В Санкт-Петербурге днем 22 марта пропал мобильный интернет. Всплеск жалоб зафиксировал сайт DownDetector.
«Бумага» и «Код Дурова» пишут, что в некоторых районах доступны только сайты из «белых списков». Однако у некоторых горожан недоступны даже эти ресурсы.
При этом сегодня власти Петербурга и Ленобласти не сообщали о беспилотной опасности, а комитет по связи не предупреждал об отключении интернета.

Ответственный секретарь гослинейки учебников истории, референт управления администрации президента Владислав Кононов дал интервью «Коммерсанту», в котором ответил на вопросы об «идеологии» единого пособия. Главные заявления:
Разные линейки учебников по истории «были выгодны издательским лобби». Вариативность пособий «вредит единству образовательного пространства».
«У нас нет другой истории, как у каждого из нас нет и не может быть других родителей У нас нет альтернативной таблицы умножения».
Со следующего учебного года единая государственная линейка учебников истории будет внедрена повсеместно. Четыре учебника по истории для старшей школы «мы сделали за три месяца».
«Первые учебники искренне и яростно критиковали только иноагенты Хорошо, преимущественно иноагенты».
«Фактологических ошибок в учебниках не было обнаружено». Однако постоянная редактура учебников — это нормально. «Этот процесс в хорошем смысле бесконечен».
ЕГЭ вторичен по отношению к содержанию учебного предмета. «Экзамен не поспевает за учебником. Он будет перенастроен». Для тех детей, которые из-за учебника неправильно ответили на ЕГЭ, «есть апелляции, есть разные способы доказать свою точку зрения».
Вторична, по его мнению, и федеральная программа по истории, с которой учебники не состыковываются: «Программа требует доработки. Это полномочия Минпросвещения».
«В конечном счете наступит момент, когда больше не будет никаких противоречий и все будет всему соответствовать».
Программная статья Мединского — «теоретическая основа» госучебников. «Весь идеологический контекст учебников — с уважением и любовью относиться к прошлому отечества Если ты начинаешь ненавидеть историю страны, то у тебя нет будущего как у ее гражданина».
«Есть четкий, понятный критерий оценки государственного деятеля — с чем он пришел на начало правления и с чем ушел. Если Горбачев стал главой советской империи, а потом империи не стало, — ставьте оценки сами».
«Последние десятилетия еще не успели стать историей», но «на уроках истории нужно давать представление о происходящем прямо сейчас»:
«С чем он [родитель] там может не согласиться? С целями и задачами специальной военной операции? Почему вообще в государственной школе должна транслироваться отличная от государственной точка зрения?»
Обязательный экзамен по истории для всех не нужен, но если ты хочешь учиться на гуманитария, «сдавай не вот это синтетическое обществознание, а экзамен по истории».

На прошлой неделе Госдума в первом чтении одобрила законопроект о создании игорной зоны на территории Республики Алтай. Это будет шестая такая зона в стране, еще одна работает уже больше десяти лет в соседнем Алтайском крае. Создание новой связывают с лоббистскими усилиями главы «Сбербанка» Германа Грефа, создающего на Алтае новое «Монте-Карло» для российских элит. Это происходит на фоне устойчивых сигналов о скорой легализации онлайн-казино по всей стране — с целью пополнить проседающий бюджет. «Новая-Европа» собрала всё, что известно о будущей новой игорной зоне, и поговорила с участниками рынка казино и букмекерских фирм.
Создать новую игорную зону в конце прошлого года предложил Минфин, аргументируя это заботой о регионе: созданием новых рабочих мест и увеличением туристического потока. «Инициатива не повлечет отрицательных социально-экономических и финансовых последствий, в том числе для предпринимательской деятельности», — уверили в ведомстве.
Руководитель региона единоросс Андрей Турчак с энтузиазмом воспринял это предложение и публично поддержал его, в том числе во время выступления в местном парламенте. «Игорная зона, по нашим оценкам, создаст около тысячи новых рабочих мест и сможет ежегодно приносить в бюджет не менее 300 млн рублей. Эти средства будем направлять их на решение социальных вопросов», — говорил Турчак.
А вот общественность и другие политические силы отреагировали куда холоднее. На Федеральном портале проектов правовых актов, где проект закона был опубликован впервые, у текста 305 «дизлайков» и только семь «лайков» (оставлять такие реакции могут все граждане РФ с доступом к «Госуслугам»). „
Против создания игорной зоны выступили местное отделение КПРФ и активисты организации «Курултай алтайского народа». Вместе общественники собрали почти четыре тысячи подписи от местных жителей, выступивших против инициативы.
Впрочем, местный парламент не учел их мнение и одобрил создание игорной зоны 30 из 41 голосами «за».
У появления игорной зоны в регионе был еще один крупный покровитель. Турчак заявлял, что новая игровая зона будет расположена на территории горнолыжного курорта «Манжерок» в Майминском районе, который, в свою очередь, принадлежит «Сбербанку», а им руководит Герман Греф.
«Проблема людей в России, готовых потратить деньги на такого рода развлечения, заключается в том, что им стало тяжелее куда-то выбираться. До Европы доехать теоретически можно, но для совсем богатых людей под санкциями это всё же проблематично», — говорит «Новой-Европа» экономист и ассоциированный исследователь Центра Дэвиса Гарвардского университета Андрей Яковлев.
Алтай стал одним из главных таких направлений внутреннего туризма для самых обеспеченных. Греф и сам признавал: «В стране критически не хватает такого рода инфраструктуры. Надеюсь, что пока Европа закрыта, мы слово “Куршевель” поменяем на “Манжерок”».
В этом «Сбербанку» ожидаемо помогает государство. Тогда же в 2024-м Греф рассказал о подписании концессионного соглашения с федеральным правительством на строительство в Горно-Алтайске, столице республики, нового аэропорта. В январе 2026-го глава региона Турчак заявил, что регулятор одобрил строительство нового аэропорта. Построен он будет «благодаря масштабным инвестициям “Группы Сбер”».
Действующий аэропорт Горно-Алтайска, кстати, тоже принадлежит «Сберу» — и его глава регулярно прилетает туда на бизнес-джете Embraer Legacy 650. Именно у этого аэропорта в 2024-м Греф отчитал таксистов за неподобающий внешний вид, чем спровоцировал возмущение местных жителей и межрегиональный конфликт.
Что будет дальше?
Последние несколько месяцев в букмекерских конторах и «серых» казино всё чаще обсуждают возможную легализацию онлайн-казино. По словам источника «Новой-Европа», работающего со спортивными блогерами, в последние месяцы появилось как минимум два косвенных признака изменений.
Во-первых, букмекерские конторы массово нанимают айти-специалистов — разработчиков онлайн-казино, утверждает собеседник «Новой-Европа» в игорном бизнесе. „
По его словам, о причинах такого найма открыто не говорят, но сотрудники букмекерских фирм предполагают, что он может быть связан со скорым изменением законодательства.
Во-вторых, букмекерские сети, по словам источника, перестали закрывать оффлайн-точки. Собеседник предполагает, что они хотят потом перепрофилировать их под игральные залы с компьютерами. Более того, букмекеры начали прицениваться к новым площадкам в Петербурге и Москве, говорит он. «В последние годы была тенденция на отказ от этих оффлайн-точек, а сейчас, наоборот, они прицениваются к местам, где можно было бы открывать оффлайн-клубы», — говорит источник.
По словам собеседника «Новой-Европа», оффлайн-точки теряли привлекательность для букмекеров, потому что на них нельзя было заработать много денег, считает собеседник «Новой-Европа»: «В такие места ходят либо какие-то премиальные клиенты, которым нужно пообщаться между собой, либо лудики (лудоманы. — Прим. ред.), которым надо посмотреть трансляцию третьего дивизиона чемпионата Малайзии по пинг-понгу».
О схожих сигналах говорит и собеседница «Новой-Европа», приближенная к бизнесу «серых» казино. По ее словам, о планах по легализации онлайн-казино в России в январе ей сообщил начальник ее команды, чтобы было время подготовиться к этому. «Для всех таких [серых] компаний легализация — это огромный риск, спрос упадет максимально», — сказала собеседница издания.
Ранее «Коммерсант» писал, что в январе глава Минфина Антон Силуанов обратился к Путину с соответствующим предложением. В письме, направленном президенту, Минфин предлагает снять действующий запрет на работу онлайн-казино при соблюдении ряда условий. Одно из них — создание специального регулятора, который бы отчислял в бюджет 30% от выручки всех онлайн-казино. По подсчетам министерства, с таким подходом государственная казна могла бы пополняться на 100 млрд руб ежегодно.
Несмотря на финансовый аргумент, многие депутаты отреагировали на предложение Минфина негативно. Зампред комитета Госдумы по экономической политике Михаил Делягин обвинил министерство в желании «развращать людей», а член комитета Госдумы по защите семьи Евгений Марченко предположил, что инициатива создаст риски для детей.
«Мы не для того в начале 2000-х закрывали казино по всей стране, чтобы сейчас их по новой открывать, еще в онлайн-формате. Онлайн-казино, конечно, будет иметь большую распространенность среди населения, в том числе дети начнут играть», — заявил Марченко. „
Сейчас в России действует огромная сеть нелегальных казино. Объем депозитов этих онлайн-казино сейчас «Коммерсант» оценивал в $2 млрд в месяц.
В марте Силуанов озадачился вопросами игорного бизнеса еще раз: министр финансов попросил перенести принятие законопроекта, который должен запретить букмекерам принимать ставки от недееспособных граждан и должников, в том числе по алиментам. По подсчетам самих букмекерских контор, в противном случае они потеряют до 40% процента клиентов.
Параллельно со слухами о легализации онлайн-казино появляются новости о растущем давлении на «серый» игорный сектор. Так, в середине марта в Москве задержали Сергея Лагутенко, основателя букмекерской конторы Mostbet, которая также занималась организацией онлайн-казино. А в январе в Петербурге силовики «накрыли» подпольное казино, расположенное в квартире на улице Коллонтай. По данным пресс-службы местного Следственного комитета, в жилом помещении находилось 15 игровых автоматов.
Экономист Андрей Яковлев предполагает, что желание легализовать онлайн-казино может быть связано с необходимостью восполнить дефицит бюджета.
«Власти сейчас тратят безумные деньги на найм по контракту, — говорит эксперт. — Эти люди сознательно посылают на убой уже не только маргиналов, нанимающихся в армию (которых эти чиновники в разговорах между собой характеризуют как “социальный мусор”), но также студентов с академическими задолженностями, на набор которых в армию спущены квоты для всех ВУЗов. На этом фоне я не вижу у этих людей никаких моральных ограничений для того, чтобы запрашивать легализацию онлайн-казино».
О намерениях государства увеличить фискальную нагрузку на игорный бизнес может свидетельствовать и новый порядок налогообложения букмекерских контор, действующий в России с 1 января 2026 года. Новые правила повысили налоги для букмекеров в 60 раз.
«Хоть об этом и не говорят напрямую, но увеличения отчислений связаны с текущей экономической ситуацией в стране», — говорит «Новой-Европа» юрист, работающий с букмекерскими фирмами. При этом, отмечает он, законопроект приняли в не самом худшем для букмекеров виде: налоги могли увеличить еще сильнее.
«Очевидно, что изначально планировались более жесткие меры в отношении букмекеров. Соответственно, недоимку придется где-то добирать. И онлайн-казино выглядят подходящей опцией», — заключает наш собеседник.

Министерству обороны дадут право получать все сведения из единого государственного реестра ЗАГС. Власти объясняют инициативу необходимостью упростить предоставление социальных выплат военнослужащим и их семьям, однако эти изменения происходят на фоне и так ужесточающихся правил призыва и его оспаривания в суде. Подробнее о последних нововведениях для призывников — в материале «Новой газеты Европа».
После принятия законопроекта Минобороны сможет в электронной форме запрашивать информацию о военнослужащих, сотрудниках гражданского персонала, уволенных с военной службы, а также о членах их семей.
Инициативу 20 марта направили для рассмотрения в Комитет по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства, где его обещали «рассмотреть в приоритетном порядке». После этапа рассмотрения документа в комиссии традиционно пройдут три стадии принятия законопроекта Госдумой, затем рассмотрение в Совете Федерации и президентом.
