В одном интервью Маржан Сатрапи шутила, что в английском ей не нравится термин «графическая новелла». «Когда вы говорите “графическая новелла”, я сразу думаю про “Любовника Леди Чаттерлей” или что-то подобное. Я предпочитаю говорить комиксы» (в английском graphic может означать как «нарисованный», так и «откровенный»). „
«Персеполис» переведен более чем на 30 языков, включая русский, китайский и иврит, — не будет преувеличением сказать, что это один из самых, если не самый, популярных рисованных мемуаров в истории.
Посоперничать с ним может разве что «Маус» Арта Шпигельмана — Маржан называла его открытием и поворотным моментом в своей жизни. Сатрапи обожала комиксы в детстве, хотя уже тогда задумывалась о том, что в большинстве из них нет интересных женских персонажей. Она родилась в 1969 году, выросла в Тегеране, училась во французском лицее. Когда произошла Исламская революция, ей было 10 лет. Но раньше, семилетней, вместе с пятилетней двоюродной сестрой они прочли в американском комиксе «Дракула» (точнее, Маржан так вольно перевела), что Дракулой можно стать, если поесть сырой курицы. Девочки тайно ели сырую курицу три месяца, после чего у них завелись глисты, и Сатрапи решила больше не читать комиксы. Вновь она взялась за них уже в Париже (в 1983 она уехала учиться в Вену, а через какое-то время эмигрировала во Францию, в 2006 году приняла французское гражданство), когда друг подарил ей «Мауса» — и это была лучшая история о Холокосте из всех, что она читала. Она поняла, насколько сильным по эмоциональному воздействию может быть рисованная история, особенно если она подана через взгляд ребенка. Через шесть лет — в 2000 году — был опубликован «Персеполис».
Работа Сатрапи оказалась на пересечении пульсирующих сфер интересов — к феминизму и женской репрезентации, к Ирану и Ближнему Востоку, к симбиозу и дуализму политического и личного. Выяснилось, что для разговора на эти темы идеально подошли черно-белые рисованные мемуары, где описанные с юмором житейские истории оказывались сжаты в тисках Истории с установлением исламской диктатуры. А еще сюрпризом для западной аудитории был второй том «Персеполиса», где героиня уезжала учиться в Австрию и где, несмотря на возможность курить и слушать современную музыку, была одинока и несчастлива, не могла найти ни общего языка, ни своего места (несколько месяцев она бродяжничала), как бы ни старалась. Жизнь при диктатуре, травма эмиграции, поиск себя и своей идентичности — из 2026 года успех «Персеполиса» кажется слишком очевидным, ведь он повествует о главных болевых точках современности. „
Сама Сатрапи рассказывала, что одним из импульсов к созданию комикса стали предубеждения и бытовавшие на Западе представления об Иране, совершенно отличавшиеся от того, что пережила она.
После двух частей «Персеполиса» — «Истории детства» и «Истории возвращения» — Сатрапи написала еще два рисованных романа на иранском материале: «Вышивки» и «Цыпленок с черносливом». Последний, о жизни и смерти своего двоюродного дедушки, она позже экранизировала, и в 2011 вышел фильм с Матьё Амальриком в главной роли. Популярность «Персеполиса» в США привела к тому, что ей предложили создать фильм на его основе, — он тоже оказался суперуспешным, собрав множество номинаций престижных премий (включая «Оскар»), и за этим последовали другие предложения. Сатрапи сняла два голливудских фильма по чужим сценариям, но оба провалились в прокате. Она срежиссировала один из самых обсуждаемых сценариев из Black List (туда попадают проекты, которые всем нравятся, но не находят финансовой поддержки) — «Голоса» (2014), черную комедию с Райаном Рейнольдсом в главной роли о рабочем завода, который слышит голоса своих собаки и кошки, а те подговаривают его убивать окружающих. Второй попыткой работы в Голливуде стал байопик о Марии Склодовской-Кюри «Опасный элемент» (2019) с Розамунд Пайк в роли ученой, но и он не понравился ни зрителям, ни критикам.
