«За поджог мы заплатим 10 тысяч», «Нужно оформить страховой случай», «Порча имущества оплата 40К», «Повредить поджечь такое», — подобные сообщения стали массово приходить в аккаунты россиян, ищущих работу. Для соискателей это выглядит как мелкое хулиганство в сговоре со страховой компанией. В глазах российских следственных органов это теракт по заказу иностранной спецслужбы. Журналистка «Ветра» изучила сообщения «черных работодателей» на одной из досок объявлений Пермского края и убедилась, что соискатели не ищут, как свергнуть режим, а лишь хотят быстрых денег.

Материал впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
30 тысяч за поджог
Утром 16 августа 2025 года сотрудники ФСБ задержали в центре Соликамска 16-летнего Даниила Валла, рассказала «Ветру» его мать Алена Зайцева. Накануне подросток в компании с 17-летним школьным товарищем поджег вышку сотовой связи на окраине города. За это незнакомый мужчина из телеграм-канала «Соликамск live» предложил парню 30 тысяч рублей. Для подростка деньги немалые.
В разделе «Шабашка/Работа» того же канала Даниил несколько раз находил удачные подработки за более скромные гонорары: например, утеплить крышу загородного дома. Иногда сам публиковал объявления с текстом: «Мне 16 лет, ищу работу».
— [В личные сообщения] написали: «Нужна подработка?» Он ответил, что да. Предложили устроить страховой случай якобы от лица хозяина сотовой вышки. Якобы хозяин живет в Подмосковье, у него есть выход на страховую компанию. Что всё завязано-подвязано, что ничего ему за это не будет, — объясняет Алена Зайцева.
У 33-летней домохозяйки Алены четверо сыновей. Даниил — самый старший. В 2025 году он закончил девять классов и поступил в Соликамский технологический колледж на строителя. Задумывался о военной карьере.
— Даже у меня один раз спрашивал: «Мама, а если СВО будет еще идти до моих 18 лет, можно мне подписать контракт?» [Ответила:] «Нет, конечно!» — вспоминает она.
Когда вечером 15 августа Даниил пошел поджигать вышку, Алена находилась с новорожденным сыном в больнице в Перми. За остальными детьми присматривали муж и бабушка. Алена признается: даже если бы была в городе в тот момент, ей бы не пришло в голову проверять переписки сына. Теперь ее поведение изменилось: досмотры телефонов младших сыновей она устраивает регулярно. „
— Родителям надо говорить так: чтобы проверяли переписку у детей каждый день! Полностью смотрели и штудировали все группы и подгруппы,
— подчеркивает многодетная мать. — На комиссии ПДН (по делам несовершеннолетних. — Прим. авт.) спросили: «А вы что, не замечали?» Честно? У меня такой ребенок — всегда со мной. В больницу, в школу, к стоматологу. Такой уже здоровый лоб, а всё с мамой ходил. Он по характеру мягкий, доверчивый. Он не дурак, но, видимо, то ли доверился, то ли чего. Поверил тем, кто ему красиво писал, рассказывал.
Черный список
Мошенники действительно пишут складно. Администраторы «Соликамск live» — местной доски объявлений на 12 тысяч подписчиков — выкладывают скрины переписок с аферистами в специальный раздел «Черный список». Туда попадают кураторы, которые предлагают работу наркокурьерами, заказчики поджогов и просто недобросовестные работодатели, которые не платят. Их сразу блокируют в группе.
«Братан скажу как есть у нас есть тема по страховым выплатам это когда заказчик страхует свое имущество он в сговоре со страховой обращается к таким как мы мы портим его имущество он нам выплачивает оговоренную сумму а сам получает страховку и делиться со страховой .Примерно от 100$ до 2000$ в зависимости от характера повреждения заказчики обычно платят», — такое сообщение написал одному из пользователей «черный куратор» по имени Герман в марте 2025 года (здесь и далее орфография и пунктуация сообщений сохранены; скриншоты всех сообщений, цитируемых в статье, есть в распоряжении редакции).
У Германа несколько аватарок: на одной из них крылья ангела на фоне неба, на другой — символика ЧВК «Вагнер». Его аккаунт @Germanius121 активен на момент публикации, то есть после блокировки в «Соликамск live» Герман, вероятно, продолжает вербовку уже в других городах России.
— Они имена меняют как перчатки. И дети ведутся... А никто этого не пресекает, — подчеркивает Алена.
Предложения, которые мошенники присылают россиянам, однотипны: необходимо «делать страховые», «повредить поджечь» или организовать «демонтаж электрооборудования путем повреждения или поджога». Оплата — от 10 до 40 тысяч рублей.
Пользователь Настя (@HR_Nstr) предлагает: «Вышки 25 к за одну». Аккаунт Игорь Смолов пишет кратко: «Работа черная. Порча имущества. Оплата от 40К за раз».
Юзер с ником Vik (@vikfedintory) для примера присылает в личные сообщения фотографии релейных шкафов на фоне железной дороги, с пометкой, что их повреждение будет стоить до 40 тысяч рублей.
У пользователя Евгений (@evgeniy_frolovo) в профиле опубликованы истории с фотографиями банковских счетов: на одном из них 727 тысяч рублей. Подпись: «Большие деньги начинаются там, где другие боятся сделать первый шаг». «Все время в поиске сотрудников. Пишите».
Один из пользователей в переписке с мошенником уточнил: «А зачем поджигать?» «Мы им новый продадим за 500 тысяч, а установим еще за 50 тысяч. Мы их продаем каждые 2-3 месяца и устанавливаем», — убеждал куратор.
«Ветер» написал Герману (@Germanius121) с просьбой прокомментировать объявление в группе «Соликамск live». Тот ответил, что его работа законная, а «не законная — это те, кто наркотики распространяет». Позже он добавил, что не имеет отношения к страховым поджогам, а ищет людей «поохранять фуру, которая сломалась».
Большинство работодателей, ищущих «террористов» в группе «Соликамск live», пишут с российских сим-карт. Есть также номера телефонов, зарегистрированных в Молдове и Турции. В телеграме можно скрыть свой номер телефона, однако мессенджер не дает возможности утаить код страны.
В Пермском крае это не первый случай, когда подростки пытаются заработать на поджогах. Так, в марте 2026 года Центральный окружной военной суд Екатеринбурга приговорил к 12 годам лишения свободы по статье 205 УК РФ (теракт) 19-летнего жителя Соликамска Кирилла Пегушина, который зимой 2025 года поджег две вышки сотовой связи «из корыстных побуждений». В интернете есть видео, где Пегушин бросает в базовую станцию коктейль Молотова.
В ноябре 2025 года УФСБ региона отчиталось о задержании в Перми двоих подростков, которые подожгли трансформаторную подстанцию по заданию мошенника из мессенджера. Весной 2025 года студента Рустама Камакаева взяли под стражу за уничтожение вышки сотовой связи в городе Чернушка на юге Пермского края. По данным следственного комитета, подростки действовали по поручению некоего пользователя, который предложил им за это 100 тысяч рублей.
Ничего криминального
Мошенники не скрывают, что придется иметь дело с нарушением закона. «Сразу предупрежу,работа-чернуха, но все риски ложатся на нас, но и зп очевидно соответствует», — сообщает пользователь с ником Nooweeellll.
Некоторые, напротив, убеждают, что работа легальная. «Не наркотики, ничего криминального!!!» — пишет кураторка по имени Ольга Смернова. На аватарке у нее девушка в майке с надписью Russia. Ольга предлагает рисовать и расклеивать плакаты формата А4. Что будет указано на плакате, Ольга не сообщает. Оплата 6000 рублей. В том же сообщении она добавляет, что есть и другая более выгодная работа. «Нужно повредить определенный объект. Что бы страховщики выплатили потом деньги. Соответственно процент от этого твой. За такие работы, как правило оплата от 30 тис. рублей», — добавляет Ольга.
К слову, распространение плакатов сегодня в России тоже может расцениваться как содействие терроризму. В конце 2025 года подростка в Ставропольском крае приговорили к 6,5 годам за расклейку листовок «с QR-кодом террористической организации».
Другие мошенники предлагают лишь снимать на телефон автомобильные номера и вышки сотовой связи. „
«Работаю по поручению подрядчиков, кто занимается обслуживанием сотового оборудования. Суть: даю точку — нужно дойти и сделать пару обычных фото оборудования. Все в пешей доступности. За каждую точку — 400Р, обычно 4–5 штук в день — это 1600–2000р за час работы. Оплата ежедневная»,
— уверяет пользователь Иван.
Данные о координатах вышек есть в открытом доступе в интернете, поэтому вряд ли аферистам нужна эта информация. Вместе с тем за съемку и отправку фотографий за границу россиянам тоже может грозить срок. Так, в марте 2026 года военный суд в Хабаровске приговорил к 17 годам лишения свободы 54-летнюю Елену Каранику, которая отправляла фотографии представителю легиона «Свобода России».
Ночная шабашка
Соликамск — старинный город в Пермском крае. До регионального центра, Перми, — 230 километров вдоль реки Камы. Город возник в XV веке при соляных промыслах, однако в течение трех столетий запасы соли в городе истощились. Сегодня в Соликамске производят боеприпасы и спецхимию. На 80 тысяч жителей здесь несколько крупных заводов, в числе которых «Уралкалий» и оборонное предприятие «Урал».
На официальную работу в городе можно устроиться с 18 лет, даже если речь про доставку Wildberries. Доска «Соликамск live» ежедневно пополняется десятками объявлений от подростков 14–17 лет, которые ищут работу сами или в паре с другими ребятами.
Когда в середине августа 16-летний Даниил списался с одним из «черных работодателей», тот прислал четкие инструкции, что делать дальше: купить в ближайшей «Пятерочке» пятилитровую бутылку воды, вылить жидкость и отправиться с тарой покупать бензин на заправке. Мальчики получили координаты сотовой вышки, которую нужно поджечь.
— Соликамск — небольшой городок, есть дома многоквартирные, а есть частный сектор. Вышка эта на пустыре. Я даже не знала, что у нас есть такая улица, пока он не показал, — Алена пересказывает, что ей рассказал сын о своем деле. — Они не сами придумывали, как ее испортить, им сказали. Даже рассчитали почему-то 4 литра бензина. [Написали, что нужно] подойти к этому щитку, облить, поджечь. Снять на телефон, чтобы они убедились, что реально вышка горит, что якобы подъедут сейчас по страховой, чтобы случай оформить.
Обоих парней задержали уже на следующий день. На допросе Даниил не стал скрывать, что действовал по заказу мужчины из сети. Мальчику предъявили объявление по части 2 статьи 205 УК РФ (террористический акт, совершенный группой лиц). Ему грозит до десяти лет лишения свободы в воспитательной колонии. „
— Я не знаю, как они так быстро вышли на них. У парней предположение, что их сдали либо заказчики, либо еще кто-то. Честно, мое мнение, что ФСБ уже давным-давно всё знает. Просто ждут, чтобы совершилось преступление.
Потому что так быстро выходить на людей… Как они нашли? Даже если по камерам, они что, ночью их просматривали? — задается вопросом мать задержанного. — Это надо «Пятерочку» ночью вскрыть, грубо говоря, чтобы посмотреть камеры. И это не один магазин. Весь маршрут надо как-то пройти.
Алена не знает, нашли ли следователи того самого куратора из интернета, — с делом ее пока не знакомили. Сотовая компания Tele2, вышка которой пострадала от поджога, оценила ущерб в 660 тысяч рублей. Эту сумму семьи задержанных поделят пополам.
— Выплатить, конечно, надо. В суде заявят. А парни тогда за что сидеть будут? Если я это сейчас пойду выплачу. Так… по идее? — рассуждает Алена. — Это хулиганство. Ну никак не теракт. Эта статья [205 УК РФ] подразумевает «устрашение населения», правильно? И органы власти якобы дестабилизировать. У нас об этой вышке больше половины города слышать не слышали, что она где-то есть и ее подожгли. Какое тут может быть устрашение населения? А вот сейчас парней посадят на большой срок — за что?
Наш разговор с Аленой перебивает звонок из СИЗО. Следователь разрешает Даниилу общаться с матерью каждый день по 15 минут. Парень перечисляет, какие продукты купить: фрукты, колбасу, сладости, а также просит заказать книжку — в этот раз детектив «Свинцовый ценник» писателя Сергея Зверева про российского разведчика-предателя, который работает «в одной из западных стран». Кажется, что с помощью беллетристики парень пытается разобраться, в какой войне он оказался не по своей воле.
— Звонит, рассказывает, как дела, что случилось. Ну и просто пореветь. Всё-таки 16 лет — это ребенок, — поясняет Алена.
Одна надежда
Мать Даниила написала несколько писем: в прокуратуру, председателю следственного комитета России Александру Бастрыкину, чье ведомство расследует дело ее сына, а также президенту России Владимиру Путину. Просила переквалифицировать дело, но везде ей ответили отказом, так как расследование еще не завершено.
— У нас одна надежда, у матерей: чтобы была такая сильная огласка, чтобы реально уже дошло до Путина и он что-то переосмыслил… Потому что до него, видимо, мало что доводят. Сколько таких детей, которых обманули: им же не сказали в открытую: «Иди делай теракт, бомбу взорви». Так же и релейные шкафы на железных дорогах. Я не верю, что столько детей в стране пошли на поджоги и теракты, — подчеркивает она.
Алена уверена, что все поджоги в России — это следствие войны в Украине. Заказчики терактов при этом не обязательно украинцы, считает она. Возможно, это такие же безработные из России, которые хотят легких денег и действуют по заказу спецслужб Украины, так она думает.
— Сейчас программа была, я не вспомню, по какому каналу. Там депутаты сидят. Ток-шоу. Кто-то из них сказал, что сейчас у Украины идет война с нашими детьми. Так вот она и идет. „
Сейчас они пойдут все сядут на малолетку, а чего там хорошего? И кем они оттуда выйдут? Было бы за что! Никогда никто не замечал у сына никаких наклонностей. И никогда в жизни не подумала бы, что он будет враг России.
Я еще перед Новым годом надеялась, что всё-таки, может, изменят статью. А сейчас услышала, что таких не переквалифицируют уже, — добавила она.
Ранее матери краснодарских подростков, находящихся в СИЗО по обвинению в терроризме за поджоги релейных шкафов на железной дороге, опубликовали петицию с просьбой переквалифицировать дела их детей на более легкие статьи, например, о порче имущества. P. S.

В процессе подготовки материала автор текста разослала всем активным аккаунтам из черного списка «Соликамск live» просьбу дать какую-то подработку. Большинство «черных работодателей» проигнорировали ее сообщение. Ответил лишь Герман (об этом есть в тексте выше).

После выхода текста автору ответила еще и Настя (@HR_Nstr). Она тут же предложила поджечь электрический щиток в Сыктывкаре и скинула точные координаты будки. Для работы она посоветовала купить два литра ацетона, хорошую зажигалку, переодеться в черную одежду, лицо закрыть до глаз, затем на месте облить все щели щитка и поджечь. Процесс требовалось обязательно заснять на видео. После инструктажа журналистка «Ветра» представилась и попросила Настю дать интервью про ее работу. Та ничего не ответила и отправила автора в блок.

Автор: Юлия Куликова

«За поджог мы заплатим 10 тысяч», «Нужно оформить страховой случай», «Порча имущества оплата 40К», «Повредить поджечь такое», — подобные сообщения стали массово приходить в аккаунты россиян, ищущих работу. Для соискателей это выглядит как мелкое хулиганство в сговоре со страховой компанией. В глазах российских следственных органов это теракт по заказу иностранной спецслужбы. Журналистка «Ветра» изучила сообщения «черных работодателей» на одной из досок объявлений Пермского края и убедилась, что соискатели не ищут, как свергнуть режим, а лишь хотят быстрых денег.

Материал впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
30 тысяч за поджог
Утром 16 августа 2025 года сотрудники ФСБ задержали в центре Соликамска 16-летнего Даниила Валла, рассказала «Ветру» его мать Алена Зайцева. Накануне подросток в компании с 17-летним школьным товарищем поджег вышку сотовой связи на окраине города. За это незнакомый мужчина из телеграм-канала «Соликамск live» предложил парню 30 тысяч рублей. Для подростка деньги немалые.
В разделе «Шабашка/Работа» того же канала Даниил несколько раз находил удачные подработки за более скромные гонорары: например, утеплить крышу загородного дома. Иногда сам публиковал объявления с текстом: «Мне 16 лет, ищу работу».
— [В личные сообщения] написали: «Нужна подработка?» Он ответил, что да. Предложили устроить страховой случай якобы от лица хозяина сотовой вышки. Якобы хозяин живет в Подмосковье, у него есть выход на страховую компанию. Что всё завязано-подвязано, что ничего ему за это не будет, — объясняет Алена Зайцева.
У 33-летней домохозяйки Алены четверо сыновей. Даниил — самый старший. В 2025 году он закончил девять классов и поступил в Соликамский технологический колледж на строителя. Задумывался о военной карьере.
— Даже у меня один раз спрашивал: «Мама, а если СВО будет еще идти до моих 18 лет, можно мне подписать контракт?» [Ответила:] «Нет, конечно!» — вспоминает она.
Когда вечером 15 августа Даниил пошел поджигать вышку, Алена находилась с новорожденным сыном в больнице в Перми. За остальными детьми присматривали муж и бабушка. Алена признается: даже если бы была в городе в тот момент, ей бы не пришло в голову проверять переписки сына. Теперь ее поведение изменилось: досмотры телефонов младших сыновей она устраивает регулярно. „
— Родителям надо говорить так: чтобы проверяли переписку у детей каждый день! Полностью смотрели и штудировали все группы и подгруппы,
— подчеркивает многодетная мать. — На комиссии ПДН (по делам несовершеннолетних. — Прим. авт.) спросили: «А вы что, не замечали?» Честно? У меня такой ребенок — всегда со мной. В больницу, в школу, к стоматологу. Такой уже здоровый лоб, а всё с мамой ходил. Он по характеру мягкий, доверчивый. Он не дурак, но, видимо, то ли доверился, то ли чего. Поверил тем, кто ему красиво писал, рассказывал.
Черный список
Мошенники действительно пишут складно. Администраторы «Соликамск live» — местной доски объявлений на 12 тысяч подписчиков — выкладывают скрины переписок с аферистами в специальный раздел «Черный список». Туда попадают кураторы, которые предлагают работу наркокурьерами, заказчики поджогов и просто недобросовестные работодатели, которые не платят. Их сразу блокируют в группе.
«Братан скажу как есть у нас есть тема по страховым выплатам это когда заказчик страхует свое имущество он в сговоре со страховой обращается к таким как мы мы портим его имущество он нам выплачивает оговоренную сумму а сам получает страховку и делиться со страховой .Примерно от 100$ до 2000$ в зависимости от характера повреждения заказчики обычно платят», — такое сообщение написал одному из пользователей «черный куратор» по имени Герман в марте 2025 года (здесь и далее орфография и пунктуация сообщений сохранены; скриншоты всех сообщений, цитируемых в статье, есть в распоряжении редакции).
У Германа несколько аватарок: на одной из них крылья ангела на фоне неба, на другой — символика ЧВК «Вагнер». Его аккаунт @Germanius121 активен на момент публикации, то есть после блокировки в «Соликамск live» Герман, вероятно, продолжает вербовку уже в других городах России.
— Они имена меняют как перчатки. И дети ведутся... А никто этого не пресекает, — подчеркивает Алена.
Предложения, которые мошенники присылают россиянам, однотипны: необходимо «делать страховые», «повредить поджечь» или организовать «демонтаж электрооборудования путем повреждения или поджога». Оплата — от 10 до 40 тысяч рублей.
Пользователь Настя (@HR_Nstr) предлагает: «Вышки 25 к за одну». Аккаунт Игорь Смолов пишет кратко: «Работа черная. Порча имущества. Оплата от 40К за раз».
Юзер с ником Vik (@vikfedintory) для примера присылает в личные сообщения фотографии релейных шкафов на фоне железной дороги, с пометкой, что их повреждение будет стоить до 40 тысяч рублей.
У пользователя Евгений (@evgeniy_frolovo) в профиле опубликованы истории с фотографиями банковских счетов: на одном из них 727 тысяч рублей. Подпись: «Большие деньги начинаются там, где другие боятся сделать первый шаг». «Все время в поиске сотрудников. Пишите».
Один из пользователей в переписке с мошенником уточнил: «А зачем поджигать?» «Мы им новый продадим за 500 тысяч, а установим еще за 50 тысяч. Мы их продаем каждые 2-3 месяца и устанавливаем», — убеждал куратор.
«Ветер» написал Герману (@Germanius121) с просьбой прокомментировать объявление в группе «Соликамск live». Тот ответил, что его работа законная, а «не законная — это те, кто наркотики распространяет». Позже он добавил, что не имеет отношения к страховым поджогам, а ищет людей «поохранять фуру, которая сломалась».
Большинство работодателей, ищущих «террористов» в группе «Соликамск live», пишут с российских сим-карт. Есть также номера телефонов, зарегистрированных в Молдове и Турции. В телеграме можно скрыть свой номер телефона, однако мессенджер не дает возможности утаить код страны.
В Пермском крае это не первый случай, когда подростки пытаются заработать на поджогах. Так, в марте 2026 года Центральный окружной военной суд Екатеринбурга приговорил к 12 годам лишения свободы по статье 205 УК РФ (теракт) 19-летнего жителя Соликамска Кирилла Пегушина, который зимой 2025 года поджег две вышки сотовой связи «из корыстных побуждений». В интернете есть видео, где Пегушин бросает в базовую станцию коктейль Молотова.
В ноябре 2025 года УФСБ региона отчиталось о задержании в Перми двоих подростков, которые подожгли трансформаторную подстанцию по заданию мошенника из мессенджера. Весной 2025 года студента Рустама Камакаева взяли под стражу за уничтожение вышки сотовой связи в городе Чернушка на юге Пермского края. По данным следственного комитета, подростки действовали по поручению некоего пользователя, который предложил им за это 100 тысяч рублей.
Ничего криминального
Мошенники не скрывают, что придется иметь дело с нарушением закона. «Сразу предупрежу,работа-чернуха, но все риски ложатся на нас, но и зп очевидно соответствует», — сообщает пользователь с ником Nooweeellll.
Некоторые, напротив, убеждают, что работа легальная. «Не наркотики, ничего криминального!!!» — пишет кураторка по имени Ольга Смернова. На аватарке у нее девушка в майке с надписью Russia. Ольга предлагает рисовать и расклеивать плакаты формата А4. Что будет указано на плакате, Ольга не сообщает. Оплата 6000 рублей. В том же сообщении она добавляет, что есть и другая более выгодная работа. «Нужно повредить определенный объект. Что бы страховщики выплатили потом деньги. Соответственно процент от этого твой. За такие работы, как правило оплата от 30 тис. рублей», — добавляет Ольга.
К слову, распространение плакатов сегодня в России тоже может расцениваться как содействие терроризму. В конце 2025 года подростка в Ставропольском крае приговорили к 6,5 годам за расклейку листовок «с QR-кодом террористической организации».
Другие мошенники предлагают лишь снимать на телефон автомобильные номера и вышки сотовой связи. „
«Работаю по поручению подрядчиков, кто занимается обслуживанием сотового оборудования. Суть: даю точку — нужно дойти и сделать пару обычных фото оборудования. Все в пешей доступности. За каждую точку — 400Р, обычно 4–5 штук в день — это 1600–2000р за час работы. Оплата ежедневная»,
— уверяет пользователь Иван.
Данные о координатах вышек есть в открытом доступе в интернете, поэтому вряд ли аферистам нужна эта информация. Вместе с тем за съемку и отправку фотографий за границу россиянам тоже может грозить срок. Так, в марте 2026 года военный суд в Хабаровске приговорил к 17 годам лишения свободы 54-летнюю Елену Каранику, которая отправляла фотографии представителю легиона «Свобода России».
Ночная шабашка
Соликамск — старинный город в Пермском крае. До регионального центра, Перми, — 230 километров вдоль реки Камы. Город возник в XV веке при соляных промыслах, однако в течение трех столетий запасы соли в городе истощились. Сегодня в Соликамске производят боеприпасы и спецхимию. На 80 тысяч жителей здесь несколько крупных заводов, в числе которых «Уралкалий» и оборонное предприятие «Урал».
На официальную работу в городе можно устроиться с 18 лет, даже если речь про доставку Wildberries. Доска «Соликамск live» ежедневно пополняется десятками объявлений от подростков 14–17 лет, которые ищут работу сами или в паре с другими ребятами.
Когда в середине августа 16-летний Даниил списался с одним из «черных работодателей», тот прислал четкие инструкции, что делать дальше: купить в ближайшей «Пятерочке» пятилитровую бутылку воды, вылить жидкость и отправиться с тарой покупать бензин на заправке. Мальчики получили координаты сотовой вышки, которую нужно поджечь.
— Соликамск — небольшой городок, есть дома многоквартирные, а есть частный сектор. Вышка эта на пустыре. Я даже не знала, что у нас есть такая улица, пока он не показал, — Алена пересказывает, что ей рассказал сын о своем деле. — Они не сами придумывали, как ее испортить, им сказали. Даже рассчитали почему-то 4 литра бензина. [Написали, что нужно] подойти к этому щитку, облить, поджечь. Снять на телефон, чтобы они убедились, что реально вышка горит, что якобы подъедут сейчас по страховой, чтобы случай оформить.
Обоих парней задержали уже на следующий день. На допросе Даниил не стал скрывать, что действовал по заказу мужчины из сети. Мальчику предъявили объявление по части 2 статьи 205 УК РФ (террористический акт, совершенный группой лиц). Ему грозит до десяти лет лишения свободы в воспитательной колонии. „
— Я не знаю, как они так быстро вышли на них. У парней предположение, что их сдали либо заказчики, либо еще кто-то. Честно, мое мнение, что ФСБ уже давным-давно всё знает. Просто ждут, чтобы совершилось преступление.
Потому что так быстро выходить на людей… Как они нашли? Даже если по камерам, они что, ночью их просматривали? — задается вопросом мать задержанного. — Это надо «Пятерочку» ночью вскрыть, грубо говоря, чтобы посмотреть камеры. И это не один магазин. Весь маршрут надо как-то пройти.
Алена не знает, нашли ли следователи того самого куратора из интернета, — с делом ее пока не знакомили. Сотовая компания Tele2, вышка которой пострадала от поджога, оценила ущерб в 660 тысяч рублей. Эту сумму семьи задержанных поделят пополам.
— Выплатить, конечно, надо. В суде заявят. А парни тогда за что сидеть будут? Если я это сейчас пойду выплачу. Так… по идее? — рассуждает Алена. — Это хулиганство. Ну никак не теракт. Эта статья [205 УК РФ] подразумевает «устрашение населения», правильно? И органы власти якобы дестабилизировать. У нас об этой вышке больше половины города слышать не слышали, что она где-то есть и ее подожгли. Какое тут может быть устрашение населения? А вот сейчас парней посадят на большой срок — за что?
Наш разговор с Аленой перебивает звонок из СИЗО. Следователь разрешает Даниилу общаться с матерью каждый день по 15 минут. Парень перечисляет, какие продукты купить: фрукты, колбасу, сладости, а также просит заказать книжку — в этот раз детектив «Свинцовый ценник» писателя Сергея Зверева про российского разведчика-предателя, который работает «в одной из западных стран». Кажется, что с помощью беллетристики парень пытается разобраться, в какой войне он оказался не по своей воле.
— Звонит, рассказывает, как дела, что случилось. Ну и просто пореветь. Всё-таки 16 лет — это ребенок, — поясняет Алена.
Одна надежда
Мать Даниила написала несколько писем: в прокуратуру, председателю следственного комитета России Александру Бастрыкину, чье ведомство расследует дело ее сына, а также президенту России Владимиру Путину. Просила переквалифицировать дело, но везде ей ответили отказом, так как расследование еще не завершено.
— У нас одна надежда, у матерей: чтобы была такая сильная огласка, чтобы реально уже дошло до Путина и он что-то переосмыслил… Потому что до него, видимо, мало что доводят. Сколько таких детей, которых обманули: им же не сказали в открытую: «Иди делай теракт, бомбу взорви». Так же и релейные шкафы на железных дорогах. Я не верю, что столько детей в стране пошли на поджоги и теракты, — подчеркивает она.
Алена уверена, что все поджоги в России — это следствие войны в Украине. Заказчики терактов при этом не обязательно украинцы, считает она. Возможно, это такие же безработные из России, которые хотят легких денег и действуют по заказу спецслужб Украины, так она думает.
— Сейчас программа была, я не вспомню, по какому каналу. Там депутаты сидят. Ток-шоу. Кто-то из них сказал, что сейчас у Украины идет война с нашими детьми. Так вот она и идет. „
Сейчас они пойдут все сядут на малолетку, а чего там хорошего? И кем они оттуда выйдут? Было бы за что! Никогда никто не замечал у сына никаких наклонностей. И никогда в жизни не подумала бы, что он будет враг России.
Я еще перед Новым годом надеялась, что всё-таки, может, изменят статью. А сейчас услышала, что таких не переквалифицируют уже, — добавила она.
Ранее матери краснодарских подростков, находящихся в СИЗО по обвинению в терроризме за поджоги релейных шкафов на железной дороге, опубликовали петицию с просьбой переквалифицировать дела их детей на более легкие статьи, например, о порче имущества.
Автор: Юлия Куликова