Российские депутаты Андрей Картаполов, Андрей Красов и другие во главе с председателем комитета Ниной Останиной заявляют, что инициатива позволит упростить процесс предоставления военнослужащим и их семьям мер социальной поддержки. Помимо социальных гарантий и компенсаций, эта норма оптимизирует ведение воинского учета граждан, говорится в пояснительной записке. „
Председатель Госдумы Вячеслав Володин сказал, что с 2022 года нижняя палата Федерального Собрания приняла 159 законов, касающихся вопросов «обеспечения проведения специальной военной операции».
«Наши солдаты, офицеры, их семьи должны получать все положенные им по закону меры поддержки оперативно, без ненужной бумажной волокиты. Те, кто рискует жизнью ради будущего России, должны знать, что государство поддержит их и их близких», – подчеркнул Володин.
Владимир Путин 19 марта заявил, что система помощи участникам войны в Украине и их родным «должна быть прозрачной и доступной, доходить до каждого, причем без сбоев».
Он поручил отслеживать выделение компенсаций и выплат пострадавшим в приграничных районах. «Вновь хотел бы подчеркнуть: все пострадавшие должны получать положенные средства своевременно и полностью», — заключил Путин.
Ранее в марте в Госдуму внесли законопроект об изменении правил судебного обжалования решений военкоматов о призыве. Поправки предложила группа депутатов во главе с председателем комитета по обороне Андреем Картаполовым.
Если сейчас гражданин может обжаловать решение призывной комиссии в суде, а решение военкомата приостанавливается до вступления в законную силу решения суда, то в перспективе будет так: «Решение призывной комиссии субъекта Российской Федерации по жалобе гражданина может быть обжаловано им в суде. Решение призывной комиссии может быть приостановлено судом в порядке, предусмотренном Кодексом административного судопроизводства Российской Федерации».
«По сути законопроект нивелирует право на судебную защиту для призывников и создает угрозу для их жизни и здоровья», — считают юристы правозащитного проекта «Призыв к совести».
Эксперты подчеркивают, что у гражданина должно быть право на то, чтобы суд рассмотрел решение о призыве до отправки в армию. С правовой точки зрения, поясняют они, отправка на военную службу — это существенное вмешательство в права и свободы гражданина, в обычную жизнь даже годного по здоровью призывника.
Гарантию для призывников ввели в Закон о военной службе в 1998 году. Однако в 2023 году отменили гарантию защиты при обжаловании в суде решения районной призывной комиссии, оставив приостановку решения о призыве только при обжаловании отказа или бездействия вышестоящей ПК.
«С этими поправками обращение в суд или в вышестоящую комиссию не будет автоматически означать, что решение приостанавливается и человек вправе не являться по повестке на отправку в армию. Человек может обращаться в суд и требовать признания решения комиссии незаконным, но уже о приостановлении призыва до решения суда речи не идет. Приостановление решения призывной комиссии возможно только на усмотрение суда, для этого надо будет суд отдельно просить о применении мер предварительной защиты в виде приостановления мер о призыве на военную службу. В целом эта поправка подрывает право граждан на судебную защиту и существенно усложняет защиту от произвола военкоматов», — объяснял юрист «Призыва к совести».
В апреле 2025 года Путин подписал закон, согласно которому решение о призыве на срочную военную службу может быть реализовано в течение года. Это касается случаев, когда призывник был уже утвержден, но не был направлен к месту службы в рамках текущего призывного периода.
Позже, в декабре того же года, был принят закон о введении круглогодичного призыва. При этом фактическая отправка новобранцев к местам службы сохраняет прежний график и осуществляется дважды в год: с 1 апреля по 15 июля и с 1 октября по 31 декабря. Закон вступил в силу 1 января.
С инициативой выступили Андрей Картаполов и его первый заместитель Андрей Красов. Они называли целью нововведений изменение системы призыва в соответствии с новыми технологиями, что позволит равномернее распределять нагрузку на военкоматы и сделать сопутствующие процедуры удобнее для призывников.
В России срочную военную службу обязаны проходить мужчины в возрасте от 18 до 30 лет. С 1 апреля до 15 июля начнется весенний период отправки в войска.

В последние годы судебные экспертизы в Кыргызстане стали главным инструментом в уголовном преследовании независимых журналистов, активистов, оппозиционеров и других критиков власти. Зачастую именно экспертизы играют ключевую роль в деле, являясь основным доказательством вины.
При этом система судэкспертиз погрязла в коррупции, некоторые заключения, вероятно, писали «под диктовку», а иногда эксперты вовсе не эксперты, потому что у них нет соответствующей аккредитации. Несмотря на это, суды продолжают принимать заключения разных специалистов в качестве основного доказательства, поощряя использование этого инструмента в политических делах.
Подобные экспертизы использовали практически в каждом политически мотивированном деле, несмотря на то что часто выводы специалистов сомнительны или даже комичны. «Клооп» подробно описывал заключения экспертиз по своему делу и для более глубокого понимания с ними можно ознакомиться, например, здесь или здесь.
Всего на экспертизах было построено три дела против «Клоопа»:
о ликвидации одного из юрлиц издания в Кыргызстане;против четверых бывших сотрудников редакции по обвинению в призывах к массовым беспорядкам — в итоге двое из них полгода провели в СИЗО, были осуждены на пять лет колонии, но позже всех четверых отпустили под пробацию; о признании материалов «Клоопа» и деятельности его сооснователя Рината Тухватшина экстремистскими.
В суд эксперты приходить не любят и просят их не снимать, но расшифровки допросов экспертов вы можете почитать тут, тут и тут.
В основе политических дел — три статьи уголовного кодекса: «массовые беспорядки», «возбуждение расовой, этнической, национальной, религиозной межрегиональной вражды (розни)» и «публичные призывы к насильственному захвату власти».
«Сложившаяся практика [...] показывает, что на судебных процессах по рассмотрению таких уголовных дел заключения экспертов выступают единственным доказательством, выдвигаемым стороной обвинения», — пишет правозащитница Гульшайыр Абдирасулова в своем докладе за 2024 год.
И это единственное доказательство вызывает вопросы. В Кыргызстане есть отдельное ведомство, которое занимается судебными экспертизами, и закон, который это регулирует, — «Закон о судебно-экспертной деятельности».
По этому закону судебные экспертизы могут проводить специалисты этого ведомства, которые проходят обязательную аккредитацию. Но если нужных работников в судебно-экспертной службе нет, то за заключением можно обратиться и к другим людям, у которых есть «соответствующие знания в нужной области».
«Но его [не сотрудника судебно-экспертной службы] заключение — это не заключение судебного эксперта, это мнение специалиста. То есть здесь принципиальная разница. [...] Это не является экспертизой, это мнение конкретного человека», — объясняет Абдирасулова.
И власти активно используют такие «мнения». Например, в последние годы в политических делах начали появляться так называемые «политологические экспертизы», которые делают сотрудники Национальной академии наук (НАН).
Проблема заключается в том, что, во-первых, такого понятия, как «политологическая экспертиза», в законах Кыргызстана нет, соответветственно, и аккредитованных экспертов быть не может. Во-вторых, Академия наук — это не судебно-экспертная организация и у ее сотрудников, проводящих политологические экспертизы, нет аккредитации для выполнения подобных запросов от правоохранительных органов.
Несмотря на это, по данным Абдирасуловой, за 2022 и первое полугодие 2023 года НАН провела 148 экспертиз по запросу ГКНБ и милиции. В их числе и резонансные дела против активистов и журналистов. Например, Кемпир-Абадское дело, по которому проходили 27 человек, дело 11 бывших сотрудников издания Temirov Live и другие.
Хотя многих из них в итоге отпустили под пробацию, а некоторых оправдали, большинство обвиняемых провели в СИЗО от полугода до года. Есть и люди, которых приговорили к заключению, — например, журналистку Махабат Тажибек кызы, которая отбывает в колонии свой шестилетний срок по делу о призывах к массовым беспорядкам.
Данные о подобной деятельности НАН за последние два года неизвестны, сайт ведомства перестал публиковать статистику.
Экспертизы «под диктовку»
Но есть и еще одна более существенная проблема экспертиз НАН: как минимум некоторые из них были написаны под диктовку спецслужб. Об этом рассказал бывший сотрудник Академии Жоомарт Карабаев.
Его уволили из НАН в 2023 году, официально — за разглашение гостайны. Однако, по словам его адвокатов, это произошло после того, как заключение экспертизы Карабаева «не понравилось» сотрудникам ГКНБ.
«Его просили, чтобы он в [заключении] написал, что в постах [в соцсетях] по уголовному делу были призывы к массовым беспорядкам. А [Карабаев] сделал заключение, что их не было. Переписывать заключение Жоомарт отказался», — рассказал «Клоопу» адвокат Карабаева Кантемир Турдалиев.
После увольнения Карабаев открыто заявил о том, что сотрудники спецслужб заставляют его коллег писать заключения «под диктовку». Он опубликовал в социальных сетях аудиозаписи, в которых, по словам Карабаева, сотрудники НАН обсуждали требования силовиков писать для них «нужные» экспертные заключения. В одном из роликов, как утверждает Карабаев, вице-президент НАН Чолпонкул Арабаев говорит, что Карабаев не может отказаться делать заключения для ГКНБ. Мужчина также советует своим коллегам «не ругаться» с представителями спецслужб.
Кроме того, Карабаев обвинял своего коллегу Азамата Жанышбек уулу в получении денег от силовиков за подготовку «незаконных» экспертиз для ГКНБ. В итоге Карабаева обвинили в призывах к массовым беспорядкам и насильственному захвату власти и приговорили к трем годам пробации.
Экспертизу по его делу написал тоже Жанышбек уулу. Он же давал свои заключения и по делам против некоторых журналистов и активистов.
«На практике применяется заключение одного “эксперта”, который у нас и лингвист, и филолог, и религиовед, и психолог, и куча там еще чего и кого. И заключение единственного человека является основной доказательной базой для судей», — описала Жанышбек уулу Абдирасулова.
Он подготовил экспертные заключения как минимум по пяти уголовным делам, включая дело Карабаева, по которым кыргызстанцев осудили за критику власти. При этом неизвестно, проводилась ли проверка деятельности Жанышбек уулу или его экспертиз, которые, по заявлениям Карабаева, могли быть написаны под давлением или за деньги.
— Писателя и журналиста Олжобая Шакира приговорили к пяти годам лишения свободы за призывы к массовым беспорядкам, позже ему заменили наказание на три года пробации.
— Активистка Зарина Торокулова получила пять лет колонии за призывы к массовым беспорядкам, но позже ее помиловал президент.
— Активиста Адилета Балтабая признали виновным за призывы к массовым беспорядкам и приговорили к пяти годам колонии, но потом отпустили под пробацию.
— Активиста и члена оппозиционной партии «Бүтүн Кыргызстан» Мирлана Ураимова года приговорили к году колонии по статье о призывах к захвату власти.
Эксперты-коррупционеры
В декабре 2025 ГКНБ задержал шесть сотрудников Республиканского центра психиатрии и наркологии (РЦПН) по обвинению в коррупции. Ведомство утверждает, что врачи проводили экспертизу в отношении девушки, подозреваемой в изготовлении наркотических средств, и, получив от ее семьи 1,5 млн сомов, дважды признали ее невменяемой, чтобы она могла избежать уголовной ответственности.
Двое из задержанных экспертов — Жанна Караева и Джекшенбек Аралбаев — фигурировали в суде против «Клоопа», когда прокуратура требовала ликвидировать одно из юрлиц издания. Их экспертиза легла в основу гособвинений.
В тексте экспертизы нет не только ни одной цитаты из изученных экспертами материалов «Клоопа» — в нем даже не упоминается, какие конкретно материалы изучались. Авторы ни разу не ссылаются ни на данные, ни на научные статьи.
Несмотря на это, суд постановил ликвидировать одно из юрлиц медиа. „
Уголовное дело против сотрудников РЦПН стало первым публичным признанием нынешних властей Кыргызстана наличия проблем в системе судебных экспертиз.
Несмотря на это, власти пока не инициировали расследований или пересмотра экспертиз, которые были написаны этими и другими специалистами, и не объявляли о запланированных реформах в этой сфере.
Казахстанские «карманные» эксперты
Практика использования экспертиз как политического инструмента не нова для Центральноазиатского региона. По словам правозащитницы Бахытжан Торегожиной, в Казахстане экспертизы для борьбы с критиками власти используют уже около 20 лет.
«Если они [власти] хотят кого-то посадить, либо есть что-то явно заказное в деле, то эти экспертизы очень активно используют», — говорит Торегожина.
По ее словам, суд нередко прибегает к заключениям экспертов, которые ложатся в основу обвинения. И чаще всего обвиняемых приговаривают к заключению в колонии не без помощи «карманных» экспертов.
