Гагаринский суд Москвы по иску Генпрокуратуры изъял в пользу государства холдинг по производству подшипников КИМП. Об этом сообщает «Коммерсант».
Холдинг КИМП включает три подшипниковых завода — в Московской, Ростовской и Тверской областях. Стоимость активов превышает 5,8 млрд рублей. ГК «Элма», которая тоже была национализирована в рамках иска, владеет 11 индустриальными, складскими и бизнес-парками и двумя технопарками. Их стоимость превышает 120 млрд рублей.
Конечными бенефициарами холдинга силовики считают граждан РФ Дмитрия Гордицу и Алексея Кулешова. Последний, по версии ГП, использовал свои должностные полномочия, когда работал в Минэкономразвития, Правительстве и Росстандарте, для заключения выгодных госконтрактов с Минобороны и незаконной монополизации рынка. После этого ответчики завысили цены на товары в пять-десять раз.
«В условиях вооруженного конфликта с Украиной и коллективным Западом они посвятили себя наживе, предав жизненные интересы общества и своего государства», — заявили ранее в Генпрокуратуре.
Как сообщила в суде Федеральная антимонопольная служба, бывшие владельцы компании привлекали для производства осужденных, отбывающих наказание в Тверской области. Их труд оплачивался по заниженной стоимости, а в отчетах вносили завышенные показатели.

Руслан Алисултанов — бывший водитель и помощник племянника главы Чечни Ибрагима (Якуба) Закриева — приобрел один из самых дорогих пентхаусов Москвы с видом на Кремль и Москву-реку. Об этом сообщает «Новая газета».
Речь идет об апартаментах площадью более 1100 кв. м в элитном комплексе «Резиденция 1864» на Софийской набережной. Пентхаус оборудован собственным лифтом, двумя отдельными входами, террасой и девятью санузлами. Точная цена сделки неизвестна, но аналогичные объекты в этом комплексе выставлялись за миллиарды рублей.
По данным издания, ключи от апартаментов в 2024 году получил Руслан Алисултанов — бывший водитель и помощник Ибрагима (Якуба) Закриева, племянника Рамзана Кадырова, высокопоставленного чиновника Чечни и нового гендиректора «Данон Россия» (ныне — «Логика молока»).
Сам Руслан Алисултанов теперь является единственным номинальным владельцем «Логики молока». Ранее он был однокурсником Закриева в Чеченском госуниверситете, а потом его замом в мэрии Грозного, в администрации главы и правительства республики и в местном Минсельхозе.
Однако пентхаус Алисултанова вновь выставлен на продажу за 1,6 млрд рублей. Апартаменты продаются в первозданном виде: с момента покупки в них не проводилось никаких работ:
«То ли Кремль за окном не понравился, то ли девяти санузлов показалось недостаточно, то ли подыскивает что-то, более соответствующее новому статусу», — пишет «Новая».

В первые недели полномасштабной войны механизм временной защиты в Евросоюзе вводили как спасательный круг для украинских беженцев — на время, пока мир не придет в себя и война не станет прошлым. Тогда почти никто не предполагал, что это «временно» растянется на годы и будет продлеваться снова и снова. Летом 2025 года страны ЕС вновь проголосовали за продление защиты, но на этот раз между строк всё отчетливее звучало: это может быть в последний раз. Что ждет людей, если через год механизм перестанет работать, а боевые действия не прекратятся? Или как быть тем, чей дом остался на оккупированной Россией территории? «Новая газета. Балтия» поговорила с украинцами, живущими в разных странах Евросоюза, а также с представителями Департамента миграции Литвы и экспертами.

Текст был впервые опубликован на сайте «Новой газеты. Балтия».

В чём проблема с продлением временной защиты для украинцев?
В Евросоюзе статус временной защиты для украинцев действует до 4 марта 2027 года. Что будет потом? Есть вероятность, что эта мера не будет продлена. Совет Европы рекомендовал странам ЕС обсудить скоординированный выход из механизма временной защиты для украинцев, а точнее, «переход к другим правовым статусам, подготовке к постепенному возвращению в Украину и предоставлении информации о доступных вариантах».
В Евросоюзе считают, что одна из приоритетных стратегий — добровольное возвращение беженцев в Украину, которой будут нужны люди для восстановления страны.
Некоторые члены ЕС уже начинают менять правила. Так, в Польше, где 993 тысячи украинцев воспользовались механизмом временной защиты, предлагают новый статус для легализации — CUKR, который специально разработан для граждан Украины. Он дает преимущества (легализация сразу на три года), но при этом выдается только тем, кто на законных основаниях прожил в Польше не менее года.
Похожее решение принято в Латвии: с 2025 года украинцам, которые ранее воспользовались временной защитой, ВНЖ продлевают сразу на три года. „
Это своеобразная гарантия: у украинцев будут законные основания находиться в Латвии и после 4 марта 2027 года.
Германия приняла больше всего украинских беженцев — сейчас в этой стране проживают почти 1,3 миллиона человек с таким статусом. Временная защита в этой стране действует до 2027 года. В комментарии для DW руководитель одного из отделов при экспертном Совете немецких фондов интеграции и миграции Ян Шнайдер советует украинцам, желающим остаться в Германии после 2027 года, не ждать окончания временной защиты, а готовиться к изменению статуса уже сейчас. «Семьи должны проверить, соответствует ли кто-нибудь требованиям для получения постоянного вида на жительство, будь то через работу, учебу или даже самозанятость», — говорит он.
Смена статуса в ЕС сопряжена с бюрократическими сложностями: получить виды на жительство во многих странах можно по работе, учебе или воссоединению семьи, однако критерии непростые и не каждый им соответствует. „
Что касается добровольного возвращения в Украину — часто оно сводится к одному ключевому вопросу: есть ли куда возвращаться?
У части беженцев дома разрушены, у части — находятся на оккупированной Россией территории.
«Начать всё с начала второй раз? А сможем ли мы?»
Первые несколько недель после начала полномасштабной войны Евгений (имя изменено. — Прим. ред.) продолжал работать журналистом в Старобельске. Этот город в Луганской области в начале марта 2022 года был оккупирован российскими войсками. А через два месяца репортеру вместе с семьей пришлось уехать:
— Я знал, что сотрудников нашей редакции будут искать, и была прямая угроза безопасности. По всей линии соприкосновения шли бои, и выехать возможно было только через Россию. Сперва нас допрашивали боевики т. н. ЛНР. Этот этап я прошел без проблем, а вот с ФСБ возникли сложности: меня задержали на восемь часов. Разумеется, я не признался, что работал журналистом, — прикрылся своей прошлой профессией учителя. Сказал, что еду к родственникам. В конце концов меня отпустили, переключившись на людей, которые заинтересовали их больше.
Через несколько дней Евгений пересек границу с Латвией. С семьей обосновался в Риге. Первое время пытался остаться в профессии.
— Наша редакция смогла возобновить работу дистанционно. Платили немного, но я чувствовал, что приношу пользу, помогая своей стране, — говорит журналист. — Когда освоился и познакомился с другими коллегами, то стал сотрудничать с некоторыми медиа в качестве оператора, писал статьи. Затем начал свой проект: делал подкасты, в которых рассказывал об оккупации и преступлениях российской армии, а также подразделений т. н. ЛНР и ДНР.
Однако год назад, после решения Дональда Трампа закрыть агентство USAID, финансирование многих журналистских проектов прекратилось. С этим столкнулись сотни медиа. Репортеру пришлось искать новую работу.
— Когда я лишился пускай и небольшого дохода, это серьезно подкосило мое психологическое состояние. Денег не хватало, мы в чужой стране, из близких рядом никого. Засыпая, не знал, что будет завтра.
Украинец устроился в один из популярных баров Риги. Он с сожалением замечает, что хотел бы вернуться в журналистику, но пока таких перспектив не просматривается. Сейчас важнее оказалось выжить физически, даже получается откладывать небольшую сумму, которую оставляет на случай войны.
— Мысленно я готовлюсь, что снова придется бежать, — вздыхает Евгений. — Россия никуда не делась, пока она существует, всегда будет угрозой для соседей. Сейчас говорят, что она может атаковать страны Балтии, и я считаю это вероятным сценарием.
Несмотря на мрачные мысли, украинец считает, что смог адаптироваться к местному комьюнити: появились друзья, он выучил латышский язык до уровня А2, хотя и отмечает, что в системе образования не хватает системности.
— У нас действует временная защита до 2028 года, — касается основной темы разговора собеседник «Новой газеты. Балтия». „
— Когда закончится, будем пытаться продлить по работе. Нет? Оформим беженство. А как начать всё с начала второй раз? Не уверен, что сможем.
По его словам, он хотел бы жить дома, но не верит, что в ближайшее время Старобельск вернется под контроль Украины: «Есть те, кто с 2014 года так и не понял, что происходит. Я ощущаю себя украинцем, свободным человеком, который не хочет жить под Россией».
«У нас ребенок с инвалидностью, стабильное электроснабжение имеет критическое значение»
На момент полномасштабного вторжения российских войск Юлия с семьей жила в Херсоне. Город был захвачен в первые дни «большой» войны. В это время женщина с мужем и двухлетним ребенком уже уехала из него. На автомобиле они направились прямиком в Литву, поскольку раньше супруг работал в судостроительной компании в Клайпеде. С марта 2022 года они живут в этом городе вместе.
— Хотя Херсон вскоре был освобожден, но сейчас там жить невозможно: постоянные обстрелы и отсутствие электричества и водоснабжения, — вздыхает женщина. — Для нас это критично, потому что у ребенка инвалидность, и его жизнь зависит от стабильного электроснабжения.
Она признает, что ее встревожила информация о возможной отмене временной защиты с 2027 года: «У мужа ВНЖ на основании работы, у нас с детьми (уже в Литве у пары родился второй ребенок) — временная защита. Вернуться домой мы не можем, а переехать в другую часть Украины — значит столкнуться с риском для жизни ребенка».
Семья украинки принадлежит к наиболее уязвимой группе, которую определило в своем исследовании Управление верховного комиссара ООН по делам беженцев. Туда относят многодетные семьи, родителей с несовершеннолетними детьми, людей с инвалидностью, пожилых, которым без внешней поддержки приходится очень сложно.
— Сейчас муж работает. График изматывающий: 12 часов в день, шесть дней в неделю, — рассказывает Юлия. — Денег хватает только на самое необходимое: съем жилья, еду, лекарства. Большая часть средств уходит на специализированный детский сад для старшего сына.
По специальности женщина — соцработник, ей удалось подтвердить диплом, но затем возникли сложности: работу предложили в холодном цеху с неудобным графиком и зарплатой в 450 евро. Литовский язык она изучала на курсах, организованных местными волонтерами, но уровень преподавания был низким: знаний пока хватает лишь для бытового общения.
— Пока мы стараемся не думать о худших вариантах. Если временную защиту отменят, то попробуем легализоваться на основании работы мужа, — рассчитывает украинка. „
Отметим, что в Литве есть определенные требования для таких ситуаций: работник должен прожить в стране не менее трех лет и не менять работодателя более чем один раз.
— Возвращение в Херсон не рассматриваем, в крайнем случае придется обосноваться в центральной или западной части Украины, где безопаснее и более предсказуемая ситуация с электроснабжением, — предполагает Юлия. — Однако стоимость аренды жилья и уход за ребенком с инвалидностью будут сопоставимы с расходами в Литве.
«Ожидаю волну браков по расчету по всему Евросоюзу»
Летом прошлого года Совет Европы объявил о продлении временной защиты для украинцев до 4 марта 2027 года. Тогда же появилась информация, что будто это сделано в последний раз. Хотя есть и другие сведения: по данным «Новой газеты. Балтия», действие правового механизма продлят, а объявят об этом в середине этого года. Но если всё же слухи подтвердятся, что это значит? Украинцев отправят домой?
— Многое будет зависеть от ситуации в Украине и решений Евросоюза, — отмечает политический обозреватель Александр Фридман, который последние 25 лет живет в Германии. — К примеру, война прекратится, а Украина станет членом ЕС. Тогда механизм временной защиты для беженцев из Херсона или Мариуполя вовсе потеряет актуальность.
Он также замечает, что пять лет — достаточный срок, чтобы при желании интегрироваться в общество: «Не скажу за другие страны, но в Германии действуют программы по адаптации, включая изучение немецкого языка и трудоустройство. Прибывшие в 2022 году беженцы, которые успешно прошли эти этапы, выучили язык, устроились на работу и не зависят от государственной помощи, смогут в 2027 году претендовать на гражданство».
Среди украинцев в возрасте от 20 до 64 лет, прибывших в Германию с февраля по май 2022 года, уровень занятости в среднем составил 51% (50% для женщин, 57% для мужчин), и это число постоянно росло. „
С октября 2023 по 2024 год работу нашли около 80 тысяч украинцев. А многие заявляют, что хотят трудоустроиться (94%).
— Если нет гражданства, но человек успел зарекомендовать себя хорошо на работе, то его будут стараться всеми силами удержать, — считает эксперт. — К примеру, медсестру-украинку из местной больницы никто не уволит, потому что нужен квалифицированный персонал.
Другой вопрос — если украинцы нелегально покинули свою страну: в частности, мужчины призывного возраста с липовыми освобождениями от призыва.
После того как в середине 2025 года Украина отменила запрет на выезд мужчин в возрасте от 18 до 22 лет, наблюдался приток молодых людей. В сентябре–декабре впервые с начала полномасштабной войны в Германию прибыло больше украинских мужчин, чем женщин.
— Тучи над их головами, конечно, сгущаются, — предупреждает Александр Фридман. — Будут ли депортации или просто начнут уговаривать? Полагаю, что регистрационные органы стран ЕС столкнутся с массовыми попытками заключить браки по расчету.
По его словам, многим беженцам возвращаться некуда, их дома разрушены, и они будут всеми силами пытаться остаться в Европе. Это подтверждает недавний опрос: более половины украинских беженцев заявили о своем намерении остаться в Германии надолго. Это более выражено среди тех, кто прибыл позже (69%), чем среди тех, кто прибыл раньше (59%).
— Да и жизнь в Украине, где серьезно повреждена инфраструктура, будет непростой, — предполагает политический обозреватель. — К этому времени часть беженцев попробовала европейской жизни, которая пришлась им по вкусу. Они не хотят дожидаться, когда Украина придет в Европу. Они хотят остаться в Европе сами.
В пользу этого говорит статистика Федерального агентства по трудоустройству (на июль 2025 года): 350 тысяч украинцев закончили интеграционные курсы и большинство владеют немецким языком на уровне А2 или В1, а еще 77 тысяч посещали курсы на момент исследования.
Однако в ЕС тоже зреет недовольство. В Германии многие украинские беженцы получают пособия, что вызывает вопросы у немцев.
— Дискуссия на эту тему ведется, пускай и в популистском ключе, — продолжает эксперт. — Еще когда Фридрих Мерц не был канцлером, он рассуждал на тему того, что многие беженцы пользуются благами местной медицины, а немцы не могут получить своевременную помощь.
Как он подчеркивает, волны миграции после начала полномасштабной войны отличались. Сначала это были женщины с детьми, которым по понятным причинам сочувствовали. Теперь нередко прибывают мужчины.
— С одной стороны немцы слышат, что на фронте не хватает военнослужащих, а с другой — они видят молодых людей, которые говорят по-украински или по-русски, много времени проводят в торговых центрах, — поясняет настроения в обществе Александр Фридман. „
Осложняет ситуацию позиция, которую заявляют некоторые украинцы в странах ЕС: наши парни проливают за вас кровь, мы — щит Европы и вы нам обязаны.
Этот нарратив продвигал офис президента Украины в 2022–23 годах, когда призывал Европу проснуться. Теперь интерпретация этого тезиса используется для других целей, а у отдельных европейцев она и вовсе вызывает раздражение.
При этом, отмечает политический обозреватель, Украина сама заинтересована в том, чтобы в страну возвращалась молодежь, но как раз это выглядит трудновыполнимой задачей: за последние годы многие успели получить образование, завести друзей и даже семьи.
— Украина выстоит в этой войне. Тут сомнений нет, — заключает Александр Фридман. — Но без молодого поколения у нее нет будущего.
По данным Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, в январе 2026 года за рубежом было зарегистрировано 5,9 миллиона беженцев из Украины, 5,3 миллиона из которых находились в европейских странах.
«При оптимистичном сценарии вернутся 10–15% уехавших»
Киев должен быть заинтересован в возвращении собственных граждан из вынужденной эмиграции. Однако украинский политолог Евген Магда не видит признаков, что власть предпринимает какие-либо усилия в этом направлении: «Нет даже четких данных, сколько человек уехали из Украины. Мы вынуждены полагаться на сторонние сведения. Говорят о 5–6 миллионах, а я слышал оценку в 8 миллионов».
По его мнению, достаточно направить на соответствующие цели 1 из 90 миллиардов евро, которые Европарламент выделит Украине в качестве кредита, чтобы увидеть ощутимый результат. А начать следует с опроса, проведенного в «Дiя», в котором понять: как устроились украинцы за рубежом, всё ли их устраивает, при каких обстоятельствах они бы вернулись.
— Есть данные, что 400 тысяч наших граждан по каким-то причинам покинули Германию, — дополняет эксперт. — То ли вернулись назад, то ли переехали в другие страны. Значит, не всё устраивает. Это также подлежит изучению и анализу для выработки оптимальных решений.
Ключевых проблем, на его взгляд, две: во-первых, нет механизмов по репатриации, а во-вторых, власть не демонстрирует, что у нее есть мотивация изменить ситуацию. „
— При оптимистичном сценарии в Украину удастся вернуть 10–15% уехавших после начала полномасштабного вторжения России, — считает эксперт. — Однако для этого нужно приложить определенные усилия.
Евген Магда также обращает внимание на разное положение, в котором оказались украинцы. В одних странах предусмотрена большая социальная поддержка, в других беженцы занимают освободившиеся рабочие места, потому что местные жители уехали на заработки в другие, более богатые страны.
При этом политолог считает, что жесткие ограничения по выезду не сработали бы: сразу после начала полномасштабной войны закрывать границу было бессмысленно — пункты пропуска бы просто снесли, а снятие ограничений по выезду молодых мужчин (18–22 года) в середине прошлого года продиктовано желанием Владимира Зеленского баллотироваться на следующий президентский срок.
Департамент миграции Литвы: «Окончательное решение может быть принято через полгода»
За последнее время число украинцев в Литве постоянно менялось. Так, три года назад их насчитывалось около 95 тысяч, а год назад — 77 тысяч. Сейчас зарегистрированы чуть более 80 тысяч граждан Украины, из них 52,5 тысячи считаются военными беженцами. Именно они попадают под механизм временной защиты.
— Большая их часть не первый год живут в Литве и знают порядок продления этого правового статуса, — отмечают в Департаменте миграции. — Для этого нужно прийти в ближайший отдел департамента и предоставить необходимые документы.
Там также уточняют, что 21 000 украинцев находятся в Литве на основании трудоустройства. А две тысячи — по воссоединению семьи.
В департаменте подчеркивают, что сейчас временная защита действует до 4 марта 2027 года, а решение о продлении этого правового механизма зависит от политиков: «Ожидается, что окончательное решение может быть озвучено через полгода. В зависимости от этого будут приняты соответствующие решения на уровне Департамента миграции Литвы».