Маржан Сатрапи была одной из самых активных сторонниц иранского движения сопротивления, поднявшегося с новой силой после убийства стражами исламской республики Махсы Амини в 2022 году за неправильное ношение хиджаба. Сатрапи была составительницей сборника комиксов «Женщина. Жизнь. Свобода», объединившего 17 авторов комиксов из Ирана и других стран, чтобы рассказать историю иранского протеста.
В 2025 году Сатрапи отказалась от присуждения ей ордена Почетного легиона, самой престижной и важной культурной награды Франции, обосновав свой отказ неприятием лицемерия французских властей относительно происходящего в Иране.
Последней ее работой в кино стала черная комедия «Райский Париж» (2024) с Моникой Беллучи.
В 2025 году умер муж Сатрапи, шведский актер Матиас Рипа, и в выходящих сегодня некрологах пишут, что тоска по покойному супругу стала одной из причин смерти Маржан. После его кончины Сатрапи создала фонд имени Маржан Сатрапи и Маттиаса Рипа при французской Академии искусств, чья задача — поддерживать иностранных студентов, приехавших в Париж изучать, как снимать кино.
У нас остались комиксы, фильмы и даже 30-метровые гобелены с фигурами спортсменов, сделанные к открытию парижской Олимпиады в 2024-м, но нам будет тебя очень не хватать, Маржан.

На последних метрах 79-го Каннского кинофестиваля «Фьорд» обошел «Минотавра»: Кристиан Мунджиу получил вторую в своей карьере «Золотую пальмовую ветвь», у Андрея Звягинцева — Гран-при, вторая по значимости награда. О главных трендах фестиваля и распределении призов рассказывает кинокритик Ирина Карпова.
«Лучшие фильмы никогда не получают призов», — говорила в свое время Рената Литвинова, и это высказывание, как щит, появляется всякий раз в момент распределения наград, когда твой фаворит остался без них. Но если считать лучшими фильмы по оценке кинокритиков из разных стран (среди них — уехавший из России Антон Долин) для индустриального медиа Screen Daily, то жюри основного конкурса Канн — Пак Чхан Ук, Деми Мур, Хлое Чжао и другие — наградило самых достойных. И только сердца тех, кто связан с Россией, грустят, что «Золотая ветка» снова обошла Андрея Звягинцева.
В основном конкурсе было представлено 22 фильма, из них шесть посвящены войне или ее последствиям и восемь фильмов рассказывали истории квир-людей. Учитывая, что программу «Особого взгляда» открывал фильм Джейн Шенбрунн «Подростковый секс и смерть в лагере “Миазма”», абсолютно заслуженно получивший «Квир-пальму», и в этой секции тоже было несколько картин с ЛГБТ-героями, после фестиваля осталось ощущение, что там было только три вида фильмов — о геях и лесбиянках, о войне и о геях на войне. Но если отбросить шутливый тон и вспомнить успех сериала «Жаркое соперничество», то такое представительство просто отражает общественные процессы в Европе и мире — ЛГБТ-темы и герои уже не маргинальный вызов, а часть мейнстрима. Было бы еще здорово, чтобы такая инклюзия касалась не только кинофестивалей.
То, что сразу несколько картин обращались к теме войны, мне кажется, в свете текущих событий даже не стоит комментировать, но важно отметить другое — и «Отечество» Павликовского, и «Мулан» Ласло Немеша, и «Человек своего времени» Эманнюэля Марре говорят о Второй мировой войне, ее травмах и осколках, и в этом есть и попытка провести параллели с современностью и обратиться к не выученным урокам прошлого, но и своеобразный эскапизм, ведь в войнах прошлого нам не надо занимать одну из сторон — если топор войны уже точно закопан в землю.
У 16 фильмов в конкурсе одной из стран-производителей является Франция, и это тоже сказалось на качестве программы — иногда мне казалось, что мы смотрим один бесконечный французский фильм, где есть все звезды от Леа Сейду до Катрин Денев, закуривающие очередную сигарету, и чьи проблемы сводятся к мимолетности интрижек и горечи супружеских измен. В этом году в «Каннах» почти нет американцев — ни авторского кино, ни блокбастеров, и критики говорят кулуарах, что это была самая слабая и скучная программа за последние несколько лет.
