятельные дамы рассказывают, как расчехляют антресоли и возвращают в повседневный оборот уже списанные лоферы Old Céline или люксовые платья из старых коллекций и всё чаще обращаются в ремонт». Казалось бы, кризис неожиданно помогает выработать более экологичную модель потребления — но это лишь иллюзия, учитывая, что многие переходят на более дешевую одежду сомнительного качества и с сомнительным экологическим следом. Еще одним выгодоприобретателем кризиса становятся дискаунтеры.
Изменился не только объем, но и сама механика спроса. «Скидки — это вообще единственное, что сегодня работает для повышения интереса покупателей», — добавляет Марина. Очевидцы говорят, что желающих попасть на поп-ап-распродажу популярного бренда одежды Monochrome было столько, что люди стояли в очередях, несмотря на временны́е слоты по предварительной регистрации.
«На нашей распродаже архивов самые недорогие вещи по 500–700 рублей смели мгновенно — людям хочется хоть чем-то себя порадовать, пусть и небольшим, — вспоминает Аглая. — А вот аксессуары по пять тысяч уже продавались со скрипом — хотя стоимость нашей самой хитовой вещи в три раза больше, и раньше для людей это не было проблемой».
Про быстрое дешевое удовольствие ценой говорит и Лидия. «Мой бренд дофаминовый — про радость, индивидуальность, яркие краски, — рассказывает она, улыбаясь. — Желание купить себе немного быстрого дофамина в тяжелые времена никуда не делось и только выросло. Просто теперь люди так ужимаются в расходах, что скорее потратят импульсивные 500 рублей на очередной трендовый напиток или булочку в кафе с большой очередью, чем будут копить на новый аксессуар». Маленькая радость переехала из гардероба в инстаграмный стаканчик
Параллельно дорожает и само ведение бизнеса. Расходы на сырье, логистику, аренду — да и просто на жизнь — растут каждый год. Из-за кризиса закрываются региональные оптовые партнеры, и всё это накапливается как снежный ком, зажимая бренды между двух огней. „
«У нас была подушка безопасности, но она закончилась, — жалуются одни. — За девять месяцев мы из успешного растущего бренда, пережившего не первый кризис, оказались на грани».
«Рабочей модели в текущих условиях больше нет»
То, что фрустрирует всех особенно, — это постоянно усложняющийся лабиринт из запретов, реестров, ограничений и всё новых пинков от государства. «У нас просто каждую неделю выходят какие-то новые законы, осложняющие работу. Их даже просто не успеваешь читать и анализировать», — жалуется Аглая.
Во-первых, речь о резких изменениях налоговой нагрузки, которые сильнее всего затронули именно бизнесы среднего размера. С 2026 года базовый налог на добавленную стоимость в России вырос 20% до 22%. НДС — это налог, который заложен в цену почти любого товара: его платит покупатель на кассе, а бренд лишь собирает эту сумму и перечисляет государству, но достать эти дополнительные средства он должен либо из своей зачастую и так небольшой маржи, либо подняв цену — при том, что покупатель уже находится в режиме экономии.
Но куда болезненнее для индустрии другое. Раньше малый бизнес мог вообще не возиться с НДС, пока выручка не превышала 60 млн рублей в год. С 2026-го этот порог обрушился до 20 млн и продолжит ежегодно уменьшаться на пять миллионов до 2029-го. Таким образом, даже небольшая марка, продавшая за год товара на 20 с небольшим миллионов, теперь обязана начислять НДС, нанимать под это бухгалтера и отдавать государству то, что раньше оставалось в обороте.
Некоторые респонденты жалуются, что в результате их налоги выросли в шесть раз. «Я в бизнесе 17 лет — чего мы только не пережили, — говорит Марина. — И мне всегда удавалось пересобрать финмодель. За последний год я перебрала уже все возможные финмодели и могу сказать: рабочей в текущих условиях просто больше нет». „
Чтобы выжить, предприниматели режут косты всеми способами: закрывают цеха и офлайн-точки, сокращают штат, берут больше обязанностей на себя, порой работая без зарплаты месяцами.