Одна из таких экспертов — Роза Акбарова. Раньше она работала в Центре судебных экспертиз при Министерстве юстиции, а сейчас она продолжает свою деятельность в этой сфере, но уже как руководитель частной компании «Альянс независимой судебной экспертизы».
На ее счету разработка экспертных заключений как минимум для нескольких резонансных уголовных дел в Казахстане. И во всех этих делах основополагающим доказательствами стали заключения экспертиз.
Как сообщают казахстанские СМИ, на основании ее экспертизы в 2012 году лидера незарегистрированной оппозиционной партии «Алга» Владимира Козлова приговорили к 7,5 годам тюрьмы по обвинению в возбуждении социальной розни, в призывах к насильственному изменению конституционного строя, в создании организованной преступной группы. Спустя четыре года его освободили условно-досрочно.
В 2018 году экспертные мнения Акбаровой и ее коллег легли в основу приговора, согласно которому созданное оппозиционными политиками движение «Демократический выбор Казахстана» признали экстремистским.
Заседание суда прошло без участия представителей движения, на нем присутствовали только сотрудники госорганов и эксперт Акбарова.
«Заключение экспертов согласуется с пояснениями представителей Министерства внутренних дел, Комитета национальной безопасности Республики Казахстан и отзыва Министерства юстиции и Министерства информации и коммуникаций Республики Казахстан, а также иными установленными по делу объективными данными», — говорится в решении суда.
Европейский парламент осудил злоупотребление антиэкстремистским законодательством в отношении «мирного» движения «Демократический выбор Казахстана».
В июне 2020 года экспертиза Акбаровой стала ключевым доказательством в деле против гражданского активиста Альнура Ильяшева, который в соцсетях критиковал правящую партию Nur Otan за коррупцию и некомпетентность, — к такому выводу пришли эксперты правозащитной организации Фонд Клуни «За справедливость».
В итоге суд признал Ильяшева виновным в «распространении заведомо ложной информации, угрожающей общественному порядку во время чрезвычайного положения», и приговорил его к ограничению свободы на три года. Его также лишили права заниматься общественной и публичной деятельностью на пять лет.
«Альнур Ильяшев не совершил никакого преступления. Он лишь мирно выразил свое мнение, которое власти и их “эксперты” назвали преступным деянием и сурово наказали», — заявила исследователь Amnesty International по Центральной Азии Хеза Макгилл.
Российский опыт: «Эксперты по вызову»
В России экспертизы в уголовном преследовании критиков власти начали использовать еще в 90-е годы, хотя активно их начали применять примерно в 2007–2008 годах — так считает Дмитрий Дубровский, который занимается анализом судебных экспертиз.
Раньше в России закон работал так же, как в Кыргызстане: следствие могло привлекать как аккредитованных экспертов, так и специалистов без аккредитации.
Дубровский рассказывает, что власти активно использовали эту возможность, и у следствия даже сложилась практика «экспертов по вызову» — специалистов, которых активно привлекали в рамках различных дел. При этом научное сообщество их не признавало, но суд это не смущало.
«Не опубликовавшая ни одной научной работы Н. Н. Крюкова написала не менее сотни судебных экспертиз — от порнографии до правого радикализма. Во всех экспертизах она поддержала позицию следствия — вне зависимости от того, насколько эта позиция обусловлена наукой или хотя бы здравым смыслом», — пишет Дубровский в своей статье на сайте проекта возглавляемого им сообщества ученых и экспертов Amicus Curiae.
При этом сама Крюкова — учитель математики и кандидат педагогических наук.
«Соавтор Крюковой, доктор культурологии В. И. Батов, на заседании по делу 12 бывших членов НБП (Национал-большевистской партии. — Прим. ред.) простодушно признался, что “всегда делает то, чего от него хочет заказчик”», — продолжает Дубровский.
Таких «экспертов по вызову», по словам Дубровского, было всего несколько, но «московская прокуратура их обожала». „
«Они всегда писали быстро, полную ерунду, но никого это не интересовало», — говорит он.
В 2021 году законы начали менять, и теперь определенные виды экспертиз имеют право проводить только специалисты государственных судебно-экспертных организаций. Это только усилило инструмент судебных экспертиз как орудия против критиков власти.
«Это [заключение не госэкспертов] было настолько липой, что даже суду было неудобно. [...] Силовые ведомства делают всё то же самое, то есть никак лучше они не делают, но хотя бы выглядит поприличнее», — объясняет Дубровский.
Экспертизы для госпропаганды
В то время как репрессивные режимы оттачивают свои механизмы применения экспертиз для политических гонений, в Кыргызстане, похоже, власти решили развивать способы их применения и сейчас экспериментируют с тем, как еще можно использовать этот инструмент в своих целях.
В сентябре 2025 года один из проправительственных пропагандистских ютуб-каналов «Каганат медиа» опубликовал ролик с разбором видеоколонки сооснователя «Клоопа» Рината Тухватшина.
Этот ютуб-канал часто публикует ролики про независимые медиа и их журналистов, активистов, оппозиционеров и других критиков власти. Но этот сюжет особенный: чтобы усилить повествование и придать ему авторитетности, авторы использовали мнение «эксперта» и построили весь сюжет вокруг его заключения подобно тому, как следствие строит линию обвинения в политически мотивированных делах.
В качестве специалиста выступил Арсланбек Камчыбеков. В ролике его называют единственным в Кыргызстане сертифицированным профайлером, однако кем он сертифицирован, неизвестно. В официальном реестре судебных экспертов его имя отсутствует.
Камчыбеков комментировал видео Тухватшина о том, как его избивали в ГКНБ. Его «экспертное» мнение использовали, чтобы «доказать», что сооснователь издания «довольно посредственно играет на камеру», а его слова якобы не соответствуют действительности.
«По словам Камчыбекова, чтобы проанализировать возможного и серьезного манипулятора, необходимо от пяти минут и выше, однако, чтобы составить психологический портрет руководителя “Клоопа”, специалисту хватило меньше минуты», — говорит ведущий ролика.
При этом видео, которое анализировал Камчыбеков, длится 28 минут, а его главный довод в пользу того, что Тухватшин лжет, — частое моргание.
«Частое моргание и мигание означает, что человек в стрессе. В стрессе из-за чего? Из-за такой недостоверной информации, которую он транслирует», — говорит Камчыбеков.
Ролик не нашел большого отклика у зрителей, его посмотрели чуть более 600 раз. Но это показывает, что власти ищут и другие способы применения столь полюбившегося им инструмента, который изначально создавался для совершения правосудия, но превратился в политическое орудие против неугодных.

Роман Хавьера Серкаса «Солдаты Саламина» вышел в 2001 году и снискал огромный успех. Комплиментарные отзывы о нём оставили Сьюзен Сонтаг, Марио Варгас Льоса и Джон М. Кутзее. Считается, что произведение о Гражданской войне, ее разжигателях и борцах за свободу, которых так легко забыли после поражения, помогло преодолеть «пакт молчания» вокруг жертв режима Франко (1939–1975). В 2000–2010-е в России вышло две книги Серкаса, но самая знаменитая оставалась непереведенной. В последние годы необходимость «Солдат Саламина» на русском стала очевидной — «Издательство Ивана Лимбаха» наконец-то исправило это упущение. На фоне актуальных новостей про попытки российских властей вербовать на фронт студентов роман Серкаса внезапно обретает новое пугающее измерение: ведь он написан именно про природу мифа о героизме и его циничной эксплуатации. Наш литературный обозреватель Сорин Брут рассказывает, почему эту книгу важно прочитать именно сейчас.
Некогда мечтавший о писательстве журналист средних лет Хавьер Серкас (с автором совпадает лишь отчасти) случайно узнает яркий сюжет из времен Гражданской войны. Один из ее зачинщиков и лидеров ультраправой «Фаланги» (партия-предтеча режима Франко) поэт Рафаэль Санчес Масас в последние дни противостояния сумел выжить. Республиканцы уже были оттеснены франкистами к границе с Францией и не рассчитывали ни на что, кроме спешной эмиграции.
Но попавших в плен противников решили казнить. В суматохе массового расстрела Санчес Масас ускользнул в лес, и республиканцы бросились в погоню. Один из них отыскал-таки дрожащего от страха пленника, но пощадил его: крикнул своим, что не видел беглеца. Санчес Масас пережил войну и умер спустя много лет. Этот случай не отпускает журналиста Серкаса: тот думает, что в нём сокрыт важный для современной Испании смысл, и начинает собственное расследование, которое вскоре превращается в идею книги.
Первая часть романа построена как «археологический» детектив. „
В надежде понять мотивации Санчеса Масаса и его врага-спасителя журналист рыскает по архивам, находит свидетелей роковых дней поэта или их родных. Каждый эпизод дает крупицы сведений, но от каждого ведет зацепка к следующему.
Шарма повествованию добавляет юмор: это и самоирония журналиста, и эпатажные персонажи — прежде всего его новая возлюбленная, страстная и дерзкая теле-гадалка Кончита. Она поддерживает Серкаса в его второй попытке подступиться к литературе, но, кажется, очень смутно понимает, чем он занимается.
Автор вступительной статьи к «Солдатам Саламина» Татьяна Пигарёва пишет, что Кончита — метафора поколения молодых испанцев конца ХХ века, воспринимавших Гражданскую войну как событие из далекого прошлого, которое не имеет к ним никакого отношения. Отсюда же иронично-отстраненная интонация первой части и отсылка к эпизоду древнегреческой истории: журналисту и в голову не могло прийти, что некоторые участники Гражданской войны еще живы, «словно она произошла не шестьдесят лет назад, а в столь же далекие времена, как битва при Саламине» (т. е. в 480 году до нашей эры).
Серкас пишет не столько про саму войну, сколько про раскопки болезненного прошлого, которое потомки предпочли забыть. Мысль об опасности такого заметания под ковер в последние годы звучит из каждого онлайн-утюга. Идеей, что прошлое продолжает жить в настоящем, во многом определяя те линзы, через которые мы на него смотрим, сейчас едва ли удивишь.
Не звучит новой и раз за разом повторяющаяся в романе мысль (автор любит рефрены) о том, что воспоминания — способ сохранить жизнь уже ушедших людей, а беспамятство означает для них окончательную смерть. Но даже такие заезженные идеи не делают роман скучным: дело в структуре.
Вторая часть написана уже по-другому: собственно, это и есть то произведение журналиста о Санчесе Масасе. Улики собраны — на очереди интерпретация. Серкас складывает уже известную читателю информацию с новой, а текст превращается в критическую биографию об «образованном, утонченном, склонном к меланхолии человеке консервативных взглядов, лишенном физической доблести и не переносившем насилия (прежде всего, вероятно, потому, что сам был не способен его вершить)», который много лет «методично, усерднее любого другого, делал всё, чтобы его страна превратилась в кровавую баню».
В третьей же, последней части журналист обнаруживает, что книга не удалась. Но происходит новый поворот — и главным героем оказывается уже не Санчес Масас, а солдат-республиканец. Похоже, он мог оказаться тем самым военным, пощадившим пойманного в лесу противника. Если журналисту удастся разыскать его, возможно, он ответит на главный вопрос расследования. Вместе с героем меняется и интонация повествования. Ирония почти исчезает. Теперь Серкас не просто серьезен, а местами даже возвышенно сентиментален.
«Войны... вершатся из-за денег, то есть из-за власти, но молодые люди идут на фронт, и убивают, и умирают из-за слов, то есть из-за поэзии». Санчес Масас был как раз автором такой поэтической пропаганды, ностальгирующей по традиционным ценностям и временам кондотьеров и поэтов. А что сегодня? Сплошная деградация, безбожие и вот-вот воцарится варварское народовластие. Кто же спасет «цивилизацию», как не вооруженный отряд юных героев?
Серкас говорит, что в романе, помимо памяти, его занимала идея героизма. Вполне очевидна его связь с мачизмом и вообще патриархальными установками, обычно дорогими сердцу консерваторов. „
Сейчас патриархат чаще всего критикуется с позиции вреда для женщин. Но война — яркое свидетельство его губительности и для мужчин. Заложники традиционных взглядов на мужественность особо уязвимы перед манипуляциями.