В сибирских селах идет массовый забой скота. Коров и быков уничтожают, а туши сжигают на специальных полигонах. Хозяевам подворий власти часто ничего не говорят о причинах убийства скота и не показывают никаких документов, только ссылаются на некую «особо опасную болезнь». Все это породило массу конспирологических теорий — от того, что по России гуляет опасный для скота ящур, до того, что за происходящим стоит лобби агрохолдингов. Разбираем основные версии.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Одна из первых озвученных причин уничтожения скота — эпидемия пастереллеза. Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно еще в начале февраля 2026 года. Позже к ней добавилось и бешенство. Для того, чтобы справиться с ситуацией, власти региона сначала ввели карантин в пяти муниципальных районах области.
Но вскоре по личным подсобным хозяйствам пошли и ветеринары с полицией. Они стали усыплять крупный рогатый скот, туши вывозили на полигон, где их сжигали. Уничтожали даже вакцинированных животных без каких-либо признаков болезни.
Судя по тому, что рассказывают сами фермеры, хозяевам не показывали никаких документов, даже постановление о карантине не было ни опубликовано, ни предъявлено жителям сел, у которых отбирали животных.
При этом многие эксперты говорили, что пастереллез у домашних животных легко лечится антибиотиками. Бешенство — болезнь более серьезная, но поголовное уничтожение скота из-за него — мера самая крайняя и раньше никогда не применялась, хотя очаги бешенства в разных регионах возникают довольно часто.
В этом информационном вакууме фермеры стали обсуждать, что реальные причины забоя скота могут быть в чем-то другом.
«Ветер» попытался разобраться в этих версиях.
Версия 1. В Новосибирской области на самом деле эпидемия ящура. Власти ее скрывают, потому что из-за этой болезни придется закрыть весь экспорт мяса
Ящур — это заболевание для скота гораздо более опасное, чем пастереллиоз или бешенство. Оно характеризуется поражением конечностей, вымени, во рту возникают язвы. Ящур чрезвычайно заразен. К нему восприимчивы не только животные, но и люди, особенно дети. Заразиться можно через молоко или мясо инфицированных коров. Однако серьезной опасности для людей ящур не несет.
Последний раз в России ящур был зафиксирован в 2021 году в Оренбургской области, в поселке Карагач. Заболевание появилось впервые за более чем 50 лет и, как предполагают фермеры, было занесено из соседнего Казахстана.
«Если его не локализовать, это может привести к большой политико-хозяйственной катастрофе. „
И если мы делаем допущение, что сейчас в Новосибирской области все-таки не бешенство, а ящур, тогда действия власти становятся более понятны», — сказал «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких.
При этом у властей есть причины скрывать эпидемию.
«Если власти об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Поэтому они и могут замалчивать это. Если в регионе действительно ящур, то действия властей становятся объяснимыми. И их скрытность тоже — они хотят, чтобы информация не просочилась, и чтобы страны, такие, как, например, соседний Казахстан, куда идет большой экспорт мяса, продукции, животноводства, не перекрыли экспорт. И крупные холдинги не потеряли прибыль», — считает Корецких.
Что подтверждает или опровергает версию
О возможности ящура в Новосибирском регионе случайно проговорилась заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова, когда ей позвонил журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила: «Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров». При этом остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
Вскоре после публикации сюжета журналист был задержан в Новосибирске. В отделе полиции, куда его доставили в наручниках, ему сообщили, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ (публичное распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан). В каком статусе по делу проходит Фролов, ему не сообщили, из отделения его вскоре отпустили.
Издание «Осторожно новости» со ссылкой на источники также сообщало, что о ящуре говорил губернатор Свердловской области Денис Паслер на закрытом совещании с представителями агрокомплекса. Паслер якобы также заявил, что болезнь проникла в Россию из-за диверсии.
Впрочем, официальных подтверждений этих слов не было. Власти Новосибирской области отрицают возможность ящура в их регионе.
Что говорят местные жители
Жительница одного из пострадавших сел: «У нас у одного из соседей хозяйство с КРС (крупным рогатым скотом. — Прим. ред.). И еще в феврале они нам сказали, что идет ящур и сжигают большое количество коров. Но информации в сетях не было. Всплыло всё недавно только. Жители уже опасаются покупать молочную продукцию, боясь заразиться, и всё чаще выбирают молоко длительного хранения».
Версия 2: заговор агрохолдингов
Еще одна версия, о которой говорят фермеры и которая много обсуждается в социальных сетях, — в том, что никакой инфекции вообще нет. Зато есть заговор агрохолдингов. В соцсетях уже призывают бойкотировать крупные компании, включая предприятие «Мираторг». В самом «Мираторге» сообщили, что у них нет ферм в Новосибирской области, а сами они не конкурируют с мелкими фермерскими хозяйствами.
Что подтверждает или опровергает версию
Из-за тайного характера возможного заговора эту версию достаточно трудно подтвердить или опровергнуть, основываясь на объективных фактах. „
Сторонники этой теории ссылаются прежде всего на то, что забой скота не коснулся, например, крупного предприятия «Племзавод Ирмень».
«У владельцев ЛПХ (личных подсобных хозяйств. — Прим. ред.) скот уничтожают, а у этой немаленькой организации запретов нет на продажу продукции, — говорит «Ветру» журналист из Новосибирска Иван Фролов. — И возникает много вопросов».
Племзавод «Ирмень» — крупное предприятие, на котором работают более тысячи человек. Основные владельцы компании Юрий Булгаков и его сестра Светлана Иванова. Булгаков — член «Единой России» и депутат местного законодательного собрания. «Ирмень» получает госконтракты на поставку молока и масла в местные больницы и муниципальные предприятия, которые обслуживают людей с инвалидностью.
О том, что на самом деле происходит на «Племзаводе», судить трудно.
Например, 10 марта издание «Сиб.фм» со ссылкой на представителей самого предприятия сообщило, что на «Ирмене» введен карантин. А потом местные паблики даже публиковали официальное письмо от основного владельца завода. Впрочем, спустя день выяснилось, что свежие партии молока с «Племзавода» продолжали поступать в магазины, несмотря на введенные ограничения. После этого руководство изменило свою публичную позицию и стало говорить, что каратина никогда и не было. «У нас карантина нет. У нас предупредительные меры. Карантин — это в Козихе и Новопичугово», — сказал «Интерфаксу» председатель «Ирмени» Олег Бугаков. «Ветру» не удалось оперативно связаться с руководством предприятия.
Представители крупных хозяйств, с которыми удалось поговорить «Ветру» на условиях анонимности, сказали, что большим агрохолдингам в Сибири не интересны небольшие хозяйства и они ничего от уничтожения скота не выиграют. «Для любого большого предприятия открыто говорить о карантине и уничтожении скота — это репутационные издержки», — считает один из собеседников «Ветра». Он не исключает, что изъятия были и на «Ирмени», но руководство решило не говорить об этом публично.
На других относительно крупных фермах в регионе скот изымают. „
Местные жители рассказывали «Ветру», что им известно о том, что власти приходили на ферму «Колос» в Новопичугово и в компанию «Водолей» в Козихе.
Что говорят местные жители
Светлана Панина, глава одного из хозяйств в области
«В ящур я мало верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать».
Елена, владелица личного подсобного хозяйства:
«Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции. Они не убирают бродячих собак и птицу. А весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой-либо защиты. Уезжают за пределы села».
Версия 3: некачественные отечественные вакцины
Существует еще одна версия, по которой скот действительно страдает то ли от пастереллеза, то ли от ящура. Но эпидемия приняла такой серьезный характер потому, что для профилактики заболеваний в этом году использовались некачественные отечественные вакцины взамен более качественным — импортным. Причем, произошло это с подачи Россельхознадзора, указавший на конкретных поставщиков вакцин, с которыми надо работать. Об этом сообщало, например, местное издание «Аргументы и факты».
Что подтверждает или опровергает эту версию
Крупный производитель молока, который поговорил с «Ветром» на условиях анонимности, отметил, что фермерские хозяйства закупают вакцины сами. Он не исключил, что Россельхознадзор может рекомендовать что-то бизнесу, и как правило бизнес на такие рекомендации соглашается. Но собеседник издания таких рекомендаций не получал. «Через нас такие рекомендации не проходили. Но что там происходило на местном уровне, я не знаю. „
Для фермеров также есть льготные программы для закупки российских лекарств», — отмечает производитель молока. Но про российские вакцины он ничего не слышал.
При этом представитель крупного хозяйства, занимающегося разведением крупного рогатого скота, сообщил «Ветру», что российские вакцины закупаются уже последние несколько лет. «Часть вакцин холдинги, действительно, закупают сами, но вакцины от особо опасных заболеваний предоставляются ветслужбой, в соответствии с планом противоэпизоотических мероприятий. Ветслужба закупает вакцины по госзаданию и вакцинирует. Некоторые ветслужбы не справляются, потому что не хватает рук, вакцины отдают, и в хозяйстве их ставят сами. Российские вакцины применяются уже много лет, только могут меняться поставщики».
Так или иначе, новосибирское управление СКР заявило о том, что проведет доследственную проверку чиновников регионального Минсельхоза на предмет халатности из-за вспышки пастереллеза.
Что говорят местные жители
Светлана Панина, фермер:
«Какие-то прививки действительно делали. Я знаю лишь то, что сейчас у меня вообще все животные были здоровы. В начале марта, когда меня не было дома, пришли, взяли анализы у животных. Результаты так и не показали. Сказали, что у нас очаг особо опасного заболевания, и в чем опасность, непонятно».
***
Власти региона стали реагировать на ситуацию спустя почти две недели после начала масштабного уничтожения скота.
17 марта устроил пресс-конференцию глава Новосибирского областного центра ветеринарно-санитарного обеспечения Юрий Шмидт. По его версии, речь все-таки идет о пастереллезе и бешенстве. „
«По бешенству — природный очаг, но такого количества экстремальных случаев его возникновения не регистрировалось очень давно. Мы имеем дело с так называемым эпизоотическим штормом.
Заболевание смертельно опасное, больное животное не лечится и уничтожается. С пастереллезом история очень тонкая с точки зрения изменчивости возбудителя. Зараза сегодня обрела злокачественно-агрессивные формы развития», — сказал Шмидт.
По его словам, из-за высокой выживаемости возбудителя в окружающей среде требуются «колоссальные усилия» по обеззараживанию территории. Вот почему изъятие животных — единственный способ решения проблемы, отметил он. Причем способ уже показал свою эффективность — уже 10 дней ветеринары не фиксируют новых вспышек пастереллеза подчеркнул Шмидт.
С проверкой приехал в регион глава Россельхознадзора Сергей Данкверт, он также настаивает, что в регионе проблема с пастереллезом.
18 марта к жителям Новосибирской области обратился член Заксобрания «единоросс» Денис Субботин. Он извинился перед сибиряками за массовый забой скота.
«Понимаю, что мы как власть неправильно с людьми отрабатываем. Сейчас попытаемся это исправить. Я от лица власти Новосибирской области приношу вам извинения за то, как это было сделано. Это было неправильно. И по максимуму те несправедливости, которые в отношении вас были допущены, это касается всех людей, мы постараемся исправить», — сказал Субботин.
При этом никаких пояснений о реальных причинах происходящего Субботин так и не рассказал.
19 марта впервые с начала карантина ситуацию прокомментировал губернатор Новосибирской области Андрей Травников. Больше двух недель его соцсети атакуют пользователи, требуя комментариев. И Травников был немногословен: меры, применяемые в регионе, он назвал строгими, но абсолютно необходимыми. Он не стал вдаваться в подробности происходящего и не предоставил никаких данных, которые помогли бы развеять сомнения местных жителей.
Юлия Парамонова

В нескольких селах Новосибирской области идет массовый забой коров. Местные власти утверждают, что в регионе свирепствует инфекция, но что это за болезнь, людям не говорят. Животных у фермеров изымают силой, а часто и в отсутствие хозяев: в селах ввели карантин, жителям запретили вывозить молоко и мясо, выезды из сел заблокировали. Чтобы спасти скот, люди выходят на митинги и записывают видеообращения к президенту. В ответ к селянам и журналистам приходит полиция и наиболее активных задерживает. Издание «Ветер» пообщалось с местными жителями и рассказывает, что происходит под Новосибирском.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«На выезд осталась одна дорога»
Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.
— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна.
6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. „
— У нас по пальцам можно пересчитать тех, у кого хозяйства нет, моя семья в их числе, но за своих соседей бьемся до конца. Люди не собираются сдаваться, уже очень много сил на всё это потрачено,
— говорит местная жительница.
9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки.
Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым.
«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.
«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.
Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:
— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.
«Нас буквально обнулили»
Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла.
— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина.
Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены.
— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана.
По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».
В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял.
«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации.
— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. „
Сейчас семья Паниной столкнулась с преследованием. На Светлану составили административный протокол за то, что «препятствовала ветеринарным мероприятиям»:
8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца.
— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Нам нечем кормить детей»
Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:
— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто.
Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.
В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня, по словам местных жителей, счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». „
— К людям приходят без документов, без предоставления актов об изъятии, без анализов, без взвешивания. Без ничего совершенно. Да они без документов не имеют права даже зайти во двор! А они заходят даже без хозяев и уничтожают скот,
— возмущается жительница одного из сёл Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит.
10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово.
— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам. Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.
«Заведомо ложная информация»
Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила:
«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».
Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.
— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.
Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.
— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур.
Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. „
Но как скот мог заразиться бешенством, если зимой он находится в изоляции? И люди, которые содержат скот, видят его каждый день. И они утверждают, что никаких признаков заболеваний не было.
16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.
«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию».
«Инфекции вообще нет»
Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:
— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.
Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:
— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.
— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.
Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов. „
— Сжигание скота происходит на таких импровизированных полигонах, проще говоря, в поле, недалеко от сел. Но скот в случае опасных болезней должны сжигать в специальных оборудованных ямах, потом это всё там обрабатывать и засыпать.
А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.
По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.
«Хоть бы не позорились»
Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.
Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.
Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.
— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились.
По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить. „
— Мама вторую неделю ревет и кричит, что хочет уснуть и не проснуться. У нее пенсия 14036 рублей, она вынуждена подрабатывать. Все в селе в один голос говорят, что идет истребление подсобных хозяйств. И людям жить будет не на что.
У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена.
Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали. Юлия Парамонова

В сибирских селах идет массовый забой скота. Коров и быков уничтожают, а туши сжигают на специальных полигонах. Хозяевам подворий власти часто ничего не говорят о причинах убийства скота и не показывают никаких документов, только ссылаются на некую «особо опасную болезнь». Все это породило массу конспирологических теорий — от того, что по России гуляет опасный для скота ящур, до того, что за происходящим стоит лобби агрохолдингов. Разбираем основные версии.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Одна из первых озвученных причин уничтожения скота — эпидемия пастереллеза. Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно еще в начале февраля 2026 года. Позже к ней добавилось и бешенство. Для того, чтобы справиться с ситуацией, власти региона сначала ввели карантин в пяти муниципальных районах области.
Но вскоре по личным подсобным хозяйствам пошли и ветеринары с полицией. Они стали усыплять крупный рогатый скот, туши вывозили на полигон, где их сжигали. Уничтожали даже вакцинированных животных без каких-либо признаков болезни.
Судя по тому, что рассказывают сами фермеры, хозяевам не показывали никаких документов, даже постановление о карантине не было ни опубликовано, ни предъявлено жителям сел, у которых отбирали животных.
При этом многие эксперты говорили, что пастереллез у домашних животных легко лечится антибиотиками. Бешенство — болезнь более серьезная, но поголовное уничтожение скота из-за него — мера самая крайняя и раньше никогда не применялась, хотя очаги бешенства в разных регионах возникают довольно часто.
В этом информационном вакууме фермеры стали обсуждать, что реальные причины забоя скота могут быть в чем-то другом.
«Ветер» попытался разобраться в этих версиях.
Версия 1. В Новосибирской области на самом деле эпидемия ящура. Власти ее скрывают, потому что из-за этой болезни придется закрыть весь экспорт мяса
Ящур — это заболевание для скота гораздо более опасное, чем пастереллиоз или бешенство. Оно характеризуется поражением конечностей, вымени, во рту возникают язвы. Ящур чрезвычайно заразен. К нему восприимчивы не только животные, но и люди, особенно дети. Заразиться можно через молоко или мясо инфицированных коров. Однако серьезной опасности для людей ящур не несет.
Последний раз в России ящур был зафиксирован в 2021 году в Оренбургской области, в поселке Карагач. Заболевание появилось впервые за более чем 50 лет и, как предполагают фермеры, было занесено из соседнего Казахстана.
«Если его не локализовать, это может привести к большой политико-хозяйственной катастрофе. „
И если мы делаем допущение, что сейчас в Новосибирской области все-таки не бешенство, а ящур, тогда действия власти становятся более понятны», — сказал «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких.
При этом у властей есть причины скрывать эпидемию.
«Если власти об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Поэтому они и могут замалчивать это. Если в регионе действительно ящур, то действия властей становятся объяснимыми. И их скрытность тоже — они хотят, чтобы информация не просочилась, и чтобы страны, такие, как, например, соседний Казахстан, куда идет большой экспорт мяса, продукции, животноводства, не перекрыли экспорт. И крупные холдинги не потеряли прибыль», — считает Корецких.
Что подтверждает или опровергает версию
О возможности ящура в Новосибирском регионе случайно проговорилась заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова, когда ей позвонил журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила: «Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров». При этом остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
Вскоре после публикации сюжета журналист был задержан в Новосибирске. В отделе полиции, куда его доставили в наручниках, ему сообщили, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ (публичное распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан). В каком статусе по делу проходит Фролов, ему не сообщили, из отделения его вскоре отпустили.
Издание «Осторожно новости» со ссылкой на источники также сообщало, что о ящуре говорил губернатор Свердловской области Денис Паслер на закрытом совещании с представителями агрокомплекса. Паслер якобы также заявил, что болезнь проникла в Россию из-за диверсии.
Впрочем, официальных подтверждений этих слов не было. Власти Новосибирской области отрицают возможность ящура в их регионе.
Что говорят местные жители
Жительница одного из пострадавших сел: «У нас у одного из соседей хозяйство с КРС (крупным рогатым скотом. — Прим. ред.). И еще в феврале они нам сказали, что идет ящур и сжигают большое количество коров. Но информации в сетях не было. Всплыло всё недавно только. Жители уже опасаются покупать молочную продукцию, боясь заразиться, и всё чаще выбирают молоко длительного хранения».
Версия 2: заговор агрохолдингов
Еще одна версия, о которой говорят фермеры и которая много обсуждается в социальных сетях, — в том, что никакой инфекции вообще нет. Зато есть заговор агрохолдингов. В соцсетях уже призывают бойкотировать крупные компании, включая предприятие «Мираторг». В самом «Мираторге» сообщили, что у них нет ферм в Новосибирской области, а сами они не конкурируют с мелкими фермерскими хозяйствами.
Что подтверждает или опровергает версию
Из-за тайного характера возможного заговора эту версию достаточно трудно подтвердить или опровергнуть, основываясь на объективных фактах. „
Сторонники этой теории ссылаются прежде всего на то, что забой скота не коснулся, например, крупного предприятия «Племзавод Ирмень».
«У владельцев ЛПХ (личных подсобных хозяйств. — Прим. ред.) скот уничтожают, а у этой немаленькой организации запретов нет на продажу продукции, — говорит «Ветру» журналист из Новосибирска Иван Фролов. — И возникает много вопросов».
Племзавод «Ирмень» — крупное предприятие, на котором работают более тысячи человек. Основные владельцы компании Юрий Булгаков и его сестра Светлана Иванова. Булгаков — член «Единой России» и депутат местного законодательного собрания. «Ирмень» получает госконтракты на поставку молока и масла в местные больницы и муниципальные предприятия, которые обслуживают людей с инвалидностью.
О том, что на самом деле происходит на «Племзаводе», судить трудно.
Например, 10 марта издание «Сиб.фм» со ссылкой на представителей самого предприятия сообщило, что на «Ирмене» введен карантин. А потом местные паблики даже публиковали официальное письмо от основного владельца завода. Впрочем, спустя день выяснилось, что свежие партии молока с «Племзавода» продолжали поступать в магазины, несмотря на введенные ограничения. После этого руководство изменило свою публичную позицию и стало говорить, что каратина никогда и не было. «У нас карантина нет. У нас предупредительные меры. Карантин — это в Козихе и Новопичугово», — сказал «Интерфаксу» председатель «Ирмени» Олег Бугаков. «Ветру» не удалось оперативно связаться с руководством предприятия.
Представители крупных хозяйств, с которыми удалось поговорить «Ветру» на условиях анонимности, сказали, что большим агрохолдингам в Сибири не интересны небольшие хозяйства и они ничего от уничтожения скота не выиграют. «Для любого большого предприятия открыто говорить о карантине и уничтожении скота — это репутационные издержки», — считает один из собеседников «Ветра». Он не исключает, что изъятия были и на «Ирмени», но руководство решило не говорить об этом публично.
На других относительно крупных фермах в регионе скот изымают. „
Местные жители рассказывали «Ветру», что им известно о том, что власти приходили на ферму «Колос» в Новопичугово и в компанию «Водолей» в Козихе.
Что говорят местные жители
Светлана Панина, глава одного из хозяйств в области
«В ящур я мало верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать».
Елена, владелица личного подсобного хозяйства:
«Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции. Они не убирают бродячих собак и птицу. А весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой-либо защиты. Уезжают за пределы села».
Версия 3: некачественные отечественные вакцины
Существует еще одна версия, по которой скот действительно страдает то ли от пастереллеза, то ли от ящура. Но эпидемия приняла такой серьезный характер потому, что для профилактики заболеваний в этом году использовались некачественные отечественные вакцины взамен более качественным — импортным. Причем, произошло это с подачи Россельхознадзора, указавший на конкретных поставщиков вакцин, с которыми надо работать. Об этом сообщало, например, местное издание «Аргументы и факты».
Что подтверждает или опровергает эту версию
Крупный производитель молока, который поговорил с «Ветром» на условиях анонимности, отметил, что фермерские хозяйства закупают вакцины сами. Он не исключил, что Россельхознадзор может рекомендовать что-то бизнесу, и как правило бизнес на такие рекомендации соглашается. Но собеседник издания таких рекомендаций не получал. «Через нас такие рекомендации не проходили. Но что там происходило на местном уровне, я не знаю. „
Для фермеров также есть льготные программы для закупки российских лекарств», — отмечает производитель молока. Но про российские вакцины он ничего не слышал.
При этом представитель крупного хозяйства, занимающегося разведением крупного рогатого скота, сообщил «Ветру», что российские вакцины закупаются уже последние несколько лет. «Часть вакцин холдинги, действительно, закупают сами, но вакцины от особо опасных заболеваний предоставляются ветслужбой, в соответствии с планом противоэпизоотических мероприятий. Ветслужба закупает вакцины по госзаданию и вакцинирует. Некоторые ветслужбы не справляются, потому что не хватает рук, вакцины отдают, и в хозяйстве их ставят сами. Российские вакцины применяются уже много лет, только могут меняться поставщики».
Так или иначе, новосибирское управление СКР заявило о том, что проведет доследственную проверку чиновников регионального Минсельхоза на предмет халатности из-за вспышки пастереллеза.
Что говорят местные жители
Светлана Панина, фермер:
«Какие-то прививки действительно делали. Я знаю лишь то, что сейчас у меня вообще все животные были здоровы. В начале марта, когда меня не было дома, пришли, взяли анализы у животных. Результаты так и не показали. Сказали, что у нас очаг особо опасного заболевания, и в чем опасность, непонятно».
***
Власти региона стали реагировать на ситуацию спустя почти две недели после начала масштабного уничтожения скота.
17 марта устроил пресс-конференцию глава Новосибирского областного центра ветеринарно-санитарного обеспечения Юрий Шмидт. По его версии, речь все-таки идет о пастереллезе и бешенстве. „
«По бешенству — природный очаг, но такого количества экстремальных случаев его возникновения не регистрировалось очень давно. Мы имеем дело с так называемым эпизоотическим штормом.
Заболевание смертельно опасное, больное животное не лечится и уничтожается. С пастереллезом история очень тонкая с точки зрения изменчивости возбудителя. Зараза сегодня обрела злокачественно-агрессивные формы развития», — сказал Шмидт.
По его словам, из-за высокой выживаемости возбудителя в окружающей среде требуются «колоссальные усилия» по обеззараживанию территории. Вот почему изъятие животных — единственный способ решения проблемы, отметил он. Причем способ уже показал свою эффективность — уже 10 дней ветеринары не фиксируют новых вспышек пастереллеза подчеркнул Шмидт.
С проверкой приехал в регион глава Россельхознадзора Сергей Данкверт, он также настаивает, что в регионе проблема с пастереллезом.
18 марта к жителям Новосибирской области обратился член Заксобрания «единоросс» Денис Субботин. Он извинился перед сибиряками за массовый забой скота.
«Понимаю, что мы как власть неправильно с людьми отрабатываем. Сейчас попытаемся это исправить. Я от лица власти Новосибирской области приношу вам извинения за то, как это было сделано. Это было неправильно. И по максимуму те несправедливости, которые в отношении вас были допущены, это касается всех людей, мы постараемся исправить», — сказал Субботин.
При этом никаких пояснений о реальных причинах происходящего Субботин так и не рассказал.
19 марта впервые с начала карантина ситуацию прокомментировал губернатор Новосибирской области Андрей Травников. Больше двух недель его соцсети атакуют пользователи, требуя комментариев. И Травников был немногословен: меры, применяемые в регионе, он назвал строгими, но абсолютно необходимыми. Он не стал вдаваться в подробности происходящего и не предоставил никаких данных, которые помогли бы развеять сомнения местных жителей.
Юлия Соколова

