В России вынесли на общественное обсуждение законопроект о регулировании искусственного интеллекта. Документ вводит новые правила для разработчиков, бизнеса и пользователей, а также усиливает роль государства в контроле над ИИ. В случае принятия закон может вступить в силу с 1 сентября 2027 года. Подробнее о законопроекте — в материале «Новой газеты Европа».
«Планируется, что документ вступит в силу с 1 сентября 2027 года, установив четкие правила для разработчиков, бизнеса и государства. Он позволит защитить граждан от скрытых манипуляций и дискриминационных алгоритмов», — заявили в Минцифры.
Ключевая идея состоит в разделении ИИ на несколько категорий. Речь идет о «суверенных» и «национальных» моделях, разработанных в России, а также о «доверенных» системах, которые можно будет использовать в госсекторе и критической инфраструктуре.
Государство делает ставку на технологическую независимость: предполагается, что разработка, обучение и использование таких моделей должны происходить исключительно внутри РФ, а сами технологии — опираться на российские ресурсы и специалистов.
Духовные ценности
Законопроект закрепляет идею технологической независимости. Предполагается, что для этого:
все стадии разработки и обучения должны осуществляться внутри России;все разработчики должны быть российскими.
Предполагается, что на территории РФ должны обеспечить «благоприятные условия» для суверенного ИИ, а конкретные требования к таким моделям еще должно будет определить правительство.
Уже сейчас среди принципов регулирования можно выделить курс на «традиционные духовно-нравственные ценности».
«Обеспечение разработки, внедрения и применения технологий искусственного интеллекта на основе таких ценностей, как жизнь, достоинство, права и свободы человека, патриотизм, гражданственность, служение Отечеству и ответственность за его судьбу, высокие нравственные идеалы, крепкая семья, созидательный труд, приоритет духовного над материальным, гуманизм, милосердие, справедливость, коллективизм, взаимопомощь и взаимоуважение, историческая память и преемственность поколений, единство народов России», — говорится в законопроекте.
Также должен учитываться принцип безопасности: «…предотвращение угроз конституционному строю, обороне и безопасности государства, технологической независимости государства, жизни и здоровью физических лиц, деловой репутации и имуществу физических и юридических лиц, индивидуальных предпринимателей, окружающей среде, а также обеспечение информационной безопасности и устойчивости функционирования объектов информатизации с применением технологий искусственного интеллекта».
Защита прав пользователей
Если компания или сервис использует искусственный интеллект, чтобы продавать товары или оказывать услуги без участия человека, они обязаны честно об этом сказать клиенту.
То же самое касается более серьезных ситуаций: если ИИ принимает решения, которые влияют на человека, — например, одобрить услугу или отказать, — пользователя должны заранее предупредить, что это делает именно система, а не человек. „
При этом в некоторых случаях, которые определит правительство, у гражданина будет право отказаться от такого подхода и потребовать получить услугу обычным способом, без ИИ.
Если же решение, принятое с помощью ИИ (например, в госоргане или госкомпании), покажется гражданину неправильным, его можно будет оспорить — сначала без суда, просто подав жалобу.
Согласно законопроекту, разработчики обязаны создавать безопасные модели: исключать риск дискриминации, заранее оценивать возможные угрозы, документировать работу системы и предупреждать о недопустимых способах ее использования. Операторы, которые внедряют и используют такие системы, должны обеспечивать их безопасную эксплуатацию, регулярно тестировать, отслеживать инциденты и при необходимости сразу останавливать работу, если возникает риск вреда.
Владельцы сервисов должны устанавливать правила использования, предотвращать незаконное применение технологий и обязательно информировать пользователей о том, что они взаимодействуют с ИИ. Кроме того, они должны внедрять ограничения, чтобы с помощью таких сервисов нельзя было создавать незаконный контент.
Если компания использует ИИ для оказания услуг или продажи товаров без участия человека, она обязана сообщить об этом. То же касается случаев, когда алгоритмы принимают решения, влияющие на права человека.
В некоторых ситуациях гражданин сможет отказаться от использования ИИ и потребовать альтернативный способ получения услуги. Кроме того, появляется право оспаривать решения, принятые с помощью алгоритмов, и требовать компенсацию за причиненный вред
Маркировка контента
Отдельное внимание уделено прозрачности. Любой контент, созданный с помощью ИИ, — тексты, изображения, аудио — должен сопровождаться специальной маркировкой.