«Золотая пальмовая ветвь» — «Фьорд», реж. Кристиан Мунджиу
Лучший фильм 79-х Канн — «Фьорд» Кристиана Мунджиу с Себастьяном Стэном и Ренатой Реинсве. К тому, что я уже писала о нем, добавлю следующее: за время фестиваля я успела познакомиться с молодыми румынскими синефилами (такой вид аккредитации на фестиваль для любителей кино до 29 лет), и они рассказали мне, что за последние годы в Норвегии у 26 живущих там румынских семей отбирали детей по подозрению в жестоком обращении с ними (быстро проверить это число сложно, потому что Норвегия не дает статистики с учетом происхождения семей). Всякий раз такое событие вызывало в Румынии информационный шторм и ответную реакцию консервативных сил. В основе «Фьорда» — реальная история семьи Боднариу, чьих детей забрали из семьи в 2015 году по подозрению в применении к детям телесных наказаний, и семья смогла воссоединиться только спустя семь месяцев. Бондариу подали иск против Норвегии в Европейский суд по правам человека, но их дело было отклонено от рассмотрения с тем обоснованием, что они не воспользовались всеми доступными средствами правовой защиты в Норвегии.
«Фьорд» — это работа большого мастера, технически безукоризненная, поднимающая вопрос об невидимых струнах идеологии и ее доминировании: правда ли, что меньшинство всегда оказывается угнетенным, независимо от того, носителями каких ценностей они являются? Но учитывая праздничные парады консервативных сил и беспринципных авторитариев, прикидывающихся консерваторами, по всему земному шару, фильм Мунджиу при всей его сложности и красоте может оказаться удобным рычагом в машине популистских лозунгов и высказываний.
Гран При — «Минотавр», реж. Андрей Звягинцев
Я думаю, не будет преувеличением сказать, что для всех поклонников российского кино и Андрея Звягинцева он победил уже тем, что после долгой и продолжительной болезни вернулся к работе, и его возвращение — это сильная, яркая и предельно однозначная по высказыванию картина в отношении того, что ее авторы думают и чувствуют о российско-украинской войне. На церемонии награждения Звягинцев обратился к Путину, попросив прекратить бойню. На пресс-конференции журналистка из Украины спросила Звягинцева, есть у него какое-то заявление для украинцев, кто прямо сейчас находится под атакой баллистических ракет. Звягинцев ответил, что уверен, что фильм посмотрят все, и россияне, и украинцы, кому это интересно и небезразлично, в прокате или у пиратов. Вот что он сказал: „
«Мне очень горько, печально и страшно сознавать, что делает моя страна в Украине. Сказать, что мне стыдно, — это, пожалуй, все, что я могу сказать. Я не могу этого отменить, я не могу на это повлиять, вы сами знаете, что это невозможно сделать, если такие институции, как ООН, как Гаагский суд и прочие, ничего не могут сделать, значит, наш мир устроен как-то неправильно.
Почему можно развязать такую войну в Иране, в Украине, весь тот кошмар, что происходит с нами, отменяет все ценности и все договоренности, что были согласованы всем миром. Значит, что-то нам нужно менять. Каким образом — я не знаю. Мы не можем договориться — никто, ни с кем. Мы превращаем важные события в торговые сделки, как делает президент еще одной великой страны. Что может сделать маленький человек? Человек, который барахтается в аду и ужасе, который нам предлагают властители. Я на своем месте могу сделать только то, что я сделал. Я снял фильм, который напрочь лишен пропагандистской риторики, плаката и крика. Искусство имеет дело с эстетическим и этическим контекстом, тем, что отпущено нам как достоинство. Мы можем говорить только на языке этики, человеколюбия, гуманизма и красоты. Все остальное — в ютубе, разговоры во все стороны, крики и вопли с одной и с другой стороны. Если это вас забавляет, ради бога. Каждый выбирает по себе».