В сибирских селах идет массовый забой скота. Коров и быков уничтожают, а туши сжигают на специальных полигонах. Хозяевам подворий власти часто ничего не говорят о причинах убийства скота и не показывают никаких документов, только ссылаются на некую «особо опасную болезнь». Все это породило массу конспирологических теорий — от того, что по России гуляет опасный для скота ящур, до того, что за происходящим стоит лобби агрохолдингов. Разбираем основные версии.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Одна из первых озвученных причин уничтожения скота — эпидемия пастереллеза. Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно еще в начале февраля 2026 года. Позже к ней добавилось и бешенство. Для того, чтобы справиться с ситуацией, власти региона сначала ввели карантин в пяти муниципальных районах области.
Но вскоре по личным подсобным хозяйствам пошли и ветеринары с полицией. Они стали усыплять крупный рогатый скот, туши вывозили на полигон, где их сжигали. Уничтожали даже вакцинированных животных без каких-либо признаков болезни.
Судя по тому, что рассказывают сами фермеры, хозяевам не показывали никаких документов, даже постановление о карантине не было ни опубликовано, ни предъявлено жителям сел, у которых отбирали животных.
При этом многие эксперты говорили, что пастереллез у домашних животных легко лечится антибиотиками. Бешенство — болезнь более серьезная, но поголовное уничтожение скота из-за него — мера самая крайняя и раньше никогда не применялась, хотя очаги бешенства в разных регионах возникают довольно часто.
В этом информационном вакууме фермеры стали обсуждать, что реальные причины забоя скота могут быть в чем-то другом.
«Ветер» попытался разобраться в этих версиях.
Версия 1. В Новосибирской области на самом деле эпидемия ящура. Власти ее скрывают, потому что из-за этой болезни придется закрыть весь экспорт мяса
Ящур — это заболевание для скота гораздо более опасное, чем пастереллиоз или бешенство. Оно характеризуется поражением конечностей, вымени, во рту возникают язвы. Ящур чрезвычайно заразен. К нему восприимчивы не только животные, но и люди, особенно дети. Заразиться можно через молоко или мясо инфицированных коров. Однако серьезной опасности для людей ящур не несет.
Последний раз в России ящур был зафиксирован в 2021 году в Оренбургской области, в поселке Карагач. Заболевание появилось впервые за более чем 50 лет и, как предполагают фермеры, было занесено из соседнего Казахстана.
«Если его не локализовать, это может привести к большой политико-хозяйственной катастрофе. „
И если мы делаем допущение, что сейчас в Новосибирской области все-таки не бешенство, а ящур, тогда действия власти становятся более понятны», — сказал «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких.
При этом у властей есть причины скрывать эпидемию.
«Если власти об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Поэтому они и могут замалчивать это. Если в регионе действительно ящур, то действия властей становятся объяснимыми. И их скрытность тоже — они хотят, чтобы информация не просочилась, и чтобы страны, такие, как, например, соседний Казахстан, куда идет большой экспорт мяса, продукции, животноводства, не перекрыли экспорт. И крупные холдинги не потеряли прибыль», — считает Корецких.
Что подтверждает или опровергает версию
О возможности ящура в Новосибирском регионе случайно проговорилась заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова, когда ей позвонил журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила: «Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров». При этом остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
Вскоре после публикации сюжета журналист был задержан в Новосибирске. В отделе полиции, куда его доставили в наручниках, ему сообщили, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ (публичное распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан). В каком статусе по делу проходит Фролов, ему не сообщили, из отделения его вскоре отпустили.
Издание «Осторожно новости» со ссылкой на источники также сообщало, что о ящуре говорил губернатор Свердловской области Денис Паслер на закрытом совещании с представителями агрокомплекса. Паслер якобы также заявил, что болезнь проникла в Россию из-за диверсии.
Впрочем, официальных подтверждений этих слов не было. Власти Новосибирской области отрицают возможность ящура в их регионе.
Что говорят местные жители
Жительница одного из пострадавших сел: «У нас у одного из соседей хозяйство с КРС (крупным рогатым скотом. — Прим. ред.). И еще в феврале они нам сказали, что идет ящур и сжигают большое количество коров. Но информации в сетях не было. Всплыло всё недавно только. Жители уже опасаются покупать молочную продукцию, боясь заразиться, и всё чаще выбирают молоко длительного хранения».
Версия 2: заговор агрохолдингов
Еще одна версия, о которой говорят фермеры и которая много обсуждается в социальных сетях, — в том, что никакой инфекции вообще нет. Зато есть заговор агрохолдингов. В соцсетях уже призывают бойкотировать крупные компании, включая предприятие «Мираторг». В самом «Мираторге» сообщили, что у них нет ферм в Новосибирской области, а сами они не конкурируют с мелкими фермерскими хозяйствами.
Что подтверждает или опровергает версию
Из-за тайного характера возможного заговора эту версию достаточно трудно подтвердить или опровергнуть, основываясь на объективных фактах. „
Сторонники этой теории ссылаются прежде всего на то, что забой скота не коснулся, например, крупного предприятия «Племзавод Ирмень».
«У владельцев ЛПХ (личных подсобных хозяйств. — Прим. ред.) скот уничтожают, а у этой немаленькой организации запретов нет на продажу продукции, — говорит «Ветру» журналист из Новосибирска Иван Фролов. — И возникает много вопросов».
Племзавод «Ирмень» — крупное предприятие, на котором работают более тысячи человек. Основные владельцы компании Юрий Булгаков и его сестра Светлана Иванова. Булгаков — член «Единой России» и депутат местного законодательного собрания. «Ирмень» получает госконтракты на поставку молока и масла в местные больницы и муниципальные предприятия, которые обслуживают людей с инвалидностью.
О том, что на самом деле происходит на «Племзаводе», судить трудно.
Например, 10 марта издание «Сиб.фм» со ссылкой на представителей самого предприятия сообщило, что на «Ирмене» введен карантин. А потом местные паблики даже публиковали официальное письмо от основного владельца завода. Впрочем, спустя день выяснилось, что свежие партии молока с «Племзавода» продолжали поступать в магазины, несмотря на введенные ограничения. После этого руководство изменило свою публичную позицию и стало говорить, что каратина никогда и не было. «У нас карантина нет. У нас предупредительные меры. Карантин — это в Козихе и Новопичугово», — сказал «Интерфаксу» председатель «Ирмени» Олег Бугаков. «Ветру» не удалось оперативно связаться с руководством предприятия.
Представители крупных хозяйств, с которыми удалось поговорить «Ветру» на условиях анонимности, сказали, что большим агрохолдингам в Сибири не интересны небольшие хозяйства и они ничего от уничтожения скота не выиграют. «Для любого большого предприятия открыто говорить о карантине и уничтожении скота — это репутационные издержки», — считает один из собеседников «Ветра». Он не исключает, что изъятия были и на «Ирмени», но руководство решило не говорить об этом публично.
На других относительно крупных фермах в регионе скот изымают. „
Местные жители рассказывали «Ветру», что им известно о том, что власти приходили на ферму «Колос» в Новопичугово и в компанию «Водолей» в Козихе.
Что говорят местные жители
Светлана Панина, глава одного из хозяйств в области
«В ящур я мало верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать».
Елена, владелица личного подсобного хозяйства:
«Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции. Они не убирают бродячих собак и птицу. А весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой-либо защиты. Уезжают за пределы села».
Версия 3: некачественные отечественные вакцины
Существует еще одна версия, по которой скот действительно страдает то ли от пастереллеза, то ли от ящура. Но эпидемия приняла такой серьезный характер потому, что для профилактики заболеваний в этом году использовались некачественные отечественные вакцины взамен более качественным — импортным. Причем, произошло это с подачи Россельхознадзора, указавший на конкретных поставщиков вакцин, с которыми надо работать. Об этом сообщало, например, местное издание «Аргументы и факты».
Что подтверждает или опровергает эту версию
Крупный производитель молока, который поговорил с «Ветром» на условиях анонимности, отметил, что фермерские хозяйства закупают вакцины сами. Он не исключил, что Россельхознадзор может рекомендовать что-то бизнесу, и как правило бизнес на такие рекомендации соглашается. Но собеседник издания таких рекомендаций не получал. «Через нас такие рекомендации не проходили. Но что там происходило на местном уровне, я не знаю. „
Для фермеров также есть льготные программы для закупки российских лекарств», — отмечает производитель молока. Но про российские вакцины он ничего не слышал.
При этом представитель крупного хозяйства, занимающегося разведением крупного рогатого скота, сообщил «Ветру», что российские вакцины закупаются уже последние несколько лет. «Часть вакцин холдинги, действительно, закупают сами, но вакцины от особо опасных заболеваний предоставляются ветслужбой, в соответствии с планом противоэпизоотических мероприятий. Ветслужба закупает вакцины по госзаданию и вакцинирует. Некоторые ветслужбы не справляются, потому что не хватает рук, вакцины отдают, и в хозяйстве их ставят сами. Российские вакцины применяются уже много лет, только могут меняться поставщики».
Так или иначе, новосибирское управление СКР заявило о том, что проведет доследственную проверку чиновников регионального Минсельхоза на предмет халатности из-за вспышки пастереллеза.
Что говорят местные жители
Светлана Панина, фермер:
«Какие-то прививки действительно делали. Я знаю лишь то, что сейчас у меня вообще все животные были здоровы. В начале марта, когда меня не было дома, пришли, взяли анализы у животных. Результаты так и не показали. Сказали, что у нас очаг особо опасного заболевания, и в чем опасность, непонятно».
***
Власти региона стали реагировать на ситуацию спустя почти две недели после начала масштабного уничтожения скота.
17 марта устроил пресс-конференцию глава Новосибирского областного центра ветеринарно-санитарного обеспечения Юрий Шмидт. По его версии, речь все-таки идет о пастереллезе и бешенстве. „
«По бешенству — природный очаг, но такого количества экстремальных случаев его возникновения не регистрировалось очень давно. Мы имеем дело с так называемым эпизоотическим штормом.
Заболевание смертельно опасное, больное животное не лечится и уничтожается. С пастереллезом история очень тонкая с точки зрения изменчивости возбудителя. Зараза сегодня обрела злокачественно-агрессивные формы развития», — сказал Шмидт.
По его словам, из-за высокой выживаемости возбудителя в окружающей среде требуются «колоссальные усилия» по обеззараживанию территории. Вот почему изъятие животных — единственный способ решения проблемы, отметил он. Причем способ уже показал свою эффективность — уже 10 дней ветеринары не фиксируют новых вспышек пастереллеза подчеркнул Шмидт.
С проверкой приехал в регион глава Россельхознадзора Сергей Данкверт, он также настаивает, что в регионе проблема с пастереллезом.
18 марта к жителям Новосибирской области обратился член Заксобрания «единоросс» Денис Субботин. Он извинился перед сибиряками за массовый забой скота.
«Понимаю, что мы как власть неправильно с людьми отрабатываем. Сейчас попытаемся это исправить. Я от лица власти Новосибирской области приношу вам извинения за то, как это было сделано. Это было неправильно. И по максимуму те несправедливости, которые в отношении вас были допущены, это касается всех людей, мы постараемся исправить», — сказал Субботин.
При этом никаких пояснений о реальных причинах происходящего Субботин так и не рассказал.
19 марта впервые с начала карантина ситуацию прокомментировал губернатор Новосибирской области Андрей Травников. Больше двух недель его соцсети атакуют пользователи, требуя комментариев. И Травников был немногословен: меры, применяемые в регионе, он назвал строгими, но абсолютно необходимыми. Он не стал вдаваться в подробности происходящего и не предоставил никаких данных, которые помогли бы развеять сомнения местных жителей.
Юлия Соколова

В нескольких селах Новосибирской области идет массовый забой коров. Местные власти утверждают, что в регионе свирепствует инфекция, но что это за болезнь, людям не говорят. Животных у фермеров изымают силой, а часто и в отсутствие хозяев: в селах ввели карантин, жителям запретили вывозить молоко и мясо, выезды из сел заблокировали. Чтобы спасти скот, люди выходят на митинги и записывают видеообращения к президенту. В ответ к селянам и журналистам приходит полиция и наиболее активных задерживает. Издание «Ветер» пообщалось с местными жителями и рассказывает, что происходит под Новосибирском.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«На выезд осталась одна дорога»
Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.
— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна.
6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. „
— У нас по пальцам можно пересчитать тех, у кого хозяйства нет, моя семья в их числе, но за своих соседей бьемся до конца. Люди не собираются сдаваться, уже очень много сил на всё это потрачено,
— говорит местная жительница.
9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки.
Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым.
«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.
«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.
Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:
— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.
«Нас буквально обнулили»
Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла.
— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина.
Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены.
— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана.
По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».
В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял.
«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации.
— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. „
Сейчас семья Паниной столкнулась с преследованием. На Светлану составили административный протокол за то, что «препятствовала ветеринарным мероприятиям»:
8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца.
— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Нам нечем кормить детей»
Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:
— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто.
Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.
В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня, по словам местных жителей, счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». „
— К людям приходят без документов, без предоставления актов об изъятии, без анализов, без взвешивания. Без ничего совершенно. Да они без документов не имеют права даже зайти во двор! А они заходят даже без хозяев и уничтожают скот,
— возмущается жительница одного из сёл Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит.
10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово.
— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам. Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.
«Заведомо ложная информация»
Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила:
«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».
Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.
— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.
Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.
— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур.
Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. „
Но как скот мог заразиться бешенством, если зимой он находится в изоляции? И люди, которые содержат скот, видят его каждый день. И они утверждают, что никаких признаков заболеваний не было.
16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.
«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию».
«Инфекции вообще нет»
Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:
— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.
Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:
— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.
— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.
Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов. „
— Сжигание скота происходит на таких импровизированных полигонах, проще говоря, в поле, недалеко от сел. Но скот в случае опасных болезней должны сжигать в специальных оборудованных ямах, потом это всё там обрабатывать и засыпать.
А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.
По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.
«Хоть бы не позорились»
Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.
Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.
Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.
— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились.
По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить. „
— Мама вторую неделю ревет и кричит, что хочет уснуть и не проснуться. У нее пенсия 14036 рублей, она вынуждена подрабатывать. Все в селе в один голос говорят, что идет истребление подсобных хозяйств. И людям жить будет не на что.
У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена.
Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали. Автор: Юлия Соколова

В нескольких селах Новосибирской области идет массовый забой коров. Местные власти утверждают, что в регионе свирепствует инфекция, но что это за болезнь, людям не говорят. Животных у фермеров изымают силой, а часто и в отсутствие хозяев: в селах ввели карантин, жителям запретили вывозить молоко и мясо, выезды из сел заблокировали. Чтобы спасти скот, люди выходят на митинги и записывают видеообращения к президенту. В ответ к селянам и журналистам приходит полиция и наиболее активных задерживает. Издание «Ветер» пообщалось с местными жителями и рассказывает, что происходит под Новосибирском.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«На выезд осталась одна дорога»
Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.
— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна.
6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. „
— У нас по пальцам можно пересчитать тех, у кого хозяйства нет, моя семья в их числе, но за своих соседей бьемся до конца. Люди не собираются сдаваться, уже очень много сил на всё это потрачено,
— говорит местная жительница.
9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки.
Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым.
«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.
«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.
Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:
— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.
«Нас буквально обнулили»
Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла.
— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина.
Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены.
— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана.
По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».
В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял.
«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации.
— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. „
Сейчас семья Паниной столкнулась с преследованием. На Светлану составили административный протокол за то, что «препятствовала ветеринарным мероприятиям»:
8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца.
— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Нам нечем кормить детей»
Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:
— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто.
Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.
В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». „
— К людям приходят без документов, без предоставления актов об изъятии, без анализов, без взвешивания. Без ничего совершенно. Да они без документов не имеют права даже зайти во двор! А они заходят даже без хозяев и уничтожают скот,
— возмущается жительница одного из сёл Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит.
10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово.
— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам. Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.
«Заведомо ложная информация»
Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила:
«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».
Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.
— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.
Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.
— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур.
Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. „
Но как скот мог заразиться бешенством, если зимой он находится в изоляции? И люди, которые содержат скот, видят его каждый день. И они утверждают, что никаких признаков заболеваний не было.
16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.
«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию».
«Инфекции вообще нет»
Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:
— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.
Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:
— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.
— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.
Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов. „
— Сжигание скота происходит на таких импровизированных полигонах, проще говоря, в поле, недалеко от сел. Но скот в случае опасных болезней должны сжигать в специальных оборудованных ямах, потом это всё там обрабатывать и засыпать.
А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.
По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.
«Хоть бы не позорились»
Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.
Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.
Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.
— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились.
По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить. „
— Мама вторую неделю ревет и кричит, что хочет уснуть и не проснуться. У нее пенсия 14036 рублей, она вынуждена подрабатывать. Все в селе в один голос говорят, что идет истребление подсобных хозяйств. И людям жить будет не на что.
У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена.
Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали. Автор: Юлия Соколова

В нескольких селах Новосибирской области идет массовый забой коров. Местные власти утверждают, что в регионе свирепствует инфекция, но что это за болезнь, людям не говорят. Животных у фермеров изымают силой, а часто и в отсутствие хозяев: в селах ввели карантин, жителям запретили вывозить молоко и мясо, выезды из сел заблокировали. Чтобы спасти скот, люди выходят на митинги и записывают видеообращения к президенту. В ответ к селянам и журналистам приходит полиция и наиболее активных задерживает. Издание «Ветер» пообщалось с местными жителями и рассказывает, что происходит под Новосибирском.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«На выезд осталась одна дорога»
Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.
— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна.
6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. „
— У нас по пальцам можно пересчитать тех, у кого хозяйства нет, моя семья в их числе, но за своих соседей бьемся до конца. Люди не собираются сдаваться, уже очень много сил на всё это потрачено,
— говорит местная жительница.
9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки.
Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым.
«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.
«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.
Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:
— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.
«Нас буквально обнулили»
Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла.
— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина.
Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены.
— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана.
По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».
В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял.
«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации.
— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. „
Сейчас семья Паниной столкнулась с преследованием. На Светлану составили административный протокол за то, что «препятствовала ветеринарным мероприятиям»:
8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца.
— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Нам нечем кормить детей»
Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:
— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто.
Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.
В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». „
— К людям приходят без документов, без предоставления актов об изъятии, без анализов, без взвешивания. Без ничего совершенно. Да они без документов не имеют права даже зайти во двор! А они заходят даже без хозяев и уничтожают скот,
— возмущается жительница одного сел Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит.
10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово.
— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам. Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.
«Заведомо ложная информация»
Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила:
«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».
Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.
— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.
Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.
— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур.
Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. „
Но как скот мог заразиться бешенством, если зимой он находится в изоляции? И люди, которые содержат скот, видят его каждый день. И они утверждают, что никаких признаков заболеваний не было.
16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.
«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию».
«Инфекции вообще нет»
Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:
— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.
Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:
— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.
— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.
Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов. „
— Сжигание скота происходит на таких импровизированных полигонах, проще говоря, в поле, недалеко от сел. Но скот в случае опасных болезней должны сжигать в специальных оборудованных ямах, потом это всё там обрабатывать и засыпать.
А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.
По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.
«Хоть бы не позорились»
Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.
Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.
Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.
— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились.
По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить. „
— Мама вторую неделю ревет и кричит, что хочет уснуть и не проснуться. У нее пенсия 14036 рублей, она вынуждена подрабатывать. Все в селе в один голос говорят, что идет истребление подсобных хозяйств. И людям жить будет не на что.
У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена.
Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали. Автор: Юлия Соколова

В нескольких селах Новосибирской области идет массовый забой коров. Местные власти утверждают, что в регионе свирепствует инфекция, но что это за болезнь, людям не говорят. Животных у фермеров изымают силой, а часто и в отсутствие хозяев: в селах ввели карантин, жителям запретили вывозить молоко и мясо, выезды из сел заблокировали. Чтобы спасти скот, люди выходят на митинги и записывают видеообращения к президенту. В ответ к селянам и журналистам приходит полиция и наиболее активных задерживает. Издание «Ветер» пообщалось с местными жителями и рассказывает, что происходит под Новосибирском.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«На выезд осталась одна дорога»
Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.
— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна.
6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. „
— У нас по пальцам можно пересчитать тех, у кого хозяйства нет, моя семья в их числе, но за своих соседей бьемся до конца. Люди не собираются сдаваться, уже очень много сил на всё это потрачено,
— говорит местная жительница.
9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки.
Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым.
«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.
«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.
Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:
— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.
«Нас буквально обнулили»
Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла.
— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина.
Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены.
— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана.
По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».
В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял.
«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации.
— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. „
Сейчас семья Паниной столкнулась с преследованием. На Светлану составили административный протокол за то, что «препятствовала ветеринарным мероприятиям»:
8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца.
— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Нам нечем кормить детей»
Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:
— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто.
Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.
В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». „
— К людям приходят без документов, без предоставления актов об изъятии, без анализов, без взвешивания. Без ничего совершенно. Да они без документов не имеют права даже зайти во двор! А они заходят даже без хозяев и уничтожают скот,
— возмущается жительница одного сел Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит.
10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово.
— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам. Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.
«Заведомо ложная информация»
Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила:
«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».
Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.
— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.
Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.
— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур.
Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. „
Но как скот мог заразиться бешенством, если зимой он находится в изоляции? И люди, которые содержат скот, видят его каждый день. И они утверждают, что никаких признаков заболеваний не было.
16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.
«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию».
«Инфекции вообще нет»
Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:
— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.
Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:
— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.
— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.
Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов. „
— Сжигание скота происходит на таких импровизированных полигонах, проще говоря, в поле, недалеко от сел. Но скот в случае опасных болезней должны сжигать в специальных оборудованных ямах, потом это всё там обрабатывать и засыпать.
А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.
По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.
«Хоть бы не позорились»
Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.
Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.
Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.
— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились.
По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить. „
— Мама вторую неделю ревет и кричит, что хочет уснуть и не проснуться. У нее пенсия 14036 рублей, она вынуждена подрабатывать. Все в селе в один голос говорят, что идет истребление подсобных хозяйств. И людям жить будет не на что.
У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена.
Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали. Автор: Юлия Соколова

В нескольких селах Новосибирской области идет массовый забой коров. Местные власти утверждают, что в регионе свирепствует инфекция, но что это за болезнь, людям не говорят. Животных у фермеров изымают силой, а часто и в отсутствие хозяев: в селах ввели карантин, жителям запретили вывозить молоко и мясо, выезды из сел заблокировали. Чтобы спасти скот, люди выходят на митинги и записывают видеообращения к президенту. В ответ к селянам и журналистам приходит полиция и наиболее активных задерживает. Издание «Ветер» пообщалось с местными жителями и рассказывает, что происходит под Новосибирском.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«На выезд осталась одна дорога»
Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.
— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна.
6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. „
— У нас по пальцам можно пересчитать тех, у кого хозяйства нет, моя семья в их числе, но за своих соседей бьемся до конца. Люди не собираются сдаваться, уже очень много сил на всё это потрачено,
— говорит местная жительница.
9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки.
Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым.
«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.
«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.
Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:
— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.
«Нас буквально обнулили»
Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла.
— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина.
Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены.
— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана.
По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».
В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял.
«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации.
— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. „
Сейчас семья Паниной столкнулась с преследованием. На Светлану составили административный протокол за то, что «препятствовала ветеринарным мероприятиям»:
8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца.
— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. Стань со-участником «Новой газеты» Стань соучастником «Новой газеты», подпишись на рассылку и получай письма от редакции Подписаться
«Нам нечем кормить детей»
Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:
— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто.
Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.
В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». „
— К людям приходят без документов, без предоставления актов об изъятии, без анализов, без взвешивания. Без ничего совершенно. Да они без документов не имеют права даже зайти во двор! А они заходят даже без хозяев и уничтожают скот,
— возмущается жительница одного сел Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит.
10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово.
— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам. Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.
«Заведомо ложная информация»
Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила:
«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».
Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.
12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.
— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.
Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.
— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур.
Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. „
Но как скот мог заразиться бешенством, если зимой он находится в изоляции? И люди, которые содержат скот, видят его каждый день. И они утверждают, что никаких признаков заболеваний не было.
16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.
«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию».
«Инфекции вообще нет»
Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:
— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.
Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:
— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.
— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.
Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов. „
— Сжигание скота происходит на таких импровизированных полигонах, проще говоря, в поле, недалеко от сел. Но скот в случае опасных болезней должны сжигать в специальных оборудованных ямах, потом это всё там обрабатывать и засыпать.
А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.
По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.
«Хоть бы не позорились»
Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.
Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.
Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.
— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились.
По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить. „
— Мама вторую неделю ревет и кричит, что хочет уснуть и не проснуться. У нее пенсия 14036 рублей, она вынуждена подрабатывать. Все в селе в один голос говорят, что идет истребление подсобных хозяйств. И людям жить будет не на что.
У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена.
Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали. Автор: Юлия Соколова

С 1 марта 2026 года в России ужесточились цензурные предписания в отношении наркотиков: новые законы предусматривают наказание за пропаганду запрещенных веществ вплоть до уголовного, а пропагандой может считаться фактически любая информация об употреблении наркотиков. Исключение сделано только для произведений, где информация о наркотиках составляет «неотъемлемую часть художественного замысла», но как это определяется — неизвестно, да и в этом случае песни, фильмы и книги необходимо снабжать специальной маркировкой. Сильнее всего законодательные нововведения отражаются на российском хип-хопе, который уже много лет остается самым востребованным жанром популярной музыки у молодых людей. Массовый успех русскоязычного рэпа был неразрывно связан с прямым и честным разговором о наркотиках, а нарративы об употреблении и распространении веществ стали важнейшей частью его идентичности. Теперь классика русского рэпа меняется до неузнаваемости из-за цензуры, а новые звезды заранее подстраивают песни под ограничения. «Ветер» поговорил с самими рэперами и с теми, кто много лет о них говорит и пишет, — и рассказывает, что для российского хип-хопа значили наркотики и как его меняют новые законы.