Крупные платформы (более 100 тысяч пользователей в сутки) обязаны контролировать наличие таких пометок и при их отсутствии либо добавлять их, либо удалять материал.
Авторские права
Результаты, созданные с помощью ИИ, могут охраняться законом, если они являются оригинальными.
При этом правила использования таких материалов должны быть заранее прописаны в пользовательских соглашениях. Ответственность за нарушение авторских прав, как правило, возлагается на пользователя.
Международное сотрудничество
Россия планирует развивать международное сотрудничество в сфере ИИ, участвовать в формировании стандартов и продвигать собственные технологии за рубежом.
При этом сохраняется контроль над трансграничными технологиями и данными: их использование может ограничиваться или запрещаться.
Роль государства
Президент определяет стратегию развития ИИ, правительство формирует меры поддержки и регулирует отрасль, а профильные органы внедряют технологии в управление и контролируют их применение.
Развитие инфраструктуры
Документ предусматривает поддержку создания дата-центров и суперкомпьютеров. Для них могут вводиться льготы, упрощенные процедуры и государственное финансирование.
В октябре Владимир Путин заявлял, что Россия сможет создать собственный ИИ, «только опираясь на свои культуру, мировоззрение и традиционные ценности», а «не копируя чужие решения, что приводит к технологической и мировоззренческой зависимости».
В законопроекте предлагается разделить нейросети на несколько категорий и по-разному их регулировать. Так называемые «суверенные» и «национальные» модели — то есть разработанные в России — получат государственную поддержку. При этом будет создан отдельный реестр «доверенных» нейросетей: использовать их в государственных системах и критической инфраструктуре можно будет только после проверки со стороны ФСБ, отмечает «Коммерсант».
Как пояснил изданию член комиссии по стандартизации искусственного интеллекта Французской ассоциации по стандартизации AFNOR Александр Тюльканов, в целом такой подход близок к международной практике: для критически важных сфер в разных странах также вводятся более строгие требования к ИИ. Однако российская модель отличается более жестким участием государства. В частности, в ЕС доступ на рынок чаще основан на самодекларации или проверках независимых организаций, тогда как в России ключевую роль играет государственная сертификация. Кроме того, законопроектом предполагается обязательная локализация данных и инфраструктуры внутри страны для использования таких систем в госсекторе.
Тюльканов также замечает, что в Евросоюзе, в отличие от России, требования прописываются в технических стандартах. «В моем понимании это плохо, потому что лучше всего знают уровень техники специалисты из предметной области. Ключевой должна быть не только защищенность ИИ-систем от внешнего воздействия, но и безопасность для потребителя. В этом — плюс европейского подхода», — говорит эксперт.
По мнению партнера юридической фирмы Digital Analogue Partners Юрия Борисова, текущая версия законопроекта нуждается в серьезной доработке. „
Он отмечает, что сегодня в мире сложились три основные модели регулирования ИИ — европейская, американская и китайская, и российский документ представляет собой их сочетание.
Так, от европейского подхода заимствована система классификации по уровням риска и требования к маркировке контента. От американского — стремление защитить внутренний рынок и технологии от иностранной конкуренции, что может привести к ограничениям или жестким требованиям для зарубежных моделей. Китайская модель проявляется в акценте на развитие преимущественно отечественных решений. В результате законопроект выглядит как сочетание разных, порой противоречивых подходов, и, вероятно, будет дорабатываться для большей согласованности.
Наибольшие вопросы у экспертов вызывает идея о том, что российские системы ИИ должны соответствовать таким ценностям, как патриотизм и милосердие. «Также предполагается сертификация в ФСБ. И как ведомство будет проверять, насколько нейронка патриотична или милосердна, — очень сложный вопрос. Такие абстрактные категории пока что неподвластны искусственному интеллекту», — говорит Борисов.