Еще один бич опрошенных — «Честный знак». Это относительно новая форма маркировки, которая позволяет отследить и проверить каждую единицу продукции на любом этапе ее существования. Специальный код теперь необходимо наносить на упаковку товара, чтобы покупатель мог узнать о нем больше информации. Идея хорошая, но к исполнению, как это часто бывает, есть вопросы — поэтому большинству предпринимателей приходится нанимать для маркировки сторонних специалистов.
«В идеальном мире “Честный знак” должен стоить нам три копейки сам по себе, — объясняет Марина. — Но в системе столько багов, что разобраться с ними может только тот, кто постоянно набивает на этом руку. Так что, помимо первоначальных вложений, приходится тратиться на программистов, на обслуживание инфраструктуры и производить огромное количество лишних телодвижений внутри компании».
Огромное влияние на многие бренды оказали и блокировки соцсетей, и запрет рекламы в инстаграме. «Соцсети и инфлюенсеры всегда были одним из основных факторов роста и привлечения новой аудитории — а теперь мы просто этого лишены, — вздыхает Аглая. — Мы пробовали почти все альтернативы и механизмы в том же VK, но, увы, для нас там почти нет работающих инструментов».
«Когда пошли ограничения соцсетей, я сначала подумала: ну и ладно, сделают свои версии, — добавляет Дарья. — Я пять лет жила в Китае, где ограничено всё, но бизнес всё равно идет — потому что есть, например, WeChat с огромным внутренним функционалом. Но спустя почти пять лет очевидно, что создать качественную работающую альтернативу не получается».
«Это такой кринж, когда ты уже опытный человек с работающим бизнесом, а тебе постоянно приходится разбираться с какими-то бессмысленными внешними проблемами. То выясняешь, нужно ли менять вывеску на кириллицу, то приходишь в магазин — а интернета нет, касса не работает. Всё останавливается, — рассказывает Лидия. — Мы просто давали людям товар так, они уходили, а потом скидывали мне деньги на карту. А мы ехали куда-то, где был интернет, мучались, подключали какой-нибудь VPN, чтобы элементарно получить возможность обработать онлайн-заказы».
Ощущение, что душат со всех сторон, усугбляют и постоянно ухудшающиеся условия для селлеров на маркетплейсах: „
по словам собеседников «Новой-Европа», продавать на них сегодня — значит отдавать им примерно по 60–70% выручки.
И всё это — поверх проблем, которые не менялись со времен СССР. Нет достаточного числа производств, нет доступного оборудования (того самого, что давно есть в Китае), закупать его самим по карману единицам, реальной господдержки почти никакой: легкая промышленность никогда не была для государства приоритетом хоть в какой-то степени.
Тем не менее, подшефные госструктурам глянцевые журналы и телеграм-каналы пестрят сообщениями об инициативах по поддержке креативных индустрий: анонсами показов, региональных конкурсов и фестивалей вроде «Сделано в Москве». По словам самих дизайнеров, помимо строчек в светской хронике, толку от них немного.
«В первый год нашего участия в маркете Недели моды мы продали около 80 единиц товара, на следующий — всего 12, — рассказывает Стелла. — Хотя шла я туда, в первую очередь, чтобы познакомиться и показать себя оптовым байерам, и в этом плане был полный провал».
«Сейчас всякие советчики из инстаграма говорят по-модному; надо просто пересобрать бизнес, — заключает Марина. — Мы его не раз пересобирали — но на данном этапе что пересобирать-то? Когда у тебя есть только желтый, зеленый и красный, фиолетовый из них никак не сделаешь. Это просто невозможно».
«Я готова пойти на баррикады»
Еще одно неприятное в долгосрочной перспективе последствие происходящего — всё больше предпринимателей переносят производства, а то и целые бизнесы из России в другие страны.