Материал был впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«Спасибо “Центру” за это»
«Дурак, вначале думал: клей или лак, — но выбрал, что зеленей. Да и сказали: “Птаха, это тлеет быстрей”. А потом понеслось: дороги, камни. По полной программе: в подарок маме жену приволок». Это строчки из трека группы Centr «Зима» — одного из самых мрачных в русском рэпе. Под «дорогами» и «камнями» подразумеваются дозы порошкового наркотика и спрессованного гашиша: песня во многом строится вокруг того, как на человека влияет опыт зависимости от запрещенных веществ.
Centr разделил русский рэп на «до» и «после». В середине 2000-х хип-хоп в России находился в основном далеко от мейнстрима. Исключений было немного: ростовчане «Каста», а также рэп, который изначально стремился на радио и ТВ: например, Децл, который начинал как продюсерский проект собственного отца, или московский тусовщик Тимати.
Объяснить это можно реалиями музыкальной индустрии тех лет. В 2000-х шоу-бизнес стал закрытым, коррумпированным и контролируемым. Для достижения успеха артистам нужно было заключить контракт с влиятельным продюсерским центром и попасть в ротацию на телевидении или радио. Продюсеры (вроде Максима Фадеева, Константина Меладзе или Игоря Матвиенко), а также программные директора каналов и станций обладали реальной властью и делили музыку на «формат» и «неформат».
История Тимати тут довольно характерна. Сын бизнесмена Ильдара Юнусова и бывший бэк-эмси Децла специально пошел на эстрадное шоу «Фабрика звезд», где ему пришлось, например, читать рэп-куплеты в песне «Букет» Александра Барыкина. Из-за этого тогдашнее рэп-комьюнити, которое обитало исключительно в сетевом андеграунде, категорически отказывалось воспринимать Тимура всерьез. «Касте» повезло больше: их хип-хоп не стремился к глянцу, но знакомство и начало работы с молодым продюсером Аркадием Слуцковским, директором по дистрибуции в концерне «Видеосервис», позволило группе снять качественные видеоклипы и добиться их ротации на канале MTV.
Как рассказывает критик, автор телеграм-канала PRNRP Даня Порнорэп, в тогдашнем хип-хопе «не было уличного тру» — материала, который наглядно бы описывал быт и будни молодежи 2000-х, представлял бы ее в музыке. „
«Либо [рэперы] копировали то, что было в Америке, либо уходили в какую-то книжную сторону, как “Каста” или Смоки Мо, добавлявший в жанр поэтичности», — объясняет он.
Именно в этом контексте в 2007 году появилась группа Centr и ее негласный лидер, Алексей «Гуф» Долматов. Выходец из благополучной семьи, успевший пожить в Китае, где работали его родители, Гуф при этом был человеком сложной судьбы, который к моменту начала своей рэп-карьеры успел пережить и наркозависимость, и короткое тюремное заключение за распространение наркотиков. Самое же важное, что Гуф и его подельники, эмси и битмейкер Вадим «Слим» Мотылев и Давид «Птаха» Нуриев, прямо говорили о своем уличном опыте. Гуф читал не технично, как участники «Касты» или Смоки Мо, а нарочито вальяжным, полуразговорным тоном, как будто приглашающим собеседника на диалог о пережитом.
Дебютный альбом Centr «Качели» и вышедший тогда же сольник Гуфа «Город дорог» — любовное признание центральной Москве 2000-х (если точнее — Замоскворечью), бытовые записки, говорящие об откровенных вещах. Участники читали про родной район, свой путь в жанре (незлобно, но гордо противопоставляя себя коммерческому рэпу), свой путь в жизни, друзей, знакомых, одноклассников, родных. Но, пожалуй, главная вещь, которая отличала Centr от остального русского рэпа, — прямой разговор о наркотиках и всех способах употребления. «Я молюсь, надеюсь, что лет пять еще продержусь. Я просто еле дышу, днем питаюсь дымом», «Как обычно всё: тусы, хаты, крики матом, плюшки, ложки, зажигалки, ваты, на дорогу пару дорожек не понарошку», «Воровал — знаю, торговал — знаю» — и так далее.
Даня Порнорэп подмечает, что в русском рэпе до Centr «еще не было такого откровенного разговора про наркотики». При этом благодаря интернету группа стала настолько популярной, что игнорировать ее не могли даже традиционные медиа. В 2007 году в ротации на MTV и «Муз-ТВ» появился клип на песню «Город дорог» (не путать с одноименным альбомом Гуфа) — главный хит группы, прилипчивый припев к которому помог записать еще один рэпер с быстрым ростом карьеры, ростовчанин Баста. В рефрене этой песни звучало: «Я посвящаю эти строки белой дороге», — и все понимали, о чем идет речь. В 2008 году Centr сенсационно забрали статуэтку MTV Russian Music Awards.
Птаху называют наименее талантливым членом группы, но, по словам журналиста, автора телеграм- и ютуб-канала «Сломанные пляски» Николая Редькина, Нуриев фактически выполнял роль SMM-щика Centr, который искал новые возможности для раскрутки группы в только появившейся социальной сети «ВКонтакте» — писал посты, создавал встречи, приглашал людей в фан-группу коллектива. В итоге именно «ВКонтакте» стал следующей после форумов питательной средой русского рэпа, где возникали новые имена, распространялись песни, формировалась публика.
«Русский рэп первым [среди музыкальных жанров] полез в интернет — не от хорошей жизни, а от безысходности, — объясняет Редькин. — Centr не ставили по радио, их не пускали на телек, тем более, с песнями про запрещенку. Поэтому они шли в интернет и собирали фанбазу в VK и на форуме hip-hop.ru. Оказалось, что эта тактика правильна».
В 2000-х Centr пробыл на радарах всего два года (в 2009-м группа распалась), но изменил русский рэп до неузнаваемости. Во-первых, трио показало модель успеха «снизу». Во-вторых, заразило жанр откровенностью и, как выражается Даня Порнорэп, «уличным свэгом». В конце 2000-х и начале 2010-х благодаря группе из Замоскворечья свои «центры» появятся примерно по всей России, а еще — зародится несколько крупных локальных школ хип-хопа, для каждой из которых опыт взаимодействия с наркотическими веществами станет одной из ключевых тем.
«Это просто органично расползлось по всей стране, — говорит Порнорэп. — В Челябинске появилась “Триагрутрика”. В Екатеринбурге — “АК-47”, “ОУ74”. В Петрозаводске — The Chemodan Clan. В Ростовской области — Рэм Дигга. В Тольятти — Честер Небро».
«Рэперу важно выглядеть плохим парнем»
Рэпер Замай, один из лидеров движения «Антихайп», объясняет: в конце 2000-х наркотики стали магистральной темой русского рэпа, поскольку многие исполнители были выходцами из «по-своему маргинальной молодежи». По его словам, наркопотребление (прежде всего — курение травы) для людей из этой среды было занятием таким же обыденным, «как выпить пива» — а кроме того, воспринималось как «элемент свободы» и «расслабления».
Николай Редькин, который подчеркивает, что категорически не одобряет употребление наркотиков и считает их злом, соглашается: в 2000-х и 2010-х в рэп часто приходили люди «сложной судьбы», которые к тому же вдохновлялись зарубежным хип-хопом, где тема веществ всегда была заметной. Кроме прочего, по словам журналиста, новому рэпу было важно противопоставлять себя другой массовой музыке — и в откровенном разговоре о наркотиках был элемент контркультурности, выступления против правил.
В середине 2010-х поколение «подъездного рэпа» сменили совсем другие люди — они ярко выглядели, подкручивали вокал автотюном, воспевали деньги и дорогие вещи. Музыка тоже была совершенно другой — в Россию пришел трэп, поджанр хип-хопа родом из американской Атланты: в текстах — уличная мораль, культ богатства и темы, связанные с наркоторговлей; в музыке — агрессивная электроника, глубокий бас и стрекочущие барабаны. Одним из первых заметных российских трэп-артистов стал Янис «Yanix» Бадуров, который читал про культ успеха, дорогие бренды и, разумеется, наркотики. Сейчас Yanix — одна из признанных звезд жанра, человек, породивший множество последователей (OG Buda, Lil Krystalll, Платина).
Трэп 2010-х отличался от «поколения Centr». Новые артисты читали не только про употребление наркотиков, но и про их продажу, тематически наследуя американским первоисточникам. Первые адепты жанра в России действительно исповедовали то, что проповедовали, — чего стоит только судьба трека с говорящим названием «Давай кинем барыгу», который совместно записали Sil-A и Yung Trappa. Первый автор еще в 2015 году пустился в бега, исчез из инфополя на десять лет, породил слухи о собственной смерти — и лишь недавно вернулся в медиа. Судьба второго сложилась более печально: в августе 2015 года в день 20-летия Yung Trappa задержали органы за хранение и распространение наркотиков, после чего рэпер отсидел почти пять с половиной лет, громко вернулся и записал фит с Моргенштерном, затем снова попал в тюрьму (на этот раз — за изнасилование), а после освобождения скончался от передозировки наркотиков.
Впрочем, Sil-A и Yung Trappa — все же скорее исключения. Yanix и его наследники действовали по принципу «проповедуй, но не исповедуй» и fake it til’ you make it (вольный перевод — «ври об этом, пока не сможешь сделать это по-настоящему»).
«Рэперу важно выглядеть плохим парнем, — объясняет Николай Редькин. — А как это показать двумя штрихами, чтобы было слишком явно? Зачитать, что он употребляет наркотики».
Редькин называет и другую причину роста упоминаний наркотиков в русском рэпе 2010-х — «диджитализацию» наркорынка, когда «даркнет» стал более доступным в том числе и для молодых людей. «Возникла большая теневая индустрия, которая существовала уже внутри интернета, и в принципе любой школьник мог наркотик купить и попробовать. Это очень страшная тема, она принесла нам много трагедий, но, мне кажется, косвенно повлияла и на то, что рэп стал таким», — объясняет блогер.
То, каким стал рэп, можно понять по хитам последних десяти лет. По состоянию на начало 2020-х, до того, как цензурные общественники вроде Екатерины Мизулиной из «Лиги безопасного интернета» начали писать доносы на рэперов за строчки о «запрещенке», легче было назвать рэперов, которые не читали о наркотиках. Пожалуй, чемпионом по упоминаниям была марихуана. Например, один из главных артистов нового поколения Григорий «OG Buda» Ляхов читал про «бланты» и «мэри джейн» (марихуана на рэп-слэнге), признавался, что курит «всё разное» из сортов травы: «индика, сатива». Артисты из латвийско-лондонского объединения «РНБ Клуб» Робертс «Платина» Плаудис и Уланс «Lil Krystalll» Познакс пошли еще дальше в плане провокации и называли скрученные их лирическими героями косяки «жирными членами». «Закрутил я длинный пенис, я как Боря Моисеев», — читал в 2018 году Lil Krystalll в треке «Моли вода». «РНБ, бля, клуб, курим жирный член», — вторил ему Feduk в совместном треке «Крутая» годом позже. Так наркотики буквально стали одним из трех столпов, на которых держалась лирика русскоязычного рэпа — вместе с репрезентами и люксовыми брендами.
И не только рэпа. Например, песня с рефреном про то, что девочка с каре любит синтетический психостимулятор мефедрон, стала одним из первых хитов в российском тиктоке и обеспечила бывшему военному-контрактнику Серафиму «Мукке» Сидорину в 2019 моментальный трамплин к успеху — да и карьеру в принципе.
«Время басен»
В 2026 году песня Centr «Зима» звучит так: „
«Дурак, вначале думал: , но выбрал, что зеленей. Да и сказали: «Птаха, это А потом понеслось: ».
Таких пауз в песне еще с пару десятков — понять, о чем там идет речь, теперь практически невозможно.
1 марта 2026 года начал действовать закон, вводящий ответственность за пропаганду наркотиков в интернете: например, для физических лиц — 2–4 тысячи рублей, для должностных лиц и самозанятых — 10–30 тысяч, для юридических лиц — 300–600 тысяч. При повторном нарушении в течение года предусмотрена уголовная ответственность: вплоть до двух лет лишения свободы.
Раньше норма носила рекомендательный характер, и решения о блокировке принимали стриминг-площадки. Некоторых артистов штрафовали выборочно: например, ряд треков Гуфа на основании решений полиции блокировал Роскомнадзор. Теперь все серьезнее — при этом формулировка закона настолько туманна, что лейблы начали перестраховываться и просить чистить треки заранее.
Еще до вступления в силу новых норм артисты и лейблы предусмотрительно занялись вынужденной самоцензурой. Летом 2025 года лейблы и дистрибьюторы рассылали артистам «памятки». По информации Русской службы Би-би-си, юристы крупного дистрибьютора Believe сочли, что под запрет попадают даже строчки без прямого и даже иносказательного упоминания наркотиков. Например, в словах «фасуем в пакеты, вези — это бизнес» они усмотрели процесс «упаковки, перевозки и продажи» запрещенных веществ, а строчку «адрес — парк, скамейка у реки» назвали описанием «места закладки» (примеры «запретных» строчек юристы компаний выдумывали сами, а не брали из реальных песен). В марте стало известно, что свои методички есть и у МВД: там тоже под пропаганду наркотиков попадало всё что угодно, вплоть до слов «дым», «угар», «щериться» и даже «читать».
«Мы воспользовались паузой до введения уголовной ответственности и постоянно информировали своих клиентов об особенностях этого закона», — рассказывает Дмитрий Коннов, исполнительный директор российского дистрибьютора Zvonko Digital. По его словам, он и его коллеги пытались узнать у «соответствующих органов», что считается пропагандой, а что нет, и получали ответ, что речь идет «о создании положительного образа употребления запрещенных средств». Причем в органах подчеркнули: артисты должны самостоятельно проводить экспертизу, в том числе и своих бэк-каталогов.
Дистрибьютор предложил артистам созданное вместе с «Яндексом» «решение на базе ИИ», провел с ними встречу в конце прошлого года, а также «постоянно информировал их об особенностях вступления закона в течение 2026 года». Коннов убежден: в Zvonko Digital обеспечил своим клиентам «тот объем информирования, поддержки и помощи, который возможен». При этом Дмитрий подчеркнул, что на данный момент в российской музыкальной индустрии еще не было прецедентов, на базе которых «можно будет сделать выводы о способах применения этого закона».
К самому процессу цензуры музыканты подходят по-разному. Одни выборочно удаляют строчки и слова — как группа Centr. Другие сочиняют им замену: так, уральская группа «АК-47» превратила строчку «Я люблю драгс сортов особо прущих» в «Я люблю бакс, но рубль наш покруче», а «килограмм движухи» — в «килограмм шавухи».
Есть и более творческие, если можно так выразиться, проявления цензуры: в треке Glocki52 и OG Buda «B4nditskiy» несколько строк в российских стримингах заменили фразой из вирусного мема про Данила Колбасенко. Слава КПСС вместо всех упоминаний веществ и способов вставил в свои треки крик «Роскомнадзор!» — теперь в песне «Блеск и нищета» можно найти такие, например, строки: «В восьмом классе я закапал Роскомнадор / Как-то со мной в стрипухе DJ Smash и Гришковец / Роскомнадзор. А потом ловлю блэкаут», — и так далее.
Третьи удаляли песни и даже целые альбомы целиком. Например, в «Яндекс.Музыке» и VK больше нет совместного альбома Басты и Гуфа 2010 года, который попал во многие топы рэп-критиков, — релиз есть только на Apple Music, Spotify, Tidal и Deezer (последние три площадки не работают легально в РФ). Нельзя найти на российских площадках и не столь давний совместный релиз «Плакшери» рэперов Pharaoh и Boulevard Depo.
Самоцензурой занялись не только артисты, которые живут и работают в РФ, но даже те, у кого нет российского паспорта: например, запрещенные слова на всех площадках исчезли в треке «Ханнамонтана» украинской группы «Пошлая Молли» — ее лидер Кирилл Бледный живет в Великобритании и участвовал в 2022 году в концертах в поддержку Украины. Существуют и артисты, которые отказались подчиняться цензуре и менять строчки, — это не только иноагенты и эмигранты Face и Oxxxymiron, но и ATL и Хаски, живущие и работающие в РФ.
Как изменится жанр теперь? Николай Редькин считает, что «будет какое-то расслоение. С одной стороны — артисты, которые уйдут в подполье и будут там спокойно выпускать свои треки про всякую запрещенку, потому что никто их там не найдет. С другой, у остальных включится самоцензура, плюс артисты начнут придумывать какой-то собственный жаргон».
Редькин полагает, что в конечном итоге закон работать не будет. «Вся сила и энергия музыкантов будет брошена на то, чтобы искать обходные пути, а вся сила лейблов и издательств будет брошена на все эти ненужные бюрократические проволочки, — объясняет он. „
— Короче, это еще одно лишнее неудобство, сделанное с целью какой-то формальной заботы о людях».
Дмитрий Коннов настроен более скептически: «Однозначно бесталанным людям, которые привыкли называть все вещи своими именами, будет довольно сложновато переключиться на подобную историю, а люди, потребляющие подобный контент, должны будут этот эзопов язык расшифровать. Боюсь, что даже само словосочетание “эзопов язык” является не очень привлекательным как для создателей контента, так и для их основной аудитории».
«Русский рэп 2000-х — 2020-х был живым неподцензурным искусством, честно отражавшим жизнь в России, — написал Даня Порнорэп в своем телеграм-канале в день вступления закона в силу. — В какой-то мере он остается таким и сегодня, но красная линия пересечена — компромиссов и умолчаний [теперь] больше, чем правды. И так будет с любым массовым искусством. А значит, мы снова вступаем во время басен».

С 1 марта 2026 года в России ужесточились цензурные предписания в отношении наркотиков: новые законы предусматривают наказание за пропаганду запрещенных веществ вплоть до уголовного, а пропагандой может считаться фактически любая информация об употреблении наркотиков. Исключение сделано только для произведений, где информация о наркотиках составляет «неотъемлемую часть художественного замысла», но как это определяется — неизвестно, да и в этом случае песни, фильмы и книги необходимо снабжать специальной маркировкой. Сильнее всего законодательные нововведения отражаются на российском хип-хопе, который уже много лет остается самым востребованным жанром популярной музыки у молодых людей. Массовый успех русскоязычного рэпа был неразрывно связан с прямым и честным разговором о наркотиках, а нарративы об употреблении и распространении веществ стали важнейшей частью его идентичности. Теперь классика русского рэпа меняется до неузнаваемости из-за цензуры, а новые звезды заранее подстраивают песни под ограничения. «Ветер» поговорил с самими рэперами и с теми, кто много лет о них говорит и пишет, — и рассказывает, что для российского хип-хопа значили наркотики и как его меняют новые законы.