Пропаганда Санчеса Масаса предлагала им иллюзию силы, значимости и смысла через принадлежность к чему-то большему: Родине и истории. «Думаете, меня кто-нибудь поблагодарил? А я вам отвечу: никто. Ни разу в жизни никто мне не сказал “спасибо” за то, что я молодость положил за вашу сраную страну», — говорит один из персонажей. Весь роман пронизан разочарованием от отношения к ветеранам. Вернувшийся с фронта ждет уважения, восприятия себя как героя, но видят в нём всего лишь человека.
«Герои становятся героями, только если гибнут. Настоящие герои рождаются на войне и умирают на войне. Живых героев нет», — эта реплика показывает взаимосвязь героизма и смерти. «Человек» и «герой» — из разных миров. А жажда героизма — попытка перерасти человеческое и, одновременно, бегство от своей природной уязвимости. Пропаганда любит эксплуатировать страхи, и страх быть собой — в числе первых. Если в ходу у нее героизм, то это уже свидетельство презрения к человеку как таковому.
Еще один рефрен романа — разговор о неназванном качестве: «Что-то, что живет внутри разума с тем же слепым упорством, с каким кровь бежит по сосудам, а планета движется по неизбежной орбите, а все существа существуют в том виде, в котором есть, и не хотят существовать в другом». Это «что-то» толкает солдата-охранника во время прогулки пленных вдруг начать танцевать, напевая «Вздохи Испании» и обнимая винтовку как женщину. Вовне это качество проявляется как сочувствие и милосердие, внутренне — как витальность, плохо вяжущаяся с необходимостью жертвовать жизнью и лишать жизни других.
Сам Санчес Масас отнюдь не рвался в пекло, а оказавшись на волоске от гибели, вел себя не очень-то героически. Для пропагандиста «ценности» не являются требованием к себе — лишь к другим. Сам он согласен занимать только привилегированное положение и уж точно не готов встать на хоть сколько-нибудь уязвимую позицию. Пропаганда в этом смысле является «дезинформацией противника», направленной на своих.
Писатель не только критикует милитаристский концепт героизма, но и конструирует альтернативный — героизм витальный, без поэтизации смерти и отказа от человечности. Этой задаче созвучен уже выбор эпиграфа из «Трудов и дней» Гесиода — эпоса, возвышающего мирный быт и труд. Но полный ход конструирование набирает в финальной части романа, где в центре внимания — история человека, «у которого была смелость и врожденное чувство добра, и он никогда не ошибался — по крайней мере, не ошибся в тот момент, когда точно нужно было не ошибиться».
Идея сохранения предшественников в памяти — продолжение той же витальности и борьбы с обесцениванием личности. Усопшие — уязвимая группа. Пренебрежение к ним — отражение пренебрежения к живым. Появление метамодернистских черт (сентиментальность, пафос) ближе к финалу подчеркивает идею книги: Серкас не может позволить себе, подобно фашисту-пропагандисту, отстаивать свои ценности из укрытия. Он отказывается от защитной отстраненности, сбрасывает латы иронии и выходит навстречу читателю не Автором, а самим собой.

Смерть эпохального масштаба. В Грузии государственный пятидневный траур по главе Православной церкви, правившему 49 лет — дольше всех христианских иерархов, даже римских пап. За это время Илия Второй практически восстановил Грузинскую церковь, разрушенную советским режимом, вернул грузин в списки самых верующих наций и при этом остался непревзойденным по популярности деятелем с феноменальным авторитетом. Однако есть и тяжелое наследие: полувека оказалось мало, чтобы Грузинская церковь перестала закрываться от мира, поддерживать слишком тесные связи с Россией и следовать за политической конъюнктурой. Многие в Грузии считают, что исправить эти ошибки уже не получится, поскольку после смерти 93-летнего патриарха авторитет церкви в Грузии будет только снижаться.
Очередь к патриарху
В Грузии глубокий траур: приспущены государственные флаги, на здании парламента — огромные баннеры с фотографиями умершего патриарха, на телевидении прекращена трансляция развлекательных передач, и даже новостные выпуски выходят без музыкального сопровождения, зато с дополнительной нагрузкой, до поздней ночи. Открыто метро, в столицу назначены дополнительные рейсы поездов и автобусов из регионов. В день похорон Илии Второго, в воскресенье, как и накануне, общественный транспорт в Тбилиси будет бесплатным.
Панихида проводится круглосуточно. С каждым днем траура в храм Самеба (Святой Троицы) приходит всё больше людей. Самый большой православный храм на Кавказе не вмещает всех желающих: чтобы преодолеть километр с небольшим от станции метро, десятки тысяч людей стоят в очереди минимум два часа. Есть и те, кого пропускают сразу: панихиду организованно посетили сотрудники скорой помощи, пожарные, полицейские и военнослужащие. В толпе выделяются и крестники патриарха — это дети и подростки с белыми розами в руках. Традиция крестить детей от имени грузинского патриарха была учреждена в 2008 году. В массовом крещении мог принять участие любой ребенок, если он был третьим или последующим в семье, где родители состоят в церковном браке. Считается, что благодаря этой традиции Илия Второй за 18 лет стал крестным отцом свыше 50 тысяч детей.
Море людей в Самеба — это признание в том, что грузинский патриарх обладал феноменальным духовным и мирским авторитетом, которым не пользовался ни один светский властитель в новейшей истории страны. Поэтому власти и оппозиция пока отложили публичные споры и появляются на экранах исключительно с соболезнованиями.
Похороны 22 марта потребуют еще большей мобилизации. Синод решил учесть прижизненное желание патриарха Илии и похоронить его не в огромной Самеба, как планировалось, а в Сионском соборе на берегу Куры, в исторической части Тбилиси. Эта сравнительно небольшая церковь, основанная в VI веке, до в 2004 года была патриаршей кафедрой. Здесь Илия Второй проводил обязательную субботнюю службу, и те, кто не помещался в храме, выходили со свечами на улицу, на которой также расположены синагога и мечеть. Патриарх упокоится в приделе Сионского храма, возле алтаря. „
В том же храме похоронены еще семеро грузинских патриархов, возглавлявших церковь в ХХ веке. Но ни у одного из них не было и десятой доли авторитета последнего патриарха.
Грузинская православная церковь — одна из древнейших в мире, была признана автокефалией в V веке. Российская империя лишила Грузию автокефалии и превратила ее в свой экзархат в 1811 году больше чем на век, до 1917 года. Первый же избранный после этого патриарх, Кирион Первый, вскоре был убит при загадочных обстоятельствах в своей резиденции. Его последователь, патриарх Леонид, умер от холеры. Следующий, причисленный впоследствии к лику святых патриарх Амвросий был арестован и осужден большевиками, скончался через несколько дней после освобождения в 1927 году.
Юбилей государственной религии
Власти Грузии недавно провозгласили, что в 2026 году отметят 1700-летие объявления христианства государственной религией.
В связи с этим 17 марта спикер парламента Шалва Папуашвили произнес на пленарном заседании очередную речь о том, как Грузия «должна быть благодарна богу, который довел страну до сегодняшнего дня». Заседание было посвящено отчету о деятельности парламента, принявшего за последние два года целую серию законов, ограничивающих права человека, за что «Грузинскую мечту» раскритиковали уже практически все европейские институты. Однако Папуашвили обратил внимание только на то, что «у народа Грузии не может быть никакого выбора ценой отказа от собственной идентичности, веры и самобытности», и вместо ответа западным критикам торжественно поздравил с 1700-летием патриарха.
Вечером того же дня Илия Второй скончался в Тбилисской клинике от открывшейся язвы. Правительство пыталось вызвать в Тбилиси опытного реаниматолога из Турции, однако специалист был еще в пути, когда врачи констатировали смерть 93-летнего иерарха.
Патриарх серьезно болел в последние лет двадцать, в Грузии привыкли к его частым поездкам в Германию для лечения сердечной болезни. В последние несколько лет его возили на инвалидной коляске четверо помощников, однако он при любой возможности посещал церковные службы и даже в таком состоянии удерживал единство Синода.
Перед выборами 2024 года правящая «Грузинская мечта» активно пыталась получить у церковных властей поддержку в деле провозглашения православия «государственной религией», но патриархия не без участия Илии Второго твердо отказалась переходить на зарплату от правительства. Не исключено, что «Мечта» попытается снова поднять вопрос о «государственной религии» — уже перед новым патриархом.
Как церкви поссорились
Пока главы автокефальных православных церквей, религиозные и государственные лидеры направляли в Тбилиси сотни соболезнований, отдельная протокольная интрига развернулась вокруг того, что в Тбилиси на похороны собрались приехать и Вселенский (Константинопольский) патриарх Варфоломей, и делегация Русской Православной Церкви.
Отношения между Варфоломеем и РПЦ разорваны с 2018 года, этот крупнейший раскол в современном православии произошел после того, как Константинопольский патриархат принял решение признать автокефалию Православной церкви Украины, которую Московский патриархат как раз считает своей канонической территорией.
РПЦ прекратила участие в совместных структурах с Константинополем, отказалась от совместных богослужений и запретила своим священнослужителям и пастве участвовать в таинствах в храмах, подчиненных Вселенскому патриархату.
Между тем Украинская церковь была первой, кто направил соболезнование Грузинской православной церкви по поводу смерти патриарха. Митрополит Киевский и всея Украины Епифаний в своем послании дипломатично выразил благодарность за то, что грузинский патриарх поддерживал Украину, переживающую полномасштабное вторжение России, и не стал упоминать о том, что в Тбилиси всё еще затягивают с вопросом признания Украинской церкви, чтобы не испортить отношения с Москвой.
Выжидательная позиция ГПЦ обычно объясняется тем, что признание Православной церкви Украины со стороны Тбилиси может спровоцировать РПЦ на официальное отделение приходов в Абхазии и Цхинвали. Несмотря на то что правительство России официально признало независимость Абхазии и Южной Осетии, Русская Православная Церковь до сих пор продолжает признавать грузинскую юрисдикцию на этих территориях. „
На практике это абсолютно ничего не значит: патриархия даже не смогла опротестовать перестройку в Абхазии грузинской церкви Святого Георгия Победоносца в селе Илори Очамчирского района, которая датируется XI веком.
В настоящее время эта древняя церковь значительно переделана: установлен купол, характерный для русских церквей, оштукатурены и закрашены фасад и внутренние стены, чтобы скрыть надписи на грузинском языке. Тем не менее Грузинская патриархия продолжает упрямо верить в сохранение собственной церковной юрисдикции, хотя патриарх Московский и всея Руси Кирилл даже в официальной переписке не использовал полную титулатуру Илии Второго из-за последних четырех слов: Святейший и Блаженнейший Католикос-Патриарх всея Грузии, Архиепископ Мцхетский и Тбилисский, митрополит Пицундский, Сухумский и Абхазский.
И вот, играя по таким правилам, Илия Второй сумел в последние годы поддерживать тесные связи с РПЦ, не прерывая евхаристического общения с Константинополем, — всё указывало на то, что делегации РПЦ и Константинопольскому патриарху всё же придется встретиться на похоронах в Тбилиси. В последний момент в Москве нашли выход: в Грузию направят экзарха всея Беларуси митрополита Вениамина (Тупеко) — официально он приедет по поручению московского патриарха Кирилла. Видимо, в Москве решили, что раз Беларусь — это всё-таки не совсем Россия, то и на общей церемонии с патриархом Варфоломеем возникнет меньше неловких моментов.
Экзарх предварил свой приезд в Тбилиси письмом, в котором напомнил о визите Илии Второго в Беларусь в 2013 году по случаю 1025-летия Крещения Руси, и назвал его «верным тружеником виноградника Христова».
Предстоящий визит Вселенского патриарха тоже бурно обсуждается. Сначала предполагалось, что патриарх Варфоломей как самый высокопоставленный гость будет руководить литургией. Однако после было объявлено другое решение Грузинского Синода: Вселенский патриарх примет участие в ритуале прощания, но службу проведет местоблюститель грузинского патриаршего престола митрополит Шио.
Также не совсем понятно, кто приедет в Тбилиси из Еревана. Премьер-министр Армении Никол Пашинян пообещал, что страна примет участие в похоронах «на самом высоком уровне», и тут же добавил, что не знает, будет ли в делегации армянский патриарх Гарегин II, которого он не признает католикосом.
На этом напряженном фоне по-настоящему безмятежным выглядит соболезнование, которое направил в Тбилиси Папа Римский Лев XIV, предваряя приезд на похороны делегации Ватикана, в состав которой войдет кардинал Курт Кох, префект Дикастерии по содействию христианскому единству.