Когда девочка родилась, ее отец отнес пуповину на самую высокую гору, закопал под самым большим деревом и помолился этому дереву, чтобы дочка стала освободителем их народа. Это произошло в 1980 году в деревне Манерплау на востоке Мьянмы. Мама девочки была солдатом и обезвреживала противопехотные мины. Папа возглавлял Каренский национальный союз — политическую и военную организацию национального меньшинства каренов в Мьянме.
Девочку назвали Зоей в честь Космодемьянской. Когда она выросла, она стала правозащитницей и пережила угрозы и покушения на свою жизнь. Зоя Фан продолжает бороться за права не только каренского меньшинства, но и других народов Мьянмы. Папина молитва была услышана. А сам он был убит в 2008 году.
Кстати, Зоя, как и многие эмигранты, не называет свою страну Мьянмой. Она говорит — Бирма. Мьянма, объясняет Зоя, — это название, пришедшее с военным переворотом 1962 года, а не в результате демократических процессов. Поэтому политические эмигранты, оппозиция, национальные меньшинства продолжают называть свою страну Бирмой: слово колониальное, но, по крайней мере, не данное военной диктатурой.
Зоя — значит Космодемьянская
Родители Зои росли в деревне в центральной Бирме. Когда они были маленькими, на их каренскую деревню часто нападали бирманские военные. Дети вместе с родителями были вынуждены постоянно прятаться в джунглях. Потом они выросли. Будущий отец Зои Падох Ман Ша Лах Фан окончил университет, вернулся на родину и присоединился к движению сопротивления каренов, вскоре возглавив Каренский национальный союз. Мать Нан Кин Шве выучилась на медсестру, но стала солдатом-сапером. Родители поженились и переехали в восточную Бирму, в район Котуле (так его называют сами карены). Там, в деревне Манерплау, где находилась штаб-квартира Национального каренского союза, родилась Зоя.
— Мои братья и сестры носят очень красивые имена — как цветы, реки, горы. У каренов разные религии — есть буддисты, христиане, анимисты. Наша семья — анимисты. Поэтому папа и молился дереву, а имена детям давали, как рекам и цветам. Но мне он потом рассказал, что когда учился в университете, прочитал «Повесть о Зое и Шуре» и так вдохновился историей двух подростков, которые вступили в борьбу с нацистами ради своей земли, что решил дать мне имя Зоя. Его никто не мог произнести правильно, в наших краях оно звучит совсем непонятно. Я сама, когда была маленькая, говорила «Зога» — не могла выучить собственное имя.
Родина Зои находится под властью военной диктатуры с 1962 года (с кратким периодом гражданского правления в 2012–2021 годах). И точно так же, как родители Зои прятались в джунглях от военных в 60–70-е годы, Зоя тоже вынуждена была спасаться от зачисток. Джунгли были прекрасным местом для игр: дети чувствовали себя там в безопасности. Они привыкли расти среди деревьев, цветов, рек, но не хотели понимать, что дом — это опасное место, родная деревня может в любой момент подвергнуться атаке, а джунгли — не только природная игровая площадка, но, в первую очередь, убежище.
Однажды по реке мимо играющих детей проплыло сильно разложившееся тело. Прибежав домой, Зоя спросила отца, что это значит. Отец ответил: это значит, что в соседней деревне была этническая чистка.
Он рассказал, как военные используют местных жителей в качестве живого щита, рабов или попросту убивают, а мертвые тела сбрасывают в реку. Когда сразу несколько деревень, в том числе и ту, где жила семья Зои, военные атаковали с воздуха, уцелевшие местные жители бежали к границе с Таиландом. Зое было 14, и она думала, что нужно просто переждать неделю-другую — и можно будет возвращаться. Но до сих пор — прошло уже 30 лет — никто так и не вернулся.
— Нам еще повезло: мы добрались до Таиланда и оказались в лагере беженцев, где нам дали базовые продукты и элементарную безопасность, — вспоминает Зоя. — Нам пришлось покупать колючую проволоку, чтобы построить ограждение вокруг лагеря, потому что, хотя он находился на территории Таиланда, нас продолжали атаковать, и местные власти не могли этому противостоять. Так что нам было запрещено выходить из лагеря ради нашей же безопасности. Семьям с детьми было особенно трудно. Благодаря помощи неправительственных организаций мы получали продукты питания и два раза в день ели рис с рыбным паштетом и солью. Это очень скудная еда, особенно для детей. Не было письменных принадлежностей, учебников, и после лагеря было очень трудно поступить в тайские или международные школы. Мы не знали, что ждет нас в будущем. Многие подростки оказались в конце концов вовлечены в торговлю наркотиками. Случались в лагере и самоубийства, потому что люди не могли выносить эту безвыходность, когда стало понятно, что домой мы вернуться не сможем.
Студентка без паспорта
Таиланд не подписал Конвенцию о статусе беженцев 1951 года, так что беженцами обитатели лагеря не считались и ни на какие документы рассчитывать не могли. Не могли работать, ездить, обращаться за медицинской помощью, учиться — ни документов, ни статуса. Они были вынуждены просто сидеть за колючей проволокой и дважды в день есть рис с рыбным паштетом.
Но общественные и благотворительные организации всё-таки пытались помогать, как могли. Для Зои главным было образование. Она училась даже при скудных возможностях лагеря. И в конце концов сдала экзамен на получение стипендии, который проводил фонд «Открытое общество», основанный Джорджем Соросом. Сдала успешно. Ее учебу в университете Бангкока на факультете бизнес-администрирования полностью оплатил фондом. Другую специальность она выбрать не могла: стипендия Сороса была предназначена для обучения именно управлению. Вторую стипендию получила старшая сестра Зои.
— Мне сейчас страшно вспоминать, через что мы прошли, — говорит Зоя. — У нас была стипендия, мы были в списках студентов, но у нас по-прежнему не было документов, для Таиланда мы оставались призраками. Мне становилось страшно всякий раз, когда на улице я видела человека в форме. Но иного выхода не было: стипендия была экспериментом фонда «Открытое общество», и нам сказали, что если мы будем учиться успешно, фонд выделит больше стипендий для беженцев из Бирмы. Мы должны были учиться, чтобы помочь и себе, и другим.
Даже по окончании университета и получения диплома бакалавра будущее Зои выглядело туманным: у нее по-прежнему не было документов, и вернуться она могла разве что в свой лагерь беженцев. Но Зоя настолько блестяще окончила университет, что ей предложили стипендию для обучения в магистратуре в Великобритании. А дальше — как будто фея взмахнула палочкой: Великобритания согласилась принять Зою не просто как студентку, но как беженца. А это уже другая история: человеку, которого некая страна заранее соглашается принять, выписывается временный проездной документ в консульстве, чтобы он имел возможность добраться до пункта назначения. И дальше — обычные процедуры получения статуса беженца и настоящих документов.
Первое время Зоя никак не могла поверить, что может пойти в банк и открыть счет, взять билет на поезд, обратиться к врачу за рецептом и даже поехать путешествовать. Это было невероятно приятным открытием. Собственно, это и было открытие мира. Нормального, обычного, привычного для миллиардов и абсолютно нового для девочки из деревни Манерплау в восточной Бирме, проведшей детство в джунглях и повзрослевшей в лагере беженцев. Но, кроме приятных открытий, ее ждали и страшные.
— В лагере у нас не было ни радио, ни телевизора, ни газет. Мы не знали, что происходит в мире. Мы даже не знали, что происходит вокруг нас и в нашей стране. Только оказавшись в Великобритании и начав учиться, я стала изучать ситуацию в своей стране. Я сидела в библиотеках, читала прессу, искала материалы в интернете. Я узнала о своей стране столько, сколько не знала, живя там. Я с ужасом узнавала о преследованиях не только каренов, но и других этнических групп, о политзаключенных, о журналистах и активистах, о тяжелом многолетнем сопротивлении и о жертвах военной диктатуры. Я узнала о международных связях бирманских военных, о торговле и инвестициях: оказывается, все эти годы режим поддерживался не только Россией и Китаем, но и Великобританией! „
В том самом 1995 году, когда нашу деревню бомбили с воздуха, Великобритания направила в Бирму свою торговую делегацию. И представители британского истеблишмента обедали за одним столом с теми генералами, которые отдали приказ нас бомбить.
Всё началось с платья
Чем больше Зоя Фан узнавала об инвестициях в режим, о доходах от торговли, которые использовались военными для закупки оружия в России и Китае, тем больше ей хотелось изменить ситуацию. Зоя понимала: без международной поддержки военные не смогут атаковать мирное население и бесконечно удерживать власть, сила хунты — в истребителях, беспилотниках, дальнобойной артиллерии. Значит, с этим и нужно бороться.
На свою первую акцию протеста в Лондоне перед посольством Мьянмы Зоя шла просто для того, чтобы увидеть, как это происходит, где находится посольство и как оно выглядит. Фан была неофитом, хотя еще в студенчестве они с сестрой однажды нелегально перешли границу, чтобы передать собранные студенческим сообществом деньги тем, кто прятался в джунглях. Это был порыв, но не часть системной работы. Работа началась на митинге.
— Когда на родине я видела военных, меня начинало трясти от страха. Идя на акцию в Лондоне, я знала, что меня могут увидеть представители государства, и хотела быть заметной. Я надела национальное платье. И когда пришла в этом платье к посольству, один из лидеров бирманской общины в Великобритании попросил меня быть ведущей митинга: это было бы символично. С того платья всё и началось. Я поняла, что, находясь далеко от своей страны, могу сделать для нее больше, чем прячась в джунглях или сидя в лагере беженцев. Я могу распространять информацию о ситуации на моей родине, просить иностранные правительства оказывать давление на бирманских военных, обращаться с просьбами увеличить гуманитарную помощь для моего народа. Можно делать важные вещи, находясь далеко.
Зоя стала активисткой, а потом одним из руководителей Burma Campaign UK 20 лет назад. С тех пор это — ее жизнь. Первое, с чем столкнулась Зоя Фан (собственно, это главная проблема выходцев из многих закрытых от мира диктатур), — отсутствие ее страны в мировой повестке. Мьянма, Судан, Туркменистан, Таджикистан и еще многие диктаторские режимы редко попадают на первые полосы и привлекают внимание мировой общественности. Они тихо существуют, терроризируют людей, убивают и бросают в тюрьмы, но мир будто бы принял это как факт. Тем не менее люди, не смирившиеся с тем, что происходит на их родине, продолжают пытаться изменить ситуацию.
— Мы пытаемся добиться от международного сообщества целенаправленных санкций против нефтяного и газового сектора Бирмы, — объясняет Зоя, — и других сфер экономики, которые влияют на доходы армии. Мы уже добились ограниченных санкций, но этого недостаточно. Мы постоянно пытаемся добиться эмбарго на поставки оружия, и очень печально, что многие страны по-прежнему продолжают его поставлять, даже учитывая военные преступления, преступления против человечности и массовые нарушения прав человека. Страны ЕС, Великобритания, США, Канада, Австралия перестали поставлять оружие бирманской армии. Но остаются Индия, Пакистан, Китай, Россия. Еще одно направление нашей работы — это давление на армию через Международный уголовный суд или суд универсальной юрисдикции: до сих пор против командиров армии не было предпринято никаких решительных действий. И, наконец, гуманитарная помощь. Мне лично, моей семье и семьям моих друзей именно гуманитарная помощь спасла жизнь в лагере беженцев. Без нее мы бы просто умерли от голода. И сейчас мне очень печально видеть, что США и европейские страны сокращают объемы гуманитарной помощи лагерям беженцев, расположенным вдоль границы с Таиландом и Бангладеш. Поэтому на всех встречах мы просим не сокращать, а увеличивать помощь, потому что беженцев становится всё больше.
Смерть в корзине фруктов
Живя в Лондоне, Зоя продолжала ездить в Таиланд, в лагерь беженцев Ну По на границе с Мьянмой. Ее мама умерла, а отец построил маленький домик и продолжал свою деятельность в качестве политического лидера каренов. Зоя помогала ему во всём и выступала посредником между Каренским национальным союзом и правительствами западных стран, с которыми встречалась. А в 2005 году у нее появились названные братья — к отцу пришли дети-солдаты.
— Это большая проблема в моей стране, — объясняет Зоя, — армия не просто вербует детей: их ставят перед выбором — армия или тюрьма. И дети соглашаются идти в солдаты. Многие из них потом пытаются убежать, некоторым удается перейти границу. Другие подрываются на минах в джунглях или их находят командиры. Двое таких ребят перешли границу и оказались рядом с домом отца. У него было огромное доброе сердце, он принял этих детей, поселил у себя дома и относился к ним, как к сыновьям. Они стали родными нам. А потом однажды они, соскучившись по семьям, решили так же нелегально перейти границу из Таиланда в Бирму и тайно навестить родных. Спустя несколько дней они вернулись, сказав, что не смогли добраться до семей и решили не рисковать. Жили, как раньше, все вместе. И только через несколько недель мальчики признались: их поймали практически сразу же на границе. На допросе они рассказали военным, где жили всё это время, и те сказали: если убьете их (речь шла обо мне, моем отце и моем муже), простим дезертирство и не посадим. Ребятам дали оружие, и они вернулись к нам с заданием. Но выполнить его не смогли и обо всём нам рассказали. Это была совершенно чудовищная история, которая нас всех глубоко ранила. Всего на нас с отцом покушались трижды. Третьего покушения папа не пережил.
14 февраля 2008 года Падох Ман Ша Лах Фан, генеральный секретарь Каренского национального союза, был убит в своем маленьком доме на границе. „
Двое вооруженных мужчин с корзинами фруктов, которые они будто бы несли ему в подарок, подошли близко, достали оружие и сделали два смертельных выстрела в грудь.
Преступление было совершено на территории Таиланда, после чего киллеры быстро перешли границу с Мьянмой. Конечно, родные связывались с властями Таиланда, но те уже ничего не смогли сделать. Дочь убеждена, что за убийством стоит военная разведка Мьянмы.
У Зои были надежды на изменение ситуации в стране и на расследование преступления, когда к власти пришло гражданское правительство во главе с освобожденной в 2010 году из-под домашнего ареста Аун Сан Су Чжи. Ее сыну тогда разрешили въезд в страну для встречи с матерью, а в 2016 году Аун Сан Су Чжи стала государственным советником, что соответствует должности премьер-министра, — после того как Национальная лига за демократию выиграла парламентские выборы.
Зоя надеялась на перемены и в 2017 году обратилась за разрешением на въезд в страну — много лет она не могла увидеть родственников и не поддерживала с ними никаких связей, чтобы не навредить: в свое время, еще до ее рождения, военные искали в деревне ее мать и, не найдя, арестовали дядю. Брат матери тогда провел в тюрьме два года. Но в 2017 году, когда гражданское правительство возглавила лауреат Нобелевской премии мира, бывшая политзаключенная Аун Сан Су Чжи, казалось, что перемены возможны. Тем не менее Зоя Фан получила отказ во въезде в родную страну.
— К сожалению, реформы, на которые все возлагали надежды, оказались фальшивыми, — говорит Зоя. — Для этнических меньшинств, которые никогда не имели настоящего мира, ничего не изменилось. Для этнического большинства — бирманцев — в то время существовала некоторая относительно безопасная и свободная обстановка, но для всех остальных — каренов, шанов, араканцев, рохинджа — конфликт только усилился. Бирманские военные продолжали атаковать этнические меньшинства. А гражданское правительство во главе с Аун Сан Су Чжи, как и военные, блокировало гуманитарную помощь в разных этнических районах. В результате люди погибали из-за отсутствия доступа к международной помощи. Так что для одних жителей страны это был мирный и прогрессивный период. Но для многих других это был кошмар. Например, в 2017 году бирманские военные совершили геноцид в западной части Бирмы против меньшинства рохинджа. Затем они напали на мирных жителей на севере, в штате Шан и в штате Рахкай. Так что, по сути, у нас никогда не было настоящего мира.
Геноцид рохинджа привел к краху репутации Аун Сан Су Чжи. Она не осудила геноцид вопреки призывам международных организаций, а лишь отмахнулась фразой: «Покажите мне хоть одну страну без нарушений прав человека». Ее лишили почетного гражданства Канады и Парижа. Вашингтонский музей Холокоста лишил ее премии Эли Визеля. А в 2021 году в Мьянме произошел очередной военный переворот, и страной снова начали управлять генералы. Аун Сан Су Чжи вновь была арестована и приговорена в общей сложности к 27 годам лишения свободы. Она отбывает наказание, а террору в отношении меньшинств по-прежнему не видно конца.
Страна как большой скам-центр
Парадоксально, но факт: если Мьянма и попадает в заголовки новостей, то не в связи с геноцидом, убийствами, атаками военных на мирное население, кризисами беженцев. Обычно это сообщения о пропавших людях, которые едут на заработки в Таиланд или Китай и оказываются в скам-центрах Мьянмы: сотрудники этих нелегальных организаций обманом заманивают к себе иностранцев, предлагая работу, а потом вынуждают их заниматься интернет-мошенничеством.
Прошлой осенью белоруску Веру Кравцову нашли в Мьянме мертвой — смерть носила криминальный характер. Россиянке Дашиме Очирнимаевой повезло больше — ее смогли освободить из рабства дипломаты. В этом году из рабства в Мьянме освободили казахского айтишника Сакена Кабибуллу — деньги на выкуп собрала семья. И таких случаев много. Схема везде одна: приглашение на работу в тайскую или китайскую компанию, полет в Бангкок, а оттуда — в Мьянму, где приходится работать за миску риса в скам-центре.
— За всеми этими мошенническими центрами стоят бирманские военные, — говорит Зоя Фан. — Они используют разные группировки: например, пограничную службу и другие военные подразделения. Скам-центры создаются совместно с китайскими преступными группировками. Военные получают огромные деньги от мошеннического бизнеса, и их тоже используют для покупки оружия. „
Очень больно видеть, как молодежь из разных стран заманивают в эти мошеннические центры, заставляя потом обманывать людей по всему миру. Многих из этих молодых людей, ставших рабами, пытают, избивают, если у них что-то не получается.
И если бы не военная «крыша», со скам-центрами можно было бы бороться. Сейчас это делают только силы сопротивления, в том числе Каренский национальный союз. К примеру, совсем недавно они атаковали один район и освободили множество иностранцев, оказавшихся там разными путями. Однако без международной поддержки силам сопротивления очень сложно справляться с этим, поскольку необходимо позаботиться об освобожденных людях и обеспечить их безопасность. Скам-индустрия угрожает всему региону — к примеру, такие же центры уже появились в Камбодже.
Об этом говорят, потому что в скам-центры попадают иностранцы. Только благодаря этому Мьянма и появляется в заголовках новостей. Авиаудары армии по мирному населению, растущее количество беженцев на границах с Таиландом и Бангладешем на фоне сокращения гуманитарной помощи, заминированные джунгли, насильственная вербовка детей в солдаты — к этому мир как будто бы и привык. Но не Зоя. Но не миллионы таких же, как она, мечтающих вернуться домой.
Сейчас главное для Зои — добиться прекращения поставок в Мьянму авиационного топлива. Она рассказывает про недавний доклад Amnesty International, в котором речь идет именно об импорте авиатоплива, несмотря на санкции. Цепочки обхода санкций длинные, последнее звено на пути в Мьянму — Вьетнам. Именно это топливо армия использует для бомбардировок мирного населения. «Мы должны разорвать эти цепочки», — говорит Зоя.
Ее голос становится мягким, только когда она вспоминает детство в джунглях, игры в реке, цветы и горы. Она хочет туда вернуться. Не в детство, нет — домой. Туда, где остались родственники. Туда, откуда пришлось бежать. Но пока не может — не зря же папа молился самому большому дереву, чтобы девочка помогла освободить его народ.