Материал был впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
«Спасибо “Центру” за это»
«Дурак, вначале думал: клей или лак, — но выбрал, что зеленей. Да и сказали: “Птаха, это тлеет быстрей”. А потом понеслось: дороги, камни. По полной программе: в подарок маме жену приволок». Это строчки из трека группы Centr «Зима» — одного из самых мрачных в русском рэпе. Под «дорогами» и «камнями» подразумеваются дозы порошкового наркотика и спрессованного гашиша: песня во многом строится вокруг того, как на человека влияет опыт зависимости от запрещенных веществ.
Centr разделил русский рэп на «до» и «после». В середине 2000-х хип-хоп в России находился в основном далеко от мейнстрима. Исключений было немного: ростовчане «Каста», а также рэп, который изначально стремился на радио и ТВ: например, Децл, который начинал как продюсерский проект собственного отца, или московский тусовщик Тимати.
Объяснить это можно реалиями музыкальной индустрии тех лет. В 2000-х шоу-бизнес стал закрытым, коррумпированным и контролируемым. Для достижения успеха артистам нужно было заключить контракт с влиятельным продюсерским центром и попасть в ротацию на телевидении или радио. Продюсеры (вроде Максима Фадеева, Константина Меладзе или Игоря Матвиенко), а также программные директора каналов и станций обладали реальной властью и делили музыку на «формат» и «неформат».
История Тимати тут довольно характерна. Сын бизнесмена Ильдара Юнусова и бывший бэк-эмси Децла специально пошел на эстрадное шоу «Фабрика звезд», где ему пришлось, например, читать рэп-куплеты в песне «Букет» Александра Барыкина. Из-за этого тогдашнее рэп-комьюнити, которое обитало исключительно в сетевом андеграунде, категорически отказывалось воспринимать Тимура всерьез. «Касте» повезло больше: их хип-хоп не стремился к глянцу, но знакомство и начало работы с молодым продюсером Аркадием Слуцковским, директором по дистрибуции в концерне «Видеосервис», позволило группе снять качественные видеоклипы и добиться их ротации на канале MTV.
Как рассказывает критик, автор телеграм-канала PRNRP Даня Порнорэп, в тогдашнем хип-хопе «не было уличного тру» — материала, который наглядно бы описывал быт и будни молодежи 2000-х, представлял бы ее в музыке. „
«Либо [рэперы] копировали то, что было в Америке, либо уходили в какую-то книжную сторону, как “Каста” или Смоки Мо, добавлявший в жанр поэтичности», — объясняет он.
Именно в этом контексте в 2007 году появилась группа Centr и ее негласный лидер, Алексей «Гуф» Долматов. Выходец из благополучной семьи, успевший пожить в Китае, где работали его родители, Гуф при этом был человеком сложной судьбы, который к моменту начала своей рэп-карьеры успел пережить и наркозависимость, и короткое тюремное заключение за распространение наркотиков. Самое же важное, что Гуф и его подельники, эмси и битмейкер Вадим «Слим» Мотылев и Давид «Птаха» Нуриев, прямо говорили о своем уличном опыте. Гуф читал не технично, как участники «Касты» или Смоки Мо, а нарочито вальяжным, полуразговорным тоном, как будто приглашающим собеседника на диалог о пережитом.
Дебютный альбом Centr «Качели» и вышедший тогда же сольник Гуфа «Город дорог» — любовное признание центральной Москве 2000-х (если точнее — Замоскворечью), бытовые записки, говорящие об откровенных вещах. Участники читали про родной район, свой путь в жанре (незлобно, но гордо противопоставляя себя коммерческому рэпу), свой путь в жизни, друзей, знакомых, одноклассников, родных. Но, пожалуй, главная вещь, которая отличала Centr от остального русского рэпа, — прямой разговор о наркотиках и всех способах употребления. «Я молюсь, надеюсь, что лет пять еще продержусь. Я просто еле дышу, днем питаюсь дымом», «Как обычно всё: тусы, хаты, крики матом, плюшки, ложки, зажигалки, ваты, на дорогу пару дорожек не понарошку», «Воровал — знаю, торговал — знаю» — и так далее.
Даня Порнорэп подмечает, что в русском рэпе до Centr «еще не было такого откровенного разговора про наркотики». При этом благодаря интернету группа стала настолько популярной, что игнорировать ее не могли даже традиционные медиа. В 2007 году в ротации на MTV и «Муз-ТВ» появился клип на песню «Город дорог» (не путать с одноименным альбомом Гуфа) — главный хит группы, прилипчивый припев к которому помог записать еще один рэпер с быстрым ростом карьеры, ростовчанин Баста. В рефрене этой песни звучало: «Я посвящаю эти строки белой дороге», — и все понимали, о чем идет речь. В 2008 году Centr сенсационно забрали статуэтку MTV Russian Music Awards.
Птаху называют наименее талантливым членом группы, но, по словам журналиста, автора телеграм- и ютуб-канала «Сломанные пляски» Николая Редькина, Нуриев фактически выполнял роль SMM-щика Centr, который искал новые возможности для раскрутки группы в только появившейся социальной сети «ВКонтакте» — писал посты, создавал встречи, приглашал людей в фан-группу коллектива. В итоге именно «ВКонтакте» стал следующей после форумов питательной средой русского рэпа, где возникали новые имена, распространялись песни, формировалась публика.
«Русский рэп первым [среди музыкальных жанров] полез в интернет — не от хорошей жизни, а от безысходности, — объясняет Редькин. — Centr не ставили по радио, их не пускали на телек, тем более, с песнями про запрещенку. Поэтому они шли в интернет и собирали фанбазу в VK и на форуме hip-hop.ru. Оказалось, что эта тактика правильна».
В 2000-х Centr пробыл на радарах всего два года (в 2009-м группа распалась), но изменил русский рэп до неузнаваемости. Во-первых, трио показало модель успеха «снизу». Во-вторых, заразило жанр откровенностью и, как выражается Даня Порнорэп, «уличным свэгом». В конце 2000-х и начале 2010-х благодаря группе из Замоскворечья свои «центры» появятся примерно по всей России, а еще — зародится несколько крупных локальных школ хип-хопа, для каждой из которых опыт взаимодействия с наркотическими веществами станет одной из ключевых тем.
«Это просто органично расползлось по всей стране, — говорит Порнорэп. — В Челябинске появилась “Триагрутрика”. В Екатеринбурге — “АК-47”, “ОУ74”. В Петрозаводске — The Chemodan Clan. В Ростовской области — Рэм Дигга. В Тольятти — Честер Небро».
«Рэперу важно выглядеть плохим парнем»
Рэпер Замай, один из лидеров движения «Антихайп», объясняет: в конце 2000-х наркотики стали магистральной темой русского рэпа, поскольку многие исполнители были выходцами из «по-своему маргинальной молодежи». По его словам, наркопотребление (прежде всего — курение травы) для людей из этой среды было занятием таким же обыденным, «как выпить пива» — а кроме того, воспринималось как «элемент свободы» и «расслабления».
Николай Редькин, который подчеркивает, что категорически не одобряет употребление наркотиков и считает их злом, соглашается: в 2000-х и 2010-х в рэп часто приходили люди «сложной судьбы», которые к тому же вдохновлялись зарубежным хип-хопом, где тема веществ всегда была заметной. Кроме прочего, по словам журналиста, новому рэпу было важно противопоставлять себя другой массовой музыке — и в откровенном разговоре о наркотиках был элемент контркультурности, выступления против правил.
В середине 2010-х поколение «подъездного рэпа» сменили совсем другие люди — они ярко выглядели, подкручивали вокал автотюном, воспевали деньги и дорогие вещи. Музыка тоже была совершенно другой — в Россию пришел трэп, поджанр хип-хопа родом из американской Атланты: в текстах — уличная мораль, культ богатства и темы, связанные с наркоторговлей; в музыке — агрессивная электроника, глубокий бас и стрекочущие барабаны. Одним из первых заметных российских трэп-артистов стал Янис «Yanix» Бадуров, который читал про культ успеха, дорогие бренды и, разумеется, наркотики. Сейчас Yanix — одна из признанных звезд жанра, человек, породивший множество последователей (OG Buda, Lil Krystalll, Платина).
Трэп 2010-х отличался от «поколения Centr». Новые артисты читали не только про употребление наркотиков, но и про их продажу, тематически наследуя американским первоисточникам. Первые адепты жанра в России действительно исповедовали то, что проповедовали, — чего стоит только судьба трека с говорящим названием «Давай кинем барыгу», который совместно записали Sil-A и Yung Trappa. Первый автор еще в 2015 году пустился в бега, исчез из инфополя на десять лет, породил слухи о собственной смерти — и лишь недавно вернулся в медиа. Судьба второго сложилась более печально: в августе 2015 года в день 20-летия Yung Trappa задержали органы за хранение и распространение наркотиков, после чего рэпер отсидел почти пять с половиной лет, громко вернулся и записал фит с Моргенштерном, затем снова попал в тюрьму (на этот раз — за изнасилование), а после освобождения скончался от передозировки наркотиков.
Впрочем, Sil-A и Yung Trappa — все же скорее исключения. Yanix и его наследники действовали по принципу «проповедуй, но не исповедуй» и fake it til’ you make it (вольный перевод — «ври об этом, пока не сможешь сделать это по-настоящему»).
«Рэперу важно выглядеть плохим парнем, — объясняет Николай Редькин. — А как это показать двумя штрихами, чтобы было слишком явно? Зачитать, что он употребляет наркотики».
Редькин называет и другую причину роста упоминаний наркотиков в русском рэпе 2010-х — «диджитализацию» наркорынка, когда «даркнет» стал более доступным в том числе и для молодых людей. «Возникла большая теневая индустрия, которая существовала уже внутри интернета, и в принципе любой школьник мог наркотик купить и попробовать. Это очень страшная тема, она принесла нам много трагедий, но, мне кажется, косвенно повлияла и на то, что рэп стал таким», — объясняет блогер.
То, каким стал рэп, можно понять по хитам последних десяти лет. По состоянию на начало 2020-х, до того, как цензурные общественники вроде Екатерины Мизулиной из «Лиги безопасного интернета» начали писать доносы на рэперов за строчки о «запрещенке», легче было назвать рэперов, которые не читали о наркотиках. Пожалуй, чемпионом по упоминаниям была марихуана. Например, один из главных артистов нового поколения Григорий «OG Buda» Ляхов читал про «бланты» и «мэри джейн» (марихуана на рэп-слэнге), признавался, что курит «всё разное» из сортов травы: «индика, сатива». Артисты из латвийско-лондонского объединения «РНБ Клуб» Робертс «Платина» Плаудис и Уланс «Lil Krystalll» Познакс пошли еще дальше в плане провокации и называли скрученные их лирическими героями косяки «жирными членами». «Закрутил я длинный пенис, я как Боря Моисеев», — читал в 2018 году Lil Krystalll в треке «Моли вода». «РНБ, бля, клуб, курим жирный член», — вторил ему Feduk в совместном треке «Крутая» годом позже. Так наркотики буквально стали одним из трех столпов, на которых держалась лирика русскоязычного рэпа — вместе с репрезентами и люксовыми брендами.
И не только рэпа. Например, песня с рефреном про то, что девочка с каре любит синтетический психостимулятор мефедрон, стала одним из первых хитов в российском тиктоке и обеспечила бывшему военному-контрактнику Серафиму «Мукке» Сидорину в 2019 моментальный трамплин к успеху — да и карьеру в принципе.
«Время басен»
В 2026 году песня Centr «Зима» звучит так: „
«Дурак, вначале думал: , но выбрал, что зеленей. Да и сказали: «Птаха, это А потом понеслось: ».
Таких пауз в песне еще с пару десятков — понять, о чем там идет речь, теперь практически невозможно.
1 марта 2026 года начал действовать закон, вводящий ответственность за пропаганду наркотиков в интернете: например, для физических лиц — 2–4 тысячи рублей, для должностных лиц и самозанятых — 10–30 тысяч, для юридических лиц — 300–600 тысяч. При повторном нарушении в течение года предусмотрена уголовная ответственность: вплоть до двух лет лишения свободы.
Раньше норма носила рекомендательный характер, и решения о блокировке принимали стриминг-площадки. Некоторых артистов штрафовали выборочно: например, ряд треков Гуфа на основании решений полиции блокировал Роскомнадзор. Теперь все серьезнее — при этом формулировка закона настолько туманна, что лейблы начали перестраховываться и просить чистить треки заранее.
Еще до вступления в силу новых норм артисты и лейблы предусмотрительно занялись вынужденной самоцензурой. Летом 2025 года лейблы и дистрибьюторы рассылали артистам «памятки». По информации Русской службы Би-би-си, юристы крупного дистрибьютора Believe сочли, что под запрет попадают даже строчки без прямого и даже иносказательного упоминания наркотиков. Например, в словах «фасуем в пакеты, вези — это бизнес» они усмотрели процесс «упаковки, перевозки и продажи» запрещенных веществ, а строчку «адрес — парк, скамейка у реки» назвали описанием «места закладки» (примеры «запретных» строчек юристы компаний выдумывали сами, а не брали из реальных песен). В марте стало известно, что свои методички есть и у МВД: там тоже под пропаганду наркотиков попадало всё что угодно, вплоть до слов «дым», «угар», «щериться» и даже «читать».
«Мы воспользовались паузой до введения уголовной ответственности и постоянно информировали своих клиентов об особенностях этого закона», — рассказывает Дмитрий Коннов, исполнительный директор российского дистрибьютора Zvonko Digital. По его словам, он и его коллеги пытались узнать у «соответствующих органов», что считается пропагандой, а что нет, и получали ответ, что речь идет «о создании положительного образа употребления запрещенных средств». Причем в органах подчеркнули: артисты должны самостоятельно проводить экспертизу, в том числе и своих бэк-каталогов.
Дистрибьютор предложил артистам созданное вместе с «Яндексом» «решение на базе ИИ», провел с ними встречу в конце прошлого года, а также «постоянно информировал их об особенностях вступления закона в течение 2026 года». Коннов убежден: в Zvonko Digital обеспечил своим клиентам «тот объем информирования, поддержки и помощи, который возможен». При этом Дмитрий подчеркнул, что на данный момент в российской музыкальной индустрии еще не было прецедентов, на базе которых «можно будет сделать выводы о способах применения этого закона».
К самому процессу цензуры музыканты подходят по-разному. Одни выборочно удаляют строчки и слова — как группа Centr. Другие сочиняют им замену: так, уральская группа «АК-47» превратила строчку «Я люблю драгс сортов особо прущих» в «Я люблю бакс, но рубль наш покруче», а «килограмм движухи» — в «килограмм шавухи».
Есть и более творческие, если можно так выразиться, проявления цензуры: в треке Glocki52 и OG Buda «B4nditskiy» несколько строк в российских стримингах заменили фразой из вирусного мема про Данила Колбасенко. Слава КПСС вместо всех упоминаний веществ и способов вставил в свои треки крик «Роскомнадзор!» — теперь в песне «Блеск и нищета» можно найти такие, например, строки: «В восьмом классе я закапал Роскомнадор / Как-то со мной в стрипухе DJ Smash и Гришковец / Роскомнадзор. А потом ловлю блэкаут», — и так далее.
Третьи удаляли песни и даже целые альбомы целиком. Например, в «Яндекс.Музыке» и VK больше нет совместного альбома Басты и Гуфа 2010 года, который попал во многие топы рэп-критиков, — релиз есть только на Apple Music, Spotify, Tidal и Deezer (последние три площадки не работают легально в РФ). Нельзя найти на российских площадках и не столь давний совместный релиз «Плакшери» рэперов Pharaoh и Boulevard Depo.
Самоцензурой занялись не только артисты, которые живут и работают в РФ, но даже те, у кого нет российского паспорта: например, запрещенные слова на всех площадках исчезли в треке «Ханнамонтана» украинской группы «Пошлая Молли» — ее лидер Кирилл Бледный живет в Великобритании и участвовал в 2022 году в концертах в поддержку Украины. Существуют и артисты, которые отказались подчиняться цензуре и менять строчки, — это не только иноагенты и эмигранты Face и Oxxxymiron, но и ATL и Хаски, живущие и работающие в РФ.
Как изменится жанр теперь? Николай Редькин считает, что «будет какое-то расслоение. С одной стороны — артисты, которые уйдут в подполье и будут там спокойно выпускать свои треки про всякую запрещенку, потому что никто их там не найдет. С другой, у остальных включится самоцензура, плюс артисты начнут придумывать какой-то собственный жаргон».
Редькин полагает, что в конечном итоге закон работать не будет. «Вся сила и энергия музыкантов будет брошена на то, чтобы искать обходные пути, а вся сила лейблов и издательств будет брошена на все эти ненужные бюрократические проволочки, — объясняет он. „
— Короче, это еще одно лишнее неудобство, сделанное с целью какой-то формальной заботы о людях».
Дмитрий Коннов настроен более скептически: «Однозначно бесталанным людям, которые привыкли называть все вещи своими именами, будет довольно сложновато переключиться на подобную историю, а люди, потребляющие подобный контент, должны будут этот эзопов язык расшифровать. Боюсь, что даже само словосочетание “эзопов язык” является не очень привлекательным как для создателей контента, так и для их основной аудитории».
«Русский рэп 2000-х — 2020-х был живым неподцензурным искусством, честно отражавшим жизнь в России, — написал Даня Порнорэп в своем телеграм-канале в день вступления закона в силу. — В какой-то мере он остается таким и сегодня, но красная линия пересечена — компромиссов и умолчаний [теперь] больше, чем правды. И так будет с любым массовым искусством. А значит, мы снова вступаем во время басен».
Владимир Завьялов

Регион за регионом в России принимают локальные законы об умерщвлении бездомных животных, которые не нашли себе хозяев. В стране, жители которой превратились в расходный материал для ведения войны, судьба собак, кажется, уже мало волнует чиновников. Герои «Ветра» — медсестра Наргиза Муминова и юрист Сергей Егоров — рассказали, как с 2023 года ведут борьбу с живодерским законодательством.

Материал впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Фотографии волонтеров, спасающих от эвтаназии бездомных собак на заснеженной железнодорожной станции в Улан-Удэ в январе 2024 года, облетели российские СМИ и даже попали на страницы Washington Post. Бурятия — первый регион России, который в ноябре 2023 года принял закон, позволяющий усыплять бездомных животных, если они не нашли хозяев за 30 дней или проявили «немотивированную агрессивность».
За три месяца до этого президент Владимир Путин одобрил поправки в федеральный закон «Об обращении с животными», позволяющий регионам решать судьбу уличных собак и кошек. Причиной стала смерть второклассника в Оренбурге от укусов бродячих собак. Чиновников не остановили ни протесты зоозащитников, ни коллективное письмо звезд российской эстрады Путину, в котором они взывали к гуманизму и духовности президента, предупреждая: поправки приведут к агрессии в обществе, а это особенно опасно, «когда страна проводит СВО».
После Бурятии аналогичные указы приняли в ряде регионов: от Дальнего Востока до Поволжья. По данным зоозащитного объединения «Егоров и партнеры», на начало 2026 года законы об умерщвлении агрессивных и «невостребованных» животных действуют в 33 субъектах. Еще в трех областях — Иркутской, Новосибирской и Пензенской — проекты нововведений депутаты рассматривают прямо сейчас.
Наргиза и ее всемирно известные собаки
Медсестра Наргиза Муминова родом из Узбекистана. Она переехала в Бурятию в 2010 году, и ее сразу потрясло количество бездомных собак на улицах.
— До этого я 10 лет прожила в Москве и не видела там столько животных. Помню, в метро ездила овчарка от одной станции до другой. Я смеялась: на свидание едет. Но так чтобы стаями, такого не было. „

В первый год жизни в Бурятии у меня были истерики, когда я видела замерзающую в минус 40 собаку и не знала, что с ней делать. Нигде такого не встречала,
— рассказывает «Ветру» Наргиза.
В марте 2025 года в Бурятии от нападения собаки погиб мужчина. Глава региона Алексей Цыденов тогда сообщил, что пес был самовыгульный, то есть гулял сам по себе, без присмотра хозяев. Чиновник пообещал ужесточить ответственность за выпуск животных на улицу.
— С населением никто не работает. Животные продолжают поступать на улицу. Это человеческая безответственность, — подчеркивает Наргиза. — Хаски бегают, спаниели… Кто-то с ошейником. Людей они совершенно не боятся, знают команды. Эти собаки — домашние. Когда ввели штраф 3000 рублей за самовыгул, люди просто стали отказываться, говорили: «Ой, а нафиг надо, я пойду сейчас на улицу, возьму нового щенка и всё». Людей жаба давит, они не хотят платить эти три тысячи. Сейчас подняли до пяти.
После переезда в Улан-Удэ Наргиза Муминова начала помогать собачьему приюту «Ананда» — одному из трех крупнейших в городе. Каждый день везла туда еду и лекарства, вызывала ветеринаров за свой счет. Сегодня здесь содержатся 1860 собак. Ряды деревянных вольеров занимают территорию в два гектара в промзоне на окраине города. Приют окружают бетонные коробки старых заводов и бескрайняя степь.
«Ананда» — это бывший приют отлова. До конца 2023 года он существовал на муниципальные заказы по программе ОСВВ. Агрессивных и больных животных регион содержал в вольерах приюта: на питание каждой собаки выделялось по 90 рублей в день. С принятием закона об эвтаназии бездомных животных Бурятии стало проще избавиться от бродяжек, чем содержать их. Контракты разорвали, а бывший владелец приюта предложил Муминовой взять собак себе и выкупить помещения отлова.
Муминова согласилась и тут же забила тревогу, так как в любой момент в отлов могли пожаловать экзекуторы от мэрии. Волонтеры из фонда «Собака счастья», попавшие на страницы Washington Post, стали массово отправлять животных в другие регионы. За два месяца удалось найти семьи для 600 собак в Москве, Петербурге, Владивостоке, Казани, Хабаровске, Красноярске и Комсомольске-на-Амуре.
— Почему такой хороший результат: потому что закон об эвтаназии, о массовом усыплении был тогда только-только принят и, конечно, была огласка большая. Обычно же мы пристраиваем по 100 собак в год, — поясняет Наргиза, которой удалось собрать деньги на приют и выкупить его.
В аналогичной ситуации в феврале 2026 года оказались волонтеры в Красноярске. Закон об усыплении агрессивных бездомных животных приняли там в ноябре 2025 года. В городе отловом собак занимаются две организации: ИП Полякова и ООО «Берег». Волонтеры из «Берега» объявили, что построят собственный приют для животных, которым грозит эвтаназия, — их в городе больше тысячи. За месяц они собрали на свой проект 21 млн рублей.
Содержание «Ананды» обходится в три миллиона рублей в месяц: это зарплата сотрудников, корм для собак и сено, на котором спят животные. Деньги собирают по социальным сетям.
— Это просто огромные деньги. Я иногда сижу, думаю, как я вообще с этим справляюсь: уже третий год пошел! Это страшно, когда нету стабильности, когда ты знаешь, что тебе в понедельник надо столько-то денег, и не знаешь, где их взять. Я в постоянном стрессе пребываю. Ежечасно мой организм испытывает нагрузку, потому что это очень серьезно. Жизни животных от меня зависят. Останутся люди или нет, тоже от меня зависит. Ни разу я не задержала работникам зарплату. Если это не чудо, я не знаю, что это, — восклицает Наргиза.
Со стерилизацией собак бурятским волонтерам помогает французский фонд Брижит Бардо: каждый год в Улан-Удэ и соседних городах кастрируют примерно 1000 собак. Даже с учетом такой помощи меньше животных не становится. Наргиза подчеркивает, что виной всему именно население, которое относится к домашним питомцам как к расходному материалу.
— Я на местном уровне сейчас стараюсь не пристраивать животных из-за такого отношения. Часто звонят: кто-то не хочет, чтобы ему задавали вопросы. Ну, не хотите — до свиданья. Кто-то на цепь. На цепь я собак не отдаю. Для меня собака — член семьи, друг. Она должна в полноценных условиях жить. „

Очень много наших животных уехали по России, живут в Германии, Швейцарии, во Франции. Они там на катерах, в горах, в полях гуляют. Конечно, мы здесь сейчас не можем им такого дать.
Но по крайней мере в нашем приюте они получают свою еду, солому зимой, — отмечает Наргиза.
Алабай, Егоров и партнеры
Для Сергея Егорова — следователя в отставке из Новосибирска — помощь животным началась в 2015 году. Тогда он взял из местного приюта алабая — огромную среднеазиатскую овчарку.
— Когда я стал разбираться, как мне со своим алабаем жить, увидел кучу постов в Instagram и YouTube, как в Москве их выкидывают, они по МКАДу бегают. Стали понятны масштабы жестокого обращения с животными, — объясняет «Ветру» Егоров.
В 2023 году Сергей открыл свою юридическую практику и брался за любые заказы: от арбитражных до уголовных дел. Параллельно стал выступать в судах по делам о жестоком обращении с животными. На стороне животных.
— Три года назад это всё вылилось в полноценный проект. «Егоров и партнеры. Права животных» — так я его назвал. Понятно, у животных прав нет, это объект личных прав. Это такой взгляд в хорошее будущее. Хотелось бы, чтобы к животным перестали относиться как к вещам. Есть уже ряд государств, где поменяли отношение к ним. Но не в России пока, — продолжает юрист.
Самое крупное дело Егорова — попытка отменить бурятский закон об эвтаназии собак. В 2024 году юрист дошел до Конституционного суда, где попытался оспорить конституционность нормы об усыплении невостребованного животного.
Конституционный суд не только не отменил эту меру, но и ввел новые определения, согласно которым бродяжек можно убивать при наступлении «экстраординарной ситуации» (согласно постановлению суда, это временная мера по обеспечению граждан от нападения бездомных или больных животных в случае, если другие меры не помогли), при нападении на человека, при угрозе распространения опасных болезней и «немотивированной агрессивности».
«В той ситуации, когда суд должен был расставить все точки над i, фактически он описал в мотивировочной части ряд новых обстоятельств, о которых никто не говорил. Это что-то абсолютно новое, придуманное судом. Вопросов стало больше, чем было. Мы получили новые обстоятельства, с которыми нам придется в ближайшие несколько лет жить и разбираться», — заявил Егоров.
— Наши чиновники в регионах трактуют [постановление КС], как им душенька велит, — поясняет Егоров. — Вот, например, мы были в Хабаровске, где критерии такие: если четыре собаки находятся на расстоянии 200 метров от школы, детского сада и ВУЗа, то это «экстраординарная ситуация». Я говорю, окей, а если одна собачка ушла? А если она потом вернулась? Вам не кажется, что это бредом попахивает? Когда нам говорят, что цель этого закона — жизнь, здоровье и безопасность граждан, это ложь. Это не решает проблему вообще никак. Почему я с этим спорю: да нет никакой экстраординарной ситуации. Это из пальца высосанная история. Просто пользуются тем, что конституционный суд сказал, что можно.
Муминова согласна с Егоровым:
— Как она называется? «Немотивированная агрессия», — уточняет Наргиза. — Агрессия у собак всегда мотивированная: или страх, или родившая сука. У меня был опыт с уличными собаками, которые изначально за 20 метров подходили еду взять. Сейчас они уже дома живут, домашние собаки. Нужно немножко времени: три-четыре недели, и они нормальные. Любую собаку можно приручить.
Массовое усыпление собак в Бурятии вряд ли глобально повлияет на ситуацию с бродячими псами, считает она.
— В один год у нас за два месяца убили 11 тысяч собак. Просто дитилином (препарат для обездвиживания зверей, который вызывает у собак смерть от удушья. — Прим. авт.) стреляли. Мы, волонтеры, бегали за ними, гоняли, не давали работать. Где-то полгода была тишина, потом еще с большей силой [начали плодиться]. Природа она такая: когда популяцию уничтожают, она начинает восстанавливаться. Если раньше собачки рожали по 4–6 щенков, сейчас рожают по 8–12, — отмечает Наргиза.
Маленькие победы
В августе 2024 года Верховный суд Бурятии запретил умерщвлять невостребованных бездомных животных, если они не опасны и не больны. Их должны передавать в приюты. Это была победа команды Егорова. Спустя год они обжаловали еще один пункт в законе, допускающий усыпление агрессивных животных. К ним законотворцы отнесли собак, которые находятся в стае численностью более трех особей или неспособны к адаптации (не откликаются, не подходят к человеку, стараются вырваться из вольера, не принимают корм от человека). „

«И первое, и второе является естественным поведением собаки и не является основанием для признания животного опасным для человека. Не отозвалась на призыв человека — умри! Не взяла еду из рук человека — умри! Абсурд»,
— возмущался Егоров.
В 2025 году власти Кызыла — столицы Тывы — вводили режим «экстраординарной ситуации» дважды, уничтожив 1500 бездомных собак.
— Когда мы в суде смотрели статистику покусов с 2023 по 2025 годы, эта цифра была около 1100. Как она была два года назад, так и осталась. То есть понимаете, убили полторы тысячи собак, но ничего не поменялось. Безопаснее не стало, — подсчитывает Егоров. — Для выполнения мероприятий по отлову выделяются средства, в том числе из резервных фондов под чрезвычайные ситуации. Я вижу это просто как желание освоить и украсть деньги.
В начале февраля 2026 года после иска команды Егорова Верховный суд Тывы отменил пункт в законе, согласно которому бездомные собаки, не нашедшие хозяев за 14 дней, подлежат усыплению.
— Мы выиграли в Республике Алтай, Якутии, где мы из закона убрали понятия «немотивированная агрессивность» и возможность умерщвлять таких животных. В Кызыле и Хабаровске мы получили меры предварительной защиты рисков в виде запрета умерщвления животных в пунктах временного содержания. Ну естественно, у нас будет апелляция. Надо будет — и до Верховного суда дойдем, — предупреждает Егоров.
Юрист отмечает, что действует исключительно как альтруист. Зоозащитная работа пока не приносит ему денег.
— Я люблю животных и не хочу, чтобы у нас в стране процветало живодерство, — говорит он. — И уж тем более, чтобы его узаконили. „

Это уже история не про собак, а про будущее нашей страны. Какое поколение вырастет на таком законодательстве, где по закону можно убить животное?
Есть заключения психологов на эту тему, что мозг человека работает просто: если можно убить собаку, а чего нельзя человека? Грань эта стирается.
Автор: Юлия Куликова

Очень хочется надеяться, что Арсения Турбина, одного из самых юных среди всех «юных террористов» в РФ, хотя бы выпустили из карцера. Его мама Ирина Турбина переехала из Орла в Пермский край, чтобы быть ближе к сыну те три года, что остались до конца его срока. Но государство прилагает большие усилия, чтобы срок этот увеличить, навесив Арсению еще какую-нибудь «террористическую» статью. В декабре сорвалась попытка сделать это с помощью статьи об экстремистском АУЕ. В январе в воспитательной колонии в Гамове, где Арсений отбывает срок, «взрослые» (совершеннолетние, в воспитательных колониях содержатся до 19 лет. — Прим. ред.) зеки устроили бунт, и следствие нашло-таки способ привлечь за это 17-летнего Арсения. Это стандартная практика: не дать слишком борзым юнцам, севшим за репост или пикет, выйти на свободу по отбытию срока. История Арсения Турбина объясняет, почему российские власти так боится таких детей.