В письме Папы, которое распространяет информационное агентство Католической церкви, сказано, что Илия Второй «поддерживал грузинский народ в период глубоких исторических перемен, хранил традиции и наполнял сердца людей надеждой», а также «с братским духом» принимал двух предшественников нынешнего папы — Иоанна Павла II и Франциска. Понтифик особо отметил любовь патриарха к музыке, которая «объединяет народы и церкви, несмотря на культурные и богословские различия».
И, наконец, совершенно неожиданная новость пришла из Страсбурга, где в память об Илии Втором перед Дворцом Европы были приспущены флаги Европы и Грузии. Такое решение было принято Генеральным секретарем Совета Европы Аленом Берсе.
Религиозные грузины
«Ребенок прожил полгода в Грузии и теперь крестится на каждую церковь», — рассказывает мне подруга из Москвы о своей 12-летней дочери. Я ловлю себя на мысли о том, что не очень понимаю, почему для воцерковленных людей странно креститься на улице, ведь в Грузии это происходит повсеместно.
«Ах, грузины! Они такие религиозные! Какие толпы в храме Светицховели!» — восхищался другой мой знакомый иностранец, англичанин. Прожив в Грузии около года, он принял крещение, и это очень распространенная история, которую нельзя объяснить логикой — только эмоциями. „
Грузины часто производят впечатление религиозной нации. Парень лет 20, который левой рукой придерживает руль автомобиля «Тесла», а правой — крестится, — это нормальная картина для Грузии.
«Кто твой духовник?» — это обычный вопрос во время светской беседы, встречающийся почти так же часто, как: «Кто твой парикмахер?» В Грузии кабинеты госслужащих без иконы или фотографии патриарха — большая редкость. «Третий тост — за патриарха», — такое вы услышите практически на любом застолье: и на правительственных банкетах, и на обеде в деревне. Ну а в соцсетях вы увидите тысячи фотографий Илии Второго, есть даже хэштег «Я люблю своего патриарха».
Конечно, любой вменяемый человек скажет, что всё перечисленное — это совсем не религиозность, а только ее видимость, и, скорее всего, будет прав. Но если учесть, как часто произнесенную с гордостью фразу: «В юности я носил стихарь (то есть был алтарником)», — можно услышать и от министра, и от оппозиционного журналиста, то понимаешь, что массовость этой зримой религиозности — всё же серьезный фактор и создает отдельные смыслы.
Как это работает? Например, культовый грузинский модельер Демна Гвасалия, чья юность пришлась на 90-е годы, в одном из интервью крупному модному изданию рассказывал о том, что ему близка эстетика Кристобаля Баленсиаги, так как он происходит «из страны, где православная религия преобладала». «Я ходил в церковь на исповедь каждую субботу. Я помню, как смотрел на всех этих молодых священников и монахов, которые носили длинные одежды, и думал: “Как красиво”».
Однако, чтобы создать условия для возникновения этого вдохновляющего фетиша для Демны Гвасалия — жителя города Сухуми 1981 года рождения, — патриарх Илия должен был проделать значительную работу.
— До сих пор Церковь в значительной степени определяла, что значит быть грузином, — считает теолог Гоча Мирцхулава. — Наиболее значимый и исторический вклад Илии Второго заключается в том, что он преобразовал Церковь не только в религиозный, но и в национальный институт. После распада Советского Союза, когда государственные институты были слабы, а общество переживало кризис идентичности, церковь под его руководством взяла на себя функцию «нравственного центра».
«Вы получаете церковь в саване», — сказал один из епископов после интронизации Илии Второго в 1977 году, в период воинствующего советского атеизма. В Грузии на тот период было мало действующих церквей, как и духовных лиц. Иногда на целый регион приходился только один священник. Паствы практически не было. Люди ходили в храмы только на Рождество и Пасху, обычные службы, даже если литургию вел патриарх, посещали 10–20 человек. Самым желанным подарком для интересующейся церковью молодежи была библия: Евангелие невозможно было достать, а на грузинском языке духовная литература в принципе не печаталась. „
Москва признала автокефалию Грузинской Православной Церкви только в 1943 году. К 1977 году на всю Грузию было 48 действующих церквей, сейчас их около тысячи.
Илия Второй был избран 141-м предстоятелем Грузинской церкви, но стал первым, обладавшим таким огромным авторитетом. Трудно считать преувеличением, когда говорят, что этот патриарх «заново крестил Грузию».
Конечно, этот феномен прежде всего объясняется тем, что Илия II целых полвека олицетворял стабильность самим фактом своего существования на фоне геополитических катаклизмов. Он был на престоле на фоне застоя, перестройки, развала СССР, обретения независимости, гражданской и территориальных войн, только за последние тридцать лет при нем сменилось четыре национальных правительства: Звиада Гамсахурдия, Эдуарда Шеварднадзе, Михаила Саакашвили и Бидзины Иванишвили.
Митрополиту Илии было 45 лет, когда он стал патриархом в 1977-м. На кадрах с церемонии интронизации, очень скромной, запечатлен Синод — всего пятеро митрополитов на 15 епархий, все в преклонном возрасте.
Сегодня в Грузинской православной церкви 44 епископа, 42 епархии в пределах Грузии и еще семь — за рубежом. Заграничные епархии сильно отличаются от тех, что внутри Грузии. Например, настоятелю Североамериканской епархии грузинского прихода в Манхэттене отцу Иринеосу Шенгелия всего 30 лет. Образование он получил в Экуменическом институте Боссэ в Швейцарии. В публичных данных на странице молодого священника в фейсбуке указано традиционное для патриотичной грузинской молодежи напоминание: 20% of my country is occupied by Russia.
Патриарх — дипломат или агент КГБ? Претензии и объяснения
На фоне массовой экзальтации вокруг фигуры духовного лидера в Грузии всегда были и те, кто многие годы предъявлял патриарху очень серьезные упреки. Претензии обычно такие: «Шиолашвили — агент КГБ, в сети есть документы. Он ушел с площади перед трагическим разгоном митинга 9 апреля 1989 года, не поддержал народ, не был на стороне диссидентов во время национально-освободительного движения. Во время гражданской войны встал на сторону Джабы Иоселиани и его военизированного формирования “Мхедриони”, а значит, поддержал вооруженное свержение президента Звиада Гамсахурдия, а затем грабежи и убийства жителей региона Самегрело на западе Грузии. После трагической гибели Гамсахурдиа отказался проводить панихиду, зато публично крестил коммуниста Эдуарда Шеварднадзе. Кроме того, священники невежественные и корыстные, многие митрополиты — очевидные мракобесы, а в семинарию берут даже тех, кто не смог сдать школьные экзамены. Ну а еще ГПЦ не платит налоги, получает от государства финансирование, земельные участки, джипы и вообще поблажки, которых нет у других конфессий».
И если обычно такие темы не особенно обсуждаются в СМИ, потому что все и так давно знают, кто в чьем лагере, либеральные СМИ неожиданно решили внести ясность и привели аргументы в защиту патриарха.
Мировоззрение Илии Второго сформировалось в 50-е годы, в период сталинской «оттепели», и на него повлияло постоянное ожидание того, что вскоре окно возможностей захлопнется так же неожиданно, как открылось, считает обозреватель оппозиционной телекомпании Formula Ираклий Кикнавелидзе.
— Семья Ираклия Гудушаури-Шиолашвили (мирское имя патриарха) жила в Казбегском районе. Они были верующими людьми. Родители вскоре купили дом в Орджоникидзе (так назывался Владикавказ в советский период), там он закончил русскоязычную школу и отправился учиться в семинарию в подмосковный Загорск. Это произошло потому, что Сталин, сам выпускник семинарии, решил, что для пропаганды, для Восточного фронта, нужны священники. Была разрешена работа семинарий и рукоположение священников. Потом это окно закрылось, оставив страх перед будущим и ожидание, что всё происходящее — только временная уступка советской власти, — предполагает Кикнавелидзе.
Уже на следующий год после избрания патриархом, в 1978 году, Илия Второй на пять лет стал президентом Всемирного совета церквей (The World Council of Churches) — крупнейшей международной экуменической организации, основанной в 1948 году в Амстердаме, объединяющей 352 христианские церкви из более чем 100 стран мира. „
Также благодаря усилиям патриарха в 1990 году, еще до объявления государственной независимости Грузии, удалось добиться полного признания автокефалии и от Вселенского Патриархата.
— Тогда своей главной задачей патриарх Илия видел как можно более широкое открытие дверей грузинской церкви. На этом поприще он был очень успешным. Принятие Грузии во Всемирный совет церквей после абсолютной изоляции 60-х годов стало настоящим чудом.
Высокопоставленные священники практически были на дипломатической службе, их выпускали за границу, но они становились частью соответствующей системы и составляли отчеты о своей деятельности, — объясняет Кикнавелидзе.
Тот факт, что церковные иерархи сотрудничали с органами, в свое время признал и почетный патриарх Украины Филарет, скончавшийся через три дня после смерти Илии Второго. По этому поводу в соцсети сделал комментарий бывший президент Грузии Михаил Саакашвили.
«Символично, что патриарх Филарет был учителем Илии II в Загорском училище. Именно он вывел Украинскую Православную Церковь из подчинения Русскому Патриархату и добился независимости, которая завершилась принятием автокефалии. Филарет был единственным среди церковных иерархов советской эпохи, кто публично признал, что, будучи митрополитом, сотрудничал с КГБ, и попросил за это прощения».
Несмотря на успехи на международном поприще, открытость грузинского патриарха в 80-х годах сменилась курсом на изоляцию в 90-х.
В 1997 году Грузинская православная церковь вышла из Всемирного совета церквей. Ухудшились отношения и с Вселенской церковью — после скандального отказа Священного Синода Грузинской церкви присутствовать на Великом и Священном Критском Соборе 2016 года, где должны были быть представлены 14 автокефальных церквей. Тогда Русская, Антиохийская, Грузинская и Болгарская православные церкви не приехали на Крит, как было объявлено, из-за «разногласий по документам». Между тем Критский Собор обсуждал вопрос допустимости либерализации миссии церкви, в том числе вопросы брака, поста и отношений с представителями иных конфессий.
Что касается отношений с правительствами, то, по мнению многих обозревателей, в конфликте с первым президентом Звиадом Гамсахурдиа патриарх сделал серьезную ошибку, когда «выбрал сторону». После этого он переосмыслил роль церкви и старался явно не выражать поддержку представителям какой-то одной стороны в конфликтах. При этом патриарх почти десять лет не посещал регион Самегрело, жители которого пострадали от действий «Мхедриони».
С президентом Саакашвили у патриарха тоже были непростые отношения. „
— Церковь тогда невероятно усилилась, ее популярность достигла зенита, однако у нее всё равно был статус притесняемой, — отмечает Кикнавелидзе.
Правительство Саакашвили часто упрекают в «задабривании» духовенства дорогими подарками — например, когда после смены власти бывший глава Министерства обороны попал под суд, в деле фигурировала покупка за государственный счет автомобиля для патриарха за 100 тысяч долларов. На самом деле толку от таких подарков было мало, так как оппозиция всё равно обвиняла реформаторское правительство Саакашвили в борьбе с верой и традициями.
— Когда после «революции роз» начались драматические социальные изменения, патриарх для многих стал гарантом безопасности. Тогда, в период с 2004 по 2006 годы, сформировался его окончательный авторитет, и в церкви был пик роста числа прихожан, — объясняет Кикнавелидзе.
А вот в период правления «Грузинской мечты» церковь пережила несколько скандалов, которые многие называют заговорами с целью испортить репутацию патриархии. Считается, что патриарх тяжело переживал «дело о цианиде», когда прокуратура внезапно арестовала близкого к Илии Второму священнослужителя. Протоиерея Георгия Мамаладзе задержали в 2017 году и обвинили в том, что он якобы собирался отравить секретаря-референта патриарха. Мамаладзе провел в заключении семь лет. Семья считает, что обвинения были надуманными и в деле замешаны спецслужбы. Также много неприятностей патриархии доставили случаи утечек из прослушки священнослужителей, за которыми, по мнению наблюдателей, также стоят спецслужбы.
Очарование патриарха
Даже те, кто всегда критикует патриарха, обычно отмечают его личную харизму и обаяние, с которыми трудно было не считаться. Он умел обнадеживать: многие из тех, кто сегодня приходит на панихиду, рассказывают, как патриарх утешал их в трудные моменты простым благословением.
— Его служение не было таким уж ортодоксальным, — говорит философ Леван Шатберашвили, представитель политического движения «Площадь свободы». — Его открытость к миру была интересной, подчеркивала христианские ценности. Сейчас это дефицит в нашей церкви.