«Он пока плохо говорит, но скоро восстановится, не сомневаюсь! — говорит “Новой газете Европа” по телефону Марина Адамович, жена Николая Статкевича. — Он уже сейчас это делает лучше, чем даже час назад!»
Статкевич — один из лидеров белорусской оппозиции, бывший соперник Александра Лукашенко на выборах и самый «долгосидящий» политзаключенный в стране — вышел на свободу 19 февраля. С инсультом. Вчера его жена Марина сообщила: «Дорогие друзья! Николай дома. У него был инсульт. Сейчас он восстанавливается. Пока проблемы с речью. В остальном всё нормально. Всё будет хорошо».
Он всё-таки добился своего — вернулся из тюрьмы домой, а не оказался выдворенным из Беларуси. Победил ценой собственного здоровья, 11 сентября 2025 года совершив отчаянный и не понятый многими поступок на белорусско-литовской границе.
В тот день после пяти лет и трех месяцев за решеткой, после двух лет и семи месяцев без связи с внешним миром Статкевича вместе с полусотней других политзаключенных вывезли на белорусско-литовскую границу и вышвырнули в Литву. Предыдущую партию выдворяли в июне, следующую — в декабре. Единственный, с кем этот финт белорусского режима не прошел, — Николай Статкевич.
Прямо на границе, на нейтральной полосе, он выпрыгнул из автобуса и пошел в сторону Беларуси. Его пытались остановить, но безуспешно. Камеры зафиксировали Статкевича, а потом он исчез.
Вместе с Николаем из того автобуса выпрыгнул политзаключенный Максим Винярский. Вот что он рассказывал о событиях на границе «Новой-Европа»:
-— Навстречу нам вышла молодая пограничница. Она говорила: «Вам сюда нельзя! Идите в Литву!» Статкевич отвечал, что он гражданин Беларуси, и никто не может не впустить его в страну. Пограничница ответил: «А как вы можете доказать, что вы гражданин Беларуси? У вас нет документов, а без документов вас никто не пустит в Беларусь». Потом, — продолжает Максим Винярский, — со стороны Беларуси пришел какой-то мордоворот в штатском. Он велел пограничнице возвращаться на пост, а нас начал убеждать в том, что у нас нет иного выхода, и мы обязаны идти в Литву, поскольку в Беларусь нас всё равно не пустят. А в Литве нас уже ждут, там свобода и друзья. „
В Беларуси же, если будем упорствовать, ничего хорошего не будет. Статкевич его и слушать не хотел.
Мы стояли возле той бетонной дуги, которая попала во все мировые медиа. Николай хотел сесть. Спросил мордатого: «Я могу здесь присесть?» Тот ответил: «Нет, нельзя, это уже белорусская территория». И тогда Николай схватился за сердце и сказал: «Ой, плохо мне, не могу стоять…» И сел.
Максим в итоге ушел в Литву. А Николай остался. Потом исчез. И следующие пять месяцев никто не знал, где он. Жена Николая Марина Адамович билась во все двери, добиваясь ответа на вопрос, где ее муж. Подавала заявление об исчезновении человека в отделение милиции по месту прописки, писала в департамент исполнения наказаний, в колонию №13 в Глубоком, откуда вывозили Николая, в МВД, в пограничную службу — он ведь исчез на границе, — обращалась в суд с иском. Единственная официальная бумага, которую она получила в ответ на свои многочисленные обращения, — это письмо из МВД от 21 ноября 2025-го за подписью заместителя министра Геннадия Казакевича. Он писал: «Сообщаю, что Статкевич Н. В. отбывает наказание согласно приговору Гомельского областного суда от 14.12.2021». Где именно Статкевич «отбывает» наказание, Марине, естественно, не сообщали.
— Оказывается, всё это время он находился в той же колонии в Глубоком, из которой его вывезли в сентябре, — рассказала «Новой-Европа» Марина Адамович. — Николай сказал, что его как из колонии везли с мешком на голове, так и обратным путем, с границы в колонию, с тем же мешком на голове и стяжками на руках. Я писала туда, в колонию. Я за эти месяцы ездила туда трижды. И мне никто ничего не сказал, не дал ни одного ответа на мои обращения. Но он всё это время был там. А инсульт у Николая случился еще 21 января, и его в тот же вечер увезли в Минск. (На заднем плане в этом время звучит голос Николая. Неразборчиво, но Марина понимает. — Прим. авт.) Николай говорит, что врачи действительно делали всё возможное, чтобы спасти его жизнь: три недели реанимации, кормление через трубку.
Тот самый приговор гомельского суда, на который цинично ссылался замминистра Казакевич, — 14 лет особого режима. Режим — особый, колония — тоже особая. Потому что Николай Статкевич — личный враг Лукашенко с давних времен.
Свой первый срок он получил еще в 2004 году за организацию акции протеста: тогда Лукашенко решил убрать из Конституции ограничение в виде двух президентских сроков, открыв себе путь к бесконечному и непрерывному сидению в одном и том же кресле. В то время статью 342 УК Беларуси — «организация действий, грубо нарушающих общественный порядок» — еще не называлась народной, до рекордно массовых протестов 2020 года было далеко, но белорусы протестовали и в те времена. А Николай Статкевич был одним из первых организаторов уличных акций против лукашенковского режима. Совесть не позволяла ему, офицеру и создателю Белорусского объединения военных, молчать по принципу «если не лезть в политику, то ничего не угрожает».
Второй раз — тоже за протесты — Статкевич был приговорен к тюремному сроку в 2011 году, уже в качестве кандидата в президенты. „
Его, как и других кандидатов, арестовали в день выборов 19 декабря 2010 года, а в мае следующего — приговорили к шести годам лишения свободы. Статья была уже из разряда особо тяжких — 293-я, «организация массовых беспорядков».
А последний срок по той же статье Николай Статкевич получил, даже не успев поучаствовать в протестах: его задержали на разрешенном пикете по сбору подписей 31 мая 2020 года. Выдвигаться в президенты он не мог: после освобождения судимость действовала восемь лет, и по белорусскому законодательству судимый не может баллотироваться на президентских выборах. Но Николай думал не о бумагах в ЦИК, а об улице. И был прав.
Если бы Статкевич остался на свободе, акции протеста закончились бы совсем по-другому — в этом не сомневался и Лукашенко. Приговор в 14 лет понадобился, чтобы гарантировать еще пару-тройку спокойных сроков у власти. И колония для Статкевича — самая закрытая, в Глубоком. И запрет на связь с 9 февраля 2023 года. И отсутствие звонков даже до режима «инкоммуникадо». И лишь одно краткосрочное свидание с женой — в июне 2022 года.
В общей сложности за три срока Николай отсидел 12 лет.
11 сентября прошлого года, когда Статкевич рвался в Беларусь, а его пытались отправить в Литву, сотрудник американского посольства подошел и дал ему телефон, чтобы тот позвонил жене. Все надеялись, что Марина сможет уговорить его покинуть страну. Но она даже не пыталась. Потом Марина рассказывала «Новой газете Европа», что Николай сказал: «Нас пытаются вывезти, но я им этого не позволю. Я возвращаюсь в Беларусь». И вернулся.
Марина мечтала только обнять его. Она была готова остаться с ним на той нейтральной полосе до конца времен. И теперь он наконец дома. „
Марина может его обнимать. Она понимает его речь. Ей не нужно разбирать слова — тот случай, когда один партнер еще только подумал, а второй уже произносит это вслух.
Дома, кроме Марины, Николая ждала несколько увеличившаяся хулиганистая стая собак и кошек. «Наши старые котики даже через пять лет признали своего хозяина», — сказала Марина.
Конечно, Статкевич выскажется.
Можно только представить себе, какой тяжести был инсульт, если даже тюремщики, чье кредо «ничего не делать, не совершать лишних движений», немедленно отправили его в Минск, где три недели за жизнь Статкевича боролись врачи в реанимации. И точно так же можно представить себе, какой силой воли обладает этот человек, если он, не имея ничего, кроме этой самой силы воли, смог противостоять всей государственной машине и остаться в Беларуси, а теперь еще и вернуться домой. А речь восстановится: Статкевичу еще слишком много нужно сказать.

В Москве окончательно закроют Музей истории ГУЛАГа: вместо него создадут Музей памяти, посвященный «геноциду советского народа». Учреждение приостановило работу еще более года назад, а его директора вскоре уволили. По данным СМИ, проблемы у музея начались после его отказа изменить раздел о сталинских репрессиях в другой музейной экспозиции. Новый музей возглавит ветеран войны с Украиной Наталья Калашникова. Подробнее — в материале «Новой-Европа».
Закрытие музея
Московский Музей истории ГУЛАГа, закрытый еще в 2024 году, окончательно прекратит работу. Объявление об этом появилось на сайте музея.
Вместо музея ГУЛАГа откроется так называется Музей Памяти, посвященный «геноциду советского народа» во время Великой Отечественной войны с нацистской Германией. «Экспозиция охватит все этапы военных преступлений нацистов», — отмечается на сайте. Источник «Интерфакса», знакомый с ситуацией, подтвердил информацию и уточнил, что об изменениях уже объявили коллективу музея.