Материал впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».
Карцер
Арсений Турбин попал в карцер не впервые. Осенью 2024-го, когда приговор еще не вступил в силу, еще в московском СИЗО, 15-летнего подростка отправляли в карцер дважды: за «конфликт с сокамерником» и за «разговор с сокамерником после отбоя». На 5 марта 2026-го было назначено заседание Кассационной инстанции Верховного суда по жалобе адвокатов Арсения на приговор. За два дня до этого, 3 марта, появились новости, что парень снова в СИЗО (его этапировали в Пермь из колонии в Гамове) и снова в карцере. Только на заседании суда Ирина Турбина узнала, что сын действительно в карцере. А до этого сидел в одиночной камере.
— Арсений в карцере, — подтвердила она. — На заседании суда Арсений был по видеоконференцсвязи, и мы с адвокатами всё уточнили. Адвокат у него спрашивает: «Арсений, ты сейчас в карцере?» Сын говорит: «Да». «За что, какие причины?» Он говорит: «Мне сказали, что я должен был в одиночной камере убирать три раза в день. Но до этого говорили, что один раз в день. А теперь выяснилось, что три раза надо мыть пол».
Перед тем как обвинить Арсения в недостаточно качественной уборке камеры, к нему пришли с проверкой. Под кроватью нашли сгоревшую спичку, это нарушение потянуло на карцер даже больше, чем грязный пол.
— Он мне говорит: «Мама, это была не моя спичка», — плачет Ирина. — Думаю, они сами и бросили спичку. Они издеваются над ребенком всё это время. Не знаю, что им надо. „
Передачу мою ему не отдали, потому что он в карцере. В камере холодно, во время заседания он сидел в верхней одежде, кашлял. Я у него спросила: Арсений, тебя врач смотрел? Нет. Хотя к несовершеннолетним каждое утро должен приходить врач, проверять состояние.
Последнее слово Арсения в Верховном суде в этот раз было очень коротким. Они с адвокатами готовились, составляли его, юноша всё записывал в тетрадку. Но за два дня до заседания, водворяя Турбина в карцер, у него забрали все вещи, включая ту тетрадку.
— И в карцере у него не было никаких записей, — рассказывает Ирина. — Он сказал только, что полностью поддерживает доводы адвокатов, которые говорили и о незаконности возбуждения уголовного дела. Что нет никаких доказательств его участия в деятельности террористической организации, что у суда первой инстанции были все основания его оправдать. Да, он делал в своем канале репосты оппозиционеров, но преступления, в котором его обвинили, не совершал.
Суд признал Арсения Турбина виновным по части 2 статьи 205.5 УК РФ (участие в деятельности террористической организации) в июне 2024 года и назначил наказание — пять лет колонии для несовершеннолетних. Дальше все инстанции оставляли приговор в силе, кассация завершилась тем же. Теперь, когда Арсений отсидел два с половиной года из пяти, его обвиняют уже по новой статье: об участии в массовых беспорядках в колонии.
Официально, по данным «Медиазоны», ни о каких «беспорядках» воспитательная колония в Гамове во ФСИН не рапортовала. Но бунт, по словам Ирины, там будто бы действительно был, причем не впервые. Год назад, говорит Ирина, сын о таком уже рассказывал.
— Кажется, это было в феврале прошлого года, — вспоминает она. — Совершеннолетние требовали, чтобы им отдали все сигареты из передачек. Сын мне говорил: «Мама, очень страшно было».
Седьмого января этого года в колонии опять вспыхнул бунт. Что на этот раз было причиной, Ирина не знает, но буянили опять взрослые зеки — те, кому уже исполнилось 18, но еще нет 19, когда переправляют на «взрослые» зоны. Арсений в этом не участвовал, но в конце февраля его этапировали в пермский СИЗО то ли как подозреваемого, то ли уже с обвинением, этого Ирина пока тоже не знает.
— Туда привезли других обвиняемых по бунту, они на Арсения показания дают, — говорит она. — О том, что был бунт, я узнала вечером 12-го. Сразу позвонила адвокату, утром 13-го он поехал в колонию. Ему сказали, что среди предполагаемых участников бунта Арсения нет. Там был глава краевого ГУФСИН, он спрашивает адвоката: «Вас что, мама прислала?» Потом говорит: «Не переживайте, Арсений тут ни при чём, он идет как свидетель». И вот теперь оказалось, что на него уже дают показания. Они же для этого время и тянули, обманывали нас. Тогда еще глава ГУФСИН спрашивал адвоката: чего это, мол, ваш подзащитный вину не признает. Адвокат ответил: если бы было что признавать, он бы, конечно же, признал.
«За ним же потом люди пойдут»
В 2024 году, когда проходили пятые выборы Владимира Путина, Арсению Турбину было 15 лет. Он жил в городе Ливны Орловской области с мамой, бабушкой и дедушкой, с самого детства водил маму по книжным магазинам, увлекся математикой, физикой и экономикой, занимал призовые места на школьных олимпиадах. В 2024-м он заканчивал девятый класс, а после 11-го готовился поступать в МГИМО на политологию.
Путин стал президентом за десять лет до рождения Арсения, и мальчишку удивляло, что вот он через пару лет школу окончит, а Путин всё еще будет называться президентом. Он спрашивал на своей страничке во «ВКонтакте»: как же так, Путин обещал не повышать пенсионный возраст, а повысил, разве можно так поступать президентам.
В 2022 году, в 13 лет, Арсений очень хотел понять, зачем Путин начал войну. Почему-то телевизору он не доверял. Он публиковал на своих страничках в соцсетях, как позже напишут в материалах уголовного дела, «видеозапись, содержащую кадры разрушенного города» (что за город — не указано). В 2023-м завел телеграм и назвал его такими страшными словами, что в деле буквы пришлось заменять крестиками: «Схххххххх Рххххх» (если вы вдруг не поняли, то это «Свободная Россия»). У канала было пять подписчиков, для них Арсений цитировал «Мххххх Хххххххххххх» (Михаила Ходорковского) и других опасных террористов, фотографировался на фоне бело-сине-белого флага и выступал с «негативной оценкой органов государственной власти и Президента РФ». Потом он нашел в интернете листовку с портретом Путина за решеткой и «указанием на его (президента РФ. — Прим. авт.) действия, представленные в тексте как связанные с личными интересами, воровством, разрушением бизнеса, убийствами». Распечатал «около ста экземпляров» и разбросал по почтовым ящикам в соседних домах.
В первый раз Арсения задержали еще в начале учебного года, в сентябре 2023-го. Обвинить попытались в том, что действовал он по указанию террористов из Легиона «Свободная Россия». За терроризм в Российской Федерации можно привлекать детей с 14 лет. Но не получалось: никаких доказательств того, что Арсений действительно в Легион вступал, не было. Первый следователь пытался прекратить уголовное дело, но «прекратили» самого следователя; дело передали новому, и уже в 2024 году оно пошло как по маслу. Появился протокол допроса, где Арсений признается: да, он вступил в легион. „
Позже в суде выяснится, что протокол липовый, на аудиозаписи допроса признания нет, но судья Второго Западного окружного военного суда в Москве Олег Шишов признает это «технической ошибкой» и с чистой душой влепит Арсению пять лет колонии для несовершеннолетних.
Издеваться над малолетним террористом, который Путина не любит, в тюрьме начали сразу, подсадив к нему в СИЗО сокамерника, который бил подростка. В колонии издевательства не прекратились.
— Летом я передала ему лекарство от аллергии, потом приезжаю на свидание, а у него глаза красные и нос распухший, — еле сдерживается Ирина. — Спрашиваю: тебе лекарство-то передали? Оказывается, его вызвали, показали лекарство и говорят: вот твой препарат, но мы решили тебе его дать не сейчас, а осенью. В школе у него стали выходить одни тройки. Я как-то приехала на свидание к сыну и спрашиваю замначальника: за что вдруг тройки? Вы представьте, там же с ним сидят подростки, которые с 11 лет школу забросили, сидят за реальные преступления. Они лучше учатся? Замначальника мне и говорит: наши учителя, дескать, не могут ошибаться, а если он на свободе лучше учился, то вы там покупали оценки.
Потом Ирина всё-таки выяснила, почему в зоновской школе сын «забыл» математику с физикой. Каждый раз, говорит она, когда сын отсутствовал по уважительной причине, ему тихо ставили двойки. Вызывает его зачем-то начальство — в школе за это время появляются двойки, длительное свидание — двойки, краткосрочное свидание — двойки.
— Я старалась понять, почему они никак не оставят его в покое, — говорит Ирина. — Потом вспомнила. Еще перед возбуждением уголовного дела, 29 августа 2023-го, мы были на допросе в ФСБ. И эфэсбешники эти меня спрашивают: а зачем ваш сын собрался поступать на политологию? Он действительно хотел в МГИМО, только решал, на политологию или на экономику, а они как бы считали, что не должен он туда идти. Я говорю: хочет ребенок изучать устройство государства, как его экономически можно поднять. А они мне отвечают: за ним же потом люди пойдут, получится из него второй Навальный. Я еще улыбнулась: какие люди, он еще ребенок!
Опасный подросток
В этой колонии в Гамове Арсений — не единственный «малолетний террорист». Там же отбывает срок его сверстник Артемий Доронин, только он получил за поджог релейного шкафа на год меньше, чем Турбин — за листовки и перепосты. И это добавляет Ирине уверенности, что ее ребенка считают особенно опасным.
— Ну можно сравнивать действия? И вообще — можно сравнивать? — вспыхивает Ирина. — Я же вижу там других подростков: не учились, алкоголь, сигареты. Таких ничего не стоит подбить на что угодно. А сроки у них меньше. Я говорила сыну, чтоб никому не доверял. Но один мальчик с ним как-то сдружился. Арсений же у нас в быту неприспособленный, а этот мальчик стал ему помогать полы мыть, еще что-то делать. Я просила его прекратить это общение, говорила, что этот мальчик наверняка с администрацией взаимодействует. Арсений мне: «Мама, с чего ты взяла? Он мне помогает». А сейчас этот мальчик и дает против Арсения показания по бунту, это мне следователь сказал.
О том, что в колонии с Арсением происходит что-то непонятное, Ирина всерьез задумалась в июне прошлого года. Она приехала к сыну 12 числа на долгосрочное свидание, только успела убрать в выделенной им на двоих комнате. А там таких комнат — пять. И вот, рассказывает она, прибегает вдруг дежурный и требует, чтобы Арсений собрал вещи и на время длительного свидания разместился в другой комнате. Не с мамой, а с другим заключенным.
— Я спрашиваю: это для чего? И сыну говорю: никуда ты переселяться не будешь, — продолжает Ирина. — Стала звонить, чтобы пришел кто-то из начальства. Чтобы разобраться, на каком основании мой ребенок на длительном свидании не может быть со мной. „
Пришел замначальника, я ему говорю: будете на этом настаивать — вызову сюда нашего адвоката и дежурного прокурора. Вот после того случая я и сказала сыну: Арсений, мне кажется, они хотят возбудить на тебя еще одно уголовное дело, будь максимально осторожен.
В конце декабря прошлого года Арсения этапировали из колонии в СИЗО по делу об участии в экстремистской организации АУЕ. Для тех, кто не в курсе: «Арестантский уклад един» — девиз, который брали себе с начала 2010-х подростковые банды, романтизируя «воровские понятия». В 2020 году российское государство придумало идеальный способ покончить с этим злом: АУЕ назвали организацией (конечно — экстремистской), деятельность ее на территории РФ запретили. Поменялось от этого отношение к «воровской романтике» или нет — неизвестно, но сажать детей стало еще легче.
Восемнадцатого декабря прошлого года у Арсения Турбина в тумбочке нашли тетрадь, изобличающую его как члена экстремистской организации АУЕ. Перед подростком замаячил новый срок — от двух до шести лет вдобавок к его пяти.
— Сын позвонил мне в тот же день, — рассказывает Ирина. — Говорит: «Мама, в моей тумбочке нашли тетрадь с записями АУЕ, но это не моя тетрадь, почерк не мой, любая экспертиза это подтвердит». Ну какая экспертиза? После того как его осудили без всякого состава преступления, я бы не удивилась, если бы экспертиза показала, что это его тетрадь, его почерк. Я связалась с нашим адвокатом, мы решили, что это надо незамедлительно зафиксировать, и наутро, 19 декабря, адвокат отвез заявление в следственный комитет.
Только благодаря быстрой реакции мамы Арсения и адвоката дело о «тетради АУЕ» не разрослось, Арсения вернули из СИЗО в колонию.
— Мы подали заявление о подкинутой тетради, и следственный комитет нас попросил заявление переделать на обращение, — продолжает Ирина. — Чтобы не обострять ситуацию. Со своей стороны они дали нам слово, что переговорят с колонией, съездят туда, возьмут всё под свой контроль, чтобы такого впредь не повторялось. Мы обсудили с адвокатом и решили согласиться, переделали заявление на обращение.
Перед самым Новым годом Арсений заболел, температура, говорит его мама, поднималась до 40,5. Его поместили в больницу. Но через неделю вернули в барак и велели там долечиваться.
— Объяснили это нам так: не хватает людей, он не может там один находиться, — рассказывает Ирина. — Я как что-то почувствовала, говорю ему: проверь все свои вещи, всё идет к тому, что на тебя хотят возбудить новое уголовное дело. А он же еще ребенок наивный, он мне говорит: „
«Мама, ну как, если я этого не делал?» Утром седьмого числа он мне звонит: проверил, успокойся, ничего не подкинули. А вечером седьмого случился этот бунт.
Официально, повторим, в Пермской воспитательной колонии в Гамове бунта будто бы не было. Группа подростков находилась в церкви, и Арсений был там. Вдруг, рассказал он маме, их всех из храма вывели.
— В это время из здания, где у них отряд, выскочил парень, выбросил на улицу матрац и поджег, — пересказывает она слова сына. — Потом Арсений захотел в туалет. Идти было некуда, он зашел в отряд. Потом десять минут он сидел один в телевизионной комнате. Бунтовщики в это время ходили по отрядам. Это всё, что он делал, и сначала нам говорили, что он просто свидетель.
А 21 февраля Ирина узнала, что ее сына снова этапируют из Гамова в пермский СИЗО. По ее словам, в колонии проверили камеры видеонаблюдения и выяснили, что во время бунта они «были разбиты». Доказательства участия Турбина в беспорядках будто бы и не нашлось. Но появились подростки, давшие против него показания.
— Арсения отнесли к тем же участникам, которые всё крушили, — не сдерживает слез Ирина. — Якобы он такой же участник, как и они. На него дают показания, и дает их парень, который был ближе всего к Арсению.
Новый срок, который грозит Арсению Турбину за участие в предполагаемых массовых беспорядках с насилием и поджогами матраца, — от трех до восьми лет.
— Еще во время следствие фээсбэшники поняли: этот подросток — опасный, — уверена Ирина. — Они же общались и с другими подростками, такими, каких сажают за поджоги. И видят, что Арсений — совсем другой. Они видят его интеллектуальный уровень, знают его успехи в учебе. Думаю, они эту информацию дальше и донесли. Теперь делают всё, чтобы такие, как он, не стали «новыми Навальными».
Автор: Ирина Стрельникова, специально для «Ветра»

Оксана Лифанова из красноярской Игарки в групповом чате раскритиковала состояние местной больницы и работу чиновников. После этого она стала главным врагом местных властей: мэр и местный депутат подали на нее в суд. Чиновники требуют от Лифановой более полумиллиона рублей. Заодно прокуратура проверяет ее на «аморальное поведение» по доносу местного жителя, усомнившегося в том, что она может воспитывать 14-летнюю внучку. Опекуном девочки Оксана выступает после смерти дочери во время пандемии. Сама Лифанова — бывший депутат, мать троих детей, внучка ветерана Великой Отечественной войны и работница Дома культуры. Все сложности застигли ее во время похорон ее зятя, убитого на войне с Украиной. Корреспондент «Ветра» поговорил с Оксаной, изучил доступные документы и разобрался, как попытка привлечь внимание к катастрофе в здравоохранении обернулась для нее чередой разбирательств с местными властями. Те, как она считает, «что хотят, то и творят».

Впервые этот материал был опубликован на сайте проекта «Ветер».
Оксане Лифановой 53 года. Она коренная жительница красноярского города Игарка, выросшая в большой семье. Ее дед — ветеран Великой Отечественной войны, участник Сталинградской битвы, бабушка — мать 11 детей. Мать Оксаны много лет проработала на узле связи (сейчас «Почта России»). Сама Оксана — мать троих детей. Сейчас она воспитывает внучку и младшую дочь.
Как рассказала Оксана, в Игарке она сначала работала поваром в детском саду, затем почти пять лет — в патрульно-постовой службе полиции, откуда уволилась по собственному желанию. С 2012 года и по сей день она работает в Доме культуры и досуга Игарки. Три года назад она вышла на пенсию.
В течение пяти лет, с 2020 по 2025 год, Оксана была депутатом в Туруханском районном Совете депутатов. Она баллотировалась от «Справедливой России». В разговоре с «Ветром» она подчеркнула, что никогда не состояла в других партиях. По ее словам, на посту депутата она в первую очередь старалась отстаивать интересы жителей:
«Я одна могла проголосовать против принятия бюджета, например, или против каких-то других решений депутатов. Но, естественно, один мой голос не мог ничего изменить. Но я всегда говорила людям, что моя совесть чиста и что я голосовала за то, чтобы народу хорошо жилось», — сказала она.
У мэра «начались душевные волнения»
Когда Оксана была депутатом, она вела в WhatsApp и «ВКонтакте» группу «Правда Игарки». Там, по ее словам, она напрямую общалась с местными жителями и освещала проблемы города, в том числе состояние местной больницы. Как утверждает Оксана, деньги на здравоохранение выделялись неоднократно, но реальных улучшений жители так и не увидели.
Проблема коснулась лично ее семьи: когда ее внучка Ульяна попала в больницу, женщина своими глазами увидела состояние инфекционного отделения, на которое также выделялись деньги.
«Я зашла туда и упала: там всё валится. Я говорю: “Как так можно тут лечиться, там, в этом отделении?” Я сама была депутатом и сама голосовала, чтобы выделили деньги на ремонт. Но его нет», — делится она с «Ветром».
В 2025 году, по словам Оксаны, из бюджета края выделили крупную сумму на ремонт больницы — 24 миллиона рублей (эта информация подтверждается ответом регионального правительства на обращение Лифановой, есть в распоряжении редакции. — Прим. ред.).
Однако, по информации Лифановой, от ремонта отказались в пользу идеи построить новое отделение. Публичной информации о планах строительства «Ветру» найти не удалось. В итоге, как рассказывает наша собеседница, жители остались и без новой больницы, и без ремонта старой.
В конце декабря 2025-го Лифанова написала об этой ситуации в «Правде Игарки», подчеркнув, что «чиновники Туруханского района и Красноярского края не обращают внимания на Игарку».
Спустя всего неделю, 30 декабря, Оксана получила от главы города Ирины Евсеевой иск о защите чести, достоинства и деловой репутации (есть в распоряжении редакции. — Прим. ред.). 19 января дело зарегистрировали в суде. „

В иске глава города утверждает, что из-за публичной критики у нее «ухудшилось здоровье, начались душевные волнения и переживания».
Правда, о каких именно постах и сообщениях идет речь — из документа непонятно. Свои моральные страдания Евсеева оценила в 500 тысяч рублей. Помимо компенсации, она потребовала удалить сообщения о ней и запретить в дальнейшем публиковать о себе посты.
«Я никаких незаконных действий не совершала. Я только всё делаю в интересах народа, населения, себя, своих детей. Я хочу, чтобы мы лечились достойно в больницах, чтобы мы жили достойно», — сказала Оксана в разговоре с «Ветром».
Эксперты по заказу главы города подтвердили критику в ее адрес
Для иска специалисты, привлеченные Евсеевой, провели лингвистическую экспертизу сообщений Лифановой (есть в распоряжении редакции. — Прим. ред.). Эксперты разобрали по фразам утверждения, в том числе те, что были опубликованы в группе «Правда Игарки». Среди них — «Одна большая банда мошенников и коррупционеров, выворачивающая карманы у народа», «Продали весь город — ума нет считай колека» и «Работать по-новому и для людей — тупо лозунг, вводящий в заблуждение». (орфография и пунктуация сохранены)
«Где там про Евсееву написано? Это обобщающая фраза была. Правильно?» — говорит собеседница «Ветра». Экспертиза, однако, пришла к выводу, что высказывания были негативными и направлены лично против главы города.
10 февраля уже состоялось первое заседание, на которое, по словам женщины, не явились ни сама Евсеева, ни ее представитель: «Вы даже умудрились к суду проявить неуважение. Ладно, вы меня не уважаете, ответчицу Оксану Викторовну. А суд-то? Вы же подали в суд, так будьте добры и явитесь. Покажите, что вы честная, защитите свою честь и достоинство».
Судья спросила Оксану, будет ли она заказывать собственную независимую лингвистическую экспертизу, но та отказалась: по словам нашей собеседницы, у нее нет на это денег и она хочет «перед судом отвечать сама».
Очередное заседание по делу состоится 12 марта в Игарском городском суде. Его будет рассматривать судья Екатерина Карпова. Свои интересы Оксана представляет сама — без адвоката.
Депутат подал иск за критику «видео-шоу» по итогам поездок на фронт
Вскоре против Оксаны подали второй иск о защите чести и достоинства — в этот раз от депутата Туруханского округа от партии «Единая Россия» Антона Марачковского. По словам собеседницы «Ветра», она давно знакома с ним лично.
Помимо той же больницы, поводом для иска (есть в распоряжении редакции. — Прим. ред.) стала переписка в мессенджере, а точнее, одна фраза Лифановой, касающаяся поездки депутатов с гуманитарной помощью в «зону СВО».
В группе «Правда Игарки» Оксана написала: «Или вы где депутаты АУ! Слышала уехали с гуманитарной помощью? Скоро увидим если это так, видео шоу» (орфография и пунктуация сохранены).
Марачковский увидел в слове «шоу» унижение своей деятельности и посчитал, что этим сообщением Оксана «освещает в негативном ключе и критикует» доставку гуманитарной помощи на войну России с Украиной или, по выражению депутата, «в поддержку военнослужащим, исполняющим свой воинский долг».
Лифанова в разговоре с «Ветром» объяснила, что ее слова были не против самой помощи, а против того, как депутаты освещают свои поездки: с излишним пиаром, выкладывая эффектные фото и видео. «[Мои слова —] это никак не критика нашей армии. Мы же тоже сдаем на материальную помощь, но мы же нигде не хвастаемся... А они как поедут, так начинают пиариться. А что они раньше не ездили никуда?» — говорит она.
Свои моральные страдания Марачковский оценил в 20 тысяч рублей. Дело зарегистрировали в суде 2 марта. Его будет рассматривать та же судья Екатерина Карпова.
На женщину пожаловались за «аморальное поведение»
На этом череда разбирательств с местными чиновниками не закончились. Вскоре в органы опеки поступило заявление от местного гражданина Попова П. Ю., и прокуратура начала проверку, чтобы оценить Лифанову как опекуна внучки Ульяны.
В документе от 3 марта (есть в распоряжении редакции. — Прим. ред.) фигурировали слова Попова, который рассказал прокуратуре об «аморальном и противоправном поведении опекуна» Лифановой и о «ненадлежащем поведении» ее внучки.
Оксана воспитывает 14-летнюю девочку после смерти дочери Маши — она умерла в 2022 году в результате перенесенного коронавируса. „

У Маши, по словам собеседницы «Ветра», было 87% поражения легких. Она работала флористом, уехала сначала в Ульяновск, а потом в Санкт-Петербург, где, по словам матери, ей не подошел климат, и болезнь обострилась.
По словам Оксаны, проверки органов опеки и до всех жалоб проходили несколько раз в год, никаких претензий к ней не возникало.
После жалобы Попова опека снова пришла с проверкой. Лифанова не стала ждать уведомления, а сама пошла знакомиться с результатами и забрала акт обследования (есть в распоряжении редакции. — Прим. ред.). Нарушений опека не нашла.
Сам Попов, как выяснила Оксана, строил во дворах металлические сараи для мусора. По мнению Лифановой, мужчина, вероятно, мог быть зависим от администрации и написать заявление под давлением или из благодарности. Когда она напрямую его спросила, не поэтому ли он написал жалобу, тот информацию отрицал.
После этого разговора Оксана решила действовать на опережение: «Я написала заявление в прокуратуру о том, что люди на меня клевещут и непонятно чего раздувают. Прошу разобраться и привлечь к ответственности согласно закону Российской Федерации». Ответа пока не последовало.
Давление даже на работе
По словам Оксаны, после того как история с больницей разошлась по местным СМИ, она столкнулась с давлением на работе в Доме культуры. Всё началось с того, что молодая специалистка, недавно принятая на работу, написала заявление в полицию и обвинила Лифанову в том, что та оскорбляла ее нецензурной бранью. Оксана же настаивает, что ее «оболгали» и что такого просто не могло быть, учитывая ее многолетнюю работу с детьми.
Следующим шагом стало требование руководства ДК предоставить письменное объяснение из-за использования личного телефона на рабочем месте.
«Я написала, что пользуюсь телефоном, мессенджерами, так как у меня дети, мне надо быть с ними на связи. Также именно в это время мне должны были привезти “груз 200” — зятя. И у меня была больная свекровь», — сказала она.
Затем Оксану, по ее словам, вызывали для дачи показаний дважды: сначала в полицию, а затем в прокуратуру — всё по тому же поводу, по заявлению коллеги об оскорблении. «У меня было впечатление, что нашей прокуратуре больше нечем заняться, кроме как опрашивать [меня] постоянно», — сказала она.
Зять Лифановой был убит на войне, где хотел «искупить свою вину» перед Родиной
Отношения Маши с гражданским мужем Владимиром, по словам Оксаны, были сложными: они не регистрировали брак, а сам партнер, по словам Лифановой, употреблял синтетические вещества и был «неуравновешенным».
В 2025 году, как рассказывает Лифанова, Владимир ушел добровольцем на войну в Украину из Красноярска. По информации Оксаны, перед этим он находился в заключении — точной информации у нее нет, но, возможно, из-за неуплаченных алиментов или другого нарушения. Но уголовного дела, как утверждает наша собеседница, у него не было.
«Никто на него не давил, он мог и сам пойти. Работы ведь нет, ничего нет. Я думаю, он так решил перед своими детьми и перед Родиной искупить свою вину. А я не знала даже, что он подписал [контракт]. Я подумала: вот какой смельчак-то у нас Вовка оказался! Молодец, пошел Родину защищать. А как ему форма идет! Молодец, говорю, смелый парень. Пошел воевать», — говорит она.
Последний раз Владимир выходил на связь в апреле 2025 года. 12 мая 2025 года, в свой день рождения, он пропал без вести. Лифанова полгода добивалась информации:
«Я написала везде: и в Министерство обороны, и в военкомат. И потом нам наконец-то пришла справка, подтверждение, что он пропал без вести. А потом уведомление пришло, что нашли — погиб», — рассказывает она.
Похороны состоялись месяц назад, 11 февраля. Внучка Ульяна просила проводить отца достойно, и Лифанова постаралась все организовать: ритуал, отпевание в церкви, цветы и надгробие. Она отмечает: ни школа, ни администрация поддержки не оказали:
«Ребенок учится в школе. Там говорят, что они детей приучают к патриотизму. Но какой патриотизм? Все знают, кем был ее папа, что он погиб. Ни почетного караула, ни поддержки — ничего не было. Как могли, крутились сами. Даже зала [чтобы проститься] не предоставили. Всё на улице», — рассказывает собеседница «Ветра».
«Отдаленная территория»
Жизнь Оксаны и самой Игарки превратилась в череду конфликтов, проверок и судов. Собеседница «Ветра» связывает это прежде всего с муниципальной реформой, после которой город потерял статус отдельного муниципального образования и был присоединен к Туруханскому району.
«У нас было в городе всё: и военкомат, и Роспотребнадзор, и управление образования, и управление культуры. А к чему мы пришли с этим присоединением? У нас ничего не осталось. Мы нигде не можем концов найти. Одни ссылаются на округ, округ ссылается на администрацию», — отмечает Оксана.
Лифанова считает, что в местности, оторванной от краевого центра, сформировалась замкнутая система, где все друг друга прикрывают: «Отдаленная территория. Что хотят, то и творят. Но уже надоело так жить. Стыдно детям в глаза смотреть». По мнению собеседницы «Ветра», многочисленные жалобы в прокуратуру и другие инстанции не приводят к реальным изменениям.
Оксана объясняет конфликт с главой города и другими чиновниками с тем, что она задает неудобные вопросы и публично указывает на, как считает, нецелевое расходование бюджетных средств.
«Считаю, что против меня был запущен административный ресурс, потому что я не могу успокоиться со всем происходящим в Туруханском районе. Тут надо комплексные проверки проводить, потому что это не дело. Правильно, я им мешаю: потому что задаю вопросы, которые не устраивают наших руководителей», — подытожила она.
Издание «Ветер» направило запрос в администрацию города Игарка и главе города Ирине Евсеевой с просьбой прокомментировать ситуацию вокруг Лифановой. На момент публикации материала ответов не поступало.
Наталья Грачёва

Оксана Лифанова из красноярской Игарки в групповом чате раскритиковала состояние местной больницы и работу чиновников. После этого она стала главным врагом местных властей: мэр и местный депутат подали на нее в суд. Чиновники требуют от Лифановой более полумиллиона рублей. Заодно прокуратура проверяет ее на «аморальное поведение» по доносу местного жителя, усомнившегося в том, что она может воспитывать 14-летнюю внучку. Опекуном девочки Оксана выступает после смерти дочери во время пандемии. Сама Лифанова — бывший депутат, мать троих детей, внучка ветерана Великой Отечественной войны и работница Дома культуры. Все сложности застигли ее во время похорон ее зятя, убитого на войне с Украиной. Корреспондент «Ветра» поговорил с Оксаной, изучил доступные документы и разобрался, как попытка привлечь внимание к катастрофе в здравоохранении обернулась для нее чередой разбирательств с местными властями. Те, как она считает, «что хотят, то и творят».