Патриарх Илия мог рассуждать об индийском трактате о любви или цитировать японские хайку, находясь на суперконсервативном форуме «защиты семьи». Он обладал талантом создавать простые и понятные традиции. Например, зажигать свечку у окна на Рождество — однажды он предложил, и теперь так делает вся Грузия.
Он писал отличную музыку — его церковный гимн Kyrie eleison (Господи, помилуй) стал популярным среди исполнителей далеко за пределами Грузии.
Ему нравилось общаться со знаменитостями. Обычно на прием в патриархию попадали звезды, занимающиеся благотворительностью. Оперная певица Монсеррат Кабалье обсуждала с патриархом свою приближающуюся смерть. Звезду индийского кино 70-х, актрису Хему Малини, Илия Второй попросил прийти на прием в национальной одежде, чтобы исполнить и объяснить традиционный индийский танец бхаратанатьям.
Ну а как не вспомнить эпизод с камео голливудской звезды Шэрон Стоун в фильме Паоло Соррентино «Новый папа»? По сценарию на приеме в Ватикане знаменитая актриса смущает кардиналов и дарит Римскому Папе свои туфли. Так вот в Тбилиси на реальном приеме в 2011 году Шэрон Стоун не нарушала ничей покой — она сама так сильно прониклась музыкой патриарха, что плакала навзрыд.
Хотя, пожалуй, было в этих сценах что-то общее. В фильме Соррентино актриса Шэрон Стоун тщетно просит Папу Римского сделать церковь более либеральной. Грузинский патриарх с такой просьбой тоже бы не согласился.
«Либерализм учит человека, что он может делать всё, что хочет, — говорил он. — Но человек не может так поступать. Есть закон Божий. Есть границы, которые нельзя переходить. Когда человек теряет эти границы — он теряет себя, свою душу. Поэтому церковь вынуждена защищаться. Мы не боремся с человеком. Мы боремся с грехом. И мы должны сохранить веру, семью и традиции».
После траура — выборы
Грузинская церковь должна продержать траур 40 дней, после чего будет выбираться новый патриарх — максимум в течение двух месяцев. Выборы пройдут в два этапа: сначала Синод выберет трех кандидатов, которые предстанут на расширенном заседании Церкви, а затем за них проголосуют 44 члена Синода.
«Патриарх говорил мне, что никто не должен вмешиваться в выборы и что нового патриарха первосвященники должны избирать по их собственному решению… „
Он был обеспокоен тем, что будет после его смерти. Ни правительство, ни кто-либо еще не должен вмешиваться в это. Таким было его желание», — заявил в дни траура архиепископ Дманиси Зенон.
— Это непростое время для Грузии. Скончался человек, который на протяжении десятилетий был главным авторитетом в этой стране, — говорит Арчил Гамзардия, аналитик, доктор политической философии. — Это и большой вызов для духовенства. Несмотря на то что патриарх в последнее время тяжело болел, сам факт того, что он еще был жив, для многих вызывал ощущение стабильности и мира. Теперь всё это изменится. Новому патриарху придется начать общение с людьми практически с нуля, у его слов не будет такого веса.
Теолог Гоча Мирцхулава считает, что фавориты на пост патриарха, «конечно же, существуют, но не в логике классических политических «выборов». По его мнению, внутри церкви уже сформировались влиятельные группы.
— Есть консервативное, реакционное ядро, которое пытается сохранить существующую модель, в том числе и с учетом влияния, сформировавшегося за эти годы, в том числе и в российском контексте. И есть более образованные и менее политизированные группы, которые видят будущее церкви в реформах, уважении к секуляризму и диалоге с современным обществом.
В конечном счете борьба будет не только между личностями — это будет противостояние двух моделей: Церковь как институт власти и Церковь как духовное пространство. И именно от этого выбора будет зависеть, какой станет Грузинская церковь после Илии.

Фермер Петр Полежаев из села Чернокурье в Новосибирской области облился бензином и пригрозил устроить самосожжение, если его скот уничтожат. Об этом сообщила жительница села Козиха Дарья Мироненко.
Вчера вечером к семье Полежаевых приехали ветеринары и полиция, чтобы усыпить скот. Глава семьи забрался на крышу амбара и облился бензином, угрожал поджечь себя:
«Я — Полежаев Петр. Занимаюсь 35 лет хозяйством. Вчера ко мне приехали уничтожать мой скот. Я облил себя бензином, техника развернулась и уехала. Сегодня жду снова. 22 [марта]. Вот уже скоро обед, должны подъехать снова. Если уничтожат мой скот, я остаюсь без средств к существованию. Мне придется все-таки сжечь себя», — сказал мужчина на видео.
Как утверждает семья, их скот привит и здоров. Власти не показывали документов, в которых говорилось бы о заболеваниях животных.
Губернатор Новосибирской области сегодня заявил, что на территории региона «уже семнадцать дней не фиксируется новых случаев заболевания пастереллезом», однако для стабилизации ситуации необходимо «строго выполнить все карантинные меры, включая и изъятие зараженного скота».

Вечером 21 марта Иран нанес удар баллистическими ракетами по двум израильским городам — Димоне и Араду. Об этом сообщает The Times of Israel.
В результате пострадали около 200 человек, 11 из них — серьезно. Израильская ПВО не смогла перехватить как минимум две ракеты. Среди тех, кто получил серьезные ранения, были 12-летний мальчик и 5-летняя девочка.
В ЦАХАЛ заявили, что пытаются установить причины, по которым перехватчикам не удалось сбить ракеты. «Инцидент будет расследован», сообщили там.
Иран заявил, что удар стал ответом на атаки по его ядерным объектам, в том числе по комплексу в Натанзе.
Вблизи израильского города Димона находится ядерный исследовательский центр, который был открыт в 1964 году. Считается, что он играет ключевую роль в израильской ядерной программе, существование которой власти не подтверждают и не опровергают. В МАГАТЭ сообщили, что «не получили никаких сведений о повреждении» центра.

Новый Z-фильм «Малыш», вышедший в российский прокат 26 февраля, идет успешнее предыдущих попыток показать СВО на большом экране (но хуже комедии «Новая теща» с Марией Ароновой и Гариком Харламовым). Впрочем, слово «успешнее» тут довольно условно. Прежний лидер Z-сегмента — «Позывной “Пассажир”» — за весь прокат собрал 131 млн рублей и 432 тысячи зрителей. «Малыш» набрал примерно ту же сумму за три недели, но зрителей у него заметно меньше — 310 тысяч (данные ЕАИС). А что случилось? Всё просто: подорожали билеты.
«Малыш» — кино, разумеется, пропагандистское (и плохое, как мы увидим ниже), но при этом любопытное как материал для наблюдения за эволюцией Z-контента. Если прежние образцы строились по нехитрой схеме «сомневался — увидел — уверовал», где герой сначала осторожно протестовал, а затем стремительно приходил к правильным выводам (об этом я подробно писала вот здесь), то теперь конструкция стала еще проще и, видимо, надежнее. „
Новый нарратив избавлен от психологических сложностей: виноваты не обстоятельства, не история и не сама трагедия войны, а внешний враг. Догадаетесь с одного раза? Американцы.
Показательно, что эту модернизацию демонстрирует режиссер Андрей Симонов, ранее снявший сериал «20/22». Там герой, разочарованный не столько в протесте против войны, сколько в самих людях с черными квадратами в инстаграме, уезжает на Донбасс, а его девушка-пацифистка отправляется его спасать и по дороге осознает свою неправоту, после чего начинает гордиться погибшим «за русский мир» возлюбленным.
Оба проекта объединяет не только идеология, но и география — разрушенный Мариуполь, постепенно превращающийся в универсальную декорацию российского военного кино. Почти павильон. Только настоящий. И здесь возникает вопрос: почему снова Мариуполь?
Война идет уже пятый год. За это время произошло достаточно событий для десятков сложных и трагических сценариев. Но пропагандистское кино демонстрирует удивительную верность одной локации. Можно сослаться на долгий производственный цикл. Хотя «Малыша» сварганили за полгода. „
Проблема скорее в другом: идеологическая повестка меняется быстрее, чем монтируются фильмы. В результате антиамериканский пафос выглядит уже слегка просроченным.
При этом индустрия всё же развивается. Z-кино перестает быть набором разрозненных агитпроектов и оформляется в систему. Фестиваль «Таврида-2025» запускает программу #СВОёКИНО, где участников войны приглашают консультантами и авторами. Предполагается, что личный опыт добавит достоверности. Происходит институционализация жанра. Это уже не просто фильмы «по теме», а кадровая политика — формирование новой культурной среды, где военный опыт становится профессиональным капиталом. Новую элиту интегрируют и в кино. «Лента.ру» называет фильмы про СВО «главным трендом российского кино». Лучше сформулировал только Константин Богомолов, назвав войну «удачей поколения».
Именно из этой программы и выродился «Малыш».
Сюжет
«Аполитичный рэпер из Донецка идет добровольцем в Мариуполь, чтобы вытащить из осажденного города свою мать», — так выглядит синопсис фильма на «Кинопоиске». Расскажем подробнее.
Рэпер Дима (Глеб Калюжный) живет свою лучшую жизнь, пока Денис Пушилин не объявляет по телевизору мобилизацию. Воевать герой не собирается: он с дружком собирается в Москву записывать альбом. Отец (Сергей Уманов) недоволен не столько аполитичностью сына, сколько его музыкой. Говорит, что писать надо со смыслом, читает стихи про войну, собирает рюкзак, уходит на фронт и немедленно погибает. О смерти отца рэпер узнает на паспортном контроле и возвращается опознавать тело.
Подвозит его Жук (Иван Алексеев) — вроде герой, но уже с первой сцены очевидно, что перед нами человек с серьезными проблемами. Груб, жесток, нарушает ПДД без особой надобности, бегущих от войны называет «петухами». «Запиши мои цифры, если к нам захочешь», — оставляет он свой контакт Диме.
После опознания тела рэпер немедленно «хочет». Причем приходит с арсеналом, найденным в батином гараже. Но бравые бойцы его сначала унижают, а потом и вовсе собираются убить за попытку «откупиться». Но он пришел воевать. Рэперу дают позывной «Малыш». И зритель сразу понимает: этот «малыш» окажется самым взрослым человеком в этой компании.
Москва тем временем всё хорошеет: сияют небоскребы, витрины манят сексуальными манекенами, по улицам ездят яндекс-роботы. Друг героя встречается с продюсером (Оскар Кучера) и быстро понимает: предстоящему патриотическому фестивалю очень нужна песня про Донбасс. Карьера важнее всего.
На фронте же, ясное дело, не до песен. Жук, уже положивший две роты, не хочет рисковать третьей ради тридцати мирных жителей, спрятавшихся в доме, который он собирается бомбить.
Дальше начинается монтаж сцен, в которых не всегда понятно, что происходит. Вот персонаж Калюжного завалил «укропа» (это понятно по каске с желтой изолентой), показал в зияющий проем разрушенного дома палец вверх, взял РПГ, шмальнул, а потом начал кидать вниз гранаты. Зачем он это делает? В кого он их кидает? Этот проем только что контролировал украинский солдат — значит, внизу русские? Когда Малыш спускается, его встречают «свои» с камерой — надо срочно дать интервью.
Затем Малыш отделяется от роты Жука и в других руинах встречает бойцов, которые не могут разобраться с дроном, ибо «инструкция не по-русски». Малыш, игравший в компьютерные игры и учивший в школе английский, быстро всё настраивает. Все четверо радостно начинают бомбить улицу Куинджи, но от дома матери Малыш уводит дрон в дерево. За это те же люди, которые пять минут назад говорили: «Тебя нам небо послало», немедленно начинают его материть и отправляют на верную смерть возвращать аппарат. «Маму тебе жалко, а пацанов нет? Жен их и детей, которые последние деньги собирали на этот коптер?»
Последние деньги детей совсем не жалко, и как раз в тот момент, когда зритель уже устал от концентрации неадекватности, появляется новый персонаж — афроамериканец Джон (Келвин Увво). „
«Что ты здесь делаешь?» — спрашивает Малыш. «Я сражаюсь с демоническими силами против их мирового господства. Чертов нацист весь день хочет прострелить мне задницу», — гордо отвечает тот.
Теперь Малыш и Джон возвращаются к Жуку, который снова хочет их пристрелить, несмотря на возвращенный коптер. И когда Малыш уже стоит на коленях, а Жук целится ему в лоб, появляется боец Муха с неожиданным аргументом: «Если ты его сейчас убьешь, кто потом про тебя песню напишет?»