Самым известным сторонником концепции «геноцида советского народа» можно считать главу Следственного комитета Александра Бастрыкина. Председатель СК годами призывает закрепить соответствующую концепцию, инициирует поисковые работы (в том числе на оккупированных территориях) и поддерживает решения судов о признании различных преступлений фашистской Германии актами «геноцида советского народа», например, на территории Донбасса. В России даже объявили 19 апреля Днем памяти жертв геноцида советского народа: в конце 2025 года Владимир Путин подписал соответствующий закон.
Решение закрыть музей в партии «Яблоко» назвали «актом извращения самой идеи сохранения правды о трагических страницах нашего прошлого». По мнению председателя партии Николая Рыбакова, подмена «темы политических репрессий темой геноцида советского народа внешними силами — это попытка стереть память о преступлениях нашего государства против нашего народа». Он также призвал прекратить уничтожение памяти и сохранить Музей истории ГУЛАГа как «независимый институт правды».
«Музей уничтожают намеренно, чтобы лишить общество возможности осмыслить уроки прошлого. „
История учит: там, где сознательно забывают о репрессиях вчерашнего дня, создается почва для продолжения подобной практики сегодня.
Без честного признания трагедии ГУЛАГа невозможно построение правового, гуманного и свободного российского государства», — говорится в заявлении партии.
Судьба экспозиции под вопросом
Что будет с экспонатами музея — неизвестно. РБК со ссылкой на источник пишет, что экспозицию заменят полностью.
«Обещают, что она сохранится, но при этом говорят о ее вывозе из здания музея», — заявил собеседник издания.
Член Совета по правам человека Ева Меркачева выразила надежду, что экспонаты музея ГУЛАГа будут сохранены. В частности, она упомянула двери камер известных тюрем, которые произвели на нее самое сильное впечатление при посещении.
Временное закрытие оказалось постоянным
Музей истории ГУЛАГа работал с 2001 года. Его открыли по инициативе историка и бывшего узника лагерей Антона Антонова-Овсеенко. Сначала музей, основу которого составляли архивы и личные дела репрессированных, размещался в небольшом здании на Петровке. В 2014 году музей переехал в реконструированное здание в 1-м Самотечном переулке.
Сотрудники музея рассказывали об истории и масштабе советских репрессий через интерактивные экспозиции о системе лагерей 1920–1950-х годов, лекции, спектакли и дискуссии. Центр документации музея помогал людям искать сведения о репрессированных родственниках. Кроме того, музей проводил ежегодные памятные мероприятия, включая акцию «Молитва памяти» 30 октября с чтением имен расстрелянных в годы Большого террора.
Музей ГУЛАГа приостановил работу 14 ноября 2024 года: тогда руководство учреждения назвало это временным решением «в результате нарушений пожарной безопасности». Проверки выявили, что музей якобы «создает угрозу для безопасности и комфортного пребывания посетителей музея». Уже тогда дата нового открытия, по словам замдиректора по развитию Анны Стадинчук, была неизвестной.
В январе 2025 года с поста директора музея уволили Романа Романова, который руководил им с 2012 года. Источник «Медузы», знакомый с ситуаций, рассказал, что причиной стал отказ Романова изменить раздел о репрессиях в новой экспозиции «История Москвы», открывшейся в Музее Москвы в декабре 2024 года. Ее помогали организовывать сотрудники Музея истории ГУЛАГа. „
Изначально выставка должна была рассказывать о сталинских репрессиях, включая шахтинское дело и историю Дома на набережной, однако по требованию «сверху» этот раздел полностью убрали, оставив лишь интерьеры 1930-х годов без пояснений.
Тогда должность Романова заняла директор Музея Москвы Анна Трапкова.
«После отказа Романова внести изменения в выставку Музей истории ГУЛАГа решили интеллигентно ликвидировать и присоединить к Музею Москвы», — писала «Медуза».
При этом периодически чиновники обсуждали возобновление работы Музея ГУЛАГа. Так, в январе 2025 года глава Совета по правам человека (СПЧ) при президенте РФ Валерий Фадеев обещал, что музей откроют в «ближайшее время»: «Я разговаривал с руководством Москвы. Никаких идей о закрытии музея нет. В ближайшее время будут приняты все необходимые меры и музей будет открыт. У нас нет опасений, что его закроют».
Новый музей с участницей войны во главе
Первый «национальный музей памяти, посвященный жертвам геноцида советского народа», откроется в 2026 году, сообщили в мэрии Москвы. В его основу лягут архивные материалы проекта «Без срока давности», инициированного Поисковым движением России.
Департамент культуры Москвы в сообщении о смене Музея ГУЛАГа на Музей памяти подчеркнул, что «увековечивание памяти о жертвах геноцида советского народа» — «одно из ключевых направлений работы по патриотическому воспитанию и историческому просвещению подрастающего поколения».
На обновленной экспозиции будут рассказывать о «проявлениях нацизма, испытаниях биологического оружия на советских гражданах, проведенных японцами, освободительной миссии Красной армии, судах над нацистскими преступниками». Также на выставке появятся «вагон для отправки людей в лагеря смерти, воссозданная комната жителя блокадного Ленинграда и весы из концлагеря, на которых взвешивали волосы узников перед продажей».
Новый музей возглавит участница войны России с Украиной Наталья Калашникова, которая с апреля 2025 года уже руководит музеем «Смоленская крепость». В мэрии сообщили, что у нее есть опыт работы и «по сохранению памяти жертв геноцида советских граждан в рамках организации тематических выставок и издания исторических книг». Ранее она возглавляла отдел науки в Мемориальном музее А. Н. Скрябина, а также работала проректором Московского государственного института культуры.
Калашникова имеет звание ветерана боевых действий, а также отмечена медалями «Участнику специальной военной операции» и «За вклад в укрепление обороны Российской Федерации». В «Смоленской крепости» она проводила встречи с бойцами «СВО» и рассказывала про организацию концертов для военнослужащих на передовой. При этом свидетельств тому, что и где именно Калашникова делала на фронте, в открытых независимых источниках нет.
«Одна из его (музея. — Прим. ред.) ключевых задач — сформировать у современного поколения стойкое неприятие нацизма в любых его проявлениях. Это особенно важно сейчас, когда реальных свидетелей тех страшных событий уже почти не осталось», — заявила Калашникова про новый музей.

Музей истории ГУЛАГа в Москве переименуют в Музей Памяти, новым директором станет Наталья Калашникова из «Смоленской крепости». Об этом сообщила искусствовед Ксения Коробейникова.
Также на сайте музея 20 февраля появился анонс.
«В Москве откроется Музей Памяти. Он будет посвящен памяти жертв геноцида советского народа. Экспозиция охватит все этапы военных преступлений нацистов в годы Великой Отечественной войны», — говорится на сайте.
Как пишет «Газета.ру» со ссылкой на одну из сотрудниц, после новости о смене директора все работники в растерянности.
«[Сотрудники] решают, оставаться или уходить. Экспозицию полностью переделают, все будет новое. Коллекцию музея ГУЛАГа оставят в фондах, будет просто лежать», — сказала она.
Новая руководительница Музея Наталья Калашникова сообщила, что фонды о жертвах политических репрессий «нельзя никуда выбросить, уничтожить». По ее словам, сейчас все материалы находятся на государственном учете.
«Коллектив музея остается тот же, никого не разгоняли. В музее произошла реорганизация. Они профессионалы, знают, как работать с музейными архивами, поэтому рада с ними сотрудничать», — сказала Калашникова.
Она отметила, что пока что Музей не готов принимать посетителей, поскольку у помещения остаются проблемы с пожарной безопасностью.
Калашникова стала директором «Смоленской крепости» в марте 2025 года. До этого она руководила отделом науки в Мемориальном музее Александра Скрябина и была проректором по воспитательной работе в Московском институте культуры (МГИК).
Как писали СМИ, Калашникова имеет удостоверение ветерана боевых действий, у нее есть медали «За вклад в укрепление обороны Российской Федерации» и «Участнику специальной военной операции».