Впервые этот материал был опубликован на сайте проекта «Ветер».
Оксане Лифановой 53 года. Она коренная жительница красноярского города Игарка, выросшая в большой семье. Ее дед — ветеран Великой Отечественной войны, участник Сталинградской битвы, бабушка — мать 11 детей. Мать Оксаны много лет проработала на узле связи (сейчас «Почта России»). Сама Оксана — мать троих детей. Сейчас она воспитывает внучку и младшую дочь.
Как рассказала Оксана, в Игарке она сначала работала поваром в детском саду, затем почти пять лет — в патрульно-постовой службе полиции, откуда уволилась по собственному желанию. С 2012 года и по сей день она работает в Доме культуры и досуга Игарки. Три года назад она вышла на пенсию.
В течение пяти лет, с 2020 по 2025 год, Оксана была депутатом в Туруханском районном Совете депутатов. Она баллотировалась от «Справедливой России». В разговоре с «Ветром» она подчеркнула, что никогда не состояла в других партиях. По ее словам, на посту депутата она в первую очередь старалась отстаивать интересы жителей:
«Я одна могла проголосовать против принятия бюджета, например, или против каких-то других решений депутатов. Но, естественно, один мой голос не мог ничего изменить. Но я всегда говорила людям, что моя совесть чиста и что я голосовала за то, чтобы народу хорошо жилось», — сказала она.
У мэра «начались душевные волнения»
Когда Оксана была депутатом, она вела в WhatsApp и «ВКонтакте» группу «Правда Игарки». Там, по ее словам, она напрямую общалась с местными жителями и освещала проблемы города, в том числе состояние местной больницы. Как утверждает Оксана, деньги на здравоохранение выделялись неоднократно, но реальных улучшений жители так и не увидели.
Проблема коснулась лично ее семьи: когда ее внучка Ульяна попала в больницу, женщина своими глазами увидела состояние инфекционного отделения, на которое также выделялись деньги.
«Я зашла туда и упала: там всё валится. Я говорю: “Как так можно тут лечиться, там, в этом отделении?” Я сама была депутатом и сама голосовала, чтобы выделили деньги на ремонт. Но его нет», — делится она с «Ветром».
В 2025 году, по словам Оксаны, из бюджета края выделили крупную сумму на ремонт больницы — 24 миллиона рублей (эта информация подтверждается ответом регионального правительства на обращение Лифановой, есть в распоряжении редакции. — Прим. ред.).
Однако, по информации Лифановой, от ремонта отказались в пользу идеи построить новое отделение. Публичной информации о планах строительства «Ветру» найти не удалось. В итоге, как рассказывает наша собеседница, жители остались и без новой больницы, и без ремонта старой.
В конце декабря 2025-го Лифанова написала об этой ситуации в «Правде Игарки», подчеркнув, что «чиновники Туруханского района и Красноярского края не обращают внимания на Игарку».
Спустя всего неделю, 30 декабря, Оксана получила от главы города Ирины Евсеевой иск о защите чести, достоинства и деловой репутации (есть в распоряжении редакции. — Прим. ред.). 19 января дело зарегистрировали в суде. „
В иске глава города утверждает, что из-за публичной критики у нее «ухудшилось здоровье, начались душевные волнения и переживания».
Правда, о каких именно постах и сообщениях идет речь — из документа непонятно. Свои моральные страдания Евсеева оценила в 500 тысяч рублей. Помимо компенсации, она потребовала удалить сообщения о ней и запретить в дальнейшем публиковать о себе посты.
«Я никаких незаконных действий не совершала. Я только всё делаю в интересах народа, населения, себя, своих детей. Я хочу, чтобы мы лечились достойно в больницах, чтобы мы жили достойно», — сказала Оксана в разговоре с «Ветром».
Эксперты по заказу главы города подтвердили критику в ее адрес
Для иска специалисты, привлеченные Евсеевой, провели лингвистическую экспертизу сообщений Лифановой (есть в распоряжении редакции. — Прим. ред.). Эксперты разобрали по фразам утверждения, в том числе те, что были опубликованы в группе «Правда Игарки». Среди них — «Одна большая банда мошенников и коррупционеров, выворачивающая карманы у народа», «Продали весь город — ума нет считай колека» и «Работать по-новому и для людей — тупо лозунг, вводящий в заблуждение». (орфография и пунктуация сохранены)
«Где там про Евсееву написано? Это обобщающая фраза была. Правильно?» — говорит собеседница «Ветра». Экспертиза, однако, пришла к выводу, что высказывания были негативными и направлены лично против главы города.
10 февраля уже состоялось первое заседание, на которое, по словам женщины, не явились ни сама Евсеева, ни ее представитель: «Вы даже умудрились к суду проявить неуважение. Ладно, вы меня не уважаете, ответчицу Оксану Викторовну. А суд-то? Вы же подали в суд, так будьте добры и явитесь. Покажите, что вы честная, защитите свою честь и достоинство».
Судья спросила Оксану, будет ли она заказывать собственную независимую лингвистическую экспертизу, но та отказалась: по словам нашей собеседницы, у нее нет на это денег и она хочет «перед судом отвечать сама».
Очередное заседание по делу состоится 12 марта в Игарском городском суде. Его будет рассматривать судья Екатерина Карпова. Свои интересы Оксана представляет сама — без адвоката.
Депутат подал иск за критику «видео-шоу» по итогам поездок на фронт
Вскоре против Оксаны подали второй иск о защите чести и достоинства — в этот раз от депутата Туруханского округа от партии «Единая Россия» Антона Марачковского. По словам собеседницы «Ветра», она давно знакома с ним лично.
Помимо той же больницы, поводом для иска (есть в распоряжении редакции. — Прим. ред.) стала переписка в мессенджере, а точнее, одна фраза Лифановой, касающаяся поездки депутатов с гуманитарной помощью в «зону СВО».
В группе «Правда Игарки» Оксана написала: «Или вы где депутаты АУ! Слышала уехали с гуманитарной помощью? Скоро увидим если это так, видео шоу» (орфография и пунктуация сохранены).
Бочковский увидел в слове «шоу» унижение своей деятельности и посчитал, что этим сообщением Оксана «освещает в негативном ключе и критикует» доставку гуманитарной помощи на войну России с Украиной или, по выражению депутата, «в поддержку военнослужащим, исполняющим свой воинский долг».
Лифанова в разговоре с «Ветром» объяснила, что ее слова были не против самой помощи, а против того, как депутаты освещают свои поездки: с излишним пиаром, выкладывая эффектные фото и видео. «[Мои слова —] это никак не критика нашей армии. Мы же тоже сдаем на материальную помощь, но мы же нигде не хвастаемся... А они как поедут, так начинают пиариться. А что они раньше не ездили никуда?» — говорит она.
Свои моральные страдания Марачковский оценил в 20 тысяч рублей. Дело зарегистрировали в суде 2 марта. Его будет рассматривать та же судья Екатерина Карпова.
На женщину пожаловались за «аморальное поведение»
На этом череда разбирательств с местными чиновниками не закончились. Вскоре в органы опеки поступило заявление от местного гражданина Попова П. Ю., и прокуратура начала проверку, чтобы оценить Лифанову как опекуна внучки Ульяны.
В документе от 3 марта (есть в распоряжении редакции. — Прим. ред.) фигурировали слова Попова, который рассказал прокуратуре об «аморальном и противоправном поведении опекуна» Лифановой и о «ненадлежащем поведении» ее внучки.
Оксана воспитывает 14-летнюю девочку после смерти дочери Маши — она умерла в 2022 году в результате перенесенного коронавируса. „
У Маши, по словам собеседницы «Ветра», было 87% поражения легких. Она работала флористом, уехала сначала в Ульяновск, а потом в Санкт-Петербург, где, по словам матери, ей не подошел климат, и болезнь обострилась.
По словам Оксаны, проверки органов опеки и до всех жалоб проходили несколько раз в год, никаких претензий к ней не возникало.
После жалобы Попова опека снова пришла с проверкой. Лифанова не стала ждать уведомления, а сама пошла знакомиться с результатами и забрала акт обследования (есть в распоряжении редакции. — Прим. ред.). Нарушений опека не нашла.
Сам Попов, как выяснила Оксана, строил во дворах металлические сараи для мусора. По мнению Лифановой, мужчина, вероятно, мог быть зависим от администрации и написать заявление под давлением или из благодарности. Когда она напрямую его спросила, не поэтому ли он написал жалобу, тот информацию отрицал.
После этого разговора Оксана решила действовать на опережение: «Я написала заявление в прокуратуру о том, что люди на меня клевещут и непонятно чего раздувают. Прошу разобраться и привлечь к ответственности согласно закону Российской Федерации». Ответа пока не последовало.
Давление даже на работе
По словам Оксаны, после того как история с больницей разошлась по местным СМИ, она столкнулась с давлением на работе в Доме культуры. Всё началось с того, что молодая специалистка, недавно принятая на работу, написала заявление в полицию и обвинила Лифанову в том, что та оскорбляла ее нецензурной бранью. Оксана же настаивает, что ее «оболгали» и что такого просто не могло быть, учитывая ее многолетнюю работу с детьми.
Следующим шагом стало требование руководства ДК предоставить письменное объяснение из-за использования личного телефона на рабочем месте.
«Я написала, что пользуюсь телефоном, мессенджерами, так как у меня дети, мне надо быть с ними на связи. Также именно в это время мне должны были привезти “груз 200” — зятя. И у меня была больная свекровь», — сказала она.
Затем Оксану, по ее словам, вызывали для дачи показаний дважды: сначала в полицию, а затем в прокуратуру — всё по тому же поводу, по заявлению коллеги об оскорблении. «У меня было впечатление, что нашей прокуратуре больше нечем заняться, кроме как опрашивать [меня] постоянно», — сказала она.
Зять Лифановой был убит на войне, где хотел «искупить свою вину» перед Родиной
Отношения Маши с гражданским мужем Владимиром, по словам Оксаны, были сложными: они не регистрировали брак, а сам партнер, по словам Лифановой, употреблял синтетические вещества и был «неуравновешенным».
В 2025 году, как рассказывает Лифанова, Владимир ушел добровольцем на войну в Украину из Красноярска. По информации Оксаны, перед этим он находился в заключении — точной информации у нее нет, но, возможно, из-за неуплаченных алиментов или другого нарушения. Но уголовного дела, как утверждает наша собеседница, у него не было.
«Никто на него не давил, он мог и сам пойти. Работы ведь нет, ничего нет. Я думаю, он так решил перед своими детьми и перед Родиной искупить свою вину. А я не знала даже, что он подписал [контракт]. Я подумала: вот какой смельчак-то у нас Вовка оказался! Молодец, пошел Родину защищать. А как ему форма идет! Молодец, говорю, смелый парень. Пошел воевать», — говорит она.
Последний раз Владимир выходил на связь в апреле 2025 года. 12 мая 2025 года, в свой день рождения, он пропал без вести. Лифанова полгода добивалась информации:
«Я написала везде: и в Министерство обороны, и в военкомат. И потом нам наконец-то пришла справка, подтверждение, что он пропал без вести. А потом уведомление пришло, что нашли — погиб», — рассказывает она.
Похороны состоялись месяц назад, 11 февраля. Внучка Ульяна просила проводить отца достойно, и Лифанова постаралась все организовать: ритуал, отпевание в церкви, цветы и надгробие. Она отмечает: ни школа, ни администрация поддержки не оказали:
«Ребенок учится в школе. Там говорят, что они детей приучают к патриотизму. Но какой патриотизм? Все знают, кем был ее папа, что он погиб. Ни почетного караула, ни поддержки — ничего не было. Как могли, крутились сами. Даже зала [чтобы проститься] не предоставили. Всё на улице», — рассказывает собеседница «Ветра».
«Отдаленная территория»
Жизнь Оксаны и самой Игарки превратилась в череду конфликтов, проверок и судов. Собеседница «Ветра» связывает это прежде всего с муниципальной реформой, после которой город потерял статус отдельного муниципального образования и был присоединен к Туруханскому району.
«У нас было в городе всё: и военкомат, и Роспотребнадзор, и управление образования, и управление культуры. А к чему мы пришли с этим присоединением? У нас ничего не осталось. Мы нигде не можем концов найти. Одни ссылаются на округ, округ ссылается на администрацию», — отмечает Оксана.
Лифанова считает, что в местности, оторванной от краевого центра, сформировалась замкнутая система, где все друг друга прикрывают: «Отдаленная территория. Что хотят, то и творят. Но уже надоело так жить. Стыдно детям в глаза смотреть». По мнению собеседницы «Ветра», многочисленные жалобы в прокуратуру и другие инстанции не приводят к реальным изменениям.
Оксана объясняет конфликт с главой города и другими чиновниками с тем, что она задает неудобные вопросы и публично указывает на, как считает, нецелевое расходование бюджетных средств.
«Считаю, что против меня был запущен административный ресурс, потому что я не могу успокоиться со всем происходящим в Туруханском районе. Тут надо комплексные проверки проводить, потому что это не дело. Правильно, я им мешаю: потому что задаю вопросы, которые не устраивают наших руководителей», — подытожила она.
Издание «Ветер» направило запрос в администрацию города Игарка и главе города Ирине Евсеевой с просьбой прокомментировать ситуацию вокруг Лифановой. На момент публикации материала ответов не поступало.
Наталья Грачёва

Впервые этот материал был опубликован на сайте проекта «Ветер».
В якутском городе Среднеколымск во время публичного отчета правительства республики жители пожаловались на отсутствие морга. Они рассказали журналистам регионального издания SakhaDay, что власти отчитались о проделанной за год работе, показывая жизнь в городе, «как будто в Арабских Эмиратах», хотя по факту проблемы не решаются много лет. Одна из таких — в Среднеколымске отсутствует морг как отдельное специализированное учреждение или оборудованное помещение. По словам жителей, в случае смерти человека тела временно размещаются в подвальном помещении медицинского учреждения до прибытия криминалистов. При этом говорят, что трупы держат по соседству с продуктами питания, которые завозят предприниматели. „
«Если летит судмедэксперт, нам тут же сообщают: “Топите печку, отогревайте труп”. Родные покойного тут же разжигают печь, ставят пушки, а после: “Отбой! Самолет не прилетел”», — поделилась читательница SakhaDay Анна.
После того как публикация привлекла внимание общественности, власти Среднеколымска отчитались о том, что они прислушаются к обращениям граждан.
«Все вопросы, озвученные жителями в ходе отчета, включая проблему доступности авиабилетов, отсутствия морга и гаража для скорой помощи, а также состояния объектов ЖКХ, взяты правительством в работу. Членами рабочей группы проведен личный прием граждан, где каждое обращение зарегистрировано», — говорится в отчете правительства республики от 20 февраля.
Однако, по словам местных жителей, проблема существует уже много лет, а дальше обещаний дело не двигается. Пока в районном центре нет полноценного морга и постоянного судебно-медицинского эксперта, тела умерших иногда хранят в подвалах и морозильных камерах, где предприниматели держат продукты.
Подробнее о ситуации изданию «Ветер» рассказала жительница Среднеколымска, журналистка Жанна Константинова.
Эксперта могут ждать неделями
Среднеколымский район — один из самых труднодоступных в Якутии. Между поселениями нет круглогодичных дорог: зимой действует зимник — дорога, проезд по которой возможен только при минусовой температуре, а летом добраться можно в основном только вертолетом. Расстояние между самыми отдаленными селами и районным центром достигает 70–200 километров. Если смерть произошла в одном из поселков, тело сначала доставляют в Среднеколымск — на машине по зимнику, на снегоходах или вертолетом.
Но вскрытие часто невозможно провести сразу: в городе нет постоянного судебно-медицинского эксперта. Специалиста вызывают из Якутска.
«В основном для транспортировки тела пользуются только авиасообщением. Если это зима, везут на машинах или на буранах. Если это лето — вертолетом. Но он не всегда летает», — говорит Константинова.
Пока эксперт не прибыл, тело нужно где-то хранить.
«По факту это просто сарай»
Собеседница «Ветра» впервые столкнулась с проблемой отсутствия морга после смерти родственника.
«Когда у нас умер дядя зимой, чтобы сделать вскрытие и исключить криминал, мы ждали судмедэксперта из Якутска. Это около двух тысяч километров, поэтому добраться можно только самолетом. Родственник несколько дней лежал в морге. Но по факту это не морг, а маленькое старое неотапливаемое здание. По сути — сарай. Внутри стоит железная печка, воды нет — родственники приносят ее в баках. Перед прибытием рейсового самолета с медэкспертом нам говорили отапливать помещение. Мы принесли тепловую пушку. Потом сообщили, что самолет не прилетит из-за погоды. Сказали остановить тепло. И так несколько раз: то топили, то всё снова замерзало. А на улице было минус 35–40», — вспоминает Константинова.
По словам женщины, в селах очень часто тело хранят в подвале или в ларе — в морозильных камерах в подвале магазина. Труп хранят, чтобы потом, когда получится, довезти до Среднеколымска. После этого его транспортируют в подвал.
— У нас от советского наследия достались подвалы большие — ледники такие, которые предприниматели арендуют и хранят там продукты: мясо, окорочка, колбасы замораживают. И, конечно, туда могут спустить тело — летом-то как быть? И ждут медэксперта. Конечно, при таком хранении экспертиза страдает. Это, наверное, влияет и на установление причины смерти, — рассказывает собеседница «Ветра».
Она вспоминает, как бывший заместитель главного врача районной больницы рассказывал, что однажды зимой морг отогревали тепловыми пушками — и тело случайно обуглилось, после чего провести экспертизу стало невозможно. „
В Якутии также был трагический случай, попавший в СМИ: девочку задавил трактор, а судмедэксперта пришлось ждать более 12 дней, потому что он долго не мог вылететь из-за непогоды. Провести вскрытие и похоронить ребенка было невозможно.
Попытка построить морг
Несколько лет назад жители попытались решить проблему сами. В 2022–2023 годах Жанна Константинова вместе с мужем-строителем предложили региональному Минздраву проект государственно-частного партнерства.«Мы нашли проект небольшого модульного морга. Предлагали: наша компания строит здание, а потом сдает его больнице в аренду с последующим выкупом», — рассказывает она.
Через центр поддержки предпринимателей «Мой бизнес» семья могла получить субсидию примерно в миллион рублей. Однако реализовать проект не удалось.
«Сначала не решился вопрос земельного участка. У нас своего участка в Среднеколымске не было, а на своей территории Минздрав строить не соглашался», — говорит женщина.
Позже, по ее словам, в министерстве сообщили, что проблему решат самостоятельно.
«После одного из выступлений на публичном отчете Минздрав включил в перечень главы республики строительство морга и гаража. Нам сказали, что вопрос уже решен и нам смогут выделить деньги — более 15 или 17 млн рублей на строительство морга и гаража. Проблему признали и включили в перечень вопросов, но, как оказалось, этого было недостаточно. Денег в итоге никто не выделил», — вспоминает Константинова.
После этого, говорит она, в местных газетах несколько раз выходила публикация жителя Анатолия Тырылгина о том, что морг и гараж в плачевном состоянии. Минздрав в ответ утверждал, что ждет финансирования. К семье Константиновой больше никто не обращался, и они отложили идею строительства — цены поднялись, логистика усложнилась, появились другие объекты для работы.
Тырылгин рассказал «Ветру», что у него дома «уже полная коробка макулатуры стоит» — это все обращения, которые он отправлял в разные инстанции, пытаясь решить проблему с отсутствием морга.
«С 2020 года я бьюсь, как рыба об лед, всё без толку! Власти, правительство Якутии сидят и бездействуют, как за толстым бронированным стеклом. Им как с гуся вода — бесполезно. Каждый год они только дают обещания, заведомо зная, что их не выполнят. Разуверился я в них сильно», — жалуется мужчина.
В распоряжении «Ветра» есть копии нескольких обращений Тырылгина — в Минздрав РФ от августа 2023 года, в прокуратуру от октября 2024-го, правительству РФ от ноября 2024-го. „
«Я пенсионер, и то за 1,5 месяца с одним помощником смог построить гараж на две машины, а тут целое министерство, а даже республика за 40 лет никак не может построить гараж для больницы, как это можно оправдать?
Несмотря на то, что Москва выделяет федеральные средства миллиардами для Минздрава Якутии», — писал пенсионер главе Республики Якутия Айсену Николаеву 27 февраля 2024 года. В обращении он жаловался на отсутствие гаража в Центральной районной больнице, исправных машин скорой помощи и морга.
Из регионального Минздрава Тырылгину отвечали в марте 2023 года, что за последние пять лет для Среднеколымской центральной районной больницы построили модульные амбулатории в трех селах, в 2018 году отремонтировали амбулаторию в Налимске. В 2018 году выделили одну машину скорой помощи. Также по программе модернизации здравоохранения планировалось закупить для больницы еще две машины в 2022 и 2024 годах, чтобы возить пациентов, доставлять врачей, перевозить анализы, доставлять лекарства в отдаленные поселки. Однако Минздрав заявил, что программа модернизации не предусматривает строительство гаражей.
Планируют ли что-то решать с моргом, а вернее, с его отсутствием — так и не ясно.
«Ветер» отправил запрос в региональный Минздрав.
«У больницы не хватает денег даже на лекарства»
По словам Константиновой, сотрудники районной больницы понимают проблему, но решить ее не могут.
«У больницы денег-то на лекарства не хватает. Поэтому у них приоритет — пациенты, которым нужно лечение. Морг, гараж, спецтехника — это уже потом».
Но для жителей района отсутствие морга превращается в дополнительное испытание.
— Смерть — это и так большой стресс для человека. И когда я ставила вопрос о морге, я говорила о том, что невозможно так заставлять людей страдать. Жизнь на севере сама по себе очень трудная, а такие проблемы, которые вообще-то могли бы решаться, создают еще больше напряжения, — говорит Константинова.