Приз жюри — «Вымечтанное приключение», реж. Валеска Гризебах
Приз жюри получила немецкая постановщица Валеска Гризебах за «Вымечтанное приключение» — почти трехчасовой (2 часа 47 мин), очень неспешный, но напряженный фильм о руководительнице археологических раскопок на границе Болгарии и Турции по имени Веска — мощная и витальная Яна Радева держит на своих плечах весь фильм. Веска приехала работать в родные места и постепенно погружается в мир провинциальной мафии, нелегальных производств и наркоторговли, но фильм никогда не делает по-настоящему страшно, как бы зрители ни переживали за нее. Жаркий воздух холмов Болгарии перетекает в зал, за время сеанса почти весь мой ряд опустел — не каждый выдержит медленное кино, а к фильму Гризебах трудно подобрать ключ, возможно, секрет как раз в том, что он не нужен. Гризебах показала, что если не бояться жизни и людей, есть шанс, что они не растопчут тебя, а примут в теплые дружеские объятия и отпустят, с улыбкой сказав: «Лека нощ», — доброй ночи.
Лучший режиссер: Павел Павликовский за «Отечество»Хавьер Кальво и Хавьер Амбросси за «Черный шар»
Приз за лучшую режиссуру получили сразу два фильма и аж три режиссера. Павла Павликовского отметили за визуальное пиршество горького, но холодного «Отечества» (мы уже писали о нем), награду с ним разделили испанские режиссеры, снявшие фильм «Черный шар».
«Черный шар» — исторический эпик от дуэта Хавьера Кальво и Хавьера Амбросси, кого в Испании зовут «Лос Хавис». У фильма сразу три сюжетных линии: в 1937 году, после того как итальянские фашисты разбомбили его деревню («по ошибке»), трубач Себастьян присоединяется к франкистам и оказывается приставленным надзирателем к республиканскому офицеру Рафаэлю. В 2017 году историк и драматург Альберто, исследующий жизнь квир-людей в начале века, то есть фактически испанская Ирина Ролдугина, получает известие, что его дедушка умер и оставил ему наследство — и он должен получить его лично. В 1932 году молодой человек по имени Карлос пытается вступить в закрытое общество в Гранаде, но ему отказывают, потому что он — гомосексуал. Фильм уже купил «Нетфликс», это куда в большей степени зрительское кино, чем фестивальное, и оно было бы идеальным, если бы режиссеры не побоялись отрезать последние 15 минут. Ключ к «Черному шару» дается зрителям на первой же минуте фильма, когда Себастьян, спасаясь от бомбежки, карабкается по мраморной статуе пронзенного святого Себастьяна и в один момент оказывается распростерт над ним, как будто они любовники. «Черный шар» — это фильм о желании, горечи и Федерико Гарсии Лорке как гей-поэте. Увидим на раздаче «Оскаров» в следующем году.
Лучшая мужская роль — Валентен Кампань и Эмманюэль Маччиа из фильма «Трус» Лукаса Донта
Лучшая женская роль — Виржини Эфира и Тао Окамато из «Внезапно» Рюсуке Хамагути
Призы за лучшую женскую и мужскую роль тоже разделили две актрисы и два актера, но в данном случае это было очевидное и совершенное справедливое решение, ведь они по сюжету образовывали пару внутри своих фильмов.
«Трус» Лукаса Донта — это картины любительского театра и первых поцелуев в окопах, а точнее, рядом с ними, Первой мировой. Очень нежный и красивый фильм о том, как война становится пространством свободы и творчества для двух юных героев, гомосексуалов, один из которых намеренно калечит себя, чтобы остаться с гастролирующим по линии фронта театром.