В конце января в парижском аэропорту воссоединилась семья Андрея и Натальи Смекалиных. Год назад мать четверых детей дезертировала с военной службы на Дальнем Востоке и уехала в Армению, несмотря на давление со стороны ФСБ. Еще раньше из-за угрозы доноса уехал ее супруг, взяв с собой двоих детей. В конце прошлого года французский МИД неожиданно одобрил Наталье и еще двум ее детям laissez-passer (международный проездной документ), и теперь семья будет в полном составе подаваться на политическое убежище. Смекалины рассказали «Новой газете Европа» о том, как с наступлением войны счастливая семейная жизнь сменилась кошмаром и почему им пришлось уехать на другой конец света.
Смекалины до войны
На берегу Уссурийского залива, прямо напротив Владивостока, находится город Большой Камень. Основали его в 1947 году, чтобы ремонтировать корабли Тихоокеанского флота, и вплоть до 2015 года он был закрытым. Главная местная «достопримечательность» и градообразующее предприятие — огромная верфь для работы с кораблями с ядерными энергетическими установками. Неудивительно, что в моногороде, обслуживающем флот, не так много работы в частном секторе. Не было ее и в близлежащем поселке Смоляниново, где жила Наталья, — так она объясняет, почему в 2008 году решила заключить военный контракт.
— Мой отец — военнослужащий, и мне в 19 лет предложили поработать в строевой части с документацией, — рассказывает Наталья (сейчас ей 38). — Работа мне понравилась. Через два года я заключила контракт и работала там же, в штабе, на делопроизводстве. „
Мне не то чтобы нравилась армия (у меня музыкальное образование), просто другой работы в городе не было. Но мне нравилось читать рапорты, писать. Я всё время сидела в документах, была частью «бумажной армии».
Даже хотела получить звание прапорщика, но в 2010 году, когда я закончила для этого техникум, прапорщиков отменили, и я так и осталась младшим сержантом.
Тем временем Андрей, будущий муж Натальи, отучился в Большом Камне в техникуме на машиниста электропоезда, а затем открыл свой бизнес.
— У меня был магазин, я занимался сантехникой, отоплением и электрикой, — рассказывает Андрей Смекалин. — В 2012 году Сбербанк открыл новый большой офис в городе, и их подрядчик обратился к нам по поводу сантехники. С самого начала предлагали мне странные схемы: «Возьми работу, мы дадим тебе узбеков, инструменты». Я отказался — у меня своя бригада и инвентарь — и согласился работать только по субподряду. Через некоторое время ко мне пришли люди, которые представились сотрудниками ФСБ. Они потребовали отдать им 15% из денег за выполнение подряда, угрожали проблемами. Я же легально работал, почему я должен был им что-то платить? Подрядчик просто ответил: «А ты не знал, что ли? Мы же предупреждали».
В итоге Андрей отказался от заказа, выплатил неустойку. По его словам, с тех пор он стал иначе смотреть на происходящее в стране и слушать, что говорят оппозиционные политики.
— Получилось, что я не интересовался политикой, пока она не заинтересовалась мной, — шутит он.
Именно тогда, в 2012 году, судьба свела Наталью и Андрея, вскоре после знакомства они поженились. Молодая женщина рассказывает, что они сразу решили: семья будет многодетной.
— Я всегда хотела двойню. Двойня не получалась, — смеется Наталья. — Но между старшими детьми у нас разница в полтора года. Мы хотели, чтобы после нас осталось четверо детей, чтобы вдвойне «восполнить» себя.
К 2022 году у Смекалиных уже была шестилетняя дочь и двое сыновей, семи лет и трех месяцев. На момент начала войны Наталья была в декретном отпуске. Новости о вторжении России в Украину оба супруга восприняли тяжело. Андрей придерживался оппозиционных взглядов, даже ходил наблюдателем на президентские выборы 2018 года. Он вспоминает, что 24 февраля был подавлен, понимал, что из страны нужно уезжать. Для Натальи же война стала еще и личной трагедией.
Родные и родители
— У меня все родственники в Украине, — дрогнувшим голосом говорит бывшая военнослужащая. — Мы не очень часто общались, в основном по праздникам, но первое, что я сделала 24 февраля, — связалась с ними. Я начала сообщения с извинений, я прекрасно понимала, что произошло, и извинялась в каждом сообщении. Я чувствовала себя причастной к войне, ведь служила в российской армии. Они поняли меня и приняли: мы и сейчас поддерживаем отношения. Я за них очень переживаю: рядом с ними летают и падают «шахеды», часто нет электричества и интернета. Они стали мне роднее, чем мои родители. Мама с папой сразу с ними рассорились, так как смотрят телевизор, да и меня они ни в чем не поддерживают.
Позже, в 2023 году, мобилизовали ее двоюродного брата из Новой Одессы (город в Николаевской области Украины). Будучи в России, Наталья боялась ему писать, опасаясь, что у брата будут проблемы с командирами. Но как только Смекалина приехала в Армению, сразу с ним связалась — общение возобновилось.
— Брат всегда был мне рад, поддерживал, говорил, что «еще посидим за одним столом», — плачет Наталья. — Недавно он погиб… „
В первый же день войны Наталья решила уйти со службы. Она пришла на работу, чтобы написать рапорт об увольнении. Армейское руководство «потеряло» документ. Это повторилось дважды.
Затем к ней пришел начальник части по защите гостайны и прямо сказал, что до конца так называемой СВО она уволиться не сможет. Наталья убеждена, что он ей врал: указ о том, что контракты становятся бессрочными, появился только осенью 2022 года.
— На самом деле мне в голову-то не приходило, что меня могут отправить на фронт, когда я сижу в декрете с детьми, — вспоминает Наталья. — Хотя еще до февраля 2022-го с нас собрали подписи в рапортах на случай войны и мобилизации. Нам объяснили, что те, у кого дети младше 16 лет, мобилизованы не будут. Я больше переживала за мужа: он такой, что терпеть и молчать не умеет. Мы понимали, что рано или поздно кто-то напишет на него донос за дискредитацию [армии РФ].
21 сентября 2022 года Путин объявил о начале мобилизации. У Андрея в военном билете — категория Б (частично годен), поэтому он был уверен, что его не заберут. Утром мужчина спокойно ушел на работу. Наталья сильно переживала и купила супругу билет в Грузию. Вечером Андрей вернулся домой, посмотрел на десятимесячного сына и сказал, что не может жить где-то далеко, не видя, как сын растет без него. Супруги остались вместе, в Большом Камне.
Несмотря на то что контракт Натальи стал бессрочным, она решила всё же попробовать получить загран и уехать. Но поскольку с 2017 года ее рабочей задачей было отправлять зашифрованные телеграммы, у нее был доступ к секретности второго уровня, а с ним выехать из страны сложно.
— Я пошла узнавать, как мне сделать загранник, — продолжает Наталья. — Работница секретной [службы] сказала, что для него нужно очень много чего. Чтобы выехать в следующем году, нужно было в предыдущем подать до первого декабря рапорт, получить ходатайство от командующего флотом… Короче, поставили крест: сказали, что, пока идет СВО, я не уеду. При этом офицерский состав с таким же допуском выезжать почему-то мог, а я нет.
Разлука
Так, в тревогах, Смекалины провели целый год. К сентябрю 2023-го Андрей не выдержал: страх потерять свободу победил. Супруг Натальи взял старшего сына и дочь и доехал на машине из Владивостока до казахстанского Актау. По его словам, две недели пути прошли как один день.
— Я не ощущал себя в безопасности, — рассказывает Андрей. — Во-первых, если бы мне всё-таки дали повестку по мобилизации, то выезд из страны для меня был бы закрыт. „
Во-вторых, люди изменились, словно озверели, и я понимал, что рано или поздно кто-то на меня донесет.
Например, я спорил из-за войны с приятелем. Он сильно покраснел, злился, орал: «Да ты предатель! Таких, как ты, нужно в тюрьму, чтоб там гнили, или на фронт!» Сказал, что обязательно обо мне сообщит куда надо. Меня такие заявления пугали и сразу отрезвляли: зачем лезть в эти разговоры дурацкие? Но слышишь их бред и не выдерживаешь. Тогда мы с женой и решили, что мне лучше уехать, так как этот человек действительно мог написать донос.
Кроме того, Андрей не мог избавиться от мысли, что рано или поздно его задержат за то, что в 2017–2018 годах он активно посещал штаб Фонда борьбы с коррупцией во Владивостоке, и отправят в тюрьму лет на 12. К счастью, уехать ему было не так сложно: к осени 2023 года Смекалин уже свернул свой бизнес и работал проектировщиком каркасных домов дистанционно. Дети учились на дому. Родители объяснили, что не решились отправить их в обычную школу из-за обилия пропаганды.
Но разрыв сильно ударил по семье, ведь раньше они никогда не расставались. Наталья призналась, что «ревела первые дни» после отъезда. Смекалина мечтала воссоединиться с мужем и тоже уехать, но поперек встала армейская бюрократия. Кадровики в части сказали Наталье, что для получения загранпаспорта ей нужно подписать анкету, рапорт и еще много разных других документов, а также объяснить причину, куда и зачем она едет.
— Я на это всё плюнула и решила сделать финт ушами: заполнила анкету на загран через «Госуслуги», — рассказывает Наталья. — Но я, как умная Маша, всё заполнила, как надо, и побоялась соврать: написала, что я военнослужащая с допуском к «секретке». Меня пригласили в паспортный стол, где сказали, что нужна справка из ФСБ. И всё — приехали, я поняла, что это тупик. О моем походе туда узнал начальник и вызвал к себе. На беседу я пошла с годовалым малышом, его не с кем было оставить. Начальник мне таких бобов выписал… Сказал, что паспорт мне никто не даст: у меня слишком высокий доступ к секретности. В октябре из части ко мне домой приехала девушка, чтобы я подписала заключение об осведомленности, в котором значилось, что я не имею права получать загранник и уезжать, поскольку с момента ознакомления с секреткой у меня должно пройти пять лет, то есть мне нужно было ждать марта 2026 года, и то не факт, что мне бы всё одобрили.
К тому моменту декрет Натальи заканчивался, но она уже поняла, что на службу не вернется. Она не хотела «быть винтиком армейской системы», пока идет война. Супруги нашли неординарный выход из положения, и для этого Андрею пришлось ненадолго вернуться домой.
Беременность и допросы ФСБ
— У Наташи заканчивался декретный отпуск, — рассказал Смекалин, — и она уже общалась со своим [сумасшедшим] начальником, говорила, что не хочет возвращаться на работу. Он ей сказал: «Ну тогда просто сядешь». Ну и мы в тот момент в состоянии стресса ничего лучше не придумали, как зачать еще одного ребенка, нашу младшую дочку. Я трясся от страха в аэропортах, но приехал с детьми домой на 20 дней в ноябре 2023 года, а потом вернулся в Казахстан. Старшая дочь очень скучала по маме, так что я оставил ее и забрал младшего сына.
Теперь папа был с мальчиками, а беременная мама — с девочкой. Супруги как в воду глядели: решение завести еще одного ребенка, вероятно, спасло Наталью от уголовного преследования. Она рассказала, что весной ею заинтересовались сотрудники ФСБ, прикомандированные к ее части. Они вызвали Смекалину на беседу:
— К тому моменту я уже была беременна, но они об этом не знали, — рассказывает Наталья. „
— Приходить пришлось несколько раз: сначала познакомилась с одним сотрудником ФСБ, потом он ушел на войну, вместо него пришел другой… Такие милые все, но я-то понимала, что им надо.
Говорили: «Ай-яй-яй, вы же понимаете, что так нельзя, мы такие молодцы, что предотвратили преступление», угрожали статьей за попытку выехать из страны без разрешения. Спрашивали про мужа, про родственников, даже про детей. Я ответила в духе «у вас личное дело мое есть, дуру из меня не делайте, возьмите и почитайте».
Наталья объясняет, что сотрудник ФСБ пытался втереться к ней в доверие, но она в ответ «включила броню». Продолжалось это до мая 2024 года. Тогда состоялась последняя «беседа», для которой сотрудник службы защиты гостайны ВС РФ повез Наталью во Владивосток на машине.
— Тогда у меня уже был большой живот, — вспоминает Смекалина. — Может, они боялись, что я по их вине попаду в какую-то беду с ребенком и их засужу. Когда они заводили на меня дело за нарушение требований по защите гостайны из-за того, что я пошла делать загранпаспорт через «Госуслуги» в обход бюрократии, они не знали, что я жду ребенка, а когда узнали, стали обходительными. Меня повезли во Владивосток в Управление ФСБ России по Приморскому краю. И там при всех должностных лицах на камеру заставили согласиться с тем, что у меня ограничения на выезд, что я военнослужащая, которая до марта 2026 года не имеет права ничего делать: ни выезжать, ни получать загран… Да и в целом должна сидеть как мышка. Там было, наверное, человек шесть или семь — вместе с начальником присутствовали при видеозаписи. Меня отвезли домой, и всё на этом закончилось.
Наталья признается, что после отъезда Андрея она понимала, что еще долго с ним не воссоединится, но не представляла, насколько трудным будет разрыв. Особо тяжело, по словам Андрея, он сказался на детях. Младший сын, например, очень сильно переживал, когда Наталья уходила. Малыш, видимо, испугался, что все пропали, и думал, что если сейчас пропадет и мама, то он останется один. Когда его забрал Андрей, то же самое было и с ним: нужно было, чтобы папа всегда был на виду. К сожалению, возникла еще одна проблема: когда Андрей уехал в первый раз, младший сын уже начал разговаривать, но вдруг перестал. Только спустя пару лет, когда ему уже было почти четыре года, он понемногу стал говорить. Но для этого пришлось ходить к логопеду и психологу.
После истории с ФСБ Наталья «спряталась в психологический панцирь» и просто терпела. Благодаря рождению младшей дочери она снова ушла в декретный отпуск, а старшая дочь помогала ей по дому.
«Балканский путь» Андрея
Спустя год жизни в Казахстане Андрей решил переехать вместе с сыновьями в Грузию, куда его позвали знакомые осенью 2024-го. До этого он зарабатывал на жизнь тем, что благодаря старым знакомствам дистанционно занимался архитектурными проектами. После переезда в новую страну Андрей устроился электриком и большую часть дня находился на работе. Часть заработанных денег он платил друзьям как няням, чтобы они присматривали за детьми. После работы Андрей приходил домой уставший, готовил еду и шел спать.
Он рассказывает, что чувствовал, будто теряет контроль над жизнью. Как и Наталья, он всё время думал о том, как их семье снова быть вместе. Решение пришло из новостей: французский МИД выдал шестерым российским дезертирам документы, позволившие им приехать во Францию без загранпаспорта и податься там на убежище. Теоретически такой же laissez-passer могла получить и Наталья.
Первым во Францию решил ехать Андрей, но шенгенской визы у него не было, и он воспользовался «Балканским путем». Долгие годы этот маршрут, пролегающий через боснийско-хорватскую границу в ЕС, использовали беженцы с Ближнего Востока и Африки, но после начала войны в этом потоке стали попадаться россияне, например, дезертиры или бегущие от кадыровского режима чеченцы. Хорватские силовики известны своим жестоким и унижающим достоинство обращением с мигрантами. С этим Андрей с детьми столкнулись на собственном опыте: их полдня продержали на пограничном пункте, перевернули все сумки и отправили в миграционную тюрьму.
— Там, конечно, был кошмар, — вспоминает Андрей. — Если пограничники к нам отнеслись более-менее, то в этой тюрьме хорошо нас не пинали… Ноутбуки, техника, что-то дорогое — всё это вывалили на пол в коридоре, выбросили. Нас посадили в камеру с двухъярусными кроватями. Внутри прям грязища, особенно на полу, на котором еще было что-то разлито. „
Нас заставили снять обувь и ходить по всему этому, правда, через полчаса пришел начальник, отчитал подчиненных, и нам разрешили надеть ботинки.
Весь день мы были голодные, только после моих вопросов охранники дали нам консервы с водой и хлебом.
В конце концов в миграционную тюрьму пришли люди, которые оформляли Андрея еще на границе, отчитали местных сотрудников за то, что те поместили отца с детьми в такие условия. Затем у Смекалиных сняли отпечатки пальцев и отвезли на вокзал, дав предписание ехать в лагерь беженцев. Но Андрей купил билет до Загреба, где снял апартаменты, чтобы сыновья могли спокойно отдохнуть. Затем в октябре 2024 года он с детьми долетел до Франции и подался на убежище.
Воссоединение
— Представьте, я в декрете, но моей младшей дочери скоро будет два года, а война продолжается, — говорит Наталья. — И я не знаю, сколько она еще продлится. В одном я убеждена: на службу не вернусь и участвовать в преступлениях нашей армии, даже оформляя бумажки, не буду.
О проекте «Идите лесом» Наталья знала давно. Она написала им в чат, и ей посоветовали добраться до Армении, для въезда в которую загранпаспорт не нужен. 13 марта 2025 года Наталья взяла дочек и поехала в аэропорт. В решении дезертировать младшая сержантка была уверена, хотя ей было очень страшно нарушить закон и снова попасть в лапы ФСБ.
Несмотря на переживания Натальи, поездка в Армению прошла без приключений. Правда, она вспоминает, как ее паспорт проверяли перед вылетом 20 минут, и признается, что в тот момент она жутко боялась:
— Пока я стояла возле окошка в зоне пограничного контроля, а мой паспорт чуть ли не под лупой рассматривали, у меня вся жизнь пронеслась перед глазами. Я думала, что меня точно нашли в базе, — и всё, конец, но, слава богу, меня выпустили! Я расплакалась, когда вышла оттуда.
В Армении Наталья продолжала заботиться о дочках и жила на сбережения. Но жизнь была полна тревог: дезертирка боялась, что ее найдут силовики. Несколько месяцев она продолжала оплачивать служебную квартиру в Смоляниново, чтобы продать остаток вещей, — с этим ей без особого желания согласились помочь родители, одновременно укоряя ее за «предательство». Через неделю после отъезда Натальи ее мама разбирала вещи в квартире. В этот момент в дверь постучали.
— Стучался человек в гражданском, — рассказывает Наталья. — Это был мой сосед с пятого этажа, бывший военный. Он сказал, что меня ищет ФСБ. Когда я об этом узнала, у меня случилась истерика. Я уверена, что в покое они нашу семью не оставят. Стали поступать сообщения и звонки в ватсап от коллег: они требовали сообщить командованию мое местоположение. Потом был момент, „
когда я искала в Армении квартиру, и в автобус, в котором я ехала, зашел российский военный. Я сразу убрала телефон, глаза в пол, стою молча и не понимаю, какого черта он здесь?
Муж меня потом успокаивал и шутил: «У тебя что, на лбу написано, что ты из России?» Я головой понимаю, что таких, как я, скрывающихся в Армении дезертиров — сотни. Кто я такая, чтобы за мной охотились? И всё равно было страшно. Я трусиха, всего боялась, даже включать геолокацию, хотя у меня была армянская сим-карта.
Смекалина признается, что на фоне постоянного стресса в Армении ее очень поддерживали гостеприимство и доброта местных жителей. Она с теплом вспоминает, как боялась обратиться в больницу, когда ее младшая дочь простудилась, но благодаря поддержке практически незнакомых людей смогла бесплатно попасть на прием и получить рекомендации без документов.
— Армения — это просто невероятная страна, — говорит Наталья. — Все очень отзывчивые: пакет порвался — подошли, помогли собрать. Лялечка упала, пускай и на мягкую траву, — все бегут помогать. Хозяин [съемной квартиры] очень помогал — спускать коляску по ступенькам, например.
У Натальи всё еще не было загранпаспорта, но она не рискнула обратиться за ним в российское посольство: тем самым можно было бы раскрыть свое местоположение силовикам. Чтобы попасть во Францию, Наталья обратилась за проездными документами в посольство этой страны. С задачей Смекалиной помогла справиться кризисная группа Intransit. Семья уже начала отчаиваться — и тут пришли хорошие новости.
— Когда правозащитники сообщили мне, что laissez-passer одобрили, я не поверила, — вспоминает Наталья. — Мы с мужем в последнее время думали, что рассмотрение идет очень долго, и не верили, что что-то получится. Муж уже хотел плюнуть на всё и ко мне [в Армению] ехать. Когда я наконец приехала во Францию и увидела его, разревелась. И даже когда первый день побыли вместе… до сих пор не можем прийти в себя и поверить в то, что это случилось. Что мы это пережили, что мы такие сильные.
Поскольку Андрей подался на убежище с двумя детьми, ему выдали трехкомнатную квартиру. Теперь, с приездом Натальи, их переселят в квартиру побольше: по местным законам такая большая семья не может размещаться в тесноте. В России они жили в двухкомнатной квартире.
Смекалины определили детей в школу. По их словам, младший сын уже хорошо понимает французский, а старший может на нем изъясняться. Родителям язык дается сложнее, но впереди еще много времени на то, чтобы его освоить. Сейчас супруги, еще недавно находившиеся на грани отчаяния, смотрят в будущее с надеждой.