Впервые этот материал был опубликован на сайте проекта «Ветер».
В якутском городе Среднеколымск во время публичного отчета правительства республики жители пожаловались на отсутствие морга. Они рассказали журналистам регионального издания SakhaDay, что власти отчитались о проделанной за год работе, показывая жизнь в городе, «как будто в Арабских Эмиратах», хотя по факту проблемы не решаются много лет. Одна из таких — в Среднеколымске отсутствует морг как отдельное специализированное учреждение или оборудованное помещение. По словам жителей, в случае смерти человека тела временно размещаются в подвальном помещении медицинского учреждения до прибытия криминалистов. При этом говорят, что трупы держат по соседству с продуктами питания, которые завозят предприниматели. „
«Если летит судмедэксперт, нам тут же сообщают: “Топите печку, отогревайте труп”. Родные покойного тут же разжигают печь, ставят пушки, а после: “Отбой! Самолет не прилетел”», — поделилась читательница SakhaDay Анна.
После того как публикация привлекла внимание общественности, власти Среднеколымска отчитались о том, что они прислушаются к обращениям граждан.
«Все вопросы, озвученные жителями в ходе отчета, включая проблему доступности авиабилетов, отсутствия морга и гаража для скорой помощи, а также состояния объектов ЖКХ, взяты правительством в работу. Членами рабочей группы проведен личный прием граждан, где каждое обращение зарегистрировано», — говорится в отчете правительства республики от 20 февраля.
Однако, по словам местных жителей, проблема существует уже много лет, а дальше обещаний дело не двигается. Пока в районном центре нет полноценного морга и постоянного судебно-медицинского эксперта, тела умерших иногда хранят в подвалах и морозильных камерах, где предприниматели держат продукты.
Подробнее о ситуации изданию «Ветер» рассказала жительница Среднеколымска, журналистка Жанна Константинова.
Эксперта могут ждать неделями
Среднеколымский район — один из самых труднодоступных в Якутии. Между поселениями нет круглогодичных дорог: зимой действует зимник — дорога, проезд по которой возможен только при минусовой температуре, а летом добраться можно в основном только вертолетом. Расстояние между самыми отдаленными селами и районным центром достигает 70–200 километров. Если смерть произошла в одном из поселков, тело сначала доставляют в Среднеколымск — на машине по зимнику, на снегоходах или вертолетом.
Но вскрытие часто невозможно провести сразу: в городе нет постоянного судебно-медицинского эксперта. Специалиста вызывают из Якутска.
«В основном для транспортировки тела пользуются только авиасообщением. Если это зима, везут на машинах или на буранах. Если это лето — вертолетом. Но он не всегда летает», — говорит Константинова.
Пока эксперт не прибыл, тело нужно где-то хранить.
«По факту это просто сарай»
Собеседница «Ветра» впервые столкнулась с проблемой отсутствия морга после смерти родственника.
«Когда у нас умер дядя зимой, чтобы сделать вскрытие и исключить криминал, мы ждали судмедэксперта из Якутска. Это около двух тысяч километров, поэтому добраться можно только самолетом. Родственник несколько дней лежал в морге. Но по факту это не морг, а маленькое старое неотапливаемое здание. По сути — сарай. Внутри стоит железная печка, воды нет — родственники приносят ее в баках. Перед прибытием рейсового самолета с медэкспертом нам говорили отапливать помещение. Мы принесли тепловую пушку. Потом сообщили, что самолет не прилетит из-за погоды. Сказали остановить тепло. И так несколько раз: то топили, то всё снова замерзало. А на улице было минус 35–40», — вспоминает Константинова.
По словам женщины, в селах очень часто тело хранят в подвале или в ларе — в морозильных камерах в подвале магазина. Труп хранят, чтобы потом, когда получится, довезти до Среднеколымска. После этого его транспортируют в подвал.
— У нас от советского наследия достались подвалы большие — ледники такие, которые предприниматели арендуют и хранят там продукты: мясо, окорочка, колбасы замораживают. И, конечно, туда могут спустить тело — летом-то как быть? И ждут медэксперта. Конечно, при таком хранении экспертиза страдает. Это, наверное, влияет и на установление причины смерти, — рассказывает собеседница «Ветра».
Она вспоминает, как бывший заместитель главного врача районной больницы рассказывал, что однажды зимой морг отогревали тепловыми пушками — и тело случайно обуглилось, после чего провести экспертизу стало невозможно. „
В Якутии также был трагический случай, попавший в СМИ: девочку задавил трактор, а судмедэксперта пришлось ждать более 12 дней, потому что он долго не мог вылететь из-за непогоды. Провести вскрытие и похоронить ребенка было невозможно.
Попытка построить морг
Несколько лет назад жители попытались решить проблему сами. В 2022–2023 годах Жанна Константинова вместе с мужем-строителем предложили региональному Минздраву проект государственно-частного партнерства.«Мы нашли проект небольшого модульного морга. Предлагали: наша компания строит здание, а потом сдает его больнице в аренду с последующим выкупом», — рассказывает она.
Через центр поддержки предпринимателей «Мой бизнес» семья могла получить субсидию примерно в миллион рублей. Однако реализовать проект не удалось.
«Сначала не решился вопрос земельного участка. У нас своего участка в Среднеколымске не было, а на своей территории Минздрав строить не соглашался», — говорит женщина.
Позже, по ее словам, в министерстве сообщили, что проблему решат самостоятельно.
«После одного из выступлений на публичном отчете Минздрав включил в перечень главы республики строительство морга и гаража. Нам сказали, что вопрос уже решен и нам смогут выделить деньги — более 15 или 17 млн рублей на строительство морга и гаража. Проблему признали и включили в перечень вопросов, но, как оказалось, этого было недостаточно. Денег в итоге никто не выделил», — вспоминает Константинова.
После этого, говорит она, в местных газетах несколько раз выходила публикация жителя Анатолия Тырылгина о том, что морг и гараж в плачевном состоянии. Минздрав в ответ утверждал, что ждет финансирования. К семье Константиновой больше никто не обращался, и они отложили идею строительства — цены поднялись, логистика усложнилась, появились другие объекты для работы.
Тырылгин рассказал «Ветру», что у него дома «уже полная коробка макулатуры стоит» — это все обращения, которые он отправлял в разные инстанции, пытаясь решить проблему с отсутствием морга.
«С 2020 года я бьюсь, как рыба об лед, всё без толку! Власти, правительство Якутии сидят и бездействуют, как за толстым бронированным стеклом. Им как с гуся вода — бесполезно. Каждый год они только дают обещания, заведомо зная, что их не выполнят. Разуверился я в них сильно», — жалуется мужчина.
В распоряжении «Ветра» есть копии нескольких обращений Тырылгина — в Минздрав РФ от августа 2023 года, в прокуратуру от октября 2024-го, правительству РФ от ноября 2024-го. „
«Я пенсионер, и то за 1,5 месяца с одним помощником смог построить гараж на две машины, а тут целое министерство, а даже республика за 40 лет никак не может построить гараж для больницы, как это можно оправдать?
Несмотря на то, что Москва выделяет федеральные средства миллиардами для Минздрава Якутии», — писал пенсионер главе Республики Якутия Айсену Николаеву 27 февраля 2024 года. В обращении он жаловался на отсутствие гаража в Центральной районной больнице, исправных машин скорой помощи и морга.
Из регионального Минздрава Тырылгину отвечали в марте 2023 года, что за последние пять лет для Среднеколымской центральной районной больницы построили модульные амбулатории в трех селах, в 2018 году отремонтировали амбулаторию в Налимске. В 2018 году выделили одну машину скорой помощи. Также по программе модернизации здравоохранения планировалось закупить для больницы еще две машины в 2022 и 2024 годах, чтобы возить пациентов, доставлять врачей, перевозить анализы, доставлять лекарства в отдаленные поселки. Однако Минздрав заявил, что программа модернизации не предусматривает строительство гаражей.
Планируют ли что-то решать с моргом, а вернее, с его отсутствием — так и не ясно.
«Ветер» отправил запрос в региональный Минздрав.
«У больницы не хватает денег даже на лекарства»
По словам Константиновой, сотрудники районной больницы понимают проблему, но решить ее не могут.
«У больницы денег-то на лекарства не хватает. Поэтому у них приоритет — пациенты, которым нужно лечение. Морг, гараж, спецтехника — это уже потом».
Но для жителей района отсутствие морга превращается в дополнительное испытание.
— Смерть — это и так большой стресс для человека. И когда я ставила вопрос о морге, я говорила о том, что невозможно так заставлять людей страдать. Жизнь на севере сама по себе очень трудная, а такие проблемы, которые вообще-то могли бы решаться, создают еще больше напряжения, — говорит Константинова.

Сыну Лизы, Никите, скоро 16, он сменил несколько школ и в итоге перешел на домашнее образование. В школе ему было тяжело концентрироваться, выполнять инструкции учителей и даже общаться с одноклассниками, которые любили доводить его до вспышек агрессии. В районной поликлинике мальчику ставили разные диагнозы — от «ничего, перерастет» до шизофрении. В частной клинике, наконец, диагностировали СДВГ, но на практике это помогло мало: в обычной школе таким детям особых скидок не дают, а для специализированной школы этот диагноз не подходит. В России официальной статистики по количеству детей с СДВГ — синдромом дефицита внимания и гиперактивностью — нет, но среднемировой показатель — 5–7% от общего числа. При этом консенсуса по поводу этого диагноза до сих пор нет. Новую волну споров в русском сегменте интернета подняла недавняя статья популярного детского психиатра Федора Катасонова, в которой врач написал, что СДВГ — «это, скорее, один из вариантов психологического фенотипа человека», и выступил с критикой медикаментозного лечения. А что думают родителей детей с этим синдромом и — что важнее — насколько СДВГ влияет на возможность учиться в школе и нормально социализироваться?

Впервые этот материал был опубликован на сайте проекта «Ветер».
Невоспитанный ребенок
— Знаете, что такое СДВГ? Это куча проблем в школе, неприятие окружающих и ярлык «неуправляемый», от которого невозможно избавиться, — говорит Лиза, мама 15-летнего Никиты (имена героев изменены по их просьбе. — Прим. ред.).
С самого раннего возраста родители мальчика подозревали, что есть какие-то нарушения. Никита начинал биться в истерике, если они не сразу находили потерявшуюся игрушку или мешкали с выходом на улицу. Он мог часами рассматривать картинку в книжке, но тут же отвлекался, когда ему читали. Не мог и минуту усидеть на месте, постоянно куда-то карабкался, бегал и без конца падал. Вроде так бывает у всех детей, но у Никиты всего было слишком. Особенно плача: Никита заходился в крике стремительно, словно кто-то нажимал на кнопку, и долго не мог остановиться. Не помогали ни игрушки, ни ласковые уговоры, ни объятия — все, что обычно работает у других мам.
— Конечно, мы ходили по врачам, первый раз пошли, когда сыну было три года, но в этом возрасте никакие психические диагнозы еще не ставят. Вот и нам сказали: перерастет, когда пойдет в школу, — вспоминает Лиза. — Но именно в школе у нас и началось самое «веселье».
Очень скоро стало понятно, что ребенок не в состоянии делать уроки: поставил две закорючки в прописи и закрыл ее. Лиза садилась рядом, уговаривала дописать строчку, мальчик отнекивался, потом начинал кричать, что не хочет, кидал тетрадь на пол и плакал. Лиза признается, что иногда не выдерживала и тоже начинала кричать в ответ. Когда оба успокаивались, Никита возвращался за стол, открывал тетрадку. И все начиналось по новой…
На каждом родительском собрании Лизе выговаривали: Никита вертится на уроке, Никита не слушает учителя, Никита болтает, кого-то стукнул, кого-то толкнул. Другие мамы ее успокаивали: мальчики все такие, шумные, гиперактивные. Лиза и рада была бы им поверить, но видела, что у других детей таких эмоциональных взрывов и истерик нет.
В третьем классе Лизу вызвали в школу за то, что «Никита систематически срывает урок физкультуры». Готовясь к худшему, Лиза пришла на урок. Там она наблюдала, как дети, выстроившись рядами, повторяли за учителем движения: подняли руки, медленно опустили, наклонились вправо, влево.
Никита первый раз поднял со всеми руки, но с задержкой. Второй раз пропустил: пока раздумывал, какую руку поднять, все уже стали делать наклоны. А потом и вовсе перестал что-то делать, повернулся к однокласснику и начал с ним болтать. Еще через несколько минут мальчик начал делать наклоны, хотя весь класс уже перешел в другой конец зала. Разумеется, дети засмеялись, Никита вместе с ними. Учитель разозлился: опять издеваешься, даже присутствие мамы не мешает... „
— А я тогда ясно поняла, что сын не издевается, он просто не может копировать движения учителя, повторять за ним, — говорит Лиза. — Это было настолько очевидно!
Я попыталась объяснить это учителю, но тот раздраженно отмахнулся: если ребенок не в силах выполнять требования обычной школы, отдайте его в специализированную. К тому моменту я сама уже была готова стать пациенткой психиатра, так что мы искали универсального специалиста: который и про ребенка все расскажет, и поможет мне не «улететь кукухой».
Родители Никиты пошли стандартным путем — начали с районной поликлиники. Невролог сказал, что все пройдет с возрастом, психиатр предположил шизофрению. Лизу не устроили оба диагноза, и она обратилась в частную клинику: нашла психиатра по рекомендации знакомых. Там, говорит Лиза, ее впервые внимательно выслушали, без навешивания ярлыков и оценок. Диагноз «СДВГ» прозвучал сразу, но врач еще какое-то время перепроверял его, подробно изучал историю, давал родителям опросники. В результате назначил Никите препараты, «чтобы немного успокоить нервную систему», и порекомендовал психолога — «нужна обязательно поведенческая терапия». Тогда Лизу впервые чуть отпустило, в конце тоннеля забрезжил свет…
Она отнесла в школу справку с диагнозом СДВГ, на словах объяснила все классному руководителю, попросила проявить немного понимания. Например, давать мальчику чуть больше времени на контрольной — так есть шанс, что хотя бы часть заданий он сделает, ведь с интеллектом у него все в порядке, просто он кучу времени тратит на то, чтобы собраться. Собственно, такую стратегию им советовал психолог, и Лиза очень надеялась, что школа пойдет навстречу.
На словах вроде так и было, но на деле оказалось по-другому. На первой же контрольной, когда Никита отдал лист только с одной задачей, решенной наполовину, учительница, по словам Лизы, сказала: не надо прикрывать болезнью свою лень. «Ты больной?» — засмеялся его сосед по парте. Другие тут же подхватили: больной, дебил…
Лиза до сих пор жалеет, что сразу не пресекла эту ситуацию. Не сказала учителю, что он должен был вмешаться и не позволять оскорблений, что не забрала ребенка из школы. В итоге Никита стал изгоем, мальчиком для битья.
Одноклассникам нравилось доводить его. Они говорили ему какую-нибудь колкость, на которую другой ребенок, возможно, не обратил бы внимания или пережил бы обиду молча. Но Никита вспыхивал мгновенно, бросался на шутников с кулаками — детям это казалось очень смешным, и они снова и снова провоцировали его на взрыв. Учителя не вмешивались, а на Лизины жалобы лишь пожимали плечами: это детские дела, не стоит так болезненно реагировать — ваш сын такой же, не понимает шуток, лучше займитесь его воспитанием. При этом вина за любое происшествие в классе — кого-то побили, кто-то сорвал урок — автоматически возлагалась на Никиту. Даже если потом находился другой виновник, Никиту продолжали считать неуравновешенным и невоспитанным.
Подливали масла в огонь и родители одноклассников. „
Лиза рассказывает, что мама одноклассника Никиты, вроде бы ее приятельница, сказала сыну: если этот дебил тоже собирается на экскурсию, ты на нее не поедешь.
Мальчик, не задумываясь, передал эти слова Никите. Вскоре выяснилось, что так же рассудили многие мамы, в итоге встал вопрос: или Никита, или весь класс. Разумеется, на экскурсию не взяли Никиту.
— Нас просто методично выживали из школы, — вспоминает Лиза. — Хотя отчасти я могу понять и школу, и родителей: у всех свои задачи, никто не обязан любить и понимать чужого ребенка. Но только отчасти. Потому что перед нами, родителями, встал хороший вопрос – а где тогда учиться нашему сыну? В спецшколу, как нам советовал учитель физкультуры, его не брали, поскольку у него сохранный интеллект и показаний нет. Для обычной школы он слишком плохой, для «необычной» — слишком хороший. И куда нам деваться?
В 2022-м году Лиза с мужем и сыном уехали в Испанию. Поначалу все складывалось более чем удачно. Мальчик прошел медкомиссию, где ему в дополнение к СДВГ поставили диагноз РАС (расстройство аутистического спектра. — Прим. ред.). В школе приставили тьютора, который помогал и с языком, и с повседневной учебой. Учительница была с неиссякаемым запасом терпения и доброжелательности. Никита с радостью шел на учебу, учил язык, обзавелся друзьями. Казалось, все проблемы остались позади. Но через год Никита по возрасту перешел в другую школу, там уже была другая учительница — и он словно снова оказался в России, в среде, где он постоянно неуспевающий, с плохим поведением. Неуправляемый.
Сейчас Никита на домашнем обучении, но родители планируют забрать его из школы – по испанским законам, посещать ее ребенок обязан до 16 лет, а дальше как хочет. В семье решили, что не хотят.
По словам Лизы, за последние четыре года сын стал намного спокойнее, нет таких вспышек агрессии и гнева, отчасти благодаря антидепрессантам, которые он продолжает принимать, отчасти научился управлять своим поведением. Никита очень ждет своего 16-летия, чтобы пойти работать. Лиза надеется, что среди взрослых людей ему будет легче адаптироваться.
Период созревания
— Почему возникает СДВГ, мы до сих пор не знаем, — говорит Ольга Михасек, психиатр клиники «Нейропси» в Самаре. — Возможно, причина в неправильной закладке мозга, спонтанных мутациях и т. д. Но мы более-менее понимаем, как возникают проблемы с невнимательностью, гиперактивностью — они вызваны нарушением выработки норадреналина и дофамина в префронтальной коре головного мозга, отделе, отвечающем за исполнительные функции: начало действий, удержание внимания, контроль импульсов, планирование, способность доводить начатые дела до конца.
Некоторые отделы мозга человека с СДВГ — в частности, префронтальная кора и базальные ганглии — могут отличаться по объему и развитию от тех же зон у человека без диагноза. Эти отличия могут быть даже видны на МРТ, но сама по себе томография не является способом диагностики синдрома.
Еще один фактор, который меняет поведение ребенка с СДВГ, — незрелость коры префронтальной зоны головного мозга. Такая незрелость — обычное явление для всех детей раннего возраста, и именно она способствует детским истерикам с валянием на полу. Этот отдел мозга у малыша еще не развит, как и исполнительная функция — как будто не работает стоп-кран.
Но по мере взросления ребенка «дозревает» и его мозг. В школе большинство детей уже могут высиживать урок, не кричать — в общем, вести себя, как того требуют правила. У ребенка с СДВГ процесс созревания коры головного мозга обычно идет медленнее. Когда кора «дозревает», обычно становится проще: многие люди с СДВГ во взрослом возрасте могут регулировать свои импульсы и поведение. Некоторым, впрочем, все равно требуется медикаментозная терапия.
Где взять внимательность?
Обычно, пока ребенок ходит в детский сад, он как-то справляется со своими особенностями — в садике и меньше правил и ожиданий от ребенка. Но все меняется, когда он идет в школу: там требования к ребенку и нагрузка стремительно увеличиваются. Теперь нужно высидеть почти час спокойно, внимательно слушая учителя и выполняя его инструкции. Нужно уметь быстро переключиться с одного действия на другое. И проблемы начинают нарастать, словно снежный ком.
— Это мое любимое: избалованный, запущенный, вы им не занимаетесь — именно это обычно слышат родители ребенка с СДВГ, — рассказывает Лена. — На самом деле, еще как занимаемся…
Чтобы ее сына воспринимали в школе нормально, Лена постоянно общается с учителями, объясняя им его особенности. И все равно понимания со стороны школы маловато, а делать поблажки никто не торопится. Забыл сдать тетрадь, потерял листочек с заданием, прослушал информацию — это исключительно его проблемы.
— Сейчас сын в девятом классе, скоро экзамены, а в пробниках куча ошибок — то клеточки перепутал, то запятую пропустил. Учительница говорит: он должен быть внимательнее… Так в этом и состоит самая большая трудность! Где нам взять эту внимательность? — волнуется Лена. „
— Для концентрации внимания психолог рекомендовал сыну на уроке держать в руке резиновый мячик и мять его, или жевать жвачку, или даже раскачиваться на стуле — ребенку с СДВГ это помогает сосредоточиться. Я тогда даже засмеялась в ответ: да кто же в школе разрешит такое…
Со специализированной медицинской помощью тоже не все просто — в районной поликлинике получить ее не удалось.
— Если есть сопутствующие диагнозы, аутизм, например, то могут направить к психологу или неврологу, подберут лекарства, назначат поведенческую терапию, — жалуется Лена. — А если «простой» синдром — справляйтесь, родители, сами. У меня ребенок усидеть на месте не может, чувство страха будто атрофировано, сколько травм еще до школы было! А районный психиатр предлагает помощь логопеда, хотя с речью как раз все в порядке.
Лекарства мальчику тоже не подошли, он от них становился, по словам Лены, абсолютно заторможенным. В итоге она отучилась на курсах АВА-терапии (метод анализа поведения и его коррекции), чтобы лучше понимать сына, анализировать его поведение, убирать какие-то нежелательные моменты.
— Сын вроде уже большой, и спрос с него как с большого, а ведет себя все еще как маленький, — говорит Лена. — И нам по-прежнему приходится выслушивать тонны критики.
— К сожалению, поддержка со стороны школы практически отсутствует, — подтверждает психиатр Ольга Михасек. — В большинстве случаев нет никакого понимания, что такое дети с особенностями, как с ними работать, как помочь семье. Учителей трудно винить в этом, учитывая их нагрузку, переполненные классы. Иногда родители возмущаются: почему мы должны объясняться в школе, наш ребенок ведь тоже имеет право учиться. Имеет! Но если в школе большая нагрузка, непонимание, ребенок будет сильно уставать, выдавать протестное поведение и еще сильнее усугублять свое положение. Лучше стараться договориться со школой. Альтернатива — уходить в частные, где маленькие классы, либо на домашнее обучение.
Плохо старался
Будем честны: уроки и домашния задания — не самое интересное занятие в жизни, для большинства нейротипичных детей тоже. Многие с удовольствием будут отвлекаться на что-то более занимательное, а то и оттягивать до последнего выполнение какой-нибудь унылой задачи. Наконец, есть просто медлительные дети, которые отстают от одноклассников. Сосредоточиться и сделать — это всегда требует усилий. А потому многим кажется, что разница между детьми с СДВГ и без него заключена в одной фразе — плохо старался.
— На самом деле, это не вопрос мотивации или воспитания, это особенности исполнительных функций мозга: планирования, запуска действия, переключения и удержания внимания, — объясняет Ангелина Горяйнова, мама ребенка с РАС и СДВГ и основатель сообщества для родителей детей с особенностями развития «Клуб Крылышек». — Если говорить просто: нейротипичный ребенок тоже может тянуть с домашкой, потому что неинтересно. Но при необходимости он обычно способен собраться и сделать. То же самое и с медлительным ребенком, он может работать медленно, но при этом не теряет контроль и внимание. И если ему дать больше времени, он справится с задачей. Ребенок с СДВГ часто искренне хочет выполнить задание, но сталкивается с тем, что мозгу сложно запустить и удерживать процесс. Он может быть быстрым, сообразительным, понимать, как выполнить задачу, и если у него, допустим, будет гиперфокус на ней, он сделает быстро, но сталкивается с другими сложностями — начать работу, удержаться на ней, не переключиться на что-то более интересное, не отвлекаться, не «терять» инструкцию по ходу выполнения. Сложности же не только в школе, а во всех сферах жизни. Часто это хаос в комнате, потеря вещей, ребенок забывает, что куда положил, конфликты с родителями, друзьями, куча увлечений, но ни одного «глубокого», много начатых дел, но по ходу ребенок потерял интерес.
Об этом же рассказывает Вика. Ей восемнадцать: она учится на первом курсе университета и вполне справляется с учебой, но большая часть ее школьной жизни прошла под знаком «плохо стараешься».
Трудности были, как вспоминает девушка, всегда. В начальной школе она часами делала простейшее домашнее задание и только под присмотром мамы.
— Пока мама делала со мной уроки, я более-менее нормально училась, но когда перешла в среднюю школу, родилась младшая сестра, мама перестала сидеть со мной за домашкой, — рассказывает Вика. — Стоило отвлечься — и всё, вернуться к тому, что делала, уже не могу. Следить за мной было некому, в итоге я скатилась на тройки-двойки.
Вика подробно описывает, что с ней происходило: „
— Вот открыла тетрадь и словно зависла. Понимаю, что надо взять ручку и начать писать, но физически не могу.
Это можно сравнить с ситуацией, когда человек может дотронуться до горячей плиты, но никакая сила не заставит его сделать — мозг не дает сигнал поднять руку и поднести к горячей плите. Вот так и у меня мозг не дает сигнал взять ручку. Или, например, я не могу выйти на кухню и налить себе чая, хотя я уже умираю от жажды.
Вике было 15 лет, когда она убедила маму отвести ее к психиатру. По словам девушки, ей захотелось разобраться: действительно ли она ленивая и несобранная, как говорили учителя, или ей просто очень трудно, почти невозможно, сосредоточиться — так чувствовала она сама.
— В целом, диагноз мне не особо помог в плане учебы и отношений с учителями — никаких преференций он не дает в нашей школе. Но было приятно осознать, что я не лентяйка, которая на уроках витает в облаках, а проблема в специфической работе моего мозга. Это было важно мне самой и еще моей маме, которая после этого перестала ходить на родительские собрания, где меня без конца ругали, — говорит Вика.
Занятия с психотерапевтом помогли ей приспособиться к своим особенностям. Например, звуки окружающего мира: дребезжание трамвая за окном, стук клавишей компьютера, бормотание телевизора в соседней комнате — большинство людей на это даже не обращают внимания, воспринимая как белый шум. Викин мозг фиксировал любой звук, и это страшно мешало сосредоточиться. По рекомендации специалиста Вика стала все делать в наушниках, в которых была исключительно музыка, и сразу стало проще. Потом ее научили разбивать одну большую задачу на несколько маленьких.
— Например, к экзаменам я готовилась так, — делится девушка. — Писала себе на листочках: прочитать пять страниц. Подчеркнуть ответы на первый вопрос. Подчеркнуть ответы на второй вопрос. И так далее. Еще оказалось, что для концентрации внимания мне нужно, чтобы кто-то был рядом — вот как мама в детстве. И к сессии я готовилась вместе с подругой, она сидела за соседним столом и тоже читала учебники. Мне это помогало не отвлекаться.
Передышка для мозга
— Наука пока не нашла способ вылечить СДВГ, — говорит Ольга Михасек. — Но есть препараты-корректоры, они действуют опосредованно: стимулируют выработку норадреналина и дофамина, но через другие реакции, не напрямую.
На самом деле, эти препараты просто дают передышку мозгу. Когда у ребенка совсем плохо с концентрацией внимания, с поведением, эмоциями, в этот момент он не в состоянии учиться и контролировать свое поведение. С препаратом симптомы снижаются — и тогда можно проводить поведенческую терапию: учить справляться с агрессией, гиперактивностью, невнимательностью и т. д. Ребенок становится спокойнее, в состоянии воспринимать новую информацию и учиться применять навыки. После отмены препаратов навыки часто остаются.
Но у препаратов есть свои ограничения, в том числе, побочные эффекты. По словам еще одной мамы ребенка с СДВГ, попросившей не называть ее имени, от лекарств дочка становится «овощем».
— Да, она дико подвижная, все сносит на своем пути, не видит разницы между своими и чужими, — рассказывает мама. — Может начать громко петь в поликлинике. На уроке читает задание вслух, а не про себя, как остальные дети. К вечеру от ее активности я бываю выжата, как лимон. Когда Ане выписали таблетки, я сперва выдохнула, а потом испугалась. На таблетках дочь становилась спокойной до ненормальности, безразличной ко всему. Она же у меня не дурочка, просто импульсивная, а тут прямо на глазах тупела. В итоге, мы отказались от лекарств. Решили: лучше уж быть импульсивной — с этим как-нибудь справимся, — чем тупой!
По мнению психиатра Ольги Михасек, самое главное, что могут сделать родители, — создать ребенку благоприятную обстановку, позволить ему жить в комфортном для него ритме, не отчитывать за промахи, клеить стикеры с напоминаниями дел, учить приемам самоконтроля. Если в школе тоже понимающая среда, учителя поддерживают, есть друзья и нет буллинга, то есть все складывается неплохо — с возрастом человек может научиться справляться с особенностями функционирования своего мозга.
Саша Коваленок