За последние годы лишь несколько десятков бывших российских военных, отказавшихся воевать против Украины, смогли получить убежище в Евросоюзе. Теперь такая возможность может быть закрыта совсем: лидеры восьми стран Евросоюза призвали ужесточить визовые правила для всех россиян, участвовавших в войне. «Новая-Европа» поговорила с правозащитниками и дезертирами о том, что будет с теми россиянами, кто решится покинуть армию, если Евросоюз примет это решение.
Долгосрочный риск
Лидеры Германии, Польши, Эстонии, Финляндии, Латвии, Литвы, Румынии и Швеции призывают ЕС ужесточить визовые правила для россиян, участвовавших в войне в Украине, сообщает Politico. Они написали письмо президенту Европейского совета Антониу Коште и председателю Европейской комиссии Урсуле фон дер Ляйен, в котором предупреждают, что российская агрессия создает долгосрочные риски внутренней безопасности для шенгенской зоны ЕС. Они утверждают, что демобилизованные или находящиеся на ротации участники боевых действий могут попытаться поехать в страны ЕС, что, в свою очередь, будет способствовать росту организованной преступности и насильственных преступлений.
Представители этих стран отмечают, что сейчас также растет число виз, выдаваемых гражданам России. „
Как пишет Politico, в 2025 году россияне подали до 670 тысяч заявлений на шенгенские визы, войдя в пятерку стран с наибольшим числом заявок на въезд в ЕС.
Примерно четыре из пяти заявителей получили визу.
«Любой такой въезд может иметь серьезные последствия для безопасности государства-члена или всей шенгенской зоны», — говорится в письме.
Подписанты призывают Еврокомиссию подготовить «целевые визовые ограничения» и изучить возможность изменения правил ЕС, чтобы позволить вводить скоординированные запреты на въезд. При этом в последние годы страны ЕС уже ужесточили доступ: большинство виз теперь выдается на более короткий срок и с более ограниченным сроком действия.
Остаться в Армении
Новые правила могут сильно осложнить жизнь дезертирам из российской армии, которые ищут укрытия в Европе. Часть из них, правда, оседает в Армении. Например, там живет наш собеседник Олег (имя героя изменено в целях безопасности. — Прим. ред.) В юности он хотел стать военным разведчиком и пытался поступить в военное училище, в итоге отслужил срочную службу механиком-водителем танка и после этого решил больше не связывать жизнь с армией.
Летом 2022 года в его семье произошла трагедия: после болезни умер его отец. Через некоторое время Олегу принесли повестку о мобилизации. В тот момент он был в тяжелом психологическом состоянии и, по его словам, не хотел дополнительно тревожить мать. Он надеялся, что его отправят в тыл, но на деле его отправили на фронт в «ЛНР», где он стал санитаром.
Он занимался эвакуацией раненых и ежедневно сталкивался с потерями. Со временем начал эмоционально отстраняться от происходящего. После одного из обстрелов, когда вокруг было много погибших и раненых, он окончательно решил, что не хочет оставаться на войне.
Спустя некоторое время он смог сбежать: в гражданской одежде покинул позиции, добрался до Луганска и затем через попутчиков выехал к границе. На таможне он представился гражданским специалистом, его проверили и пропустили.
Вернувшись в Россию, он рассказал матери о дезертирстве, скрывался, пытался работать, но столкнулся с серьезными психологическими последствиями. „
Через некоторое время его всё же задержали сотрудники силовых структур и отвезли в военную часть. Там ему прямо сказали, что могут либо посадить его в СИЗО, либо снова отправить на фронт.
Когда его отпустили для прохождения медицинской комиссии, он воспользовался этим и решил бежать окончательно. Олег собрал документы, взял деньги и улетел из страны через Москву.
В итоге он оказался в Армении. Там его ненадолго задержали на границе, потому что в системе когда-то значился розыск, но после проверки отпустили. Сейчас он живет за пределами России, работает дистанционно и пытается восстановиться после пережитого. Он говорит, что стал лучше спать и чувствует больше свободы, хотя до сих пор не уверен, сможет ли когда-нибудь вернуться домой.
Олег рассказал «Новой-Европа», что он запросил в Армении политическое убежище. В целом, по его словам, ему там комфортно:
— Здесь нормальное отношение. Здесь все прекрасно понимают, что происходит, и нормально относятся к таким людям, как я.