«Он пока плохо говорит, но скоро восстановится, не сомневаюсь! — говорит “Новой газете Европа” по телефону Марина Адамович, жена Николая Статкевича. — Он уже сейчас это делает лучше, чем даже час назад!»
Статкевич — один из лидеров белорусской оппозиции, бывший соперник Александра Лукашенко на выборах и самый «долгосидящий» политзаключенный в стране — вышел на свободу 19 февраля. С инсультом. Вчера его жена Марина сообщила: «Дорогие друзья! Николай дома. У него был инсульт. Сейчас он восстанавливается. Пока проблемы с речью. В остальном всё нормально. Всё будет хорошо».
Он всё-таки добился своего — вернулся из тюрьмы домой, а не оказался выдворенным из Беларуси. Победил ценой собственного здоровья, 11 сентября 2025 года совершив отчаянный и не понятый многими поступок на белорусско-литовской границе.
В тот день после пяти лет и трех месяцев за решеткой, после двух лет и семи месяцев без связи с внешним миром Статкевича вместе с полусотней других политзаключенных вывезли на белорусско-литовскую границу и вышвырнули в Литву. Предыдущую партию выдворяли в июне, следующую — в декабре. Единственный, с кем этот финт белорусского режима не прошел, — Николай Статкевич.
Прямо на границе, на нейтральной полосе, он выпрыгнул из автобуса и пошел в сторону Беларуси. Его пытались остановить, но безуспешно. Камеры зафиксировали Статкевича, а потом он исчез.
Вместе с Николаем из того автобуса выпрыгнул политзаключенный Максим Винярский. Вот что он рассказывал о событиях на границе «Новой-Европа»:
-— Навстречу нам вышла молодая пограничница. Она говорила: «Вам сюда нельзя! Идите в Литву!» Статкевич отвечал, что он гражданин Беларуси, и никто не может не впустить его в страну. Пограничница ответил: «А как вы можете доказать, что вы гражданин Беларуси? У вас нет документов, а без документов вас никто не пустит в Беларусь». Потом, — продолжает Максим Винярский, — со стороны Беларуси пришел какой-то мордоворот в штатском. Он велел пограничнице возвращаться на пост, а нас начал убеждать в том, что у нас нет иного выхода, и мы обязаны идти в Литву, поскольку в Беларусь нас всё равно не пустят. А в Литве нас уже ждут, там свобода и друзья. „
В Беларуси же, если будем упорствовать, ничего хорошего не будет. Статкевич его и слушать не хотел.
Мы стояли возле той бетонной дуги, которая попала во все мировые медиа. Николай хотел сесть. Спросил мордатого: «Я могу здесь присесть?» Тот ответил: «Нет, нельзя, это уже белорусская территория». И тогда Николай схватился за сердце и сказал: «Ой, плохо мне, не могу стоять…» И сел.
Максим в итоге ушел в Литву. А Николай остался. Потом исчез. И следующие пять месяцев никто не знал, где он. Жена Николая Марина Адамович билась во все двери, добиваясь ответа на вопрос, где ее муж. Подавала заявление об исчезновении человека в отделение милиции по месту прописки, писала в департамент исполнения наказаний, в колонию №13 в Глубоком, откуда вывозили Николая, в МВД, в пограничную службу — он ведь исчез на границе, — обращалась в суд с иском. Единственная официальная бумага, которую она получила в ответ на свои многочисленные обращения, — это письмо из МВД от 21 ноября 2025-го за подписью заместителя министра Геннадия Казакевича. Он писал: «Сообщаю, что Статкевич Н. В. отбывает наказание согласно приговору Гомельского областного суда от 14.12.2021». Где именно Статкевич «отбывает» наказание, Марине, естественно, не сообщали.
— Оказывается, всё это время он находился в той же колонии в Глубоком, из которой его вывезли в сентябре, — рассказала «Новой-Европа» Марина Адамович. — Николай сказал, что его как из колонии везли с мешком на голове, так и обратным путем, с границы в колонию, с тем же мешком на голове и стяжками на руках. Я писала туда, в колонию. Я за эти месяцы ездила туда трижды. И мне никто ничего не сказал, не дал ни одного ответа на мои обращения. Но он всё это время был там. А инфаркт у Николая случился еще 21 января, и его в тот же вечер увезли в Минск. (На заднем плане в этом время звучит голос Николая. Неразборчиво, но Марина понимает. — Прим. авт.) Николай говорит, что врачи действительно делали всё возможное, чтобы спасти его жизнь: три недели реанимации, кормление через трубку.
Тот самый приговор гомельского суда, на который цинично ссылался замминистра Казакевич, — 14 лет особого режима. Режим — особый, колония — тоже особая. Потому что Николай Статкевич — личный враг Лукашенко с давних времен.
Свой первый срок он получил еще в 2004 году за организацию акции протеста: тогда Лукашенко решил убрать из Конституции ограничение в виде двух президентских сроков, открыв себе путь к бесконечному и непрерывному сидению в одном и том же кресле. В то время статью 342 УК Беларуси — «организация действий, грубо нарушающих общественный порядок» — еще не называлась народной, до рекордно массовых протестов 2020 года было далеко, но белорусы протестовали и в те времена. А Николай Статкевич был одним из первых организаторов уличных акций против лукашенковского режима. Совесть не позволяла ему, офицеру и создателю Белорусского объединения военных, молчать по принципу «если не лезть в политику, то ничего не угрожает».
Второй раз — тоже за протесты — Статкевич был приговорен к тюремному сроку в 2011 году, уже в качестве кандидата в президенты. „
Его, как и других кандидатов, арестовали в день выборов 19 декабря 2010 года, а в мае следующего — приговорили к шести годам лишения свободы. Статья была уже из разряда особо тяжких — 293-я, «организация массовых беспорядков».
А последний срок по той же статье Николай Статкевич получил, даже не успев поучаствовать в протестах: его задержали на разрешенном пикете по сбору подписей 31 мая 2020 года. Выдвигаться в президенты он не мог: после освобождения судимость действовала восемь лет, и по белорусскому законодательству судимый не может баллотироваться на президентских выборах. Но Николай думал не о бумагах в ЦИК, а об улице. И был прав.
Если бы Статкевич остался на свободе, акции протеста закончились бы совсем по-другому — в этом не сомневался и Лукашенко. Приговор в 14 лет понадобился, чтобы гарантировать еще пару-тройку спокойных сроков у власти. И колония для Статкевича — самая закрытая, в Глубоком. И запрет на связь с 9 февраля 2023 года. И отсутствие звонков даже до режима «инкоммуникадо». И лишь одно краткосрочное свидание с женой — в июне 2022 года.
В общей сложности за три срока Николай отсидел 12 лет.
11 сентября прошлого года, когда Статкевич рвался в Беларусь, а его пытались отправить в Литву, сотрудник американского посольства подошел и дал ему телефон, чтобы тот позвонил жене. Все надеялись, что Марина сможет уговорить его покинуть страну. Но она даже не пыталась. Потом Марина рассказывала «Новой газете Европа», что Николай сказал: «Нас пытаются вывезти, но я им этого не позволю. Я возвращаюсь в Беларусь». И вернулся.
Марина мечтала только обнять его. Она была готова остаться с ним на той нейтральной полосе до конца времен. И теперь он наконец дома. „
Марина может его обнимать. Она понимает его речь. Ей не нужно разбирать слова — тот случай, когда один партнер еще только подумал, а второй уже произносит это вслух.
Дома, кроме Марины, Николая ждала несколько увеличившаяся хулиганистая стая собак и кошек. «Наши старые котики даже через пять лет признали своего хозяина», — сказала Марина.
Конечно, Статкевич выскажется.
Можно только представить себе, какой тяжести был инсульт, если даже тюремщики, чье кредо «ничего не делать, не совершать лишних движений», немедленно отправили его в Минск, где три недели за жизнь Статкевича боролись врачи в реанимации. И точно так же можно представить себе, какой силой воли обладает этот человек, если он, не имея ничего, кроме этой самой силы воли, смог противостоять всей государственной машине и остаться в Беларуси, а теперь еще и вернуться домой. А речь восстановится: Статкевичу еще слишком много нужно сказать.

Музей истории ГУЛАГа в Москве переименуют в Музей Памяти, новым директором станет Наталья Калашникова из «Смоленской крепости». Об этом сообщила искусствовед Ксения Коробейникова.
Также на сайте музея 20 февраля появился анонс.
«В Москве откроется Музей Памяти. Он будет посвящен памяти жертв геноцида советского народа. Экспозиция охватит все этапы военных преступлений нацистов в годы Великой Отечественной войны», — говорится на сайте.
Калашникова стала директором «Смоленской крепости» в марте 2025 года. До этого она руководила отделом науки в Мемориальном музее Александра Скрябина и была проректором по воспитательной работе в Московском институте культуры (МГИК).
Как писали СМИ, Калашникова имеет удостоверение ветерана боевых действий, у нее есть медали «За вклад в укрепление обороны Российской Федерации» и «Участнику специальной военной операции».

Красногвардейский районный суд Санкт-Петербурга на два месяца арестовал полицейского Даниила Мерзликина и его предполагаемого сообщника Таймураза Попова. Об этом сообщила пресс-служба судов города, обратила внимание «Медиазона».
Мерзликина и Попова обвиняют в разбое с незаконным проникновением в жилище (ч. 3 ст. 162 УК). По версии СК, фигуранты получили от знакомой женщины информацию о мужчине, который «возможно занимается незаконным оборотом наркотических средств». У него в квартире, как предполагали обвиняемые, может быть крупная сумма денег, говорится в сообщении ведомства.
Днем 17 февраля Мерзликин и Попов проникли в квартиру предполагаемого наркоторговца на проспекте Шаумяна, после чего связали и избили его, полагает следствие. После этого, как утверждается, обвиняемые забрали у мужчины телефон стоимостью десять тысяч рублей и две коробки с марихуаной.
Уже на следующий день после этого, 18 февраля, Мерзликину и Попову предъявили обвинение, рассказали в пресс-службе судов Санкт-Петербурга. Оба фигуранта не признали вину.
Даниил Мерзликин был сотрудником оперативно-поискового бюро управления МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, рассказали в СК. Таймураз Попов — спортсмен, выяснила «Медиазона». В 2022 году он стал серебряным призером чемпионата России по панкратиону в весовой категории до 84 килограммов. В начале 2024 года ему присвоили звание мастера спорта России.

Родители десяти подростков, находящихся в СИЗО-1 Краснодара за поджоги релейных шкафов, опубликовали петицию, чтобы переквалифицировать дела о терроризме на статьи о порче имущества. Семьи арестантов утверждают, что их дети не хотели навредить родине, а лишь пытались подзаработать — кто-то на ремонт мопеда, кто-то на походы в кино. Издание «Ветер» публикует истории двух восьмиклассников, которые сегодня ожидают военного суда.