Крупнейший производитель одежды в стране Gloria Jeans уже закрыл или продал большую часть своих фабрик и перевел 80% производства в Бангладеш, Вьетнам и Узбекистан. «Нет новых технологий для развития и производительности, и мы убыточны: одни уходят на СВО — как мужчины, так и женщины, — а другие предпочитают шить однообразную одежду большими заказами и за бо́льшую зарплату. У нас очень разнообразный продукт, и мы сильно уступаем в качестве, моде и цене альтернативным поставщикам. Проще говоря — это очень убыточно», — объяснил свое решение основатель и глава компании Владимир Мельников.
Его примеру следуют многие основатели компаний поменьше. «Мы нашли отличную фабрику в Китае и будем делать там обувь с более низким ценником. Да, это немного размывает нашу изначальную концепцию про sustainability и локальный ручной труд, но сейчас для меня важнее всего сохранить производство и продолжать выпускать на нем наши классические, более дорогие модели», — рассуждает Лидия.
Другие собеседники «Новой-Европа» подумывают о перерегистрации своих компаний в Китае и других странах, где, помимо высокотехнологичных производств и доступности сырья, куда более выгодные условия для ведения бизнеса: адекватные налоги и отсутствие постоянных «американских горок» с новыми ограничениями от государства. К тому же производителям товаров не на территории России не обязательно переживать из за «Честного знака», а российские маркетплейсы предлагают селлерам из того же Китая более низкие комиссии, чем своим соотечественникам. Спустя четыре с половиной года после ухода западных брендов импортозамещение реально работает — только, увы, в другую сторону.
«Я человек довольно оптимистичный и понимаю, что могу справиться с любыми сложностями, но сейчас в России нас просто поставили в невозможные условия. И я, честно говоря, так вымоталась от этого — тем более что понимаю: я могу куда спокойнее жить и вести бизнес в других странах. Даже высокие европейские налоги сегодня как будто проще оптимизировать, чем российские, — говорит Аглая. — Я уже почти готова сдаться. Но мне так грустно за наших сотрудников, которых придется распускать, если мы закроемся. Наше производство находится в городе, где мало крупных компаний, и многие работают в таких же ИП и ООО, как я, — на тех, кто пытается что-то построить и улучшить в своей стране. А если бизнесы не выживут, они все останутся без работы».
Государство, несомненно, в курсе кризиса малого бизнеса, считает Николай, но предпочитает закрывать на него глаза во имя более важных, на взгляд Кремля, целей — то есть войны. Захлебывающиеся в куче новых законов и ограничений магазины и бренды для него просто сопутствующий ущерб.
Некоторые владельцы брендов стараются сохранять оптимизм. «Я осознанно обсуждаю ситуацию только с предпринимателями-зумерами, потому что многие из них запускали бизнес недавно, уже в кризис без особого просчета рисков, по принципу “слабоумие и отвага”, — рассказывает Стелла. — Они просто берут и делают, что могут сегодня, — и я пытаюсь у них этому учиться».
Однако большинство опрошенных «Новой-Европа» и морально, и материально на грани.
«Мы уже готовы ко всему, — говорит Марина. — Делаем, что можем, а там посмотрим. Выберемся, не выберемся… Деваться-то с этой подводной лодки некуда».
«Вы что, смеетесь? — отвечает она на вопрос, изменилось ли за последнее время ее доверие к действиям государства. — Если мне скажут: “Марина, такого-то числа мы все выходим на улицу, на митинги”, — я пойду первая, с вилами. И таких людей 99 процентов из тех, с кем я общаюсь. Раньше я смеялась над ними, считала, что систему не сломать и мой голос ничего не решает. А теперь я готова пойти на баррикады — потому что то, что они творят сейчас, это просто уничтожение бизнесов. Зачем? Ради чего? Никому из нас это непонятно».