После короткой дискуссии о ценности песен все соглашаются: это же Культура! А раз культура, значит, и логика появляется: если они русские и в доме на улице Куинджи русские, то нехорошо, если русские убьют русских. Значит, русских надо спасать.
«А ты что скажешь, Уголек?» — дипломатично обращается Жук к Джону. «РА-СИ-Я!» — отвечает ничего не понимающий Джон. «Вот это правильно. Когда не знаешь, что говорить, говори: “Россия”», — одобряет Жук.
После еще одной молитвы все идут спасать русских, напомнив Малышу, что его немедленно пристрелят, если он попробует спасти собственную мать.
Однако, забежав в квартиру, Малыш обнаруживает украинский флаг, портрет Бандеры и родного брата со свастикой на груди. Брат уходит к своим на «Азовсталь», которую как раз собирается бомбить Жук. Но там мать. И братья начинают придумывать план спасения.
Дальше они втроем — два брата и Джон — пробираются к «Азовстали». По дороге Джон объясняет свою мотивацию: «Только политикам нужна эта война. Американцы заберут украинскую землю. Они делают это по всему миру. Вы для них хуже ниггеров». И тут оба брата, оказавшиеся по разные стороны войны, начинают что-то понимать.
Параллельно командир украинцев (Олег Васильков) просит американцев помочь с эвакуацией раненых и получает ответ: «Вы русские. Это ваша война». «Да, мы все для них русские. Им на нас насрать», — делает вывод уже он.
Мать братьев (Полина Агуреева) оказывается женщиной практичной: война войной, а детей надо сначала покормить. Старший сын пытается открыть ей глаза: «Мама, надо уходить. Юзают они нас». Но ее новый муж, украинский командир, возражает: «Старший — такой же боец. Младший — такой же пленный. Мирных не выпущу. Если быстро сдадим Мариуполь — пострадает оборона Киева». „
«Да очень меня сейчас волнует Киев», — отвечает мать, которая минуту назад была патриоткой Украины, и уходит с сыновьями через черный ход, сообщив им, что отчим их предал.
Дальше следует финальный бой за «Азовсталь», в котором все убивают всех, избавляя зрителя от тревожной мысли о том, что будет, если такие командиры, как Жук, когда-нибудь вернутся домой. В этом бою погибает и окончательно обрусевший Джон (Жук напоследок называет его «Гуталином»), который, глядя в небо, успевает сказать последнее «РА-СИ-Я».
Выживают только мать Марина и героический Малыш, который прямо с «Азовстали» отправляется в Москву на патриотический фестиваль. Там он вместо рэпа исполняет солдатский шансон на стихи отца, а по залу ходят призраки погибших товарищей.
Секс-символ СВО
Главную роль в фильме исполняет Глеб Калюжный — актер с идеальной внешностью для новой военной мифологии: молодой, красивый, с интеллигентным, мягким и почти беззащитным лицом, музыкант, кумир подростковой аудитории еще со времен сериала «Красные браслеты» и фильма «14+». То есть буквально готовый материал для производства нового романтического образа войны.
На премьеру «Малыша» Калюжного привезли в военной форме. Как будто потому, что прибыл он прямо со службы в армии. Но скорее этот дресс-код — часть продуманной презентации: со сцены торжественно сообщили, что в армию он отправился через три дня после окончания съемок, — именно этот фильм помог ему осознать истинное мужское предназначение. Получилась почти житийная история: сыграл солдата — понял призвание — пошел служить. Такой аккуратный воспитательный нарратив в духе старой формулы «не служил — не мужик», только адаптированный для поколения стриминговых платформ. „
У этой стройной истории есть небольшая проблема — она довольно плохо совпадает с тем, что еще недавно подробно обсуждали сами же российские медиа.
Потому что помнят, что в военкомат Калюжный попал не в результате внезапного патриотического озарения, а в куда менее кинематографичных обстоятельствах. Сообщалось и о проблемах с воинским учетом, и о риске уголовного дела за уклонение от службы, и о том, что вопрос в итоге был решен максимально быстро и, скажем так, конструктивно.
В этой новой официальной биографии особенно трогательно звучат слова о том, что решение служить было осознанным и неизбежным. В интервью ТАСС актер рассказывает, что он и так собирался идти в армию, а общение с участниками боевых действий только укрепило его в этом намерении. Читать это интервью тревожно. А смотреть видеоверсию больно. В них чувствуется очень аккуратная дисциплина формулировок. Особенно когда актер осторожно упоминает, что повестка у него появилась еще до съемок, а затем «произошла другая история, чуть сложная». Формулировка «чуть сложная» в данном контексте звучит почти как отдельный жанр недосказанности. И юная радостная журналистка, и сам Калюжный так добросовестно следуют написанным заранее вопросам и ответам, что и редактор, и монтажер не замечают того, что в тексте проскочило что-то странное. Что легко могло быть отрезано, но почему-то осталось.
Страшнее всего, мне кажется, в этой истории даже не армия. Страшнее то, как быстро и безжалостно из актера конструируют прямо-таки секс-символ СВО. В этом есть что-то почти методическое: для пропаганды особо ценны именно такие типажи — не брутальные, не угрюмые, а наоборот, привлекательные, интеллигентные, «свои» для городской аудитории. Чтобы война выглядела не как трагедия, а как социальный лифт для красивых и талантливых.
В индустрии то и дело кулуарно обсуждают, что случилось с Калюжным. Он в заложниках и его пытают? Или он реально уверовал? В его инстаграме уже пять постов про «Малыша» с гордостью за эту работу (ясно, что это часть сделки). В комментариях — сплошь восторг и восхищение (ясно, что всё критическое там вытерто). Но пиарить фильм через вражеский инстаграм продолжают активно.
***
Пропаганда — жанр старый и технически давно освоенный. Неловкость всех этих фильмов и сериалов в другом: их снимают в моменте, словно финал уже известен. „
Это кино, которое очень хочет выйти в прокат в шесть часов вечера после войны. Но кино уже снято, а победы всё нет.
Вот придумали новый нарратив, а он уже протух. Впереди еще какие-то оды СВО, но к моменту их готовности всё может измениться настолько, что и выпускать не придется. Хотя то, что ветеранов этой войны активно привлекают к летописи войны, еще может дать свои разнообразные плоды.
А пока над «Малышом» проливают слезы депутаты.

Наталья Громова — писатель, историк литературы. Автор документальных романов и биографий. Работала в музеях Цветаевой и Пастернака. Куратор многочисленных выставок. В начале марта 2022 года покинула Россию, сейчас живет в Израиле. Преподает в Свободном университете, где ведет курс по истории литературы сталинского периода и мастерскую документальной прозы, — ее студенты пишут несколько биографических романов и документальные автобиографические тексты на современном материале. Является членом Независимого института философии, где также ведет семинары и читает курсы.
— Наталья, «эпоха Дракона» присутствует в названии вашей книги, поэтому мне бы хотелось начать именно с «Дракона». Самая знаменитая экранизация — фильм «Убить дракона» Марка Захарова и Григория Горина — вышла в 1988 году, в перестройку. Мне стало любопытно, какие заметные адаптации «Дракона» появились в последнее время, и оказалось, что в 2017 году Константин Богомолов поставил пьесу Шварца в МХТ (в роли Бургомистра — Олег Табаков, в роли Дракона — Игорь Верник). Видели ли вы этот спектакль?
— Нет, не видела. Но я читала отзывы и реакции людей, побывавших на нем. Мне тяжело такое смотреть.
— Тогда я в двух словах расскажу о нем, чтобы подвести к первому вопросу. Я посмотрела богомоловского «Дракона» онлайн, он есть на ютуб-канале МХТ. Ланцелот в нем показан как полугопник или солдафон, половину спектакля он ходит в красноармейской шинели. Но главное, он кажется еще более неприятным, чем сам Дракон, и вообще непонятно, зачем избавляться от Дракона, если в качестве альтернативы есть только потенциальный новый Дракон — Ланцелот. Возможно, в 2017 году Богомолова интересовали все оттенки серого, и в своем фирменном стиле он сделал спектакль, где добро и зло неотличимы, грань между ними стерта. Что вы думаете о таком прочтении Шварца?
— Я думаю, что к Шварцу это всё не имеет никакого отношения. Трактовки бывают ужасные, бывают получше, но я хочу сказать и уже раньше где-то писала об этом: даже захаровская версия — это не совсем Шварц. Шварц всё-таки был гуманистом, при том что он был сатирик жесточайший, для него однозначно на одном полюсе был Ланцелот, на другом — Дракон. Для него добро и зло разъединены и абсолютно реальны. Как в «Дон Кихоте» (сценарий для фильма 1957 года Г. Козинцева. — Прим. авт.) и вообще во всех его вещах. Он мог чувствовать, как в «Тени», что в человеке может поселиться зло и выйти из этого человека, но это не может завершиться победой зла над добром. А вот такое перерождение… Возможно, оно в душе самого Богомолова, понимаете? И я бы сказала, что даже в душе Захарова, кто, в общем-то, очень много чего сдал в этой жизни, — это и участие в выборах Путина, и поддержка аннексии Крыма, несмотря на всё мое к нему почтение. Поэтому мне кажется, что здесь следует разделять Шварца и его интерпретаторов.
— Тогда давайте обратимся к истокам создания «Дракона». В своей книге вы рассказываете, что Шварц был на приеме, где присутствовал Сталин, — уже позже, после смерти «вождя народов», он написал об этом в дневниках — и что облик «вождя» и вся атмосфера этого приема послужили толчком к созданию «Дракона».
— Это только моя версия. Он нигде об этом напрямую не пишет.
— Но она выглядит очень правдоподобной.
— Надо очень четко понимать, как Шварц вел свои дневники. Перед эвакуацией из Ленинграда он сжег все дневники, он не мог их перевезти и, наверное, еще и просто боялся. Новые записи он начал делать уже в эвакуации. И вот в какой-то момент эти записки из просто дневникового ряда превратились в мемуарные. Но самые опасные сюжеты начинают в них появляться только после 1953 года, смерти Сталина. Поэтому в дневниках не существует истории «Дракона», истории его создания я не находила нигде.
— Но Шварц описывает постфактум свои впечатления от приема со Сталиным?
— Да, этот текст написан спустя годы. Это была так называемая «Декада искусств». „
В 30-е годы Сталин был занят исключительно уничтожением врагов и Большим террором, и такие мероприятия редко проводились. Возникновение «Декады искусств» — это был своего рода поклон в сторону интеллигенции, такое соревнование лучших из лучших.
И вот там была отмечена шварцевская «Тень» в постановке Николая Акимова (главный режиссер Ленинградского театра Комедии. — Прим. авт.). Так Шварц с Акимовым оказались на этом банкете, посвященном «Декаде искусств», что для Шварца, конечно, было большим потрясением, потому что он никогда особенно к власти близко не подходил. Ну, за исключением Первого съезда Союза писателей. И в 1957 году Шварц в дневниках пишет: «Сталин походил на пожилого и строгого грузина», но дело же не в старом грузине! А в атмосфере этого ужаса, который окружает этого старого, как бы усталого человека, сидящего за столом.
Но самое любопытное, что дальше в дневниках Шварц говорит о том, что он через месяц пишет первый акт «Дракона», и этому есть документальные подтверждения: он идет читать первый акт Акимову, показывает его Козинцеву, но самое интересное, что с этим наброском спектакля он идет в Министерство культуры. Таким образом, Шварц придумал и начал писать «Дракона» еще до войны, хотя раньше всегда считалось, что он писал его во время войны. Впечатление от этой встречи было реальным. Но надо учитывать контекст времени: Шварц почувствовал механизм диктатуры, но в то время он не мог писать сознательно антисталинскую пьесу, для всех окружающих он писал пьесу о Гитлере. Меня восхитила фраза друга Шварца, Леонида Малюгина: «Давайте договоримся, что всё происходит в Германии». Конечно, все это понимали и чувствовали, поэтому «Дракона» показали только три раза — два раза в Москве, один раз в Сталинабаде — и закрыли.
— Давайте сделаем небольшой скачок во времени и перенесемся в конец 20-х и начало 30-х, когда Евгений Шварц работал в редакции Маршака, в детских журналах «Чиж» и «Еж». Это было такое пространство свободы в рамках жанра детской литературы, тогда как литература для взрослых уже стала поднадзорной. Но к концу 30-х самые известные и выдающиеся «выпускники» редакции Маршака — Хармс, Олейников, Ввведенский, Заболоцкий, Габбе — были репрессированы. Шварц не попал под каток репрессий, но его тоже допрашивали.