Впервые этот материал был опубликован в издании «Ветер».
«Как ты это сделал? Бензином? У тебя башка, блядь, вообще нерабочая!» — мужчина с загоревшим лицом нависает над тощим подростком в шортах и футболке. Мальчик исподлобья смотрит на отца большими темными глазами, не решаясь вставить слово. Рядом, уперевшись щекой в ладонь, сидит темноволосая женщина в халате в цветочек — мать подростка. Она, кажется, еще больше недоумевает от ситуации. В кухне идеальная чистота, на стене — календарь с Кремлем. В дверях толпятся жители одного из краснодарских садовых товариществ — понятые.
Это один из эпизодов документального фильма «Предательство» телеканала «Россия-1», в котором пропагандист Андрей Медведев рассказывает о молодых российских «террористах». „
«Ваш сын причастен к совершению преступления: покушение на совершение террористического акта, то есть поджог релейного шкафа на железнодорожных путях»,
— объясняет родителям рыжеволосая следовательница, лицо которой не показывают.
На кадрах — 15-летний Вадим, его отец Валерий (герои попросили не раскрывать их фамилии) и мать Маргарита Клёц. Как рассказала «Ветру» Маргарита, разрешения на съемку, а тем более трансляцию в эфире видео своего малолетнего сына она не давала, но в тот день — 30 июля 2025 года — все происходило слишком быстро. В ее дом в Краснодаре ворвалась съемочная группа и сотрудники ФСБ, которые привели в наручниках ее сына Вадима, — для этого силовики вывезли его из детского лагеря в соседнем городе Славянск-на-Кубани, где мальчик учился сплавляться на байдарках. Родителям подростка тогда объявили, что Вадим — террорист.
Мопед и поиски подработки
Семья Вадима переехала в Краснодар в 2019 году из Казахстана, «потому что русские и хотели жить в России».
Работа в регионе есть: вокруг города много агрохолдингов, в самом Краснодаре — несколько оборонных предприятий, а также иностранные заводы: в их числе — французский Bonduelle и немецкий CLAAS, которые не покинули Россию после начала санкций из-за войны в Украине. Население города стабильно растет: за десятилетие оно увеличилось в полтора раза. На новом месте отец Вадима устроился на лесопилку, мать — на мебельную фабрику. Построили свой дом в садовом товариществе.
Жизнь Вадима, как и многих местных подростков, крутилась вокруг его мопеда. Политикой он не интересовался, но участвовал в школьных сборах гумпомощи российским солдатам в зоне так называемой «специальной военной операции» в Украине.
— Сначала советский какой-то мопед притащили. Починили, завели, продали. Потом немножко получше, какой-то корейский. Папа у нас ругался, потому что постоянно был засран двор запчастями, маслом залит. Чинили, постоянно чего-то не хватало. «Мам, надо карбюратор, надо тормоза купить. Тут резина порвалась», — рассказывает мать школьника Маргарита.
Чтобы заработать на запчасти, Вадим стал подрабатывать в хвойном питомнике рядом с домом: за смену там платили 2200 рублей. С работы, которая начинается в четыре утра и длится 12 часов, Вадим приходил обгоревший, обезвоженный и голодный. Еще он несколько раз разгружал мебель в офисе, но работодатели попались недобросовестные, и подростку не заплатили.
В начале лета в паблике «Работа Краснодар» в телеграме Вадим наткнулся на мужчину, который предложил неплохие деньги за поджог релейного шкафа. Это оборудование, которое управляет светофорами и стрелками на железной дороге. Неприметные серые коробки с 2025 года в России стали маркировать красными надписями о том, что их повреждение попадает под статью 281 УК РФ (диверсия).
«По поводу работы написали, за 25 тысяч надо было одну фигню поджечь», — объяснял Вадим на видео. И хотя ему очень хотелось легких денег, совершать преступление он боялся. Подросток придумал план: создать видимость пожара, отправить видеодоказательство заказчику, а огонь быстро потушить. Это не первый подобный случай — имитировал поджог релейного шкафа, например, и 14-летний Богдан Протазанов из Выборга и получил за это пять с половиной лет лишения свободы.
Подожгли сухую траву
На «дело» с Вадимом пошел друг — 17-летний на тот момент краснодарец Илья. У парней были с собой бензин, антифриз и песок. Антифризом предполагалось обработать будку перед поджогом — Вадим думал, что таким образом можно уберечь ее от возгорания.
— Есть переписка, там Вадим пишет другу: «Я знаю, как это сделать без последствий, чтобы никому не навредить». И предварительно они облили этот шкаф антифризом, потому что он, по сути, не горит, он как охлаждающая жидкость. „
То есть они понимали, что не нужно палить этот шкаф. И немножко подожгли сухую траву. Засняли все это на видео, буквально шесть-восемь секунд. [Потом] взяли песок, все это потушили за собой,
— рассказывает Маргарита.
На будке лишь немного обгорела краска. Впоследствии РЖД оценило ущерб от огня в 1149 рублей. Вадим отправил видео заказчику и получил от него деньги. Парня нашли спустя три дня. Фрагмент съемки его задержания впоследствии покажут по центральному каналу, а подростку предъявят обвинение по части 2 статьи 205 УК РФ (терроризм в составе группы).
— Приехали журналисты. Я еще спросила: что за съемка? «Это оперативная съемка, не переживайте, она никуда дальше не пойдет». Они все ворвались с автоматами, с масками. Ребенок с такими [круглыми] глазами. Поджигал? «Поджигал». Ну, естественно, он сразу сказал «да». В доме прошел обыск, все зафиксировали, изъяли все телефоны. Антифриз — они посмотрели — это что? «Вот этим антифризом я поливал». Это же смягчающее обстоятельство. В материалах дела присутствует экспертиза, доказывающая наличие антифриза и песка, но это не учитывается. Нам говорят: поджог был? Значит, террорист, — продолжает Маргарита.
Второго участника «группы», Илью, поместили в СИЗО вместе с Вадимом. В январе 2026 года ему исполнилось 18, и его перевели на взрослый режим. В документальном фильме «Игры с огнем» телеканала «Россия-1» опубликована съемка его задержания: оперативники говорят матери подростка, что ее сын действовал по заказу украинцев, на что она отвечает: «Я его сама убью, дайте мне его на пять минут».
— Вопрос государству: почему работать вы разрешаете с 16 лет, а сажать начали с 14 лет? Дети вынуждены в полях каких-то работать, чтобы заработать на свои нужды. У всех родителей сейчас ипотеки, кредиты, мы не можем дать детям все, что хотим. Мы обеспечиваем едой, всем необходимым, чтобы они учились как положено, но они хотят чуть большего: в кино лишний раз сходить, — говорит мать Вадима.
Маргарите объявили, что с ее сыном связывался «украинский куратор». При этом в ходе расследования выяснилось, что аккаунт мошенника зарегистрирован в Канаде. В материалах дела фигурирует только никнейм мошенника — «Кактус», а на его аватарке изображена могила. Деньги на счет подростков переводились с помощью механизма покупки криптовалюты, когда рублевый перевод могут сделать незнакомые люди в обмен на поступления на их валютные счета.
— Когда было ознакомление с делом, мы смотрим — там какие-то Ивановы, Петровы, Сидоровы. А кто это? — задается вопросом Маргарита. — Следователь говорит: это те люди, которые отправляли деньги детям на карту. Было четыре транзакции, двух человек допросили. На что люди ответили: мы просто купили крипту в интернете. Всё.
С собой был пистолет
В СИЗО-1 Краснодара находятся не менее десяти подростков, обвиняемых в терроризме и диверсиях, — их называют «политическими». Помимо них в изоляторе много юных закладчиков наркотиков и воришек. Это выяснила Маргарита Клёц, когда начала обивать пороги кутузки и добиваться свидания с сыном. Следователи запрещали видеться с ребенком из-за тяжести обвинения.
Один из местных арестантов — 15-летний юнармеец Тимофей Слипченко. Его история очень похожа на то, что случилось с Вадимом. Вечером 8 мая 2025 года ему, на тот момент 14-летнему, позвонил 16-летний знакомый по имени Ярослав и позвал подработать на стройку. Тимофей согласился.
— Мы ребенка отпускаем на работу. Он лет с десяти начал подрабатывать: то раздавал листовки, то на мойке. Так ему хочется. И считаю, что это нормальная черта у мальчика. Он же мужчина. Я уточнила: до скольки? Он сказал: пару часиков. Я говорю: хорошо, — рассказывает «Ветру» его мать Наталья Слипченко.
Мальчики отправились на маршрутке на Ростовское шоссе. Застроенный малоэтажками советского модернизма Краснодар здесь превращается в ряды садовых товариществ и островки заводов и автосалонов. Парни вышли к железной дороге, и Ярослав объявил Тимофею, что никакой стройки тут нет, а нужно поджечь якобы списанный трансформаторный щиток.
— Ярослав — он тоже обманутый ребенок — сказал, типа: не ссы, он нерабочий, ничего не будет. Ярик сильнее, Тимофей его побаивался. И у Ярослава еще с собой был травматический пистолет. Тимофей испугался и остался снимать [на видео]. И сейчас все равно у него квалификация, что он террорист, — объясняет Наталья.
Тот релейный шкаф выгорел полностью.
Попал в ловушку
На следующий день Тимофей поехал в деревню к бабушке — по семейной традиции он каждый год 9 мая дарит ей знамя Победы. Про поджог он родным не сказал.
— И вот вечером нас там в деревне приняла ФСБ. Опер сказал: «Ломайте его». Я кричала: «Не трогайте!» Не дала им ребенка своего трогать. Нас привезли в наш дом в Краснодар, провели обыск, ничего не нашли, только забрали его телефон, вещи, в которых он был на работе. И компьютер его, — вспоминает Наталья.
К вечеру задержали и Ярослава. Обоих мальчиков российские власти в июле добавили в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга.
Мать Тимофея предполагает, что ее сына так быстро нашли благодаря фотоловушкам на железной дороге, а также биллингу мобильного телефона. „
— Я видела переписку в телеграме, там про релейные шкафы вообще ничего не было. Там говорилось: идем на работу. Единственное, Тимофей написал: «Где мои бабки?» В тот момент Ярослав перевел ему эти деньги,
— отмечает она.
Восьмиклассник Тимофей Слипченко не отличался успехами в учебе, но принимал активное участие во внеклассной работе: записался в движение «Юнармия», собирал гуманитарную помощь военным, ездил поздравлять ветеранов. Тимофей посещал секцию тайского бокса, но, как указывает его мать, не мог защититься от одноклассников. Из-за постоянного буллинга у него пропал интерес к учебе. Отметки не улучшились даже после смены школы, где он «слонялся, помогал таскать мебель или сидел в библиотеке». После школы мальчик часто работал и даже накопил себе на мопед.
Его мать говорит, что никогда бы не стала делать такой дорогой подарок сыну: в семье нет лишних денег. Наталья, раньше работавшая техником на заводе, после задержания Тимофея села за руль такси. Говорит, на постоянную работу времени нет: в любой момент могут выдернуть в суд или на следственный эксперимент.
«А вы статью где будете писать? В интернете? Потому что на телевидении не пропускают нашу правду», — говорит она. Наталья имеет в виду документальный фильм «Предательство», в котором не упоминается о том, что подростков обманывают мошенники, а подчеркивается, что они завербованы украинскими спецслужбами.
— [На семью Маргариты] вышли журналисты, интервью приезжали брали, их показали в программе ровно две секунды, — рассказывает Наталья. — Правды не дали сказать. [Родители] говорили, что детей обманули, показывали все жалобы [в госорганы], какие дети на самом деле, что никто из детей не стоял на учете. Дети чистые! Мой — юнармеец, спортсмен. Он патриот. А почему-то сейчас он как террорист.
Детский день
Маргарита Клёц, Наталья Слипченко и другие родственники юных краснодарских «террористов» объединились в совместном чате: всего там сегодня десять семей. Они организовали поход к уполномоченной по правам ребенка в Краснодарском крае Татьяне Ковалевой с просьбой улучшить режим содержания их детей и разрешить свидания с ними.
— После того как мы начали ходить всей группой по всем инстанциям нам наконец-то разрешили свидания. Представляете, когда пришли в первый день, вышла женщина, которая пропускает, и говорит: «Я не поняла, у нас что, сегодня детский день?» А мы все со слезами на глазах, [с надеждой] наконец-то своих детей увидеть через столько месяцев, — вспоминает Маргарита. — [У уполномоченной, когда мы вошли,] были все начальники СИЗО, мы пожаловались на содержание, потому что там тараканы, клопы, плохое питание, выгулов не было, еще закрывали летом в жару эти кормушки, через которые дают еду. Из-за антисанитарии у всех детей лишай. Кондиционеров-то нету, а в Краснодаре под 40 жара, никакого сквозняка. Дети там жарились.
В камерах, где сидят школьники, по восемь кроватей. Подъем в шесть утра. Проспал — лишаешься прогулки. Подростки между собой обсуждают, где увидятся в следующий раз: в военном суде в Ростове-на-Дону или в СИЗО в Таганроге — туда отправляют несовершеннолетних, так как в Ростове нет подходящего изолятора. Раз в месяц к ним приезжает школьный учитель и дает задания. Заниматься в таких условиях невозможно, считает Маргарита. „
— По литературе была контрольная работа. Вадим говорит: «Не знаю ни автора, ни что за произведение». Просто принесли листочки: «Вот так ответьте»,
— объясняет она.
— Они там просто деградируют. Если бы дали домашний арест, они бы хотя бы доучились на домашнем обучении, — добавляет Наталья. — [С украинской стороны] идет целенаправленная криминализация их поколения.
При этом к российским законодателям, которые в 2025 году снизили с 16 до 14 лет возраст ответственности за диверсии, у Натальи вопросов нет.
— Наше правительство только так может [дать] наказание, чтобы дети туда не лезли. Просто раньше никакой профилактики не было, ничего не говорилось об этом. А сейчас, когда уже наши дети попали туда, уже фильмы создаются, в школах показывают. Фильм «Предательство»… Конечно, там всё нарезали так, как надо: допустим, Дмитрий Васильченко дает показания, я его показания знаю, а там нарезано так, как нужно. Я понимаю, для чего это делается. Для устрашения. Чтобы подростки это все слышали. Чуть-чуть неправду говорят [по ТВ]. Нужно всю правду сказать, чтобы дети не попадались на этот обман.
Работа над ошибками
Маргарита Клёц и другие краснодарские семьи опубликовали петицию с требованием переквалифицировать для их детей статью 205 УК РФ (террористический акт), за которую грозит от 10 лет до пожизненного лишения свободы, на другую. Под действия подростков подходят статьи 167 (уничтожение или повреждение имущества) и 267 УК РФ (повреждение транспортного оборудования), наказания за которые предполагают штраф, либо обязательные работы. «Они — не террористы и не преступники, а жертвы обстоятельств и обмана. Ответственности за проступки с них никто не снимает, а просим лишь судить за фактически содеянное преступление», — говорится в петиции.
— 205-я статья — это дестабилизация органов власти. Дети даже таких слов не знают. Мы не хотели навредить Родине! — подчеркивает Маргарита. — Мы не считаем своих детей предателями. Они не шли изменить Родине. Илья (друг ее сына, с которым они ходили на «дело». — Прим. авт.) вообще мечтал попасть на СВО. Тем более у него отец там погиб.
Связано ли такое количество дел о диверсиях с войной, которая сейчас идет в Украине, поинтересовался у женщин «Ветер».
— Я думаю, да, — считает мать Вадима Маргарита. — Просто руками наших детей диверсии и происходят. Знаете, какой случай у нашего знакомого произошел в Таиланде. Говорит, сижу, подходит ко мне человек. «Ты на русском разговариваешь, а ты откуда?» Наш знакомый говорит: «Я из Казахстана». Второй говорит: «Это хорошая страна, мы с ними дружим». Знакомый понимает, что это украинец. Он говорит: «У меня есть для тебя очень хорошая подработка». «А что нужно делать?» «Нам нужно вербовать российских детей. Им немножко платишь, они готовы и поджечь, и подорвать что угодно».
В то, что среди детей были те, кто намеренно хотел устроить диверсию, матери не верят.
— Судя по фильму [«Предательство»], там идейные есть товарищи, но не малолетние. Ближе к 20 годам, они уже да, мы против государства, что-то не нравится, как революционеры. Это они уже осознанно пошли. А которым 14, 15, 16 лет — им до политики вообще далеко. Понимаете, если человек не идейный, ну, какая здесь двести пятая? Это поджог из корыстных побуждений, — настаивает Маргарита.
Она отмечает, что жалеет о своей реакции, когда к ней в дом нагрянули телевизионщики. В тот момент ребенка нужно было лишь поддержать.
— Я сказала: «Ты что наделал, сейчас СВО же идет. Ты что, не знал, что так нельзя делать?» — вспоминает Маргарита. — Толпа народу, понятые. Было страшно, конечно. Не знаешь, что сказать, камерой тычут в лицо. А теперь думаю, зачем я так на своего ребенка? Нельзя так говорить на детей, конечно…
Автор: Юлия Куликова

Осужденный за распространение антивоенных листовок политзаключенный Александр Доценко умер после перенесенного в колонии инфаркта. Об этом сообщили в его группе поддержки. „
«Саши больше нет. Он ушел от нас в 16:00»,
— сообщили близкие политзаключенного.
Доценко перенес обширный инфаркт 12 февраля в колонии, после чего находился в коме в больнице. 17 февраля ему снизили седацию и обнаружили ухудшение сердечного ритма. 18 февраля политзаключенному стало хуже, ему снова ввели наркоз, заменив лекарства на более сильные.
В 2024 году 63-летнего ювелира из Гатчины Александра Доценко приговорили к трем годам колонии-поселения по статье о «призывах к терроризму». Его жене Анастасии Дюдяевой по этой же статье назначили три с половиной года колонии-поселения.
По версии следствия, супруги разложили салфетки со словами «Путиняку на гиляку» в магазине «Лента» в Петербурге. Обвиняемые отрицали свою причастность. В их авторстве усомнилась даже эксперт-почерковед со стороны обвинения, отмечала «Медиазона».

Власти Беларуси отпустили на свободу бывшего кандидата в президенты республики, политзаключенного Николая Статкевича. Об этом сообщает издание «Наша Нiва» со ссылкой на супругу политика Марину Адамович.
По данным журналистов, Статкевич добился освобождения из колонии без депортации из Беларуси и находится дома в Минске. Адамович заявила, что ее муж перенес инсульт.
«Я чувствую большое облегчение от того, что Николай Статкевич наконец на свободе и дома. Особенно рада за Марину, которая так долго ждала и так упорно боролась за Николая все эти годы.
Я искренне желаю ему сил, здоровья и как можно скорее восстановиться после перенесённого инсульта. Сейчас важно, чтобы Николай получил необходимое лечение, тепло семьи и поддержку близких», — прокомментировала освобождение Статкевича Светлана Тихановская.
11 сентября Александр Лукашенко освободил 52 политзаключенных, среди которых был и Статкевич. Всех, кроме Статкевича, депортировали в Литву — он отказался покидать Беларусь и провел несколько часов в нейтральной зоне на белорусско-литовской границе.
В итоге Статкевич вернулся на белорусскую территорию, после чего люди в масках увезли его в неизвестном направлении. Позднее выяснилось, что политика вернули в колонию в город Глубокое Витебской области.
В 2021 году суд в Беларуси приговорил Николая Статкевича к 14 годам лишения свободы по обвинению в организации массовых беспорядков в мае-июне 2020 года. Другими фигурантами дела были политик Сергей Тихановский, автор телеграм-канала «Беларусь головного мозга» Игорь Лосик, автор ютуб-канала MozgON Владимир Цыганович, оператор «Страны для жизни» Артем Саков и модератор соцсетей того же проекта Дмитрияй Попов.
Кроме этого, Александр Лукашенко подписал указ о помиловании другой политзаключенной — фотоиллюстраторки Натальи Левой. Решение было принято на основании того, что женщина забеременела. Как утверждает телеграм-канал «Пул первого», ранее Левая раскаялась и обратилась к Лукашенко с ходатайством о помиловании.
До этого другая белорусская политзаключенная, главный редактор Tut.by Марина Золотова рассказала, что Левая забеременела в колонии после свидания с мужем.
«Произошло чудо: после встречи с мужем она забеременела. До этого пара долгое время не могла иметь детей. Наташа родит примерно в марте. Как бы я хотела, чтобы это произошло при других условиях», — писала Золотова.
Наталья Левая — фотоиллюстраторка, изображавшая белорусских политзаключенных. После начала войны в Украине она переехала из Беларуси в Польшу. На родине ее обвиняли в финансировании «экстремистских формирований» — в том числе за переводы денег «Полку Калиновского», воюющего на сторону ВСУ.
В декабре 2023 года Левая вернулась на родину, заявив, что она «вернула пожертвования 2020 года в несколько раз больше», а также получила документ из КГБ о том, что ее не будут преследовать. Несмотря на это, в мае 2024 года ее задержали, а в сентябре того же года приговорили к шести годам колонии.

Власти Беларуси отпустили на свободу бывшего кандидата в президенты республики, политзаключенного Николая Статкевича. Об этом сообщает издание «Наша Нiва».
По данным журналистов, Статкевич добился освобождения из колонии без депортации из Беларуси и находится дома в Минске. В публикации говорится, что политик перенес инсульт.
11 сентября Александр Лукашенко освободил 52 политзаключенных, среди которых был и Статкевич. Всех, кроме Статкевича, депортировали в Литву — он отказался покидать Беларусь и провел несколько часов в нейтральной зоне на белорусско-литовской границе.
В итоге Статкевич вернулся на белорусскую территорию, после чего люди в масках увезли его в неизвестном направлении. Позднее выяснилось, что политика вернули в колонию в город Глубокое Витебской области.
В 2021 году суд в Беларуси приговорил Николая Статкевича к 14 годам лишения свободы по обвинению в организации массовых беспорядков в мае-июне 2020 года. Другими фигурантами дела были политик Сергей Тихановский, автор телеграм-канала «Беларусь головного мозга» Игорь Лосик, автор ютуб-канала MozgON Владимир Цыганович, оператор «Страны для жизни» Артем Саков и модератор соцсетей того же проекта Дмитрияй Попов.

Осужденный за распространение антивоенных листовок политзаключенный Александр Доценко умер после перенесенного в колонии инфаркта. Об этом сообщили в его группе поддержки. „
«Саши больше нет. Он ушел от нас в 16:00»,
— сообщили близкие политзаключенного.
Доценко перенес обширный инфаркт 12 февраля в колонии, после чего находился в коме в больнице. 17 февраля ему снизили седацию и обнаружили ухудшение сердечного ритма. 18 февраля политзаключенному стало хуже, ему снова ввели наркоз, заменив лекарства на более сильные.
В 2024 году 63-летнего ювелира из Гатчины Александра Доценко приговорили к трем годам колонии-поселения по статье о «призывах к терроризму». Его жене Анастасии Дюдяевой по этой же статье назначили три с половиной года колонии-поселения.
По версии следствия, супруги разложили салфетки со словами «Путиняку на гиляку» в магазине «Лента» в Петербурге. Обвиняемые отрицали свою причастность. В их авторстве усомнилась даже эксперт-почерковед со стороны обвинения, отмечала «Медиазона».