Про новую инициативу лидеров стран ЕС он отзывается негативно. По его словам, у дезертиров будет меньше «возможностей для маневра». При этом он верит, что останутся такие страны, как Армения, которые «продолжат принимать людей».
«Если в Евросоюзе полностью ограничат въезд для участников войны без следствия, без разбирательства, без индивидуального рассмотрения, то это печально. Люди, которые будут это знать, но при этом захотят дезертировать из российской армии, будут это учитывать. И есть вероятность, что это станет одной из причин, которая оттолкнет их от мысли дезертировать», — подчеркивает собеседник «Новой-Европа».
В то же время он отмечает, что в Евросоюзе имеют право «считать нас всех преступниками и не впускать»:
— Но, опять же, ни к чему хорошему это не приведет. „
Если задача — чтобы из российской армии люди дезертировали, сокращать военный потенциал армии оккупанта, то есть российской армии, то нужно, наоборот, что-то делать для привлечения людей, чтобы они видели, что есть более широкие возможности.
Основательница проекта «Ковчег» Анастасия Буракова отмечает, что у военнослужащих в России, как правило, нет загранпаспорта: или они его не получали, или сдали при поступлении на военную службу. По ее словам, это основной фактор в «выборе» страны: въехать по внутреннему можно в Армению, Казахстан, Кыргызстан. При этом последние сильно менее безопасны, там более высокий риск экстрадиции или похищений, указывает экспертка.
«В контексте дезертиров никуда попасть не легко, люди калечат себя, простреливают части тела, чтобы иметь возможность бежать с фронта через госпиталь. Армения не предпринимает действий, направленных на реальную экстрадицию, поэтому пребывание там безопаснее, но из-за отсутствия наземной границы бежать в Армению сложнее, чем в Казахстан», — объясняет Буракова.
Путь в Европу
Многие дезертиры всё-таки стараются уехать подальше от России. Так, например, Александр смог добраться до Франции.
Александр поступил в военную академию в 18 лет — во многом из-за давления родителей и потому, что не мог позволить себе платное образование. В начале 2022 года его отправили на учения в аннексированный Крым, которые оказались подготовкой к вторжению в Украину. 24 февраля он вместе с подразделением пересек украинскую границу и оказался на фронте, где почти сразу понял, что армия не готова к войне.
Александр работал связистом, постоянно ездил между позициями под обстрелами и несколько раз едва не погиб. После нескольких месяцев войны он решил окончательно уйти из армии и, получив отпуск, вернулся в Россию.
Когда в сентябре 2022 года объявили мобилизацию и стало ясно, что его снова отправят на фронт, он купил билет и бежал через Омск в Казахстан. В Казахстане он прожил почти два года. Там он находился в розыске, старался не пользоваться банковскими услугами и почти не появлялся на публике, опасаясь задержания или экстрадиции. В это время он познакомился с правозащитниками и другими дезертирами и помогал проверять истории российских военных, которые тоже бежали из армии. Позже вместе с группой дезертиров он начал публично выступать против войны и участвовать в правозащитных инициативах.
После полутора лет переговоров с европейскими организациями шесть дезертиров, включая Александра, получили специальные документы для въезда и смогли вылететь во Францию через Стамбул, где попросили политическое убежище.
Пример Александра — не единственный. Камиль до войны учился на астронома, занимался ремонтом техники и не планировал военную карьеру. „
В 2023 году его задержали по делу о наркотиках. По его словам, ему предложили выбор: тюрьма или контракт. Он согласился на контракт, рассчитывая сбежать.
После короткой подготовки его отправили в Донецкую область. Там он был ранен, а затем переведен в подразделение, которое он называет «батальоном смертников», куда направляли проблемных бойцов. Понимая, что его снова пошлют на фронт, Камиль решил дезертировать. Он сделал самострел, чтобы его эвакуировали, и оказался в госпитале в России. Когда стало ясно, что его собираются вернуть в часть, он сбежал и уехал в Казань.
Несколько месяцев он скрывался и лечился, почти не выходя из дома. Когда смог восстановиться, он покинул Россию через Грузию и только после пересечения границы почувствовал себя в безопасности.