— Да, его допрашивали, но, видимо, не в Большом доме (отделение ОГПУ-НКВД, сейчас ФСБ, на Литейном проспекте в Петербурге. — Прим. авт.), а внутри Союза писателей. Когда кого-то сажали, то близких друзей допрашивали, и потом, по всей видимости, Шварца допрашивали еще после войны. Сам он всегда говорил: «Я писал всё, кроме доносов».
— Как он пережил эти годы? И репрессии в отношении коллег и друзей?
— Надо понимать, это произошло не в одно мгновение — всех взяли и посадили, нет, это был постепенный процесс. Пострадал самый близкий друг Шварца — Николай Олейников, за Введенским и Хармсом пришли уже позже. Олейникова «брали» ровно за то, что он работал в редакции Маршака. С Маршаком у Олейникова тогда уже были натянутые отношения, но, как пишет Лидия Корнеевна Чуковская, тот его не предал и не сказал про Маршака ничего плохого (Олейников был обвинен в контрреволюционной деятельности и расстрелян в 1937 году. — Прим. авт.). Шварц позже в дневниках описал это время как самое ужасное. Он напишет: «Бог поставил меня свидетелем многих бед». Он видел, как люди предавали, как люди отрекались, и для него опыт этих страшных репрессий был безумно важен. Противостоять этому ты не можешь, оно развивается медленно, как гангрена. Шварц всё это запоминает и записывает, как начинают исчезать люди в писательском доме на набережной Грибоедова, где он живет. Выяснилось, что комендант дома собирает домработниц и говорит им, что надо следить за писателями и если они что-то узнают или услышат, то смогут получить собственную комнату или квартиру в этом доме.
У нас так принято, такая традиция, в этом ничего страшного нет. Господин Дракон делает много хорошего. Сталин же делает много хорошего, понимаете? Он же борется за мир, за рабочих, заводы и фабрики строятся, образование у нас бесплатное. „
Тьма сгущается очень медленно. Про это же, собственно, и «Дракон», когда зло становится обыденным и к нему привыкают. Что говорит Эльза Ланцелоту и Шарлеманю о том, что ее пожертвуют Дракону?
При этом прошлое запрещено, говорить о том, где ты был и что делал до 1917 года, невозможно. Вторым огромным потрясением для Шварца стал арест Заболоцкого в 1938 году. И такая атмосфера была для них страшной каждодневностью жизни. Для меня в истории советской литературы есть несколько фигур, которые внешне казались слабыми, а творили какие-то абсолютно героические поступки. Один — это Шварц, а второй — Борис Пастернак, который никогда ничего не подписывал. Да, когда к нему приезжали, за него подписывали, но он сам — нет. Он, как и Шварц, не мог себе внутренне изменить. Поэтому, когда началась война и все эти наши ужасы, я подумала, что если спасаться с кем-то вместе, то со Шварцем. Но ни в коем случае не с теми драконами, среди которых мы оказались. С ними можно только умирать. Со всем, что ставит Богомолов и ему подобные.
— Есть, конечно, определенная ирония в том, что «Дракон» Акимова в 1944 году был спектаклем, направленным только на борьбу с фашизмом, немецким нацизмом, а Константин Богомолов в 2017 надел на Ланцелота шинель красноармейца, после сцены битвы с Драконом на экране показали отрывок из фильма «Летят журавли» Михаила Калатозова, где герой Алексея Баталова погибает от вражеской немецкой пули.
— Я думаю, что понимаю, что Богомолов всем этим хотел сказать: добра и зла в чистом виде нет — всё относительно. В мирные времена это было очень популярно, это ведь и есть постмодернизм, который смешивает всё со всем: тут у нас монархизм, тут у нас коммунизм, тут мы ходим с красным флагом, тут мы ходим с иконой. Но когда начинается война, то она неизбежно и абсолютно жестко разделяет эти понятия. Шварц дописывает «Дракона» во время войны, и он четко знает, когда перед тобой смерть, как разделены эти понятия. Когда перед тобой, как он пишет, тысячи мертвецов, о которых никто теперь уже не вспомнит, не останется памяти о них, они превратились в массу. Что нам делать, когда, казалось бы, уже ничего сделать нельзя? И когда всё смешивается со всем, добро со злом, вот этими драконами, кому это выгодно. Если мы не можем сражаться, у нас нет умения, нет оружия. Мы можем только говорить. Ведь Шварц, конечно, не отождествляет себя с героем, Ланцелотом. Его альтер-эго — Шарлемань, архивариус. Шарлемань такой же, как все, но в нем есть память и уважение к прошлому. Да, он тоже примирился с происходящим, но чувство собственного достоинства в нем возобладало. Когда люди говорят, что искусство отдельно, а жизнь отдельно, — ничего подобного! Мы сейчас видим, как сбываются все самые страшные вещи, которые они сами рассказали про себя, как они растаптывают собственное достоинство.
— В конце вашей книги приводится фрагмент из первой редакции «Дракона». Главное ее отличие — это куда более пессимистичный финал, в нем Ланцелот и Эльза уходят прочь и не остаются лечить искалеченные души лучших жителей города. Но Шварц изменил его и дал место надежде: Ланцелот и жители попробуют создать новое общество. Что вы думаете о первой редакции?
— Поразительно то, что мир держится связями от одного прекрасного человека до другого — даже не самого человека, мечты о нем. Дон Кихота не существовало, но он существует в культуре настолько глубоко, что мы уже не можем без образа Дон Кихота. Человека, который может сказать: вы люди, но на вас надеты маски зла. В этом и есть спасение людей от самих себя: они должны спастись от своих заблуждений и от глупости, но главное — от зла, потому что зло ведет только к смерти. Неслучайно весь «зетнический» мир воспевает смерть: они и есть дети «дракона». А насчет первой редакции — хотелось бы, конечно, смонтировать историю ее создания и очень смешного обсуждения, существует его стенограмма, можно было бы даже сделать об этом целый спектакль, но тогда нужен кто-то, кто был бы так же увлечен этой темой, как и я.
— В первой редакции «Дракона» Шарлемань произносит такую фразу: «Народ, который дал себя подчинить, больше не народ». Но во избежание неприятных ассоциаций Шварцу было предложено убрать все обвинения в адрес народа, мол, виноват Дракон, а народ ни при чем.
— Да, это была такая прямолинейная, но в это время очень важная мысль. Что меня поражает: это написано до того, как все узнали о печах Освенцима, до всего того, что узнали в подробностях о войне, но Шварц просто очень много понял про человека. Он пишет про людей. Про механизм власти, который превращает людей в нелюдей. Это, мне кажется, бесценно. Хотя какие-то люди считают, что такие высказывания — это вообще наивными. Но мне это так не кажется.
— Мне кажется, это очень горькая мысль.
— Да, это требует осмысления — и не только в философских и фейсбучных спорах, это требует серьезного разговора в культуре. Потому что всё это продолжает происходить. Казалось бы, очень многие тексты должны были уйти вместе с XX веком. Разоблачили Гитлера, разоблачили Сталина — и всё ушло. Но всё это прекрасным образом возвращается в точно таком же виде. Значит, уроки ХХ века не были выучены. И значит, эти тексты приобретают абсолютно новое звучание. Но для меня даже больше, чем пьесы и тексты Шварца, важна сама его личность и его отношение к миру и к человеку, вот эта христианская гуманистическая культура. За последние 50 лет она начала как бы исчерпываться и исчезать. А мне кажется, что только в ней и остается надежда на какое-то спасение человека.
— Шварц известен прежде всего фантастическими пьесами и сказками. Был ли для него выбор жанра намеренным? Или компромиссом — попыткой найти уголок свободного пространства? И как вы думаете, не ждет ли нас появление произведений, рассказывающих о современности языком притчи и сказки? Единичные примеры уже есть.
— Здесь очень важен контекст. Мы должны понимать, о каком времени идет речь. Любой художник, любой человек не существует вне времени. В 1921 году Шварц приезжает в Петроград и случайно становится актером, это человек, у которого еще нет представления о себе. Но у него был поразительный талант импровизатора, он пародировал, фонтанировал текстами. Шварц попал в яркую молодую писательскую среду, познакомился с «Серапионовыми братьями». Это было время с 1921 по 1929 год, время нэпа, когда люди могли жить чуть-чуть по-человечески. Именно в этот период появилась редакция Маршака с создателями детских журналов — поэтами, импровизаторами, обэриутами, она возникла именно из ощущения странного воздуха свободы того времени. Во взрослой литературе звездами были Ильф и Петров, Замятин, Пильняк и Булгаков с «Днями Турбиных», еще существовали частные журналы и сообщества. К сожалению, к концу 20-х всё уже начало сворачиваться. Именно на такой почве вырастает талант, он не может вырасти сразу, если его посадить в условиях чистого ровного места. „
И когда Шварц почувствовал, что атмосфера в редакции Маршака начала меняться, все стали ссориться, оставалось всё меньше и меньше возможностей писать свободно, он почти случайно выскочил в театр.
Здесь можно провести параллель с Булгаковым, хотя они вроде бы никогда не пересекались, я не встречала об этом упоминаний. Булгаков в Москве, а Шварц в Ленинграде начинают первыми использовать художественный прием — соединение бытового и фантастического. У Шварца он особенно хорошо работает в сказке. У Булгакова этот прием есть в «Роковых яйцах» и в «Собачьем сердце». Шварц напишет свою первую пьесу «Ундервуд», где есть небольшие чудеса, а потом «Приключения Гогенштауфена» — а там и люди летают, и вампирша по фамилии Упырева пьет кровь своих сотрудников. Поэтому для Шварца это не было компромиссом, это было естественное развитие его таланта и его личный творческий поиск. Что касается сегодняшней литературы, то я вообще не знаю, как это будет возможно. Кто останется в роли хитроумного сказочника, если за стеной есть мир эмиграции, где можно и нужно писать прямо? Сейчас, например, берутся старые пьесы о войне, Арбузова, Симонова, они ставятся так, что одни видят в них свою войну, а другие — войну с другой стороны. Люди пытаются вчитывать в эти тексты второй слой. Это ситуация культурного тупика, ведь сейчас все всё понимают. Раньше, во времена Шварца, кто-то понимал, а кто-то нет, за каждой дверью таилось что-то загадочное и непонятное. Как, например, в «Тени» он говорит: вот тут живут людоеды, которые прикидываются людьми. А сейчас об этом даже как-то странно говорить. Ведь они уже давно не прикидываются, они уже чистые людоеды.
— Вы уже сказали, что Шварц ассоциировал себя не с Ланцелотом, а с Шарлеманем. Когда кругом драконы и людоеды, возможно ли, если шарлемани объединятся, то они создадут коллективного Ланцелота?
— Когда человек поставлен в драматические условия, когда ты видишь зло, ты видишь страх и ужас и непонятно, что с этим делать, ты находишься в одиночестве. Каждый в одиночестве решал, как ему быть. Люди не могли объединиться тогда. Если бы кто-то это сказал: «Давайте вместе противостоять злу!» — то сразу бы нашелся кто-то, кто на следующий день пошел и написал донос. Для такой последней степени отчаяния существует тема памяти. Как для Ольги Берггольц, которая не просто говорила пафосные слова: «Никто не забыт, ничто не забыто», — библейским слогом она говорила, что единственное, что остается нам в этом аду, — хранить память. Мы должны говорить, мы должны сохранять всё, что нам дается. „
В 37-м и 38-м году было сожжено огромное количество дневников. Шварц сжег свои, Ольга Берггольц закопала дневники. Поэтому в «Драконе» появляется хранитель памяти Шарлемань.
Возможно, от нас ничего не останется, говорят Шварц и Берггольц, но где-то останется надпись, что мы существовали, страдали и пытались говорить. Оптимизма тут немного, но шансы есть. И у тех людей, кто остались внутри, многие из них ведут дневники. Это не фикшн, а дневники, написанные болью и кровью, которые должны до нас дойти. И это наш опыт, который мы должны оставить в любом случае, при какой бы власти мы ни находились. Мы проживаем ту жизнь, которая нам дается. В этом главный смысл. Шварц говорил, что на эту землю он был послан еще и затем, чтобы утешать, играть на дудочке. Его пьесы утешают — Шварц думал, что только его современников, но они утешают еще и нас. Спасибо ему за это большое.