«Внезапно» Рюсуке Хамагути — это фильм, которому я бы, будь я на места Пака Чхан Ука и Деми Мур, отдала бы «Золотую пальмовую ветвь». Фильм идет три часа двадцать минут, и это обычный для Хамагути хронометраж. Героиня Виржини Эфира, директриса дома престарелых, пытается внедрить новую программу ухода за пациентами — чтобы они больше двигались и ходили, она знакомится с театральной постановщицей, героиней Тао Окамато, и внезапно находит друга. У постановщицы — рецидив рака на 4-й стадии. В один момент герои экспериментальной пьесы, которую, как и всегда у Хамагути, покажут едва ли не полностью (еще полчаса будет рассказано все про капитализм и то, как он убивает, с диаграммами на белой доске), скажут следующую фразу: «Только если ты болен, ты живешь по-настоящему». Фильм Хамагути — очень японский, снятый на японском и французском, в Париже и Киото, о том, что такое быть человеком и что такое — быть живым.
Лучший сценарий — Эмманюэль Марре за «Человека своего времени»
По письмам своих бабушки и дедушки Марре восстановил процесс «петенизации», т. е. нацификации, оккупированной Франции. Франция позиционирует себя как страна сопротивления, Марре же очень пристально смотрит на страницу истории, о которой его соотечественникам не очень хочется вспоминать.

В «Особом взгляде» Канн показали латвийский фильм «Уля» о выдающейся латвийской и советской баскетболистке Ульяне Семёновой. Сыграл ее один из самых популярных молодых актеров Латвии — Карлис Арнольдс Авотс. Кинокритик Ирина побывала на премьере и заявляет: в Латвии есть свой Павел Павликовский дома, и зовут его Виестурс Кайриш.
Вступительный титр «1964 год. Латвия находится под советской оккупацией» обещает четкую политическую линию в отношении Советского Союза, но пространство выяснения отношений с советским прошлым ограничивается парой сцен. «Уля» сделана усилиями и вложениями четырех стран: Латвии, Литвы, Эстонии и Польши. Перед показом театральный и кинорежиссер Виестурс Кайриш сказал, что «Уля» — это портрет экстраординарной женщины, но он надеется, что их фильм чуть больше, чем просто байопик, что это фильм о каждом и каждой из нас. После этого играющий Улю Карлис Арнольдс Авотс с такой силой рванул со сцены в зрительный зал, что едва не толкнул представлявшего фильм худрука Канн Тьерри Фремо. Нервы. В интервью журналу Baltic Film Авотс признался, что сам еще не смотрел фильм. «Уля» — это очень личный для него проект, он писал Семёновой, искал встречи с ней, пока не добился расположения и разрешения сыграть ее. Прославленная баскетболистка и олимпийская чемпионка умерла в январе 2026 года в возрасте 74 лет. Их совместную с Авотсом фотографию показали перед финальными титрами. Авотс — сам автор идеи фильма, он же и написал его вместе с двумя соавторами: Ливией Ульман и Андрисом Фельдманисом.
Ульяна Семёнова родилась в 1952 году в семье староверов в небольшой деревне недалеко от Даугавпилса и от границы с Литвой. В 13 лет рост девочки был 190 см. Муж ее сестры, спортивный журналист, порекомендовал отдать ее в баскетбол и пригласил тренеров из известной рижской команды «ТТТ» посмотреть ее. Уля уезжает в Ригу, учится играть и начинает выступать за «ТТТ».
«Уля» — примерно такая же спортивная драма, как «Туринская лошадь» Белы Тарра — фильм о животных. Она ближе к «Побудь в моей шкуре» Джонатана Глейзера, чем к «Дневникам баскетболиста» с Леонардо ДиКаприо. Но если инопланянка в исполнении Скарлетт Йоханссон по объективным причинам озадаченно смотрела на новый для нее мир, то Уля исключена из привычного для ее среды течения жизни взглядом окружающих ее людей. „
Дело не в том, что она высокого роста, дело в том, что окружающие не могут переварить ее инаковость: расступаются и замолкают, когда она приходит на деревенскую дискотеку.
Если в «Весне» Ростислава Кирпиченко легкий акцент литовских актеров добавлял неправдоподобия и без того ходульным мизансценам, то в «Уле» акцент Авотса — а русский не его родной язык — не только не мешает, но, наоборот, подчеркивает, как трудно героине находить с окружающими общий язык.