Францию он выбрал почти случайно: рассматривал также Германию и Италию, но решил попробовать именно эту страну. По прилету в Париж он рассказал миграционной полиции свою историю и подал документы на политическое убежище. Ему выдали временный документ, который позволяет жить в стране, пользоваться медицинской страховкой и получать пособие.
Сейчас Камиль живет в Ницце, учит французский язык и планирует устроиться на работу. Он говорит, что впервые за долгое время чувствует себя спокойно: больше нет страха, что его остановят или отправят обратно на фронт.
Справедливость для дезертиров
Руководитель правозащитного проекта «Идите лесом» Григорий Свердлин объясняет, что людей, которые пытаются дезертировать из российской армии, сейчас становится всё больше. В этом году количество обращений в «Идите лесом» с просьбой помочь дезертировать из российской армии выросло на 30%. По его подсчетам, только за январь и февраль «Идите лесом» помогли дезертировать и скрыться 248 людям.
По его словам, опасения стран ЕС из-за безопасности в связи с приездом дезертиров необоснованны.
«Война идет пятый год, какое-то количество российских дезертиров уже давно в Европе, при этом я не слышал ни одного случая каких-то серьезных правонарушений с их стороны», — подчеркнул Свердлин.
Он также указывает, что в самой по себе «тщательной проверке заявителей и предотвращения въезда в Шенгенскую зону лиц, задействованных в агрессии», он не видит ничего плохого. По мнению эксперта, вопрос в том, как именно это будет реализовано. „
Так, примерно 85% тех, кому «Идите лесом» помогает дезертировать, не успели принять участие в войне и даже не были на оккупированных территориях.
Свердлин задается вопросом, будут ли европейские визовые центры изучать такие детали или будут просто отказывать всем, кто был в российской армии? Он предполагает, что на практике реализуют второй вариант.
«Было бы правильно создать отдельный “трек” для получения российскими дезертирами и отказниками статуса беженца. Эти люди рискуют отказаться в российской тюрьме — по статье за дезертирство им грозит до 15 лет лишения свободы. Создание рабочей процедуры получения дезертирами политубежища увеличило бы количество дезертиров из российской армии и значит помогло бы Украине», — предложил Свердлин.
Координатор правозащитного проекта InTransit ранее рассказывал «Новой-Европа», что отношение к российским дезертирам в Европе уже стало заметно жестче, чем в первые годы войны. По его словам, страны Балтии и Северной Европы в целом не готовы принимать таких людей, там иногда просителей убежища могут отправить обратно через границу. Он отмечает, что в Евросоюзе лишь несколько стран — например, Германия, Франция и Испания, — относительно нормально рассматривают заявления дезертиров на убежище. Однако даже там речь идет лишь о десятках случаев, тогда как большинство таких людей остаются в транзитных странах вроде Армении.
Анастасия Буракова в комментарии «Новой-Европа» указывает, что Эстония, например, уже ввела индивидуальный запрет на въезд для тех, кто воевал против Украины. В первом списке 261 человек, запрет для них останется в силе и после окончания активных боевых действий.
«Летом прошлого года балтийские и северные страны собирались и обсуждали такую меру. В целом это шаг к той самой индивидуальной, а не коллективной ответственности и оценке общественной опасности. Думаю, вскоре такое могут взять на вооружение другие страны ЕС», — рассказывала Буракова.
В то же время «Ковчег» вместе с «Идите лесом» сейчас обсуждают внесение предложений, чтобы «предусмотреть возможность исключений для тех, кто не совершал военных преступлений, часто даже не доезжал до фронта, бежал, попал в армию не добровольно».
«Такие люди часто становятся важными свидетелями для расследования военных преступлений. Например, для последнего доклада ООН давали информацию дезертиры, которым мы помогаем», — отмечает собеседница «Новой-Европа».
Григорий Свердлин напоминает: в Германии сейчас есть памятники дезертирам из нацисткой армии. Например, в 2009 году в Кёльне в 70-летнюю годовщину начала Второй мировой войны был открыт памятник дезертирам вермахта и другим жертвам нацистской военной юстиции. Также памятники установлены в Гамбурге, Ганновере и Вене.
«Хорошо бы отнестись справедливо к людям, которые отказываются воевать с Украиной, уже сейчас, — говорит Свердлин, — а не ставить им памятники через 50 лет».