Для российских граждан Telegram — давно уже не просто мессенджер. Это полноценное средство массовой информации, одна из главных платформ для получения новостей, обсуждения общественных событий и обмена мнениями. Мотивы государства, пытающегося заблокировать платформу, понятны: как минимум перевести пользователей в контролируемое приложение Max, а в перспективе подвести российское общество под тотальный информационный контроль.
Совершенно очевидно, что такие меры неизбежно ухудшат качество жизни россиян. Одновременно они почти наверняка помешают и самой российской пропаганде, ведь многие прогосударственные медиа и каналы активно используют Telegram как основную площадку для распространения своих сообщений. Не говоря уже о том, что участники «СВО» нередко используют Telegram для связи.
В этом смысле нынешняя ситуация во многом напоминает блокировки западных радиостанций во времена СССР. Тогда советское руководство, с одной стороны, стремилось ограничить проникновение западной информации и культуры, а с другой — ослабляло собственную систему вещания и пропаганды.
Уже в первое послевоенное десятилетие в СССР началась массовая кампания по радиофикации. В 1955 году общее количество радиоприемников в стране достигло 33 миллиона, а спустя еще десять лет эта цифра удвоилась. Это были уже не уличные громкоговорители, а автономные беспроводные приемники. „
Так, если раньше прослушивание радио было коллективной практикой (например, на улице), то теперь оно стало индивидуальным занятием, гораздо труднее поддающимся учету, наблюдению и контролю.
Более того, у этих приемников был серьезный «недостаток» — они могли принимать коротковолновые передачи. Это означало, как сетовал глава Главрадио А. Пузин, что с их помощью можно было прослушивать не только советские, но и иностранные программы с «гнусной клеветой на Советский Союз». Но производство радиоприемников с коротковолновым потенциалом все равно продолжалось, ведь такие приемники были самым быстрым способом дать радио народу, особенно в деревнях, где часто не было электричества и нужной инфраструктуры. А коротковолновый приемник мог работать и в таких условиях.
В 1958 году ЦК провело расследование: оказалось, что до 85 процентов коротковолновых приемников находились в европейской части СССР, там, где, как отмечали чиновники, «слушать было нечего, кроме вражеского радио». Более того, к концу 1950-х годов на территории СССР можно было услышать около шестидесяти иностранных радиостанций. Советскому руководству приходилось использовать систему «глушения». Затраты на «глушение» были колоссальными — «сотни миллионов рублей», по словам чиновников ЦК. Эта сумма превышала расходы СССР на внутреннее и международное вещание вместе взятые.
Но несмотря на всю систему глушения во многих местах за пределами Москвы и Ленинграда «вражеские голоса» можно было услышать без особых проблем. Более того, из-за глушения во многих местах не работало республиканское и всесоюзное радио — получалось, что система ограничивала сама себя. В результате «вражеское радио» по сути так и оставалось единственно доступным, и иногда колхозники слушали «Голос Америки» и BBC в своих деревнях.
В 1953 году Совет министров объявил об ускоренном строительстве станций радиоглушения. В ответ на это США, Великобритания и другие зарубежные вещатели разработали эффективные способы обхода блокировок — например, они вещали на волнах, максимально близких к советским. СССР строили еще больше блокировочных станций. Но к середине 1950-х советская сторона явно проигрывала в этой войне. „
Один из советских чиновников признавал, что даже при «неограниченных средствах» было невозможно изолировать СССР от вещания иностранного радио, а глушение грозило парализовать саму советскую радиосеть.
Многие советские граждане и сами пытались подключиться к иностранному радио. В 1960-е и 1970-е годы многие советские граждане покупали добротные радиоприемники — латвийскую «Спидолу» или, если получалось, немецкий «Грюндиг». Люди переворачивали приемник набок или вверх дном, высовывали антенны в окно; и даже уезжали из больших городов на дачи, где глушение было менее эффективным.
«Мы даже слушали ватиканское радио, которое давало хороший обзор происходящего в Советском Союзе, и нас не смущало, что диктор в конце добавлял “Да благословит вас Бог”», — вспоминал историк Сергей Иванов о своем опыте.
Когда летом 1968 года советская армия вторглась в Чехословакию, отдыхающие слушали новости на пляжах Балтийского моря. Политолог Маша Липман, находившаяся тогда в Литве, вспоминала: «Тем летом на пляже повсюду взмывали антенны. И в наших кругах если говорили, что услышали об этом “по радио”, это означало только одно — по русскоязычным передачам “Голоса Америки”, BBC или “Немецкой волны”».
Само по себе прослушивание иностранного радио не было преступлением. Все зависело от того, кто и что слушал. Эстонцы, например слушали финское радио, жители республики Таджикистан слушали религиозные передачи из Ирана, а сибиряки узнавали о культурной революции в Пекине.
В 1957 молодой украинский сантехник был арестован по 58 статье за то, что с «лета 1956 года пересказывал рабочим передачи зарубежного радио антисоветские стихи». В то же время, в 1968 году один мужчина, находясь на эстонском пляже случайно транслировал всему пляжу репортаж «Голоса Америки», — его приемник оказался подключенным к системе громкой связи. Но наказания ему удалось избежать.
Советские власти не знали точно, какой процент граждан слушает иностранные передачи. В середине 1970-х годов КГБ ссылался на исследование Академии наук СССР, согласному которому 80% московских студентов слушали иностранные радиостанции. Некоторые студенты вывешивали на стенах институтов тексты, переписанные ими с передач BBC. „
Другие открыто спрашивали чиновников, когда те посещали университеты: «Что постыдного в том, что человек слушает BBC? Кто мешает радиопередачам из-за границы и зачем?»
В 1958 году советская промышленность все же перестала выпускать коротковолновые приемники с высокочастотными диапазонами. Тогда слушатели стали пользоваться низкочастотными «вечерними диапазонами». Не зря в те времена появилась известная рифмованная поговорка: «Есть обычай на Руси — ночью слушать Би-би-си».
Приход к власти Михаила Горбачёва в 1985 году и политика гласности положили конец глушению иностранных радиостанций.
По материалам: Kristin Roth-Ey, Moscow Prime Time: How the Soviet Union Built the Media Empire That Lost the Cultural Cold War (Cambridge, MA: Harvard University Press, 2011).

Для российских граждан Telegram — давно уже не просто мессенджер. Это полноценное средство массовой информации, одна из главных платформ для получения новостей, обсуждения общественных событий и обмена мнениями. Мотивы государства, пытающегося заблокировать платформу, понятны: как минимум перевести пользователей в контролируемое приложение Max, а в перспективе подвести российское общество под тотальный информационный контроль.
Совершенно очевидно, что такие меры неизбежно ухудшат качество жизни россиян. Одновременно они почти наверняка помешают и самой российской пропаганде, ведь многие прогосударственные медиа и каналы активно используют Telegram как основную площадку для распространения своих сообщений. Не говоря уже о том, что участники «СВО» нередко используют Telegram для связи.
В этом смысле нынешняя ситуация во многом напоминает блокировки западных радиостанций во времена СССР. Тогда советское руководство, с одной стороны, стремилось ограничить проникновение западной информации и культуры, а с другой — ослабляло собственную систему вещания и пропаганды.
Уже в первое послевоенное десятилетие в СССР началась массовая кампания по радиофикации. В 1955 году общее количество радиоприемников в стране достигло 33 миллиона, а спустя еще десять лет эта цифра удвоилась. Это были уже не уличные громкоговорители, а автономные беспроводные приемники. „
Так, если раньше прослушивание радио было коллективной практикой (например, на улице), то теперь оно стало индивидуальным занятием, гораздо труднее поддающимся учету, наблюдению и контролю.
Более того, у этих приемников был серьезный «недостаток» — они могли принимать коротковолновые передачи. Это означало, как сетовал глава Главрадио А. Пузин, что с их помощью можно было прослушивать не только советские, но и иностранные программы с «гнусной клеветой на Советский Союз». Но производство радиоприемников с коротковолновым потенциалом все равно продолжалось, ведь такие приемники были самым быстрым способом дать радио народу, особенно в деревнях, где часто не было электричества и нужной инфраструктуры. А коротковолновый приемник мог работать и в таких условиях.
В 1958 году ЦК провело расследование: оказалось, что до 85 процентов коротковолновых приемников находились в европейской части СССР, там, где, как отмечали чиновники, «слушать было нечего, кроме вражеского радио». Более того, к концу 1950-х годов на территории СССР можно было услышать около шестидесяти иностранных радиостанций. Советскому руководству приходилось использовать систему «глушения». Затраты на «глушение» были колоссальными — «сотни миллионов рублей», по словам чиновников ЦК. Эта сумма превышала расходы СССР на внутреннее и международное вещание вместе взятые.
Но несмотря на всю систему глушения во многих местах за пределами Москвы и Ленинграда «вражеские голоса» можно было услышать без особых проблем. Более того, из-за глушения во многих местах не работало республиканское и всесоюзное радио — получалось, что система ограничивала сама себя. В результате «вражеское радио» по сути так и оставалось единственно доступным, и иногда колхозники слушали «Голос Америки» и BBC в своих деревнях.
В 1953 году Совет министров объявил об ускоренном строительстве станций радиоглушения. В ответ на это США, Великобритания и другие зарубежные вещатели разработали эффективные способы обхода блокировок — например, они вещали на волнах, максимально близких к советским. СССР строили еще больше блокировочных станций. Но к середине 1950-х советская сторона явно проигрывала в этой войне. „
Один из советских чиновников признавал, что даже при «неограниченных средствах» было невозможно изолировать СССР от вещания иностранного радио, а глушение грозило парализовать саму советскую радиосеть.
Многие советские граждане и сами пытались подключиться к иностранному радио. В 1960-е и 1970-е годы многие советские граждане покупали добротные радиоприемники — латвийскую «Спидолу» или, если получалось, немецкий «Грюндиг». Люди переворачивали приемник набок или вверх дном, высовывали антенны в окно; и даже уезжали из больших городов на дачи, где глушение было менее эффективным.
«Мы даже слушали ватиканское радио, которое давало хороший обзор происходящего в Советском Союзе, и нас не смущало, что диктор в конце добавлял “Да благословит вас Бог”», — вспоминал историк Сергей Иванов о своем опыте.
Когда летом 1968 года советская армия вторглась в Чехословакию, отдыхающие слушали новости на пляжах Балтийского моря. Политолог Маша Липман, находившаяся тогда в Литве, вспоминала: «Тем летом на пляже повсюду взмывали антенны. И в наших кругах если говорили, что услышали об этом “по радио”, это означало только одно — по русскоязычным передачам “Голоса Америки”, BBC или “Немецкой волны”».
Само по себе прослушивание иностранного радио не было преступлением. Все зависело от того, кто и что слушал. Эстонцы, например слушали финское радио, жители республики Таджикистан слушали религиозные передачи из Ирана, а сибиряки узнавали о культурной революции в Пекине.
В 1957 молодой украинский сантехник был арестован по 58 статье за то, что с «лета 1956 года пересказывал рабочим передачи зарубежного радио антисоветские стихи». В то же время, в 1968 году один мужчина, находясь на эстонском пляже случайно транслировал всему пляжу репортаж «Голоса Америки», — его приемник оказался подключенным к системе громкой связи. Но наказания ему удалось избежать.
Советские власти не знали точно, какой процент граждан слушает иностранные передачи. В середине 1970-х годов КГБ ссылался на исследование Академии наук СССР, согласному которому 80% московских студентов слушали иностранные радиостанции. Некоторые студенты вывешивали на стенах институтов тексты, переписанные ими с передач BBC. „
Другие открыто спрашивали чиновников, когда те посещали университеты: «Что постыдного в том, что человек слушает BBC? Кто мешает радиопередачам из-за границы и зачем?»
В 1958 году советская промышленность все же перестала выпускать коротковолновые приемники с высокочастотными диапазонами. Тогда слушатели стали пользоваться низкочастотными «вечерними диапазонами». Не зря в те времена появилась известная рифмованная поговорка: «Есть обычай на Руси — ночью слушать Би-би-си».
Приход к власти Михаила Горбачёва в 1985 году и политика гласности положили конец глушению иностранных радиостанций.
По материалам: Kristin Roth-Ey, Moscow Prime Time: How the Soviet Union Built the Media Empire That Lost the Cultural Cold War (Cambridge, MA: Harvard University Press, 2011).

Похороны убитой в Ереване чеченки Айшат Баймурадовой будут оплачены за счет государственных средств республики. Об этом изданию «Радио Азатутюн» заявил представитель СК Армении.
Когда и где пройдут похороны, он не уточнил. Глава ванадзорского отделения Хельсинкской гражданской ассамблеи Артур Сакунц уточнил, что ограничений по срокам нет, решение остается на усмотрение следователя.
Тело Баймурадовой уже четыре месяца находится в морге Еревана — по законам Армении его могут передать только родственникам, которые не отвечают на запросы. Ранее спикер парламента Ален Симонян пообещал помочь добиться передачи тела Баймурадовой правозащитникам для захоронения.
Айшат Баймурадову нашли мертвой на съемной квартире в Ереване 20 октября. В день убийства Баймурадовой в ее квартире в Ереване находилась ее подруга из инстаграма Карина Иминова, а также 30-летний уроженец Чечни Саид-Хамзат Байсаров, которого обвиняли в России в финансировании «Исламского государства». СК Армении объявил их в розыск.
По данным ведомства, предварительной причиной смерти Баймурадовой стало механическое удушение. На ее теле также были найдены «мелкие и крупные очаги кровоизлияния — результат воздействия тупых предметов, а также пара небольших поверхностных дефектов кожи на правой половине лица». СК считает, что дефекты могли быть вызваны «воздействием высокой температуры».
Основательница проекта «Кавказ без матери» Лидия Михальченко заявляла, что предполагаемые убийцы могли задушить чеченку и уехать в Россию. Источник «Дождя», близкий к следствию, предполагает, что Баймурадову могли отравить.

Судья Истринского городского суда Федор Григорьев, принявший решение об аресте бывшей жены экс-члена совета директоров Альфа-банка Александра Галицкого Алии, ушел в отставку. Об этом сообщила член путинского Совета по правам человека Ева Меркачева.
Также в отставку ушел председатель Истринского городского суда Ирина Путынец, заявили источники ТАСС и РИА Новости. По их словам, на отставке настоял председатель Верховного суда Игорь Краснов, который был «возмущен» арестом Алии Галицкой, после которого она покончила с собой.
Ни Меркачева, ни агентства не привели имен ушедших в отставку судей. Однако они указаны на сайте суда, а также в его картотеке.
Также 18 февраля Мособлсуд отменил решение Истринского городского суда об аресте Галицкой, указав на отсутствие надлежащей мотивировки постановления о заключении подозреваемой под стражу, отметила Меркачева.
На фоне этого Краснов призвал судей обдуманно подходить к избранию меры пресечения по делам с невысокой общественной опасностью, в частности, по «предпринимательским статьям», передало РАПСИ.
Он напомнил о разъяснениях и рекомендациях Верховного суда по этому вопросу, которые четко ориентируют суды на более широкое применение домашнего ареста и изменение данной меры на более строгую только в случае ее нарушения.
Также Краснов призвал судей обратить внимание на случаи, когда решения о продлении ареста «формально штампуются», в случаях, если доводы следствия остаются неизменными долгое время.
Алия Галицкая покончила с собой в камере изолятора в подмосковной Истре 7 февраля, на следующий день после того, как суд вынес решение о ее аресте. По данным Меркачевой, женщина оставила предсмертную записку, в которой обвинила в случившемся бывшего мужа.
Галицкую арестовали по делу о вымогательстве 150 млн долларов у бывшего мужа. По версии следствия, женщина якобы требовала деньги, угрожая опубликовать компромат.
Алия и Александр Галицкие развелись в марте 2025 года. От брака у них есть две дочери, обе имеют гражданство России и США. В октябре того же года суд Москвы арестовал имущество Галицкого на 435 млн рублей в рамках иска о разделе совместно нажитого имущества с бывшей супругой.
Александр Галицкий — венчурный инвестор, основатель фонда Almaz Capital Partners и экс-член совета директоров Альфа-банка. Мужчина не имеет отношения к бизнесмену Сергею Галицкому — совладельцу «Магнита» и президенту футбольного клуба «Краснодар», совпадение касается лишь фамилии.