Визуально Кайриш и оператор фильма Войцех Старонь совмещают гармоничные и симметричные кадры, которым мог бы позавидовать автор «Отечества»Павел Павликовский, и тьму дрожащей камеры, вызывающей в памяти собственно Белу Тарра и его эксперименты. Можно было бы сказать, что «Уля» — это фильм о поиске своего места в мире, но главная героиня ничего не ищет, она ждет, когда мир примет и полюбит ее, и это томительное ожидание и чувство одновременной исключенности и отвергнутости передано здесь всем: и камерой, и звуком и игрой Авотса. Взять мужчину на роль очень высокой женщины — рискованное и противоречивое решение, и, конечно, найдутся те, кто не примет интерпретацию Авотса. В роли Ульяны он очень похож на Маккензи Дэвис, сыгравшей андрогинного киборга в «Терминаторе 4». Авотс и его Ульяна как будто существуют вне гендера, и ей немного неловко, хотя и тоже хочется примерить на себя его перформативность: накраситься, сделать завивку и т. п. Это не вызывает отторжения по двум причинам: во-первых, Авотс невероятно бережен к личности Семёновой, а во-вторых, та частичка в нас, что ищет принятия, лишена гендера.
Огни отражаются в воде и дрожат, превращаясь в одинокие белые линии, дрожит Уля, зная, что ей предстоит отъезд из дома. Уля стоит на льду, на котором разбросаны сухие голые ветки, и повторяет заученные баскетбольные движения. В этом году Павликовский и его оператор Лукаш Жаль сняли умный, но сухой фильм «Отечество» — при всей его изысканной красоте он не разбивал сердца. Кайриш, Старонь и Авотс — разбивают.
Особое удовольствие — это баскетбольные матчи, снятые через оптику слегка дрожащей камеры, с размытием и искажением кадра: мы вовлечены в игру и всем сердцем болеем за Улю и ее команду, но вдруг камера меняет угол и резкость, и мы отказываемся в танце с призраками, где победа или медаль становятся второстепенными, ведь только одиночество прочно и бесконечно.
По жизни Уля не одинока, ее любит и принимает семья, а со временем оценят и девушки из ее команды; только вот с личной жизнью у Ули, чей рост — 213 см, не ладится. Мать Ули Наталью играет Чулпан Хаматова — несомненно удавшаяся, хотя немного неровная работа известной актрисы. В одной сцене она карикатурно кривляется, но уже в следующей — точно перевоплощается в узнаваемый типаж воцерковленной возрастной женщины.
В книге Карсон Маккаллерс «Сердце — одинокий охотник» один из героев говорит о себе: «Я из тех, кто все видит. Я чужак в чужой стране». Ульяна Семёнова прожила долгую, успешную и насыщенную жизнь, и безусловно заслуживает и стандартного фильма-любования о самых важных ее этапах и победах. Семёнова — первая не американская женщина, вошедшая в зал славы NBA. Но фильм Кайриша по сценарию Авотса создает нечто более ценное, обращаясь к ее юности, годам хрупкости и ранимости, — не чтобы протереть драгоценные металлы ее кубков и медалей в формате ЖЗЛ, но к сокровенной стороне тихой и стеснительной Ули, к той болезненной части нас, которая всегда и везде чувствует себя чужой.

В секции особых показов Каннского кинофестиваля прошла премьера «Весны» Ростислава Кирпиченко, художественного фильма совместного производства Литвы, Франции и Эстонии, об украинцах на оккупированных российскими войсками территориях. Кинокритик Ирина Карпова побывала на ней и осталась разочарована.
Мой знакомый, который после показа вместе с залом аплодировал присутствовавшим на премьере Ростиславу Кирпиченко и съемочной группе, сказал, что его аплодисменты были Украине, а не фильму. Я разделяю его слова. Всё, о чём рассказывает «Весна», — правда, но то, как она это делает, выглядит фальшиво и наигранно.
В интервью изданию Baltic Film Ростислав Кирпиченко говорил, что французские и украинские расследования военных преступлений в Украине доказывают системный характер насилия, включающего изнасилования и пытки. Его фильм об этом — о ежедневном терроре, о изнасилованиях детей, о сокрытии преступлений. „
«Весна» показывает чудовищность происходящего, и для тех, кто еще не понял, что идет истребление украинского народа, фильм может эту мысль донести.
К сожалению, качество фильма ближе скорее к лентам российской пропаганды, как «Крым» (2017) или «Крымский мост» (2018).
Кирпиченко родился в Литве, вырос в Днепре (с 1926 до 2016 года — Днепропетровск), в юности профессионально занимался футболом, а, завершив карьеру, учился режиссуре в престижной французской киношколе La Femis. После выпуска он снял док «Ангарская, 1», работал ассистентом режиссера на «Имаго» Дени Омара Пицаева, фильме, который я не устаю рекомендовать к просмотру, и — судя по интервью и речи на премьере, — это режиссер, остро чувствующий боль Украины и желающий средствами кино внести свой вклад в борьбу с российскими захватчиками. Что же пошло не так? Произошло то же самое, что мы уже наблюдали на примере «Варенья для бабочек» Кантемира Балагова: история, которая в Нальчике была бы античной трагедией, в Нью-Джерси стала несбалансированной историей взросления. Американские актеры не смогли перевоплотиться в кабардинцев с их представлениями о иерархии и чести, но известные имена были нужны для финансирования фильма.
Литва — страна-производитель «Весны»: главных героев — и русских, и украинцев, — играют литовские актеры. Для западного зрителя это, возможно, не принципиальная деталь, но натренированному уху слышно, что герои говорят на неродном языке. Но если акцент — полдела, к нему постепенно привыкаешь, то деревянные диалоги и их неестественная подача выдергивают зрителей из атмосферы происходящего кошмара, разбавляя ее кринжем.
В оккупированном городе российские военные не дают родственникам убитых похоронить тела, их хранят в сарае, чтобы отправить потом в общую могилу. Отец Андрей (Кястутис Циценас) собирает имена и информацию о жертвах, а однажды помогает отчаявшемуся отцу найти убитого сына — это открывает дверцу в коридор неминуемой трагедии, касающейся уже лично отца Андрея. Кястутис Циценас специально для роли выучил украинский и русский, и его герой, особенно когда ему не надо произносить свои реплики, воплощает силу украинского духа, сдавленное страдание и несломленность. Главный садист Игорь (Цюнис Даумантас) творит с ребенком зло, списанное из «Груза 200» Алексея Балабанова, но при этом чувствует, что гниль и зло уже пожрали его, напевает «Катюшу» и отличается повадками оберштурмфюрера (которые в основном конкурсе Канн демонстрировал Ларс Айдингер в роли лионского палача Клауса Барби в свежем фильме Ласло Немеша).
В интервью Кирпиченко говорил, что переживает: он празднует премьеру в Каннах, пока украинцы гибнут от российских дронов. Я понимаю его чувства: его фильм — единственный из Украины на фестивале, украинское кино сейчас на большом подъеме, оно создается руками молодых режиссеров, и из всего, что снимается в Украине, Канны отобрали спродюсированный во Франции фильм живущего во Франции режиссера. Фильм, в котором маленький украинский мальчик (Бартас Ждановичус) несколько говорит в лицо оккупантам: «Чтоб вы сдохли, фашисты», подвергая смертельной опасности родных и себя, только чтобы создать в кадре шоковый эпизод. „
За благими намерениями скрывается небрежность, будто из трагедии смонтировали кричащую заметку в прессе.
Новое украинское кино — живое, сложное, со своими шероховатостями и недостатками, оно открывает нам страну и людей, проходящих через, возможно, величайшее испытание в своей истории.
Поэтому вместо неудачной, к сожалению, «Весны» я лучше порекомендую вам ряд украинских фильмов: «Клондайк» Марины Эр Горбач, «Медовый месяц» Жанны Озирны, «Следы» Алисы Коваленко, «Перехваченное» Оксаны Карпович, «Когда над морем вспыхнет молния» Евы Нейман, «Редакцию» Романа Бондарчука.
Смотрите украинское кино.